Жанр: Боевик
Слепой для президента серия: (слепой 6)
...нибудь срочное.
- Не может этого быть.
- Твой же отец врач, его помощь понадобилась, некогда было записку
написать.
- А мать?
- Она ему помогает, - сам не веря в свои слова, пробормотал Федор
Казимирович.
- Федор, ломай дверь, что-то здесь не так. Ломай!
Быстрее!
- Ты что, Ольга, с ума сошла? Зачем ломать дверь?
А потом замок придется чинить. Это же возни на два часа. Может, они куда
выскочили - в магазин или ещё куда... Ты себе представляешь, они придут, а мы
дверь сломали?
- Да-да, - поддержала Федора Анна Павловна, - спуститесь ко мне, я вас
угощу чаем или кофе. А через полчаса подниметесь, взглянете, может, они и
появятся.
- Мы записку им оставим, - нашелся Федор.
- Нет, нет, что-то здесь не так! Я чувствую!
- Что ты, успокойся, родная, успокойся! Спустись к Анне Павловне, посиди
немного у нее.
- А ты?
Федор пожал плечами:
- А я попытаюсь что-нибудь предпринять. Вдруг один из моих ключей
подойдет?
- При мне пробуй.
- Я не могу работать, когда мне под руку смотрят.
- Я просто постою, пробуй.
- Лучше спустись к Анне Павловне, наверняка у неё какие-нибудь старые
ключи отыщутся.
- Конечно, у меня их целая связка, пошли, Оля.
Пятнадцать минут ушло на то, чтобы убедиться - ни один из найденных ключей
к замку не подходит.
До девяти вечера, названивая и стуча в дверь и дергая дверную ручку, Ольга
и Федор пытались попасть в квартиру. Они даже звонили по телефону от соседки с
третьего этажа, но - тщетно.
Наконец, не выдержав, Ольга спросила у соседки:
- Анна Павловна, у вас есть топор?
- Конечно, есть, - обрадовалась Николаева, - в любом порядочном доме
должен быть топор.
- Тогда несите его. Федор, возьми топор и открой дверь.
- Может, ещё подождем?
- Чего ждать?
- Наверное, ты права.
Козловский понимал: спорить с женой, когда она в таком состоянии, дело
бессмысленное. И чтобы не злить её, взял в руки тяжелый покрытый ржавчиной топор
с тупым лезвием, принесенный Анной Павловной с балкона, и, оставив жену в
квартире Николаевой, поднялся к квартире Малашковых. Дверь оказалась заперта
лишь на один нижний замок, который защелкивался автоматически.
- Ох, - вздохнул хирург ЦКБ, выбивая замок и открывая дверь.
Но сразу же после того, как щелкнул выключатель и в коридоре зажегся свет,
Федор Казимирович Козловский отшатнулся и выскочил на лестничную площадку.
Несколько мгновений он стоял с топором в руке. Затем вновь вошел в
квартиру и наклонился над распростертым телом тестя. Опытным глазом врача Федор
мгновенно определил, что Анисим Максимович Малашков мертв, причем мертв
достаточно давно. Мертва была и теща.
Бледный как полотно, с дрожащими руками, с топором, Федор спустился на
третий этаж, где его ждали соседка и жена.
- Ну, что там, Федор? - поинтересовалась Анна Павловна Николаева, держа в
одной руке чашку с горячим чаем, а в другой блюдце.
Федор сглотнул слюну и, словно его шею стягивала тугая петля, с трудом
выдавил:
- Там.. Они мертвы...
- Кто?! Ты что, Федор?! - ещё не желая верить услышанному, воскликнула
Ольга.
Чашка, поставленная на блюдце, задрожала, издавая неприятный дребезжащий
звук.
- Оба мертвы... И Наталья Евстафьевна, и Анисим Максимович.
- Что? Сердце? У обоих?
- Нет.
- Как?
- Стой, не двигайся, - Федор закрыл собой выход, не пропуская жену на
лестничную площадку, - надо вызывать милицию. Быстро, Анна Павловна! - взмахнув
топором, веса которого от волнения не чувствовал, приказал Федор.
Анна Павловна дрожащими пальцами принялась набирать номер, состоящий из
двух цифр, но это ей с первого раза не удалось - диск срывался.
- Да положи ты топор! Положи топор! - визгливо закричала Ольга, глядя на
перекошенное от ужаса лицо мужа. - Положи топор! Убери его с глаз моих! Я прошу
тебя, Федор, прошу!
Федор положил топор на пол и ногой подвинул его ко встроенному стенному
шкафу.
Ровно через пятнадцать минут появились милиционеры, а за ними-машина
"скорой помощи". Ольге стало плохо, пришлось сделать ей укол.
Серый "фольксваген-пассат" модели тысяча девятьсот девяносто четвертого
года благополучно выбрался на кольцевую дорогу, а с неё свернул на шоссе,
ведущее в фешенебельный район Подмосковья. И уже минут через двадцать стоял у
ворот роскошной двухэтажной дачи, сложенной из красного кирпича. Дом окружал
фруктовый сад, старые деревья переплелись ветвями, и нетрудно было догадаться,
что дача построена не в последние два-три года, а лет пятнадцать-двадцать назад.
По соседству с этим большим участком размером не менее гектара в густых
зарослях старых фруктовых деревьев стояли такие же роскошные двухэтажные и даже
трехэтажные дачи.
Водителю серого "фольксвагена" даже не пришлось сигналить, ворота
открылись сами, словно по мановению волшебной палочки. И "фольксваген" с
выключенными фарами въехал на территорию дачи.
Автомобиль замер у крыльца. Тихо щелкнула дверь, и водитель с улыбкой на
небритом лице, держа в руках черный кейс, поднялся на крыльцо. Дверь оказалась
не заперта, и он прошел в ярко освещенную гостиную Хозяин дачи - а что это
именно хозяин, а не временный жилец, было видно по манерам и по тому, как вел
себя крупный полноватый мужчина, - приветливо махнул гостю рукой, поднялся из
глубокого кожаного кресла и, немного косолапя, направился к вошедшему.
Тот, все так же продолжая улыбаться, глядел на приближающегося хозяина
дачи - Ну, что скажешь, Аркаша? - густым басом, который полностью соответствовал
внешности, спросил хозяин дачи, глядя на черный кейс в руках гостя - своего
бывшего подчиненного, полковника Аркадия Руднева.
- Все прошло нормально.
- Да я это вижу. Если бы ты не улыбался, как придурок, то я ещё мог бы
предположить что-нибудь другое. За столько лет, Аркаша, пора бы уже научиться
прятать свои эмоции - Я стараюсь, генерал, только у меня ничего не получается.
- Ты меня уже заколебал этим своим "генералом".
Какой я теперь генерал?
- Сейчас не генерал, так через пару месяцев вновь им будете. Обязательно.
- Ладно, рассказывай, не тяни кота за хвост.
Бывший подчиненный бывшего генерала переминался с ноги на ногу, явно
ожидая приглашения раздеться и пройти к низкому столику, на котором поблескивали
разнообразные бутылки. Хозяин это понял. Он вообще бьи довольно догадливым,
хитрым и проницательным человеком и только с виду казался простоватым. На самом
же деле - сущая бестия.
- Раздевайся, сбрасывай свой плащ. А кейс сейчас у тебя заберут.
Стоило ему произнести эти слова, как из-за двери появился молодой мужчина
двухметрового роста в спортивном костюме.
- Забери у него чемодан и положи куда следует.
Только аккуратненько Еще пригодится.
- Понял, - сказал охранник, принял черный кейс из рук гостя и мгновенно
исчез за дверью.
На даче, по сравнению с городом, было тихо. Правда, где-то в дальних
комнатах работал телевизор, по которому передавали информационный выпуск.
- Достали уже этими новостями, - потряс головой генерал. - Проходи к
столу, выпей и расскажи все поподробнее.
- А что рассказывать? Как и договаривались, как и было условлено. Я их
ликвидировал на перекрестке, сам с машиной стоял в это время далеко. Так что
меня, скорее всего, ни одна живая душа не заметила.
- Уверен, никто не заметил?
- Абсолютно уверен, генерал.
- Немного денег сэкономили.
- Даром не получилось. Потратились на взрывчатку.
- Не надо врать, полковник, не тратился ты на эту взрывчатку, тоже ведь
дармовая.
- Да, в общем-то, для меня - дармовая.
- Садись, выпей и мне плесни.
- А вам чего? - спросил полковник и потер небритый подбородок, - Мне
водочки - вон из той большой бутылки. Не вижу этикетки, а если и увижу, все
равно не прочитаю.
- А может, коньяк?
- Коньяк, если хочешь, пей сам.
- Нет, я тоже выпью водки.
В два хрустальных стакана была налита водка. Себе полковник налил половину
стакана, а хозяину дачи плеснул немного на дно.
- Давай, полковник, за первую ласточку. Правда, говорят, одна ласточка
весны не делает.
- Так мы скоро, генерал, целую стаю их запустим, косяк.
- Не надо стаи. И вообще, никакой самодеятельности! Делай только то, что я
тебе скажу.
- У меня тоже идеи разные появиться могут.
- Появятся - сперва со мной посоветуйся, если что дельное, учтем.
Дверь резко открылась, и на пороге появился все тот же охранник в
спортивном костюме На этот раз он держал в руках сотовый телефон.
- Вас.
- Давай сюда, - генерал, не выбираясь из мягкого кресла, протянул
волосатую руку с толстыми крупными пальцами, и трубка телефона буквально утонула
в его медвежьей лапе.
- Слушаю, слушаю, - сказал он в трубку.
- ..
- Ага - ..
- Да. Понял. Все вроде бы нормально, как и договаривались.
- ..
- Когда ты хочешь подъехать?
- ...
- Сегодня уже поздно.
- ...
- Говоришь, для этого не бывает поздно? Тогда приезжай.
- ...
- Конечно, один. А кто же ещё у меня может быть?.. Когда заглянешь?
- ...
- Хорошо. Ворота будут открыты. Только не лети, как бешеный, а то про тебя
потом скажут, что ты спать не даешь мирным министрам и их замам, - генерал
заулыбался собственной шутке.
Полковник, сидевший напротив, пил водку мелкими глотками. Генерал взял
свой стакан, который в его лапище выглядел стограммовой рюмкой.
- Ну, полковник, будь здоров. За все хорошее, что мы успели сделать.
- Дай Бог, чтобы нам и дальше везло.
- Что, думаешь, не повезет?
- Ничего я не думаю.
- То-то же.
Полковник улыбнулся почти заискивающе. Он вообще всю свою жизнь боялся
спорить с этим человеком.
Хозяин дачи одним глотком выпил водку, затем крякнул и бросил в рот
несколько орешков, лежавших в фарфоровой чашке. Пожевал их, промокнул губы
салфеткой и взглянул на полковника.
- Больше тебе пить не надо. Сейчас я дам тебе денег, - генерал громко
щелкнул пальцами - так, словно он был профессиональным испанским танцором.
Тут же появился телохранитель.
- Неси деньги, они лежат на моем столе.
- Сколько?
- Неси все, что там есть.
Телохранитель исчез и вернулся через минуту, держа в руках конверт.
- Вот, возьми эти деньги, - генерал подвинул конверт через стол к
полковнику. - Для начала тебе хватит.
Только, самое главное, не дергайся, не спеши и не пережимай по мелочам -
прикрою, если что. Попробуй поговорить с ним абсолютно спокойно, тихо-мирно, не
намекая на то, что ты имеешь хоть какое-то отношение к смерти его родственников.
Понял? А вот если он начнет упираться, ты скажи ему, что у него ещё есть жена,
дети и мать-старушка. Так что пусть он будет посговорчивее. И не скупись,
предложи ему денег, предложи много денег, но не сразу, набавляй по пять штук.
- Много - это сколько? - прошептал полковник, исподлобья глядя на своего
шефа.
- Сколько? Предложи полмиллиона. Или тысяч семьсот. Сумма значительная.
- Так все-таки полмиллиона или семьсот? Разница есть.
- Для начала вообще ничего не предлагай, просто поговори, по-дружески, как
со старым знакомым. Предостереги его, постарайся влезть ему в душу. Только не
нагадь там, как ты любишь это делать. И пока ничем сильно не пугай. Говори
вежливо, как со мной.
- Ясное дело.
- Только не гадь в душу, человека можно пугать, покупать, но унижать не
надо.
Полковника передернуло от этого замечания, однако он лишь улыбнулся в
ответ немного нахальной, немного брезгливой улыбкой.
- И не ухмыляйся, - генерал взял стакан и повертел в руке, - не ухмыляйся.
Понял? Сейчас не до глупых улыбочек. Дело разворачивается серьезное. Надеюсь, ты
это понимаешь?
- Конечно, понимаю, - кивнул полковник и запустил руку в карман.
- Курить не надо, не люблю, - сразу же угадал хозяин дачи намерение гостя,
- покуришь на улице.
- Хорошо, - согласился полковник, поднимаясь и пряча пухлый конверт с
деньгами во внутренний карман пиджака.
- И действуй осторожно, держи меня в курсе всех разговоров и всех своих
действий. Понял?
- Так точно! - по-военному отчеканил полковник, вставая с кресла и
направляясь к выходу - туда, где висел на вешалке его серый плащ.
После того, как от дачи бывшего строевого, а теперь опального, юнерала
отъехал "фольксваген-пассат", хозяин дачи поднялся с кресла и несколько раз
прошелся по огромной гостиной от окна к стене. Было о чем подумать, было над чем
поразмыслить.
Первый шаг сделан, и сделан удачно. В общем, пока никаких мелких срывов
или сбоев не предвиделось, все складывалось именно так, как он рассчитал и
запланировал. Но убийство тестя и тещи одного из ведущих хирургов Центральной
клинической больницы было лишь первым шагом, вернее, шажком к той цели, которую
наметил опальный генерал. А его душу буквально разъедали жажда мести и жуткая
ненависть к больному президенту.
"Так, так... Вроде, все нормально. Первый шаг сделан, черта переступлена.
Нет, черту я ещё не переступил, убийство двух каких-то стариков - это небольшой
грех, когда в игре огромные ставки: такие, что обыкновенному смертному даже
представить невозможно настоящую цену победы или проигрыша".
А себя бывший генерал к обыкновенным смертным никогда не причислял. Он не
сомневался в своей избранности: человеку с такими незаурядными способностями,
как у него, конечно же, уготована необычайная судьба. Да, в свое время он парил
весьма высоко, не по официальной табели о рангах, естественно, но он мог решать
такие вопросы, которые многим занимающим ключевые посты даже не снились. Он был
генералом.
Но с ним советовались маршалы и министры.
Власть ныне опального генерала ещё полгода назад была почти безграничной.
И вот теперь он никто. И это молодые умники - яйцеголовые - охмурили президента,
сбили его с пути истинного, вогнали клин в их старинную дружбу.
- Но ничего, ничего... - пробормотал опальный генерал и вразвалку двинулся к
низкому столику, взял графин с водкой и плеснул немного в стакан. - Я им ещё
покажу! - и странная улыбка появилась на его лице.
"Первый шаг сделан, Рубикон перейден. И главное, я не один, нас много, и
все мы желаем одного и того же - устранить президента, убрать его с дороги. И
тогда путь будет расчищен, и тогда произойдет то, о чем я мечтаю. А что народ?
Народу все равно, кто им управляет, и меня полюбят с таким же успехом, как
полюбили когда-то президента. Чем я хуже его? Да куда там хуже - лучше! Я ещё
молод, силен. Не умею, конечно, говорить так красиво, как он, но это дело
поправимое.
Брежнев и Сталин никогда не были большими говорунами. Главное, я знаю,
где, как и на кого нажать. Я чувствую все рычаги власти, все ниточки, знаю, куда
тянется каждая из них".
ГЛАВА 5
Утро следующего дня выдалось ещё более безрадостным и серым, чем
предыдущее. По карнизам барабанил надоедливый дождь, по небу плыли тяжелые серые
тучи, гонимые холодным ветром.
"Странно, - подумал Глеб, глядя в окно, - такой сильный ветер и дождь,
каких давно не было. Выходить на улицу не хочется".
До условленной встречи с генералом Потапчуком было ещё полтора часа. Глеб
ходил по квартире Быстрицкой, а Ирина продолжала мирно спать. Время от времени
Глеб заглядывал в спальню, любовался любимой женщиной, её красивым локтем,
выставленным изпод одеяла, точеным профилем и локонами, разметавшимися по
подушке.
"Интересно, что она сейчас видит во сне? - размышлял Глеб, прислушиваясь к
тихому дыханию своей возлюбленной. - Наверное, что-нибудь приятное. Улыбается...
Наверняка ей снится сейчас не серое, словно засыпанное цементом, небо".
Быстрицкая действительно видела хороший сон.
Глеб подошел к Ирине и тихонько тронул её за обнаженное плечо. Ирина
мгновенно проснулась, густые темные ресницы вспорхнули.
- Ты что, уже уходишь? - спросила она, чуть виновато моргая.
- Да, дорогая, ухожу.
- А когда вернешься? Можно спросить?
"Раньше она старалась не задавать подобных вопросов", - подумал Глеб, но
тут же ответил:
- Не волнуйся, надеюсь, к вечеру буду.
- А который час?
- Уже половина десятого.
- Половина десятого... Половина десятого... Тогда, дорогой, дай я тебя хоть
поцелую. Нагнись.
Сиверов растерянно улыбнулся, но присел на край кровати и наклонился к
Ирине. Та обняла его за шею, привлекла к себе и поцеловала влажными пухлыми
губами.
- Ну-ну, - прошептал Глеб, - я ведь могу и опоздать, поцелуи имеют одну
особенность - затягиваться и переходить...
- Ну опоздай ты хоть раз, останься со мной!
- Нет, я должен идти, обязательно должен. Ты же знаешь, Ирина.
- Да, знаю, понимаю... Но не хочется тебя отпускать. Посиди, я не буду к
тебе приставать.
- Мне тоже не хочется идти, но придется. Я же обещал.
Произнося эти слова, Глеб понимал, что врет. Но это была святая ложь.
Зачем ему объяснять все Ирине? Чем меньше она будет знать, тем меньше у неё
будет поводов для беспокойства. И не надо ей знать, что он уже стосковался по
работе.
- Жаль расставаться в такой хмурый день.
- Я пошел.
- Дождь идет, зонт не забудь, - сидя в постели, посоветовала Ирина,
указывая рукой на низкий комод, где лежали зонты.
Глеб, дабы не расстраивать Ирину, взял зонт и вышел из квартиры. Вместо
того чтобы сразу спуститься, он поднялся этажом выше и, подойдя к окну, принялся
осматривать двор. Он стоял у окна довольно продолжительное время, но ничего
подозрительного не заметил.
"Неужели сняли наружное наблюдение? Кому же понадобилось за мной следить?
- вспоминая события вчерашнего вечера, подумал Сиверов. - Но если следили,
значит, кому-то я очень нужен? Только вот интересно - зачем? Но ничего, может,
сегодня все прояснится. Ошибка невозможна*.
Глеб приподнял рукав своей меховой куртки и посмотрел на часы. До встречи
оставался час с небольшим.
- Ладно, ладно, - протянул он тихо, спускаясь по лестнице.
Глеб шел так, как обычно ходят по лесу опытные следопыты-охотники. Его
движения были быстрыми, четкими и бесшумными.
Он спустился во двор, держа в правой руке сложенный зонт. Подошел к своей
машине, но тут же передумал садиться в нее.
"Нет, так дело не пойдет. Лучше, если я поеду не на машине, тем более что
к ней могли прицепить радиомаячок, чтобы следить за мной. Ведь времени у моих
невидимых врагов было предостаточно - целая ночь.
А вот у меня времени нет!"
Поэтому Глеб обошел свой БМВ, постучал ногой по хорошо накачанным скатам и
уже быстро, не оглядываясь, свернул из двора на улицу. Пропустив две машины с
шашечками такси и с многообещающей надписью "Вызов такси решит все ваши
проблемы", он остановил частника - молодого паренька на новенькой "девятке".
Открыв дверцу, парень немного смутился, и Глеб понял, что "бомбить" для
того ещё не стало закоренелой привычкой и он явно теряется, не зная, какую цену
назвать.
- Не волнуйся, - сказал Глеб, - я тебя не обижу.
Только будешь ехать так, как я скажу, хорошо? И ничему не удивляйся.
- Хорошо, - закивал паренек, и Глеб заметил, как напряглись его руки на
баранке.
"Да, странно, что-то он чересчур волнуется".
- Трогай.
- Куда мы едем?
Глеб для начала назвал абсолютно не то место, куда ему надо было попасть.
Паренек кивнул, мотор негромко загудел, и "девятка" тронулась.
- Поезжай, пожалуйста, чуть быстрее. И веди машину чуть спокойнее.
- В каком смысле? - не понял парень.
- В смысле - увереннее, - улыбнувшись, пояснил Глеб. - Ты слишком много
дергаешься и слишком часто давишь на педаль тормоза.
- Да, я ещё не привык. Это у меня первая машина.
Жалко разбить.
- Оно и видно, - сказал Глеб, - А вы, наверное, хороший водитель? -
поинтересовался владелец новенькой "девятки", глядя на своего пассажира, который
почему-то смотрел не вперед, а все время оглядывался.
- Н-да, водить машину я умею.
- А почему вы тогда не на своей машине?
- Знаешь, дорогой, наверное, я сегодня буду возвращаться немного
подвыпившим, а в таком состоянии я за руль не сажусь.
- Вот и я тоже, - обрадовался парень. - У меня правило такое: выпил рюмку
- проглоти ключ.
- Здесь можешь ехать побыстрее. Видишь, впереди никого нет, и если ты чуть
прибавишь газу, то у следующего светофора успеешь проскочить на зеленый.
А так - наверняка опоздаешь.
- Понял, - откликнулся водитель.
А Глеб, словно опытный инструктор, уже давал следующее указание:
- Прибавь газу. Переключи скорость. А здесь возьми влево и сразу же
перестройся в третий ряд. Этого дурацкого "мерседеса" не бойся, ты с ним не
столкнешься, его водитель не меньше твоего боится попасть в аварию.
Глеб видел, как парень с каждой минутой чувствует себя за рулем все более
и более уверенно.
- А ты боялся - не так уж и сложно. Вот этот "фольксваген" обгоняй.
Быстрее! Жми на газ и скорость не забывай переключать!
Парень от волнения даже немного вспотел. А Глеб сидел с бесстрастным
лицом, лишь изредка постукивая сильными пальцами по пластмассовой, покрытой
слоем пыли панели.
- Перестройся во второй ряд. Впереди идет троллейбус. Сейчас он окажется
прямо перед тобой. Если не перестроишься - потеряешь скорость.
Осмелевший водитель "девятки" тут же выполнил указания Глеба и, с ходу
обогнав две машины, первым подошел к перекрестку. Как раз в этот момент на
светофоре загорелся зеленый - не пришлось даже прикасаться к переключателю
скоростей.
- Вот видишь, и скорость не надо сбрасывать. А теперь давай ближе к
тротуару, в первый ряд. И не обращай ни на кого внимания. Жми, жми на газ и к
следующему светофору подойдешь первым.
- А гаишники?
- Знаешь, дорогой, гаишники обращают внимание на другие машины. Когда ты
едешь уверенно, даже если слегка превышаешь скорость, они тебе это простят.
Понял?
- Вы офицер ГАИ?
- С чего ты взял?
- Тогда, наверное, какой-нибудь инструктор по вождению? Угадал?
- Нет, дорогой, не угадал. Инструктором по вождению я никогда не был.
- А почему вы все время оглядываетесь?
- Смотрю - не следит ли за мной моя жена.
- Она должна следить?
- Ей не нравится, что я часто отлучаюсь из дому.
- Она, наверное, думает, что вы едете к любовнице?
Вы к любовнице направляетесь?
- Не задавай по два вопроса сразу.
- А жена у вас ревнивая?
- Ревнивая, ревнивая и, наверное, думает, что я поехал к любовнице, -
улыбнулся Глеб наивности водителя. - Сколько тебе лет?
- Двадцать один, - ответил парень, и на его щеках появился румянец легкого
смущения.
- В армии был?
- Был. Ну её к черту!
- А где служил?
- В Сибири служил.
- Сибирь большая, где в Сибири-то?
- На "точке".
- Значит, ракетчиком?
- Нет, ракетчиком не был. Я охранял "точку". Как говорится, "через день на
ремень".
- Понятное дело. И в жару, и в лютый холод на вышке стоял?
- Приходилось, а что сделаешь. Людей не хватало, иногда только четыре часа
поспишь - и тут же снова заступать. Ни сна, ни отдыха.
- Ясно, мне это тоже знакомо, - кивнул Глеб и только сейчас, почти через
сорок минут езды по городу, он ощутил своим шестым чувством, что за ним на самом
деле никто не следит.
"Наверное, сняли наружку".
У Глеба от этой мысли отлегло от сердца.
- Ну вот мы и приехали. А теперь давай в Замоскворечье.
- Как в Замоскворечье? Это же в другую сторону!
Надо было сразу через мост. Зачем мы колесили? Я хоть водитель и неважный,
но город хорошо знаю.
- Говорю, поехали в Замоскворечье, значит, поехали.
- Можно, конечно.
- Тебе хочется стоять пустому на стоянке в ожидании следующего пассажира?
Парень пожал плечами, недовольно хмыкнул, но - клиент всегда прав. Свернув
с одной улицы на другую, он развернул машину и поехал в сторону Замоскворечья.
- Ну вот, видишь, - сказал Глеб, - ты уже чуть увереннее ведешь.
- Да, если бы вы со мной поездили недельку, я стал бы классным водилой -
Ну, допустим, за неделю классным водителем ты не стал бы, но более-менее
прилично научился бы передвигаться по городу.
- По городу ездить сложно.
- По городу ездить легко, дорогой ты мой, - возразил Глеб, - вот по трассе
да на всю катушку - это сложно. Тем более, когда ты ранен, когда не слушаются
руки, когда теряешь сознание - тогда действительно сложно, действительно
приходится показывать класс. А в городе - что... В городе спрятаться легко. Ни
скорости, ничего такого. Запомни: по городу ездить куда проще, чем по трассе.
- Да что вы, - засомневался парень, - тут светофоры, пешеходы, машин
прорва...
- Это точно. И светофоры, и пешеходы, и машины.
Но в городе нет скорости. А если бы ты ехал сейчас двести двадцать да за
тобой ещё гнались, тогда бы ты понял, чем отличается езда по трассе от езды по
многолюдным улицам, запруженным машинами.
- Странные вещи вы говорите.
- Но правильные?
- Правильные.
Глеб весело разговаривал с пареньком-водителем, указывал ему, куда ехать,
где свернуть, поучал его, где сбросить скорость, где прибавить. А сам в это
время успевал посмотреть в зеркало заднего вида и все время напряженно
размышлял.
"Зачем назначил встречу генерал Потапчук? Что могло понадобиться от меня
столь важному человеку да ещё срочно?"
- Ну вот, мы и приехали.
- Сюда? - спросил водитель, показывая на перекресток - Да, сюда. У
тротуара, пожалуйста, останови, я выйду.
- Дождь идет, черт подери, скользко.
- Но тебе-то что, в машине крыша не протекает.
- В дождь плохо ездить. Вот с вами я чувствую себя как-то увереннее.
- На тебе деньги. Спасибо.
Глеб открыл бумажник и вытащил сто тысяч.
- Нет, нет, это много, - запротестовал парень, - я столько не заработал.
- Почему - много? Мы же накрутили около тридцати трех километров.
- Ну да, тридцать три, - согласился паренек, взглянув на спидометр. - Но,
знаете, мне с вас вообще денег брать не хочется, вы же меня учили, как ездить по
городу, это я вам должен заплатить, а не вы мне. И если считать по прямой -
проехали мы вообще ничего.
- Ну, может, в следующий раз когда-нибудь ты мне и заплатишь. А теперь
возьми деньги и не заправляй свою машину семьдесят шестым, а заправь девяносто
третьим. Целей двигатель будет, он у тебя под семьдесят шестой не приспособлен.
- Мне сказали...
- Поменьше слушай, что тебе говорят, побольше сам думай.
- А откуда вы знаете, что я семьдесят шестой бензин залил?
Глеб пожал плечами и хмыкнул:
- Поездишь с мое, дорогой, будешь по одному вздоху двигателя различать,
какой бензин в баке.
Глеб положил деньги на приборную панель и уже хотел было выбраться из
машины, как п
...Закладка в соц.сетях
