Жанр: Боевик
Николас Линнер 1. Ниндзя
...ые вещи убитых
аккуратно пронумерованы и упакованы
для передачи полиции. После этого он вернулся домой, где его ожидала беспокойная
ночь.
В морге Винсент чувствовал себя увереннее. Здесь он мог работать:
изучать молчаливые свидетельства увечий и
раскрывать тайны преступлений. Иногда это ему удавалось, и его отчет помогал
арестовать преступника. В других же
случаях ему приходилось утешать родственников погибших, с которыми Винсент
встречался каждый день.
Трупы подобны огромным иероглифам - молчаливые глыбы, ожидающие, когда
пытливый археолог раскроет их
тайны.
Винсент получал огромное удовлетворение от работы здесь, в
"мертвецкой", как говорили многие. Однако он
считал это название совсем неподходящим: ведь здесь, день за днем, с огромным
напряжением вырывали у холодной
смерти ее секреты. Винсент и его коллеги копались в ней, расчленяли ее на части,
срывали с нее покровы таинственности, до
тех пор, пока не рассеивался внушаемый ею ужас. Что могло быть важнее для живых?
Теперь Винсент стоял в центральном заде, прислонившись к стальной
двери. Рядом с ним на тележке лежал негр,
холодный и голый, со свесившейся на бок головой. Винсент смотрел на дверь,
ведущую в комнату вскрытия. Там лежал его
друг, Терри Танака. Следующей будет Эйлин. Впервые в жизни у Винсента мелькнула
мысль: а хочет ли он войти в эту
дверь? Казалось, эта смерть переполнила чашу, и он вдруг устал. Ему хотелось
вернуться в Японию. Но ой чувствовал, что
это невозможно. Будто он заразился какой-то ужасной болезнью на Западе, в этом
городе, и стал совсем другим человеком.
Но в глубине души Винсент знал, что должен идти - в этом было его
единственное спасение. Смерть встала перед
ним высокой стеной. Он должен разрушить эту стену - или сойти с ума. У него один
путь - в эту маленькую комнату,
залитую безжалостно ярким светом. Там он сможет спокойно разобрать эту стену по
кирпичику. Винсент вдруг понял: ему
мучительно хочется знать, что случилось с его друзьями.
Он встряхнулся и решительно толкнул дверь. Япония, далекая мечта,
отступила...
Лимузин вынырнул из потока машин и плавно притормозил у тротуара. Фрэнк
вышел первым и открыл заднюю
дверь.
Они оказались на площадке, посередине которой возвышался стальной
скелет на три четверти готового здания.
Тротуар был взломан, и на его месте укладывали красную керамическую плитку. Для
пешеходов проложили временный
деревянный настил.
На краю площадки работала огромная бетономешалка; рядом с ней мощный
кран поднимал несколько ферм.
Часть шикарного фасада из черного камня была уже готова. На некоторых
блоках еще виднелись сделанные медом
белые и желтые метки. Но одна стена была пока полностью открыта, словно
прозрачный кокон, сквозь который можно
наблюдать образование куколки.
Николас и его спутники двигались по деревянному настилу, а вокруг люди
с напрягшимися мышцами и
перепачканными маслом лицами упрямо вгрызались в камень отбойными молотками. Они
вошли в крытый переход.
Воздух был насыщен мельчайшей удушливой пылью, которая, как перхоть, оседала на
их волосы и плечи.
Навстречу вышел человек с изможденным лицом. Голову его защищала яркожелтая
каска, на которой синими
буквами было выведено "Братья Любин". Узнав Томкина, человек широко улыбнулся и
протянул руку. Затем он проводил
гостей к большому автофургону, служившему конторой. Томкин коротко представил
его как Эйба Рассо, начальника
строительства. Рассо удостоил Николаса холодным крепким рукопожатием и раздал
всем каски.
Фрэнк повел их в здание - через огромный холл с колоннами, потом вдоль
длинного коридора, с голыми
лампочками на гибких проводах. Их ноздри наполнились въедливым запахом сырого
бетона. Мужчины дошли до лифта и
поднялись наверх, где их встретил человек, такой же широкоплечий, как Фрэнк, но
немного пониже ростом. Все вместе
молча двинулись по коридору.
Стены и потолок покрывала темно-синяя ткань; многочисленные узелки
делали ее похожей на шелк-сырец. Правая
наружная стена была стеклянной почти до уровня пола. Точнее, она должна была
стать такой после застекления, а пока
всюду были видны тонкие металлические конструкции с оранжевым антикоррозийным
покрытием. Снаружи открывалась
захватывающая панорама северо-западного Манхэттена. Вдалеке Николас разглядел
низину Центрального парка.
Коридор упирался в двухстворчатую металлическую дверь с вычурными
бронзовыми ручками. По левой стороне
коридора через открытые деревянные двери виднелись небольшие кабинеты с пока еще
голым бетонным полом. В
некоторых из них Николас заметил огромные рулоны коврового покрытия.
Даже на такой высоте было жарко - не так-то просто сбежать от летнего
зноя Манхэттена. Частички сажи усеивали
бетонный пол, будто брызги неумолимого морского прибоя.
Перед металлической дверью Томкин остановился и посмотрел на
строительную площадку. Он поднял руку, словно
собираясь начать арию:
- Ты видишь, Николас? - Томкин отвернулся от окна. - Я ведь могу
называть тебя Николасом? - Не дожидаясь
ответа, Томкин продолжил: - Когда-то там был большой мир, и для каждого в нем
находилось место - по крайней мере, для
каждого, у кого хватало смелости это место занять. - Он опустил руку и сжал
пальцы. - Но теперь здесь сплошная адская
фабрика. Больше нет ни места, ни времени. Понимаешь, что это значит, а? Я тебе
объясню. Каждый душит другого, чтобы
уцелеть самому. Да, да, ты не ослышался - не просто получить больше прибыли, а
выжить. И так везде, во всем мире.
Томкин искоса посмотрел на Николаса.
- Понимаешь, о чем я говорю? Нет? Тебе хотелось бы быть Марко Поло, а?
Два с половиной года путешествовать
по бескрайним просторам Азии и, наконец, очутиться в Китае, который до тебя
другие европейцы не видели ни наяву, ни во
сне? Разве что-нибудь может сравниться с этим чувством? Нет, говорю тебе я,
никогда.
Двигаясь точно в забытьи, Томкин положил руки на ажурную паутину
стальной рамы.
- Тебе известно, - прошептал он, - что я не знаю, сколько у меня денег?
Да, я мог бы нанять людей и они бы
подсчитали. Но только к тому времени, когда они закончат расчеты, их результаты
безнадежно устареют. - На его лице
поблескивала тонкая пленка пота. - Я могу иметь практически все, что захочу. Не
веришь?
Томкин посмотрел на Николаса. В его голосе теперь слышалась ярость, на
висках вздулись вены.
- Я мог бы сбросить тебя вниз. Сейчас. Просто взять и сбросить - и
остаться совершенно безнаказанным.
Возможно, мне пришлось бы для вида пройти через расследование, но не более того.
- Он взмахнул рукой. - Но я этого не
сделаю.
- Вы меня успокоили, - съязвил Николас, но Томкин продолжал, не обращая
на него внимания.
- Это было бы довольно примитивно. Мне не интересно щеголять своей
властью.
- Похоже, вы разочарованы в жизни.
- Что? - Томкин медленно оторвался от своих раздумий. - О, нет. Но,
видишь ли, как и всех великих людей, меня
беспокоит то, что рано или поздно мне придется умереть. - Он колебался. - Я
желаю счастья Жюстине, обеим моим
дочерям.
Николас был почему-то уверен, что Томкин собирался сказать что-то
совсем другое.
- Тогда я не сомневаюсь, что они будут счастливы.
- Не говори со мной таким тоном, - отрезал Томкин. - Я прекрасно знаю,
что я не лучший отец. У Жюстины
проблемы с мужчинами, а Гелда только что развелась с четвертым мужем, и я не
могу оторвать ее от спиртного. Я
вмешиваюсь в их жизнь - время от времени, - а потом снова оставляю в покое. Это
тяжело для них обеих.
- Похоже, Жюстина предпочитает, чтобы вы вовсе не вмешивались, -
заметил Николас.
- Ее никто об этом не спрашивает, - рявкнул Томкин. - Я ее отец, что бы
она обо мне ни говорила. И я люблю ее.
Люблю их обеих. Никому сладко не живется, просто их проблемы бросаются в глаза -
вот и все.
- Послушайте, мистер Томкин...
- Не заводись, Николас. Теперь, когда мы начинаем понимать друг друга.
- Томкин выплевывал слова, будто они
жгли ему рот. - Конечно, ей не понравилось, когда я вмешался два года назад. Но
что она знала? Господи, она была по уши в
дерьме. - Он яростно дернул головой. - Она таскалась за этим подонком как за
Господом Богом.
- Она сказала мне... - начал Николас.
- А она сказала тебе, что он был сутенером? Что он колол наркотики? Что
мужчины нравились ему больше
женщин? Что он привязывал ее к кровати и избивал, прежде чем трахнуть? Это она
тебе сказала? - Его лицо исказилось от
гнева и стыда, с губ слетала слюна.
- Нет, - мягко ответил Николас.
Томкин разразился резким звериным смехом.
- Я в этом не сомневался.
Он выставил голову вперед и был теперь очень похож на охотничью собаку,
которая сделала стойку. Николас
подумал, что если дичью был он, то на этот раз Томкин выбрал себе орешек не по
зубам.
- Вы не должны были мне этого говорить.
- А в чем дело? Тебя, что, тошнит? - Томкин ухмыльнулся. - Она тебе
больше не нравится? Ты уже жалеешь, что с
ней связался?
- Ее прошлое не имеет значения, - медленно произнес Николас. - Если
только она не продолжает жить этим
прошлым. - Он посмотрел на приблизившееся к нему потное лицо Томкина. - Я знаю,
что за человек Жюстина. Но я не
уверен, что это знаете вы, Томкин.
На мгновение Николасу показалось, что глаза Томкина выпрыгнут из орбит.
Но он быстро справился с собой, и на
его лице не осталось и следа былого гнева. Он улыбнулся и похлопал Николаса по
спине.
- Я просто хотел тебя проверить, Николас, понимаешь? Николас понял,
насколько Томкин уязвим. Вот почему он
так демонстративно расправлялся со своими дочерьми. Они слишком много значили
для него, от них зависело его
бессмертие. "Интересно, - подумал Николас, - смирился ли он с тем, что у него
нет наследника?"
Странно, но эта слабость Томкина вызвала у Николаса симпатию. В рю его
учили сокрушать противника,
воспользовавшись его слабостью. Но за пределами додзё Николас узнал, что именно
слабости делают людей человечными.
Взять, например, Мусаси. Судя по книге Горин-но сё, ее автор не человек, а
истукан, непобедимый и бесчувственный. Но о
Мусаси рассказывали много разных историй. Николас навсегда запомнил одну из них
- о том, как некий ниндзя победил
Мусаси с помощью всего лишь бумажного веера. Беспомощность воина объясняли тем,
что ниндзя владели
сверхъестественными силами. И все же Николасу было приятно сознавать, что
великий Мусаси испытал горечь поражения.
"Было бы слишком просто, - думал Николас, - зачислить Томкина в негодяи
и отвернуться от него. Но очень часто
внешность обманчива." Николас задел обнаженный нерв этого человека и на
мгновение почувствовал его слабость. Более
того, Томкин был достаточно умен, чтобы понять это, и Николас терялся в
догадках, почему он это допустил. Ему не
пришлось долго ждать.
- Я хочу, чтобы ты работал на меня, - спокойно сообщил Томкин. - Хочу
выяснить, что происходит. О якудза я
знаю все! У меня даже была стычка с Сёто. Ты о нем, конечно, слышал?
Николас кивнул.
- Крепкий орешек, - продолжал Томкин. - Но я с ним справился. - Он
задумчиво оттянул двумя пальцами нижнюю
губу. - О ниндзя я ничего не знаю, а в таких случаях я привык полагаться на
специалистов. - Томкин ткнул в Николаса
указательным пальцем. - Ты ведь специалист по части этих мерзавцев?
- Можно так сказать.
- Так вот, я хочу тебя нанять. Разберись, что все это значит. - Он
достал сложенный вдвое лист бумаги с гербом
ниндзя и помахал им перед Николасом. - Возьми эту дрянь. Мне она не нужна.
Николас не пошевелился.
- Когда вы это получили?
- Я же говорил, вместе с почтой из Японии... Постой, с неделю назад.
"Неделю назад, - подумал Николас - Это не может быть совпадением:
примерно в то же время обнаружили тело
Барри. Значит, мишенью был Томкин".
- Думаю, к вам подослали наемного убийцу. Томкин и глазом не моргнул.
- Что ж, такое уже случалось.
- Но убийцы не были ниндзя.
- Нет, - согласился Томкин. - Но я же говорил, у меня были проблемы с
якудза. И ничего - обошлось.
- Это другое дело.
- То есть? Да он никогда до меня не доберется.
- У ниндзя есть для этого тысяча способов... Но не стоит тратить время
на догадки. Вы все равно никогда не
угадаете.
- Ты что, набиваешь себе цену? - Глаза Томкина стали колючими. - Еще не
начал работать, а уже торгуешься?
- Я не говорил, что буду на вас работать. Томкин пожал плечами.
- Как знаешь. У меня есть Фрэнк и Уисл. С ними мне не о чем
беспокоиться.
Николас даже не посмотрел в их сторону.
- Томкин, если они действительно наняли ниндзя, чтобы вас убрать, он
пройдет через этих ребят как сквозь траву.
- Я уже сказал, все эти небылицы ты сочиняешь для того, чтобы набить
себе цену.
- Ничего подобного. Из-за вас я опаздываю на важную встречу. Я не ...
Не успел Николас договорить, как Фрэнк и Уисл встали у него по бокам.
Пальцы Фрэнка были слегка сжаты. Уисл
держал наготове револьвер 38-го калибра, не очень удобный на большом расстоянии,
но весьма эффективный в пределах
пятнадцати метров.
Николас принял классическую стойку ёрой куми-ути. Первоначально она
предназначалась для воинов в доспехах,
но вполне успешно применялась и тогда, когда на человеке была европейская
одежда.
Указательный палец Уисла уже начал скользить к курку, когда Николас
шагнул вперед, правой ногой ударил его в
подъем левой ноги и одновременно ребром левой ладони отклонил дуло револьвера.
Раздался выстрел. Пуля просвистела,
оставив след на синей обивке стены. Уисл отбросил бесполезный револьвер и
замахнулся правой рукой. Он с удивлением
обнаружил, что на середине пути она остановилась, словно наткнувшись на бетонную
стенку. Уисл вздрогнул от боли и
услышал звук, напоминающий щелчок кнута. В ту же секунду левая рука Николаса
обрушилась на его ключицу, и Уисл
потерял сознание.
Теперь к Николасу приближался Фрэнк. Он не пытался выхватить из-под
мышки револьвер, пальцы его были
выпрямлены и плотно прижаты друг к другу.
Николас стоял неподвижно и следил, как разворачивается атака. У него
было достаточно времени. "Левша, -
подумал Николас, - и рассчитывает на каратэ".
Вдруг Николас, будто нехотя, сделал какое-то неуловимое движение,
Томкину, с интересом наблюдавшему за
поединком, показалось, что никакого удара не было, просто Николас слегка толкнул
локтями Фрэнка в грудь. Фрэнк как
подкошенный рухнул на бетонный пол.
- Я знал, что ты молодец, - возбужденно проговорил Томкин. - Мне
докладывали. Однако нельзя слишком
полагаться на чье-то мнение, не то окажешься в дураках. Сплошь и рядом такое
случается.
Томкин посмотрел на своих выведенных из строя телохранителей.
- Хорошая работа, ничего не скажешь. - Затем он взглянул на Николаса и
протянул ему руку: - Рад видеть тебя в
своей команде, Ник.
Николас уже удалялся по коридору к лифту. На миг он повернулся к
Томкину.
- Я же сказал, что не собираюсь на вас работать. - Он нажал кнопку, и
послышался шум поднимающегося лифта. -
Вы не уважаете людей.
Томкин переступил через неподвижные тела и приблизился к Николасу.
- Это не так.
- Так. Не люблю, чтобы мной помыкали. Так же, как и Жюстина. Я вам
ничего не должен, Томкин, и вам не стоит
на меня рассчитывать.
Двери лифта открылись, и Николас вошел в кабину.
- Подожди, Ник...
- Не ищите меня. Я сам с вами свяжусь.
Николас нажал кнопку первого этажа. Двери стали закрываться, но Томкин
удержал их руками. Лицо его было
каменным, а глаза горели мрачным огнем.
- Ты, кажется, кое-что забыл. Речь идет не только обо мне, но и о моих
дочерях. Ты ведь не хочешь, чтобы этот
сукин сын добрался до Жюстины? Подумай об этом, - яростно выпалил Томкин и
отпустил двери.
Спускаясь в лифте, Николас вспомнил тот вечер у Жюстины. Черная шерсть
и красная кровь. Посеять панику -
испытанное оружие ниндзя. Визитная карточка Кудзикири, самой страшной рю. Герб
этой школы - иероглиф комусо в
кругу из девяти ромбиков.
Жюстина! Николас нетерпеливо следил за мельканием этажей. Ему срочно
нужен был телефон.
На улице Николас увидел широкоплечего темноволосого человека с волевым
лицом - такими обычно изображают
ковбоев. Человек стоял рядом с белым "фордом", в котором легко угадывалась
полицейская машина, даже если бы на
крыше и не было красного маячка. Николас узнал это лицо. Лейтенант сыскной
полиции Лью Кроукер. Николас вышел из
крытого деревянного перехода, отдал рабочим свою каску и по дощатому настилу
направился к тротуару.
Он уже позвонил из фургона Эйба Рассо. Сначала Николас хотел связаться
с Рэем Флорамом, начальником
полиции Уэст-Бэй-Бридж, но подумал, что Жюстине это не понравится. Тогда он
узнал в справочном бюро номер Дока
Дирфорта и попросил его время от времени заглядывать к Жюстине.
- Линнер, - воскликнул Кроукер, когда Николас подошел к нему, - что у
вас за дела с Рафиэлом Томкином? - Его
тонкие длинные пальцы сжимали зубочистку.
- Я тоже рад вас видеть, лейтенант, - кивнул Николас.
- Кончайте умничать и садитесь в машину, - распорядился Кроукер, ныряя
в "форд" и усаживаясь за рулем. - Нам
надо поговорить.
Николас расположился на переднем сидении рядом с лейтенантом. В ту же
секунду "форд" с ревом рванулся
вперед. Николас захлопнул дверь.
- Разве ваш приятель Ито не сообщил вам, где меня ждать? Кроукер ловко
пробивался сквозь непрерывный поток
машин.
- Томкин подобрал меня, пока я вас ждал. Кроукер фыркнул.
- А ваша мама не учила вас не садиться в машину к незнакомым людям?
Господи! Чего этот сукин сын от вас
хотел?
- Я не обязан отвечать на этот вопрос. Кроукер повернул голову и
уставился на Николаса, забыв о потоке машин
перед собой".
- Послушай, приятель, не надо портить мне настроение. Если я тебя
спрашиваю о Рафиэле Томкине, значит, мне
это нужно, черт возьми, - понятно? Ну, давай! - Он резко затормозил перед
перекрестком.
- Почему вас так интересует Томкин? - спросил Николас Он уже устал
сегодня отпечатана вопросы.
- Послушай, Линнер, - сказал Кроукер, чеканя каждое слово. Он явно с
трудом сдерживал ярость. - Я изо всех сил
стараюсь быть вежливым. Я против тебя ничего не имею. Пока. Но сегодня я не в
лучшей форме, я взвинчен до предела.
Поэтому будь любезен, отвечай на мои вопросы. Обещаю: это тебе не повредит.
- Я встречаюсь с его дочкой, - пояснил Николас. - Он хотел меня
прощупать.
Кроукер ударил ладонью по рулю и подскочил на сидении.
- Черт возьми! - Он покачал головой. Впереди еле-еле тащилось такси, и
Кроукер, выругавшись, обогнал его. - Ты
только посмотри! - Он показал рукой на море сверкающих машин. В салоне было
душно, воздух пропитался выхлопными
газами и перегретым маслом.
- Ладно, хватит, - пробормотал Кроукер и включил сирену; на крыше
"форда" закрутился красный маячок. Машины
стали нехотя уступать дорогу. - Господи! - процедил Кроукер. - Лето в Нью-Йорке!
Они свернули на Тридцатую улицу, и лейтенант выключил сирену.
- С которой?
- Что с которой?
- С которой дочкой, Линнер. С этой алкоголичкой Гелдой или с младшей,
ненормальной - как ее там зовут?
- Жюстина.
- Да. Никак не могу запомнить. - Он пожал плечами. - Слишком хороша для
Томкина. - Он повернул голову и
выплюнул в окно зубочистку. - Я разговаривал с ней пару месяцев назад.
Производит впечатление.
- Да, - согласился Николас. - Красивая девушка. Сейчас ему хотелось
быть рядом с ней, а не в этом удушающем
зное по дороге в морг. "Проклятый Томкин!" - подумал он со злостью.
- Видимо, вы хорошо знаете эту семью.
Перед перекрестком скопились машины. Из-за поворота неуклюже
протискивался огромный рефрижератор.
Кроукер повернулся к Николасу, выставив локоть в открытое окно. У него
были серые глаза; довольно длинные
густые волосы зачесаны назад. Он походил на человека, прошедшего через войну.
- Для гражданского ты слишком наблюдателен. Рефрижератор наконец
развернулся, и поток машин медленно,
будто погребальная процессия, двинулся вперед.
- Думаю, старый сукин сын не в восторге от того, что ты встречаешься с
его крошкой. - Голос Кроукера стал
заметно мягче.
- Можно сказать и так. - Они снова остановились. Жара была просто
невыносимой. - Но как вы меня нашли?
Кроукер пожал плечами.
- Подъехал к вокзалу Пенн и увидел, как ты садишься в лимузин. Фрэнк -
большая умница.
- Знаю, - усмехнулся Николас. - Они с Уислом пытались меня немного
задержать.
Кроукер смерил его взглядом.
- Похоже, на тебе это не отразилось.
- Просто, мне действительно нужно было идти. Кроукер откинулся на
сидении и рассмеялся.
- Линнер, ты меня развеселил.
Вскоре они увидели источник задержки движения транспорта: улицу
заливали потоки воды. Неподалеку несколько
ребятишек без рубашек, в закатанных брюках, прыгали вокруг открытого пожарного
гидранта. Кроукер поднял стекло и
проехал сквозь сплошную пелену воды.
- Вам трудно без этого?
- Без чего? - Кроукер проскочил перекресток на желтый свет и прибавил
газу.
- Без сигарет. - Николас заметил, что кончики пальцев на правой руке
лейтенанта были желтыми.
- Еще как, - буркнул Кроукер. - С чего бы я стал жевать эту дрянную
мятную резинку? Думаешь, у меня есть время
перекусить, когда в этом городе столько дерьма? Я уже забыл, когда в последний
раз высыпался.
Лейтенант свернул на Пятую авеню и резко затормозил перед зданием
судебно-медицинской экспертизы,
облицованным бирюзовой плиткой. Наверное, при этом "форд" оставил на асфальте
немало резины со своих покрышек.
Они подоили к дежурному. Кроукер показал свой значок и удостоверение.
- Доктор Ито, - сказал Кроукер. Дежурный кивнул, потянулся к
телефонному аппарату и набрал трехзначный
номер.
- Доктор Ито сейчас придет, лейтенант. Он в морге. Кроукер внимательно
посмотрел на полицейского у входных
дверей - раньше он не видел этого человека.
Появился Винсент в зеленом халате с застежками на спине.
- Привет, Ник, - мрачно поздоровался доктор и пожал руку Кроукеру.
Он повел лейтенанта и Николаса мимо комнаты для опознаний, которая
соединялась с моргом с помощью
гидравлического лифта, потом по ступенькам в подвал.
Внизу не чувствовалось никакого запаха. Николас всегда думал, что здесь
должно пахнуть формальдегидом или
чем-нибудь в этом роде. Было тихо, если не считать монотонного гула,
доносившегося из-за одной из дверей: шло
вскрытие.
Винсент провел их в другую комнату за стальными дверями и подробно
рассказал о том, что ему удалось
обнаружить.
- Это был не обычный взломщик, - добавил он в заключение. - Вы
заметили, что стало с ребрами и грудиной?
- Господи, - изумился Кроукер. - В жизни не видел ничего подобного.
Похоже, ему размозжили грудь бейсбольной
битой. Винсент покачал головой.
- Нет, лейтенант. Это сделано голыми руками. Кроукер фыркнул.
- Чушь! Просто невозможно. У этого гада должны были быть молоты вместо
кулаков.
- Никаких кулаков, - возразил Винсент. Кроукер пристально посмотрел на
него.
- Вижу, вы к чему-то клоните.
- Лейтенант, - вмешался Николас, - Терри был сэнсэй, мастер кэндзюцу,
каратэ, айкидо. Ни один человек в мире не
смог бы даже подойти к нему, если только...
- Если только что? Я хочу это знать. - Кроукер небрежно прислонился к
металлической двери.
- Существует особая техника кэндзюцу, которую описал Миямото Мусаси,
величайший фехтовальщик Японии. С
помощью плеча...
- Этот парень, должно быть, здоровый, как танк, - перебил его Кроукер.
- Напротив, - не согласился Николас, - он мог быть даже немного меньше
Винсента. Здесь дело не столько в
физической силе, лейтенант, сколько в другой - внутренней.
- Послушайте, Линнер, эти штучки я видел только в кино про кунг-фу -
сплошное надувательство. Николас
улыбнулся.
- Значит, нам придется вас просветить, лейтенант. Кроукер оторвался от
двери.
- Значит, вы согласны с Ито. Вы полагаете, что этих двоих убил японец.
- Есть несколько людей на Западе, которые владеют кэндзюцу. Но ни один
из них не смог бы этого сделать.
Они снова посмотрели на раздробленную грудь Терри.
- В доме у Терри нашли оружие? - спросил Николас.
- Только какой-то меч...
- Это катана Терри, - перебил Винсент, в его глазах загорелся огонек. -
Он лежал рядом с телом.
- Да. Однако на нем не было крови, - заметил Кроукер. - И больше
никакого оружия. Но это ничего не значит,
убийца мог унести оружие с собой.
- Он этого не сделал, - уверенно сказал Николас. - Убийство считалось в
Японии высоким искусством на
протяжении почти двух веков. Когда-то это был образ жизни японца. И сегодня,
когда Япония стала совсем другой,
остаются старые традиции. Остается бусидо. Путь Воина.
- Что это такое, черт побери? Николас улыбнулся.
- Боюсь, я не смогу вам это объяснить за несколько минут.
- Ничего. У меня времени достаточно. - Кроукер достал из кармана мятную
резинку и отправил ее в рот. - Я уже
давно ничего не ел. Что, если мы с вами поговорим об этом за обедом?
Николас согласно кивнул, и Кроукер повернулся к Винсенту.
- Послушайте, док, давайте я распишусь за пакеты, раз уж я здесь.
- Хорошо.
Винсент зашел за перегородку, где дожидались полиции небольшие пакеты с
вещами убитых. Винсент протянул
два пакета Кроукеру и дал ему расписаться.
Кроукер вернул Винсенту ручку и пообещал держать его в курсе дела.
Звонок Николаса встревожил Дока Дирфорта. Хотя Николас был предельно
краток, у Дока появилось достаточно
пищи для беспокойства.
До половины первого у него был прием, но как только от него вышел
последний больной, Док Дирфорт поехал к
Жюстине. Разумеется, он постоянно поддерживал связь с Рэем Флорамом.
Расследование двух убийств не продвигалось, и
лейтенант вынужден был передать дело сыскной полиции округа. "Это ничего не
даст, - думал Док Дирфорт с
раздражением. - Все эти полицейские из округа много из себя строят, но мало
соображают".
Он направился к морю. Чайки кружились над водой. Постепенно
многоквартирные дома уступили место
небольшим особнякам.
До самого дома Жюстины его не отпускала мысль о ниндзя. С тех пор как
Док Дирфорт обнаружил первые улики,
его сон был нарушен. Он снова и снова
...Закладка в соц.сетях
