Жанр: Боевик
Солдаты удачи 12: Пятеро против всех
...с Хусаинов.
— А мы и не собираемся никуда уходить. Это у нас учения, приближенные
к боевым, — насмешливо произнес Пастухов.
Машина свернула с дороги и выехала на небольшую лесную полянку. Здесь
их уже поджидали Муха и Артист.
— Выйди из машины! — приказал водителю Боцман.
— Э-э, мужики, да вы что, с ума сошли? Это же официальный
представитель Чечни! Вам за это пожизненное светит! — по-своему понял это
приказание хусаиновский водитель. Его голос срывался и дрожал.
— Да выйди ты, блин! — прикрикнул на него Пастухов.
Водитель выбрался из машины, а на его место сел Мухин.
— Не узнаете, Иса Мирзоевич?
— Узнаю, — кивнул чеченец.
— Вот видите, какие у вас замечательные джигиты — прозевали хозяина!
— Это провокация! — Хусаинов зло смотрел на Мухина.
— Это не провокация — это проверка надежности охраны, — возразил
Пастухов. — Я думаю, результаты вам ясны.
— У вас очень странный способ доказательства своей правоты.
— Но вы же не поверили нам на слово. — Сергей подумал, что для такой
критической ситуации Хусаинов держится молодцом — никакого испуга, и даже
голос не дрогнет.
Водитель "Волги" отошел на несколько метров от машины, оглянулся и,
убедившись, что на него никто не обращает внимания, бросился в кусты.
Вдогонку ему раздался звонкий свист Артиста:
— Штаны не потеряй, водила!
— Иса Мирзоевич, дело не в том, что мы вас похитили. Это, скажем так,
демонстрация силы. Про Итоева вы знаете?
— Знаю, — кивнул Хусаинов.
— Ну так вот. Стрелял по нему снайпер высочайшего класса. Взгляните-ка
на свое правое плечо.
Чеченец скосил взгляд. На плече все еще был виден едва заметный
желтоватый след.
— Это не птичка, это господин Мухин. Покажи, Олег! — Муха
продемонстрировал чеченцу короткоствольную винтовку для пейнтбола, к которой
был прикреплен баллон с краской. — Стрелял он с восьмидесяти метров и, как
видите, попал. А тот, кто убил Итоева, попал за километр. Значит, у него
отличная оптика и твердая рука. С такой охраной у вас нет никаких шансов на
выживание. Мы вам это только что доказали. Так что или в дальнейшем мы
сотрудничаем, или...
Чеченец зло зыркнул на Пастухова, выбрался из машины и не торопясь
пошел в сторону дачи.
— Ишь ты, обиделся! — сказал вслед ему Боцман. — Мы на него за
пацанов наших, в чью смерть их матери до сих пор поверить не могут, не
обижаемся, а он, видите ли, обиделся. Козел! Остановить?
— Не надо, пусть подумает.
Глава четвертая. Док
Разбор полетов происходил в Центральном парке культуры и отдыха за
столиком летнего кафе. Со стороны могло показаться, что это собрались
страстные болельщики "Спартака" и спорят по поводу последней неудачи клуба.
— Нет, надо же додуматься до такого маразма — похитить официального
представителя Чечни, да еще угрожать ему! — горячился подполковник Горобец.
— Никто ему не угрожал. Все было тихо-мирно, по-человечески. Зато
теперь он понял, что представляет из себя его охрана и что можем мы, — тихо
произнес Пастухов.
— Почему вы мне не сообщили, что он отказался от вашей охраны?
— Знаете, мы привыкли действовать самостоятельно, а согласовывать
каждый свой шаг с начальством...
— Да, конечно, самостоятельно. Дорого нам обойдется ваша
самостоятельность. Охрану разоружили и побили, — подполковник начал
загибать пальцы, — ворота сломали, машину помяли. У водителя после всего
происшедшего сердечный приступ случился.
— Конечно, будет приступ, если в его возрасте, как заяц по лесу
бегать, — усмехнулся Мухин.
— Так он же от вас убегал, думал, вы будете Хусаинова мочить. А он,
получается, единственный свидетель.
— Богатая у шофера фантазия, — сказал Артист. — А ведь он, поди, не
просто водитель, а водитель-охранник...
— Ну вот что, все эти ваши шуточки дурно пахнут!..
— Я так понимаю, контора в наших услугах больше не нуждается? --
спросил Пастухов. — Знаешь, подполковник, если уж честно, положа руку на
одно место, все это самая настоящая подстава. Я пацанов с места сорвал,
пообещал им выгодную работу, а оказывается, мы вовсе никому и не нужны! Вы
бы сначала сами со своим чеченом договорились, а потом уж и нас бы с
насиженных мест срывали!
— Некогда нам было с ним договариваться. Через полторы недели саммит,
он обязательно должен быть там, иначе решение проблем с Чечней опять
затянется черт знает насколько!
— Надеюсь, аванс мы можем оставить себе? Все-таки большая работа
проделана... — Пастухов поднялся из-за столика. — Ладно, пошли, мужики,
пускай они сами своих чеченов охраняют.
— Подожди, Пастухов! — Горобец так же решительно поднялся, встал на
пути Пастухова. — Что ты воду мутишь?
— Кто мутит, интересно знать?
— Ису тоже понять можно. У него люди годами верной службы проверены, а
тут ему подсовывают каких-то русских. Но в общем, положа руку на одно место,
как ты говоришь, ваша дурацкая выходка его убедила. Он согласен выполнять
все ваши инструкции, но работать вы будете не одни, а вместе с его охраной.
— Они хоть по-русски-то понимают? — поинтересовался Боцман.
— По-моему, намного лучше, чем вы, — сказал Горобец.
— Ладно, с охраной так с охраной, — кивнул Пастухов. — Лишь бы под
ногами не мешались.
— Возвращайтесь в Архангельское и приступайте к исполнению своих
служебных обязанностей! А за ворота и машину мы с вас все-таки вычтем, чтобы
впредь неповадно было! — пообещал Горобец.
— Вы, вместо того чтоб копейки считать, лучше бы о бронированной
машине для клиента позаботились, а иначе охранять его — бессмысленное
занятие! — веско сказал Пастухов.
Генуэзский залив, 15 июня, 17.48
Следователь Адриано ди Бернарди и прокурор города Сержио Адамо сидели в
шезлонгах на корме небольшой яхты. Сегодня был выходной, и прокурор
предложил Адриано порыбачить. К палубе специальными металлическими скобами
были прикреплены мощные спиннинги. Толстые лески, поблескивающие на солнце,
были натянуты — яхта на малой скорости шла по заливу.
Тихонько пропиликал встроенный в удилище электрический звонок,
оповестивший рыбаков о том, что на крючок попалась рыба.
Прокурор первым поднялся из шезлонга, не вынимая спиннинга из скобы,
потянул его на себя. Удилище выгнулось.
— Кажется, на этот раз, крупная рыбешка, синьор Бернарди! — радостно
произнес прокурор. Он начал водить удилищем из стороны в сторону, постепенно
сматывая леску.
Вот уже в пене за кормой показалась спина тунца средних размеров.
— Я подведу его к борту, а вы нажмете на педаль подсачека!
Прокурору действительно удалось подвести рыбу близко к борту.
— Жмите, жмите, Бернарди! — закричал он в азарте.
Адриано надавил на педаль в палубе, и большой автоматический подсачек
вместе с рыбиной поднялся из воды. Теперь оставалось только оглушить тунца
электрошокером и втащить на борт.
...Рыба была тут же разделана и отдана жене прокурора Марии.
— Скоро у нас будет прекрасный ужин, — улыбнулся прокурор и
фамильярно похлопал Адриано по плечу. — Но я смотрю, рыбалка не доставляет
вам особенного удовольствия.
— Ну почему же? Весьма увлекательное занятие, — неопределенно пожал
плечами следователь.
— Ладно, ладно, не притворяйтесь! — Прокурор опять закинул в море
блесну и уселся в шезлонг. — Почему у вас такой задумчивый вид?
— Дело Апполинаре никак не идет из головы. Ризотти был застрелен из
той же снайперской винтовки, что и Марко. Экспертиза установила.
Согласитесь, что это странно.
— Что ж тут странного? Очевидно, что киллер изящно убрал единственного
свидетеля, который мог бы его опознать.
— Странно, что оружие не было оставлено на чердаке. Обычно снайпер
бросает винтовку, потому что она уже побывала в деле. Более того, мы не
нашли гильз. В том и в другом случаях точки, откуда велась стрельба, были
нами установлены, но ни оружия, ни гильз там не оказалось.
— Гильзы он мог подобрать, — произнес прокурор, следя за леской.
— Я думаю, все намного проще. — Адриано подошел к борту и снова
надавил на педаль автоматического подсачека. Подсачек взметнулся над водой,
разбрызгивая воду. — Тот же самый принцип. Я видел такое на пулеметах в
бронетранспортерах, когда служил в армии. Для того чтобы гильзы не
разлетались в разные стороны, внизу прикрепляются мешки на защелках. Очень
удобно. Вот и к снайперской винтовке можно приспособить такой же, только
поменьше.
— Вы сейчас об этом догадались?
— Да, глядя на ваш подсачек. А оружие на месте преступления снайпер
или снайперша не оставляет потому, что винтовка эта ему или ей очень дорога.
Вполне вероятно, что она какая-нибудь особенная, ценная.
— Из золота, что ли? — рассмеялся прокурор. — Вы что, склоняетесь к
тому, что стреляла женщина?
— Да, теперь я в этом почти уверен. Вы верно сказали, что киллер
изящно убрал единственного свидетеля, но в том-то и дело, что Ризотти не
видел никого, кроме белокурой женщины. Он предполагал, что это была шведка.
— Почему же именно шведка? Славяне тоже белокурые.
— Славяне? Да-да, может быть, — задумчиво произнес следователь. Он
подумал о том, что между двумя убийствами прошло три дня. Снайперша должна
была жить где-то рядом. Может быть, она останавливалась у родственников,
может быть, была туристкой... — Мне нужны люди для работы в отелях. Может
быть, портье или горничные сумеют вспомнить эту даму, ведь у нее абсолютно
нетипичная для Италии внешность!
— Хорошо, я распоряжусь. Люди у вас будут.
— Как жаль, что у нас нет ее фоторобота!
— О, черт, кажется, опять!.. — Прокурор подскочил к спиннингу. --
Адриано, хотите знать, почему у вас никогда не клюет?
— Почему?
— Потому что вы вместо рыбалки думаете о своей снайперше. И рыба это
чувствует!
— Док! — Пастухов крепко обнял Ивана Перегудова. — Загорел-то — как
индеец!
Действительно, обветренное лицо Дока было кирпично-красного цвета.
— С экспедицией ходил на Алтай, вот и поджарился, — усмехнулся Док.
— Сейчас в законном отпуске. Пойдем хоть пивка хлебнем ради встречи, что
ли...
— Во-первых, я за рулем, во-вторых, не просто так к тебе, а с
интересом. Потолковать надо.
— Потолковать — это пожалуйста. — Док провел гостя на кухню, прикрыл
дверь.
— Главное вот что, — сразу взял быка за рога Пастухов. — Мы с
пацанами снова в более-менее настоящем деле. Помощь твоя нужна. — Он кратко
рассказал Доку об Итоеве, о снайпере, о событиях последних дней. — А вот
такое лекарство Итоев вместе с "Выбором" поставлял в Россию. — Пастухов по
памяти написал на листочке из блокнота название препарата, который значился
в документах.
— Это не лекарство, Сережа, — покачал головой Док. — Это вакцина.
Гамма-глобулин. Против гепатита "А" и как укрепляющее имунную систему
средство. Действует в течение полугода. Я вам в Чечне такой колол, чтоб не
болели.
— Да? — Пастухов же вспомнил пневматический пистолет, приставленный к
его плечу, шипящий звук выходящего под давлением воздуха, легкую боль,
вытекающее из неглубокой ранки лекарство. — Получается, что Итоев с
"Выбором" доброе дело делали — иммунитет русской нации повышали? Импортный
гамма-глобулин — он, конечно, лучше отечественного?
— Конечно, — кивнул Док.
— Пятьсот коробок — это много или мало?
— Если брать Москву, то капля в море, а если — небольшой районный
городишко, то можно все население привить.
— И документики по такой партии должны быть? — Пастухов упорно
подводил Дока к мысли о том, что ему придется снова поработать в команде.
— Если вакцина проходила через границу и поступила в медицинские
учреждения, должны быть соответствующие документы. Дело в том, что
предварительно разрешение на применение партии должен дать Минздрав.
Сертификация, или как это у них там называется...
— Слушай, Док, нам с пацанами некогда, надо чечена охранять. А ты --
медик. Может, займешься этими документиками?
— Серега, ты охренел? Я сегодня только прилетел, и вообще — отпуск у
меня, понимаешь?
— Вот я и говорю — отпуск. Времени свободного навалом. Не целый же
месяц где-нибудь на даче торчать? Есть у меня, Иван, подозрение, что с
Итоевым все не так просто. Дело не в политике. Политика — это просто
прикрытие, чтобы внимание спецслужб отвлечь. Что-то тут другое. Давай, Ваня,
включайся по старой дружбе... Деньжат заодно заработаешь. Плохо ли!
— Какой же ты зануда, командир! — покачал головой Док. Он потер
переносицу: — Ладно, хрен с тобой — займусь. Только у меня два условия.
— Валяй! — кивнул Пастухов.
— Во-первых, ты даешь мне два дня, чтобы прийти в себя, во-вторых...
мы сейчас же идем пить пиво. Ну прикинь, почти месяц на чистом спирту, всю
глотку себе сжег.
— Ну ладно, пиво так пиво. — покорно согласился Пастухов.
Генуя, 18 июня, 16.45
Машина с мигалкой и воем неслась по генуэзским улицам, заставляя
прохожих оглядываться. Она замерла около парадного входа отеля "Корона" на
виа дель Соль, из машины выбрался следователь Адриано ди Бернарди, вошел в
отель.
В фойе около регистрационной стойки его уже поджидал полицейский.
— Синьор следователь, — козырнул он, — пройдемте со мной,
пожалуйста.
Следом за полицейским Бернарди прошел по длинным гостиничным коридорам,
и скоро они очутились в небольшой комнате для отдыха горничных. За столом
девушки в гостиничной униформе — белоснежная блузка и юбка выше колен --
пили кофе и щебетали о чем-то своем. При виде мужчин они замолчали.
— Луиза, можно тебя на минуту?
— Да, синьор. — Из-за стола поднялась смазливая девчушка лет
восемнадцати.
— Это следователь Адриано ди Бернарди. Расскажи ему, пожалуйста, то,
что ты рассказывала мне по поводу той светловолосой дамы.
— Давайте мы с вами в другом месте поговорим, Луиза. Вы наверняка
знаете здесь укромные уголки, — приветливо улыбнулся девушке Адриано.
— Да-да, конечно. Пожалуйста, идите за мной. — Девушка завела его в
комнату, где стояли корзины с бельем.
Полицейский козырнул и прикрыл дверь с другой стороны.
— Итак, вы заметили что-то необычное?
— Да, синьор следователь. Это была высокая дама со светлыми волосами.
Я слышала, как она говорила по телефону на непонятном языке. Он такой
медленный и певучий.
— Какой? Немецкий, французский, английский, шведский?
Девушка пожала плечами.
— Не английский и не французский. Непонятный.
— Что еще?
— Она редко выходила из номера и не разрешала убираться.
— Но когда уходила, вы все-таки убирались?
— Конечно, синьор, иначе меня выгонят. Здесь с этим очень строго. Ну
вот, я пылесосила в гардеробной и нечаянно задела щеткой сумку, которая
стояла в углу. Знаете, такая большая длинная сумка, ну как у теннисистов.
Сумка упала, и я ее подняла. Она была очень тяжелой. Я сама люблю играть в
теннис, знаете, ракетки столько не весят, они легкие. — Девушка замолчала.
— Когда уехала синьора?
— Я не помню. Кажется, тринадцатого.
— "Кажется" или тринадцатого?
— Я не помню, синьор, мне приходится убирать столько номеров каждый
день!
— Все? — Адриано ди Бернарди нервно задышал. Он своим следовательским
чутьем чуял, что напал на след. Национальность синьоры и дату ее отъезда он
сейчас узнает у портье. А дальше? Дальше все просто! Раскрытие преступления
такого уровня принесет ему повышение по службе и хорошую премию.
— Все, наверное. — Луиза пожала плечами.
— Пошли! — Следователь кивнул на дверь.
— Куда? — испуганно спросила девушка.
— В тот номер, куда же еще?
— Но там теперь живут другие люди.
— Ну и что!
Горничная несколько раз громко постучала в дверь. Никто не отозвался.
Тогда девушка открыла номер своим ключом.
— Кажется, никого нет, — прошептала Луиза.
— Вот и замечательно, — подбодрил ее Адриано. — После отъезда
синьоры тут, конечно, все мыли и прибирали?
— Конечно, синьор.
— Это плохо, — вздохнул следователь. — Давайте-ка сразу в
гардеробную.
В спальне Луиза открыла глубокий стенной шкаф, который здесь называют
"гардеробной". В шкафу висели костюмы, платья.
— Это нехорошо, синьор следователь, я должна поставить в известность
администрацию отеля.
— Луиза, это не обыск. Я только посмотрю. — Адриано встал на
четвереньки, вынул из кармана пиджака маленький фонарик и стал сантиметр за
сантиметром изучать пол. — Где стояла сумка?
— Вот здесь, в углу.
Луч фонаря уперся в уголок картонки, торчащей из щели между плинтусом и
полом. Следователь пинцетом осторожно вытянул картонку из щели. На картонке
было что-то написано на иностранном языке. Кажется, это были буквы
славянской письменности. "Кириллица" — так, кажется, она называется. Он
видел такие, когда был по делам в Югославии. Неужели прокурор был прав?
Адриано сумел прочитать только единственное странное слово "Макумар". Одно
было очевидно: это картонка — ярлык от какой-то импортной вещи.
— Что скажешь, Луиза? — Он продемонстрировал картонку горничной.
— Не знаю, синьор, как так получилось? Обычно я хорошо убираю номера.
Никаких замечаний не поступало.
— Лучше бы ты его вообще не убирала! — с чувством произнес
следователь. — Ты помнишь, как выглядела эта синьора? Поможешь нам
составить фоторобот?
— Конечно, синьор следователь, — кивнула Луиза.
Иван Перегудов долго не мог припарковать машину, потому что вся улица
перед Министерством здравоохранения была запружена людьми. В основном
женщинами. Слышался недовольный гул.
Док успел заметить несколько лозунгов в руках у митингующих,
намалеванных аршинными буквами на кусках ватмана. "Врачи — убийцы!", "Нет
всеобщей вакцинации детей!". "Наказать преступников от медицины!".
"Похоже, вопрос о вакцинации в нашей стране стоит очень остро!" --
подумал Док, глядя на гудящую толпу.
Наконец ему с трудом все-таки удалось припарковаться в Звонарском.
Перегудов выбрался из машины и пошел выяснять причины недовольства
митингующих. Пожилая женщина, к которой он обратился с вопросом: "Что
случилась?", — оказалась весьма словоохотливой, и уже через пару минут
Перегудов знал, из-за чего весь сыр-бор. Оказывается, после вакцинации,
проведенной в школах округа Лефортово, несколько детей в возрасте от восьми
до десяти лет в тяжелом состоянии попали в больницу. По этому поводу и
митинговали.
— Вакцина, конечно, импортная? — поинтересовался Док.
Лучше бы он этого не спрашивал! Женщина разразилась пятиминутной
тирадой по поводу качества импортных лекарств — будто бы нас, русских,
намеренно травят, чтобы потом, когда все помрут, захватить все российские
богатства безо всякой войны. Док поблагодарил ее и уже собирался отойти в
сторону, но женщина поймала его за рукав и затараторила, суя ему под нос
какие-то листочки:
— Мы собираем подписи против всеобщей вакцинации наших детей! Если вам
небезразлично будущее нашей страны, подпишитесь!
— В лефортовских школах, говорите? — задумчиво спросил Перегудов,
ставя свою подпись на листке. — Какую вакцину-то детям вводили?
— Как — какую? Тифозную!
Это была полная чушь. Док невольно рассмеялся и подумал: "Есть еще
женщины в русских селеньях!.."
Генуя, 19 июня, 11.18
Следователь прокуратуры Адриано ди Бернарди сидел в своем кабинете и
изучал бумаги, которые ему предоставила для ознакомления фирма "Ричина". В
этих бумагах так или иначе фигурировало имя Марко Апполинаре. Почти все они
были изъяты из его рабочего стола. Договора, распоряжения, платежные
документы. Бумажная работа — самая муторная. Впрочем, Адриано знал, что
именно благодаря этой муторной, невидимой на первый взгляд работе удается
находить зацепки, которые подталкивают начавшее вдруг пробуксовывать
следствие.
Вдова покойного сообщила следователю, что в день своей смерти он
собирался заключить какую-то крупную сделку и даже собирался, если она
состоится, подарить ей новенький автомобиль, но в "Ричине" только развели
руками — они об этой сделке даже не слышали.
Неужели менеджер Марко Апполинаре имел левый доход и обстряпывал свои
делишки за спиной у хозяина "Ричины"? Выходит, что так.
В дверь постучали.
— Да-да!
На пороге появился невысокий синьор с зачесанными назад редкими
волосами.
— Синьор следователь, я переводчик. Меня зовут Мельвиль Пупо. Прокурор
сказал, что вам нужна моя помощь.
— Да, пожалуйста, садитесь. Извините, вы знаете славянские языки? --
осторожно поинтересовался следователь.
— Синьор следователь, Пупо знает очень много языков. Я
эксперт-лингвист. Албанский, чешский, фламандский, болгарский...
— Нужно перевести вот это. — Адриано выложил на стол найденную в
номере картонку.
Переводчик поднес ее к глазам, смешно зашевелил губами.
— Это описание какой-то вещи.
— Об этом я и сам догадался, — усмехнулся Адриано.
— Хорошо, слушайте перевод, — сказал Мельвиль с обидой в голосе. --
Фирма производитель "Масимар", торговая марка — "Стар". Сертификат номер
А-35030. Футболка. Артикул лс 3-4. Размер 46-48. Состав: 100% хлопок.
Турция. Поставщик — частное предприятие Поворовой.
— Турция? — удивленно переспросил следователь.
— Турция — это производитель. А написано здесь по-русски. Из России
вещица. Частное предприятие мадам Поворовой.
— Мадам Поворова? Какая интересная фамилия. Вы не могли бы оформить
перевод надлежащим образом?
— Конечно-конечно.
Переводчик сел за компьютер, Адриано снова взялся за бумаги фирмы
"Ричина". Он пытался вникнуть в их содержание, однако его мысли крутились
вокруг "мадам Поворовой". Неужели русский след? Весь мир боится русской
мафии. А вдруг Апполинаре был как-то с ней связан. Тогда понятно, откуда
левые доходы. Словно подтверждая догадку следователя, из договора на
поставку катетеров выпал вчетверо сложенный листок, на котором было написано
следующее:
"10.VI в 18.00 в ресторане отеля "Корона". Предполагаемая партия
поставки — двести пятьдесят коробок. Сухогруз "Иван Сусанин". Получатель
груза "Выбор плюс", Москва".
Следователь звонко хлопнул ладонями по столешнице, так что переводчик
даже вздрогнул:
— Что с вами синьор?!
— Мне срочно нужен прокурор Адамо!
...В школе было пустынно — каникулы. Док подергал ручку медкабинета и
пошел искать школьное начальство. Но до директорского кабинета дойти ему не
дали.
— Вы к кому, мужчина? — окликнули Перегудова. Он оглянулся. На пороге
класса стояла молоденькая учительница — на вид ей было не больше двадцати.
Несмотря на столь юный вид, голос у нее был вполне начальственный и
солидный.
— Извините, я медиков ищу.
— Какие сейчас медики? Детей в школе нет. Медсестра в санатории
подрабатывает. Знаете, наверное, какая у них зарплата. Подождите, вы из...
— Да-да, из прокуратуры. — Перегудов издали продемонстрировал
учительнице красные корочки с гербом, в которых у него было ветеранское
удостоверение. — По поводу вакцины.
— Вы знаете, у нас много всяких комиссий было. Из прокуратуры тоже.
Всю вакцину, которая оставалась, изъяли! Знаете, эти министерские хотели на
наших медиков всю вину свалить. Они-то в чем виноваты, интересно знать? Им
банки закрытые приходят. А что там в них — одному Богу известно!
— Я могу взглянуть на кабинет?
— Как же я без медиков вам его открою? — покачала головой
учительница. — И директрисы, как назло, сегодня нет.
— Вы уж, пожалуйста, помогите расследованию.
— Ну ладно, так и быть. От физики, по-моему, ключ к медикам подходит.
Пойдемте в учительскую.
Ключ действительно подошел. Перегудов оглядел кабинет и принялся
изучать надписи на банках, стоящих за стеклом в шкафу. Учительница терпеливо
ждала на пороге.
— А пневматический пистолет, которым делали вакцинацию, тоже изъяли?
— поинтересовался Док.
— Не знаю? Наверное. Что, как всегда, вышли на след преступников, но
не хватает улик? — В голосе учительницы послышалась издевка.
— Улик-то как раз хватает. А пустые банки или хотя бы крышки не могли
остаться? — Док заглянул в мусорную корзину. — Ваша медсестра — она что,
по банкам за использованную вакцину отчитывается?
— Откуда я знаю? Что вы меня-то спрашиваете? Поезжайте к ней в
санаторий да и расспросите обо всем. В "Искорке" она работает. Это по
Ленинградке, а потом направо к озеру Круглому свернуть.
Док попытался выдвинуть ящик стола, но оказалось, что ящик закрыт на
ключ. Иван достал из кармана перочинный нож, сунул лезвие в щель между
ящиком и столешницей.
— Ловко это у вас получается — чужие ящики вскрывать, — язвительно
заметила учительница. — Что я потом хозяйке скажу?
Иван замер, увидев на дне ящика две крышки от банок. Крышки лежали
резиновыми уплотнителями вверх. Док взял одну из них, повертел в руках. В
резине был заметен едва видимый след от катетера. На дне ящика лежала и
этикетка от банки, наверное отклеилась. Док прочитал название по-латыни.
"Так, и здесь тоже гамма-глобулин. Итальянская вакцина. Все как-то уж очень
ловко завязывается в один узелок. Однако вечер перестает быть томным..."
— Я возьму эти крышечки?
— Берите, мне-то что? — пожала плечами учительница.
Генуя, 19 июня, 18.11
Следователь Адриано ди Бернарди в волнении расхаживал по кабинету
прокурора.
— Все следы ведут в Россию: сухогруз, ярлык в отеле, имя женщины,
которая жила в "Короне". Я должен немедленно туда ехать!
— Адриано, что вы забыли в этой России? Мы можем просто направить
запрос в отделение Интерпола, и нам помогут.
— Какой запрос? Неужели вы думаете, что русские будут искать какую-то
снайпершу по фотороботу? Не будьте так наивны — им не до наших проблем! У
них своих хватает.
— А по-моему, вы несколько драматизируете ситуацию.
— Нет-нет, мне нужно ехать самому. Другое дело, что мы должны
поставить в известность Прокуратуру Санкт-Петербурга. Боюсь, что я не успею
в Россию к приходу сухогруза в порт. У этих русских всегда столько
формальностей с оформлением документов!
— Вот поэтому нам и нужен Интерпол!
— Синьор прокурор, если мы хотим погубить это дело... Знаете, я уже
начал учить русский язык ускоренным методом. Базовый словарный запас за
семьдесят два часа. Хотите, что-нибудь скажу?
— Не надо, не надо, Бернард
...Закладка в соц.сетях
