Жанр: Боевик
Марафон со смертью 2. Между жизнью и смертью
...р назад! Примите, пожалуйста, от
дружного коллектива нашей больницы с наилучшими пожеланиями...
- Хорошо, достаточно. Более подробно о взятках и обо всем прочем вы расскажете следователю, - Банда поспешил
завершить эту тему. В принципе, почти все, что он хотел, он уже знал. - Теперь нас интересует сам механизм покупки детей.
Как это происходит? Как поддерживают связь с вами? Каков обычный порядок вывоза младенцев через границу?
Рассказывайте!
- Да, я поняла... Значит, это происходит примерно так. Гржимек дает в немецких, австрийских, голландских и газетах
некоторых других европейских стран объявление примерно такого содержания:
"У Вас проблемы с наследниками? Вам некому передать паше состояние? У вас в доме не звенят детские голоса? Вам
некому подарить свою ласку и тепло? Не расстраивайтесь, вашу проблему можно решить, и мы поможем вам в этом". Он
указывает своп пражский адрес и телефон, а в некоторых странах, например в той же Германии, у него есть даже филиалы.
Ну, филиалы - громко сказано: просто офисы с диспетчерами, не более того. Я была в Дортмунде, заходила в один такой -
ничего впечатляющего... Извините, а можно еще кофе?
- Да, конечно. Я тоже хотел предложить прерваться на несколько минут, - поддержал ее Бобровский, заметив, что Рябкина
уже здорово устала.
- Хорошо, - сказал Банда. - В таком случае я пойду сам сварю кофе, у меня это неплохо получается. Кому покрепче, кому
без сахара?
Получив заказы, он уже собирался пойти на кухню, но на пороге его остановил вопрос Коли Самойленко:
- Нелли Кимовна, не обижайтесь, пожалуйста. для следователей это, наверное, не важно, но мне как журналисту
интересно. Скажите, а почему вы до сих пор, спустя столько лет, все еще Рябкина, а не пани Гржимек?
- Ответ прост, господин журналист, - Нелли Кимовна вынула из пачки сигарету и закурила. Ребята заметили, как дрожала
зажигалка в ее руке. - Он никогда и не собирался на мне жениться, более того. он никогда и не любил меня. Это был
обычный прием в его бизнесе, и он сыграл свою роль блестяще. А ваша покорная слуга по большому счету - просто дура...
Единственное, что меня успокаивает, - подобное случается со многими женщинами. Так уж мы, наверное, устроены -
слишком доверчивы...
Поначалу, чтобы дать ей войти во вкус больших денег и сохранить ее любовь к себе, Павел приезжал часто. И не только с
клиентами, но и просто так, на несколько дней, так сказать, в гости.
Когда Нелли Кимовна в первый раз взяла в руки толстую пачку стодолларовых купюр "весом" в пять тысяч, ей чуть не
стало плохо:
- Павел, но ведь это же машина! Я завтра же куплю "БМВ", как у тебя!
- Ну перестань, успокойся. Эти деньги - только начало. А вот "БМВ" покупать я тебе не советую.
- Почему? Плохая машина? Так, может, "Мерседес"? Или какие там еще бывают?
- Нет, милая, не в этом дело.
- А в чем же тогда?
- Подумай, что ты будешь рассказывать своим коллегам, друзьям, знакомым? Откуда у тебя такая иномарка? Ты что,
зарабатывала проституцией?
- Заработала частной практикой!
- Я знаю, как ты заработала. И ты знаешь. А они, - он неопределенно махнул головой, - знают, сколько ты в состоянии
заработать. Не дразни гусей, Нелли. Это старый хороший принцип.
- Наверное, ты прав, - задумчиво протянула она, пряча деньги от квартирных воров в фарфоровый чайничек в буфете, -
самое надежное, как ей тогда казалось, место.
- Я на все сто прав. И тебе вполне подошли бы белые "Жигули", такие новые, как там их ваши назвали... "Спутник"? - он
никак не мог вспомнить экспортного названия модели.
- "Девятка", мы ее так называем.
- Ну да. А в чайнике деньги не хранят. Да у тебя скоро и чайников не хватит, - рассмеялся Павел, погладив ее по плечам. -
Тебе не о машине надо думать, а о покупке домашнего сейфа. У вас продаются? Маленькие такие, на кодовом замочке, их
обычно муруют в стену.
- Вмуровывают, горе! - счастливо рассмеялась Нелли Кимовна. - Не хочу сейф, хочу машину! И пусть, так и быть, хочу
белую "девятку"!
- Будет тебе "девятка", не бойся. Могу даже выбрать ее для тебя. Или из Германии пригнать, экспортную. Хочешь?
- Очень хочу!
- Но не забывай, Нелли, о главном: в вашей стране всегда, во все времена очень любили считать чужие деньги. Ты
понимаешь? - он очень серьезно смотрел на Рябкину.
Именно в этот день она поняла, что большие деньги в ее стране - предмет особого разговора и особого внимания. Она
осознала, что спокойная демонстрация своего достатка - удел очень и очень немногих. По крайней мере, до тех пор, пока
основная масса людей живет в нищете и подсчитывает каждый чужой заработанный доллар. Или до тех пор, пока доллары
эти не станут восприниматься большинством как честно заработанные. А будет это, видимо, не скоро...
Все произошло во время третьей операции.
Клиент, рассчитавшись, уехал, и, взяв пару бутылок шампанского и фруктов, они с Павлом, как обычно, отправились на
квартиру Рябкиной праздновать успех.
Гржимек в этот вечер был молчалив. Он не шутил, не веселился, не заигрывал с Нелли. А когда она, захмелев, расстелила
постель и вышла к нему на кухню в специально купленном для такого случая роскошном и совершенно прозрачном
пеньюаре, Павел наконец решился. В принципе, он поступил с ней в тот вечер даже благородно, удержавшись от соблазна
"поиграть" с ней в любовь в последний раз, так сказать, на прощание.
- Подожди, Нелли, сядь, - довольно холодно произнес он, указывая рядом с собой на кровать. - Нам с тобой нужно
серьезно поговорить.
- Да? И о чем же? - Нелли Кимовна нежно прижималась к его плечу, коварно проводя сосками груди, торчавшими под
прозрачной тканью, по его руке. - Если о том, как нам сейчас с тобой будет хорошо, то не лучше ли не разговаривать, а
действовать, а, милый? Ну, иди ко мне, любимый...
- Да успокойся ты! - он в сердцах оттолкнул ее, и Рябкина не на шутку обиделась.
- Почему ты меня отталкиваешь? И вообще, что с тобой сегодня?
Наверное, он пожалел ее, потому что ответил ласково и миролюбиво:
- Нелли, нам нужно поговорить о делах.
- Да какие, к черту, дела! - она тут же оттаяла и снова прижалась к нему. - Поцелуй меня лучше покрепче, и ты забудешь
обо всех делах...
- Ну вот, снова ты за свое! - он вскочил и нервно зашагал по комнате. - Ни на секунду не можешь остановиться. Я же
говорю тебе по-русски - нам с тобой надо обсудить наши дела. Это очень серьезный разговор.
- Ладно-ладно, Господи, чего так нервничать? - Нелли смутилась, решив, что показалась навязчивой со своими ласками.
Если мужчине хочется выговориться именно сейчас - пусть выговорится, надо выслушать. И она смиренно вымолвила:
- Итак. разговор наш пойдет о серьезных делах. Я тебя внимательно слушаю.
Павел мельком взглянул на нее. Нелли сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги и подняв подол пеньюара чуть не на
талию. В глубоком разрезе лежала красивая тяжелая грудь, странным светом соблазна сияли оголенные ноги, все ее тело,
чуть прикрытое прозрачной тканью, манило и призывало к себе. На какое-то мгновение он заколебался.
"А может, все же отложить разговор? Объяснить ей все по телефону из Праги?"
Но он постарался отогнать от себя эти мысли.
Нет, решить все надо именно сейчас, чтобы иметь в случае чего возможность повлиять на ход событий непосредственно.
Поэтому, набрав побольше воздуха, он отвел глаза в сторону и решительно выпалил:
- Нелли, я должен тебе сказать, что я больше не смогу приезжать в Одессу.
- Как это?
- В этом нет необходимости.
- Почему?
- Ты вошла в курс дела, ты знаешь, как надо действовать, и справишься со своей работой сама. - А у меня и так слишком
много дел там, в Праге...
- А как же я?
- ..а также в Германии, Австрии, словом, по всей Европе. Мне некогда сюда мотаться.
- А как же я? - она повторила свой вопрос, думая, что он не расслышал его. Она была сбита с толку и, растерянно моргая,
смотрела сейчас на своего Павла, совершенно не понимая, о чем он говорит.
- А что - ты? Я же говорю - теперь ты сама со всем здесь справишься.
- Я не о работе Я о наших с тобой отношениях.
Как же мы сможем видеться? Ты же знаешь, я работаю. У меня отпуск раз в году, я не смогу часто приезжать к тебе в
Прагу.
- Тебе и не нужно никуда ездить. Нам больше не надо видеться.
- Но, Павел, как же так?
- Это необходимо, ничего не поделаешь, - он избегал смотреть ей в глаза, и тогда Нелли наконец-то поняла, о чем он
говорит. До нее дошел страшный для любящей женщины смысл его слов.
- Мы не будем видеться?
- Да... То есть нет, иногда как турист ты имеешь право приезжать в Прагу. Может, мы встретимся где-нибудь в Европе...
Только нужно будет предварительно договариваться, конечно, где, когда, зачем...
- Зачем? Ты говоришь - зачем? - она встала, подошла к нему и развернула его к себе лицом. - Павел, ты говоришь, зачем
нам видеться?
- Да, не вижу в этом особого смысла. Ведь ты в курсе дела, и личные контакты, связанные с бесконечными переездами,
будут только мешать нашему бизнесу.
- Да причем тут твой чертов бизнес? - она схватила его за лацканы пиджака и с силой встряхнула. - Причем тут твой
чертов бизнес, когда я говорю совсем о другом. А как же наши.., наши чувства?!
- Чувств нет. Это все, - он, вырвавшись из ее цепких рук, неопределенно помахал рукой в воздухе, - призрачно, мечты,
фантазии.
- Какие фантазии?! Я не понимаю! А как же наш дом в Праге, наши дети... То есть это, конечно. мечта, но ведь мы живем
с тобой ради этого! Ради этого мы идем на риск, на подлость, на нарушение врачебного долга, на преступление в конце-то
концов, но все это ради...
- Все это ради денег. Больших, огромных денег, разве не так? - он посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся чуть грустно,
но очень спокойно.
- А любовь?
- Нет любви.
- Ты меня не любишь?
- Э-э-э, - вот теперь он замялся, не находя нужного слова, и снова отвернулся, стараясь не смотреть на нее. - Нет, ты мне,
безусловно, нравишься как женщина, ты красивая, у тебя хороший характер...
- Уйди, - тихо произнесла Нелли Кимовна, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги. Она сделала шаг к кровати и без сил
упала лицом в подушку.
Приглушенный стон вырвался у нее, но она не захотела показывать свою слабость перед этим человеком. - Я прошу тебя,
уйди отсюда немедленно. Я не могу тебя больше видеть ни одной секунды.
- Да, я сейчас уйду. Да, я не люблю тебя. Да, я затеял все это для того, чтобы развернуть наш бизнес, чтобы поставить его
на широкую ногу.
- Уйди...
- Теперь ты - мой компаньон. Ты получаешь свою долю прибыли...
- Я прошу тебя!
- Пятнадцать тысяч долларов за три месяца - это хорошо. Это хорошо даже в Европе. Ты зарабатываешь очень неплохие
деньги, а если будешь стараться...
- Боже, замолчи!
- ..то будешь получать еще больше. Так не зарабатывает ни один врач в вашей стране, и ты должна бы мне сказать спасибо
за то, что я дал тебе такую возможность.
- Спасибо? - она вскочила, будто подброшенная пружиной. - Тебе сказать спасибо? Конечно, мой дорогой, спасибо тебе за
все. За подлость твою. За обман. За то, что я, дура набитая, тебе поверила, полюбила тебя. Спасибо тебе, конечно, Павлик!
- Я не о том. Я в том смысле, что помог тебе заработать много денег, начать дело...
- Ах, деньги? Да, конечно! Тебе нужны деньги? - она метнулась к своему фарфоровому заветному чайничку и, схватив его,
с силой грохнула об пол. Чайничек разлетелся на мелкие кусочки, и Нелли, схватив пачку долларов, сунула ее в нагрудный
карман ошалело глядевшего на нее Павла. - На тебе твои деньги. Забирай. И чтоб духу твоего здесь больше не было, скотина
ты! Иди отсюда со своими деньгами вонючими!
Она буквально взашей вытолкала его из квартиры, с силой захлопнув за ним дверь и закрывшись на все замки и цепочку.
И только тогда, обессиленно привалившись спиной к двери, горько расплакалась. Ей было жаль себя, ставшую ради любви на
путь преступления, и жаль любви, которая начиналась так красиво, как в самой волшебной сказке.
На удивление, он не постучался больше в ее дверь. И даже не позвонил.
Он в тот же вечер уехал в Прагу.
А на следующее утро в почтовом ящике Нелли Кимовна обнаружила все пятнадцать тысяч долларов и маленькую записку:
"Если одумаешься, если деньги тебе еще понадобятся, то позвони мне. Телефон и адрес ты знаешь, связывайся, как только
решишь. Как компаньон ты мне вполне подходишь и очень нравишься. Целую.
Павел".
И приписка:
"Не обижайся. Ты потом сама поймешь, что так лучше для нашего дела".
Нелли Кимовна взяла из рук Банды чашку дымящегося кофе и с опаской поднесла к губам.
- Не бойтесь, смелее, кофе только тогда настоящий кофе, когда очень горячий, - подбодрил ее Банда. - Тогда он бодрит,
дарит истинное наслаждение своим чудесным ароматом. Эй, мужики, чего сидите? Разбирайте, не буду же я каждому из вас
подносить! - он кивнул на поднос, на котором вынес из кухни четыре маленькие чашки со сваренным в турке черным кофе.
- Действительно, кофе у вас, Александр, получился превосходный, - похвалила парня Рябкина, сделав глоток. - Так варить
- надо уметь.
- А он у нас все умеет и всегда лучше всех, - со смехом похвалил друга Самойленко. - Даже алкоголиком так здорово
притворился, что вы и не заподозрили ничего.
- Это уж точно, - улыбка сбежала с лица Нелли Кимовны. Вспомнить о том, в какой роли присутствует она здесь, на этой
даче, ей было явно не приятно.
- Ну, раз уж мы заговорили о том, ради чего мы здесь собрались, я думаю, нам надо продолжить, - вмешался Бобровский,
включая диктофон. - Не возражаете?
- Нет, отчего же, - холодно пожала плечами Рябкина. - прошу вас, спрашивайте.
- Мы остановились на механизме поиска клиентов. Господин Гржимек давал объявления в европейских газетах, -
подсказал ей Сергей, - с предложением решить все проблемы, связанные с отсутствием ребенка.
- Да. Текст объявления, я сама его видела, совершенно нейтральный, так что претензий со стороны закона быть не может.
Но и люди откликаются на такое объявление самые различные - большинство хочет решить сексуальные проблемы, и лишь
немногие сразу догадываются, что речь пойдет об усыновлении.
- Сколько же это стоит? - не удержался Коля Самойленко.
- Тридцать тысяч долларов. Павел мне как-то проговорился, что я получаю только треть. Это он сказал, чтобы разбудить
мой аппетит, - обещал, что со временем, если дело наладится, я смогу претендовать примерно на половину.
- Мне важно знать механизм переправки детей, - напомнил Банда, снова мыслями возвращаясь к ребенку Сергиенко. Он
все еще не терял надежды на то, что Оле можно вернуть ее сына - сына, которого она даже не видела, только чувствовала его
под сердцем.
- Честно говоря, этого я не Знаю. Мы связываемся только с Гржимеком тогда, когда у нас есть подходящая кандидатура.
Сообщаем возможные сроки родов, и к этому времени клиент прибывает в Одессу. Он может пробыть здесь день, а может и
неделю - в зависимости от того, как пойдут дела у нас. Я встречаюсь с клиентом на нейтральной территории, в каком-нибудь
ресторане, например, он передает мне мою часть гонорара...
- А Гржимеку?
- Наверное, расплачиваются до или после получения ребенка. Я этого не знаю. Гржимек мне называет только ту сумму,
которую я должна буду получить с данного клиента. И еще ни разу меня не пытались обмануть.
- Процесс передачи ребенка...
- Сразу, как только ребенок родился, мы проверяем состояние его здоровья, делаем все необходимые процедуры,
пеленаем и выносим его клиенту, который уже ждет у черного хода отделения. Больше мы ничего не знаем ни о клиенте, ни о
ребенке. Да нас это и не интересует.
- А кто выносит ребенка клиенту? - спросил зачем-то Бобровский Нелли Кимовну, но ответил ему Банда:
- Королькова. Медсестра Наталья Королькова, работающая в родильном отделении.
- А вы откуда знаете? - удивилась Рябкина. - Успели выследить или...
- Она сама мне рассказала.
- Значит, уже успела сдать! - Рябкина, казалось, даже расстроилась. - И вот доверяй после этого женщинам. А ведь я на нее
столько денег угрохала!
- Ну, Нелли Кимовна, она ведь много разных ваших поручений выполняла. По проверке моего алкоголизма, например. Я
бы не стал так злиться на старательную помощницу, - улыбнулся Банда. - К тому же вы ведь тоже все нам рассказали без
утайки.
Или я ошибаюсь?
- Да нет, - грустно покачала головой женщина. - Я рассказала вам действительно все, что знаю.
Но ведь я-то призналась вам под пытками...
- Стоп, стоп, стоп! - запротестовал Бобровский, выключая диктофон. - Подождите, Нелли Кимовна, зачем такие вещи
говорить? Вы же пришли к нам сами, с чистосердечным признанием, разве не так?
- Так, - с готовностью подтвердила Рябкина.
- Ну, вот видите! А вы о пытках каких-то говорите. Придется это стереть, - он отмотал запись на то место, где Банда
назвал фамилию Корольковой. - Не нужно следователю знать, что мы здесь с вами немного послушали музыку. Ни вам, ни
нам это ни к чему, правильно?
- Да, я думаю, вы правы...
- Спасибо, Нелли Кимовна, интервью окончено, можете отдыхать пока. Разумеется, здесь, в обществе Николая и Сергея, -
кивнул Банда на ребят. - А я, если разрешите, ненадолго отлучусь, съезжу в город.
- Зачем? - удивился Бобровский.
- Привезу еще одного чистосердечно признавшегося - Руслана Евгеньевича Кварцева...
Нелли Кимовна чуть не порвала деньги, вынутые из почтового ящика. Как сумела удержаться - и сама понять не могла.
Зато потом благодарила Бога сто раз за то, что уберег ее от столь безумного шага.
Ну а записку предателя, изорвав на мелкие кусочки, она с удовольствием спустила в унитаз.
Прошло три месяца.
"Страсти по Павлу" в душе Нелли Кимовны немного улеглись. Машина у нее уже была. Теперь она решила заняться
благоустройством квартиры и собой. Она купила кое-что из мебели, бытовую технику, отличную видеоаппаратуру,
множество блузок, юбок, платьев и прочей одежды, прекрасную дорогую косметику и в один прекрасный день, сидя вечером
у телевизора, вдруг пришла к выводу, что хоть Гржимек и подонок, но бизнес действительно есть бизнес, и, возможно, в
какой-то степени он прав: без любви, без желания соединить свою судьбу с его судьбой она никогда бы не согласилась на
подобное "деловое" предложение. Так что...
С другой стороны, она его любит теперь не так сильно, как раньше. Или, уж если быть до конца откровенной, любит так
же, если не сильнее, просто сама себе в этом не хочет признаваться, но...
Сейчас это уже не помешает ей снова наладить их прерванные отношения.., точнее, их деловые контакты.
Хотя, конечно же, если бы возможно было заглянуть в самую глубину ее души, там обнаружилась бы тайно лелеемая
надежда, мечта о чуде - а вдруг совместная работа возродит их отношения? А вдруг, - чего в жизни не бывает, - она сумеет
все же влюбить его в себя? И тогда сказка с волшебным принцем на белом "БМВ" вернется...
И наконец, за последнее время ее денежные ресурсы истощились. В "заначке" оставалась всего какая-то сотня долларов, а
свою зарплату Нелли Кимовна вообще не привыкла принимать в расчет. В день получки она могла спустить в два раза
больше в каком-нибудь ресторане, если вдруг у нее возникало желание проветриться.
Она сидела, невидящим взглядом уставившись в телевизор. Как ни крути, а надо признаться самой себе в том, что без
бизнеса Гржимека ей уже не прожить. Вот купит квартиру поприличнее, обставит хорошей мебелью, отложит кое-что на
черный день.., а там можно и "завязать".
И тем же вечером она позвонила Павлу:
- Алло. Это я, узнаешь?
- О-о, Нелли! Конечно, узнаю, милая. Я все помню. Более того, должен тебе признаться, что я никогда не был в жизни так
счастлив, как в то время, когда мы встречались с тобой. Это было очень хорошо, Нелли! Как мне приятно снова слышать
твой голос! Как я рад, что ты позвонила. Ну, как у тебя дела? Как живешь? - его голос звучал так искренне, тепло и ласково,
что Нелли Кимовна испугалась вдруг, что снова ему поверит.
Этого допускать было нельзя, и она грубо прервала его излияния:
- Если ты сейчас же не замолчишь, Павел, я повешу трубку и больше никогда тебе не позвоню.
- Хорошо, хорошо! Молчу. Так как, ты купила белую "девятку"?
- Да, и теперь хочу купить квартиру.
- О, - он зацокал языком. - У тебя хорошие планы. А что, у вас такие дешевые квартиры? У нас в Праге недвижимость
стоит бешеных денег. Может, и мне подумать о приобретении пары домов где-нибудь на Дерибасовской...
- У меня больше нет денег.
- Нелли, ты жила на широкую ногу!
- Нормально жила.
- Ничего себе нормально! Пятнадцать тысяч долларов за несколько месяцев! И при этом купила себе не "Мерседес", а
всего лишь "Жигули", - нарочито удивился он. - И что ты теперь собираешься делать, милая?
- Заниматься бизнесом, дорогой, - съязвила она, подчеркивая, что у них нет причин обращаться друг к другу столь
ласково. - Ты ведь меня научил.
- Нашим бизнесом?
- Конечно.
- Я рад. Я очень-очень рад. Так, слушай, - его тон сразу стал деловым. - Сегодня у нас десятое, среда... Так, через две с
половиной недели, к двадцать восьмому, понедельнику, клиент у меня уже будет. Так что можешь подбирать кандидатуру.
Все, как обычно.
- Я поняла.
- Как подберешь - звони.
- Хорошо.
- Ну, и вообще, - его голос снова стал ласковым, - если будет настроение, то не забывай старых друзей, набирай хоть
иногда мой номер. Я буду рад твоему звонку в любое время. Слышишь, Нелли?
- Даже не надейся, - холодно бросила она, кладя трубку на рычаг, не дождавшись его ответа...
Банда не видел никакого смысла ехать в больницу.
Во-первых, уже наступил вечер, и заведующему отделением, особенно после ночной операции, вряд ли захотелось бы
туда наведаться.
Во-вторых, прошло довольно много времени с момента разборок в морге, и появляться в больнице как раз тогда, когда
там вовсю орудовала бы милиция, Банда не собирался. Прямых доказательств его вины у них, конечно, не было, но как
подозреваемого его могли задержать, особенно если сторож успел рассказать о его и Рябкиной визитах.
Поэтому, взяв адрес у Нелли Кимовны, Банда направился прямо к дому Кварцева.
Врач открыл дверь сразу, как только Банда позвонил, будто ждал кого-то.
- Добрый вечер, Руслан Евгеньевич.
- Вы?! - Кварцев если и ожидал кого-то увидеть, то явно не Банду. - Что вам угодно?
- Я приехал за вами.
- Интересно.
- Вас вызывает Нелли Кимовна.
Кварцев несколько секунд всматривался в Сашкино лицо, как будто пытаясь прочитать его мысли, затем шире распахнул
дверь, пропуская его в квартиру.
- Заходите, мне нужно несколько минут, чтобы собраться... А где Нелли Кимовна?
- Здесь недалеко, полчаса на машине.
- А вы на машине?
- Да.
- Интересно, - снова повторил он, удаляясь из коридора. - Хорошо, подождите здесь, я сейчас быстро оденусь и выйду...
Через десять минут они уже неслись на дачу Самойленко, где их ждали Рябкина и ребята.
Банда чувствовал, как Кварцев нервничает, не понимая, что происходит, но не спешил ему ничего объяснять, давая тому
возможность помучиться неизвестностью. Это был неосознанный тактический ход, в данной ситуации единственно
правильный - противник теряет душевное равновесие, а именно этого и хотел сейчас Банда.
Наконец Кварцев не выдержал:
- А что, это правда, что сегодня из больницы Нелли Кимовна уехала вместе с вами?
- Да.
- Странно.
- Что ж тут странного?
- Просто... Мне никогда не говорили, что вы... общаетесь с Нелли Кимовной.
- Не говорили, что я в деле? - помог ему Банда, цепляя на крючок.
- В каком деле? О чем вы говорите? - Кварцев все же был не так прост, как хотелось Банде. - Это ваша машина?
- Да.
- Понятно...
Руслан Евгеньевич надолго замолчал, но вопросов у него, видимо, накопилось все же слишком много, и в конце концов он
снова не выдержал:
- А вы знаете, что сегодня случилось в нашей больнице? Нелли Кимовна в курсе?
- Что вы имеете в виду, Руслан Евгеньевич? - Банда отлично понял, о чем говорит заместитель главврача, но ему хотелось
узнать, как все, что он натворил утром, было воспринято.
- В больнице совершено убийство, днем мне позвонил дежурный врач, и я только недавно вернулся домой.
- Как это - убийство?
- В морге нашли убитым нашего патологоанатома Рябинина и двух санитаров...
- Все трое мертвы?
- Нет, санитары живы, но состояние у них крайне тяжелое. Очень серьезные травмы, особенно у Остапа...
- Остапа?
- Ну да. У него тяжелая травма черепа, сломан нос...
- Бедняга!
Банда с интересом слушал рассказ - только теперь он узнал, что же именно он сделал с этими кретинами.
- Да. Второму повезло немного больше, он не в таком тяжелом состоянии... А Рябинина просто растоптали - у него
сломаны все ребра...
- Ох, не повезло мужику!.. Послушайте, Руслан Евгеньевич, а кто такие эти Остап и.., как вы сказали, второго зовут?
- Карим... Хотя я ничего не говорил... Они санитары, работают в нашей больнице уже давно.
- Правда? - Банда с иронией взглянул на врача, предчувствуя, как нелегко тому будет выкрутиться. - А я ведь тоже у вас
работаю...
- Ну и что?
- И всех уже в лицо знаю, не говоря уж о том, что обо всех наслышан. И, странное дело, ни Остапа, ни Карима никогда не
видел, ничего о них не слышал. Хотя, казалось бы, мужиков в больнице - раз-два, и обчелся.
- Ничего странного, - засопел взволнованно Кварцев. - Просто они не пьют.
- Да?
- Да.
- А кто пьет?
- Перестаньте.
- Хорошо, перестану. А где работают Карим и Остап? Хоть бы встретить их разочек.
- Я же сказал - в морге.
- Извините, не расслышал.
- Послушайте, а куда мы все-таки едем?
- На одну дачу. Там нас ждет Нелли Кимовна. Я же вам уже говорил, Руслан Евгеньевич.
- Да... - Кварцев что-то хотел сказать, но промолчал.
- Вас что-то волнует?
- Конечно, а как вы думаете? В больнице убийство, Нелли Кимовну как главврача хотела видеть милиция. У них же
расследование...
- Ничего, Нелли Кимовну они пока не найдут.
- Что это значит?
- Вы с ней поживете некоторое время на даче.
Там вас никто не найдет.
- Послушайте, молодой человек, - совсем разволновался Кварцев, - в
...Закладка в соц.сетях
