Жанр: Боевик
Марафон со смертью 2. Между жизнью и смертью
...ы можете мне объяснить, что происходит? В конце
концов я никуда не поеду.
Остановите машину немедленно, я хочу выйти! Вы слышите?
- Слышу, - Банда специально говорил как можно спокойнее и невозмутимее, зная, что этот тон больше всего действует на
нервы взволнованному человеку. - Но не остановлю. Вы никуда не выйдете. Без моего разрешения.
- Что? Да я буду жаловаться на вас Нелли Кимовне...
- Сейчас к ней приедем - и пожалуетесь.
- Я на вас в милицию заявлю!
- Нет. Не сможете.
- Как это?
- Вам нельзя туда идти, Руслан Евгеньевич.
- Почему?
- Сейчас узнаете. Подождите пять минут, мы уже подъезжаем, - свернул Банда с шоссе на проселочную дорогу, которая
вела в дачный поселок...
Они вошли в комнату, где все так же сидела на диване невольница, с отсутствующим видом глядя на экран телевизора,
под неусыпным контролем Коли и Сергея.
- А вот и мы, - с порога провозгласил Банда, подталкивая Руслана Евгеньевича в комнату. - Знакомьтесь, кто не знаком, с
очередным персонажем нашей интереснейшей повести - господин Кварцев, лучший помощник Нелли Кимовны Рябкиной во
время операций, а по совместительству - заместитель главного врача и заведующий родильным отделением девятнадцатой
городской больницы.
- Молодой человек, я работаю не по совместительству. И вообще, что это значит? Нелли Кимовна, как все это понимать? -
врач растерянно уставился на свою начальницу, но та даже не удостоила его взглядом.
- Садитесь, садитесь, Руслан Евгеньевич, - подтолкнул Банда Кварцева к дивану, - сейчас ваша очередь рассказывать нам о
том, как вы продавали детей.
- Никаких детей я не продавал! Что вы несете?
Нелли Кимовна, о чем они?
- О наших делах, - сквозь зубы бросила Рябкина, даже не повернув к коллеге головы.
- О каких делах? Я ничего не знаю!
- Сергей, включай диктофон, Коля, приготовься записывать, - Банда кивнул друзьям. - Нам, Руслан Евгеньевич, нужно
услышать от вас то, что мы уже знаем. Но для проверки, сами понимаете, неплохо иметь две-три явки с повинной. У вас есть
такая возможность - дерзайте!
- Я ничего не знаю и ничего не понимаю! Выпустите меня! Я буду жаловаться!
- Так, - Банда смерил врача презрительным взглядом. - Видно, вы не слишком разумный человек. В таком случае...
- Банда, не надо! - предостерегающе поднял руку Бобровский. - На сегодня, пожалуй, хватит...
- Не хватит! Я добьюсь того, чтобы он у меня заговорил! - взревел вдруг Банда, разъярившись. - Что мне тут, целый день
это говно упрашивать раскрыть свой поганый рот? Будешь говорить, падла, по-хорошему спрашиваю?
- Я не понимаю, чего вы от меня хотите?
Кварцев великолепно понимал, о чем говорит Банда. И сейчас, сидя на диване перед рассвирепевшим парнем, он с
тревогой переводил глаза с него на Нелли Кимовну, пытаясь понять, молчать ему или в этом уже нет никакого смысла. К
сожалению, на лице Банды была написана только ярость, а Рябкина оставалась равнодушно-холодной. Руслан Евгеньевич
почувствовал, как липкий страх закрался в его душу, и в то же время он никак не мог ни на что решиться - голова у него шла
кругом.
- Банда, мне придется все же сегодня доложить о твоих художествах начальству! - повысил голос Бобровский, пытаясь
образумить своего неугомонного напарника, но тот не обратил на его угрозы ни малейшего внимания.
- Я тебе уже говорил, что мне насрать на твое начальство и на то, что оно про меня подумает. Я хочу только одного -
чтобы эта падла, - он кивнул на Кварцева, - или подтвердил, или опроверг показания Рябкиной. И все!
Банда схватил Руслана Евгеньевича за шиворот и рывком поднял его на ноги.
- У тебя, - обратился он к Самойленко, - наволочка старая найдется?
- Да, сейчас принесу, - журналист вышел в другую комнату и уже через минуту вернулся с наволочкой в руках. - Держи.
Интересно, что ты собираешься делать?
Коля тоже беспокоился за Банду - он видел, в каком состоянии тот находился, и боялся, чтобы Сашка не сделал чегонибудь
лишнего, о чем впоследствии будет сожалеть.
Банда как будто угадал его мысли. Он внешне даже постарался принять более спокойный вид и ободряюще улыбнулся
своим друзьям.
- Ребята, да чего вы разволновались-то? Господи, не буду я ему глаза выкалывать, ногти вырывать или пальцы ломать. Так
что, не беспокойтесь - Что вы собираетесь делать? - заныл Кварцев.
Ноги у него подкашивались от страха. - Это произвол...
- Тихо ты!, - цыкнул на него Банда, надевая ему на голову наволочку. - Это не страшно и не больно.
После этого человек обычно не умирает, ха-ха-ха!
Он завязал на шее концы наволочки так, что голова Кварцева теперь оказалась, как в мешке. Затянув последний узел,
Банда удовлетворенно продемонстрировал друзьям и Нелли Кимовне свою работу.
- Смотрите, Нелли Кимовна! Это еще один способ добывания сведений из арсенала "красной бригады". Вам ведь
понравилось? Теперь без ума от их приемов будет и Руслан Евгеньевич.
- Банда, что ты все-таки собираешься с ним сделать? - Бобровский попытался преградить дорогу Банде, выводившему из
комнаты Кварцева, но Сашка мягко отстранил его. - Банда, подумай!
- Да не бойся ты! Смотри лучше за Нелли Кимовной... Коля, помоги мне, будь добр. Наша процедура не займет много
времени, я тебе обещаю.
Вместе с Самойленко они провели Кварцева в туалет и, поставив на колени, опустили голову врача в унитаз.
- Что вы делаете? - верещал бедный Руслан Евгеньевич, пытаясь вырваться из крепких рук парней. - Вы что, с ума тут
посходили? Как вы смеете устраивать здесь какое-то средневековье? Да вас всех милиция за это...
- Послушайте, Руслан Евгеньевич, я вам предлагал по-хорошему с нами пообщаться, рассказать все, что вы знаете. Вы
сами отказались, верно?
- Я ничего не знаю ни о каких детях, ни о каких похищениях. Вы блефуете!
- Это вы блефуете, - спокойно прервал его Банда и уже категорично добавил:
- Короче, Руслан Евгеньевич, я начинаю. Как только вы созреете для разговора, прошу подать нам знак - кричите что есть
мочи. Желаю вам, чтобы вы созрели побыстрее. Итак, эксперимент по добыче ценной информации начинается! И-и - раз!
Банда дернул ручку бачка, и на голову Кварцеву обрушился клокочущий поток холодной воды Кварцев закашлялся в
наволочке, затрепетав всем телом, но Банда держал его крепко, не оставляя никаких шансов на освобождение.
- Тише, тише, Руслан Евгеньевич. Это ведь только первый раз. Сейчас еще немножко воды в бачок натечет и будет... Так...
Так... Начинаем. И-и-и - два!..
После пятого "купания" в унитазе Кварцев сдался. Банда втащил его в комнату и, размотав ему голову, подтолкнул к
дивану.
- Вот вам полотенце, Руслан Евгеньевич, вытирайтесь. Как видите, друзья, методы "красной бригады" потрясающе
эффективны. А главное, - обратился Банда к своим пленникам, - вы никогда и никому не сможете доказать, что к вам были
применены меры воздействия для добывания информации. Следов насилия или пыток на вас нет никаких, так что извините!
- А если бы я захлебнулся? - попробовал проворчать Руслан Евгеньевич, но Банда лишь рассмеялся:
- Ну, Руслан Евгеньевич - погибнуть, захлебнувшись в унитазе... Это смешно!
- Сами бы там поплавали, а потом и решали, смешно это или не очень, - все еще не отошел Кварцев, но Банда,
естественно, и не собирался просить прощения.
- Ой, перестаньте. Рассказали бы все сразу, ничего бы с вашей головушкой не случилось!.. Ладно, хватит. Переходите,
Руслан Евгеньевич, к делу. Вы обещали мне рассказать много интересного. А мы послушаем и сравним ваше повествование с
показаниями Нелли Кимовны. Для того, чтобы убедиться в правдивости покаявшихся. Прошу вас!.. Да, я забыл
предупредить, - ваши показания для следователей, в руки которых вы впоследствии будете переданы, и для суда - это явка с
повинной, ваша собственная инициатива. Согласны?..
Полтора часа длился рассказ Кварцева о делах в родильном отделении. Он подтвердил все основные показания Нелли
Кимовны. И хотя знал Руслан Евгеньевич намного меньше своей начальницы, повода усомниться в правдивости их рассказов
теперь не было - Кварцев был точен даже в мелочах, старательно припоминая все известные ему факты. Теперь пришло
время действовать...
- Виталий Викторович, они наконец вышли на связь! Только что получен доклад Бобровского!
Котляров был явно возбужден. Он стоял перед огромным столом генерала и переминался нетерпеливо с ноги на ногу,
будто собираясь куда-то срочно бежать. Его нервозность передалась и Мазурину, и генерал раздраженно подумал: "Чего он
бесится?
Только пугает меня. Неужели там Банда с Бобровским чего-нибудь не то учудили?"
- Да сядь ты наконец, Степан, и докладывай. Спокойно, без нервов.
- Слушаюсь, - присел на стул Котляров и раскрыл красную папку в твердой обложке. - Вот, полюбуйтесь, это
расшифровка.
- Да не собираюсь я читать это дерьмо! Так рассказывай, без бумажек, - недовольно отмахнулся Мазурин, отталкивая от
себя протянутую папку. - Что там стряслось? Чего ты психуешь, как студент перед экзаменом?
- Извините, Виталий Викторович, просто такие новости из Одессы, что...
- Какие?
- Операция началась, - постарался взять себя в руки Котляров.
- Ну?
- Банда за день успел черт знает что. Я, честно говоря, даже не знаю, с чего начать.
- А ты, Степан Петрович, по порядку. В хронологической последовательности.
- Да, конечно... В общем, вчера ночью сделали кесарево сечение в этой больнице той девушке, с которой удалось наладить
оперативную связь. Ребенок исчез, роженице было заявлено, что он был мертв уже два дня.
- Так!
- Банда, узнав об этом утром, обострил ситуацию - он начал искать ребенка по горячим следам.
- Правильно!
- Так точно, абсолютно правильно. Но, не найдя его в палатах, не найдя никаких регистрационных документов, он
бросился в морг и там...
- Мертвый ребенок?
- Нет, Виталий Викторович. Это было бы слишком просто. В морге Банда убил врача...
- Что?!
- ..и покалечил двоих санитаров - личную гвардию главврача больницы.
- Он уже сидит в местной каталажке?
- Нет, вы же его знаете, - чуть заметно улыбнулся гордый своим питомцем Котляров, - его не так просто взять голыми
руками. Санитары сами пытались его убить, так как в морге ребенка, естественно, не оказалось.
- Это лучше, но... - Мазурин с сомнением покачал головой. - Боюсь, отмазать его из этой ситуации будет очень непросто.
Ладно бы телесные повреждения, но убийство!
- У Банды железное алиби - у него есть свидетель, который подтвердит на суде, что его жизни угрожала прямая опасность.
- Правда? Это кто же в морге в свидетели пойти может? Недомороженный труп? - шуточки у Мазурина, как обычно, были
те еще, но Котлярова это обрадовало. Ведь само то, что генерал пытается шутить, уже означало, что настроение у него не
самое плохое. Отсюда - доклад начальнику управления пока нравится.
- Нет, свидетелем у Банды будет главврач больницы, некто Рябкина Нелли Кимовна, тысяча девятьсот шестиде...
- На кой черт этой Рябкиной свидетельствовать в пользу Банды? - перебил его генерал. - Вы что, не понимаете, что если
там творятся махинации, то только с ведома или даже по прямому указанию главного врача?
- Так точно. Именно поэтому она и будет свидетелем. Банда задержал ее...
- Как это задержал?! Без санкции прокурора?
Гражданку другого государства?
- генерал встал и свирепо вытаращился на Котлярова. - Вы вообще понимаете, что говорите?
- Так точно. Он задержал ее и, применив некоторые меры психологического воздействия...
- Чего?! - Мазурин буквально упал в кресло, будто у него подкосились ноги. - Он что, пытал ее?
Да что, он совсем спятил? Он хочет, чтобы нас с тобой завтра турнули отсюда?! Да я его сгною в "зоне"...
- ..добыл от нее добровольное признание о совершенном преступлении. Так сказать, налицо явка с повинной.
В комнате вмиг повисла тишина.
Она была такой абсолютной, что слышно было не только тиканье больших настенных часов в приемной за закрытой
дверью, но даже мерное электронное гудение множества телефонных аппаратов и пульта внутриведомственной связи на
столе Мазурина. Доносился даже шум машин с площади, несмотря на толстые двойные звуконепроницаемые стекла!
Котляров с удовольствием наблюдал за эффектом, какой произвело на генерала его сообщение.
Мазурина, как говорят в народе, - кондрашка хватила: он, оцепенев, сидел за столом, тупо уставившись на Котлярова.
- Ты хочешь сказать, - наконец с трудом пришел в себя генерал, заговорщически придвигаясь поближе к подчиненному, -
что Банде удалось раскрутить операцию?
- Так точно.
- Он имеет все доказательства?
- Добровольные признания трех человек: главного врача больницы, ее зама, заведующего родильным отделением, и
медсестры. У него в руках теперь и документы, и улики.
- То есть мы победили?
- Более того, Виталий Викторович.
- Что может быть более того, что сделал Банда?
Мы раскрыли опаснейшую, страшнейшую, гнуснейшую преступную группировку! Они действительно занимались
продажей детей, как мы и предполагали?
- Так точно. И все-таки эта победа - еще полпобеды. Банда и Бобровский сделали больше и просят разрешения
продолжить операцию. Довести ее до конца.
- Ай, они не понимают, что говорят! - уже не слушал полковника Мазурин. - Куда дальше ее вести-то? Дальше - дело
следователей, прокуратуры и так далее. Мы раскрыли преступление. А как там на государственном уровне будут
договариваться о следствии, суде и прочем - не наше дело...
- И все же выслушайте, Виталий Викторович!
- Ну?
- Они вышли не просто на преступную группировку. Оказалось, что в этих делах замешаны и государственные чиновники
- от городского уровня до министерского.
- Коррупция? Это хорошо! Это сейчас ценится!
Таких бы дел раскрывать побольше - нас бы все боялись и уважали. Ай да Банда, ай да молодец!
Жаль только, что чиновники не наши, не российские - вот прославиться можно было бы!..
- Они вышли на международный преступный синдикат, - продолжал, когда Виталий Викторович немного утих, полковник
Котляров. - И вот здесь нас может ожидать еще большая удача.
- Говорите же!
- Клиентами Рябкиной были жители разных стран Европы. Находила их, как сообщает Бобровский, какая-то чешская
фирма, которая и выступала посредником между заказчиками - бездетными европейцами и исполнителями - одесскими
врачами.
- Так!
- Банда просит разрешения продолжить операцию за рубежом. Он считает...
- Он совершенно верно считает! Пусть добивает все до конца. Господи, да этот парень просто клад!
Ты представляешь, Степан Петрович, какую плюху залепим мы тому же Интерполу? Не они, мы - Федеральная служба
безопасности - прославимся на весь мир как лучшие из лучших.
- То есть мы санкционируем его операцию в Праге, а если потребуется, то и в Германии?
- Конечно, дорогой Степан Петрович! Иди, передай ему срочно мое разрешение. Этому черту можно позволить все,
потому что он может сделать все!
- Я вам еще тогда говорил - берите его в штат, не пожалеете. Отличный парень...
- Сам вижу, что отличный, - постарался сдержать эмоции генерал, снова принимая вид сурового начальника. - Вот
вернется - дадим штатную должность, положим оклад хороший, и не будет в нашем управлении "опера" лучше Банды.
- Это верно.
- Ну, не стой, беги! Пусть едут, куда им надо.
Мы же обеспечили их всем необходимым?
- Конечно, Виталий Викторович.
- Иди-иди... Стой! - вдруг снова окликнул Котлярова Виталий Викторович, когда тот уже стоял на пороге. - Передай, что
если у них возникнут сложности при провозе спецаппаратуры и оружия через границу, пусть плюют на всех хохлов и едут
через Беларусь, через Брест. С этими ребятами нам проще всего договариваться. Пропустят хоть черта, хоть дьявола...
- Есть!
- ..а мы, конечно, поможем им пересечь границу, нажмем на белорусских пограничников через их же начальство. Так что
в Бресте все должно быть совершенно спокойно. Ну все, ладно, не торчи в дверях.
Котляров уже шагнул за порог кабинета, как Мазурин снова окликнул его:
- Подожди-ка, Степан Петрович. Закрой дверь поплотнее и подойди ко мне, - генерал хитро прищурился и подмигнул
Котлярову. - Слушай, когда выполнишь все распоряжения, когда перешлешь наши указания в Одессу, заходи ко мне снова.
Но только с бутылкой.
- С бутылкой? - Котлярову показалось, что он не расслышал. До сих пор он крайне редко удостаивался чести выпить с
начальством.
- Ну да, а что здесь такого? - удивленно пожал плечами Мазурин. - У меня в баре спиртного мало осталось, да и вообще,
надо тебе хоть раз.., начальству "поставить", тем более по такому подходящему поводу, как сегодня.
- Понял.
- Так что найди приличного коньячка и побыстрее возвращайся, я буду ждать. Закуски не надо - у меня есть лимоны,
шпроты. Жена сегодня с собой даже хорошего сыра дала. Так что отпразднуем мы с тобой это дело как следует... Ну, давай!
И Котляров наконец скрылся за дверью...
Этой же ночью из Одессы в сторону западной границы на большой скорости мчался "Опель".
В салоне машины сидели два российских гражданина - Бондарович и Бобровский. Официально, по документам, они
являлись советниками-консультантами по вопросам взаимодействия между правоохранительными органами Российской
Федерации и Интерполом.
Неофициально они в багажнике под видом багажа, пользующегося дипломатической неприкосновенностью, везли два
автомата, пистолеты и массу аппаратуры из разряда шпионско-диверсионной.
Официально они отправлялись на переговоры с Пражским и Мюнхенским отделениями Интерпола.
Неофициально они искали "Мерседес" с баварскими номерами, за рулем которого, как помогли установить белорусские
пограничники, находился господин Карл Берхард, едущий со своей женой Хельгой. Цвет машины, которую они искали, -
"серый металлик".
Официально они ехали транзитом из Москвы.
На самом деле в Одессе они оставили одно нераскрытое убийство и двух "арестантов" - Рябкину и Кварцева - в подвале
дачи Самойленко.
Бондарович и Бобровский, получив "добро" из Москвы, направлялись теперь в Европу, чтобы наконец поставить точку в
деле о продаже новорожденных детей на Запад.
В их успехе можно было не сомневаться.
Банда, как всегда, вел машину быстро, уверенно, даже не пытаясь сбрасывать скорость на поворотах.
Бобровский, привыкший к такому стилю вождения напарника, сидел спокойно, не нервничая, как это было во время их
первой поездки.
- Сашка, я много думал, почему тебе так везет.
И ты знаешь, по-моему, нашел ответ.
- И какой же?
- Ты - бешеный.
- Спасибо.
- Нет. Ты не понял.
- Что ж тут не понять, - улыбнулся Банда, - может, правда, контузии сказались.
- Нет. Просто ты "отмороженный".
- Еще лучше.
- Для тебя не существует понятия "нет".
- Да, если нельзя, но очень хочется, то можно.
Так, кажется, это звучит?
- Вот-вот.
- А что, должно быть иначе?
- Нет. Я просто хотел сказать, - попытался более ясно выразить свою мысль Сергей, - что ты не только ничего не
боишься...
- Боюсь...
- ..но, главное, у тебя нет правил игры. Ты их не изучал. Ты привык не нежиться, не расследовать дело, не распутывать
клубок ниточка за ниточкой.
Нет! Ты видишь перед собой врага - и тебе все ясно. Доказывать, что это враг, ты не собираешься ни себе, ни ему, ни
другим.
- Это, наверное, все же плохо.
- Не знаю. С точки зрения презумпции невиновности - это плохо. Но с точки зрения эффективности твоей работы - это
просто потрясающе.
- Понимаешь, Сергей, слишком много я, наверное, говна видел в этой жизни.
- Может быть. Но ты не следователь. Ты - боец.
- Наверное.
- Ты просто начинаешь воевать - и побеждаешь.
- И все-таки я боюсь.
- Чего?
- Ты будешь смеяться, Сергей.
- Нет, отчего же, - оживился Бобровский. - У каждого из нас есть свой страх. У каждого. И, честно говоря, даже
интересно, чего же боится Банда?
- Смерти.
- Смерти? Вот уж не сказал бы!
- Правда... Ты знаешь, впервые в жизни у меня есть человек, который меня ждет...
- Девушка?
- Да.
- Красивая?
- Очень.
- В Москве?
- В Москве...
- Ну, девушка - это дело хорошее: Вот у меня нет девушки. Мать, отец есть, а любимую девушку пока еще не встретил.
- А я встретил. Мы собираемся пожениться.
- О, я поздравляю. Позовешь на свадьбу-то?
Банда ответил не сразу.
Пригнувшись к рулю, он несколько долгих минут гнал машину молча, напряженно всматриваясь в темноту. О чем он
думал, понять по его невозмутимому лицу не было никакой возможности.
Наконец он произнес:
- Я боюсь не вернуться. Я боюсь, что больше ничего не будет. Понимаешь?
Он сказал это таким странным тоном, что Бобровский вздрогнул и, если бы мог, наверное; перекрестился бы. Но он не
умел обращаться к Богу и поэтому ответил с каким-то даже раздражением в голосе, зло сплюнув под ноги:
- Тьфу, типун тебе на язык! О каких глупостях ты думаешь! Осталось всего ничего - тряхануть эту фирму, и домой. А ты?!
Вот лучше ехал бы помедленнее, а то точно не вернемся, потому что даже туда не доедем с твоим лихачеством!
В салоне "Опеля" надолго установилось молчание, и только магнитола голосом солиста "Любэ" тихо напевала:
Ты все еще веришь в любовь,
Фильмами добрыми бредишь.
Ты все еще веришь в любовь
и надежду...
Из дома уходишь тайком,
Так же без спроса взрослеешь,
Ты все еще веришь в любовь!
Веришь...
Часть четвертая
В ОДИНОЧКУ
Выйду ночью в поле с конем.
Ночкой темной тихо пойдем,
Мы пойдем с конем
по полю вдвоем.
Мы пойдем с конем по полю вдвоем.
Ночью в поле звезд - благодать.
В поле никого не видать.
Только мы с конем
по полю идем.
Только мы с конем по полю идем...
Когда "Опель" проехал очередной пост ГАИ и фары выхватили из темноты белый дорожный указатель с черной надписью
на украинском "Хмельницкий", Банда свернул на обочину и остановился.
Начало шестого утра. За спиной - шестьсот километров. Если их расчет был верным, и Берхард двинулся этой дорогой, то
его "Мерседес" должен быть где-то поблизости...
Банда потряс за плечо уснувшего Бобровского.
Сергей встрепенулся, спросонья испуганно тараща глаза.
- Что случилось? Приехали? Где мы?
- Просыпайся, брат, Хмельницкий.
Сергей протер глаза и, подняв спинку сиденья, устроился поудобнее.
- 0-о-ох! - сладко зевнул он. - Сколько времени?
- Десять минут шестого.
- И где мы?
- Что, не проснулся еще? Я ж тебе говорю - славный город Хмельницкий.
- А чего мы стоим?
- Думаем.
- Правда? Ну-ну... Слушай, кофейку бы сейчас, а? - Бобровский покрутил головой, пытаясь прогнать сон, и опустил стекло
со своей стороны, чтобы холодный осенний воздух влил в него хоть сколько-нибудь бодрости.
- Будет тебе и кофа, и какава с чаем... - задумчиво протянул Банда, цитируя любимую "Бриллиантовую руку", и вдруг
решительно щелкнул кнопкой, включая в салоне машины свет. - Доставай, Сергей, атлас автодорог.
- Зачем?
- Посмотри-ка, сколько гостиниц в этом городе.
Некоторое время Сергей возился с картой, затем протянул ее Банде:
- На, сам смотри - здесь ничего не указано.
Стоит значок, что в городе есть гостиницы, а где они и сколько их - одному Богу известно. Есть еще мотель в десяти
километрах отсюда...
- Мотель?
- Да, на Львовском шоссе.
- Десять километров от города, говоришь?
- Ну.
- Отлично. Едем. Сейчас мы попьем кофе, если он только будет в этом мотеле...
Банда повернул ключ в замке зажигания и, выехав на трассу, тут же свернул на кольцевую дорогу. Он внимательно
всматривался в дорожные указатели, чтобы не пропустить поворот на Львовское шоссе.
- Банда, а почему мы едем именно туда? И вообще, не лучше ли двигать без остановок прямо на Чоп? Если ты устал, давай
сяду за руль, я же все-таки выспался.
- Не знаю, Сергей, может, я и ошибаюсь, но у меня такое чувство, что немец где-то здесь.
- С какой стати?
- Сам посуди - ребенка ему отдали в роддоме под утро. Допустим, что в восемь утра они уже выехали из Одессы. Если мы
правильно угадали их намерение пересечь границу в Чопе, то мы едем по следу - вряд ли решился бы Берхард двигаться
через Молдову и Приднестровье. Им про эти горячие точки все уши прожужжали, и он не стал бы рисковать ребенком.
- Допустим.
- Теперь давай считать Шестьсот километров со средней скоростью пятьдесят километров в час...
- Ну, ты загнул! Чего же ему на его "мерее" так тащиться? Он бы куда быстрее шел...
- Быстрее бы не получилось. Во-первых, я не уверен, что по нашим дорогам ему с непривычки вообще бы захотелось
более восьмидесяти разгоняться.
- Еще раз допустим, - сразу же согласился Бобровский.
- Во-вторых, ребенок слишком мал. Его нужно и кормить, и перепеленывать...
- Естественно.
- Ты когда-нибудь видел, как это делается?
- Ну, конечно...
- Значит, понимаешь, что на ходу они вряд ли могли бы это проделывать?
- В третий раз допустим.
- Получается, что до Хмельницкого они пилили двенадцать часов. То есть сюда они прибыли вчера примерно к восьми
вечера. Пока нашли гостиницу, пока...
- А зачем им гостиница? Ты думаешь, что они собирались здесь ночевать?
- Сергей, если бы они хотели погубить ребенка, наверное, не останавливались бы. Но дать ребенку хотя бы ночь провести
в тишине и покое - святое дело.
- Хорошо. Опять допустим. Что из этого следует?
- Что нам их надо ждать на выезде из Хмельницкого именно на Львовском шоссе. Лучше места, чем тот мотель за
городом, который указан на карте, не найти. Мы сможем наблюдать за всеми машинами, выезжающими из города, и мимо
нас они не проскочат.
Бобровский задумчиво покачал головой:
- Банда, все у тебя здорово получается. Но четыре допущения - это слишком, чтобы наш план выглядел хоть скольконибудь
соответствующим реальности.
- Знаю, - бросил Банда, заруливая на стоянку у мотеля и разворачивая "Опель" в удобное для наблюдения положение. - Ты
предлагаешь другой план?
- Нет. Я вообще не понимаю, как можно найти иголку в стоге сена.
- Тогда действуем по моему плану.
- Я же не против, - согласно кивнул Бобровский. - Я только уверен, что все наши усилия все равно останутся
безрезультатными, вот и все.
- Так, выметайся быстро из машины, обойди стоянку на предмет нашего "Мерседеса" и, если его здесь нет, не
...Закладка в соц.сетях
