Жанр: Боевик
Оружие для слепого серия: (слепой 9)
... вытаскивал, хотя и штрафовал их за это.
- В другой раз, если раньше приедете, не обижу, доплачу, - примирительно рассмеялся
Галкин и махнул рукой так, как это делает уличный регулировщик: мол, заезжайте во двор.
Вновь задымили выхлопные трубы, все пришло в движение.
Глеб видел, что бригада Галкина работает слаженно, что люди уже привыкли к
подобным ночным разгрузкам и совсем не опасаются, что их кто-нибудь может застать
врасплох. Еще полчаса тому назад Галкину .было чего опасаться. Если бы машины
перехватили в дороге, ему пришлось бы суетиться, договариваться с нужными людьми,
чтобы товар отпустили. А теперь, когда цистерны приехали, все совпадало с бумагами, по
которым выходило, что уже полгода на его складе хранится одно и то же количество спирта
- шесть тонн. Почему Галкин не пускает его в дело, это его проблемы.
Цистерны были отцеплены, и тягачи унеслись в ночь, мигнув на прощание красными
огоньками габаритов.
"Долго он здесь не засидится, - подумал Слепой, разглядывая в бинокль лицо Галкина.
Тот выглядел уставшим, но довольным. - Небось, прикидываешь в уме, сколько денег
заработал, складываешь, вычитаешь, мечтаешь об ужине, о ванной и чистой рубашке.
Мечтай пока, а вот мне придется немного попотеть, и мало тебе не покажется, господин
Галкин. Ничего бесплатного в этой жизни не бывает, рано или поздно приходится платить
всем. Пусть Ирина считает, что тебе воздается на том свете, я же, Галкин, считаю иначе: не
на том, а на этом свете ты за все рассчитаешься. И сегодня же ночью".
Сергей Львович убедился, что цистерны опломбированы, одобрительно кивнул.
Четверо охранников и два больших ротвейлера остались на территории склада, а все
остальные, участвовавшие в разгрузке и приеме спирта, расселись по машинам. Галкин в
свой джип никого не взял - только он и водитель. За джипом из ворот склада выкатились
скромные "Жигули" с зажженными фарами, а за ними потрепанная "Нива", принадлежавшая
директору местной агрофирмы.
Глеб посидел еще полчаса.
- Что ж, пора, - сказал он сам себе, поднял с земли сумку и легко забросил ее на плечо.
В сумке звякнул металл. Уже подойдя к территории склада. Слепой вытащил из сумки
большие кусачки и легко, абсолютно бесшумно, словно резал ткань, а не стальную сетку,
рассек проволочную плетенку снизу доверху. Затем развернул ее в две стороны. В руках
Глеба появился целлофановый пакет с двумя сочными кусками парной говядины. Первого
пса Глеб буквально почувствовал, а потом уже увидел - тот крался, принюхиваясь, вдоль
забора. Сиверов взял мясо и швырнул его в сторону собаки. Послышалось угрожающее
рычание, затем появился второй пес и подал голос, несколько раз басовито тявкнув. Пока
псы не сцепились за кусок мяса, Глеб швырнул второй и минут пять стоял за сеткой,
прислушиваясь к громкому хищному тявканью.
Затем он посмотрел на часы. Уже смолкло и чавканье, и сопение.
"Наверное, подействовало".
Глеб развел сетку пошире в стороны, аккуратно прошел на территорию склада и
остановился возле лежащих псов. Глаза у тех были открыты, но ничего не видели. Доза
снотворного была такой, что свалила бы и льва, а не то что ротвейлера.
"Ну, вы, друзья, к утру оклемаетесь. Правда, пару дней вас еще будет шатать, как
пьяных, и на говядину смотреть не захочется, будете лакать воду да выискивать всякие
травы, чтобы пожевать. Хотя здесь вы навряд ли что-нибудь найдете", - и Глеб, бесшумно
ступая, двинулся к складу.
Уже па территории Глеб услышал кислый запах: вонь шла от бочек с забродившим
березовым соком. На складе горел свет, железные ворота были приоткрыты, слышались
мужские голоса. Двое охранников играли в карты, громко переругиваясь, оттуда же
доносилась музыка: работал приемник, настроенный на волну "Радио-роке", передавали
концерт по заявкам.
"Как бы этих уродов выманить наружу и желательно по одному, чтобы поменьше было
возни?" - подумал Глеб.
Калечить людей - хоть и мерзавцы, это он по их рожам видел, - ему не хотелось,
личных счетов к этим ребятам у него не было. У него имелся лишь один должник, да и то
задолжал не ему, а нервной Кларе и Быстрицкой, неглупым, но непрактичным и чересчур
доверчивым женщинам. А за женские слезы надо платить, они дорогого стоят.
Сиверов не спеша, будто прогуливался по парку, обошел небольшое здание склада. До
этого он видел лишь одну его сторону с большими железными воротами. На окнах стояли
решетки, с тыльной стороны склада оказались еще одни ворота, но ими, видимо, никогда не
пользовались, они были заперты изнутри. Ворота не распахивались, а откатывались на
колесиках в сторону.
"Дело несложное", - решил Сиверов.
Он отыскал в куче металлолома несколько кусков арматурной проволоки миллиметров
шесть в диаметре и пропустил один из таких кусков в проушины дверного пробоя. Пробой да
и сами ворота были сработаны на совесть, случись штурм, дрогнули бы разве что под
танком. Слабо скрипнув, арматура изогнулась в сильных руках Глеба, посыпались кусочки
ржавчины. Глеб затянул изогнутую буквой "л" проволоку потуже и отступил на шаг, чтобы
полюбоваться своей работой.
"Через эти ворота, ребята, вы уже не выберетесь, если только с той стороны не взорвете
их. Легче разбить кирпичную кладку".
Он вернулся к центральному проходу и заглянул в раздвинутые ворота. Увидел стол,
над которым горела лампочка в жестяном абажуре, спущенная на длинном шнуре с
фермы-перекрытия. Двое охранников лениво перекидывались в карты в узком проходе
между штабелями бочек. Двоих других видно не было. Глеб навалился плечом на ворота и
попробовал сдвинуть створку с места, но направляющие, по которым скользили колеса, были
забиты мусором.
Створка громыхнула. Сиверов прижался к стене, затаился.
- Во ветер, - услышал он совсем недалеко от себя.
За штабелем бочек послышались шаги.
- Эй, Гарик, только подальше от ворот отойди, а то мочой уже воняет, как в сортире.
- Ладно, отойду.
Сиверов боком отступил за угол.
- И собак там глянь, Гарик, а то сбегут.
- Никуда не сбегут, забор высокий, а дырок в нем нету, сам проверял.
- Что-то не видно их, не слышно...
Из ворот шагнул высокий, под метр девяносто, детина в рубашке навыпуск, он вышел
на засыпанную гравием площадку прямо под фонарь и стал мочиться.
Он никак не мог понять, в какую сторону надо повернуться, ветер налетал и слева, и
справа.
Наконец он прижался к бетонной опоре столба, чтобы пошире расставить ноги. Затем
застегнулся и несколько раз свистнул, подзывая собак. На его зов никто не прибежал.
- Да ну вас, ни хрена с вами не станет. Небось, мышей ловите, твари ненасытные!
Сиверов дождался, когда верзила скроется в складе, и вновь занялся воротами. На этот
раз он понял свою ошибку: их надо было немного приподнимать - меньше шума. Люди,
сидевшие в складе, вскоре поняли, что на улице творится неладное. Сиверов слышал, как они
вскакивают, бегут, слышал окрики:
"Эй!". Но полоска света между створками ворот мгновенно превратилась в тонкую
линию, рассеченную арматурной проволокой, пропущенной сквозь проушины. Глеб как раз
успел ее загнуть, когда ворота с той стороны стали дергать.
- Эй!
- Чего? - сказал Глеб.
- Эй, кто там? Ты кто?
- Скажешь Галкину, что деньги, если пообещал, отдавать нужно всегда. Особенно
женщинам. А к деньгам желательно делать и маленький подарок.
Ворота грохотали, в дырку пытались всунуть лом, чтобы раздвинуть створки, но Глеб
видел со своей стороны, что освободиться пленникам удастся не скоро - разве что у них есть
автоген и они вырежут дырку. Но ему для задуманного хватило бы пяти минут.
- Вы время зря не теряйте, звоните Галкину.
- Что за хрень! - крикнули из-за ворот. - Эй, мужик! Ты что, охренел, что ли?
- Звони, говорю. Галкин поймет.
Сиверов отошел к одной из цистерн и, сорвав пломбу, до упора открутил вентиль.
Спирт хлынул прямо ему под ноги, да с такой силой, что даже начал пениться. Грязь и
брызги полетели в разные стороны.
За воротами сразу затихли.
- Эй, мужик!
- Вы там с огнем поосторожнее, - посоветовал Глеб, - не курите, а то спирт уже под
ворота подтекает.
Затем он так же спокойно расправился со второй пломбой. И вот уже два спиртовых
потока хлестали в ночи, заглушая кваканье лягушек на близком болоте.
Спирт хлестал, как вода из пожарного гидранта, он даже не успевал впитываться в
землю и растекался, как талая вода весной.
В зарешеченном окне Сиверов увидел четыре приплюснутых к стеклу носа. Лица были
искажены страхом и недоумением: у охранников явно не укладывалось в голове, как можно
спустить в землю шесть тонн спирта. Ладно бы украсть, потом продать, на этом можно
заработать. А этот тип - точно псих, да еще приказывает им звонить хозяину.
- Я что сказал, - строго произнес Глеб, - звоните Галкину. А я пошел, ребята.
Счастливо оставаться!
Глеб шел, на его лице блуждала улыбка. Он, как школьник, пытался решить простую
арифметическую задачу: даны две трубы, А и Б, требуется рассчитать, за сколько времени
цистерны опустеют? Данных недоставало, но тем не менее ответ Сиверов знал. Пусть
некорректный математически, зато с житейской точки зрения абсолютно верный. Цистерны
станут пустыми раньше, чем Сергей Львович Галкин вернется на склад.
Галкин в это время еще не спал. Он сидел, закинув ногу за ногу, перед экраном
телевизора, на одном колене лежал блокнот, на втором - калькулятор. Галкин рассчитывал
возможную прибыль с только что прибывших шести топи спирта, деньги за который им уже
были уплачены.
И, может быть, он просчитал бы все до цента, отминусовав взятки и неизбежные в
таком деле мелкие хищения - пару ящиков туда, пару ящиков сюда - без этого, как известно,
дела не делаются. Естественно, его математические выкладки дали бы точный результат. Но
на сей раз задача была с одним неизвестным, а неизвестным для Галкина оказался Глеб
Сиверов. Если бы Галкин знал, кто на него наехал, то скорее всего, ни секунды не
раздумывая, расплатился бы и с Быстрицкой, и с ее подругой Кларой, да еще добавил бы за
моральный ущерб. Но ему было невдомек, что случай свел его не с кем-нибудь, а с самим
Глебом Сиверовым, секретным агентом ФСБ по кличке Слепой, с человеком, за плечами
которого было немало серьезных дел.
Мелодично звякнул телефон. Сергей Львович взял трубку и тут же услышал истошный
крик одного из парней, оставшихся охранять склад:
- Сергей Львович! Сергей Львович, спирт вытекает!
- Как вытекает?
- Да тут какой-то мудак, мать его, закрыл нас в складе и открутил вентили на двух
цистернах. Уже, наверное, тонна или две вытекли.
- Да вы что, охренели совсем? Перепились, что ли?
Завинтить! Немедленно!
- Да как завинтить, если мы выбраться не можем!
- Как это не можете?
- Да я же вам говорю, заперли нас!
- А другие ворота?
- Другие тоже заперли.
- А окна?
- Там же решетки!
- Сорвать!
- Легко сказать - сорвать! Ни хрена не получается, крепкие, заразы. Приезжайте
скорее!
Холодный пот моментально, как конденсат на рюмке с ледяной водкой, выступил на
всем грузном теле бизнесмена Галкина. Даже не дослушав пояснений и воплей, он бросил
трубку и принялся звонить директору агрофирмы, который жил неподалеку от склада.
Глеб в это время спокойно стоял на пригорке и в бинокль следил, как вытекал спирт.
Он видел, как напор ослабел, и струя, еще несколько минут назад буквально хлеставшая,
буравившая землю, вдруг стала иссякать, истончаться, превратилась сначала в тонкий
ручеек, а затем спирт потек струйкой толщиной в спичку. Даже сюда, на пригорок, ветер
доносил до Глеба резкий запах алкоголя.
- Ну все. Шести тонн как не бывало.
Он видел фары подскакивающего на кочках, несущегося к складу автомобиля и
догадывался по звуку мотора, что это "Нива", а затем и увидел ее. Из машины выскочили
двое мужчин и, шлепая по лужам, бросились к цистернам, стоящим под навесом. Они до
упора закрутили вентили, как будто это что-то могло изменить. Смотреть, как выпустят на
свободу запертых в складе охранников, Глебу не захотелось. Он спустился с пригорка и, не
зажигая фар, покинул место своего преступления. На шоссе ему встретился джип Галкина,
который со скоростью не менее ста шестидесяти километров мчался к складу.
- Как ни спеши, дорогой, а спирт назад не затолкаешь.
Удовлетворенный содеянным, Глеб приехал в арбатский дворик. Он поднялся в
мансарду, разложил содержимое спортивной сумки, поставил свою любимую музыку и взял
в руки телефон. Номер Галкина он знал - и домашний, и рабочий, знал и номер сотового
телефона. Именно его он и набрал. Галкин ответил незамедлительно. По голосу было
слышно, что человек крайне расстроен, и вдобавок абсолютно не понимает, что произошло, а
самое главное, почему, за что Бог к нему так немилостив и так сурово карает.
- Галкин, это ты? - мягким, задушевным голосом, как
дикторлитературно-драматической редакции радио, осведомился Слепой. - Можешь не
говорить, знаю, это ты. Такого несчастного голоса, наверное, во всей Москве сегодня не
сыщешь. Как-никак, шесть тонн спирта. И вроде бы вот они, под ногами - есть, стоишь на
краю лужи, нюхаешь, вдыхаешь, а сделать ничего не можешь.
- Кто ты? - воскликнул Галкин, готовый поверить в любую мистику.
- Да никто, собственно говоря. Тебе ребята все передали?
- Что...
- Знаешь, Галкин, надо платить не только за свет и газ, и не только налоговой
инспекции, но и женщинам.
Нельзя обижать слабых, если ты мужик. Сегодня ночью ты потерял шесть тонн спирта,
а послезавтра еще шесть тонн потеряешь, если не поумнеешь. Задержат на лесной дороге
спиртовозы и просто-напросто заберут товар. Ты меня понял?
Галкин молчал, словно воды в рот набравши. Он слышал далекую музыку, такую
непонятную и чужую ему. Слышал спокойное ровное дыхание и ломал голову, силясь
понять, кому и где он перешел дорогу, кто мог наехать на него так круто и так жестоко.
- Ты меня понял, Галкин? - все так же спокойно повторил неведомый собеседник. -
Если в течение двух дней ты не закроешь всех своих задолженностей перед женщинами, то
пеняй на себя.
Глеб отключил телефон и бросил его уа мягкое кресло. Взяв пульт, он сделал музыку,
плывущую из колонок, чуть громче.
Ему было хорошо.
Глава 6
С утра было тепло, моросил дождь. Николай Меньшов и его заказчик, мужчина в серой
стеганой куртке, встретились в десять на набережной Москвы-реки неподалеку от гостиницы
"Украина", как раз в том месте, откуда открывается лучший вид на Белый дом.
- Доброе утро, - блеснув стеклами очков, промолвил мужчина с кожаным портфелем в
руке.
Говорил он с едва заметным акцентом, даже не пытаясь его скрыть.
- Будем надеяться, что доброе, - кивнул высокий блондин.
- Ну, как все прошло?
- Нормально, как всегда, - немногословно ответил Николай.
- Никаких эксцессов и неожиданностей?
- Я же сказал, как всегда.
- Точно?
- Можете съездить и проверить, - и он подал три ключа на металлическом колечке -
ключи от квартиры Светланы Жильцовой. - Это запасной комплект, я его прихватил на
всякий случай.
Мужчина взял ключи бережно, точно это был талисман, перебрал их в пальцах, а затем,
немного помедлив, приблизился к парапету, протянул вперед левую руку и разжал пальцы.
Ключи соскользнули с ладони и булькнули в темновато-зеленую воду, блеснув напоследок,
словно монета, которую бросают в реку для того, чтобы в будущем сюда вернуться.
- Я не стану тебя проверять, ты, действительно, никогда не подводил.
Николай молчал. Его спутник достал пачку сигарет и протянул:
- Закуривайте.
Николай отрицательно покачал головой.
- Здоровье бережешь? - хмыкнул мужчина.
- Берегу, - признался язвенник.
- Правильно делаешь. Наверное, хочешь дожить до глубокой старости и уж, конечно,
встретить ее где-нибудь в Калифорнии, молодящимся стариком в полосатой майке с
маленьким вышитым крокодильчиком на груди?
- Я не люблю фирму "Ла коста" - скривив губы, бросил Меньшов.
- И правильно. Мне она тоже не нравится, но в Штатах ее почему-то обожают. А с
волками жить - по-волчьи выть. Волки здесь, а там крокодилы, - мужчина сухо хохотнул,
как будто порвали лист плотной бумаги.
- Так я жду, - наконец-то напомнил Меньшов и взглянул на портфель в левой руке
собеседника.
- Ах, да, совсем забыл... И надо же такому случиться!
- Не понял, - насторожился Николай.
- Да не волнуйся, я не оставил конверт ни па крышке рояля, ни в верхнем ящике
письменного стола.
Он здесь, и я тебе еще добавлю небольшую премию, пару тысчонок. Надеюсь, ты не
откажешься?
Николаю подобный поворот не понравился, и он даже не стал этого скрывать.
"Сперва расплатись, отдай, что должен, а потом о премии разговор веди", - подумал
он, нахмурившись.
Меньшов вообще не любил, когда начинались какие-то проволочки с выплатой денег и
разговоры об изменении сумм. Он предпочел бы, чтобы деньги отдали ему без лишних слов:
ведь он свою работу сделал, и выполнил ее толково, если, конечно, не считать маленького
блестящего предмета, оставленного им в двухкомнатной квартире у Светланы Жильцовой.
Но о нем говорить собеседнику он не собирался...
- Вот что, Николай, - жестко сказал мужчина, покрепче сжимая ручку портфеля,
словно боялся, что высокий блондин в джинсовой куртке и в черных штанах может
выхватить его и убежать, - ты должен кое-что сделать, а потом получишь все сполна, и я
оставлю тебя в покое.
- Что я должен сделать? По-моему, мы договаривались конкретно: я убираю эту бабу,
убираю тихо, без шума, а вы платите деньги.
- Да-да, все так и было. Но, понимаешь, сработал ты очень быстро, и мне нужны
гарантии.
- Какие гарантии? - Меньшов почти вплотную приблизился к своему собеседнику и
задышал прямо в стекла очков. Стекла тут же запотели. Мужчина с портфелем отступил на
шаг, но уперся спиной в гранит парапета.
- Начет твоей работы, - спокойно сказал он, - я не сомневаюсь. Но искать нового
человека для проверки совсем другого случая у меня нет времени.
- Какие гарантии нужны? - Николай красноречивым движением сунул руку в карман
джинсовой куртки, но ожидаемого эффекта не добился. Подобным приемом можно было
испугать какого-нибудь лоха, мелкого бизнесмена, жулика средней руки, а вот на его
собеседника-заказчика, человека опытного, такие дешевые штучки не действовали. Он лишь
ехидно улыбнулся, снял очки, и его лицо сразу же стало совсем иным, жестким и
решительным.
- Значит, так... Поговорили, и хватит. Ты закончишь начатое. Я должен знать все,
должен иметь гарантии, полные. Когда я их получу, ты сразу же получишь свой гонорар и
можешь быть свободен. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Мы расстанемся, и, возможно,
надолго.
"Хорошо бы!" - со вздохом подумал Николай, понимая, что увильнуть не удастся:
хочешь или нет, а придется сделать то, что скажет этот тип.
Некоторое время они стояли, глядя на рябившую под дождем воду. Солнце выглянуло
всего лишь на какое-то мгновение, блеснув в стеклах дорогих очков, которые мужчина все
еще держал в руках, словно боялся, что, случись потасовка, они могут разбиться.
- Есть один дом, - задумчиво сказал он, глядя на город, словно бы взглядом отыскивал
это строение.
И в самом деле, дом, в котором жил В. П. Кленов, находился не так уж далеко, хотя,
естественно, виден отсюда не был.
- По моим сведениям, там один человек то ли умер, то ли его убили вчера, в семь
вечера.
Меньшов кивнул.
- Так вот, я хочу точно знать, что там случилось, жив он или нет, - и мужчина с
портфелем в руках улыбнулся. - Работа пустяковая: пройтись по дому, поинтересоваться,
покрутиться во дворе - всех-то и дел.
А ты думал, снова придется стрелять?
- Я, чтобы вам было известно, не стрелял.
- А как? - искренне заинтересовался заказчик.
Николай наконец-то вытащил руку из кармана куртки, на его ладони блеснула
свернутая колечком тонкая рояльная струна.
- Страшная штука, - покачал головой его собеседник.
- Да, наверное. На себе не пробовал, и вам не советую.
- Ты меня предупреждаешь?
- Нисколько. Просто к слову пришлось.
Слова Николая прозвучали как угроза, и мужчина, говоривший с ним, почувствовал это
отчетливо - даже холодок пробежал у него по спине. Хотя он и знал, что от угрозы до ее
исполнения, как правило, проходит немало времени, может, даже несколько лет. А на такой
большой срок он, как прагматик, никогда вперед не загадывал. Ведь сам этот человек,
несмотря на уверенный тон, которым говорил с Николаем, как и раньше со Светланой, решал
очень мало. За ним стояли другие люди, которым было известно куда больше.
Вот они все планировали и рассчитывали. Он был лишь передаточным звеном, одним
из винтиков большой всесильной машины. Если такой винтик вывалится и его разломает
среди бешено вращающихся шестерен, машина лишь вздрогнет на какое-то мгновение, а
затем продолжит свою работу. А о том, надо ли вставлять новый винтик, могут даже и не
подумать.
- Вот адрес и фамилия, - мужчина подержал в руках маленький бумажный
прямоугольник - так, чтобы Николай смог прочесть и запомнить, а затем огонек зажигалки
съел листок, а пепел полетел над водой. - А вот фотография.
- Вы же говорите, он, скорее всего, мертв?
- А вдруг ты его встретишь? Посмотри внимательно, мужчина приметный, даже на
людной улице такого заметишь. Запомнил?
Николай кивнул.
Фотоснимок исчез в кармане стеганой куртки.
- Давай договоримся так: как только ты все узнаешь, позвонишь по прежнему телефону
бабушке-диспетчеру, тебе назначат встречу. Деньги будут при мне.
- Надеюсь, не так, как сегодня?
- Мое слово твердое, пообещал, значит, сделаю.
Мне тебя обманывать смысла нет.
Николай некоторое время помолчал, прикидывая, нет ли подвоха в его словах. Но по
всему выходило, что заказчик ведет честную игру и подставлять Николая под удар ему нет
никакого смысла: тот ведь может многое разболтать. Нет, этот тип сам заинтересован в том,
чтобы Меньшов как можно скорее исчез из Москвы.
- А сегодняшнее задание - небольшая задержка на день или на два, - добавил
заказчик. - Сколько тебе потребуется времени?
- Думаю, за день справлюсь.
- Вот и отлично. Но выглядишь ты паршиво, - откровенно сказал мужчина с
портфелем.
- Сам знаю, утром в зеркало смотрел, когда брился.
- Порезался, гляжу, значит, нервничаешь.
- Нет, кожа на лице такая, одно неосторожное движение - и разъезжается, как
трикотаж. А вообще, не в нервах дело - устал как собака.
Мужчина рассмеялся:
- Ладно тебе прибедняться! Вот сделаешь для меня дело и отдыхай сколько влезет. Это
сейчас ты, Николай, такой недовольный, а через пару месяцев сам прибежишь работу
просить. Я же знаю, деньги у тебя не задерживаются.
Николай хотел было сказать, что если бы денег было больше, то и задерживались бы
они подолее, но сдержался. Все-таки этот мужчина кормил его и расплачивался довольно
аккуратно. Лишнего не давал, но и не обижал.
Они расстались, пожав друг другу руки. Когда Николай уже поднялся по лестнице и
садился в машину, его собеседник посмотрел на свою ладонь, немного скривив рот. Затем
двумя пальцами достал из кармана аккуратно сложенный надушенный белоснежный платок
и тщательно вытер ладонь правой руки, словно та была перепачкана чем-то липким и
заразным.
"Да, что-то он совсем ни к черту, а еще спортсмен, мастер спорта... Пьет он, что ли? Но
по лицу не скажешь, да и наркотики, скорее всего, не употребляет.
Вид у него болезненный, словно червь изнутри точит.
Расставаться с ним надо. Вот только жаль, если придется сделать это без толку".
Скомканный платок упал в лужу, мужчина наступил на него подошвой и поелозил по
асфальту, словно хотел растереть, как растирают окурок. Платок почти мгновенно набряк,
впитав в себя грязную воду, и стал почти неразличим на фоне заляпанного глиной асфальта.
Тут, у реки, дышалось легко, словно и не расстилался вокруг огромный город, словно не
дымили на горизонте трубы заводов. От этого чистого воздуха захотелось курить.
Мужчина достал пачку и, не прикасаясь к фильтру рукой, губами вытащил сигарету.
Щелкнула зажигалка, пламя загудело на несильном ветру, как будто в его руках была
маленькая паяльная лампа. Мужчина сделал первую затяжку, задержал дыхание,
наслаждаясь ароматом табака, зная, что вторая затяжка уже не покажется ему такой сладкой.
Резко выдохнутый дым, подхваченный ветром, рванулся вниз, к воде, а затем рассеялся,
растворился в матовом блеске реки.
"Как церковное серебро блестит, - мелькнула у мужчины мысль. - Хорошо, что пока
все идет так, как запланировано", - думал он, затягиваясь и любуясь речной гладью.
Он привык придерживаться простого жизненного принципа и поэтому никогда не
ошибался: доверяй, но проверяй. Никогда не верь тому, что знаешь лишь по одному
источнику информации, до тех пор, пока из двух разных источников не узнаешь об одном и
том же.
Тогда это будет близко к правде, если только эти источники не газеты и не журналы.
Те, как правило, черпают информацию друг у друга, перевирая, дополняя, и самое страшное,
фантазируя. В его же деле такое было недопустимо.
"Еще дснь-два, и гарантии будут у меня. А затем - прощай Москва, отбуду на
запланированную встречу.
И там уже не я буду давать деньги, извлекая их из своего портфеля, там деньги дадут
мне, и немалые":
При мысли о деньгах на лице мужчины появлялось мечтательное выражение, словно
теплый ветерок ласкал его щеку. Он шел вдоль набережной, держа ладонь в сантиметре от
шершавого гранитного парапета.
В лицо брызнули мелкие капли дождя.
"Ну вот, погода опять портится!"
Тучи заволокли небо, и весь пейзаж, еще несколько минут тому назад яркий и
сияющий, стал серым и безжизненным, похожим на огромную черно-белую фотографию с
довольно крупным растром. Несколько капель упали на стекла очков.
"Платка нет - протереть!" - с досадой вспомнил мужчина.
Но до "Шевроле" было уже недалеко. Он забрался в салон и сразу включил
"дворники", которые медленно смахнули густую сеть капель с чистого стекла. Мужчина еще
посидел немного, прислушиваясь к голосам, доносившимся из динамика, повертел ручку
настройки, перебирая станции. Сейчас он пребывал в таком настроении, что ему ничего не
нравилось. Единственное, что могло его порадовать, та
...Закладка в соц.сетях
