Жанр: Боевик
Марафон со смертью 6. Смерти вопреки
...ли Александрычу немало хлопот. Курортные города никогда не
отличались спокойной жизнью, но чтобы вот так, как теперь, труп за трупом... Александрыч
понимал - в городе идет передел сфер влияния. Без убийств не обойтись. О некоторых из них
он знал доподлинно - кто, кого и за что, иногда знал даже до того, как убийство
происходило. Но некоторые вещи не укладывались у него в голове. На его взгляд, за парой
расправ, происшедших за последнюю неделю, не стояло ни денег, ни мести. Других причин
подполковник не признавал, когда дело касалось убийств не каких-нибудь бомжей, а
прилично одетых людей.
Подполковник даже после трудового дня не мог выкинуть эти убийства из головы.
- Черт знает что такое, - пробормотал он, когда зазвонил телефон.
Первым желанием было не прикасаться к трубке, но мог звонить и кто-нибудь из
начальства.
Большинство граждан из всех милицейских телефонов знает только один - "ноль-два".
- Слушаю, - отозвался подполковник таким тоном, словно говорил по своему
домашнему телефону.
- Александрыч? - прозвучал незнакомый голос.
- А кто говорит?
Но тут в трубке что-то щелкнуло, прозвучал каскад гудков, и связь оборвалась.
"Из автомата, что ли? - подумал подполковник. - Ничего, еще раз перезвонят".
Этот звонок совсем ненадолго вывел его из равновесия. Он тут же забыл бы о нем, если
бы не всплыла у него в голове дурацкая история, рассказанная сегодня за завтраком женой,
отъезжавшей на дачу Будто бы у ее подруги умерла тетушка, которую та очень любила,
причем умерла так быстро, что племянница даже не успела приехать попрощаться с ней, хоть
и жила в том же городе. Удивительного в этом ничего не было - мало ли кто и как умирает.
Смертями Александрыча удивить было трудно - такого за службу насмотрелся! Врезалось в
память совсем другое. Жена так волновалась, будто это произошло с ней самой. Племянница
проснулась ночью от телефонного звонка, а вот дальше..
Долго не хотела подходить - у нее и днем-то телефон нечасто звонил. Но звонок
следовал за звонком - пришлось подниматься с постели, идти в прихожую.
"Слушаю", - жена подполковника истово верила в то, что все рассказываемое ею
произошло на самом деле, и потому ее голос дрогнул, когда она произносила эти слова.
"Это я, твоя тетя", - якобы донеслось из трубки до слуха насмерть перепуганной
племянницы.
"Вы?"
"Слушай, у меня мало времени, но я хочу предупредить тебя..."
Пересказав это, жена подполковника выдержала паузу и с ужасом сообщила, что после
этого в трубке послышались короткие гудки.
"Наверное, у ее тети и в самом деле было мало времени, - спокойно дожевывая
бутерброд с колбасой, сказал тогда подполковник и добавил:
- Чушь все это собачья, не могут покойники с того света звонить".
Он сказал и пожалел о своих словах. Уж лучше бы его жена считала, что он верит в эту
историю от начала и до конца. Уж лучше бы он поинтересовался, а что же случилось с
племянницей, от чего ее предостерегала покойная тетушка. Жена назвала подполковника
бесчувственной скотиной, тупицей, солдафоном и наотрез отказалась приготовить ему
что-нибудь съестное, чтобы взять с собой на службу. Не помогло даже то, что Александрыч,
уже поднявшись из-за стола, поинтересовался, а что же все-таки случилось с племянницей и
не звонила ли тетушка вновь.
Жена уехала с сыном на дачу. Концовка истории осталась неизвестной подполковнику.
И вот теперь самый обыкновенный телефонный звонок вывел его из равновесия. Напрасно
Александрыч уверял себя, что это звонил кто-то из автомата. Голос теперь казался ему
знакомым, и он жалел, что не расспросил как следует жену. Этот звонок в конце рабочего
дня показался ему расплатой за насмешку над верой.
Единственное, что грело душу - это прикосновение пальцев к прохладному
бутылочному стеклу.
Александрычу казалось, будто он уже ощущает во рту вкус первой рюмки водки, самой
желанной, от которой никогда не бывает плохо, - во всем виноваты следующие, это они
иногда оказываются лишними. Можно было выпить и дома - все равно один, но компании
там не предвиделось. А тут Валик спешил к своему шефу с обещанной закуской.
Дверь отворилась без стука - так уж было заведено. Лейтенант в служебное время
стучался обязательно, а после - какие могут быть церемонии!
- Я тут кое-что принес, - объявил лейтенант, раскладывая на листах бумаги снедь.
Копченую курицу с одной стороны подперли два помидора, с другой - два огурца.
Кривовато нарезанные ломти черного хлеба легли рядом с туго обвязанным ниткой пучком
лука. В довершение всего Валик насыпал из газетного кулечка на бумагу горку крупно
смолотой соли.
Несколько секунд мужчины созерцали натюрморт, словно жалея о том, что придется
нарушить его целостность и завершенность. Наконец Александрыч, как старший по званию,
выставил две высоких рюмки по сто граммов и свинтил пробку с бутылки. В кабинете остро
запахло спиртом. Лейтенант снял с головы фуражку, протер вспотевшее лицо листом писчей
бумаги и, скомкав лист, бросил его в корзину.
- Будем, - произнес подполковник, берясь за тонкую ножку рюмки.
- Чтоб не в последний раз, - добавил лейтенант.
Выпив, Валик сразу распаковал пачку американских сигарет и, вытянув ноги, закурил.
Ему показалось, будто вся выпитая им жидкость тут же превратилась в пот, заструившийся
по его спине, а в теле остались только кайф и легкое ощущение жажды - Воды налей, -
проговорил подполковник, жуя белое куриное мясо, - минералки.
Пластиковая бутылка могла утолить жажду одним своим видом - полная, запотевшая,
она с самого утра стояла в холодильнике, вбирая в себя прохладу.
- Белое белым запиваем, - делая большие глотки, промычал Александрыч.
- Не люблю цветную.
- Воду или водку? - спросил Александрыч.
- Ни ту, ни другую.
- Белая - она лучше...
Разговор начинался такой же, как и всегда. Каждый заранее знал реплику собеседника,
но без разминки к делу не перейдешь.
- По второй, - сказал подполковник. Он знал, что самое большое удовольствие уже
получено - вторую невозможно сравнить с первой, у нее уже появится резкий химический
вкус, исчезнет мягкость. Если бы подполковника кто-нибудь спросил, зачем он пьет вторую,
когда после нее будет хуже, он не ответил бы. Таков был ритуал.
- Александрыч, а вы Механика из "Юпитера" знаете? - спросил Валик.
- Это того, что всей нашей милиции машины ремонтирует? - подполковник одним
глотком покончил с содержимым рюмки.
- Он самый. Не поверите, я сегодня к нему в гараж заехал развал подрегулировать, а он
попросил меня его в ГАИ подбросить.
- Случилось что? - Александрыч не удержался и сразу же налил по третьей.
- У одного его приятеля машину на штраф-площадку забрали - "мерседес" старый.
- Не откупился? Почему? - удивленно вскинул брови Александрыч.
- Он пьяный был и без прав вот уже второй год ездит. Правда, не скандалил, когда
машину забирали.
- Странно, - растерялся подполковник, взял пару перьев лука и принялся разрезать
ногтем стенку пера, превращая трубочку в ленточку.
- А что это вы, Александрыч, делаете? - заметил и удивился Валик.
- И тебе советую, - подполковник продолжал свое странное занятие.
Лейтенант тоже взял в руки луковое перо и принялся взрезать его вдоль, правда, делая
это не ногтем, а перочинным ножиком.
- Вот, - Валик разрезал перо по всей длине.
- Видишь?
- Нет.
- Разверни.
Лейтенант расправил на столе остро пахнущую похрустывавшую ленточку, но так
ничего и не понял.
- Александрии, фигня какая-то получается.
- И у меня ничего, - вздохнул подполковник, - а вот прошлый раз...
Валик был заинтригован:
- Что?
- Представляешь, что мы с тобой жрем? Раскрываю, а там червяки ползают, белые, как
опарыши, только помельче. - Александрыч макнул лук в соль и вздохнул:
- Теперь всегда зеленый лук вдоль пера раскрываю и проверяю.
- Да... - покачал головой Валик, - не думал.
Но это же хороший лук.
- Дрянь, - тоном знатока отвечал подполковник.
- Почему? Червяков ведь нет.
- Значит, дустом его посыпали или еще какой дрянью. Отравленный он, если его и
червяки не жрут.
На этот железный аргумент возражать было нечего, да и незачем. Уровень
содержимого в бутылке неумолимо приближался к концу.
- Так что ты там про Механика рассказывал? напомнил подполковник.
- Я на машине был, так я его и подкинул в ГАИ - В городское?
- Да. В первый раз я такое видел. Попросил он машину остановить по дороге и меня за
водкой послал.
- Непорядок, конечно, - пробормотал Александрыч, - но ничего не сделаешь, я
Механика знаю, перечить начнешь, он сразу скажет: "Я сейчас все свои запчасти, за которые
ты мне ни копейки не заплатил, сниму, и езди как хочешь". С ним ссориться нельзя - всей
милиции и ГАИ машины бесплатно ремонтирует. А водка зачем ему понадобилась? -
подполковник машинально бросил взгляд на бутылку, в которой оставалось всего на один
разлив, да и то Валику могло не хватить.
- Принес я водку, он тут же из горла половину и засадил, на одном дыхании.
- Зачем?
- Сказал, не может с этими гаишниками трезвый говорить. А потом...
- Что он еще натворил?
- Зашли мы в коридор, подошли к кабинету начальника, а там как раз совещание шло.
Механик в дверь ногой ударил, распахнул.
- Это ты фигурально?
- Натурально! Ногой дверь открыл. Все за столом длинным сидят. Механик посмотрел
на них и говорит: "Здорово, менты!" А с ним все вежливо здороваются.
- А ты с ним ссориться стал бы?
- Не было бы машины... Ткнул он пальцем в тех, кто с правой стороны сидел, и
говорит: "Ты, ты и ты - поплывете в черных гробах". Затем налево повернулся: "А ты, ты и
ты - в красных".
Подполковник покачал головой и захрустел огурцом.
- Круто.
- Начальник ему и говорит с подколкой: мол, есть же и хорошие менты, зачем же так со
всеми? А Механик немного подумал и говорит: "Ладно, начальник, хорошие менты в
хороших гробах поплывут, а плохие - в плохих".
- Справедливо, - заметил Александрыч, - мы с тобой, Валик, в хороших поплывем, как
время придет.
- Тут к нему все бросились - кто, мол, тебя, Механик, обидел?
- Машину его другу, конечно, отдали?
- Сами домой пригнали.
- На хрена тогда забирать было? А его друг не мог сразу сказать, что Механику
пожалуется?
- Черт его знает... Может, такой пьяный был, что и слова сказать не мог?
Напоминание о гробах нагнало на Александрыча тоску, но он знал - тоску водкой не
разгонишь, только усугубишь.
- Разлей, - бросил он Валику.
- По последней получается, вы бы сами.
- Руку не меняют.
Лейтенант разлил поровну в две рюмки. Выпили, закусили, помолчали.
- Ну все, Валик, а теперь по домам.
Милиционеры собрали остатки закуски. Валик предусмотрительно завернул в бумагу
куриные кости, чтобы отдать их прибившейся к отделению собаке. Пустую бутылку он тоже
прихватил.
- Лучше по дороге в туалете оставим. Зачем кабинет подставлять?
- Дело.
У подполковника проснулось игривое настроение, и он ткнул лейтенанта в бок:
- Лучше в бабский поставим. Пусть думают, что это они тут пьют.
Так и поступили. Отлили там же. Все равно в отделении, кроме дежурных, никого не
было. На машине подполковника жена уехала на дачу, поэтому лейтенанту пришлось
предложить подвезти своего начальника домой.
- Правда, я выпивши, - засомневался Валик, - я за руль только трезвый сажусь.
- А я что, трезвый, что ли? - невпопад ответил Александрыч, усаживаясь в машину.
Благодарная за куриные кости собака бегала кругами возле красных "Жигулей".
Наконец Валик уселся за руль, и автомобиль выкатил со двора отделения милиции. Ни
Александрыч, ни его спутник не обратили внимания на то, что за ними на приличном
расстоянии следует "фольксваген".
Дорога к дому Александрыча была довольно короткой - квартиру он получил уже
будучи начальником и мог выбрать район себе по вкусу. Ему приглянулся дом неподалеку от
работы, экспериментальной планировки - не то чешской, не то немецкой, он и сам уже не
мог вспомнить. Скорее всего дома этой серии были предназначены для того, чтобы занять
пустоты в исторических центрах европейских городов и не составлять слишком резкого
контраста с готическими и барочными домами.
Это трехподъездное сооружение довольно дико смотрелось рядом с пятиэтажными
коробками на фоне крымских гор.
Валик остановил "Жигули" у самого подъезда, - он еще надеялся на то, что
подполковник пригласит его домой продолжить выпивку, но тот сделал вид, будто не
заметил вопросительного взгляда лейтенанта.
- Давай, до встречи.
- Спокойной ночи, Александрыч, - Валик пожал подполковнику руку и, не дожидаясь,
пока тот зайдет в подъезд, отъехал от дома.
Начальник отделения милиции постоял во дворе, наслаждаясь прохладным вечерним
воздухом. выкурил сигарету и начал подниматься по лестнице Его квартира находилась на
третьем, последнем этаже, а одна из комнат располагалась даже на уровень выше - в
мансарде. Александрыч отвел ее под кабинет, хотя никакой работой дома, естественно, не
занимался. В этой комнатке площадью около десяти квадратных метров он поставил
письменный стол и раскладной диванчик, на котором спал, поругавшись с женой.
Подполковник шагнул в удушливую жару квартиры. Первым делом он сбросил в
прихожей обувь и носки. Линолеум приятно остудил влажные разгоряченные ступни. После
этого хозяин прошел в кухню, распахнул окно.
"В спальне открыть, что ли", - подумал Александрыч, зажигая плиту.
Устроить сквозняк он не решился и потому распахнул окно в своем кабинете. Тут же он
ощутил приятное движение свежего воздуха в квартире Дышать стало легче, хотя при
каждом выдохе в горле першило от спиртных паров. Подполковник задернул штору и уселся
возле кухонного стола. Голубое пламя лизало дно чайника, Александрыч читал сегодняшние
газеты и радовался тому, что в криминальной хронике нет упоминаний о последних
событиях в городе.
Александр Бондарович тоже страдал от жары. Он уже выбрался из "фольксвагена",
оставив машину под прикрытием кустов шиповника, и, устроившись в беседке, наблюдал за
окнами квартиры подполковника "Чаю решил попить, газетки почитать, - Александр
смотрел на расплывчатую тень подполковника, отброшенную настольной лампой на
кухонную занавеску. - Вроде бы никого не ждет. А даже если к нему и должна подтянуться
какая-нибудь потаскуха, отшить ее я сумею".
В том, что Александрыч дома один, сомнений не оставалось. Во-первых, Банда звонил
ему домой - никто трубку не поднимал. Во-вторых, перед приездом хозяина все окна в
квартире были безжизненно-черными, и только теперь в одном из них загорелся
электрический свет.
Теперь Бондарович присматривался к дому. Казалось, сам архитектор позаботился о
том, чтобы ему было легко попасть внутрь. Единственное неудобство имело явно местное
происхождение - подполковник застеклил балкон, а то Банда мог бы просто спрыгнуть на
балкон. На все еще слегка светившемся небе четко прорисовывалась островерхая крыша
дома.
Бондарович докурил сигарету, забросил на плечо сумку и не спеша направился к
зданию.
Пожарная лестница кончалась на уровне верхних перекрытий первого этажа, метрах в
трех от земли. Банда осмотрелся. Эта сторона дома выходила на пустырь, единственным
украшением которого служил детский городок. Время для детских прогулок было позднее,
вокруг - никого. Бондарович вытащил из сумки веревку, размотал метров пять, аккуратно
укладывая виток за витком на землю.
Оставшийся моток он перевязал, чтобы не раскрутился, и бросил его вверх.
С первой же попытки моток перелетел через одну из поперечин пожарной лестницы.
Закрепив на веревке бегунки с клиньями, Бондарович через пару секунд оказался на
лестнице. Передвигался он по ней осторожно - уж очень близко проходила лестница от окон.
Наконец он оказался на крыше, скользкой, покрытой пластиковой черепицей.
Взобраться на крышу было довольно сложно из-за ее крутизны. Банда решил обойти
дом по водосточному желобу. Вычисляя прочность желоба, в качестве материалов и проекта
он не ошибался, но ни на минуту не забывал, что монтаж вели здешние строители.
Пару раз сегменты желоба предательски скрипели под ногой, в двух местах они вообще
отсутствовали - приходилось, осторожно переставляя ноги. двигаться по наклонной
плоскости островерхой крыши. Наконец Бондарович увидел под собой окно мансарды.
Держась рукой за желоб, он заглянул в окно. Из-за приоткрытой двери пробивался свет
Плавное движение воздуха доносило из глубины квартиры запах кофе.
Обвязав веревку вокруг вентиляционной трубы, Бондарович испробовал ее на
прочность, пару раз сильно дернув. В веревке он не сомневался - сомнения вызывала труба.
Затем он бесшумно спустился по веревке к окну, завис перед ним, затем пару раз качнулся и
впрыгнул в комнату. Веревку он отвел в сторону - теперь изнутри ее было не видно, а
снаружи все больше и больше сгущалась южная темнота. Из мансарды вниз вела
полувинтовая деревянная лесенка. Александрыч оказался хорошим хозяином - ни одна
ступенька не скрипнула. Дойдя почти до самого низа, Бондарович приостановился:
Александрыч с шумом отставил стул и вышел из кухни.
"Куда же он направляется?" - Банда прижался к стене, и если бы подполковнику
пришло в голову пойти в свой кабинет, то как только он вышел из-за угла, Банда одной
рукой схватил бы его за шею, другой зажал бы ему рот. Однако Александрыч отсрочил свое
свидание с Бондаровичем. Оказалось, что он успел раздеться на кухне догола и теперь шел в
ванную, насвистывая себе под нос бодрый мотив какой-то комсомольской песни, слов
которой наверняка никогда не знал.
Зашумела вода, потянуло запахом шампуня. Затем послышался плеск воды. Грузное
тело Александрыча погрузилось в воду. Подполковник фыркал, отдувался, наслаждаясь
прохладой и чистотой. Чтобы полегче дышалось, он не стал закрывать дверь.
Банда прошел в коридор, остановился у входной двери. Рядом с ней на стене чернел
щиток электросчетчика.
Бондарович усмехнулся, прислушавшись к бодрому сопению Александрыча в ванной,
вынул из сумки электрический фонарик с длинной ручкой, зажал его под мышкой и,
распахнув дверцу счетчика, выключил электричество.
- Что там, б.., такое? - тут же послышался из ванной бас подполковника. Бондарович,
естественно, отвечать на этот дурацкий вопрос не стал. Он быстро, но бесшумно двинулся по
коридору.
- Вечно так... - бурчал Александрыч, поднимаясь из воды. Он на ощупь пытался
ухватиться за вешалку для полотенец, но никак не мог ее отыскать - света, пробивавшегося
по изгибам коридора, не хватало даже на то, чтобы разглядеть собственные руки.
Бондарович с выключенным фонариком в руке остановился в дверном проеме.
Александрыч насторожился: почувствовав присутствие кого-то еще, кроме себя, он тяжело
задышал, боясь произнести хоть слово. Монотонно шумела вода, вырываясь из крана. Яркий
сноп света ударил в лицо подполковнику, выхватив из темноты его редкие всклокоченные
волосы и потухшие от испуга глаза. Огромный живот подрагивал, с него в ванну то и дело
отваливались клочья пены и падали крупные капли.
- Привет, - сказал Бондарович.
- Я... - Александрыч попытался схватить что-нибудь, подходящее для самозащиты, но
в руке у него оказался только кусок душистого мыла.
- Брось, - приказал Банда.
Кусок мыла, всхлипнув, исчез под водой. Александрыч прикрыл ладонью глаза,
пытаясь рассмотреть, кто же стоит перед ним, но у него ничего не получилось - он видел
только слепящий свет электрического фонарика.
- Кто вы? - наконец-то догадался спросить подполковник.
- Неважно, - ответил Банда.
- Зачем?.. Чего надо?.. - бормотал Александрыч.
Фонарик отклонился в сторону, и на стеклянной полочке заблестело лезвие раскладной
опасной бритвы. Подполковник увидел, как из темноты возникает рука, берет бритву и вновь
скрывается в темноте Машинально, подчиняясь логике смертельно напуганного человека,
подполковник опустил взгляд, хоть и знал, что не сможет увидеть свой сморщенный от
прохладной воды член из-за нависшего над ним живота.
- Зачем... - жалобно пролепетал он.
- Не бойся, кастрировать не буду, - Бондарович понял ход мыслей Александрыча. -
Просто на время разговора лучше убрать острые предметы - Лучше, - согласился
подполковник, - но мысль о кастрации не выходила у него из головы.
- Мне нужно получить пару ответов на пару вопросов, и я уйду.
- Можно я сяду? - спросил Александрыч, ему показалось, что если он спрячет под
водой и пеной ту часть своего тела, которой, как каждый нормальный мужчина, он дорожил
больше других, то незнакомец забудет о ее существовании.
- Садись, только руки держи над водой.
Подполковник опустился в ванну. Вода, успевшая набежать за то время, пока он стоял,
перелилась через край, хлынула на пол. Отводная труба не успевала справиться с потоком и
теперь жалобно вздыхала, захлебываясь густой пеной.
- Краны закрути, - посоветовал Банда.
- Что? - не сразу дошло до Александрыча.
- Краны закрути, соседей затопишь.
- Сейчас, сейчас, - стараясь оставлять гениталии под водой, засуетился Александрыч.
Затем наступила зловещая тишина. Хозяин дома ждал вопросов, а Банда выдерживал
паузу. Он знал: никакие угрозы не давят на психику с такой силой, как неопределенность.
Человек, оказавшийся в роли жертвы, сам подготовит себя к самому страшному, сам
запугает. Все пытки, о каких только он слышал, всплывут в его памяти, и он сам выберет для
себя самую мучительную из них, самую действенную.
- Начнем? - бесстрастно произнес Банда, словно от Александрыча хоть что-то
зависело.
- Я готов.
- Ты расскажешь правду о том, как исчез покойник при перевозке в Симферополь.
- Я не знаю, кому он понадобился. Честно, не знаю.
- Не ври.
Подполковник втянул голову в плечи и произнес:
- Может, дружки его подкупили водителя и сопровождающего? Странно, что и тот, и
другой вместе пошли в кусты отливать.
- Кто подкупил?
- Не знаю.
Банда без предупреждения схватил Александрыча за жидкие волосы, благо на макушке
подполковник оставил длинную прядь, чтобы зачесывать ее на плешь, и окунул его с
головой. Александрыч пытался уцепиться за края ванны, но мокрые руки срывались. Банда
дождался, когда перестали подниматься пузыри. - это означало, что Александрыч опомнился
и уже экономит оставшийся в легких воздух, - и вытащил подполковника из воды.
- Кто подкупил?
- Ма...не.., на.., кхххх....
С минуту подполковник кашлял, отплевываясь водой, и не мог произнести ни слова.
Бондарович терпеливо ждал и дождался.
- Муса Корд.
- Врешь, - в голосе Банды не было и нотки сомнения. Он знал: не стал бы Муса сам
вести его к подполковнику в отделение специально для того, чтобы там он. Банда, узнал о
курьере.
"Слишком уж навязывал мне Александрыч фотографии мертвого курьера, - подумал
Банда, - словно хотел меня уверить в его смерти. Ничего, он не каменный, расколется.
Главное, чтобы он испугался до состояния паники".
- Кто?
- Муса Корд, - Александрыч набрал побольше воздуха в легкие, готовясь к новому
погружению.
Но Бондарович не любил дважды повторять один и тот же финт. Он просто-напросто
несколько раз щелкнул в темноте клинком складной бритвы.
Это подействовало на хозяина квартиры так, словно на него вылили ведро кипятка:
- Нет, не он!..
- Кто же?
Александрыча хватило на то, чтобы сохранять молчание, ровно три секунды. Еще один
сухой щелчок клинка, и язык у него развязался:
- Рахмет Мамаев. Он их купил.
- Откуда знаешь? - тут же подбросил следующий вопрос Бондарович.
- Я? Откуда? - Александрыч замялся.
- Если ты сам идиот, то хотя бы меня не считай идиотом, - предупредил его Банда.
- Я не мог отказаться. Он заплатил мне и людям, которые везли труп.
- Мне неинтересно, сколько он тебе заплатил, и я не собираюсь никому докладывать о
твоих махинациях. Мне нужно знать, зачем он это сделал.
- Не знаю, истинный крест, не знаю.
Банда посветил фонариком на клинок бритвы, и тот засверкал ослепительно яркими
сполохами.
- Куда исчез труп?
- Этим занимались люди Рахмета. Мне нужно было только замять дело с
исчезновением.
- Если ты не хочешь говорить правду, я скажу ее сам, только тебе это не зачтется.
- Правду? Я и до этого говорил правду.
- Всю правду.
Александрыч тяжело вздохнул, затем покосился на бритву:
- Когда мы нашли мертвеца в туалете, человек Мамаева пришел ко мне и предложил...
- Александрычу не хватало сил, чтобы продолжать без понуканий.
- Я слушаю, но у мен нет времени ждать.
- Он предложил мне деньги, чтобы я зарегистрировал этого покойника как
неопознанного, а в дело вместо его фотографий положил те, которые мне дал человек
Рахмета. Не знаю, зачем ему это было нужно, не знаю, кто кем был. Я не соглашался, тогда
он стал грозить. Я не мог все замкнуть здесь, в Ялте - на вскрытие мы должны были отвезти
его в Симферополь. И тогда Рахмет предложил, чтобы труп исчез по дороге. Он угрожал
мне, моей семье.
- Это больше похоже на правду. Но кто говорил с тобой, сам Мамаев или человек от
него?
- Да не станет Мамаев сам такие дела делать. Я всегда с его людьми работаю. А труп
никто не крал.
Его закопали в горах. Потом были неприятности, но все обошлось. Думаю, Рахмет
остался доволен.
Дело пойдет как нераскрытое.
Александрыч тяжело дышал. Банда уже не сомневался в правдивости его рассказа. Это
подтвердил и сам подполковник:
- Только нельзя, чтобы Рахмет догадался, от кого пошла информация. Иначе мне
несдобровать.
- А мне какое до этого дело?
- Я, если надо, тебе еще помогу.
- Почему ты думаешь, что мне понадобится твоя помощь? - с насмешкой спросил
Бондарович - Ты не из милиции, не из прокуратуры, - заторопился Александрыч, - я это
понял.
- Почему?
- Наши так не работают.
- А может, я из службы безопасности?
- Нет, наша безопасность Киеву подчиняется, из нее всех русских выгнали, особенно
здесь, в Крыму.
А ты.., вы.., вы очень чисто по-русски говорите.
Бондарович сперва не мог понять, к чему завел этот разговор Александрыч, но потом
сообразил - тот успокаивал сам себя.
- Вы, наверное, из российского ФСБ.
- Если ты думаешь, что российский фээсбэшник не станет тебя кастрировать, то
запомни - в этом отношении парни из ФСБ ничуть не мягче, чем люди Мусы Ко
...Закладка в соц.сетях
