Жанр: Боевик
Душегубы
... Он
совсем расслабился и покорно дал перетянуть руку резиновым жгутом, всадить в
вену иглу и вытянуть оттуда эти самые пять кубиков. Шприцом очень ловко
действовала та сестра, имени которой Валерка не знал, он только заметил у нее
татуировку со змейкой, обвивавшей рюмку. А вторая, Катюха, тянула кровь из Вани.
Отчего-то Русакову показалось, будто кровь намного темнее, чем положено, и
напоминает по цвету какую-то "бормотуху", которой его впервые напоила мамаша лет
десять тому назад.
Клара перелила кровь в специальные пробирки с притертыми пробками и куда-то
утащила. Сестры, освободив Валерку и Ваню от жгутов, придерживали ватки у
проколов в венах. Когда убедились, что пацаны не собираются истекать кровью,
отпустили. Наверно, и без этого могли обойтись, потому что кровяное давление и у
Валерки, и у Вани было какое-то чисто символическое.
- Начинаем снимать последействие. Вводите 330-й М-4! - скомандовала Зинаида.
Сестры уже готовили новые шприцы, калибром поменьше.
- Колют и колют, - пробормотал Ваня, - так и помереть недолго...
- Ничего, - добренько похлопала ресничками Катюха, втыкая иглу ему в
предплечье, - сейчас вам полегчает.
Точно, полегчало. Появилось ощущение полного и всепоглощающего пофигизма и
прогрессирующего дофенизма. В смысле, когда все по фигу и все до едрени-фени.
Никаких болезненных ощущений уже не чувствовалось, даже всякие там датчики не
беспокоили, а в голове вместо чугунной тяжести возникла приятная умиротворяющая
пустота и благодатная сонливость. Под такой кайф можно было и помереть спокойно,
с улыбкой на устах. Но само собой, что помереть им не дали. В лучшем случае
разрешили малость подремать. Именно подремать, а не поспать, потому что
полностью ни тот, ни другой не вырубались и даже кое-что соображали. Не очень
хорошо, конечно, но соображали. Правда, языки у них не поворачивались, чтобы
задавать вопросы, да и вообще их не особенно интересовало, что с ними делают,
что означают фразы, которыми перебрасываются мучительницы в белых халатах, и
даже чем все это закончится. В каком-то полусонном состоянии их глаза и уши лишь
фиксировали, а мозги регистрировали, но никак не анализировали происходящее.
В основном глаза видели потолок, изредка в поле зрения мелькали белые халаты
или экраны компьютеров.
Уши слышали только малопонятные обрывки фраз, которые изредка долетали от
компьютеров, где копошились Зинаида и Клара.
- Выведите эталонную кривую на монитор...
- У нас их две, обезьянья и крысиная.
- Обезьянью давайте... Да-да, ползет!
- Есть запоздание по времени, вы не находите, Зинаида Ивановна?
- В пределах ошибки, минуты на три. А. конфигурация - полный аналог.
- У моего несколько точек выпали. Вот эти.
- Ерунда, индивидуальные особенности организма проявляются. В целом все то же
самое...
- Вам виднее. Будем производить отбор?
- Обязательно. Надо это взять до полного восстановления всех функций, не
позднее, чем в течение этого часа. Девочки! Откуда-то издалека донесся голос
Катюхи:
- Мы здесь, Зинаида Иванна. Перекуриваем.
- Идите сюда побыстрее! Работа есть.
- Сейчас, сейчас. Еще пару тяг сделаем и придем.
- Не "счас", а бегом марш сюда!
- Ой-ей-ей, какие мы начальники!..
- Бегом, говорю, лахудры траханые! - рявкнула Зинаида. От такой команды небось
и Валерка с Ваней, будь они в обычном состоянии, припустили бы бегом, но,
поскольку они были в шибко тормозном полузабытье, то они даже не вздрогнули.
Что же касается девиц, то они появились не сразу, хотя им никаких уколов не
делали.
- Ты это... - приблатненным голоском заметила Катерина, - смотри за языком,
тетя Зина. Может, забыла, как бычки в глазах шипят? Мы девочки скромные, нам
обидно, когда нас матом ругают.
- Не вякай, - круче крутого сказала Зинаида, - и не качай тут права, ссыкуха
несчастная! Тебя прислали на подхват, ясно? А болтух мне тут не надо. Топай
отсюда к Фролу и передай, что я тебя послала на три буквы!
Агрессивность молодиц явно упала.
- Чего вы? Зинаида Иванна, не слушайте ее. Это заскок маленький, - заторопилась
вторая, которая со "змейкой". - Чего делать надо?
- Шестеришь, значит? - прошипела Катя. - Подкладываешься?
- Уймись ты, дура! Фрол нам башку оторвет, если что не так.
- Правильно, - подтвердила Зинаида, - но мордой об дверь могу и я, образование
позволяет.
- Поняла, гражданка начальница. Исправлюсь, если срок позволит, - сообщила
Катерина. - Буду вкалывать на благо родины.
- Прекрасно. Работа простая, но ответственная. Возьмете анализ спермы у этих
мальчиков.
- Чего-о? - протянули в один голос медсестры и прыснули, а потом просто
захохотали.
- Не смейтесь. - Голос у Зинаиды смягчился, хотя ей этого и не хотелось
допускать. - Мне надо, чтоб все было чисто, стерильно и чтоб ни капли не
пропало.
- И чем же нам их это самое... доить? - спросила, хихикая, Катерина. - Вручную
или аппарат предоставите?
- А чего, они сами не могут? - поинтересовалась вторая.
- Не могут, Настя, не могут. Им сейчас надо лежать зафиксированными и не
тратить энергии. Вот вам упаковки стерильных перчаток, наденете на ручки.
Надеюсь, знаете, как надевать. Вот из этой бюксы вынете стаканчики, возьмете в
левые ладошки, а правыми поработаете.
В другое время этот разговор произвел бы на Валерку с Ваней впечатление. Чего в
этом впечатлении было бы больше - стыдобищи или тайной приятности, сказать
трудно. Но поскольку они воспринимали весь мир очень равнодушно, то не больно
запереживали. И тогда, когда за них ухватились ловкие пальчики, осторожные и
вороватые, теплые даже через перчатки, им так и не удалось избавиться от общего
оцепенения и расслабухи, от необъятного пофигизма и дофенизма, царившего в душе
и теле.
Бойкие на язычок девахи, само собой, не могли обойтись без самых бесстыжих
комментариев. Рафинированно-интеллигентная Клара Леопольдовна, к тому же
принадлежавшая к иному поколению, в котором даже простой народ был
постеснительней, покраснела до свекольных оттенков, и уши у нее, фигурально
выражаясь, завернулись в трубочку. Зинаида старалась пропускать болтовню мимо
ушей, но получалось плохо. Она к рафинированной интеллигенции не принадлежала,
скорее к рабоче-крестьянской. Ее покойный отец, профессиональный шабашник
Чебаков, матерок уважал и с похмелюги мог загнуть не только в три этажа с
чердаком, но даже и выше. Когда-то дочери его грубости и некультурности
стеснялись. Теперь научились в ней находить занятное и даже веселое. Положение
начальницы требовало от Зинаиды хранить суровое молчание, но уж очень хотелось
поржать...
- Да, - вздохнула с умело разыгранным сожалением Катя, - механизация в нашем
сельском хозяйстве все еще на низком, понимаешь ли, уровне. Большевики ни хрена
мышей не ловили, только для коров доильные аппараты выдумали. Нет бы для мужиков
тоже. Сколько бы облегчения для женщин сделали! Это же ужас! Ведь все вручную,
вручную, можно сказать, до пота, до кровавых мозолей. А потом удивляются, что у
наших, блин, советских трудящихся женщин руки грубые и жесткие.
- Не говори, подруга! - поддакнула Настя. - Если бы наши героические женщины,
проявляя трудовой энтузиазм, не вносили в это дело свою смекалку, не внедряли,
можно сказать, рационализаторские решения, позволяющие без лишних затрат
капиталовложений решать эти вопросы, то было бы еще фиговей, чем сейчас.
Например, некоторые в нашем хозяйстве уже давно освоили предовой метод доения
ногами...
Обе закатились смехом, Клара втянула голову в плечи и нервно повертела ею,
словно бы пытаясь ввинтить поглубже. Зинаида строго кашлянула.
- Однако, - голосом парторга, делающего доклад на отчетно-перевыборном
собрании, продолжила Настя, - еще не все наши женщины осознали прогрессивность
этой передовой технологии. А некоторые даже уклоняются от ее освоения, - тут она
бросила многозначительный взгляд на Клару Леопольдовну, - ссылаясь на преклонный
возраст и отсутствие физического здоровья. По-моему, это злостный консерватизм,
товарищи!
- Вредительство! - сурово подтвердила Катя. - Мы тут, понимаешь, из сил
выбиваемся, жизни свои кладем, а они с понтом дела на клавиши нажимают,
кнопочками щелкают. Нам молоко за вредность давать надо.
- Точно! А вот за надои с нас спрашивать будут... Нет, нельзя сказать, чтоб
Валерка и Ваня ничего из этих слов не воспринимали. Кое-что до сознания
доходило. Но из дремоты все же они не выбирались. Пребывали в отрешенности: ну,
Дергают, ну, щекочут, ну и Бог с ними...
- Да-а... - демонстративно вытирая пот со лба рукавом халата, заметила Настя. -
Досталась же нам работенка! Говорила ведь: идем на железную дорогу, монтерами
пути работать! Классная работа для молодой женщины. Легкая, грязная, но не
пыльная. Или наоборот - пыльная, но не грязная. Всего-то надо шпалы таскать да
рельсы рихтовать. Ну, может, кувалдой чуть-чуть по костылям постучать, как Нонна
Мордюкова в телевизоре.
- Зато фигура какая - посмотреть приятно! Сразу видно - коня на скаку
остановит, в горящую избу войдет, Шварценеггера об колено переломит.
- Зинаида Иванна! Можно вопрос? По сути дела?
- Можно, - проворчала Зинаида, - если действительно по сути.
- Само собой - только в целях лучшего исполнения приказа. С ними говорить можно
или противопоказано?
- Говорите, если ответят.
- А еще можно вопрос?
- Опять по сути?
- Естественно! Они что, действительно ничего не чувствуют? Мы уж полчаса пашем,
а они - хоть бы хрен.
- Во-первых, не полчаса, а всего семь минут. А во-вторых, надо не языком
работать, а руками...
- Ой! Почему же? - воскликнула Настя. - Может, действительно лучше языком
попробовать? Говорят, за рубежом, в цивилизованных капстранах, это дело уже
очень развито!
- Не надо низкопоклонствовать, товарищ Настя! - сурово пробасила Катерина. - У
нас, в передовых хозяйствах, этот метод тоже давно освоен.
- Вы свои языки, - грозно заявила Зинаида, - придержите и в прямом, и в
переносном смысле. Мало ли какая у вас на них инфекция...
- Кариес, например, - согласилась со вздохом Катя. - У меня денег ни на
"Флуористат", ни на "Дирол с ксилитом" не хватает.
- Работайте, болтушки несносные! - взвыла Зинаида.
- А зачем оно вам? - поинтересовалась Настя.
- Что?
- Ну, то, что мы надоить пытаемся?
- Маску себе сделаю для улучшения цвета лица! - проворчала Зинаида. - Давайте
без лишних вопросов. Вас не развлекаться сюда прислали.
- Ой! - пискнула Настя. - А мой глазки открыл! Лупает! Как живой прямо. Эй,
мальчик, ты меня слышишь?
- Слышу... - отозвался Валерка из дремоты.
- Надо же, он еще и говорит! А я думала, что он не настоящий.
- Мой тоже открыл, - доложила Катя. - Сынок, как тебя зовут?
- Ваня...
- Надо же! Ванечка! Всю жизнь мечтала с Ваней познакомиться. А попадались одни
Петьки. Ух ты, моя лапочка!
- А чего это вы делаете? - спросил Ваня все тем же голосом дистрофика.
- Работаем, работаем помаленьку. На хлеб зарабатываем. Не волнуйся, насовсем не
отберем.
- А зачем это надо? - спросил Валерка, который понемногу растормаживался и стал
более осмысленно воспринимать происходящее.
- Научная тайна! - ответила Настя. - О, Зинаида Иванна, по-моему, у нас
получаться начинает... Крепнем, так сказать, становимся на ноги.
- Не проворонь... - буркнула Зинаида, подавляя ухмылку.
РИСУНОК ИГРЫ
Площадка отдыха водителей на 653-м километре Московского шоссе в ночное время,
естественно, пустовала. Ни один сколько-нибудь заботившийся о сохранении жизни,
здоровья, автомобиля и груза водитель после наступления темноты тут не
парковался. Даже если дальнобойщики шли караваном из трех-четырех машин,
спокойнее было добраться до облцентра и уже там найти ночлег. Хотя и Штангист
давно покинул бренный мир, и бригада его испарилась как дым, но молва шоферская
все же не относила этот участок к благополучным. Конечно, слухи о том, что тут
бесследно исчезают "суперМАЗы" и "КамАЗы" с прицепами, а от водителей даже
пуговиц не находят, уже не соответствовали действительности. Но было несколько
мелких команд шпаны, которые без особо серьезных намерений, а просто из
хулиганства могли прицепиться к одинокому грузовику, попросить закурить и
отвалтузить шофера. Даже не взять ничего, просто ради спортивного интереса.
Могли и снять с машины что-нибудь. Скажем, пару ящиков с водкой или десяток
упаковок с пивными банками. К серьезным грузам типа электроники или бытовой
техники пацаны не совались. Во-первых, такой груз без хорошей охраны не возят, а
во-вторых, тут можно было невзначай наступить на хвост Фролу, Степе и другим
великим людям, что могло вызвать большие неприятности.
Шпана колобродила часов до двух, не позже. Мерзнуть в ожидании развлечений
надоедало, садились на мотоциклы и тачки, после чего катили по домам. Трасса
пустела вмертвую.
Поэтому некому было удивляться тому, что примерно в 2.30 ночи на площадку
отдыха свернула с шоссе черная "волга", ехавшая от облцентра, а спустя пару
минут с другой стороны сюда же вкатилась "газель" с брезентовым верхом. Машины
встали в десяти метрах друг от друга, потушив и фары, и подфарники.
Из кабины "газели" через правую дверцу вылез человек в камуфляжной куртке и
вязаной шапочке. Одновременно открылась задняя дверца "волги", и навстречу
пассажиру полуторки решительным шагом направился человек в модном широком пальто
и норковой шапке.
В темноте они не различали лиц друг друга. На площадке, правда, каким-то чудом
фонарь сохранился, но машины находились от него далековато. Можно было лишь
разглядеть силуэты фигур.
Молча обменялись рукопожатием.
- Нормально добрались? - спросил тот, что в пальто.
- В рамках приличия, - ответил обладатель камуфляжки. - А вы?
- Без проблем. Ну что, определим тему беседы?
- С удовольствием. Инициатива исходила от вас, вам и начинать.
- Начну с информации. Мне известно, где вы сейчас базируетесь, и эту встречу, в
принципе, можно было бы провести у меня в управлении.
- Приятно слышать. И что ж вы мне ночное свидание устраиваете? Риску себя
подвергаете и репутацию свою...
- Ради дела можно и рискнуть чуть-чуть, хотя я без подстраховки не обошелся. Вы
ж профессионал, понимаете, кто из нас располагает большими возможностями.
- Согласен и потому удивлен, что вы на эти переговоры пошли.
- Хорошо, попытаюсь объяснить. У меня нет желания ни уничтожать вашу группу, ни
арестовывать. Я пришел предложить вам сотрудничество.
- Это исключено, Андрей Ильич.
- Извините, давайте без имен-отчеств и прочего. Моторы, конечно, урчат
помаленьку, но не настолько, чтоб полностью все заглушить. Кто-то из ваших может
запомнить, с кем вы встречались.
- Боитесь? После всего того, что вы тут наворотили?
- Правильно. Боюсь. В нашем деле побояться иногда не грех.
- "Наше дело..." - хмыкнул собеседник. - "Коза ностра", как говорят у нас в
Италии. Разные у нас с вами дела, гражданин начальник. Очень разные. Ума не
приложу, на какой основе вы хотите сотрудничать.
- Ну, об этом, если можно, чуть позже. А пока проясните для меня один вопрос,
пожалуйста. Из области психологии. Вы действительно фанатик или это просто
камуфляж? Для прикрытия более реальных и осязаемых задач?
- Я не фанатик. Вас такой ответ устраивает?
- Устраивает. В том смысле, что с нефанатиком можно вести переговоры.
- Переговоры можно с кем угодно вести. А вот договориться... Пока реальной
возможности какого-то соглашения я не вижу. Тем более что вы еще и предложений
никаких не делали.
- Хорошо. У меня есть два варианта на ваше усмотрение. Первый - условно назовем
его "минимальный" - очень простой. Вы и ваша группа сворачиваете вашу работу в
области и тихо удаляетесь отсюда. При этом варианте у вас нет никаких иных
выгод, кроме сохранения жизни и свободы. Минимум риска и минимум благ, так
сказать. Второй вариант - "максимальный" - посложнее. Вы остаетесь в области и
координируете свою деятельность со мной. Соответственно у вас расширяются
возможности и облегчается работа по базе "Белой куропатки", на которую вы сейчас
нацелились.
- Вы ждете, что я на этот второй вариант клюну?
- Нет, первый меня тоже устроит.
- А если ни то и ни другое?
- Сомневаюсь, что получится. Могу предупредить сразу: если сейчас договориться
не сможем, то вторая встреча будет уже не на равных.
- Ее просто не будет. В лучшем случае полюбуетесь мной в морге. А вам этого
очень не хочется.
- Вам, наверное, тоже?
- Мне на это наплевать. Я ведь живой покойник. Меня минимум четыре раза считали
погибшим и пару раз хоронили.
- Не бравируйте. Нет людей, не боящихся смерти. Вы сами сознались, что не
фанатик. Хотя и пытаетесь таковым выглядеть. И насчет вашей верности
коммунистическим идеям у меня очень серьезные сомнения. Где-то самого себя
убеждаете, где-то на публику играете. А на самом деле все проще.
- Ну, допустим. Считайте как хотите. Только вот сдается мне, что свой рисунок
игры вы не навяжете.
- Можно подумать о компромиссах. Я ж не ставлю ультиматума.
- Здесь думать холодно, да и время на размышление требуется. Завтра, в это же
время, здесь же. Устроит?
- А стоит ли откладывать? Время вы не выиграете, а проиграете. Я могу
догадываться, что вам захочется сменить место дислокации, поиграть в кошкимышки.
Зачем? Наверно, мелькает у вас и такая мысль - пойти ва-банк, дерзнуть на
риск. Опять же сделаете глупость. Вас всего шестеро, мне уже точно известно, что
ничем иным вы в этой области не располагаете, усилить свою группу в течение
суток не сумеете. Это очень слабая база для силовых решений, даже с учетом
качества подготовки ваших людей. Даже если я останусь в стороне, вы, пожалуй,
свою акцию в "Белой куропатке" успешно не проведете. Будьте реалистом, Сергей
Николаевич! О брате подумайте, о его семье. Ведь если мы не договоримся с вами,
у них неприятности будут. Учитывайте все факторы.
- Да я-то учитываю. Наверно, и вам время на размышление необходимо. У вас свои
сложности есть. Например, активная работа Соловьева с американцами и их визит к
Иванцову. Господин Чудо-юдо вам шею свернет, если узнает, что вы пойдете на
контакт с "Джемини-Брендан" в лице Сноукрофта и Резника. С другой стороны, если
не пойдете, то осложните отношения с Иванцовым и Соловьевым. Да и нашу встречу
могут в определенных кругах неправильно истолковать.
- Рад, что вы свою резидентскую квалификацию не потеряли. А то уж мне
показалось, будто с информационно-аналитической работой вы совсем распрощались,
на спецоперации перешли.
- Приходится быть мастером на все руки. У меня штат небольшой, сами давали
оценки.
- Боюсь, что преждевременные, - самокритично произнес Рындин, неприятно
удивленный осведомленностью Сорокина о последних событиях. Круг лиц, имевших об
этом информацию, был гораздо уже, чем у страшно далеких от народа декабристов.
Вместе с тем утечка могла пойти и от Иванцова, и от американцев, и, что хуже
всего, из самого ведомства Рындина. Ищи-свищи, одним словом.
- Это вам судить, насколько ваши оценки близки к реальности, - заметил Сорокин
с чуть заметной иронией в голосе. - Может, все-таки перенесем окончательное
уточнение позиций на сутки? Или у вас план горит?
- План не горит. Но не стану скрывать, что в сотрудничестве с вами я очень
заинтересован. И чем раньше прояснится вопрос, будем ли мы с вами работать
вместе или воевать по разные стороны баррикад, тем лучше будет и для меня, и для
вас.
- Сейчас, в данный конкретный момент, прояснить этот вопрос мы не сможем. Через
сутки я буду готов дать ответ. Но вас отсрочка на сутки явно не устраивает.
Сразу возникает вопрос: что изменится за эти сутки?
Андрей Ильич с ответом помедлил, постаравшись так сформулировать фразу, чтоб ее УДАР ПОД ДЫХ
Иванцов эту ночь провел беспокойно. Конечно, его волновали не итоги встречи
Рындина с Сорокиным. Он даже не знал о, том, что таковая намечается. Волновало
его то, во что выльется лично для него опасная задумка. Он почти физически
ощущал себя неким зернышком, угодившим между жерновами. Огромными, страшными,
перемалывающими все и вся.
Прошлогодняя история с бежавшим смертником Клыком и "Богородицей" в
бриллиантовом окладе казалась теперь сущей ерундой. Там надо было просто быть
похладнокровнее, не суетиться излишне, пораньше московских друзей
проинформировать - и поделиться, не пожадничав. И устроилось бы все в лучшем
виде. Конечно, уладили и так, но повисла эта история как дамоклов меч над
головой Виктора Семеновича. Вцепились в нее Соловьев и Сноукрофт с Резником. И
так просто не отпустят. Секреты машиностроительного пусть берут - хрен с ними.
Про них никто не вспомнит. Они государственные, то есть по нынешним временам -
ничьи. А вот у той лаборатории, что на базе "Белой куропатки", есть хозяин. С
длинными и очень тяжелыми руками. Прихлопнет как муху, если что.
Вот так эти "жернова" и образовались. Не отдашь лабораторию американским
дружкам Соловьева - плохо будет, отдашь - еще хуже.
Но самое главное - Иванцов все больше ощущал, что теряет контроль над
ситуацией. Рындин явно выходил на первое место, Тихонов прочно, хотя и
неофициально, сидел на втором, а Иванцову надо было за "бронзу" хотя бы еще
побороться с губернатором.
Да, ловок Андрей Ильич. Эта его идейка подставить Сорокина была будто
спасательный круг. Во всяком случае, казалась таковой вчера, когда они
беседовали. Сейчас, среди ночи, сомнения обуяли. А если что-то не свяжется, если
не окажутся иностранцы и Соловьев простаками? Или, скажем, в операции против
Сорокина сбой получится? Короче, если кто-то каким-то образом уцелеет и сможет
раскрутить "жернова" - мука будет из них всех. И из Рындина, и из Иванцова, и из
всех прочих. Неужели Рындин этого не понимает? Не дурак ведь. Понимает и так
рискует? Значит, подстраховался где-то и в чем-то. А Иванцов ни о том, что это
за подстраховка, не знает, ни о том, что вообще на уме у Рындина. Ведь вполне
может быть, что Иванцов с его "горой на плечах" стал для Рындина обузой. И в
результате этой самой заварушки завтрашней подставит он не только ТихоноваСтепу,
но и Иванцова. И на кой ляд, он, Иванцов, согласился организовывать
встречу Тихонова с американцами и Соловьевым в "Русском вепре"? Рындина там и
близко не будет. Если что - так он вообще ни при чем. На рабочем месте был,
безопасность области сторожил. А Иванцов вполне может там, в этом "охотничьем
домике", под пули угодить...
Конечно, Степа-Эдик и с Соловьевым в дружбе, и с Иванцовым. Вроде бы не должен
он ничего заподозрить и не наедет в "Русский вепрь" на пяти джипах с
автоматчиками. Тем более что официальная цель - переговоры с богатыми
американцами, предлагающими нечто очень заманчивое. Разумеется, Виктор
Семенович, передавая приглашение Эдуарду Сергеевичу, из скромности умолчал, что
это те же самые американцы, что в прошлом году предлагали Курбаши, а потом
Портновскому с Фролом устаревшую автоматическую линию для розлива водки в
пластиковые бутылки. Говорить об этом загодя не стоило. Уже здесь мог возникнуть
сбой, так как общаться с такими ханыгами Степа либо вообще не захотел бы, либо
предложил бы им самим приехать к нему на дачу, где весь расклад был бы совсем
другой.
Кроме того, чтоб у Степы не создалось ложного впечатления, будто Иванцов
главное лицо, заинтересованное в этой встрече, первым ему позвонил Соловьев.
Именно он сказал, что привез сюда жутко перспективных янки. Антон Борисович,
похоже, всерьез поверил, что Иванцов на крючке, и даже воображал, будто держит
все под контролем. В общем, тут все обошлось, и Тихонов обещал приехать как штык
к обеду, то есть к 13.30. Правда, обещание было дано где-то в шесть часов вечера
с минутами, а потому у Степы имелось немало времени, чтобы навести справки.
Никто не гарантировал, что, получив нужную информацию, Эдуард Сергеевич в лучшем
случае просто не приедет на встречу, а в худшем - заподозрит подвох. Но это все
так, семечки...
Естественно, наиболее сложным моментом операции, который взял на себя Иванцов,
было сообщение о санкции Чудо-юда На посещение "оптовой базы". Тихонов знал, что
у Рындина есть прямой выход на Сергея Сергеевича и уже были прецеденты, когда
разного рода руководящие указания Чудо-юда приходили к нему по этому каналу. Ни
в одном случае Степа не требовал никаких подтверждений непосредственно от Чудоюда,
то есть от Баринова. Это настраивало оптимистично, по крайней мере Рындина.
Во всяком случае, он усердно убеждал Иванцова, что тут все пройдет гладко.
Иванцов тоже пытался себя убедить, но не шибко успешно. Была загвоздка, которая
беспокоила. Во-первых, еще не было ни одного случая, чтоб через Рындина
приходили какие-то сообщения и распоряжения, касающиеся деятельности
лаборатории. Тем не менее она чем-то занималась, и, видимо, успешно. Чем именно
- ни Иванцов, ни Рындин (кажется) толком не знали. Во всяком случае, знали
меньше, чем Сноукрофт и Резник. А вот Степа, на которого было возложено
материальное обеспечение этого заведения, наверняка знал больше. Потому что все
руководящие указания получал непосредственно от Чудо-юда. И вполне могло быть
так, что Сергей Сергеевич, то есть Чудо-Юдо, его предупредил о том, что таковые
указания он не будет передавать ни через Рындина, ни тем более через Иванцова.
Во-вторых, ни Рындину, ни Иванцову не было известно в точности, какое
впечатление произведут на Степу Сноукрофт и Резник. Даже если учесть активное
посредничество Соловьева, которому Эдуард Сергеевич склонен доверять, шансов на
то, что они ему понравятся, немного.
Все эти обстоятельства заставляли Виктора Семеновича весьма и весьма
сомневаться, что рындинский оптимизм насчет "тихого решения" имеет под собой
прочную основу. Лично он, Иванцов, иллюзий не питал и считал, что скорее всего
Степу придется брать за грудки. И сильно сомневался насчет возможности
провернуть это без стрельбы и кровопролития.
Конечно, раньше Эдуард Сергеевич появлялся в "Русском вепре" максимум с тремячетырьмя
сопровождающими. У Соловьева - десять. У Иванцова - шесть. Вроде бы
должно хватить, но исходить из того, что Степа и завтра привезет с собой только
четверых, бы
...Закладка в соц.сетях
