Жанр: Боевик
Таран 1-3.
...м машины ездят, трактора, ночью парни на
мотоциклах гоняют, а в Стожках - прелесть! Помню, я даже предложила папе:
"Давай бабушкин дом сюда перевезем и будем тут все вместе постоянно жить!"
Он, конечно, только посмеялся...
- Значит, мы с тобой почти землячки? - порадовалась Надька. - Это ничего,
что я на "ты"?
- Конечно, - кивнула Полина и улыбнулась, - мы ж не старушки, чтоб на "вы"
и с отчеством!
- Ой, за упокой твоей бабушки мы и не выпили! - вспомнила Надя. - Пусть ей
земля будет пухом!
Выпили еще по бокалу, и Таран с некоторым изумлением заметил, что совсем не
боится "самую страшную женщину на земле". Более того, он с каждой минутой
все больше ощущал, что ему очень приятно видеть ее здесь, за столом, в
Надькиной квартире и в обществе Надьки. Кроме того, весь комплекс
переживаний по поводу Надькиной измены заметно ослабел. Ну, гульнула и
гульнула! Сам он не святой, чего уж там! Если налетела - на аборт сходит,
какие проблемы! А насчет опасений чего-нибудь поймать после Зыни - бог не
выдаст, свинья не съест.
- Юрик, - попросила совсем развеселившаяся и, как видно, тоже позабывшая
свои комплексы Надька, - принеси-ка музычку!
- Если можно... - поддакнула Полина.
- Ничего, что после "заупокоя"? - засомневался Таран, но отправился за
"JVC" и кассетами. Пока копался в комнате, несколько раз слышал дамские
"хи-хи" да "ха-ха" с кухни. Пожалуй, это был один из последних моментов,
когда в его душе опять зашевелились подозрения. Правда, на сей раз, можно
сказать, совсем безобидного плана. Ему показалось, будто Надька рассказала
своей новой подружке про историю с Зыней, и теперь обе змеи подколодные
потешаются над обоими представителями сильного пола, участвовавшими в этих
событиях несколько часов назад.
Установив магнитофон и зарядив в него кассету с неведомо какой группой -
Таран, как уже говорилось, в них ни хрена не понимал! - приступили к
танцам. То есть стояли посреди кухни и дергались помаленьку втроем, немного
толкаясь по причине тесноты. Потом Полина направилась в туалет, кокетливо
стрельнув глазками и хихикнув: "Не провожайте меня..." - а Надька, обняв
Юрку за талию, прижалась к нему и забормотала в ухо:
- Она такая классная, эта Полинка, правда? Таран хотел сказать: "Посмотрела
бы ты, как эта "классная" заставила бандита Алика расстрелять своих
наивернейших подручных!" - но почему-то не стал этого делать. На фига такие
грустные дела вспоминать? Сейчас-то все спокойно, жизнь прекрасна, вино
хорошее, компания приятная. А оргия на теплоходе, поездка на "Соболе", а
потом на "Ниве" - все это было давно и неправда.
- Правда, - ответил Таран совсем не то, что хотел сказать. - Она хорошая,
только очень несчастная. Брата какие-то бандиты метанолом напоили, бабушку
тоже убили... И ее в Москве могли убить, только повезло - мы с Лизкой
выручили.
- Да-а?! - Надюхины влажные и приятно пьяненькие глазки широко открылись.
- Как мне ее жалко!
Таран в этот момент еще помнил, что Полининого братца отравили не просто
так, а после того, как он совершил заказное убийство - убил одного из
людей, работавших на Птицына, некоего Павла Степановича. И насчет того, что
ее бабушка Нюша, помимо лечебной деятельности, какие-то яды готовила, по
силе не уступавшие кураре. Ну и о том, что сама Полина тоже крепко дружила
с бандой Зуба, Юрка помнил. Однако ничего говорить Надьке не стал.
- Мне тоже ее жалко, - сказал Юрка, забираясь ладонями под Надькину майку и
ласково проводя ими по гладкой прохладной спинке. А потом поцеловал Надьку
в губки. Бережно, очень легонько.
- Я пойду постель приготовлю... - услышав приближающиеся шаги Полины,
прошептала Надька и, выскользнув из рук Тарана, ушла в спальню. А Полина,
придя на кухню, продолжила танец с Юркой, тем более что пошло нечто
медленное, типа блюза какого-то.
Тут Юрке даже лезть под майку не потребовалось, ибо гладкая талия Полины и
так была ничем не прикрыта. И Юркины ладони так и занежились на этой
ласковой, бархатистой коже. Зато Полина уже явно без особой скромности
заползла мягкими лапками под майку Тарана.
- Ты меня не забыл, Юрик, правда? - проворковала она, прижимаясь к его
щеке. - А я все помню: и баню с Василисой, и номер, где мы втроем спали, и
теплоход... Тебе там хорошо было, верно?
Юрка все помнил. И то, как хорошо было в бане, и как страшно на теплоходе.
Но он еще раз произнес не то, что было на языке:
- Да, там было здорово, я все помню.
- А хочешь, будет еще лучше? - Полина вытянула язык и осторожно провела им
Юрке по губам. А одна из горячих ладошек перекатилась со спины на живот,
пронырнула за ремень, в трусы и ласково пощупала Тараново хозяйство.
- Надька - это ведь не Василиса... - пробормотал Юрка в некотором смущении.
- Чудачок... - потершись щекой о подбородок Тарана, мурлыкнула Полина. -
Она сейчас стелет постель на троих, понял?
Только в этот момент неизвестно на каком уровне подсознания Юрка догадался:
Полина взяла их с Надькой под контроль так же, как когда-то жлобов на
теплоходе. Только там все казалось совершенно неестественным, грубо
прямолинейным, а теперь Полинино влияние проявлялось постепенно, мягко и
неназойливо. Там все происходило как бы ни с того ни с сего, а здесь
отношения теплели постепенно, даже не поймешь сразу, от вина или под
влиянием Полининой воли. Однако сила этого влияния явно была намного
мощнее, и противостоять ей было совершенно невозможно.
- Ты прелесть! - шепнул Юрка, отодвинув носом душистые пряди, прикрывавшие
Полинино ушко.
- Вы не пожалеете, правда! - сказала Полина, продолжая поглаживать
пальчиками то, что было у Юрки в штанах. - Хочешь ко мне?
И хотя еще секунду назад Таран сильно опасался, что может вернуться Надька,
которой это не очень понравится, он скользнул рукой по мягкому животу
Полины, добрался до волосиков, а затем притронулся пальцами к скользкой,
мокрой и влажной щелочке.
- Чувствуешь?! Это она тебя хочет... - прошептала бесстыдница. - Приласкай
кисоньку, приласкай...
А сама мягко тискала то, что у Юрки уже начало каменеть.
Впрочем, у нее еще одна рука была. Прибалдевший Таран даже не успел
заметить, как эта шаловливая ручонка уцепилась за петельку "молнии" и -
ж-жик!
- одним, движением распахнула ширинку. А та, что ласкала, приспустила
резинку трусов и ловко выпростала на свет весь Юркин струмент с прибором.
Как раз в тот момент, когда Надежда входила в кухню.
Юрка вообще-то уже догадывался, что супруга скандала не закатит, но той
реакции, которая последовала, не ожидал никак. Руку из Полининых трусов он
все-таки выдернул, но уже на Надькиных глазах, так что и это движение не
прошло для нее незамеченным. Тем не менее она глазом не моргнула и
произнесла, подмигнув Юрке:
- Ой, жарко-то как! Может, под душ заберемся?
- И правда, - согласилась Полина, взяла Тарана все той же хулиганской
ладошкой прямо за набалдашник и повела его за собой, как слона на
веревочке. А Надька тоже уцепилась ближе к середине, так сказать, и они
вдвоем, отпуская хохотунчики, отбуксировали Юрку в ванную. Таран, конечно,
при движении не очень упирался, а девки не бегом бежали, так что никаких
особых страданий это не принесло, но вот острых ощущений прибавилось.
Тряпки все полетели в кучу, куда-то на стиральную машину. Почему-то при
виде этой машины Юрка вспомнил премудрую прачку Василису, которая была
напарницей Полины в банном "па-де-труа". Сейчас на месте Василисы играла
Надька. Тоже смугленькая и загорелая для контраста с молочно-белой Полиной.
Правда, Василиса была еще и блондинкой, а тут две "каштанки" собрались.
Только у Полины волосы были подлиннее, до плеч, и с кудряшками, а у Надьки
только чуть-чуть ушки скрывали. А вот по росту, полноте и вообще по
габаритам одна другой ничем не уступала. Запросто могли бы тряпками
менятся.
Главная разница между тем "па-де-труа" и этим, конечно, состояла в том, что
Надька доводилась Тарану законной женой со штампом в паспорте и другими
далеко идущими последствиями, а Полина - нерегулярной любовницей. Тогда как
в бане что Васька, что Полина были на равных юридических основаниях. Просто
Васька, как баба бывалая и нахальная, явочным порядком захватила ведущую
роль. К тому же тогда она как-никак была хозяйкой бани, куда по щедроте
души пустила незаконно вторгшихся Юрку и Полину.
Здесь, по идее, ведущая роль должна была принадлежать Надьке. И она эту
роль какое-то время играла, во всяком случае, до момента приглашения под
душ. Однако официальный статус хозяйки дома, который Полина-скромница вроде
бы поначалу безоговорочно признала за Надькой, был сущей ерундой по
сравнению с фактическим статусом "хозяйки положения", который Полина никому
отдавать не собиралась.
- Юрик, - попросила Полина, - сделай такую теплую-теплую водичку, не
горячую и не холодную. Можно?
- Обязательно! - кивнул Таран и начал орудовать кранами. - Прошу, пани!
Готово!
И, подвесив душ на кронштейн, первым перелез через бортик ванны. Затем,
продемонстрировав свой атлетизм, подхватил Надьку под мышки, перенес и
поставил рядом с собой, а потом проделал то же самое с потешно взвизгнувшей
Полиной.
- Тесно тут, - недовольно произнесла Надька, когда все трое влезли в
маленькую ванну. - Тут и не приляжешь толком... Мне почему-то казалось, что
тут больше места.
- В тесноте, да не в обиде, - хихикнула Полина. - Обними меня за бочок! Вот
так... А ты, Юрик, помыль нам животики! Около пупиков и ниже...
Таран послушался, взял кусок мыла и, полив его теплой водой, намылил там,
где просили.
- А теперь, Юрик, обними нас обеих... Крепче, крепче! Из этого получилось
вот что. Когда Таран притянул к себе обеих дам, его прибор оказался между
гладкими, в меру пухленькими и в меру упругими, а главное - этакими
симпатично скользкими от мыла животиками. И эти самые животики стали
мягко-мягко тереться сверху вниз о Юркину шишку, чуточку вращаться вокруг
нее. А две ладошки - Надькина левая и Полинина правая - ласково ухватили
Тарана за талию. Юрка тоже стал понемногу покачивать бедрами, двигать свой
струмент между этими ужас какими приятными и нежными пузечками, изредка
касаясь всяких там волосунчиков-щекотунчиков... А сверху на головы и плечи
лилась теплая, ласковая и немного возбуждающая водичка, струилась по
спинам, рукам и ногам.
Прелесть!
- Эх, - сладко вздохнула Надька, - было б тут места побольше.. . Можно б
было музыку поставить и танцевать.
- Может, когда-нибудь разбогатеете и соорудите себе виллу с бассейном, -
усмехнулась Полина. - Этак метров на сорок квадратных...
- Ну да! - вздохнула Надька. - Если это и будет, так лет через пятьдесят.
На фига оно нам тогда будет?
- Кто знает, как жизнь повернется, - потираясь беленькими грудками о
Надькины смугленькие промурлыкала Полина. - Может, и раньше повезет.
- Ну да, - скептически произнес Таран, нежно гладя обе пухленькие попки, по
которым скатывалась вода из душа. - Повезет-это если мы вообще доживем до
старости...
- Не надо о грустном, малыши! - Полина потянулась губами к Надькиному
ротику, и та с неожиданной для Юрки страстью прильнула к ним. Правда, на
сей раз ревности Таран не испытал, и ему стало еще приятнее, когда он
увидел, как девки целуются. Это заставило его покрепче сжать их в объятиях
и сделать несколько очень энергичных движений там, между скользкими и
липкими животиками...
- По-моему, - отпуская Надькины губки, томно произнесла Полина, - нам всем
пора в постельку...
Кольцо из рук разомкнулось, Таран торопливо вылез из ванной, стал
вытираться, а потом и девки, смыв остатки мыла с животиков, замотались
вместе с ним в огромное махровое полотенце, которое, по семейным преданиям
Веретенниковых, было приобретено еще в период "великой дружбы" между СССР и
КНР. Символами этой дружбы, кроме вот таких же полотенец, были еще и
огромные, очень нарядные термосы, украшенные драконами, аистами и джонками,
плывущими по Великой Желтой реке - Хуанхэ. Юркин отец даже вспоминал, будто
видел на одном таком термосе изображение китайца, удящего рыбу с лодочки, и
утверждал, будто этот китаец ужас как походил на дедушку Ленина, даже кепка
была такая же.
Таран лично этого термоса не видел, сходства оценить не мог, и вообще ему
это все было бы по фигу, если б он не вспомнил один бородатый анекдот,
гулявший по Руси еще задолго до его рождения.
"Ты куда, Володя?" - спрашивает Крупская. "На йебалку, Надюша!"-"А удочки
зачем?"-"Для конспийации!"
Удочки и конспирация Тарану были не нужны, а вот слово "рыбалка" в
ленинском произношении так и вертелось у него на языке.
РЫБАЛКА ПО-ЛЕНИНСКИ
Ничего такого, тревожащего светлую память вождя. Юрка произносить не стал,
а может, просто не успел, потому что и Полина, и Надюша, толком не
обтеревшись, выскользнули из-под полотенца и с визгом, шлепая босыми
пятками по полу и болтая сиськами из стороны в сторону, побежали в сторону
раздвинутого и застеленного чистым бельем супружеского дивана-кровати
семейства Таранов. Юрка вошел туда медленно, с чувством собственного
достоинства, поскольку знал, что без него концерт не состоится. Хотя,
честно говоря, толком не знал, как это у него выйдет. Конечно, опыт банного
"па-де-труа" доказывал, что Юрке в принципе такое под силу. Но ведь
известно, что далеко не каждый спортсмен, добившись однажды рекордного
результата, способен его не то что превзойти, а хотя бы повторить. Пока,
конечно, инструмент выглядел надежно и держался уверенно, но, как он
поведет себя в условиях экстремальных нагрузок, никто не мог предсказать.
Между тем Надька и Полина вальяжно раскинулись на простынке и о чем-то
перешептывались, время от время заговорщицки подхихикивая. Будь Таран
совершенно свежим человеком, ни черта не знающим об истории взаимоотношений
Надьки и Полины, то хрен бы он поверил, что они только вчера впервые
увиделись на рынке, а познакомились всего полтора часа назад. Напротив,
такой сторонний наблюдатель был бы убежден на сто процентов, что это две
давние, может быть, еще с детсадовских времен, закадычные подружки, причем
не сомневался бы, что они лесбиянки или бисексуалки, которым мужик нужен
лишь для того, чтобы разнообразить их взаимную страсть.
Но Таран-то хорошо знал, что это все не так. Насчет точной даты знакомства
и обстоятельств этого дела он еще мог посомневаться, например, подумать,
что они познакомились не сегодня, а еще вчера и, быть может, столь же
приятно провели вчерашний вечер в обществе Зыни. Но в любом случае Юрка мог
дать голову на отсечение, что, даже отдыхая на территории бывшего
Васильевского сельсовета, где жили их бабушки, они вряд ли могли крепко
подружиться. Не мог он в это поверить. Не говоря уже о том, чтоб
заподозрить Надьку в любовной связи с этой распутной столичной жительницей.
Подруг у Надьки, конечно, был полон двор, но дальше обычного совместного
перемывания костей и прочего бабского трепа на околовсяческие темы у нее
явно ничего не заходило и не могло зайти.
В комнате было темно, потому что Надька затянула окно шторами. Однако при
появлении Тарана она включила висевший над постелью ночничок, и спальня
озарилась этаким красновато-розовым светом - "бардачным", как сказала бы
Милка, которая, правда, тут ни разу не бывала.
Только после этого Юрка разглядел, что Полинина сумка, которую он вроде бы
относил совсем в другое место, оказалась именно здесь, рядом с кроватью.
Очевидно, кто-то из баб перетащил ее сюда, пока Таран находился на кухне.
Включив ночник, Надька соскочила с лежбища и встала коленками на коврик.
При этом она склонила голову, состроила уморительно наивную гримаску на
мордочке, скрестила обе ладошки на мохнатеньком месте, захлопала глазками,
как маленькая девочка лет пяти, и просюсюкала голоском поросенка Пятачка
(из советского мультика, где его Ия Саввина озвучивала):
- Милый Юрик! Я очень плохая и глупая девочка, потому что я провинилась.
Наверное, меня надо отшлепать или даже выпороть, только не сейчас, а
немножко попозже...
Пока Надька кривлялась, Полина, закинув руки за голову и прикрыв глаза
веками, возлежала, откинувшись на подушки и вытянув ноги в струнку. Этакая
"Обнаженная маха", которую Таран когда-то видел в альбоме у Даши. Юрка даже
помнил, что эту картину художник Гойя написал, только имя-отчество забыл.
- А сейчас, - еще раз похлопав глазками, пропищала Надька, - в наказание я
должна посмотреть, как ты будешь вставлять Полинке... Вот!
И, опять же пародируя малышку, которой была лет пятнадцать назад, сунула
палец в уголок рта. Потом она повертела попкой, вскочила на ноги и залезла
на кровать. Р-раз! - и, перекинув ногу через Полину, встала на колени у нее
над грудью.
Таран тоже забрался на постель, Полина тут же раскинула ноги, а затем
забросила их Юрке за спину. Свет ночника, висевшего на стене сбоку от
кровати, хоть и был не шибко яркий, но все же достаточно хорошо осветил
широко распахнувшуюся влажную щелку с дырочкой. Над ней глянцевито
поблескивала набухшая шишка, похожая на большущую сливу. Таран уже
собирался запихнуть ее по назначению, но тут Надька опустилась на локти,
ухватила пальчиками прибор, высунула язычок и стала эту "сливу" облизывать,
жадно посапывая и бормоча все тем же сюсюкающим голоском какие-то глупости:
- Веди себя хорошо, не балуйся! Если Полина пожалуется, я тебя укушу, вот
так - ам! - Укусить, она, конечно, не укусила, но прикосновение зубов Юрка
ощутил. - А теперь иди с богом...
С этими словами Надька мягко впихнула в Полину Юркину принадлежность, а
потом, уперевшись Юрке головой в живот, просунула язык к месту "стыковки" и
несколько секунд самозабвенно лизала то Полинины складочки, то Юркин
корешок.
И тут Юрка увидел, как Полина вытащила из-под подушки некий странный
продолговатый предмет черного цвета. С одной стороны у этого предмета было
что-то вроде головки, не уступающей размером той, что уже находилась внутри
Полины, а с другой - просто шарик типа рукоятки. Рукоятка и шарик были
соединены некой мелкогофрированной довольно толстой трубкой. Юрка вспомнил,
что похожие фигулины он видел пару лет назад в апартаментах Милки, когда
она еще не была "мамонтихой", а подвизалась в амплуа садистки на подмостках
порнотеатра Дяди Вовы. В общем, пока Надька, страстно посапывая, орудовала
языком, Полина хладнокровно вставила ей головку искусственной хреновины, а
потом, надавив ладошкой на шарик-рукоятку, задвинула поглубже.
- Ой, что это? - удивленно спросила Надька, приподнимаясь и заглядывая себе
между ног.
- Вибратор, деточка! - пояснила Полина, просунула руку между Надькиных
ляжек, и, дотянувшись до шарика-рукоятки, не то нажала на кнопочку, не то
тумблерчик включила - короче, что-то тихонько щелкнуло и послышалось не то
гудение, не то жужжание, негромкое, но ощутимое. Стало ясно, что эта
фигулина работает от батареек, которые питают электромоторчик, приводящий
систему в действие.
- Мамочки! - восторженно пискнула Надька. - Он меня ебет! И вперед-назад, и
головкой крутит... Даже тепленький, как живой!
- Там можно еще и скорости прибавить, - заметила Полина. - Ложись с нами
рядышком и наслаждайся...
Надька, крепко сжав ножки, улеглась рядом с Полиной, дав Юрке возможность
улечься на эту московскую красавицу, с которой его связывало немало всяких
приключений. Но сегодня было нечто новое, по-особому волнующее и сводящее с
ума. Дело было даже не в том, что рядом сладко постанывала зачарованная
Надька, переживавшая любовный экстаз с механизмом, предназначенным, строго
говоря, для ублажения одиноких дам постбальзаковского возраста.
- А-а-ах.... А-а-ах... А-а-ах... - вообще-то эти стоны могли крепко
возбудить, если бы Таран и без того не был возбужден до чертиков.
Нет, тут было что-то другое. И это другое было выше Юркиного понимания, по
крайней мере, в его нынешнем состоянии. Едва Юрка всем телом припал к этой
жаркой при потевшей коже, почуял, как его жадно стискивают и гладят эти
липкие ляжки, впился губами в сладковатый рот с привкусом мятной жвачки,
как его обуяла совершенно дикая и необузданная страсть. Наверное, будь это
на полчаса пораньше, Юрка догадался бы, что Полина управляет им почти так
же, как тем приборчиком, от которого балдеет Надежда. Но к этому моменту
Таран был уже почти биороботом, всецело находящимся во власти своей
повелительницы.
Сначала ей захотелось бешеного темпа - то ли шибко соскучилась по Юрке, то
ли просто давно не трахалась, но так или иначе первые две-три минуты Таран
работал, как газовый поршень при непрерывной стрельбе из пулемета. Все это
время Полина только сдавленно дышала и скрипела зубами, вцепившись обеими
лапками в Юркину спину. Потом ее проняло, она крепко сжала Юрку руками и
ногами и сладко застонала.
Наверное, Таран и дальше мог бы нестись как угорелый, но теперь Полине
потребовалось ласки, и не поспешной, между делом, так сказать, а
обстоятельной и плавной.
И Юрка, подчиняясь приказу, которого ни ушами, ни даже мозгом не слышал,
перестал толкаться вовсе. Теперь он то скользил ладонями по бокам, плечам и
спине Полины, то гладил и целовал молонно-белые грудки, то лизал ей
сосочки, то всасывал в рот ее сладкий язычок - и так еще несколько минут.
Пока он всем этим занимался, Полина незаметно для него дотянулась до
шарика-рукоятки, торчавшей у Надьки посреди волосиков, и что-то там
повернула. Не иначе, скорость прибавила. По крайней мере, тембр жужжания
заметно изменился. И стоны Надьки тоже участились, стали короче, резче и
громче:
- Ах! Ах! Ах!
И уже через несколько секунд Надька аж винтом завилась, судорожно сжала
своего "утешителя" ляжками, обхватила груди руками и испустила даже не
стон, а вой какой-то:
- У-у-у-ух! - кончила.
Почти сразу после этого, пока Надька лежала в расслабухе, Полина выключила
вибратор, выдернула его и одними глазами показала Юрке на освободившееся
место... Ни слова не сказала, а Таран все понял, выскочил из одной
намасленной дырочки и с маху с легким хлюпаньем нырнул в другую. Ни о том,
что там несколько часов назад Зыня копошился, ни о каких иных огорчительных
делах он уже не думал вовсе.
- Юрик! Солнышко! - Надька так и вцепилась в него, будто пять лет с ним не
спала. И Таран тут же взял тот сумасшедший темп, который несколько минут
назад был с Полиной. Будто у него тоже где-то в районе задницы стоял
переключатель скоростей.
К тому же у него неожиданно появилось ощущение, будто это не Надька, с
которой он уже два года прожил и которую знал как облупленную, а какая-то
совершенно новая, незнакомая, но жутко приятная баба. Наверное, если бы он
опять-таки еще не находился под полным контролем Полины, то догадался бы,
откуда ветер дует. Однако Юрка - как и Надька, впрочем! - уже был полностью
заморочен и не мог не только предпринимать каких-то самостоятельных
действий, но даже не чуял, что действует по чужой указке, как это
происходило несколько раньше. Но ему было очень хорошо!
Полина на какое-то время исчезла из виду, и Юрка всецело увлекся Надькой,
так не похожей на ту, которую он привык считать женой. От этого его стало
быстро разогревать, и через считанные секунды он со взревом стиснул бедную
Надюху так, что косточки захрустели, и пошел плескать...
- Ой, - запищала она, - пусти, а то добалуемся! Все было очень естественно,
и даже если бы Юрка помнил, что находится под контролем Полины, он посчитал
бы, что Надька самостоятельность не утратила. Таран, конечно, ее отпустил,
и Надька торопливо убежала в ванную.
Пока она там журчала. Юрка блаженно раскинулся на простыне и отдыхал,
зажмурившись. Полина прилегла к нему справа, положила ладошку на грудь и
тихонько спросила:
- Ты не жалеешь об этом?
- Нет... - шепнул Юрка куда-то в каштановые кудряшки. - Так хорошо еще
никогда не было...
Вернулась Надька и привалилась слева, пощекотав Юрке бедро мокрыми
волосиками.
- Давайте жить втроем, а? - произнесла она, поглаживая Полину по локотку.
- Без тебя нам скучно будет. Скажи, Юрик!
Нечего и говорить, что Таран, который меньше чем час назад ни за что не
поверил бы, что Надька сможет такую фразу произнести, утвердительно
проурчал:
- Конечно...
- Здесь это невозможно, - сказала Полина, и Таран как-то сразу почуял, что
под словом "здесь" она понимает не только данный город, но и всю территорию
бывшего СССР. - Представляешь себе, что скажут Надины родители, если увидят
нас в таком виде?
- Да-а... - поежилась Надька. - Скандал будет, пожалуй.
- Ну вот... А если в Москву уехать, то скандал будет с моими родителями.
- Жалко... - вздохнула Надька. - Я так тебя люблю...
- Но ведь не больше Юрика, верно?
- Почти так же! - И этот ответ Юрка воспринял с благодушным спокойствием.
- Правда? - игриво спросила Полина и наползла грудками на грудь Тарана для
того, чтобы уложить на ладошку Надькину смуглую сисечку.
- Да-а... - томно прикрыв глазки, пропела Надька, а затем, взяв Полину за
обе ладони, прижала их покрепче к своим мячикам и, сладко вздохнув, провела
ими сверху вниз.
- Ты прелесть... - Полина в несколько ироническом тоне повторила ту оценку,
которую ей самой уже давал сегодня Таран, но ни Юрка, ни Надька этой иронии
просто не могли заметить.
Спустя секунду Надька с Полиной привскочили на колени, порывисто обнялись и
так страстно поцеловались, что тот, предыдущий поцелуй этих двух "каштанок"
в ванной выглядел совершенно невинным. А на Тарана он произвел очень
сильное впечатление. Утомленность, которую он ощущал после первого раза,
как рукой сняло. Силушка забегала по жилушкам, а то, что у него только что
мирно полеживало, стало помаленьку набираться упругости.
Но, похоже, Юрке собирались дать тайм-аут. Девки эдак неназойливо отпихнули
его к стенке, а сами принялись возиться как котята, не то бороться, не то
ласкаться, повизгивая и хихикая, обвивая друг дружку руками и ногами. А
потом Надька откинулась на спину - пятки вместе, коленки врозь, - настежь
распахнув свое мокрое место, и Полина жадно сунулась к ней туда руками,
губами, носом, при этом очень соблазнительно выпятив попу.
Таран не стал оставаться в стороне, благо ем
...Закладка в соц.сетях
