Жанр: Боевик
Левый берег стикса
... Краснов понял, что дурной сон оказался явью.
Возненавидел до тошноты и тут же перестал ненавидеть. Зато начал презирать.
- Пять минут, - сказал Дитер. - Они на подъезде. Без глупостей, Костя, мы
договорились?
Краснов кивнул. Ему не хотелось посвящать Штайнца в психологические подробности
своего состояния. Этот человек и так сделал гораздо больше, чем ожидал Краснов. И, гораздо
больше, чем мог. Проще было кивнуть и внимательно выслушать инструкции еще раз. От
точности их исполнения, в конце концов, зависела и его собственная безопасность.
- Ты будешь слышать все по системе "громкой связи". Ничему не удивляйся. Даже
сотрудник криминал-полиции будет, что ни на есть настоящим.
Дитер даже подмигнул, правда, не очень весело - губы сложились в улыбку, а вот глаза
оставались серьезными.
- Это, на самом деле, отлично, что существуют сложности с опознанием. Посольство
пытается найти кого-нибудь для официальной процедуры, но сам понимаешь, притом, что
сейчас твориться на Украине вокруг вашего дела - это малореально. Калинин - идеальный
вариант. Посмотрит на фото, получит приглашение на официальное опознание. Но, официально
опознанным тело считаться, все равно, не будет. Генетическое исследование?
Дитер почесал подбородок лезвием ножа для разрезания бумаги.
- Нужен генетический материал. А где его взять? Ни тебя, ни детей, ни твоих родителей.
Эксгумация тел родственников?
Костя встрепенулся, и с негодованием посмотрел на Штайнца.
- Вряд ли, друг мой, вряд ли, - успокоил его Дитер. - Многим очень удобно считать,
что тело в морге криминал-полиции - это ты. Зачем создавать себе проблемы? Умер, так умер.
Так что слова герра Калинина - это то, что всем нужно. Наши поупираются и, или передадут
тело посольству, в чем я сильно сомневаюсь, либо мы похороним тебя здесь, пышно и с
почестями. За наш счет. Иногда можешь посещать собственную могилу.
- Удивляюсь, как ты можешь сейчас шутить? - сказал Краснов.
- Все, почему-то, считают, что носителями черного юмора являются англичане. Ты тоже
так думаешь? - спросил Дитер, прищурившись по - кошачьи и смешно сморщив свой
воронежский нос "уточкой". - Расслабься. Ты все решил. Я все решил. На тебя смотреть
больно. Честное слово, когда я говорил с тобой с акцентом, и ты не знал, куда тебе бежать со
своими проблемами - выглядел ты лучше. А тогда действительно были проблемы. А то, что
сейчас... Ты можешь остановить все в любой момент. В любой! Или опять взыграла
таинственная славянская душа? Так ты скажи.
Краснов покачал головой.
В кабинет вкатился Франц, румяный, веселый и слегка нервный, как и положено быть
второму лицу, исполнившему трудное поручение лица первого.
- Есть! - сказал он по-английски, - герр полицай в приемной. Ждет. Как дела, Костя?
- Бывало лучше, - ответил Краснов, вставая для рукопожатия.
- Вижу, - Франц бросил быстрый взгляд на Штайнца и сказал Краснову, серьезно. -
Ты мне не нравишься. Может быть - отложим? Я могу потянуть время. День, два - не
проблема. Согласования, решения и так далее. Он никуда не денется. Ему нужны деньги, так,
что будет ждать. Только скажи.
- Все в порядке.
- Ну, смотри, - Франц пожал плечами и сказал, обращаясь к Штайнцу, уже
по-немецки. - Конверт с чеком я приготовил. Командуй!
- Отдай Косте, - сказал Дитер и махнул рукой. - Герр Краснов, я тебя прошу -
осторожно. Хорошо?
- Не волнуйся, - Краснов опять потер виски и болезненно поморщился. Голова болела
так, что отдавало в нижнюю челюсть. - У фройлян Габи найдется что-то от мигрени?
- Конечно. - Дитер нажал на кнопку селектора. - Я надеюсь, что дело только в
мигрени, Костя. Если бы ты был моим подчиненным, то на сегодня бы все дела закончились.
- Если бы я был твоим подчиненным, герр Штайнц, то моя головная боль тебя бы не
особо интересовала.
Штайнц поднял глаза на Костю и с удивлением покачал головой. Потом сказал Францу:
- Отдавай ему конверт. Еще чуть-чуть - и он назовет меня фашистом. Он в порядке.
Шутит зло. Тебе, Костя, кто-нибудь говорил, что твой внешний вид обманчив?
Краснов покачал головой. От этого движения в голове словно заплескалась тяжелая,
похожая на желе жидкость, в которой плавал пульсирующим комком, мозг.
- Если это от волнения, - подумал Костя, - то это еще полбеды. Я не волнуюсь. Это
другое. Я в панике. Я - просто боюсь. Боюсь того, что я услышу. Что скажу сам. Того, что я
сделаю. Или не смогу сделать. Так что - вы кругом правы, ребята. Я бы и сам себя уволил бы с
превеликим удовольствием. Но, вот незадача, заменить меня некем. И никто, кроме меня этого
не сделает. И не прощу я себя, в случае чего, никогда не прощу. Это моя война - и только.
Некому больше воевать. Полегло мое войско, пропало. А я - внутри - дрожу, как самый
последний трус. И этот страх никому не покажу. Никогда.
- Держи. - Франц протянул ему стандартный банковский конверт, с символикой "СВ
банка". - Чек внутри. Конверт не запечатан, просто создано впечатление, что слегка схватился
клей. Но все на совесть, герметично. Это во избежание случайностей. Не вздумай проверять!
Свободный кислород воздуха - последний компонент. Свет - начинает нейтрализацию. Пять
минут - и никакой анализ бумаги ничего не покажет. Мы сделали, что смогли. Теперь дело за
тобой.
Вошла фройлян Габи, с маленьким подносом, на котором был стакан воды и двуцветная
пилюля на салфетке.
- Выпей, - сказал Франц, сочувственно, - полегчает. Я это сам пью, особенно с
похмелья.
Он поморщился. Краснов один раз видел Франца с похмелья - зрелище было еще то,
врагу не пожелаешь. Они пили в Киеве, в баре "Киевской Руси", и Франц начал так смело, что
меньше, чем через час был доставлен в свой номер в плачевном состоянии. На утро фон
Бильдхоффен был совсем плох, страдал, пил воду и таблетки, а в ответ на предложение
Краснова выпить пива посмотрел на него совершенно безумными глазами и отказался наотрез.
Это был единственный раз, когда фон Франц посетил Украину, и, по мнению Дитера,
впечатлений от первого и последнего приезда ему хватило на длительное время.
Костя глотнул капсулу, и запил её несколькими глотками воды, ощущая, как приятно
холодит пересохшее от бесчисленных сигарет горло, прохладная жидкость.
- Дело за мной. Но после разговора, - сказал Краснов.
- Да, - подтвердил Дитер. - После разговора. Давай, перемещайся в переговорную. Я
включу конференц-связь - все будет слышно. Может быть, еще таблетку дать?
- Спасибо, - сказал Краснов. - Мне уже лучше.
На столе у Дитера замигал глазок селектора, включился динамик.
- Они вошли в здание, - сказала фройлян Габи сухо.
- Пригласите, пожалуйста, господина инспектора, Габи, - попросил Дитер. - Когда
войдут, пусть Камен остается в приемной, а господина Калинина проводите к нам.
- Хорошо, господин Штайнц.
- Спасибо, фройлян Габи.
- Добрый день, герр Калинин, - сказал Дитер, - как долетать?
Костя уже успел забыть, как здорово Штайнц говорит с акцентом, и даже вздрогнул от
неожиданности.
- Спасибо, герр Штайнц, - хорошо поставленный, по театральному звучный голос
Михаила Александровича, самую малость искаженный электроникой, очень подходил к своему
обладателю. - Все превосходно. Мы можем говорить по-английски, если хотите.
- О, найн, я попрошу фройлян Габи, она переводить. Я хотеть представлять вам мой
заместителя - Франц фон Бильдхоффен.
Голос Франца, радушный и веселый.
- Nice to meet you, Mister Kalinin!
- Glad to see you, Herr von Bildhoffen!
- И инспектор криминал полицай Матеус Ланг.
Тот же самый, стандартный набор любезностей прозвучал на немецком.
- Кофе, чай - господа? - спросил Штайнц по-английски. - До того, как мы начнем
беседу.
- Благодарю, чуть позже, если возможно.
- А вы, господин инспектор?
- Благодарю вас, герр Штайнц. Просто воды, пожалуйста.
- Я просить прощения, что звал герр инспектор без вашего разрешений, - сказал Дитер
по-русски, - но это связано с расследований о смерть герра Краснова. Это не занять много
времени. Вы готов слушать вопрос герра Ланга?
- Да. Естественно.
Голос Дитера:
- Фройлян Габи, зайдите, пожалуйста.
Краснов слушал разговор, сгорая от желания видеть выражение лица Калинина. Сейчас и
потом, когда настанет время.
- Я попрошу вас помочь нам с переводом.
- Хорошо, герр Штайнц.
- Вы можете задавать вопросы, герр инспектор.
- Спасибо, герр Штайнц. Господин Калинин, вы работали вместе с господином
Красновым?
- Да, господин инспектор.
- Вы хорошо знали господина Краснова.
- Естественно, господин инспектор. Мы были старыми друзьями.
- Мы имеем проблемы с официальным опознанием тела господина Краснова. Вы, как
мне сказали, юрист?
- Да. Но я специализируюсь не по уголовным делам.
- Я понимаю разницу, - сказал инспектор Ланг, сдержанно. - Но суть проблемы вы
понимаете. Я хотел бы показать вам некоторые фотографии. Предварительно. Завтра я хочу
пригласить вас в морг. Это неприятно, но необходимо.
Фройлян Габи переводила настолько четко, что сохраняла даже интонацию говорившего.
То, что русский не ее родной язык можно было понять только по чуть неестественному
произношению согласных.
В динамике конференц-связи зашуршала бумага. Ланг достал пакет с фотографиями.
- Боже мой, - сказал Калинин, сдавленным голосом, - о, Господи!
- Две пули попали в голову, - произнес инспектор с извиняющейся интонацией, как
будто бы он сам был в этом виноват. - Стреляли с близкой дистанции. Мы нашли в кармане
паспорт.
Молчание. Только шорох бумаги.
- Это господин Краснов? - спросил инспектор.
- Может быть - воды? - сказал Штайнц. - Может быть, подать вам воды, господин
Калинин?
- Не надо. Господи, Костя...
- Вы узнаете на фотографиях господина Краснова?
- Не могу сказать точно. Сходство большое.
Калинин помолчал.
- Наверное, да...
- Вы можете сказать определенно?
- Мне сложно быть уверенным на сто процентов. Но это.... Но этот. ... Этот человек
очень похож на Костю. Очень.
- Мой вопрос будет звучать странно, господин Калинин, но в нем нет второго дна.
Скажите, вы много лет знали господина Краснова?
- Больше пятнадцати лет. Точнее - пятнадцать с половиной.
- Тогда, может быть, вам известны его какие-нибудь особые приметы? Шрамы, родимые
пятна, следы травм, я имею в виду - после аварий или спортивные?
- Нет, господин Ланг. Я не могу сказать определенно.
- Инспектор Ланг, с вашего позволения, - поправил его полицейский.
- Можешь, - подумал Костя, - ты же прекрасно помнишь, не можешь не помнить, как
мы играли в футбол на пляже, и я упал на донышко разбитой бутылки. Ты еще шутил, что шрам
на бедре можно выдавать за след схватки с тигром. Это было в семьдесят восьмом, летом. Ты
еще ездил со мной в больницу, зашивать рану.
- Насколько я помню, у Кости не было каких-либо отличительных шрамов. И про
переломы мне тоже ничего не известно. Он был удивительно здоровым человеком.
- Мне жаль, - сказал инспектор, - примите соболезнования в связи с утратой.
Извините, но я вынужден продолжить.
- Да, да...
- В посольстве нам сообщили, что родителей у господина Краснова уже нет.
- Это так.
- Он близко общался с родителями жены.
- Достаточно близко.
- Как вы думаете, имеет смысл обратиться к ним за помощью?
- В опознании тела?
- Да.
- Не могу сказать. Господа Никитские, конечно, близкие родственники, но если даже я
не смог сказать определенно... Я слышал, что несколько дней назад профессор Никитский
перенес серьёзный сердечный приступ. После исчезновения дочери и внуков. И смерти зятя.
Краснов на мгновение закрыл глаза. Начавшая, было, утихать, головная боль вновь
полыхнула с прежней силой. Заломило виски.
- Голыми руками, - подумал он, - удавить голыми руками. За всех, кого ты губишь,
Миша. За всех, кого уже погубил.
- До тех пор, пока тело не будет официально опознано, мы не можем выдать его
посольству и переслать родственникам для захоронения. Сожалею, но это проблема. Могу ли я
просить вас приехать в морг полицейского управления завтра, в десять утра? Возможно, вы
сможете произвести опознание, если увидите тело.
- У меня рейс на час дня.
- Я просил бы отложить вылет.
- Не уверен, что это возможно. Могли бы мы сделать это сегодня. Например, в пять.
- В шесть, - сказал Ланг. - Пожалуй, это можно будет сделать в восемнадцать часов.
- Я дам вам машину, - вмешался в разговор Дитер, - Мои соболезнования вам,
господин Калинин. Я понимаю, что это значит - терять друзей. У вас все, господин
инспектор?
- Пока, да, господин Штайнц. Благодарю вас за содействие.
- Всегда рады помочь, господин Ланг.
- Инспектор, с вашего позволения, господин Штайнц.
- Простите, ради Бога, инспектор.
- Ничего. Всего доброго, господа. Благодарю вас, фройлян. До свидания.
- До свидания, инспектор. Фройлян Габи, попрошу вас вернуться, после того как вы
проводите инспектора Ланга. Вы нам еще понадобитесь.
- Хорошо, господин директор.
Шаги. Потом звякнуло стекло.
- Выпьете? - сказал Дитер по-русски. - Обычно я не выпить до переговор, но сегодня
- особое случай. Коньяк, виски, водка?
- Водка, - сказал Калинин отрывисто.
- Франц?
- Спасибо, герр Штайнц. Я сам себе налью.
- Пейте, господин Калинин. Я вас понимаю. Хорошо.
- Он был очень хорошим человеком, - произнес Калинин с расстановкой. - Хорошим
другом. Хорошим человеком. Так глупо погибнуть. От пули, которая была не ему назначена.
Какая жестокая случайность!
- Я знал герр Краснов, как коллега, - сказал Дитер, - Франц знал его, как коллега. Нам
очень жаль. Вы прав - глупый случайность.
Голос Габи:
- Я готова, герр Штайнц.
- Мы можем начинать, господа, - Заскрипело кожаное кресло. Очевидно, Штайнц
сел. - Господин Калинин! Могу ли я попросить вас предъявить бумаги, подтверждающие
ваши полномочия вести с нами переговоры от лица "СВ банка".
- Да, да.... Пожалуйста.
Щелчок замков атташе-кейса.
- Вот. Доверенность. Письмо банка. Мой паспорт. Копия паспорта. Все заверено
государственным нотариусом. Выписка из штатного расписания, заверенная там же, вчерашним
числом. Вы можете также сделать звонок в Правление. Этого достаточно?
- Вполне. Господин Бильдхоффен сейчас ознакомится со всеми документами.
Формальность, сами понимаете, но, увы, процедура требует. Теперь по сути вопроса, не могли
бы вы изложить цель своего приезда?
- Момент истины, - подумал Костя. - Как все буднично происходит. Кто бы мог
подумать, что смерть, предательство, боль и кровь - станут совершенно будничными вещами.
Неужели - все это мы? С нашими мыслями о будущем, идеалами, стремлениями, мечтами. А
был ли мальчик? Может быть, никакого мальчика и не было?
- Цель моего приезда, - сказал Калинин, - последний перевод денежных средств с
корреспондентского счета "СВ-банка" в размере сорока миллионов долларов США, сделанный
по личному распоряжению покойного Константина Николаевича. Получатель "Silvano & Cristy
Trust Mutual Found", "Sent Trinity Bank", Каймановые острова. Назначение перевода -
временное размещение свободных средств, согласно контракта № С-1286-97-04. Копия
контракта, господа, можете ознакомиться.
- Странно, - сказал Франц, - господин Краснов нам не показывал этот контракт. Хотя,
по большому счету, и не должен был показывать. Но раз вы его привезли - разрешите
полюбопытствовать.
Зашуршали бумаги.
- Подписано 14 апреля, - прокомментировал фон Бильдхоффен, - подпись господина
Краснова, печать банка. Нотариальное заверение. Со стороны Фонда - некий господин Эс-Ти
Бонс, младший.
Услышав про собственную подпись под документом, который он не видел в глаза,
Краснов даже не удивился. Нечему было, собственно говоря, удивляться. Не дети, в конце
концов, озаботились обоснованием. Грамотные люди, специалисты.
- Что именно вас интересует? - спросил Дитер.
- Как нам известно, платеж не дошел по назначению. Меня, как уполномоченное лицо,
интересует причина задержки.
- Франц? - сказал Штайнц. - Вам поручали разобраться, если я не ошибаюсь.
- Да, господин управляющий. Если вы помните, господин Краснов делал перевод в
конце дня, в спешке. К тому же, он был очень взволнован, по неизвестной мне причине.
Ошибочно указан номер счета. Ошибка в восьмом знаке. В роутинг-номере неясно указана
четвертая цифра, из-за этого ошибся отдел переводов.
- Странно, - сказал Калинин, - при этом платеж, вообще, не должен был уйти,
насколько мне известно.
- Дело в том, - ответил Франц с той же уважительно-вежливой интонацией, - что мы
на прямую не корреспондируемся с оффшорными банками на Каймановых островах, господин
Калинин. Я думаю, что объяснять почему - излишне. Между нами минимум три
банка-посредника. Ошибку обнаружили, но только через день. К сожалению. Господин Краснов
записывал реквизиты по слуху, от руки, будучи, гм-гм, слегка не в себе.
- Бред, - подумал Краснов, - Франц блефует. Но Калинин слабо разбирается в
процессинге - на это и расчет.
- В любом случае - волноваться не о чем. Вы готовы оформить распоряжение, господин
Калинин? Завтра в десять мы осуществим платеж и оформим конфирмацию, если хотите.
- Завтра? - переспросил Михаил Александрович. - Желательно было бы сегодня,
господа.
- Шестнадцать часов, - сказал Франц, - прошу прощения, но мы не осуществляем
переводы после пятнадцати тридцати. Сожалею. Мы ждем вас завтра утром, я лично займусь
вашим вопросом, господин Калинин.
- Если необходимо, мы забронируем вам билет на пятничный рейс, - добавил Дитер. -
Увы, господин Калинин. Впрочем ... Франц, мы можем оформить чек на эту сумму?
- В принципе, это возможно, господин Штайнц.
- Господин Калинин, вас устроит чек на полную сумму? Это может быть не совсем
удобно, но если вы хотите сегодня...
- Ну? - подумал Краснов. - Давай, Миша. Чек на сорок миллионов - мечта, да и
только. Глотай живца, мой старый друг, глотай!
- В принципе, да, - сказал Калинин. - Устроит, господа.
- Ну, вот, - подумал Краснов, откидываясь в кресле, - теперь все стало на свои места.
Для себя, или для хозяина - это уже детали. Он не советовался ни с кем, не перезванивал
никуда. Или широчайшие полномочия доверенного лица, или, Миша, это твоя доля. Деньги, за
которые купили кровь твоих друзей. И наш бизнес. Большие, конечно, деньги, если для себя
лично. А вот если для перспективы - вообще ничто. Такой бизнес стоил больше. Даже не на
один порядок больше. Продешевил ты, друг ситцевый, продешевил. А на тебя, осторожного,
это не похоже. Значит, есть что-то, о чем я не знаю. Что-то в довесок, что для тебя дороже
денег. При твоем честолюбии - это может быть только власть, ничего более. Место министра в
правительстве Кононенко, например. А если он пойдет выше, то и твои аппетиты будут больше.
Не премьерское место, зачем оно тебе? Ты не хозяйственник-администратор, ты у нас - серый
кардинал. Что-нибудь теневое, такое скрытое местечко, откуда ты мог бы дергать за ниточки.
Ты же мастер теневых схем, правда, Миша?
Он на минуту отвлекся, уйдя в свои мысли, и пропустил часть разговора в кабинете
Дитера. Впрочем - детали уже не имели значения. Дело было сделано - он услышал все, что
надо было услышать. Калинин сказал все, что должен был сказать. Костя в очередной раз
восхитился тонким расчетом Дитера и Франца, предугадавшим все, вплоть до времени
завершения беседы, не говоря уж о ее результате.
Он потрогал конверт, лежащий в кармане пиджака. Чек на сорок миллионов долларов
выписанный на доверительный фонд "Сильвано и Кристи". Наживка, которую только что
сглотнул жадный карась, считавший себя хищной щукой.
Дитер отдавал распоряжения фройлян Габи, но Костя слушал в пол уха. Расписки,
поручения - стандартные процедуры, бумажное оформление состоявшейся формальной
договоренности. Мысленно, он уже готовился к разговору, который должен был состояться
через два с небольшим часа. После того, как Калинин, а в этом Краснов уже не сомневался,
опознает тело в морге полицейского управления.
- В девятнадцать часов, - сказал Франц. - К этому времени вы закончите все дела.
- Кстати, - спросил Дитер, - господин Калинин, каковы дальнейшие планы
заинтересованных лиц по поводу вашего банка? Мы весьма озабочены последними событиями
на вашей Родине.
- Сложно сказать, пока однозначного мнения нет, - сказал Калинин, - но, я надеюсь,
что до ликвидации дело не дойдет. Возможно, что для выполнения обязательств банку придется
продать ликвидные предприятия, как собственные, так и аффилированых с ним структур. И
стать просто банком, каких на Украине тысячи. Так что размещение этих денег в трасте, вполне
разумный ход при сегодняшнем положении. Они очень пригодятся в период санации.
Я думаю, что Константин Николаевич предвидел сложности, которые могли возникнуть,
или был предупрежден, и пытался сформировать резервный фонд. Поэтому и был, э-э-э, как бы
это сказать, слегка неадекватен в тот день. Отсюда и столь досадные ошибки. Так что, можно
считать, что мы с вами выполняем его последнюю волю. Я не думаю, что Константин
Николаевич был в какой-то мере причастен к тем, не совсем законным действиям, который
ставятся нам в вину. Как юрист банка, я уверен, что все официальные операции, - он сделал
ударение на слове "официальные", - были проведены в рамках действовавшего на тот момент
законодательства. А то, что законы у нас не совершенны - это уже не наша вина. В любом
случае, господа, если все кончится не очень печально, то я буду рад продолжить
сотрудничество с вашим банком. Господин Краснов очень ценил ваши с ним взаимоотношения
и ваше сотрудничество.
- Сука, - подумал Костя, цепенея от брезгливости. - Умная, грамотная, хитрая сука. И
жадная, как все предатели и воры. Кому ты это рассказываешь?
- Нам приятно об этом слышать, - сказал Дитер. - Мы тоже высоко ценили
партнерство с вашим банком, господин Калинин. И несколько удивлены событиями, которые
происходят вокруг него. Можно даже сказать - чрезвычайно озабочены. И искренне надеемся,
что досадное недоразумение будет улажено в ближайшее время.
- Вы собираетесь возглавить банк, господин Калинин? - спросил Франц и пояснил
вопрос. - Насколько я понял, сейчас именно вы взяли руководство на себя.
- Нет, нет. Я, увы, не экономист и ориентируюсь только в юридических проблемах. Ну,
еще, быть может, в схемах оптимизации. В той части, что касается урегулирования с законом.
Не более.
- Я тоже не экономист, - возразил Штайнц. - Это не главное. Для этого есть
специалисты. А вот администрирование - для системного банка это, пожалуй, важнее.
- Вы правы, герр Штайнц, но у меня более широкие интересы в области
администрирования. Банк - это невероятно интересно, но ...
- Я вас понимаю, - сказал Франц с едва заметной иронией, которую Краснов уловил
даже при своем посредственном знании немецкого, но перевод Габи сгладил этот легкий
смысловой акцент, - люди растут, интересы меняются...
- Можно сказать и так, - в интонации Калинина прозвучало самодовольство, он явно не
мог удержаться, хотя, сколько Краснов его помнил, хвастуном никогда не был. - Банк на
Украине и немецкий банк - очень разные вещи, поверьте.
Дитер смотрел на этого сравнительно немолодого человека, сидевшего напротив него, в
кожаном кресле, с недопитым стаканом водки со льдом в руке, элегантного, с холодными
рассудочными глазами, довольного собой и расслабленного. Отыгравшего эпизоды "горе от
потери друга", "деловые переговоры о благе банка" и "перечисление средств в резервный
фонд" - удачно, по его мнению, отыгравшего. Результативно. С максимальным эффектом. И
не переставал удивляться беспечности Калинина, которая была бы к лицу победителю, но никак
не опытному игроку во время играемой партии. За этим стояло отсутствие опыта,
самодовольство, переоценка сил, но, возможно, это было результатом отыгранной и уже
"взятой" партии куда более высокого уровня. Такое, иногда, тоже случается. В любом случае,
на его месте Штайнц ждал бы сюрпризов. Не из трусости - по печальному опыту "другой"
жизни.
Победа не бывает окончательной - это Дитер усвоил давно. Тот, кто начинает
праздновать - легкая добыча для тех, кто умеет выжидать. Банк на Украине... Штайнц
мысленно усмехнулся. Да только в растущей стране, не имеющей ни стабильных законов, ни
жестких систем контроля за соблюдением уже существующих, в стране, пронизанной
коррупционными связями и управляемой кланами, банк без истории, без прошлого, с
начальным капиталом в жалкие 200 000 долларов, может за какие-нибудь пять-шесть лет стать
сердцем мощнейшего, финансово-промышленного конгломерата. Ни в какой другой среде
такой проект невозможен в принципе. Банк в Германии - финансовый механизм
зарегламентированный от и до. Скучный и правильный, во всяком случае, снаружи.
Действительно, две разные вещи - только смысловое ударение стоит не в том месте. Калинин
не политик. Он слишком легко верит в собственную победу. Такие люди долго в политике не
живут. И в прямом, и в переносном смысле.
Он опять улыбнулся украдкой. Своевременный вывод, однако. И, что главное, целиком и
полностью справедливый.
- Тогда, - сказал Штайнц, вставая, что бы дать понять, что беседа закончена, - мы,
несомненно, о вас еще услышим. Только в другом качестве.
- Надеюсь, - Калинин тоже поднялся. - Я очень благодарен вам за продуктивную
беседу. Всего доброго, господин Штайнц. Господин Бильдхоффен, не прощаюсь. Мы с вами
встречаемся в семь, не так ли?
- Естественно, - ответил Франц. - Фройлян Габи вызовет для вас банковский лимузин.
Это очень неприятная обязанность, но что поделаешь, господин Калинин, все мы смертны.
Михаил Александрович, вспомнив, куда ему предстоит ехать, мгновенно стер с лица
вальяжную, довольную улыбку. В глазах его появилась скорбь - легкое облачко, затмившее
взор. О чуть склонил голову.
- Да, - сказал он, - это огромное горе, когда уходит такой человек. Но... Ничего не
поделаешь. Спасибо за сочувствие. Спасибо, фройлян.
Краснов услышал шаги, потом Дитер позвал:
- Костя! - и Краснов вышел из конференц-зала в кабинет. В горле першило от
выкуренных сигарет. Хотелось принять душ и лечь ничком, лицом в подушку - так
муторошно было на душе.
- Забавный тип, -
...Поділитися у соцмережах
