Жанр: Боевик
Бей в кость
...егодня его нет. И
чудес больше не будет.
- Посмотрим! - азартно произнес Болт. - Говоришь, я тебе шестнадцать
бутылок должен?
- Я тебе их все прощу, только не лезь на мост с танком! - воскликнул
команданте. - И даже на джипе не заезжай!
- Так, - сказал Болт. - Все слышали?! Ставлю свое условие. Если я
проваливаюсь, вся моя страховка идет Луишу. Один хрен, семьи нет, памятник на
Ваганьковском мне не нужен, а червяки и тут, в пропасти, обглодают нормально.
Одно условие: шестнадцать пузырей выпьешь за помин моей души.
- Не пущу! - взревел команданте. - Я за тебя отвечаю, коз-зел!
- За козла точно ответишь! - хмыкнул Болт. - Механик, брысь из-за рычагов!
Колонне сдать на двадцать метров назад!
Сдали. Васку Луиш демонстративно достал из кобуры "макаров", приставил к
собственному виску и сказал:
- Капитан, если ты провалишься - я труп!
- Ровней держи, а то промажешь... - благодушно сказал Болт и откатил от
моста задом, для разгона. Потом газанул и полным ходом влетел на мост. Юрка
подумал: а ну как и вправду все от колдовства зависело? Тогда быть Болту с
танком на дне пропасти!
Но "Т-55" нормально проскочил мост и проехал метров сто по дороге, идущей
по другой стороне ущелья.
- Этого не может быть... - пробормотал Луиш. Но пистолет спрятал. Пешком
перебежал мост и, запрыгнув к Болту на броню, полез в башенный люк. Следом за
ним Механик пробежал и занял законное место, когда Болт вылез из танка и закурил
сигару для успокоения нервов. Потом все пошло быстро и весело: "уазики" один за
другим проскакивали за мост, причем на сей раз никого, даже Лузу, из машин не
высаживали. А Гусь на "тридцатьчетверке" с понтом дела проехал медленно, да ещё
и пел во всю глотку:
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход,
Когда нам даст приказ товарищ Сталин,
И маршал Кейтель в бой нас поведет!
Гусь, как известно, был человеком со странностями, поэтому у него Сталин с
Кейтелем могли оказаться в одной команде. Едва он откатил от моста метров на
двадцать, как произошло что-то непонятное.
Тросы, на которых держался мост, вроде бы уже полностью освободившиеся от
всякой нагрузки, один за другим стали лопаться с легкостью самых тонких гитарных
струн. А затем, естественно, все бревна, нанизанные на тросы, со свистом и
грохотом ухнули в стометровую пропасть...
- Красиво прошли, братва! - восторженно гаркнул Болт. - Мосту - писдейш!
Теперь - только вперед!
Команданте вновь вылез из танка и вернулся в хвост колонны, чтоб
поглядеть, что там стряслось.
- Жаль, блин, что мост шибко поздно навернулся! - заметил Гусь с
издевочкой. - Шестнадцать пузырей уплыло!
Васку Луиш, пропустив шпильку "танкиста-любителя", тяжело сопя, пробежал к
головному танку мимо нашего "уазика", бормоча, должно быть, матерные слова на
языке родного племени мазонде.
- Во падла! - заметил Гусь, высунувшись из люка и мотнув головой в сторону
команданте. - Знаешь, Юрик, почему он, сука черножопая, хотел, чтоб мы технику
бросили? Потому что за неё призовые полагаются. А платить-то русским людям никто
не хочет. Ни жиды, ни чурки, ни даже ниггеры эти, понял?! Может, блин, и
диверсию замышлял, только не склеилось что-то...
- Слышь, ты, Гусяра, - заметил Гребешок, обернувшись, - завязывай-ка с
этим нацизмом, а? А то у меня лично, при чисто нордическом генотипе, на это дело
аллергия. Могу в рыло настучать - и очень больно. И пацану не фига мозги
засирать, понял?
- Что-о? - прищурился Гусь. - Ты что, на "мамонта" наезжаешь, урка?
- Ты на наших не выступай, - мирно пробасил Луза, - мы иногда очень
строгие бываем...
Гусь понял, что с северянами шутки плохи. Тем более что и Агафон заметил:
- Завязывай, а? А то ведь вломят, не посмотрят, кто ты там, слон или
"мамонт"...
Конфликт разрешился тем, что колонна двинулась дальше.
- А мне что-то страшно, блин, стало! - пробормотал Луза, поглядев в ту
сторону, где был мост. - Еле-еле успели...
- Ничего, - хмыкнул Гребешок, - проехали - и добро.
Они покатили дальше, незнакомой дорогой. Таран поглядывал назад. Когда
огибали очередной утес - это было, пожалуй, последнее место, с которого можно
было увидеть обломки моста, - Юрке показалось, будто там, в полукилометре от
них, воздух зыбко заструился, как над печной трубой. И в этом мареве расплылись
и обломки моста, и дорога на той стороне ущелья. Марево держалось несколько
секунд, а потом пропало, и вместе с ним начисто исчезли все следы человеческой
деятельности на той стороне ущелья. Впрочем, если это и не было обманом зрения,
то видел марево только Таран. Большая часть машин уже ушла за утес. Гребешок и
Луза в ту сторону не смотрели, а ехавший сзади Гусь имел из танкового люка
слишком ограниченный обзор и смотреть назад просто не мог.
Своими наблюдениями Таран делиться не стал. С жары и не такое померещиться
может. Конечно, Юрка малость пофантазировал от скуки. Ведь видел же он вчера НЛО
какое-то! Стало быть, все-таки Злые Духи вчера вернулись на гору. Возможно, то,
что у них из-под носа уперли алмазы, заставило их принять меры. Какие
эксперименты были на уме у этих пришельцев - хрен поймешь. Вполне возможно, что
вообще все происходившее в последние дни было их затеей...
Юрка забивал себе голову этой ерундой довольно долго. А они между тем, дав
здоровенного кругаля, уже выбирались на асфальтированное шоссе, очень похожее на
то, что было посередине между туннелем, где вчера ливень пережидали, и поселком
Лубангу. Однако это было совсем не то шоссе. Правда, с блокпостом на развилке.
Над которым, как ни странно, реял карва-льевский флаг.
Колонна двинулась в сторону развилки. Скорости сразу прибавили.
- Приготовится к бою! - скомандовал Болт. Однако на этот раз воевать на
развилке не пришлось вовсе. Блокпост был разнесен вдрызг, и тела его защитников
грызли не то гиены, не то шакалы. Мачта с карвальевским флагом была поломана, но
не упала, потому что оперлась о деревья. Победители блокпост за прошедшие сутки
восстановить не успели, и его обломки никто не охранял. Даже флаг не убрали.
Правая дорога, согласно указателю, вела в сторону озера Санту-Круш. Там
тоже был прежде карвальевский пост. Но колонна и километра в ту сторону не
проехала, как навстречу ей, со стороны этого поста, выкатило несколько джипов с
алмей-довскими флажками на радиоантеннах. Обе колонны остановились, Васку Луиш с
Болтом, видимо, после предварительных радиопереговоров, стали беседовать с
тамошним начальством. Это было довольно далеко от "уазика", в котором ехал
Таран, и о чем базарили, было неясно. Но зато Юрке удалось разглядеть, как Васку
Луиш лезет в свой вещмешок и достает оттуда пластиковый пакет с головой
Франсишку Карвалью...
После того как голова была извлечена на свет божий - хорошо, что Юрка
наблюдал это издаля, ибо голова почти четыре часа пролежала отнюдь не в
морозильнике! - воины-мазонде, приехавшие на джипах, издали боевой клич и
принялись палить в воздух из всего, что стреляло. Слава богу, все пули
перелетели через головы, и никого не задело. Потом алмейдовцы дружно запели
"ойе-ойе" в честь Васку Луиша, сплясали вокруг него боевой танец, за неимением
под рукой тамтамов выстукивая ритмы на котелках, касках и капотах автомобилей.
Наконец к бойцам направилась группа товарищей, в числе которых находились
Болт и Васку Луиш. Пришлось вылезти из машин и построиться в одну шеренгу.
Среди группы товарищей главной фигурой был, конечно, - командарм-2
генерал-лейтенант Жоау Алмейда, толстенный ка-банище обхватом в три Лузы.
Несмотря на жару, он прибыл в огромной фуражке с очень сложным и затейливым
золотым шитьем по козырьку, тулье и околышу, в парадном мундире с пудовыми
эполетами и аксельбантами толщиной в молодого питона.
Кокарда на фуражке весила не менее полкило, а общее количество орденов и
медалей, украшавших его грудь и пузо, если и уступало тому, что имел некогда
автор "Малой земли", то ненамного.
Болт скомандовал: "Смирно, равнение на середину!" и, приложив руку к
козырьку кепи, пошел докладывать. Но генерал сказал: "Вольно!" отчетливо и порусски.
Правда, потом Алмей-да говорил исключительно по-португальски, и россияне
слушали его речь в переводе Васку Луиша.
-Уважаемые бойцы-интернационалисты! От имени и по поручению Президента
Республики позвольте сердечно поблагодарить вас за большой вклад в дело
нормализации обстановки в нашей стране. Благодаря вашим умелым и самоотверженным
действиям войскам предателя и изменника, наймита империалистов-янки Франсишку
Карвалью нанесено тяжелое поражение, а самого его постигла заслуженная кара.
Сейчас в стане мя-тежников-майомбе идет грызня, их части разбегаются и ведут
боевые действия друг против друга. В течение сегодняшнего дня наши войска заняли
поселок* Лубангу и нефтяные промыслы, а также авиабазу карвальевцев, весь район
вокруг озера Санту-Круш и восстановили на этой территории власть законного
правительства. Нам удалось также очистить от карвальевцев стратегическое шоссе,
связывающее столицу с городом Редонду-Гон-салвиш, и совместно с войсками 1-й
армии оттеснить с него части другого мятежника, генерала Азеведу. Я был бы рад
видеть вас в рядах наших войск и далее, но ввиду того, что договорные условия
строго ограничивают срок вашего пребывания в нашей стране, вынужден сказать вам
"до свидания!". Через 30 минут сюда, прямо на шоссе, прилетит вертолет и
доставит вас туда, откуда вы сможете вернуться домой. Благодарю за службу!
- Ура! Ура! Ура! А что ещё говорят в таких случаях?
НЕПРИЯТНЫЙ ТАНКЕР
Генерал Алмейда был человеком слова и действительно надолго бойцов; не
задержал. Сам он .укатил куда-то вперед вместе со своим эскортом, а с
"интернационалистами" остался какой-то полковник и человек пятнадцать солдат.
Полковник с Болтом составили акт о передаче всех трофеев в распоряжение
алмейдовской армии, и в вертолет, пилотируемый Федей Лапой, бойцы грузились
только со своим штатным оружием. Заныкать решили только несколько цинков с
патронами и десятка три гранат к подствольникам. На всякий случай - лететь-то
надо было ещё прилично, да и где они сядут, тоже нельзя было сказать однозначно.
Дело в том, что победительный тон речи Жоау Алмейды касался в основном
положения на северо-востоке. В районе столицы все было совсем наоборот, то есть
очень даже хреново. Ал-мейда-старший, он же президент, уже отдал азеведовцам
почти всю южную часть города. В его руках оставался только аэропорт с авиабазой
ВВС да несколько кварталов, прилегающих к порту и шоссе, ведущему на северовосток.
Именно по этому шоссе 1-я армия алмейдовцев должна была драпануть в
ближайшие несколько часов. Во всяком случае, такую информацию довел до Болта
"японский шпион Хведялапа".
Поэтому, как и предполагалось загодя, Лапа повез всех на танкер,
находившийся в международных водах под панамским флагом, но с исключительно
русской командой.
Васку Луиш с ними не полетел. Его миссия была закончена. Он поручкался со
всеми на прощание и по секрету доложил, что генерал уже подписал приказ о его
производстве прямо в полковники.
- Поздравляю! Жаибиш! - хлопнул его по плечу Гребешок.
- Хуна! - оскалил зубищи нынешний "коронел". - Прилетайте еще, глядишь,
генералом стану. А Тарану он сказал нечто загадочное:
- Довези то, что взял. И не потеряй себя. Это трудно!
В общем, они погрузились и полетели.
Полет прошел вполне нормально и даже скучно. В самом начале его, когда
Лапа, поднявшись с шоссе, разворачивался над горами, Юрка смог бросить пару
взглядов на те места, где проходили события, и убедился, что никакие
сверхъестественные силы к делу не причастны. Мост около Муронго остался, и
деревня Муронго, где, поди-ка, шла подготовка к похоронам вождя, никуда не
делась. В отличие от Муангу, которая все ещё горела. И вообще вся дорога,
начиная от выезда на асфальтированное шоссе, нормально выглядела, за исключением
последнего моста, который мирно лежал на дне пропасти и ни в чем не растворялся.
И Гора Злых Духов оказалась на месте, причем "стакан" тоже никуда не прятался.
Самих духов опять же не появилось - не бось от жары в воду попрятались. Перевал
тоже никуда не исчез - там алмейдовские трофейщики-похоронщики копошились. С
высоты 2000 м, сидя у иллюминатора на левом борту Юрка их отлично рассмотрел.
Потом "восьмуха" прошла над бывшим карвальевским аэродромом, где на
взлетной полосе ещё валялись обломки сгоревшего "С-130", и над капонирами, в
которых Механик разутюжил "МиГи". Все это было видно прекрасно.
Когда пересекали шоссе, ведущее из столицы на северо-восток, то разглядели
десятка два автобусов и грузовиков, торопившихся в направлении РедондуГонсалвиша,
под охраной БТР и джипов. Похоже, что из столицы сматывались
чиновники-ма-зонде и иная братия, которой не хотелось дожидаться азеведов-цев.
Так что похоже, что информация "Хведилапы" была достоверной.
Истребители Азеведу их не побеспокоили. Они улетали, как раз в разгар
сиесты, и чья бы нынче ни была очередь на полеты - Володи с Толей или поляков,
летчики отдыхали. В боевых действиях у столицы, должно быть, тоже был перерыв.
Ничьи зенитки по вертолету не стреляли, да и на земле никакой стрельбы заметить
не привелось. Конечно, в столице что-то горело, но это подожгли либо утром, либо
вообще ещё накануне вечером, потому что разрывов снарядов по городу не
просматривалось.
Тем не менее все с чувством глубокого облегчения вздохнули, когда
береговая линия "Мазутоленда" осталась позади. Правда, над морем тоже иногда
сбивают, но здесь, по крайней мере, не приходилось опасаться какой-нибудь
случайной очереди из "ДШК", выпущенной пьяным пулеметчиком, которому тарахтелка
помешала досмотреть послеобеденный сон.
К тому же танкер, на который их собирался выгрузить Хведя, уже
прорисовался на горизонте.
Все стали дружно сочувствовать Лапе, которому, как предполагали бойцы,
надо было возвращаться на базу в столицу.
- Як же, куме, твоя мацапура? - спросил Богдан. - Загине?
- Ничего не загине, - отмахнулся Федя. - Я вже аппарат увез до Гонсалвиша.
У мени и горючки узято, чтоб хватило до штабу. Цею столицу я у гробу бачив, у
билых тапочках. А Володе с Толей я схрон оставив, де лежить пятнадцать ящикив
для них та и для скаженных ляхив. Нехай пьють, пока я добрый.
- А ты что, и злым бываешь? - поинтересовался Гребешок.
- О-о! Ще каким! - сказал Хведя. - Колы воны тильки що прилетилы тры
месяцы назад, так вчинылы налет на базу! Замись командной вышки долбанулы з
пушки по моему ангару! Чи нарочно, чи случайно - не розумию. И осколком у мени
раскололы бутылек литров на двадцать! Ось дурни, га?! А у них, у азеведов, був
при авиабазе люксусовый бар. Ще португалы зробылы... Там тоби и пыво, и выски, и
горилка московська, и горилка смирновська - який хошь товар. Пей - хочь залейся!
Ну, я за тот бутылек обидевся, починив "двадцать четвертый", який три года не
литав, узяв за оператора одного негра з охраны, показав, на що треба нажиматы, и
полетив до "мигарей". Боны сплять и зла не чують. Мог бы оба капонира раздолбаты
- но не став. Як етусанул по цьому бару! И усе - ку-ку, Гриня! Ни пыва, ни
выски, ни московськой, ни смирновской. Ни бара зовсим! А горилки треба? Треба.
Теперь мени уважають...
Авиаторов слушать и всему верить - себя не уважать, набрешут с три короба
и не почешутся. Но все же приятный человек Федя Лапа. Жалко будет, ежели
гробанется здесь, за тысячи верст от Черниговщины... Так подумалось Тарану.
Танкер, между тем, пока Лапа свои байки травил, оказался уже совсем
близко. Серый с желтыми надстройками и какой-то малоизвестной эмблемой на трубе.
Здоровый, примерно на 150 тысяч тонн дедвейта. Кормовой флаг был действительно
панам-ский. Сидел танкер высоко, похоже, в него ничего не заливали. Впереди
средней надстройки, поверх спринклерной системы пожаротушения, на решетчатых
опорах, метрах в десяти над палубой располагалась вертолетная площадка. Примерно
такая, какие оборудуют на океанских буровых. Вот туда-то и потарахтела Федина
"восьмушка". Посадил он её мягко, точно в середку круглого плетеного мата.
Когда колеса шасси опустились на палубу, сразу почуялась мощная вибрация
корпуса танкера и гул машин, работающих на холостом ходу.
Встречали их двое. Один, матерый, пузатый, в белых брюках, торгфлотовской
фуражке с вышитым "крабом" и в желтой ру-бащке с короткими рукавами и
гражданскими погончиками, украшенными широкими галунами, смахивал на капитана
или старпома. Второй был помоложе, повыше, постройнее, в голубой рубахе, шортах
и пилотке с козырьком, явно военного происхождения, но без знаков различия.
К ним поначалу вылез Болт, поговорил малость, а потом приказал:
- Выгружаемся! Сразу из вертолета - вон туда, по мосткам и в надстройку.
- Ну, гуляйте, хлопцы! - сказал Лапа. - Мабудь, свидемось иде-нибудь!
Тильки не утопайте, га?
- Счастливо, Федя! Побольше летай, поменьше падай! - крикнул Богдан. - До
побачення, куме!
Все один за другим выбрались из вертолета и, обдуваемые вихрями от ротора,
заторопились туда, где между вертолетной площадкой и надстройкой был устроен
стальной переходной мостик.
Пробегая следом за Гребешком и Лузой мимо Болта и моряков, Таран услышал
недовольное ворчание Болта:
- Что за дела, ёкалэмэнэ? Какую ещё бабу дожидаться?
- Это наша баба, - строго ответил пузатый. - Русская. Россиянка, короче.
- И сколько мы на твоей лохани бултыхаться будем? Месяц, пару? Где ты нас
выгружать собираешься?
- Разберемся... - отмахнулся моряк. - Тебя взяли? Взяли. Есть проблемы? Нет
проблем.
Когда Болт убедился, что все вылезли и никто не собирается лететь обратно
в "Мазутоленд", Федя помахал всем ручкой через блистер, прибавил обороты и
неторопливо снялся с танкера. "Восьмуха" описала полукруг и легла на обратный
курс.
Коридор в надстройке, куда они перебежали с вертолётной площадки, был
достаточно широкий и длинный, чтоб группа сумела построиться в шеренгу со всеми
своими шмотками. Перед строем появился Болт и оба моряка.
- Так, - сказал Болт в своей обычной манере. - Мы с вами прибыли на
танкер, где главный человек - товарищ капитан. Фамилию, имя и отчество его вам
знать не нужно. Появляться он перед вами больше не будет. Общаться с ним имею
право только я. Сейчас он доведет до вас общие правила нашего пребывания на
борту. Прошу!
- Спасибо, - мрачно поблагодарил пузатый. - Граждане пассажиры, прошу
сразу запомнить, что вы находитесь на судне плавающем под панамским флагом, а
потому на территории иностранного государства. Команда русская, но её для вас
как бы не существует. Общаться с вами будут только три человека. В основном вот
он, Паша (капитан положил руку на плечо мужика в пилотке с козырьком). В
экстренных случаях ваш командир может связаться со мной, все остальные - только
через него или Пашу. Для вас отведен общий кубрик в этой надстройке. Вообще-то
это бывший спортзал, так что просторно. Есть туалет на пять посадочных мест,
душевые кабины, умывальники, сауна... Снимаемся через час ориентировочно. Вскоре
должна прибыть ещё одна пассажирка.
В рядах публики возникло нездоровое оживление - не все слышали разговор
Болта с капитаном.
- Радоваться особо не надо, девушка поедет отдельно, и, надо надеяться,
она вам лишних неудобств не создаст. Питаться будете в кубрике. Завтрак, обед и
ужин с камбуза в термосах до вашего тамбура будут доставлять матросы под
командой Паши, от тамбура до кубрика - ваши товарищи. Ежели будут проблемы со
здоровьем - из Африки едете все-таки! - тут же докладывать. Врач - третий
человек, которому дозволяется с вами общаться...
- Прямо как зэков повезут! - буркнул Гребешок, и довольно громко. -
Прогулки-то будут?
- Насчет прогулок. Будет у вас такое место, где сможете позагорать, если
кто ещё не совсем черный, а также подышать морским воздухом. Шляться по судну в
других местах - запрещено категорически. Что могу предложить из развлечений?
Видак с 23 кассетами, шашки, шахматы, домино. Могу карты дать, если на команду
играть не станете. Я думаю, за три дня не соскучитесь. Еще вопросы? Нет? Тогда у
меня все. Паша, проследи за размещением. Будут какие-то вопросы, поднимешься ко
мне с их начальником.
Капитан величаво удалился. Известное дело, моряк без пуза - что корабль
без груза. Мореман Паша скромно пробасил:
"Пошли!" и сопроводил бойцов в бывший спортзал, который оказался совсем
близко отсюда, в этой же надстройке.
Зал был довольно просторный, но в него было много чего набито - и
тренажеры, и боксерский ринг, и скамейки какие-то. Все это было прочно
привинчено к полу. В промежутках были Разложены матрасы с простынями и подушками
- живи не хочу.
Паша показал, где какие удобства находятся, вывел на открытую палубу, где
им полагалось гулять, предупредил, чтоб там не курили, и объяснил, где это можно
делать.
В общем и целом разместились без особых хлопот. Гребешок с Тараном и Лузой
нашли себе какое-то относительно изолированное местечко за боксерским рингом.
Пока они разбирались, где чей тюфяк, пока прикидывали куда пристроить
Лузу, чтоб по ночам о его ножищи не запинаться, пока опробовали "удобства",
глядишь, и обед принесли. Конечно, не такой шикарный, как у дедушки Домингуша,
но вполне сытный. Борщ, котлеты с гречкой, компот. Сидели все за общим столом,
поэтому Болт воспользовался этим временем для того, чтоб прояснить всем
дальнейшую судьбу.
- Значит, так, граждане туристы. Пока все идет по плану, за исключением
того, что мы приобрели одну дополнительную спутницу. Поскольку баба на корабле -
это всегда хреново, предупреждаю первый и последний раз: всякие там необузданные
страсти и желание поиметь хотя бы самую платоническую встречу будут пресекаться
со всей строгостью военного времени. Не только мной, но и товарищами, которые
отвечают за безопасность дамы. Гребешка, поскольку он к бабам особо
неравнодушен, персонально предупреждаю: здесь законы панамские. То есть если что
- смайнают к акулам, и проблем не будет.
Болт порадовался тому, что нагнал страху, и продолжил: .
- Теперь о более приятном. Через три дня наш пароход прибудет в нужную
точку Мирового океана, где мы перегрузимся на более комфортабельную посудину. На
этой посудине мы ещё недельку культурно отдохнем, пока она будет везти нас
дальше, уже в цивильном, без оружия и снаряжения, на совершенно легальных
основаниях. Но это только там, понятно? Здесь эта ат-рибутика, к сожалению, ещё
не лишняя, поэтому Ваня и Валет будут постоянно находиться в боевой готовности.
Всем остальным, как говорится, готовность № 2. Магазины не разряжать, на
прогулочную палубу выходить посменно, пятерками, а не всей толпой. Открытое море
самое место для того, чтоб хоронить концы в воду. Понятно? Так что эти три дня -
не расслабляться. Кроме Паши - никого не пускать, даже если будет ссылаться на
приказ капитана или господа бога. Впрочем, после пересадки надо будет тоже
проявлять бдительность. Если в Африке никого
насовсем не оставили, это ещё не значит, что нас здесь не подловят.
Вопросы?
- Как Ветров? - поинтересовался Глеб. - К вопросу о том, что никого не
оставили...
- Ветров утром улетел в столицу нашей Родины город-герой Москву. Состояние
средней тяжести, жить будет. Другой информации нет. Еще вопросы?
- Извиняюсь, - спросил Гребешок. - А где наши паспорта и гражданка?
Говорили ведь, что сюда отправят?
- С паспортами и гражданкой дела обстоят так. Капитан их берет в залог
нашего правильного поведения. Получим на пересадке. Все укладки в наличии, я
проверил. Все это хранится в кормовой надстройке в опечатанной каптерке, или
баталерке, не знаю, как правильно по-морскому. Ключ у капитана. Еще вопросы?
- Командир, - прогудел Луза. - А этот пароход больше "Титаника"? Он
потонуть может?
- Отвечаю: данный танкер больше "Титаника", печальную судьбу которого
товарищ Луза знает из последней киноверсии. Но потонуть эта машина может
запросто. Особенно, если кто-то сильно поможет. В этом случае программа действий
такая: прорываемся на шлюпочную палубу, захватываем два спасательных мотобота.
При попытке команды этому противодействовать - огонь на поражение! Все закончили
обед? Группа ГВЭП и Таран- со мной на прогулочную палубу. Остальные могут
отдыхать. Валет караулит входную дверь.
Болт пропустил на "прогулочную палубу" Юрку, Васю, Бориса, Глеба и
Богдана. Болт огляделся: вроде бы никого из моряков близко нет. После этого он
обратился к ним:
- С вами разговор особый. У меня есть неприятное ощущение, что со здешним
капитаном и его командой надо держать ухо востро. Проконтролировать их
искренность можно?
- Можно, - сказал Глеб, - если не очень долго.
- Вы подозреваете капитана конкретно или кого-то из его людей? - спросил
Вася. - Может, объясните почему? Легче будет работать...
- Покамест я, как и вы, кроме капитана и Паши, никого не видел. Но
начальство, когда давало ЦУ перед отправкой, предупреждало, что эта "перевалка"
требует особой бдительности. Фотографии капитана и Паши мне показывали. Но при
вашей технике можно и подменить кого угодно, и в управляемого робота превратить,
вот в чем проблема.
- При нашей технике, - вздохнул Вася, - это не больно получится. У меня
ГВЭПа хватит на полчаса в режиме "Н", у Глеба - ещё меньше. Насчет режимов "У"
или "В" можно вообще забыть. Инициирующие источники на ладан дышат. Не говоря
уже об огневом или деструктирующем. ДЛ работают, но я думаю, что тут нам не
видеоимитации надо бояться. Вот если кто-то начнет управлять командой или
капитаном - будет фигово.
- И я про то же, - кивнул Болт. - Самое хреновое состоит в том, что
капитан не сообщает координат точки, в которую собирается нас доставлять. У
этого корыта скорость без груза больше 30 узлов. То есть где-то 60 км в час. За
трое суток он нас может на несколько тысяч миль отсюда увезти. Хоть на Канары,
хоть на остров Святой Елены. Или в Бразилию, "где много диких обезьян"...
- А может и просто на одном месте покрутиться, - заметил Богдан. - Мы ж не
будем за ним курс проверять.
- Юрий Николаич, - Болт неожиданно обрат
...Закладка в соц.сетях
