Жанр: Боевик
Человек, который ненавидел маринину
...а Оля, поправляя
растрепавшиеся волосы.
- Черт, как больно! Руку из-за вас ушиб. В комнату впорхнула Марина с
ваткой, смоченной нашатырем.
- Ты уже пришел в себя! Как здорово! - воскликнула она. - Не
представляешь, как ты нас напугал. Что с тобой
случилось?
Под обращенными на него участливыми взглядами Гоша смутился. Он,
взрослый серьезный мужчина,
милиционер, скапустился на глазах у всех, как слабонервный подросток. Разве
может Кузина полюбить такого, как он? То
ли дело Филимонов - красивый, богатый, да и в сыске смыслит больше, чем Гоша.
Крестовоздвиженскому захотелось
заплакать от нестерпимой жалости к самому себе, но он сдержался. Он покажет им
всем, что он не из тех, кто распускает
нюни из-за баб. Он будет страдать молча. Никто не узнает, что его сердце
навсегда разбито.
- Я думал, вас всех убили, - шмыгнув носом, объяснил Гоша. - Я не мог
дозвониться до вас и решил сам
переговорить с генералом Елагиным. Мне сказали, что вчера он умер от сердечного
приступа, но я в это не верю. Его убили,
как и всех остальных. Вот я и испугался, что спецслужбы заодно и с вами
расправились.
- Какие спецслужбы? Какого генерала убили? - встревоженно спросила
Марина. - Что вообще здесь происходит?
- Это долгая история. Потом объясню, - махнул рукой Игорь.
- Все. Оклемался наш мент, - усмехнулся Додик Дацаев. - Пора звонить.
- Я позвоню или ты? - спросил Тофик.
- Лучше ты. Это ведь ты выполняешь задание Аглаи Тихомировны.
Магомаев послушно набрал номер Игоря.
- У вас сейчас находится милиционер по фамилии Христопродавцев, -
сказал он. - Позовите его, пожалуйста, к
телефону.
Селена Далилова удивленно посмотрела на Бочарова. Она ожидала от него
чего угодно, но только не разговоров об
искусстве. Значит, его интересует, какой смысл она вкладывает в свои картины.
Эта тема была близка сердцу сюрреалистки.
Она даже подумала, что первое впечатление могло быть ошибочным и этот тип не
такой уж неприятный, как ей показалось
вначале, да и сложен он вполне ничего. Если бы только не глаза...
- В трагедии искусство, как способ катарсического очищения от страстей,
находит свою высшую форму, -
объяснила Селена.
- Интересно, какое отношение к трагедии и катарсическому очищению имеют
куски сала и отрезанные женские
груди с синими штемпелями нот и портретов композиторов? - поинтересовался
Андрей.
- Похоже, тебе не слишком понравилась моя картина. Но все-таки ты ее
купил.
- Она была самой дешевой. Я купил не картину, а тебя.
"Нет, все-таки он противный, - решила Селена. - Грубый, дотошный,
невежественный..."
- И теперь ты решил побеседовать со мной об искусстве?
- Просто мне интересно, как тебе приходит в голову рисовать нечто
подобное? Что, старые добрые пейзажи и
натюрморты уже не в моде?
- Пейзажи и натюрморты рассчитаны на примитивов, которые не способны
интуитивно проникнуть в глубокую
духовную сущность произведения. Там все лежит на поверхности. Даже полный идиот
может понять, что хотел сказать
художник.
- Возможно, это не так плохо.
- Мои картины не рассчитаны на примитивное мышление.
- Извини, но в данном случае тебе попался примитив. Не могла бы ты
объяснить мне глубокую духовную сущность
"Восхождения на Олимп"?
- Но это же очевидно. Разве ты не чувствуешь, как на картине чуть
колышется тяжелый бархатный занавес с
золотой каймой? Занавес - это сцена, театр. Он напоминает нам о том, что весь
мир - театр, а все мы в нем актеры.
Сало на пюпитрах - это языческий жертвенный тук, источник смрада,
которым смертные соблазняли олимпийцев,
изнанка видимого, подкладка жизни. Отрезанные женские груди - это застывшая в
смерти сексуальность, свидетельство
людской плотоядности, находящей успокоение в страданиях ближнего своего. Музыка,
Вагнер, Моцарт - это трагедия, это
великий духовный катарсис. Это символично. Это поэтично. Это морально,
экзистенциально и визуально.
- Если так рассуждать, то можно обнаружить сходный символизм и в
тарелке вчерашнего подкисшего борща, -
пожал плечами Бочаров. - Красный цвет напоминает бархат занавеса театра, кусочки
вареного мяса - трагедию и застывшую
в смерти сексуальность и так далее.
- Но за тарелку вчерашнего борща не платят по три тысячи долларов, -
напомнила художница. Ее настроение
катастрофически ухудшалось.
Если бы она была собакой, то с наслаждением тяпнула бы этого зануду за
лодыжку.
"К сожалению, клиентов нельзя кусать, - подумала Селена. - Это вредит
бизнесу".
- Смотря кто ее продает и на каких условиях, - заметил Андрей.
- Ну так и покупал бы борщ вместо картин, - окончательно разозлилась
Далилова.
- Извини, - изменил тактику Андрей, пытаясь исправить ситуацию. В его
планы не входило ссориться с
художницей. Если она всерьез решит обидеться, то можно считать, что его денежки
выброшены на ветер - никакой
информации из нее клещами не вытянешь. - Я довольно замкнутый человек и плохо
умею выражать свои чувства. Мне
просто хотелось поговорить с тобой на тему, которая тебя интересует, - об
искусстве. Мне хочется понять, как ты мыслишь,
что ты чувствуешь. Возможно, это покажется банальным, но для меня важно не
только то, что у тебя самое потрясающее в
мире тело, но и твой ум, твой интеллект, твоя духовная жизнь.
Лесть, примитивная, как каменный топор пещерного человека, как ни
странно, сработала. Щеки Селены
порозовели, а взгляд смягчился. Какая красивая женщина не растает от
комплиментов мужчины, восхваляющего ее
глубокий ум и душевную тонкость! И в то же время в каком-то потаенном уголке
сознания зажегся сигнал,
предупреждающий об опасности. С этим клиентом что-то явно было не так. Но что?
- Ты читал "Дао любви"? - меняя тему, спросила художница.
- К сожалению, нет. Может быть, ты перескажешь мне, о чем там идет
речь?
- Лучше я тебе покажу, - улыбнулась Селена, дразнящим движением опуская
вниз бретельки вечернего платья.
- Ума не приложу, кто бы это мог быть? - покачал головой Гоша
Крестовоздвиженский. - Этот тип заявил, что
убийцу генерала Елагина, Вермеева и других бизнесменов зовут Ворон и что он
имеет отношение к спецслужбам. И еще он
утверждал, что Вадим Кругликов купил кроссовки на вещевом рынке у метро
"Пролетарская" в палатке номер шестьдесят
три. Продавца зовут Махмуд Асыров. Асыров опознал Кругликова по фотографии. Это
просто невероятно.
- Интересно, кто же все-таки звонил - сказала Оля. - И откуда у него
вся эта информация?
- Не имею ни малейшего понятия, - пожал плечами Гоша. - Он говорил с
легким кавказским акцентом.
- И еще, когда он просил позвать тебя к телефону, он назвал тебя
Христопродавцевым, - заметил Игорь. - Тут
наверняка не обошлось без Аглаи Тихомировны.
- Аглая Тихомировна? - простонал Крестовоздвиженский. - Этого еще не
хватало! Опять Аглая Тихомировна! А
она-то тут при чем?
- Скорее всего она, не доверяя милиции, наняла частного детектива, а
он, в свою очередь, решил поделиться с
милицией информацией. Это единственное логичное объяснение. Возможно, он
считает, что у нас больше возможностей
выйти на Ворона. Мне непонятно только, как он узнал о Кругликове и как нашел
этого продавца. Создается такое
впечатление, что он в курсе всего, что мы делаем.
- С ума сойти, - покачал головой Гоша. - Как ему это удается?
- Какая разница! - пожал плечами Игорь. - Главное, что он нам помогает,
если, конечно, это не западня, которую
подстраивают нам спецслужбы.
- Вряд ли, - сказал Крестовоздвиженский. - Спецслужбы не стали бы с
нами цацкаться. Просто убрали бы нас, как
генерала, - и дело с концом. Кроме того, этот тип говорил с кавказским акцентом,
а спецслужбы кавказцев не слишком
жалуют. Значит, они надеются, что мы выйдем на Ворона. Хотел бы я знать - как.
- Если Ворон был связан со спецслужбами, - возможно, я смогу вам
помочь, - вмешалась Оля. - Один старый друг
моего отца много лет проработал в КГБ. Думаю, через него я смогу что-нибудь
разузнать. Если хотите, я могу съездить к
нему прямо сейчас.
- А мы пока заглянем на рынок. Стоит потолковать с этим Махмудом
Асыровым.
Селена Далилова, заложив руки под голову, вытянулась на кровати. Она
знала, что этот жест приковывал взгляд
мужчин к ее роскошной и тяжелой, как у Памелы Андерсон, груди. Впрочем, сейчас
художница сделала этот жест чисто
механически. Ее мысли занимал мужчина, отдыхающий рядом с нею. Для человека,
незнакомого с техниками восточного
секса, он оказался на высоте. Он схватывал все буквально на лету, а его сильное
подтянутое тело спортсмена двигалось
легко и ритмично, с нужной силой и амплитудой, инстинктивно откликаясь на ее
желания и потребности. И все-таки
Селену не оставляло странное ощущение, что он занимается любовью как-то
отрешенно, как-то слишком профессионально.
Впрочем, может быть, это только ее фантазии? Она же нафантазировала вначале, что
он чуть ли не извращенец. И
ошиблась. Этот парень оказался нормальнее и естественнее, чем подавляющее
большинство ее клиентов.
"Глупости все это, - решила Селена. - Сейчас он встанет и уйдет. И все.
Ему действительно нужен был только секс".
- Хочешь закурить? - обратился к ней Андрей.
- Я не курю.
- Правильно делаешь. Я тоже.
- А зачем носишь с собой сигареты?
- Чтобы угощать тех, кто курит. Интересно, многие покупатели твоих
картин курят в постели?
- Это что, социологический опрос?
- Просто я ищу тему для разговора.
- Я не обсуждаю своих клиентов.
- Я тоже их не обсуждаю. Я просто спросил, многие ли из них курят в
постели.
- Никто, - усмехнулась Далилова. - Потому что я им этого не позволяю.
- Не позволяешь? Говорят, твои картины покупают очень богатые и
влиятельные люди. Разве можно им что-то не
позволить?
"Я не ошиблась. Он действительно хочет что-то у меня выведать, -
подумала Селена. - Но что?"
- Ворон... - Федор Иванович Коптяев пристально посмотрел на Олю. -
Значит, тебя интересует человек по кличке
Ворон. Не могла бы ты объяснить, почему именно он?
- Есть подозрение, что он причастен к смерти многих людей, - сказала
Кузина. - В частности, генерала ФСБ Петра
Ильича Елагина.
- Петр умер? Когда? Я ничего об этом не знал.
- Вчера. От разрыва сердца. Но есть подозрение, что это дело рук
спецслужб. Федор Иванович вздохнул.
- Жаль. Очень жаль. Я знал его. Хороший был человек. Старой закалки.
Честный. Хочешь кофе?
- Хочу, - кивнула Оля.
Она понимала, что ему требуется время, чтобы собраться с мыслями, и не
хотела торопить события.
Коптяев снял с огня медную джезву как раз в тот момент, когда ароматная
коричневая пена была готова хлынуть
через край.
Достав из серванта маленькие фарфоровые чашки, он аккуратно наполнил их
и, добавив сахар, поставил одну перед
Олей.
- Ты знаешь, как я любил твоего отца, - сказал Федор Иванович. - Да и
ты для меня всегда была как дочь - своимито
детьми я так и не обзавелся.
- Мне это известно, дядя Федя, - кивнула Оля. - И я тоже вас очень
люблю.
- Ты адвокат, а не следователь. Ты можешь объяснить мне, каким боком ты
замешана в дела спецслужб?
- Я ни во что не замешана. Просто мне позарез нужна информация о
Вороне.
- И что ты собираешься делать с этой информацией?
- Использовать ее в интересах правосудия.
- Правосудия? - горько усмехнулся Коптеев. - Пожалуйста, пойми меня
правильно. Не то чтобы я не хотел тебе
помочь. Просто давать тебе информацию подобного рода - это все равно что
подарить ручную гранату ребенку, играющему
в песочнице. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
- Я не ребенок, играющий в песочнице, - возразила Кузина. - И тоже не
хочу, чтобы со мной что-либо случилось.
Уверяю вас, я буду предельно осторожна. Не надо за меня беспокоиться. Все будет
в порядке.
- Ты такая же упрямая, как отец, - покачал головой Федор Иванович. -
Ладно, будь по-твоему. Подожди, я только
включу компьютер. Надеюсь, у тебя хватит ума не нарываться на неприятности.
- Я буду очень-очень осторожна. Обещаю, - улыбнулась Оля.
- Говорят, сейчас в западных странах огромное количество людей помешано
на биржевой игре, - закинул пробный
шар Бочаров. - У многих эта тяга даже принимает патологические формы, как
неодолимая страсть к азартным играм. К
счастью, по российским законам наши граждане пока не могут совершать операции на
биржах западных стран, так что с
этой стороны нам не грозит волна лудопатии. В то же время многие русские
бизнесмены обходят закон, тайно
переправляют деньги в налоговые "оазисы", а затем осуществляют биржевые операции
через Интернет. Наверняка ты
знаешь пару-тройку таких умников.
- Может, знаю, а может, и нет, - равнодушно пожала плечами Далилова. -
Честно говоря, меня совершенно не
волнует, где покупатели моих картин держат свой капитал и играют ли они на
бирже. Единственное, что меня интересует, -
это чтобы у них хватало денег приобретать мои картины.
- Но если ты постараешься, возможно, ты припомнишь кого-либо.
- Зачем тебе это?
- Просто я сам подумывал о том, чтобы вложить деньги в акции, и хотел
бы посоветоваться с опытным в этом деле
человеком, чтобы не наделать ошибок.
- Сейчас не вспомню, но я подумаю. Бочаров почувствовал, что больше
давить не стоит, иначе можно вызвать
подозрения. Он наклонился над девушкой, целуя ее груди.
- Сейчас тебе и не надо вспоминать. У нас есть более важные дела.
В кабинете следственного отдела УВД Махмуд Асыров посмотрел на
разложенные перед ним пять пар разных
китайских кроссовок сорок шестого размера и без колебаний указал на белые с
темно-синей отделкой.
- Эти. Я продал их тому типу с фотографии утром двадцать пятого июня.
- А вы точно уверены, что это было двадцать пятого июня? Почему вы так
хорошо запомнили этот день?
- Еще бы я его не запомнил! Это ведь день рождения Мавродика, моего
кота. Я как домой пришел, первым делом
Мавродику рассказал, как один придурок у меня кроссовки на спортивные туфли
мерил.
Гоша посмотрел на Игоря.
- Все совпадает. Можно выписывать ордер на арест Кругликова и на обыск
в его квартире. Черт бы побрал этого
Демарина! До сих пор не подходит к телефону, алкоголик несчастный. Нашел время
влюбиться.
- По-моему, время для этого не выбирают, - подмигнул ему Филимонов.
Вернувшись домой. Селена Далилова решила принять ванну, как, впрочем,
она всегда делала после встречи с
очередным клиентом. Расслабляясь в ароматной бархатистой пене, она медитировала,
при помощи специальной
психотехники стирая из сознания воспоминания о прикосновениях мужских рук и
бедер, и выходила из джакузи, чувствуя
себя чистой, обновленной и девственной, как прекрасная Венера, родившаяся из
морской пены.
Улетая в медитации назад, сквозь время и пространство, к Изначальному
Источнику Истины и Чистоты, Селена
неожиданно поймала себя на том, что какая-то не до конца сформировавшаяся мысль
не позволяет ей сосредоточиться и
достичь Пустого Сознания. По опыту зная, что бороться в таких случаях с собой,
пытаясь прогнать навязчивую мысль,
бесполезно, художница сосредоточилась на ней. Она хотела понять, что же ее
беспокоит, чтобы, "отработав" мысль до
логического завершения, отбросить ее в сторону, как использованную бумажную
салфетку.
Перед ее внутренним взором возникло обнаженное мускулистое тело ее
последнего клиента. Он сказал, что его
зовут Михаил. Михаил - и все. Ни отчества, ни фамилии. Он предлагает ей
сигареты. Смотрит на нее. Прикасается к ее телу.
Заводит разговор о богатых клиентах...
Вот оно! Михаил интересовался, знает ли она каких-либо бизнесменов,
хранящих деньги в налоговых "оазисах" и
осуществляющих биржевые операции через Интернет. А до этого Филимонов спрашивал
о том, не упоминала ли Лиля, что
Вермеев держал деньги в налоговых "оазисах" и что он занимался биржевой игрой.
Кажется, Игорь сказал, что, возможно,
это имеет какое-то отношение к смерти издателя.
Позабыв о медитации, Селена вылезла из ванны и накинула махровый халат
прямо на мокрое тело.
Подойдя к мольберту, она взяла угольный карандаш и уверенными четкими
движениями принялась набрасывать
на листе бумаги угловатое тонкогубое лицо с неприятно выпученными светло-серыми
глазами.
Гоша и Игорь в сопровождении пары экспертов ехали к дому Кругликова. В
кармане Филимонова затренькал
сотовый телефон.
- Оля? Да. Ты молодец. Это просто великолепно. Я перезвоню тебе
примерно через час. Оля! Оля! Ты меня
слышишь?
Машина въехала в тоннель.
- Черт, связь прервалась!
Игорь наклонился к уху Гоши и тихо сказал, так, чтобы не услышали
эксперты:
- Похоже, Оля достала фотографию Ворона и узнала его настоящее имя.
Кресто Воздвиженский кивнул, не глядя на Филимонова, но в этом жесте не
было энтузиазма. Рана была еще
слишком болезненной. Каждое упоминание имени Кузиной вызывало острый мучительный
толчок где-то в груди, и даже
мысль о том, что они уже почти вплотную приблизились к неуловимому киллеру, не
смягчала эту боль.
"Время, - подумал Гоша, стискивая зубы и резко откидывая голову на
спинку сиденья. - Мне просто нужно время.
Говорят, оно лечит".
Он в это не верил.
Селена Далилова позвонила Игорю домой, но Марина сказала, что его нет.
Сотовый телефон тоже не отвечал.
Похоже, что-то со связью.
Художница улыбнулась, вспомнив благоухающего алкоголем и валерьянкой
симпатичного белокурого
милиционера, который со словами "Я пришел вас допросить" рухнул к ее ногам.
"Интересно, он уже проснулся или все еще дрыхнет?" - подумала Селена,
набирая номер Демарина.
Один из экспертов в квартире Кругликова внимательно рассматривал в лупу
еле заметное пятнышко на светлых
обоях, расположенное сантиметрах в тридцати над полом.
- Гоша! Подойди-ка сюда! - позвал он. - Кажется, это то, что ты искал.
Следы тонкого желтого и розового порошка.
- Михалыч! Ты гений!
Крестовоздвиженский был готов расцеловать эксперта.
Вадим Кругликов, нахохлившись, подозрительно наблюдал за ними.
- Ну, вот и все, - усмехнулся Гоша. - Тебе крышка. Теперь у нас все
улики против тебя.
- Какие еще улики! - фыркнул Вадим. - Пятно на стене?
- Слушай, у нас полно других дел, - вмешался Игорь. - С тобой уже и так
все ясно. Может, сразу признаешься,
чтобы сэкономить нам время? - Глядишь, тебе и приговор за это смягчат.
- Нашли дурака! - усмехнулся Кругликов. - И нечего меня на пушку брать!
Филимонов вздохнул.
- Предоставь его мне, ладно? - вдохновенно попросил Гоша.
Он уже представлял себя в роли Эркюля Пуаро, неспешно раскрывающего
перед восхищенной аудиторией детали
хитроумного преступления.
- Валяй. Только покороче, - махнул рукой Игорь. - Этот от нас уже не
уйдет. Мы и в управлении успеем его
расколоть.
- Значит, так, - приосанился Крестовоздви-женский. - Вы были любовником
Тараса Денисова и с тех пор, как
Денисов вас бросил, мечтали ему отомстить.
- Глупости, - скривился Вадим. - Что я вам, граф Монте-Кристо?
Филимонов снова вздохнул и выразительно посмотрел на часы.
- Двадцать третьего июня вы позировали для картины Селене Далиловой и
по параллельному аппарату подслушали
ее разговор с Тарасом. Так вы узнали, что Буданов шантажировал Тараса
фотографиями. Тогда-то у вас и созрел план мести.
Вы убиваете Буданова и подставляете Тараса, подбросив на место преступления его
чулок, который вы похитили еще
раньше под влиянием нездоровой склонности к фетишизму.
Эксперты, забыв о поиске улик, заинтересованно слушали Гошу. Мало того,
что этот тип гомик, он еще и
фетишист! Как увлекательно! Будет о чем рассказать приятелям за бутылочкой пива.
- Итак, двадцать пятого июня вы отправились на вещевой рынок и купили
там кроссовки сорок шестого размера,
причем засветились, примеряя их на спортивные туфли, - продолжил свой монолог
Крестовоздвиженский. - Из-за вашего
эксцентричного поведения продавец вас запомнил и опознал по фотографии. Чтобы
дополнительно ввести в заблуждение
следствие, вы решили отправиться к месту убийства в этих кроссовках, а потом
выбросить их в помойку и вернуться домой
в спортивных туфлях. В этом случае даже собака не взяла бы ваш след. Вы
позвонили Буданову и, изменив голос так, чтобы
походить на Денисова, сказали, что готовы заплатить, и назначили встречу в
полночь в Измайловском парке. Затем вы
убили Егора, оставив на месте преступления орудие убийства - булыжник в чулке от
Диора, принадлежащем Тарасу.
Бомж, видевший, как вы выбрасывали кроссовки в помойку, вынул их
оттуда, так что они сейчас находятся в
милиции. Экспертиза обнаружила на них следы розовой и желтой пастели из набора
Тараса Денисова. Этой пастелью
Денисов написал ваш портрет. Не знаю, каким образом, но пастель с портрета
попала на ваши кроссовки.
- Ерунда, - покачал головой Кругликов. - Во-первых, этот портрет я
давным-давно выбросил на помойку, а вовторых,
при таком раскладе было бы слишком маловероятно, чтобы мне удалось
подставить Тараса. У него ведь могло быть
алиби на время убийства. Тарас не любил оставаться один. Он вполне мог провести
ночь с любовницей или любовником. В
таком случае я только оказал бы ему услугу, избавив его от шантажиста, да еще и
рисковал бы, что меня посадят за
убийство.
- Логично, - кивнул один из экспертов.
- Ну-у, - протянул Гоша. - В тот момент об этом вы просто не подумали.
Вы слишком хотели отомстить.
- Я что, по-вашему, дурак? - обиделся Вадим.
- Нет, вы далеко не дурак, - улыбнулся Филимонов. - И вы учитывали
возможность того, что у Денисова окажется
алиби и на него не удастся повесить смерть Егора.
Крестовоздвиженский удивленно посмотрел на Игоря.
- Да? А зачем же тогда ему убивать Буданова?
- Хороший вопрос, - поддакнул Кругликов.
- Чтобы самому шантажировать Денисова, - улыбнулся Филимонов. - Теми
самыми фотографиями, которыми
Тараса собирался шантажировать Егор. Это так прекрасно - иметь бывшего любовника
в полной власти. Может быть, вы
мечтали, что Денисов под нажимом снова вернется К вам - и на этот раз навсегда?
- Нет! - закричал Вадим, вскакивая с места. - Нет! Нет! Нет!
- Вас подвели эмоции, - усмехнулся Игорь. - И сейчас они снова вас
подводят, как в тот раз, когда, примеряя дома
кроссовки на спортивные туфли, вы в приступе неожиданно нахлынувшей ярости
сорвали со стены портрет, нарисованный
Тарасом, и ударили его ногой, сломав. Так появились следы розовой и желтой
пастели на кроссовках и на обоях. Если бы не
это, возможно, вам удалось бы остаться безнаказанным.
- Вы ничего не докажете, - стиснув зубы, произнес Кругликов.
- А вот тут вы ошибаетесь, - вкрадчиво возразил Филимонов. - Убийца
ведь забрал у Буданова фотографию и
негатив. Нам остается только хорошенько поискать.
Сквозь сон Юра Демарин чувствовал смутное нарастающее беспокойство.
Мочевой пузырь все более настойчиво
напоминал ему о своем существовании. Повинуясь выработанному с детства рефлексу,
Юра застонал, пошевелил руками и
попытался разлепить налитые свинцом веки. Это ему не удалось. Впрочем, это было
и не обязательно. Постанывая и мыча
от мучительных усилий, Демарин сполз с кровати и, держась за стены, на ощупь
двинулся к туалету.
Выполнив основную задачу, он облегченно вздохнул и, помогая себе
пальцами, поднял веки.
В глаза больно ударил отвратительно яркий свет полуденного солнца.
- Ч-что с-со мной? - пробормотал милиционер. - Чт-то это б-было?
По-прежнему держась за стены, но уже чуть-чуть более уверенно, Юра
дополз до кухни и, напившись холодной
воды из-под крана, плеснул ее в лицо и расслабленно плюхнулся на стул. Эти
усилия полностью вымотали его.
"Ничего не помню, - подумал Демарин. - Что же со мной случилось? Чем я
вообще вчера занимался?"
Чувствуя, как внутри зарождается паника, Юра принялся массировать
виски, надеясь, что это ему поможет
восстановить пропавшую память. Впервые в жизни он на собственной шкуре ощутил
обескураживающие последствия
амнезии.
Массаж помог. В голове стало проясняться.
"Спецслужбы! - неожиданно сообразил Демарин. - Мы же как последние
идиоты стали расследовать дело, в
котором были замешаны спецслужбы и скорее всего мафия. Боже мой! Мафия и
спецслужбы! Это они! Наверняка они
похитили меня и накачали наркотиками. Иначе как объяснить мое состояние? Но для
чего? Чтобы выведать у меня все, что
мне известно? Или они незаметно промыли мне мозги и запрограммировали меня на
совершение какого-либо
преступления? Может, они под гипнозом даже заставили меня кого-нибудь убить?"
Вместо воспоминаний о вчерашнем вечере в голове у Юры вихрем
проносились отрывки из американских
боевиков, в которых коварное ЦРУ, "плохие парни" из советской разведки или еще
более плохие инопланетяне
хитроумными методами воздействовали на сознание невинных граждан, заставляя их
поступать самым неподобающим
образом, а то и вовсе стирая их память и заменяя ее на новую, ничего общего не
имеющую с действительностью.
Сцену с вживлением в мозг микрочипа неожиданно сменила соблазнительная
фигура Селены в развевающемся
полупрозрачном пеньюаре.
"Селена! - сообразил Демарин. - Я же шел к Селене! Точно! Я направлялся
к ней. Но что же было потом?"
Его мучительные размышления прервал телефонный звонок.
- Юра? - В голосе художницы звучали бархатные нотки. - Это Селена. Как
ты себя чувствуешь после вчерашнего?
- После вчерашнего? - слабым голосом переспросил Демарин. Ударная доза
валерьянки все еще продолжала
оказывать свое действие.
- Но ты ведь помнишь, что было вчера? - не без задней мысли
поинтересовалась Селена. - Лично я этого никогда не
забуду!
- Вчера... - пробормотал милиционер. - Да, конечно, вчера... Помню, как
не помнить.
"Врет, - подумала Селена. - Помнит он, как же!"
Мысль о возможной причастности ее последнего клиента к убийству отошла
на второй план. Нет, об этом она,
разумеется, еще поговорит, но сначала она слегка порезвится. Нет ничего лучше
старого доброго розыгрыша.
- Ты зверь! Ты настоящий зверь! - сладострастно прошептала Далилова.
- Зверь?
- Ты хищник! Неукротимый коварный хищник, вырвавший
...Закладка в соц.сетях
