Жанр: Боевик
Остров смерти серия: (Инструктор)
...иную - его печенка потихоньку начала сдавать.
К счастью, штаты на спецназ открыли раньше, чем он загремел на больничную
койку. Феофанов перевел дух, дал себе
слово воздерживаться от спиртного и стал пестовать любимое детище, как пестует
отец позднего ребенка. Экипировка,
учебный полигон, лучшие в крае кадры...
Теперь пришло время сынку поработать на отца, доказать, что труды прошли не
напрасно.
- Расслабься, - шепнула Акимова.
Леша Барабанов был мужик битый. И к уголовной ответственности привлекался и
дрался на бильярдных киях, и лапшу
мог повесить покупателям, рекламируя на авторынке запчасти.
Но теперь понял, что гордость надо отодвинуть в сторону и отдать на время
инициативу в чужие руки.
Света обхватила его за поясницу, он обнял ее за могучую шею. Двигаться
синхронно стало гораздо легче, теперь они уже
дышали в затылок лидерам. Те почувствовали угрозу, сбились с правильного ритма и
повалились в коричневую жижу.
От сотрясения зубная боль Струмилина мгновенно удесятерилась. Тихонько
завывая, кандидат наук поджал колени к
животу и остался лежать в грязи в позе зародыша в утробе матери.
На уговоры и дерганья за руку никак не реагировал, никуда больше не хотел
ни бежать, ни даже ползти.
Тем временем на финише Леша легко и без напряга кинул свою напарницу. Он
все время держал в уме, что выиграть
должен кто-то один.
В последний момент резко подался вперед и перед самым носом у Светы сорвал
с ветки меченую шишку. Та вскинула над
головой руки и только потом очнулась от азарта гонки и вспомнила, что победа на
двоих не делится.
Вероника с Вадимом остались последними на дистанции. Отвязать свою ногу от
ноги партнера она не имела права и
тянула биолога по грязи, упираясь в скользкую почву то коленом, то локтем.
Привстав, Забродов сделал два шага навстречу, но Игорь предупредил:
- Лучше сиди. Иначе они у меня оба черную метку заработают.
- Вот тебе и первое настоящее дело. Для тебя, я знаю, не первое, для ребят
тоже. Но для вашего подразделения - боевое
крещение. От этой операции зависит многое. Я штаты на спецназ пробивал не год и
не два. Если теперь запороть работу,
могут расформировать к чертовой матери. И мне, сам понимаешь, не поздоровиться.
Вот если все пройдет чисто, тогда грудь
в крестах. Тут уж ваши подвиги никому замолчать не удастся, потому как
телезритель в курсе.
А телезритель - - самый главный у нас в стране человек.
- Так в курсе телезритель или нет?
- Пока все верят, что это такое экстремальное шоу, чтобы переплюнуть другие
каналы.
- Лишь бы никто не стал гнать волну. Кто из журналистов пронюхает, поспешит
первым выдать в эфир. Преступники тоже
смотрят свежие новости. И прямую трансляцию отслеживают - не верят на слово.
- Я тебе начало записи не показал, там в кадре мелькнул переносной
телевизор.
Павел Семенович Феофанов отмотал кассету назад, вернувшись к первым минутам
трансляции.
- Вон он, видишь. Я созвонюсь еще с Москвой, пусть позаботятся, чтобы эти
двое не навострили уши.
- А баба?
- Эта? Пьяная или просто дура.
- Он ей автомат дал в руки.
- Думаешь с ними заодно? По крайней мере с оружием она обращаться не умеет.
Не трогай ее, договорились? Пусть
потом расскажет, с какой стати доверия удостоилась.
- Сколько там денег точно?
- Семь с половинной миллионов в рублях.
Причем купюры не самые крупные - видел какой здоровый мешок?
- Я к тому, чтобы претензий потом не было.
А то со мной уже бывало такое. Берешь молодца, сдаешь деньги и ценности, а
через день к тебе с претензиями: тут вы три
тысячи недодали. Я за отморозков не отвечаю. Если он сразу с бабками не рванул,
если светится перед всеми на экране,
значит с головой у него не в порядке. Может, от купюр прикуривать станет или
кораблики по реке пускать, а меня потом
обяжут - вынь да положь полную сумму.
- Ты сделай дело как надо. Остальное я беру на себя. Смотри на карту,
высказывайся! Где будешь высаживаться? И учти: у
них, возможно, еще есть оружие.
- Да это, в общем, погоды не делает. Мы ведь бои устраивать не собираемся.
Пока командир спецназа склонился над картой, Феофанов еще раз бросил
внимательный взгляд на хорошо знакомую
фигуру в камуфляже. Белоконь не подведет, не должен. Этого человека он сам
отыскал в Питере и привез сюда.
Генерал хорошо помнил, как поднялся по лестнице, распугивая бездомных
блохастых кошек, как собрался позвонить и
потом обнаружил, что дверь не заперта. Прошел в комнату, где топор можно было
вешать от сигаретного дыма. Пустые
бутылки на подоконнике, на полу и на шкафу.
Мрачный мужик с грубо вытесанными чертами.
Сидит, разглядывает свои, выложенные на стол кулаки.
Увидев нежданного гостя в форме, Белоконь спокойно встал и произнес
абсолютно трезвым голосом:
- Здравия желаю, товарищ генерал.
Феофанов знал, какая беда приключилась с хозяином квартиры. Состоятельный
питерский бизнесмен обратился в
милицейские органы с официальным заявлением. У него украли семнадцатилетнего
сына, требуют по телефону выкуп.
Прислали кассету, где сын прикован к батарее наручниками, к виску приставлено
дуло пистолета. Угрожают в самое
ближайшее время начать отстреливать по одному пальцу в день.
Белоконь быстро вышел на адрес частного дома на окраине, предупредил своих
ребят, чтобы с головы заложника не упал
ни один волос.
Главное, не дать преступникам ничего предпринять.
Ворвавшись внутрь, бойцы церемониться не стали. Спящие резко повскакивали с
ног, а ребята решили, что те хватаются
за оружие и уложили двоих на месте. Потом выяснилось, что "пленника" никто не
держал на привязи и чувствовал он себя
прекрасно. Просто решил вместе с друзьями обмануть отца и вытянуть из него
бабки.
Белоконю, как командиру, здорово влетело за два трупа. Его понизили в
должности и отправили во внеочередной отпуск,
заявив, что рассмотрят за это время вопрос о его служебном соответствии. Офицер
пил уже две недели и никак не мог
захмелеть.
Когда незнакомый генерал предложил возглавить отряд спецназа на Алтае,
Белоконь помолчал с полминуты, потом
предупредил:
- Имейте в виду, горбатого могила исправит. Я не следователь. У меня в
команде нет и не будет экспертов, чтобы
углубляться в истинные мотивы.
Когда я приступаю к делу, для меня есть только две категории. Преступники и
те, кто от них пострадал. Если возможны
варианты, значит не надо дергать меня и моих людей.
За год, прошедший с тех пор, Белоконь сплотил на новом месте людей и
постоянно держал их в тонусе. Ни разу Феофанов
не пожалел о своем выборе. Но питерскую историю и первый разговор помнил.
- Женщину однозначно не трогать. Насчет этих двоих субчиков - у тебя полная
свобода рук. Как только наведем о них
справки - сообщу дополнительно.
- Да не нужна мне их биография! По глазам вижу, что мужики грамотные.
Глава 29
Откуда-то у Ладейникова оказались черный и белый шарики. Наверное, взял с
собой из Москвы, заранее запланировав в
качестве "призов". Белый вручил Алексею, пожав ему руку и похлопав по плечу.
Черным собирался наградить кандидата
наук, но в своем теперешнем состоянии Струмилин не проникся бы значимостью
момента, не испытал бы священный трепет
обреченной на заклание жертвы.
- Надо бы облегчить бедняге мучения. Даже моих гипнотических способностей
не хватит.
Слышишь, Рифат? Сооруди-ка мастырку из своих запасов.
- Да я все уже выкурил, - саксофонист побледнел от страха, что его
заподозрят в обмане. - Честное слово!
- Поторопился! Сейчас бы затянулся пару раз, глядишь - все проблемы
показались бы пустяковыми.
Музыкант понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он не однажды успел
пожалеть о своей расточительности.
- Ладно, придется отжалеть своего снадобья, - Игорь достал из кармашка
жилета перевязанный ниткой пакетик, наподобие
тех, в которых продают героин.
"Нет, это не героин, - подумал Забродов, вспомнив свои ощущения после
лепешки. - Какое-то новомодное
синтезированное дерьмо".
Прямая трансляция уже закончилась. Генеральный продюсер еще раз связался с
Фалько, чтобы выразить свое
восхищение. Но дальнейшее продолжение "Русского острова" грозило разрушить всю
сетку субботнего вещания. Впрочем,
Игорь претензий не предъявлял - первый выход в эфир в новом качестве его
устроил.
Макнув в порошок указательный палец, он просунул его в рот кандидату наук.
Потом вытер палец о траву и подмигнул
Забродову:
- Проверим еще раз. Может, отсырел препарат?
Через минуту биолог ожил, глаза широко раскрылись, на щеках появился яркий
румянец.
Встав на ноги, Струмилин оглядел свои перепачканные шорты и ноги. Вошел в
воду, не беспокоясь о реакции "хозяина
острова". С наслаждением поплавал вблизи берега, смывая с себя грязь.
Лег на спину, раскинул руки, громко засмеялся непонятно чему.
- Перебор, - прокомментировал Ладейников. - Для него и палец облизнуть уже
чересчур.
Энергичный и бодрый кандидат наук выскочил на берег и крикнул остальным:
- Водичка - супер!
Глаза его, и без того выпуклые, выкатились еще больше.
- Где моя черная метка? - с радостной улыбкой обернулся он к Игорю.
- Черную метку я сейчас тебе в башке сделаю, - ответил тот, снимая с плеча
автомат.
В первый момент Забродов напрягся, но веселость Вадима не уменьшилась ни на
градус и стало ясно, что выстрела не
случится. Неинтересно убивать человека, измученного зубной болью.
Но также неинтересно убивать того, чью эйфорию ничем не прошибешь.
- Перебор... Чему радуешься, мудила? Ты у меня первый кандидат на тот свет.
От избытка энергии Вадим разбежался и несколько раз прошелся колесом. Потом
покачался на толстой ветке. На берегу
они остались уже втроем.
Ольгу Ладейников послал разобрать продукты и принести что-нибудь повкусней
- по его требованию на остров завезли
деликатесов, взятых телевизионщиками для собственного чревоугодия. Заложников
преступник отправил в крытый
брезентом барак, люди из съемочной группы, за исключением бородатого оператора,
возвращались к себе на трех лодках.
Кроме Фалько, только Илья знал об истинном положении вещей, а в его
молчание Ладейников не очень-то верил.
Забродов видел, как оператор бережно зачехлил видеокамеру и сел, прижав ее к
груди, как мать ребенка.
- Ну как тебе моя идея в целом? - осведомился Игорь у пленника.
Единственным достойным ответом была бы, конечно, пуля или удар. Но Забродов
считал, что противника надо победить
хитростью, нащупать в его извращенном мозгу слабое место.
- Знаешь, почему я оставил тебя в живых? - продолжал Ладейников. - Хочу
услышать мнение знатока. Окончательно
оценивать еще рано. Надо дождаться финала. Но как для начала, сойдет?
- Смотря чего ты хотел добиться.
- Кайфа, дорогой ты мой. Кайфа и больше ничего. Некоторые вещи зажигают
внутри огонек, но повторение все губит. Ты
у нас герой, я - убийца. Но самые яркие роли тоже приедаются. И очень быстро.
Самое хорошее блюдо нуждается для начала
в перце и соли. Только потом понимаешь, что нужен еще соус и рецепт его надо
изобрести.
- На один раз хватит, не больше, - заметил Забродов.
- - Мало? Пару дней кайфа стоят долгой возни.
"Пару дней, - отметил про себя Илларион. - Похоже, он в самом деле не
собирается растягивать "удовольствие". Хочет
сорваться прежде, чем его здесь обложат. И сколько еще трупов удовлетворят его
аппетит?"
- Пострелять не дашь? - подскочил радостный, с блестящими глазами кандидат
наук.
- Обойдешься, - отогнал его Ладейников.
- Ну, тогда сигаретку.
- Курить вредно. Или ты забыл о драгоценном своем здоровье?
- Забыл, - весело согласился Вадим.
Он взялся переключать телеканалы, наткнулся на попсовый клип, присел на
траву у "ящика", раскачиваясь из стороны в
сторону, и стал подпевать во весь голос.
- А зачем возиться? - спросил Забродов. - Щепотка порошка - и тот же кайф,
если не больший.
- Я всегда с большим подозрением относился к простому и легкому выходу.
Простота - вот где на самом деле
дьявольщина. Перед человеком всегда несколько дорожек. Самая удобная и
комфортная ведет прямиком в ад. Там ведь не
злодеи сидят, а слабые и бездарные.
Чего Забродов не ожидал, так это разговоров об аде и дьявольщине. Даже если
Ладейников разыгрывает очередную роль,
все равно из такого разговора можно извлечь несомненную пользу.
- А тебе в ад не хочется?
- Если бы там пламя полыхало и тысячи душ одновременно поджаривались на
вертеле... Отличное шоу, в котором стоит
поучаствовать. Реальный ад - скука смертная. Сидишь себе в комнате, перед носом
пятно на обоях и слышно как капает кран.
Закрыть его невозможно, он будет капать целую вечность... Кстати, я Зинке голову
свернул не где-нибудь, а перед камерой.
Ближе к вечеру Фалько должен привезти кассету.
Загнанные в барак игроки будто разом очнулись от тяжкого похмелья. Долгое
молчание прервал негромкий голос
Вероники.
- До чего мы докатились, - уткнулась она носом в сырой брезент.
- Ты саму себя не видела, когда он гитару тебе всучил. Гипнотизер такой,
что мог бы с гастролями ездить. Вначале всем
голову задурил, что весь из себя положительный. Теперь всеми вертит: и нами, и
съемочной группой. Думаешь, Ольга в
здравом уме терлась бы возле убийцы?
- Но мы ведь с тобой не тремся.
- Значит, от нас этого не требовалось. От нас он захотел, чтобы мы в грязи
копошились ради вонючего шарика.
- Слушай, Света, - подобрался на корточках Барабанов. - Забери ты этот
чертов шарик себе.
- С какой стати?
- И вообще извини, повел я себя как последняя дешевка. Держи или я его
просто выкину.
Наверное, впервые за всю свою сознательную жизнь, Алексей Барабанов
сподобился сделать бескорыстный жест.
Закончив школу, он откосил от армии. Пару лет разъезжал по черноморскому
побережью с компанией наперсточников.
Потом играл в карты по поездам, позже крупно наказывал соперников за бильярдным
столом. Перекочевав в столицу, с
головой ушел в лохотронный "бизнес". Приводы в милицию, штрафы, условный срок -
все как с гуся вода. Потом на
авторынке пудрил мозги доверчивым покупателям, доказывая, что масло в канистре
из Германии, подшипники тоже оттуда.
И вот первый раз что-то шевельнулось в душе. Ему вдруг стало противно
чувствовать себя хитрее ближнего.
- Да не суетись ты, успокойся. Выиграл и держи. Он все равно не признает
таких подарков, - отвернулась Акимова.
- Почему не признает? - удивился Алексей.
- Сам придумывает правила и сам в любой момент их может отменить, -
объяснил Рифат.
- Короче, держи, - Барабанов, тем не менее, засунул шарик Свете в карман. -
Кто леденцов хочет? У меня хватит по штуке
на брата.
В свое время народ удивлялся, что взрослый мужик тратит очки на какие-то
пустышки. Но теперь, на грани нервного
срыва, никто не отказался от сладкого. Каждый перекатывал языком цветную
"стекляшку", прижимал то к щеке, то к небу и
хоть чуточку почувствовал облегчение.
- Что ты чувствовал, когда... Ну когда он тебе голову задурил, - подсела
Вероника к Рифату.
Тот поежился.
- Ничего толком не помню. Помню, было хорошо, легко. Как будто я гений
музыки, и все с восторгом на меня таращатся.
- Со мной примерно то же самое.
- Тебя Илларион почти сразу вытащил.
- - Как вытащил?
- Да очень просто. Вернее, понятия не имею как. Взял и перебил его гипноз.
- Думаешь?
- Да я видел! У Иллариона способности тоже не слабые. Я, честно говоря, его
вначале побаивался. Не как конкурента в
игре, а вообще. Вид у мужика суровый, даже сейчас, в наручниках.
- Знаешь, что я думаю? Неспроста его к нам добавили. Сейчас, к примеру, на
каждом авиарейсе есть в салоне один
человек из ФСБ. Летит как обычный пассажир, но готов принять меры в случае
попытки теракта.
- Кто, скажи, мог представить, что здесь такое случится? Ты могла?
- Он бы справился с Ладейниковым. Секунды, наверное, не хватило.
- Сейчас это уже разговоры в пользу бедных.
- Ничего подобного, - Вероника еще больше понизила голос. - Ключи от
"браслетов" ведь у Ладейникова. Раз мы знаем,
где они...
- Ты пойдешь брать? Или я? Кого он к себе подпустит? Хотя.., две головы
хорошо, а третья лучше. Давай с Лешей
посоветуемся.
- Почему именно с ним?
- Ты бы видела, как он карты тасовал в автобусе, когда мы ехали в аэропорт.
Мне потом по секрету рассказали, что он по
молодости фокусы с наперстками показывал. Я без вариантов поверил.
Видела его руки? Я как музыкант могу оценить: фантастически чувствительные
пальцы.
Отказавшись от белого шарика, Барабанов исчерпал запас бескорыстной
самоотверженности.
Поэтому сразу отмел любую возможность своего участия.
- По карманам лазить - отдельный вид спорта. Я им никогда не занимался.
Пусть он хоть трижды уснет, но я не камикадзе!
Тем более, что у такого один глаз все равно остается открытым.
- Но мысли у тебя хоть есть? Как это можно организовать?
- Если интересно мое мнение, я за то, чтобы провести работу с Ольгой. Она
человек приближенный, у нее действительно
есть шанс.
- Вот и провел бы. Я сейчас выглянула, она чего-то готовит у костра. А
Игорь на старом месте остался.
- Ты спросила мнение - я сказал. На этом мои функции закончились. Языком
действовать у нас Костя мастер, пусть
подсуетится.
- Один на другого кивает, - тяжко вздохнула Вероника. - Сейчас обратимся к
Воробью, а тот вспомнит о способностях
Дианы.
Отряд под командой Белоконя высадился в двадцати километрах от места
событий - преступник не должен был
расслышать стрекота "вертушки". Теперь спецназовцы быстро продвигались по тайге,
уверенные, что выйдут к Оби до
наступления сумерек.
На любимое свое детище Феофанов средств не жалел. Оснастил ребят по полной
программе: у всех были новенькие
ботинки на толстой рифленой подошве, удобные и легкие импортные бронежилеты. На
снайперских винтовках стояли
глушители и прицелы ночного видения. Малогабаритные рации позволяли отряду
рассредоточиться на большой площади и
почувствовать себя единым целым.
Приезжая к спецназовцам на полигон, Феофанов каждый раз привозил с собой
что-нибудь новое в смысле экипировки. В
последнее время он стал обращать особое внимание на внешний вид бойцов -
постановил, например, чтобы все носили на
головах одинаковые черные банданы. Привез красящую пасту, чтобы в полевых
условиях каждый наносил себе две
горизонтальные зеленые черты на лоб и по две косые полоски на каждую щеку - не
больше и не меньше. Привез всем
кожаные перчатки с обрезанными пальцами и тоже обязал носить.
Проведя большую часть жизни в кабинетах, за чтением и составлением разного
рода бумаг, он всю жизнь тосковал по
такой вот боевой красоте, военной эстетике. С наслаждением наблюдал на учениях,
как небольшой, в двенадцать человек,
взвод преодолевает всякого рода препятствия. Как бойцы опускаются на канатах
вдоль макета стены, запрыгивают в оконные
проемы. Он видел, как стремительно выбираются на поверхность из глубокой ямы с
отвесными краями.
Он был похож на балетмейстера небольшого театра, трепетно заботящегося о
декорациях, костюмах, отточенности
каждого па. Иногда, явившись понаблюдать за тренировками, Феофанов приказывал
пустить через динамики какие-нибудь
бравурные марши или старые хиты группы "Любэ".
Феофанов знал о конкуренции между армейским спецназом и спецназом ФСБ.
Знал, что к милицейскому спецназу те
бойцы и их командиры традиционно относятся свысока. И мечтал заткнуть
конкурентов за пояс по всем параметрам - в
смысле выправки и внешнего вида, оснащенности и мастерства.
Каждый боец должен беспрекословно выполнять указания командира, должен
относиться к сослуживцам как к родной
семье. Но за пределами взвода он никого за равного не признает, ежеминутно
ощущает свою исключительность. Без
здорового самомнения никогда не возвыситься по-настоящему, не стать лучшим в
России отрядом спецназа...
Теперь ожидалась премьера.
- Зачем этот второй дурака валяет? В таких случаях обычно преувеличивают
силы, - рассуждал вслух замкомвзвода, меряя
лес широкими шагами. - Ну, поверили мы, что молодой один все затеял. Тем больше
у нас оснований без лишних разговоров
взять его на мушку и шлепнуть.
- Пока он еще лоб не подставил, - ответил Белоконь.
- Вы ж видели с экрана, товарищ командир, какие там берега. Высоченные,
весь остров будет как на ладони.
- А жилье ихнее ты видел? Мне Феофанов передал, как они там устроились.
Жилье приличной вместимости, со всех
сторон брезентом затянуто. Загонит внутрь все стадо и сам засядет.
И никуда не денешься, придется на остров высаживаться. А вот при высадке
этот кадр в цепях может нас здорово
потрепать.
Тайга была пронизана солнечным светом, наполнена запахом хвои и птичьими
голосами. Пят на света и тени на мху
делали его похожим на бархатистую звериную шкуру, разостланную на земле.
Красота леса не противоречила приподнятому настроению спецназовцев.
Долгожданная для каждого работа заранее
бодрила, возбуждала. Кожу приятно покалывало. Каждый с удвоенной отчетливостью
ощущал биение своего сердца,
бегущую по артериям кровь, мышцы тренированного тела, пока еще приятно
расслабленные - быстрая ходьба в полной
экипировке их не очень нагружала.
На фоне крутого поворота шоу никто из съемочной группы не вспомнил о Зине,
не стал уточнять, куда она подевалась. И
все-таки в лагере Фалько услышал, как один из эмчээсовцев интересуется у
гримерши, где девушка.
У режиссера, что называется, в зобу дыханье сперло. Если и дальше пойдет
такая нервотрепка, в пору будет просить эту
самую гримершу наложить румяна...
Вопрос о Зине рано или поздно адресуют ему, как любой другой вопрос. Если
заверить, что она улетела вместе с
пожарником Семеном и охранником банка Бажиным - значит окончательно взять на
себя роль сообщника убийцы.
Признаться начистоту - погубить проект.
Ни один человек из группы не поплывет больше на остров, зная реальное
положение вещей.
С наступлением темноты все ударятся в бега. Он, Фалько, окажется виноватым
перед компанией и лично генеральным
продюсером, перед спонсорами-нефтяниками и, самое страшное, перед Ладейниковым,
с нетерпением ожидающим новой
прямой трансляции.
Как совместить столько разных, противоречащих друг другу задач? Уцелеть
физически, спасти свое имя, как
законопослушного гражданина, спасти свой имидж маэстро телеэкрана.
Шоу должно продолжаться, пока есть хоть малейшая возможность. Прибытие
бойцов спецподразделения только повысит
ажиотаж у телезрителей, добавит реальности к островному сюжету. Рано или поздно
спецназ возьмет преступника в кольцо.
Как тогда оправдаться перед Ладейниковым? Объяснить, что он сам себя выдал
слишком "убедительным" поведением на
экране?
Почему он не захотел изъять у всех на берегу чертовые сотовые? Какого черта
вообще их выдумали - ненужная барская
роскошь. Раньше нельзя было позвонить в столицу из каждой таежной дыры, и это
было замечательно!
Преступник выслушает оправдания. Потом приставит холодное дуло к переносице
и... Он уцелеет, если предупредит
Ладейникова заранее. Чуть раньше времени. Откуда узнал? Известили, как главного:
группа вот-вот прибудет на место. Кто
бы ни занялся этим делом - милиция или ФСБ, - если они решат высаживаться, то
попытаются связаться с режиссером. Или
нет?
- Где Зина, Валентин Эдуардович? - замаячило впереди чье-то лицо. - На
острове ее никто не видел, здесь тоже нет.
- У игроков спрашивали?
- Не сообразил никто, только здесь опомнились. А вдруг в воде ногу
судорогой свело?
- Не морочьте голову, она у меня и без вас заморочена! Я как жонглер на
проволоке, и не надо меня сбивать дурацкими
вопросами! Работайте, выполняйте свои обязанности! Мне хватает, перед кем
отчитываться!
- Извините ради бога, мы просто хотели... - лицо сникло и пропало.
"Забродов тоже хорош, - продолжал по инерции распаляться Фалько. - Как он с
его опытом мог позволить посадить себя
на цепь? Вообще он как-то странно выглядел на языческом празднике".
Хотя... Неизвестно, что было бы лучше. На секунду режиссер представил себе
вариант продолжения шоу без Ладейникова.
И почувствовал всю пресноту высосанного из пальца сценария по сравнению с
теперешним, рожденным самой жизнью.
Предлагать кандидатуру Дианы Воробей не рискнул, памятуя о ее внезапном
бешенстве. Сам общаться с Ольгой
отказался:
- Здесь все бабы какие-то чокнутые.
- Может, хоть совет ценный дашь? - с горькой иронией поинтересовалась
Вероника. - На советы многие расщедрились.
- Насчет Ольги могу посоветовать. Мы болтали с ней в самолете, пока она
глаз на своего супермена не положила. Фишка в
том, что она себя возомнила великой актрисой. И здесь, на острове, выбрала для
себя роль подруги Тарзана. А к тому
времени, когда Тарзан превратился вдруг в Кинг-Конга, она уже слишком въехала в
роль.
- Не знаю, в каких там она фильмах играла, - пожал плечами Барабанов. - Я
вообще наше кино люблю, даже сериалы
почти все смотрел. Но ее там не видел. Разве что в массовке?
- Я тебе потом покажу, если доживем и вернемся в цивилизацию. Раньше не
хотел болтать, чтобы не сплетничать. Но ради
информации к размышлению... Я вообще порнухой особо не увлекаюсь, но один раз
попал в компанию: мы поставили видео,
чтобы девчонок раззадорить. И как увидел нашу Ольгу, сразу вспомнил ту кассету.
Порно, конечно, не жесткое, не в
немецком стиле. Но жанр по-другому не определишь. Там, конечно, тоже ценится
талант. Но в ее случае, все таланты на
виду, - Воробей похлопал себя сначала по тощей груди, потом по такой же тощей
ягодице.
В другое время Губайдуллин и Барабанов тут же представили бы себе набор
откровенных кадров. Но сейчас настрой
обоих был далек как от эротики, так и от порнографии.
- Ладно, - кивнула Вероника. - Пойду двигать дело, пока она не отправилась
к своему милому.
- Ни пуха...
- К черту.
- Прощупай сначала. А то еще заложит.
Веронике надоели эти мужики с их здравым смыслом. Попросив разрешения, она
присела рядом с густоволосой
красавицей. Ольга сперва развела костер, а потом уже разобралась, что греть ей
на нем нечего. Деликатесы, доставленные по
требованию Ладейникова, нуждались только в сервировке.
Выложить на пластмассовую посуду розовые дольки
...Закладка в соц.сетях
