Жанр: Боевик
Мишень для слепого серия: (слепой 7)
... можно было выхватить оружие.
А затем, даже не касаясь ногами мокрой якорной цепи, перехватывая руки, добрался до
палубного ограждения.
Несколько мгновений помедлил, прислушиваясь, петли кого рядом. Все было
спокойно. Глеб резко подтянулся на руках, перевалился через бортик животом и залег на
палубе за бухтами промасленных канатов.
Он лежал, прислушиваясь к долетавшим до него голосам. Разговор велся по-английски,
но слова звучали с ужасающим акцентом. Ни для кого из собеседников английский не был
родным языком, это Глеб понял сразу: он-то английским владел в совершенстве. Голоса
были едва слышны, и только кое-какие слова Сиверов мог разобрать. Уловить же общий
смысл было вообще невозможно.
"Ладно, придется подобраться поближе. Ведь ради этого я сюда и приплыл".
Глеб приподнялся на руках, прокатился несколько метров по палубе, сумев не попасть
в освещенное пространство, и начал красться к палубной надстройке, прячась за бочками и
спасательными плотиками.
Наконец он оказался возле надстройки. Сейчас голоса слышались явственнее. Глеб
понимал, стоит ему высунуться, заглянуть в иллюминатор, как тут же может начаться
стрельба: то, что на корабле вооруженные люди, он видел. Начинать перестрелку не входило
в его планы, он еще не выяснил, что именно здесь происходит и какого черта этот небольшой
корабль стоит посреди морского канала, а не у причала. Прижавшись к стене между
иллюминаторами, Глеб посмотрел на берег.
У крыльца административного здания все еще стояла "волга" Разумовского с
включенными габаритными огнями.
"Так связаны эти Приехавшие на БМВ с генералом или нет? А если связаны, то каким
образом? Ничего, я скоро это выясню. Может, на корабле стоит подслушивающая
аппаратура, и эти люди пытаются прослушивать беседу Разумовского? Затея глупая, ведь
можно было бы, ничем не рискуя, подобраться к машине почти вплотную. Рядом с ней
ящики, бетонные плиты, контейнеры, в общем, место для укрытия подходящее".
Голоса в каюте смолкли. Послышались неторопливые шаги, а затем двое вооруженных
людей в одинаковых черных дождевиках - те, которые приехали на БМВ, - появились на
палубе. Свои автоматы они несли не пряча, уверенные, что с берега их никто не видит.
Один из них громко выругался, плюнул под ноги и посмотрел на темное небо, с
которого начало накрапывать. Второй эхом повторил его ругательство, прибавив несколько
эпитетов от себя. Если их английский оставлял желать лучшего, то русским матом они
владели безупречно.
- Можете выходить, - бросил первый куда-то вниз. - И выносите, сейчас будем
считать.
На палубе началось оживление, и Глеб, сделав осторожное движение, заглянул через
иллюминатор в каюту.
Там стоял стол, ножки которого были привинчены к полу, - совершенно пустой.
Из трюма один за другим были извлечены и доставлены в каюту три тяжелых жестяных
ящика - таких, в каких обычно перевозят театральный реквизит - рифленая жесть, обитые
металлом уголки, надежные замки с пломбами. На ящиках не было никаких надписей.
Обходились с ними очень бережно.
Двое русских, потоптавшись на палубе, проследив за тем, как достают ящики из трюма,
вернулись в каюту.
Глеб еще раз заглянул в иллюминатор, воспользовавшись тем, что люди в каюте сейчас
заняты делом и не станут глазеть по сторонам. Однажды убедившись, что на корабле чужих
нет, они потеряли бдительность Русские уселись рядом с ящиками, глядя на них неотрывно,
словно им собирались показать фокус. Русских па корабле было только двое. Вес остальные
имели арабскую внешность - темные волосы, маслянистые глаза, бороды, усы Сверкали
золотые перстни на пальцах, и непременной деталью являлось оружие. Тут оно было у всех.
Когда автоматы мешали, их клали прямо на пол каюты, отодвигали ногой, но никогда о них
не забывали ...Пломбы с ящиков были сорваны, крышки подняты, и Глеб увидел, как из
первого ящика, ближе всех стоящего к столу, двое арабов принялись выкладывать пачки
денег, складывая их по десять в штабеля - стодолларовые банкноты по десять тысяч в
каждой пачке.
"Сколько же во всех трех ящиках?!.."
Такого количества денег в одном месте Глебу никогда раньше видеть не доводилось.
"Что же здесь происходит? Похоже, какая-то крупная сделка".
Но о таких крупных сделках можно прочесть разве что в бульварных газетах,
посмотреть гангстерские фильмы, где все преувеличивают раз в сто. В реальной жизни такие
сделки, как правило, ведутся только на государственном уровне и, как правило, не
наличными деньгами.
Здесь же творилось что-то фантастическое. Русские время от времени просили дать им
ту или иную пачку купюр. Они пролистывали пачки так, как шулер пролистывает колоду
карт - только мельтешили бумажки, а затем, махнув рукой, показывали на железный ящик.
Пересчитанные деньги, вернее, даже не пересчитанные, а пощупанные, опять
запаковывались. Счет велся сотнями тысяч долларов. Пачки складывались в блоки по сто
тысяч и после этого опускались в цинковый ящик.
Долго же им пришлось бы считать, если бы они вознамерились слюнявить пальцы или
даже пропускали бы деньги через счетчик купюр. А так операция заняла около получаса.
Сколько они там насчитали. Сиверов не знал, ведь не мог он постоянно торчать в
иллюминаторе.
Сиверов услышал, как кто-то из арабов все так же по-английски сказал:
- Как видите, мы свою часть договора выполняем.
- А мы свою выполнили еще раньше, - Глеб узнал голос соотечественника.
Глеб опять заглянул в каюту. Все три ящика стояли с поднятыми крышками, и один из
арабов аккуратно ровнял тыльной стороной ладони содержимое. Так поступал бы, наверное,
прапорщик, складывая пачки с дешевыми сигаретами.
"Ясно, что покушением на генерала Разумовского здесь и не пахнет. Какое-то
совершенно другое мероприятие. Хотя кто знает... Ехали же они за Разумовским всю дорогу
от оперативной квартиры. Такие совпадения не случайны - ночной приезд генерала ФСК и
масштабная акция передачи денег от арабов русским. Тем более, эти двое в дождевиках -
скорее всего, сотрудники спецслужбы. Слишком уж уверенно они себя чувствуют, так, будто
занимаются вполне законным делом или имеют солидное прикрытие, ничего не опасаются.
Судя по их поведению, деньги им не принадлежат, они лишь курьеры".
Один из них сказал напарнику на родимом русском:
- Хватит рассиживаться, нас уже давным-давно ждут. Деньги проверены, уложены. Как
смогли, так и пересчитали. Давай, иди к лодке, а эти ребята пусть носят, они же наши
должники, а не мы их, - и на ломаном английском он обратился к арабу в капитанской
фуражке, объясняя, что тот теперь должен сделать.
Араб согласно закивал, поднял автомат с пола, повесил его на плечо и направился к
борту, к которому была привязана моторная лодка.
"Да что же это за деньги? - терялся в догадках Глеб. - И откуда они в таком количестве
здесь, на потрепанном суденышке? Неужели это те самые фальшивые деньги, напечатанные
еще в семьдесят пятом году, и сейчас их привезли назад в Россию? Но зачем? Какова здесь
роль генерала Разумовского?"
Размышлять было некогда. Глеб увидел самое главное - деньги есть, и немалые. А
деньги, как известно, двигатель преступления.
Два араба взяли тяжеленный ящик и с кряхтением поволокли его, гремя окантовкой о
палубу, к тому борту, у которого была привязана моторная лодка. Сопровождал их один из
русских, второй остался в каюте.
"Интересно, они сразу все деньги загрузят в лодку или сделают три ходки? Ведь
рискованно класть все яйца в одну корзину. Вообще-то рискованно все то, что делают эти
люди. Перевозить деньги на моторной лодке?
А вдруг лодка перевернется? - Глеб почувствовал, что волнуется - так, словно эти
деньги были его. - И все-таки, что здесь делает генерал Разумовский? Какова его роль? Он
следит за кем-то или следят за ним? Возможно и то, и другое, - решил Глеб. - Если учесть ту
сдержанность, с которой генерал отнесся к предупреждению Потапчука, то можно
предположить, что Разумовский сам отслеживает ход этих денег. Возможно, ФСК тоже
занимается разработкой и проверкой - уточняя, были ли на самом деле уничтожены все
фальшивые деньги в девяносто первом году. И генерал знал, что деньги прибудут в порт
сегодня. Потому и приехал. Нет! Слишком неосторожно, он держится на виду. Но следили
же и за ним.
Возможно, его пустили по ложному следу и сейчас где-нибудь на территории порта
кто-нибудь таскает точно такие же ящики, как эти, и генерал Разумовский уверен, что деньги
в них. А когда люди Разумовского возьмут те ящики, они окажутся пустыми. А эти ящики
уже уедут на банковском броневике".
Все эти предположения Сиверова, путанные от недостатка времени на раздумья,
казались ему маловероятными, но они хоть как-то объясняли присутствие генерала
Разумовского в порту.
"Не может быть столько настоящих денег! Скорее всего, это на высоком уровне
изготовленные фальшивки, которые собираются выбросить на рынок России.
Допустим, деньги уничтожили в девяносто первом году, но до этого часть их была
переброшена в дружественную арабскую страну, и вот теперь диверсия осуществляется уже
против нас. Не знаю, так ли это, но деньги наверняка фальшивые, - лихорадочно соображал
Глеб, - но для того чтобы убедиться, фальшивка это или нет, я должен иметь на руках хотя
бы несколько купюр".
Глеб не знал, что предпринять. Конечно, он мог устроить пальбу, в заварухе выхватить
пару пачек долларов и с ними попытаться скрыться, прыгнув в лодку. Но это было бы
чрезвычайно рискованным делом. К тому же можно привлечь внимание людей генерала
Разумовского.
И тут он увидел, что шанс подворачивается. Араб, который закрывал ящики, ровняя
пачки долларов, подошел к последнему ящику. За его руками следили все находящиеся в
комнате, и снаружи, через стекло иллюминатора, за ним наблюдал Глеб. Араб неуловимым
движением пальцев сунул в рукав своего плаща пачку долларов. Это было сделано так
молниеносно и виртуозно, что никто ничего не заметил, никто - кроме Глеба Сиверова. Араб
захлопнул крышку ящика, защелкнул замки. Затем его рука прошлась по поле плаща, и пачка
долларов скользнула в большой, оттопыренный карман, через который просматривался
контур пистолета. Араб махнул своему напарнику, и они вдвоем подняли последний ящик и
поволокли его на палубу.
Минут десять ящики перегружали в лодку. Чертыхаясь, матерясь, русские перебрались
в моторку, где им пришлось сесть па ящики: свободного места не оставалось. Наконец
заурчал мотор, заработал, вспенивая воду, винт, лодка понеслась к пирсу.
Арабы - а их было наверху шестеро, как сейчас уже спокойно сосчитал Глеб,
остальные находились в трюме - смотрели на удаляющуюся моторную лодку, а тот, который
украл деньги, решил отойти за надстройку, то ли помочиться, а может, перепрятать деньги
понадежнее. Глеб этого так и не узнал. Лишь только араб скрылся за углом, как Глеб
двинулся ему навстречу, пригнувшись, чтобы не мелькнуть в иллюминаторе. Ему удалось
подобраться незамеченным совсем близко. Араб даже не вскрикнул, когда Глеб рукояткой
пистолета ударил его по затылку, и пачка долларов в мгновение ока оказалась в руке у
Сиверова.
"Ну вот, дело сделано, - порадовался Глеб. - Теперь прокрасться на нос, спуститься по
якорной цепи и постараться проследить, куда поедет броневик с деньгами".
Но сделать этого он не успел. Из-за угла надстройки, на ходу расстегивая молнию
брюк, появился араб в капитанской фуражке. Они с Глебом столкнулись лицом к лицу, их
разделяло шага четыре. Глеб выхватил пистолет и направил его на араба, а палец левой руки
приложил к губам, давая понять, что будет лучше, если капитан не проронит ни слова. Тот от
страха попятился, зацепился за бухту каната, не удержав равновесия, брякнулся на палубу и
истошно закричал.
Тут все и началось. Глеб едва добежал до угла палубной надстройки, как со всех сторон
затрещали выстрелы. Добраться до лодки уже не было возможности, нос корабля
простреливался. Глебу оставалось одно - прыгнуть за борт, уйти под воду. А там будь что
будет. Темнота и суматоха, может быть, помогут ему скрыться. Так он и поступил.
Несколько раз Сиверов выстрелил наугад, не целясь, чтобы не убить, а напугать,
заставить противника спрятаться, пригнуть на мгновение голову. В несколько прыжков он
преодолел открытое пространство и ласточкой перемахнул через ограждение, в воздухе
перевернулся и головой вошел в грязную воду канала.
Арабы бросились к борту и стали стрелять в то место, где скрылся Глеб, там все еще
расходились круги.
Вода бурлила от десятков пуль.
На какое-то мгновение стрельба стихла, и вспыхнули два мощных прожектора и стали
ощупывать маслянистую поверхность воды. Если где-то наблюдалось подозрительное
движение - то ли пузырек воздуха поднимался со дна, то ли плескала рыба - туда
немедленно ударяла автоматная очередь.
Глеб понял, у него есть только один шанс уцелеть - нырнуть под корабль, проплыть
под килем и вынырнуть у противоположного борта. Пока эти арабы додумаются искать его с
другой стороны длинного судна, он получит выигрыш во времени. Сиверов не знал, какова
осадка судна, не знал, что там на дне, но выбора у, него не было. Используя инерцию,
сложив впереди головы руки, Глеб уходил в глубину. Рассмотреть что-нибудь в мутной воде
канала, да еще ночью было невозможно.
Наконец, прикинув, что он достиг нужной глубины, Сиверов выгнулся и поплыл
вперед, загребая двумя руками. По его расчетам получалось, что он уже миновал киль. Глеб
поплыл вверх Но тут же выяснил, что ошибся - руки его уперлись в железо, облепленное
ракушками и водорослями. Он даже нащупал пару заклепок.
"Ничего себе, какая глубокая осадка у этого кораблика!"
Глеб ощутил, как вода давит на барабанные перепонки.
Секунда полетела за секундой Глеб успел потерять ориентацию и не знал, куда плыть.
Если он пойдет сейчас вдоль днища судна - тогда ему не хватит воздуха, чтобы вырваться на
поверхность. Если возьмет в сторону - то, вынырнув, может угодить прямиком под пули.
Помогли прожектора, включенные арабами. Слева от Глеба вода светилась, значит,
нужно было плыть в другую сторону. Оттолкнувшись от плоского днища ногами, Глеб
заскользил в толще воды.
Он почти задыхался, когда внезапно оказался на поверхности. Жадно глотнув воздух,
Сиверов успел лишь увидеть палубные ограждения, возле которых не было ни одного
человека, и вновь ушел под воду. На этот раз он погрузился неглубоко, метра на два.
Проплыл сколько позволяли силы, вновь вынырнул, набрал воздуха побольше и на этот раз
проплыл уже метров пятьдесят.
"Черта с два они теперь меня достанут!" - злорадно подумал Глеб, и в этот момент луч
прожектора скользнул совсем рядом с ним, и автоматная очередь вспорола воду.
Получилось ужасно глупо: его никто не увидел, шальная пуля, улетевшая в темноту,
ударила Глеба в плечо, и он опять, вдохнув поглубже, нырнул и поплыл под водой, гребя
одной рукой. Он доплыл до деревянных свай, которыми был укреплен берег канала. Левая
рука почти не слушалась, и он, подтянувшись правой, с трудом вскарабкался на скользкую,
покрытую тиной сваю. Голова кружилась от нехватки кислорода и потери крови.
Первым делом Глеб проверил, на месте ли пачка денег. То, что она по-прежнему
лежала в кармане куртки, придало ему сил. С риском вновь сорваться в воду Глеб,
перепрыгивая с одной скользкой сваи на другую, достиг берега и тут же, перебежав
неширокую подъездную дорогу, нырнул между высокими штабелями ящиков. Сиверов даже
не оборачивался, он слышал, как гремят выстрелы, звучат крики. Он уходил от них дальше и
дальше, у него теперь была только одна цель - скорее достичь забора, пока еще не
израсходован остаток сил, которых хватит, чтобы перебраться на ту сторону и уехать прочь
от порта.
Он шел, покачиваясь, по казавшемуся ему бесконечным проходу среди ящиков. Далеко
впереди между штабелями Глеб видел верхний край забора с металлическими штырями.
Прямо над ними в рваных тучах горела яркая звезда. Глеб не отрываясь смотрел на нее, она
указывала ему путь, как маяк. Правой рукой Сиверов зажимал рану, чувствуя, как кровь
течет по пальцам, горячая и липкая.
"Вроде бы кость не задета, - подумал Сиверов. - Угораздило же меня! Давно со мной
такого не случалось. Ну ничего, прорвемся. Главное, они не знают точно, где меня искать.
Лишь бы добраться до забора, залезть на него!"
Наконец штабеля ящиков кончились, и Сиверов по ломкой осенней траве добрел до
высокого бетонного забора. Вскарабкаться на него здесь было нельзя, и Глеб, пригнувшись,
пошел вдоль него.
"Где же я оставил ремень? Где?" - пытался вспомнить Сиверов, не зная, выше или
ниже того места он вышел.
Ремень он так и не нашел, но зато увидел несколько вонючих, скорее всего из-под
рыбы, деревянных ящиков, составленных возле забора. Наверное, работники порта что-то
выносили здесь, передавая сообщникам через забор. Сиверову это пригодилось как нельзя
кстати. Он взобрался на ящики, уцепился за металлические штыри и попытался подтянуться.
Когда он перелезал через забор в порт, это удалось ему с легкостью, но теперь левая рука
почти бездействовала, и каждое движение причиняло нестерпимую боль, от которой он чуть
ли не терял сознание.
Сиверов заскользил носками ботинок по гладкому бетону и, превозмогая боль, скрипя
зубами, сумел-таки закинуть ногу на неширокий карниз с вмазанными в бетон стеклянными
осколками. Теперь ему было все равно, порежется он или нет. Глеб немного полежал,
отдышался, затем поднял голову и осмотрелся.
Он находился совсем недалеко от того места, где оставил машину. Она так и стояла
между контрфорсами старого склада, прикрытая маскировочной сеткой. Броневик и БMB
уже уехали.
"Заметили мою машину или нет?" - мелькнуло в голове у Сиверова.
Глава 16
В этом Месте он мог ожидать засаду и поэтому не спешил выдавать свое присутствие.
Лишь только убедившись, что поблизости никого нет. Сиверов перебрался через
металлические штыри, изодрав куртку о колючую проволоку, и спрыгнул вниз с
трехметровой высоты. Он пошатнулся, завалился на бок и лежал несколько секунд, приходя
в себя. Потом вытащил пистолет и тут же выругался: из ствола вытекла тонкая струйка воды.
Неверной походкой Глеб доковылял до машины и, чтобы перевести дыхание, лег грудью на
капот. И увидел сквозь маскировочную сетку на стекле кабины маленького рыжего котенка,
который таращился на него круглыми зелеными глазами.
- А вот рыбку я тебе и не принес, - через силу усмехнулся Глеб. Ему стало ясно, что
никто не подходил к машине.
"Раз котенок на месте, значит, дверцу не открывали".
И эта простая догадка вернула ему силы. Он стянул сетку, с первой попытки попал
ключом в замочную скважину, открыл дверцу и опустился на сиденье. Котенок, опасливо
косясь на Глеба, переместился с приборной панели на спинку пассажирского сиденья и
старательно принюхивался. Наверное, Глеб успел пропахнуть рыбой.
Сиверов сунул ключ в замок зажигания. Машина завелась легко, и он поехал, не
включая фар. Но уже не той дорогой, по которой приехал сюда. Он покатил вниз.
Вскоре "уазик" вывернул из-за угла склада, и Сиверов увидел впереди ярко
освещенную улицу, по ней проносились редкие автомобили.
"Надо ехать. Во что бы то ни стало ехать! Нечего раскисать! Но сначала - обработать
рану".
Теперь Глеб удостоверился: ни погони, ни слежки за ним нет. Он остановил
автомобиль, раскрыл аптечку.
Залил рану йодом и, сложив бинт большим комком, засунул его под рубашку. Глебу
нестерпимо хотелось курить, но в машине сигарет не осталось, а те, что лежали в кармане,
размокли, превратившись в месиво. Единственный калининградский адрес, который он знал,
это адрес, полученный им от генерала Потапчука.
"Километров тридцать отсюда будет, - прикинул Глеб. - Наверное, дотяну".
Кровотечение уже остановилось, но рана постоянно напоминала о себе. И, ведя машину
одной рукой, Сиверов покусывал губы и морщился от боли. Котенок словно понял, что с
человеком что-то неладное. Он прекратил свои попытки попутешествовать по автомобилю и
сидел смирно, запустив когти в обивку сиденья.
Кончились старые кварталы города, потянулись вереницы пятиэтажек, серых и
однообразных в неверном свете уличных фонарей.
- Прости, я не сдержал слово. Обещал, что завезу тебя к маме, - улыбнулся Глеб
своему маленькому пушистому попутчику, - а теперь у меня времени да и сил на это нет.
Город кончился. Сиверов опустил боковое стекло.
Холодный ветер бил в лицо, и это немного бодрило, позволяло продержаться
подольше. Вдоль дороги стояли загородные дома старой постройки, уютные, с
остроконечными крышами, густо окруженные деревьями.
Пейзаж напоминал иллюстрации к немецким народным сказкам. Было в этой ночи
что-то волшебное, что возвращало Глеба памятью в детство, когда он приезжал в
Калининград с отцом отдохнуть на море. И вот снова он здесь. Вечность, казалось, прошла с
тех пор.
Глеб увидел знакомый дом. В окнах не было света.
"И не удивительно, неужели ты надеялся, что тебя здесь кто-то ждет посреди ночи?
Лишь бы хозяйка была на месте".
Он нетерпеливо вывернул руль, и "уазик" остановился у калитки, съехав передними
колесами в кювет. Глеб покинул машину и вошел в калитку. Чуть слышно скрипнули петли.
"Ну что ж, - Глеб глянул на датчик сигнализации, укрепленный на стойке, - небось в
доме уже звенит звоночек. Это хорошо".
Придерживаясь за решетку из металлических труб, которая была сплошь увита диким
виноградом, Сиверов дошел до крыльца, и дверь в это время отворилась. Женщина
вскрикнула, увидев кровавое пятно, расплывающееся на мокрой куртке. Глеб - с бледным и
грязным лицом - выглядел как пришелец с того света, как вурдалак, восставший из могилы
лунной ночью.
- Что с вами?!
Женщина сбежала по ступенькам, подхватила Глеба под локоть. Глеба хватило лишь на
то, чтобы ответить банальной шуткой:
- Бандитская пуля...
На пороге дома он потерял сознание. Очнулся лежа на полу в гостиной. Женщина
сидела на корточках возле него и держала у него перед носом вату с нашатырем.
Первое, что сказал Глеб, вспомнив, где находится и что произошло:
- Там, в машине...
- Что? - спросила женщина, в ее голосе было такое напряжение, будто она ожидала
услышать, что в машине труп.
- Там котенок. Его надо накормить... Маленький, рыжий, - и Глеб снова потерял
сознание.
Когда Сиверов очнулся во второй раз, то он уже лежал на диване, накрытый пледом.
Глеб даже не сразу смог понять, одетый он или раздетый. Кое-как разобрался, что раздетый.
Он перевел взгляд на пол и увидел свои ботинки. Рядом с ними сидел котенок перед
тарелочкой с молоком, и вид у него был вполне довольный.
Он лапой подгребал к себе мокрый шнурок ботинка. Рана болела меньше, можно
сказать, почти не болела по сравнению с тем, что испытывал Сиверов час тому назад.
Глеб хотел было подняться, но тут же услышал:
- Лежите!
Хозяйка дома встала с кресла у окна, подошла, присела на край дивана в ногах Глеба.
- Рана совсем не болит, - запротестовал Сиверов.
- Она не болит потому, что я сделала вам укол.
- Тогда дайте мне телефон, я должен позвонить.
- Нет, - возразила женщина спокойно, но твердо, - лучше позвоню я.
- Куда?
- Если хотите - генералу Потапчуку. Но полагаю, сначала следует позвонить доктору.
- Нет, ни в коем случае! - сказал Глеб. - Никаких докторов. Как вы станете объяснять
огнестрельную рану?
- Объясню как-нибудь, - сказала женщина. - Между прочим, меня зовут Софья.
- А меня - Федор, - ответил Глеб и подумал, что эта женщина, возможно, такая же
Софья, как и он - Федор.
Хотя у! него имелся настоящий паспорт на имя Федора Молчанова.
"А может, у Софьи тоже есть настоящий паспорт".
- Врач не будет расспрашивать, - улыбнулась женщина, - откуда у вас эта рана. Врач -
мой родной брат.
Кстати, пуля прошла навылет.
- Это хорошо, - пробормотал Глеб. - Слава Богу, кость не задета.
- Если и задета, то незначительно. Впрочем, я не врач. Но надо сделать все по правилам
- сначала лечение, а потом дела.
- Ладно, поступайте как знаете, - уступил Сиверов, решив, что позвонить Потапчуку
время у него еще будет.
Женщина поставила себе на колени телефон и стала звонить. Когда на другом конце
провода ответили, она сказала коротко:
- Родион, это Софья. Извини, но ты должен приехать ко мне. И прихвати с собой
инструмент, пожалуйста, моему гостю плохо...
- Скоро он приедет? - спросил Глеб, когда женщина положила трубку.
- Живет он недалеко, у него машина. Думаю, минут через двадцать - двадцать пять
приедет. Правда, ему еще надо собраться.
- Тогда давайте я позвоню Потапчуку.
Софья сама набрала номер.
Но тут Глеб спохватился.
- Не надо, не надо звонить по этому телефону, - он здоровой рукой нажал на рычаги
аппарата. - Лучше принесите мобильный из моей машины, он в сумке, на заднем сиденье.
Заодно и сумку захватите.
- Сумка уже в доме, - сказала женщина. - Я ее принесла вместе с котенком.
Через минуту Глеб уже слышал голос генерала Потапчука.
- Ну, как ты? - спросил Потапчук.
- Попал в передрягу. - Сиверов взглянул на Софью.
Та понимающе кивнула и исчезла за дверью, плотно прикрыв се. - В принципе, все
нормально. Сейчас приедет доктор, посмотрит рану.
- Серьезно зацепило? - заволновался Потапчук.
- Да нет, не очень. Я думаю, кость не задета. Пустяки, лучше перейдем к делу, - и Глеб
принялся пересказывать все то, что он увидел, не делая никаких выводов, предоставляя
заняться этим Потапчуку.
Глебу было интересно, совпадут ли его предположения с предположениями генерала.
Потапчук внимательно слушал, иногда что-нибудь коротко уточнял, скорее всего лишь
для того, чтобы Глеб уверился, Потапчук продолжает его слушать.
- Так говоришь, пачка у тебя?
- Мокрая, но у меня.
- Это хорошо. Если хочешь, я пришлю за тобой людей и договорюсь, чтобы военным
самолетом ты смог прилететь в Москву.
Глеб отказался:
- Не надо, сам доберусь. Машину оставлю здесь.
- Правильно. Я буду тебя ждать и постараюсь разобраться в этом деле. Деньги отдай
Софье, они окажутся у меня раньше, чем прилетишь ты.
Глеб утвердительно хмыкнул.
- А теперь отдыхай, - сказал Потапчук, - с
...Закладка в соц.сетях
