Жанр: Боевик
Солдаты удачи 12: Пятеро против всех
...рос! Признание сделать хочу.
— На допрос? Быстро ты, сволочь, "поляну" просек! Боишься, что
пожизненное дадут? Бойся-бойся. Ладно, сейчас узнаю. — "Кормушка" с
грохотом захлопнулась.
Какой разговорчивый вертухай попался! Ну ладно, ему же хуже.
Через минуту конвоир глянул на меня в глазок, загремели запоры.
— Выходи, лицом к стене, руки за спину.
Я услышал, как он брякнул наручниками. Ну нет, больше со мной этот
номер не пройдет! И кстати, самое время: сейчас все его внимание на моих
руках, примеряется, чтобы наручники защелкнуть.
На! Я, резко повернувшись, боднул его головой в подбородок. По-моему,
конвоир даже не успел понять, что случилось, грохнулся на пол. Ничего
особенного — обычный боксерский удар, только не рукой, а головой, в
которой, как известно, у людей самая прочная кость.
Наручники он защелкнуть не успел. Ну что ж, сейчас они ему самому
пригодятся.
Я быстро втащил его за шкирку в камеру, начал торопливо расстегивать
мундир. Роста мы примерно одного, а вот в талии... Ну ничего, главное — не
забыть щеки надуть...
Я приковал его наручниками к кровати и вышел из камеры.
Тюряга была по всем правилам — коридор перегорожен решеткой, за
которой стоял еще один вертухай с ключами. Я надвинул фуражку поглубже и
опустил голову, как бы кивая ему. Главное, чтобы он не узнал меня раньше
времени.
— Леха, а козел-то где? — спросил он, вставляя длинный ключ в замок.
Я понял, что еще мгновение — и он меня раскусит, а раскусив, нажмет на
"тревожную" кнопку, которая у него за спиной.
— Умер, — глухо произнес я и, резко выкинув вперед руки, схватил его
за ворот через прутья решетки, с силой ударил о решетку лбом. Он охнул и
повалился на пол. В следующее мгновение я уже повернул ключ в замке и, пока
охраник не очухался, втащил его внутрь. Пара коротких ударов, от которых
человек отключается как минимум на десять минут, и вот я уже по ту сторону
решетки. Запер дверь, ключи взял с собой. Пусть у фээсбэшников будет
побольше хлопот. Сказать честно, они меня своим поведением сильно разозлили!
Батюшки, еще одна решетка с охранником. Здесь, пожалуй, фокус повторить
не удастся. Решетка мелкая, руки в нее не просунешь, головой о прутья не
ударишь... Может, попробовать пройти в наглую? От наглости многие люди
теряются. Главное — не торопиться. Как ходят вертухаи по тюрьме? Как
хозяева — спокойно, уверенно.
Этот, к счастью, не задавал мне никаких вопросов, просто отпер решетку,
глядя куда-то мимо меня.
Ну наконец-то. Вот и следственная часть, где нашего брата террориста
полагается допрашивать. В одной из камер ждет Сергея Пастухова и мой
следователь. Только я к нему не пойду.
Сколько еще кордонов впереди? Два, три, четыре? Хреновое дело — одному
мне их даже в этой замечательной форме не пройти. Нужен его величество
Случай!
И надо же, стоило мне об этом подумать, и случай представился: дверь
одной из камер с грохотом отворилась, и из нее вышел мужик в штатском с
пухлыми томами дела в руках. Высокий, толстый. Он что, в следственной камере
уголовные дела изучал? Другого места ему больше нет?
— Добрый день, — сказал я ему. Судя по всему, это был следователь.
— Здрасте, — кивнул он мне приветливо.
Интересно, есть у него под мышкой кобура с пистолетом? Вообще-то он
обязан сдавать оружие, перед тем как войти в следственную часть и приступить
к допросу, а то, не дай бог, отберет преступник! Но сейчас он ведь никого не
допрашивал, так что пушку мог и не сдать!
— Жарко — невозможно, — сказал он мне по-свойски. — Хоть в кабинете
вентилятор стоит, все равно не могу! А в камере хорошо — прохладно.
Вот, оказывается, в чем дело — это он за толстыми стенами следственной
камеры от жары спасается! Какой милый человек этот следователь, даже жаль
его немного.
Вдвоем мы беспрепятственно миновали еще одну решетку и металлическую
дверь, перед которой в будке за стеклом сидел охранник. Каждый раз, когда мы
подходили к очередной преграде, я старался прятаться за спиной следака,
благо что он был и выше меня ростом, и много шире.
Мы очутились во дворе СИЗО, и тут я понял, что до этого были цветочки,
а ягодки начались только теперь. Глухой забор, по углам вышки с
автоматчиками, КПП, массивные раздвижные ворота. Вот к воротам подъехала
машина. Водитель протянул охраннику с автоматом свое удостоверение. Тот
козырнул. Ворота отъехали в сторону.
Я увидел, что мой следак направляется к своей "восьмерке", и спросил
торопливо:
— Извините, вы меня не подвезете?
— Что? — Он задумался о чем-то своем. — Конечно, садитесь.
Настало время проверить, есть ли у него под мышкой пистолет.
Он нажал на кнопку пульта дистанционного управления, "восьмерка"
пискнула, открыла двери. Перед тем как сесть, я глянул на охранника на КПП,
не смотрит ли он в нашу сторону, но он как раз разговаривал по телефону. Я
наклонил переднее сиденье, собираясь сесть сзади.
— Садитесь вперед, — предложил мне следователь.
— Нет-нет, боюсь. Место смертника.
— Ерунда это все, — усмехнулся он.
— Ну не скажите. По мне уже один раз стреляли, когда я на этом месте
сидел. Повезло. В миллиметре от головы пуля прошла.
— Ну как вам угодно. Простите, я забыл, как Вас зовут?
— Сергей.
— А по отчеству?
Что же ты медлишь, гад! Для меня каждая секунда дорога. Вот-вот
какая-нибудь сволочь в СИЗО нажмет на "тревожную" кнопку!
— Просто Сергей.
— Очень приятно, Георгий Степанович.
— Я знаю, как вас зовут.
Наконец-то он сел за руль. Я, не теряя больше времени, левой рукой
сделал захват, а правой скользнул под пиджак. Мне повезло — пистолет
оказался в кобуре! Его лицо густо покраснело, он захрипел.
— Значит, так, я лягу, вы подъедете к КПП, предъявите удостоверение.
Лишнее слово или движение, и вся обойма ваша. Я капитан спецназа. Понял? --
сказал я тихо, но очень веско.
— Понял, — прохрипел он.
Я резко отпустил его шею, взвел пистолет и упер его в спинку переднего
сиденья:
— Трогай!
Он завел машину, тронулся. Я нырнул на пол. Укрыться было нечем. Если
охраннику на КПП придет в голову заглянуть в машину — все! Сушите весла, и
на нары! Не стрелять же в них, свои все-таки!
Машина остановилась на КПП. Снизу я видел руку охранника на ремне
автомата.
— До свидания, — сказал он Георгию Степановичу.
— Всего доброго.
Ворота со скрежетом поехали в сторону. Боже мой, как медленно они
открывались!
Наконец машина оказалась за воротами. Когда мы отъехали метров на
тридцать, я поднялся с пола.
— Что вы теперь будете делать? — спросил он, глядя на меня в зеркало.
— Заберу у вас машину и поеду в медсанбат. Кстати, где он?
— По улице до конца, потом направо мимо клуба и еще раз направо.
— Долго ехать?
— Минут пятнадцать. Глупость это все! Какая у вас была статья?
А он неплохо держится.
— Никакой статьи у меня не было. Я капитан Пастухов!
— Пастухов? — На его лице появилось любопытство. — Ты покойник,
Пастухов!
— Мы с вами на брудершафт еще не пили.
— Это уже все равно. Закон мог бы тебя защитить. А так...
— Ну если вам так хочется — будем "тыкать". Давай тормози и вылезай!
Он послушно затормозил и вылез из машины.
— Отдай мне папки, они тебе все равно не нужны, — сказал он
нерешительно, глядя, как я перебираюсь на водительское место. — И
пожалуйста, поаккуратней с машиной.
— Пожалуйста. — Я сунул ему в приспущенное стекло его папки. --
Знаете, скажу вам честно, вы мне симпатичны, но попадаются среди вашего
брата полные идиоты. Я им говорю: армии в Чечне угрожает смертельная
опасность, а они заладили свое: ты террорист, ты террорист! Я не террорист,
я солдат! Тому, кто сыграл со мной эту злую шутку, я точно когда-нибудь
башку откручу!
— Какая опасность? — с неожиданным интересом спросил он.
— Вакцина от гепатита заражена. Смерть через сорок восемь часов. Если
солдаты погибнут — вина будет и на ваших идиотах! — Я рванул машину с
места.
В зеркало мне было видно, как он смотрел мне вслед, потом развернулся и
побежал назад к СИЗО.
Иди-иди, докладывай о потере табельного оружия! Вызывай спецназ, ОМОН,
группу захвата!
Я прекрасно понимал, что мое время исчисляется несколькими минутами --
вполне вероятно, что бронемашины со спецназовцами уже движутся мне
наперерез. Я гнал "восьмерку" по улицам на предельной скорости, непрерывно
сигналя и пугая прохожих. Доехал за девять минут. Не наврал мне Георгий
Степанович — медчасть оказалась именно за двумя поворотами направо. А ведь
мог бы наврать!
Здесь тоже был КПП, но ворота, к счастью, оказались открыты. Я влетел
на территорию части на полной скорости. Вдогонку мне бросились часовые,
щелкая затворами автоматов. Я их понимал! Сколько было случаев, когда на
территорию частей врывались на заминированных машинах камикадзе и взрывали
себя, убивая людей вокруг. Пожалуй, я сейчас тоже камикадзе!
Я вбежал в корпус и понесся по коридору, на ходу рассматривая таблички
на дверях. Пистолет сунул за спину, чтобы не пугать людей.
Вот он, кабинет начальника. Рванул на себя дверь. За столом — седой
подполковник, напротив, на стульчиках — мужчины, женщины, все в белых
халатах — врачи. И все обернулись ко мне.
— Где гамма-глобулин, который вы получили? — заорал я с порога.
— Выйдите немедленно! Вы что, не видите, у нас совещание?
— Вы уже делали прививки?
— Вон! — Подполковник покраснел от гнева. Я понял, что по-хорошему не
получится, вынул из-за пояса пистолет:
— Кто из вас специалист по вирусам?
— Я. — Со стула нерешительно поднялся парень в очках лет двадцати
пяти. — Я инфекционист.
Я подошел, приставил пистолет к его виску.
— Опусти пистолет, подонок! — крикнул мне подполковник.
— Если кто-то попытается мне помешать, я его застрелю! — произнес я
медленно и четко. — Пошли за вакциной!
Я вывел его из кабинета, повел по коридору. Люди шарахались от нас.
Парень открыл дверь какого-то кабинета, распахнул холодильник, вынул из него
запечатанную банку с вакциной. Я взял у парня банку, прочитал надпись. Да,
это именно то, что нам нужно.
— Ты в них правда разбираешься? Он кивнул.
— Где у вас микроскоп?
— В лаборатории.
— Давай туда! Чего телишься?
И снова я повел его по коридору, и снова люди шарахались от нас.
Господи, как все долго!
Наконец мы дошли до лаборатории. Я запер дверь на ключ, чтобы никто не
мог сюда неожиданно ворваться, задернул шторы. Здесь действительно был
большой микроскоп.
— Ну чего стоишь? Изучай давай!
Очкарик стал капать вакцину на стеклышки. Руки у него дрожали, и одно
стеклышко он разбил. Может, я бы тоже его разбил, если б у моего виска все
время держали взведенный пистолет. Но его неловкость меня не на шутку
разозлила: мне каждая секунда дорога, а он будто специально медлит!
Наконец все было готово, и парень положил стеклышко под микроскоп. И
тут я заметил стоящий на подоконнике телефонный аппарат!
— Слушай, как отсюда в Москву позвонить?
— Обычно — ноль девяносто пять, — сказал он удивленно.
— Спасибо. Ну изучай, чего ты? Он припал к окулярам, а я стал
торопливо накручивать диск. По закону подлости, линия была занята. И тут
из-за двери раздался грозный голос:
— Пастухов, у тебя нет никаких шансов! Немедленно отпусти заложника и
сдавайся! Здание полностью окружено.
— Я убью его! Убью! — закричал я истерично, одновременно продолжая
накручивать диск.
Парень оторвался от окуляров и посмотрел на меня как-то странно. Я был
уверен — он считает меня сумасшедшим.
— Тронешь заложника — будешь убит на месте! — пообещал мне грозный
голос.
— Посмотрим!.. Нуты, инфекционист хренов, ничего не видишь, что ли? --
заорал я на парня.
В трубке наконец-то раздались гудки вызова. Лишь бы эти суки не начали
штурм раньше времени!
— Алло!
Ну слава богу, наконец-то я услышал голос полковника Голубкова.
— Константин Дмитриевич! Это Пастухов. У меня мало времени! Мою
команду подставили в Чечне! Мои парни сейчас в грозненском СИЗО, а меня с
минуты на минуту начнет штурмовать спецназ. — Тут я увидел, как очкарик
оторвался от микроскопа. Взгляд у него был какой-то дикий. — Одну минутку!
— Я закрыл трубку рукой: — Ну что, ты увидел?
— Увидел. Это смерть, — кивнул инфекционист.
— Ну наконец-то! Иди и расскажи всем! — Я бросил ему ключ: — Иди,
иди, не бойся! По тебе они стрелять не будут!
Он нерешительно поднял ключ с пола.
— Алло, товарищ полковник! — закричал я. — Меня вы уже не спасете,
так хотя бы ребят моих выручите!
Я наблюдал за тем, как парень вставил ключ в замочную скважину,
повернул его и вышел. В следующее мгновение я пнул ногой стол и упал за
него.
— Сережа, ты можешь объяснить мне, в чем заключается подстава?
И вот когда он задал мне этот вопрос, все и началось! Шторы на окнах
начали колыхаться, будто от сквозняка — они рвались от пуль и осколков, на
глазах превращаясь в лохмотья. С дверями дело обстояло не лучше. Через
несколько секунд они были разнесены в щепки.
— Нас обвиняют в сотрудничестве с "чехами"!
— Что? Кто стреляет?
— С "чехами"!
На этом связь прервалась. То ли пуля попала в телефонную розетку, то ли
кто-то кабель перерезал. Ну что за глупость, а! Я ему говорю: "С "чехами", а
он: "Кто стреляет?"
Стрельба не прекращалась. Я отшвырнул пистолет в сторону, лег на пол
ничком и закрыл голову руками. Вполне подходящая поза для встречи бесславной
преждевременной смерти.
Глава одиннадцатая. Вакцина
Док, опираясь на костыль, вышел из госпиталя нам навстречу. Он уже
почти не хромал.
— Ну что, Мересьев, как насчет поездки домой? — спросил его Артист.
— Всегда, — улыбнулся Док.
— Тогда собирайся. Через полчаса вертолет на Моздок.
— Честно говоря, мужики, я глазам своим не верю. Думал, закрыли вас в
тюряге лет этак на десять.
— Ну это вряд ли, — помотал головой Боцман. — Скорее небо упадет на
землю...
— И боцман Хохлов перестанет жрать за троих... — подхватил Артист.
— Как живы-то, мужики?
Как живы? Честно скажу, лежа под градом спецназовских пуль, я думал,
что уже никак! Но, видно, я везучий — в рубашке родился. Стрелять им быстро
надоело, и они пошли брать меня живьем. Вернее, живой я или мертвый, они не
знали, но очень надеялись, что мертвый. А я оказался живой! Уж не знаю,
сколько минут они меня били, но только сознание я потерял почти сразу...
Очнулся в камере, все тело — сплошной синяк, встать не могу, и не
потому даже, что все отбито, a потому, что к тюремной кровати наручниками
прикован. Это они мне так за охранников отомстили! Мне почему-то показалось
тогда, что ночью я обязательно умру. Но не умер. Говорят, у кошки девять
жизней, а у спецназовца — всего одна, зато какая! Врагу не пожелаешь!
На следующий день с утра пораньше явилась ко мне в камеру целая
комиссия во главе с республиканским прокурором. От наручников тут же
освободили и стали извиняться за причиненные неудобства. Сработал мой
звонок! Голубков местное ФСБ быстро в чувство привел! В тот же день меня из
СИЗО освободили и отправили на санитарной машине в госпиталь, где я и
провалялся благополучно две недели.
Пока лежал в госпитале, ко мне несколько раз приходили следователи, в
том числе и Георгий Степанович, но интересовал их уже не я, а люди,
причастные к делу о вакцине, с помощью которой хотели уничтожить нашу армию
в Чечне. Я рассказывал, что знал. Перегудов тоже рассказывал. Из Москвы
расследовать это дело пожаловала большая следственная бригада.
А дело было действительно крутое. Как выяснилось на следствии, вакцина
изготовлялась вовсе не в Италии, а в Иордании, а через Италию только
переправлялась — специально, чтобы там получить фальшивые европейские
бумаги и сертификаты.
Итоев, которого ваххабиты считали своим, ехал на переговоры по поводу
поставки вакцины в Чечню. Умело подсунутый Светлане материал для статьи в
"Абсолютно секретно" помог "чехам" раскусить Итоева, и его тут же, не
задумываясь, убрали. Так что информацию о поставках вакцины он ФСБ сообщить
не успел. Ну а потом начали убирать всех, кто хоть как-то касался этой темы.
В школы вакцина попала не случайно. Эти подонки хотели ее сначала
испробовать, провести, так сказать, "клинические испытания". Они были
абсолютно уверены в своей безнаказанности! И ведь действительно аналитики из
ФСБ прохлопали армейскую поставку вакцины, потому что шла она под другой
маркой, через другую фирму, была тщательно проверена и сертифицирована
Минздравом.
Самое-то гнусное, конечно, что дело не обошлось без пособничества
армейских чиновников. Сколько уж им давали террористы, я не знаю, но это ж
надо было начмеду армии умудриться издать приказ о вакцинации всех
подразделений, находящихся на территории Чечни, в один день! Эффект, блин,
был бы стопроцентный. Промедли мы еще хотя бы один день!..
Следователи так и не сказали мне, сколько армейского народу пошло под
трибунал, под суд, но я думаю — немало.
Как я и предполагал, итальянца первым спровадили на родину — от греха
подальше. Он перед отъездом заходил, прощался. Я на всякий случай записал
его адрес и телефон. Вдруг придется с Ольгой и Настеной в Италии отдыхать?
...Светлана Корниенко вязала, удобно устроившись на диване, когда в
замке входной двери повернулся ключ. Она подалась вперед, прислушиваясь.
Протянула руку к гантеле, лежащей рядом с диваном. Недавние страшные события
научили ее многому, но прежде всего — осторожности.
Ко всему прочему, дверь была закрыта на засов, поэтому при всем желании
снаружи ее открыть не удалось бы.
Светлана подошла, глянула в глазок. На лестничной площадке было темно.
— Кто там? — тихо спросила она, вжавшись с гантелей в руке в стену.
— Света, это я! Открыть не могу! — раздался из-за двери голос
Злотникова.
— Семен! — вскрикнула она и принялась открывать замки.
Он вошел. Загорелый, почти черный, с выгоревшими волосами. Она
растерянно отступила на шаг, потом вдруг бросилась ему на шею:
— Сема, Сема! Господи, как же я по тебе соскучилась! Неужели в этой
твоей командировке нельзя было позвонить?
— А чего звонить-то? Приехал вот.
— Балбес! — шутливо хлопнула она его по плечу. — Я бы хоть ужин
приготовила.
— Не надо ужин. — Злотников привлек к себе девушку и стал целовать.
— Да ты хоть кроссовки сними, — засмеялась Светлана.
— Да-да, — растерянно пробормотал Артист. — Слушай, а что с дверью?
— Он еще спрашивает! Дверь новая, и замки новые. Или ты хотел с
дырками жить?
— А! — вспомнил Артист и снова привлек к себе Светлану.
Была глубокая ночь. Светлана лежала на плече у Злотникова и счастливо
улыбалась.
— Свет, ты спишь? — шепотом спросил Семен.
— Устал?
— Да нет, ты что! Просто я спросить у тебя хотел.
— Ну спрашивай.
— Ты это... замуж за меня не пойдешь?
— Господи, и он еще называет себя артистом! — рассмеялась Светлана.
— Кто так предложение делает? А где букет, подарки?
— Подарки завтра. Я сегодня не успел. Но завтра точно будут. Ну так
как?
— Что — как?
— Насчет моего предложения?
— Раз подарки и букеты завтра, — значит, и ответ тоже завтра.
— А сейчас никак нельзя? — Артист горестно закряхтел.
Светлана крепко обняла его, прижалась всем телом.
— Господи, какой дурачок! Конечно, можно! Неужели ты не видишь!
...Я сидел в своей мастерской и от нечего делать строгал Настене
жар-птицу из деревяшки. Работы сегодня не было, и я отпустил мою столярную
гвардию.
Когда я вернулся со своих "военных сборов", Ольга посмотрела на меня и
заплакала, и Настенка, глядя на мать, тоже заплакала. Видок у меня был,
конечно, тот еще: морда в синяках, на груди специальный корсет, чтобы
срастались сломанные ребра. Я обнял их и сказал, что ни на какие сборы
больше никогда не поеду.
— Врешь ты все — поедешь, — вздохнула Ольга и ничего больше не
сказала. Она у меня никогда лишнего не говорит. Что можно — я сам расскажу,
ну а что нельзя, то нельзя. Настоящая офицерская жена! У мужика своя
мужицкая работа, и нечего в нее нос совать! Это, кстати, не я так говорю,
это жена моя так говорит...
На домашних харчах я быстро поправился, уже через неделю прежним
Пастуховым стал — затопинским столяром и плотником.
И вот когда я достругивал ту самую жар-птицу, снаружи вдруг послышался
шум машины. Я приоткрыл дверь.
Черная "Волга" — и прямо к моей мастерской. Только гостей мне еще
сейчас не хватало! Ух, не люблю я эти черные казенные "Волги"!
Из "Волги" выбрался незнакомый мне майор. Козырнул, открыто улыбнулся.
Нет, этот, слава богу, не фээсбэшник, этот простой вояка.
— Добрый день. А я за вами, Сергей Сергеевич.
— Куда еще?
— В Москву. Имею поручение доставить вас в министерство. Замминистра
будет всей вашей группе ордена вручать.
— Замминистра? — переспросил я, полагая, что ослышался.
— Так точно.
Небольшой я с некоторых пор любитель всяких висюлек и побрякушек, а все
же... Вишь, как все обернулось — могла бы Родина срок дать, да решила
наградить... Нет, нельзя плевать в протянутую в знак благодарности руку.
— Ну что ж, — сказал я майору, — давайте тогда хоть домой заскочим.
Не в таком же виде ехать? — На мне были потертые джинсы и клетчатая рубаха
с заплатами на рукавах.
Майор взглянул на часы:
— Да-да, конечно. Давайте, только, если можно, побыстрее!
Вот армия родная! На часы он смотрит, а чтобы предупредить заранее, за
день хотя бы, на это ума ни у кого не хватило.
Войдя в приемную Замминистра, я обалдел. И Артист, и Боцман, и Док, и
Муха — все были в темных костюмах одинакового покроя — ну точь-в-точь как
у меня! Не выдержал, расхохотался. Они тоже.
Замминистра оказался весьма бодрым стариканом. Он не стал говорить
долгих речей по поводу героизма и патриотизма, он как-то просто и
по-домашнему вручил нам ордена и пожелал спокойной, мирной жизни безо всякой
стрельбы, физических и моральных ран.
— Скажу честно, вы армию от гибели спасли, а мы вам за это даже
заплатить достойно не можем...
— Это точно, — не удержался от реплики Артист. Впрочем, сказал он это
шепотом, мне.
— Ну примите от нас хоть "спасибо".
Мы выпили с ним по рюмочке водки, и он на прощание крепко нас всех по
очереди обнял.
Вышли из министерства мы с двойным чувством: с одной стороны, конечно,
приятно — еще одна побрякушка на пиджак, а с другой — досадно. Получается
так, что в этой операции мы армию от самой себя спасали. Ведь если б нельзя
было армейских чиновников подкупить, разве смогли бы "чехи" свою вакцину
реализовать?
— Ну что, может, забуримся куда-нибудь — кресты обмыть, и вообще...
— с каким-то странным выражением лица предложил Артист.
— В ресторанчик потом, если не расхотим. Еще одно дело важное есть, --
сказал я. — Где тут поблизости фрукты продают?
Генуя, 15 августа, 10.15
В кабинете у прокурора Сержио Адамо было многолюдно. Сегодня он
устраивал для журналистов пресс-конференцию по поводу успешной операции,
проведенной совместно с отделом по борьбе с наркотиками. Благодаря этой
операции с десяток наркокурьеров и трое оптовиков оказались в тюрьме.
— Рассаживайтесь, рассаживайтесь, господа, — попросил журналистов
прокурор. У меня для вас не больше часа.
Журналисты утихомирились и начали задавать Адамо вопросы. Сержио
отвечал уверенно, сыпал остротами. Пресс-конференция проходила в веселой
непринужденной обстановке.
Неожиданно дверь его кабинета отворилась, и на пороге возник...
следователь Адриано ди Бернарди. Он был очень худ, глаза его странно
блестели. На нем был новый дорогой костюм.
— Адриано? — На мгновение прокурор растерялся, потом произнес
радостно: — Слава богу, ты жив! Когда ты вернулся?
— Сейчас. Из аэропорта — и прямо к тебе.
— Господа журналисты, позвольте вам представить следователя
прокуратуры Адриано ди Бернарди, который только что вернулся из долгосрочной
командировки в ужасную Россию. Ему там многое пришлось пережить. Он попал в
чеченский плен. Бандиты требовали за него огромный выкуп. Мы здесь сделали
все, чтобы его освободить, но... Да, думаю, он вам сам все сейчас расскажет.
По рядам прокатился гул. Журналисты в предвкушении сенсации наставили
на Адриано диктофоны и камеры.
— Нет-нет, никаких интервью, — помотал он головой и подошел к столу
прокурора.
— Адриано, ты представить себе не можешь, как я рад! — Адамо двинулся
навстречу, попытался обнять его, но Бернарди от объятий уклонился.
— Почему не могу представить? Могу. Знаешь, как тебя назвали бы в
России?
— Как? — улыбнулся прокурор, скосив взгляд на замерших в охотничьей
стойке журналистов.
— Мудак! — произнес Бернарди по-русски и неожиданно ударил прокурора
в челюсть. Удар был таким сильным, что Адамо упал.
Журналисты в изумлении повскакали со своих мест. Адриано ди Бернарди
направился к выходу.
— Кстати, господа! — остановился он в дверях. — Синьор прокурор
уверял меня, что Россия похожа на болото. Так вот, Россия похожа вовсе не на
болото, она похожа на огонь. — Сказав это, Адриано хлопнул дверью.
Из палаты навстречу нам вышел Вадим Прилуков. Когда мы оставляли его в
госпитале Бурденко, он ни говорить, ни ходить не мог, а теперь поздоровел,
поправился, глаза блестят, мне даже показалось, что он слегка подрос.
— Извини, что долго не навещали. На сборах были. Мы же офицеры, хоть и
уволенные... На вот тебе, держи. — Я протянул ему большой пакет с фруктами.
— Бананов-то, поди, здесь не дают?
— Не дают, — заулыбался Вадим. — А ко мне мать с отцом приезжали.
Так что назад теперь уже точно не пошлют. Сказали, в Москве дослуживать
буду.
— Во, правильно. В президентском полку. Туда только из Бурденко и
берут, — не удержался от шуточки Артист.
Боцман посмотрел на него неодобрительно и сказал парню:
— Этот хлыщ у нас в театрах играет, так что ты на него внимания не
обращай... Ты тут как, девушку еще не завел?
— Завел. — Прилуков засмущался.
— Вот и молодец, — одобрил я, — на свадьбе погуляем. Пригласишь?
— Приглашу, — еще больше засмущался Вадим.
— Ну вот, а теперь я хочу п
Закладка в соц.сетях
