Жанр: Боевик
Солдаты удачи 11: Чужая игра
...не ожидал. Я, конечно, надеялся,
что у моего ИЧП, занимающегося обработкой древесины и столяркой, будут
какие-никакие заказы от местных дачников и фермеров. В конце концов, заначка
на черный день у меня имелась, на хлеб с маслом еще надолго хватило бы, но
ведь не во мне же дело! Я и связывался со своей столяркой только ради того,
чтобы наши затопинские мужики людьми себя чувствовали, а не колхозным
быдлом, которое только и способно, что самогонку жрать, прошу прощения за
резкость... А кроме того, известно ведь, кто не вкладывает средства в
развитие, быстро прогорает — поэтому очень важно было даже для такого
малого предприятия, как наше, всегда держать дела хоть с маленьким, но
стабильно положительным балансом.
Однако в начале зимы, как назло, все пошло наперекосяк: сначала выпал
такой снег, что до нашей деревушки только на снегоходе и можно было
добраться. Раньше-то совхоз волокушу пускал, расчищал дорогу, а теперь кому
это надо?! Потом на районной электроподстанции возникли свои проблемы,
спасибо товарищу Чубайсу — с неделю электричество подавали с такими
перебоями, что, можно сказать, его в Затопине совсем не было. Так что даже
те заказы, что имелись у нас в загашнике, нам пришлось отодвинуть на потом.
В общем, распустил я своих работников по домам, строго-настрого приказав не
налегать на самогонку, а сам посвятил все время семье. И то — когда еще
такая возможность выдалась бы?
Ольга, моя жена, приохотила нашу шестилетнюю дочку Настену помогать ей
по хозяйству. Особенно они полюбили печь пирожки, так что я почти совсем
отвык от хлеба, пользуясь плодами трудов моих любимых хозяюшек. Пока было
вынужденное затишье, мы коротали наши дни дома: читали вместе какую-нибудь
книжку — вроде ранних рассказов Гоголя, мало кто так хорошо писал про
деревенскую зиму, про Рождество; иногда я мастерил что-нибудь по дому (ведь
всегда найдется, к чему руки приложить). Оля или шила, или помогала Настене
украшать дом всякими там вышивками и плетеными салфеточками, на которые та
была большая мастерица.
Так, в тихом семейном кругу, справили мы и Новый год. А сразу после
Рождества Христова будто прорыв какой произошел: заказчики как с цепи
сорвались, пошли к нам косяком — и я, к огорчению моей Ольги, а больше
всего Настены, начал пропадать на производстве с утра и допоздна.
А потом вообще случилось нечто из ряда вон выходящее: в Затопино
приехал представитель одной подмосковной строительной фирмы; ни слова не
говоря, прошелся по столярному цеху туда-сюда, пощупал наши заготовки и
готовую продукцию, затем кивнул довольно головой и с ходу предложил мне
заключить с ним договор на несколько тысяч оконных рам и дверей.
— Как срочно вам это понадобится? — только спросил я, понимая, что
такие заказы на дороге не валяются. — Боюсь, что мы не сможем быстро его
выполнить, сами видите, какие у нас мощности...
— Первый дом мы только начали строить, так что недели три-четыре на
раскрутку у вас еще есть, — ответил тот. — В случае чего всегда сможете
нанять еще людей и расширить производство, потому как за первую партию я
готов заплатить вам живыми деньгами и сразу после подписания контракта...
— Грех от такого предложения отказываться, но...
Честно говоря, я просто морально не был готов к такому объему работ:
когда в обороте начинает крутиться столько денег и материалов, когда столько
людей зависит от тебя — а тут уж речь шла бы чуть ли не обо всей округе, --
поневоле задумаешься, сможешь ли ты взвалить на себя такой груз. Ведь когда
я организовывал свое ИЧП, мне и в голову не могло прийти становиться
настоящим предпринимателем — так, мечтал кой-какие текущие проблемы решить.
Ну и выжить, конечно. Что ж я, не вижу, как в Москве бывшие офицеры с высшим
образованием, с настоящими боевыми орденами в охранники нанимаются, потому
как больше ничем на жизнь заработать не могут... Тут уж, как говорится,
взялся за гуж — не говори, что не дюж. Впрячься было легко, а вот
вытянуть... А слово свое я привык выполнять.
— Почему вы приехали именно к нам? — спросил я фирмача — все пытался
оттянуть момент окончательного приема решения.
— О вас, Сергей Сергеевич, и вашей продукции по всему Зарайскому
району говорят только хорошее. В Москве заказ размещать себе дороже
обойдется: цены, перевозка, опять же качество не всегда такое, какое
хотелось бы. А вы местный, под боком, и цены у вас божеские, и делаете на
совесть. Ну и потом, мне вас сам Николай Витальевич Саморядов настоятельно
рекомендовал. А я к его словам прислушиваюсь.
Саморядов был известным московским предпринимателем, в прошлом году мои
мужички для его загородного особняка всю столярку поставили. Потом Николай
Витальевич, несмотря на свою суперзанятость, лично приезжал в Затопино,
чтобы поблагодарить меня за отличную работу. Он еще искренне удивлялся, что
мои с виду неказистые мужички не хуже финнов или немцев все сработали. Да и
дешевле раза в два, а то и в три... Как ни крути, но из уст настоящего
московского миллионера такое выслушать было оч-чень приятно. Значит, не зря
я столько времени своим втолковывал: на чем мы можем выплыть при нашей
бедности? На качестве и точь-в-точь выдержанных сроках. И вот теперь
Саморядов снова выгодный заказ нам, можно сказать, подкидывает, помнит
хорошее. Молодец мужик, спасибо ему на этом! Ну как тут откажешь?..
— Хорошо, я согласен, — махнул я рукой, — сделаем вам все в лучшем
виде.
— Я на это очень надеюсь, — улыбнулся фирмач.
В тот же день мы подписали все бумаги, и я с головой окунулся в хлопоты
по выполнению заказа. Пришлось нанимать новых работников. Ну процедура
приема у нас по обоюдному согласию для всех одна: вывез их к знакомому
наркологу в Зарайск, и тот за пару дней привел всех новичков в нужное
рабочее состояние. Проплаченного заказчиком аванса хватило на закупку леса и
кое-какого дополнительного оборудования; я арендовал у нашего бывшего
совхоза еще одно подходящее помещение — коровник с полусгнившей крышей, мои
орлы привели его в божеский вид, — и через пару недель работа у нас пошла
на полную мощность.
Несколько месяцев мы крутились как белки в колесе, но заказ был сделан,
как я и обещал, в срок и с гарантией качества. Получив деньги, я выплатил
моим работникам щедрые премиальные и решил, что неплохо будет позволить всем
недельку расслабиться после такого аврала. Срочной работы пока не
предвиделось, так что я вполне мог отпустить своих работяг на пару недель в
отпуск.
Все про себя решив, я выцыганил у Ольги несколько дней на отлучку и
уселся на телефон — вызванивать ребят. За всю прошедшую зиму я ни разу не
удосужился пообщаться с ними — так, поздравил с Новым годом, и все. И
сейчас мне было ужасно стыдно за это: боевых друзей, с которыми столько
всего пережито, забывать не след. Да и, честно признаться, работа работой,
но без настоящих приключений жить все-таки скучновато... Вот я и придумал
совместить приятное с полезным: собрать своих ребят для очередного смотра.
Пообщаемся, прошлое повспоминаем, тренировки проведем, чтобы форму
проверить... А для конспирации и повод придумал: рыбалка.
Известно, что смена обстановки — лучший отдых. Стоял конец мая, самое
время вылезти на природу, и, хоть в нашей речушке Чесне всегда можно было
наловить достаточно рыбешки, чтобы заделать неплохую уху, мне захотелось
вытащить ребят подальше от Москвы, от их семейных забот. К примеру, на
Волгу: знал я там одно заветное местечко, в которое меня частенько тянуло
порыбачить...
Итак, я сел на телефон.
Артиста, как всегда, днем застать дома было невозможно, пришлось
откладывать разговор на более позднее время.
Жена бывшего морпеха и спецназовца лейтенанта Дмитрия Хохлова, в кругу
друзей просто Боцмана, услышав мой голос в телефонной трубке, вначале
обрадовалась:
— А, Сергей! Наконец-то объявился! Какими судьбами?
— Да вот, появилось свободное время, решил выяснить, как там мой
старый боевой товарищ поживает. Он дома?
— Нет его, с сыном в цирк пошел.
— Эх, жаль, у меня тут одна идейка появилась...
— Ну вот, кто про что, а гуляка все про рассол, — вздохнула Светлана.
— Опять ты, Сережа, мужика моего утащить собрался?
— Да ничего особенного на этот раз, клянусь! Просто хотел что-то вроде
мальчишника устроить, собрать ребят, поехать на рыбалку, что тут такого?
Сколько раз друг друга в беде выручали — неужели мы не можем хоть раз в год
пообщаться?
— Ну это другое дело, — сразу успокоилась она и даже повеселела. — С
этого бы сразу и начал. Митя мой тоже последнее время совсем места себе не
находит. Я у него спрашиваю: Митя, ты чего грустный такой? А он только
отмахивается в ответ: дескать, ты не воевала, не поймешь.
— Ну вот видишь! А рыбалка с него всю его хандру снимет! Он как
сейчас, свободен?
— Вроде да. Была одна халтурка в марте, но уже закончилась. У нас в
Калуге с нормальной работой туговато. Так, крутимся понемногу, не лучше и не
хуже других.
Нравилась мне Светка. Настоящая боевая подруга.
— Ладно, передай ему, что я звонил. Как придет, пусть проявится. Или
нет, лучше я сам попозже еще раз звякну.
— Хорошо, конечно, передам. Он обрадуется! — Она на мгновение
замолкла: бодрилась-то она бодрилась, но тревожные подозрения, видно, все же
не отпускали ее, — а потом спросила: — Пастухов, скажи честно, ты по
правде его на рыбалку тянешь?..
— Да точно на рыбалку, не волнуйся ты! Вот привезет тебе свежей рыбки,
какой ни в одном магазине не купишь, тогда сама убедишься. А сейчас могу
тебе только своим честным словом поручиться...
— Ладно, Сережа, твоему слову я верю. Извини, если что. Но и ты пойми:
Митя — он один-единственный у нас с сыном...
Бывший лейтенант спецназа Олег Мухин оказался дома. Как выяснилось, он
только что вернулся в свою московскую однокомнатную квартирку из похода в
очередное кадровое агентство.
— И чего ты, Олежка, в этой Москве забыл? — спросил я его. --
Перебирался бы к нам в Затопино: воздух, природа, работали бы вместе бок о
бок... А что тебе в том агентстве предложить могут? В лучшем случае место
шофера-охранника у какого-нибудь бизнесмена или, хуже того, у криминального
авторитета.
— Ну почему же, командир! В столице вполне нормальную работу можно
найти. Ты что, забыл, что я с любым автомобилем на "ты"? Можно, к примеру,
устроиться консультантом в приличный автосервис или крутые иномарки для
модных журналов тестировать...
— Олег, я тебя как облупленного знаю, — оборвал его я, — каким
консультантом, какое тестирование! Ты, наверное, сейчас инструктором в
автошколе? Чайников натаскиваешь на вождение, угадал?
— Ну и что? Это временно, а потом, когда я найду настоящую работу...
— Ладно, мы на эту тему с тобой еще поговорим. Только не по телефону.
Ты как, на недельку из своей Москвы выбраться в силах? Или без выхлопных
газов уже жизнь себе не представляешь?
— Ну могу. А что, в гости зовешь, что ли?
— Могу и в гости, но позже. А сейчас собирай свою боевую укладку,
поедем на Волгу рыбачить. Помнится, ты вроде как любил свежую рыбку?
— А ребята?
— Считай, что едут. Боцман уже точно; правда, с ним я еще не общался,
но его жена на моей стороне. Дока я уговорю, ну а Артист, если сможет,
наверняка тоже захочет на природу выбраться.
— Лады, я — за! Где будем встречаться?
— Можно у тебя через пару дней. Будь дома, я еще позвоню. Да, у тебя
тачка-то на ходу?
— Обижаешь, командир! Неужели ты вправду думаешь, что я не могу своей
машине уход обеспечить? Она хоть и старенькая, но...
— Все, Олег, я все понял. Жди звонка! — Я знал, что Мухин начнет
сейчас рассказывать, как именно ему удается держать в идеальном состоянии
"жигуль" десятилетней давности, и поэтому быстро распрощался: российской
техникой я интересуюсь постольку-поскольку и совсем не так плотно, как
Муха...
Как я и предполагал, бывшего капитана медицинской службы Ивана
Перегудова уговаривать долго не пришлось. Док, правда, почти устроился у
себя в Подольске в местную больницу хирургом, но, как только услышал о моем
предложении, сразу же согласился.
— Ничего, у меня куча отгулов накопилась за переработку, — сказал он,
— на неделю, я думаю, отпустят. Думаешь, нам недели на все про все хватит?
— Двое суток — дорога, пять — рыбалка. Должно хватить. Мы ж за эти
пять дней столько рыбы можем наловить, что потом не увезти будет...
— Своя ноша не тянет, — резонно заметил Док. — Давай уточняй, когда
общий сбор.
Через час я пообщался с вернувшимся домой Боцманом. Впрочем, в его
согласии я не сомневался — мне достаточно было и того, что его жена дала
добро на нашу мужскую вылазку.
— Проявляйся послезавтра у Мухи, — сказал я ему. — С вещами.
Резиновые сапоги у тебя есть? Возьми. Удочки и прочее я беру на себя...
Оставался мой бывший сослуживец и подчиненный бывший лейтенант спецназа
Семен Злотников. Артиста я застал дома уже поздней ночью, где-то пол
третьего. Вообще-то сельский уклад диктует свой распорядок: кто рано встает,
тому Бог подает, — поэтому я за последнее время и ложиться привык рано,
часиков этак в десять. Но чтобы поймать Артиста, пришлось сделать над собой
усилие и, превозмогая зевоту, каждые полчаса прозваниваться до Москвы, пока
наконец Семен не удосужится заявиться со своих богемных тусовок домой.
Как я сразу понял, дозвонившись, заявиться-то он заявился, да не один.
Дело молодое, понятное: скоротать ночь с девушкой одинокому красавцу
мужчине, знающему наизусть десятки стихов (а Семен как раз таким и был), --
самое милое дело. Вот только сейчас присутствие очередной его пассии мешало
мне с ним нормально поговорить: по всей видимости, подруга требовала к себе
внимания; наверное, у них вот-вот все должно было случиться — а тут нате
вам...
— Извини, товарищ командир, но нельзя как-нибудь по-быстрому? Самый,
можно сказать, интимный момент... — забормотал было Артист. — Но тут же и
осекся, словно просыпаясь: — Случилось чего, командир? Да забудь, что я
тебе говорил. Давай, если надо, сейчас и прикачу!..
— Ну уж — прикачу! — поддразнил я его. — Да не мычи, не мычи. Ишь
обиделся он! Ничего серьезного, Сеня. Просто соскучился я по тебе, по
ребятам, а потому есть у меня одно к тебе предложение... Ну не буду тебя
отрывать от приятного времяпрепровождения, как только проснешься завтра --
сразу же позвони мне, сюда, в Затопино. Усек?
Но мои слова возымели совсем не тот эффект, на который я рассчитывал.
— Погоди! — рявкнул вдруг Артист на свою подругу. — Что
случилось-то? — встревожено спросил Артист.
— Да ничего, ничего, говорю же! Просто мы всей командой собрались на
рыбалку, тебя для полного комплекта не хватает. Позвони завтра, обсудим все
на свежую голову.
— Обязательно! Извини еще раз, командир...
— Да все нормально, Семен! Девчонка-то хоть ничего?
— Отпад!
— Ну тогда желаю поменьше спать, побольше работать.
— Взаимно.
Он положил трубку. Я хмыкнул: а что, Артист иногда бьет в самую
точку... Ну признайся себе честно, когда ты со своей Ольгой в последний раз
вот так вот, как Артисту пожелал, не спал всю ночь? Ох, и давно же это
было!.. Пожалуй, как раз тогда, когда мы в прошлом году целехонькими с
последнего дела вернулись — тогда мы с Олей несколько ночей подряд друг от
друга отлипнуть не могли...
От воспоминания о том сладком времечке у меня весь сон как рукой сняло.
Я посмотрел на часы: три ночи. Я представил, как стану будить Олю, чтобы
потушить зажегшийся внутри меня пожар, и мне стало неловко самого себя: вот
ведь дурак я какой, она тебя каждый день ждет. А ты вместо этого забиваешь
себе голову какой-то столяркой, какими-то подрядами...
Я зашел в спальню, разделся и улегся под теплый бочок моей сладко
посапывающей женушки. Сердце мое колотило по ребрам, но я не давал себе
волю, лишь позволил себе легонько дотронуться губами до ее волос, а потом
уткнуться носом в ее голое плечо. Но и этого было достаточно: Оля повернула
ко мне свое сонное личико и, так и не раскрыв глаз, крепко-крепко обняла
меня за шею, прижимаясь ко мне всем своим ладным, горячим телом. По голове у
меня пошел туман — и пожелание Артиста в этот остаток ночи сбылось в
точности...
Назавтра утром, перед тем как отправиться на место нашего общего сбора,
я поцеловал на прощанье Олю, чмокнул спящую в эти ранние часы Настену, сел в
свой "патрол" и покатил с легкой душой в сторону Москвы. Но вначале завернул
в нашу сельскую церквушку — есть у меня такой обычай: в смутную минуту, да
и просто перед тем, как надолго покинуть Затопино, наведываться сюда, в
Спас-Заулок. Отец Андрей, настоятель церкви, готовил храм к заутрене,
поэтому у него было уже открыто. Я вошел в храм, купил у
старушки-привратницы семь свечей, зажег их и поставил у алтаря — две свечи
за упокой, пять за здравие.
— Что, снова собрался куда? — спросил, подходя ко мне, отец Андрей.
— Да нет... Так, с ребятами своими повидаться решил...
— Все мотаешься, места себе не найдешь... — неодобрительно покачал
головой священник. Но все же перекрестил меня, благословляя, и ушел за
царские врата, — видимо, понимал, что сейчас мне хочется побыть одному...
В чем-то отец Андрей был прав: спокойная затопинская жизнь оказалась не
по мне. Когда было много работы, это становилось не так заметно, но когда
наступало затишье... В общем, что тут говорить, кто на войне побывал, тот
навсегда порченый. Не хватало мне адреналина в крови. Как говорится, сколько
волка ни корми, он все равно в лес смотрит.
"Господи! — подумал я. — Неужели я вправду как волк дикий?.. Нет, я
не волк и не хочу быть им! Я знаю, что моя жизнь и жизнь друзей моих не
катится по гладким рельсам, но ни себя, ни их мне не в чем упрекнуть: мы
делаем то, что в наших силах, мы можем отличать добро от зла, — и Ты тоже
знаешь это, Господи. Ну дай ответ мне, почему, если я не волк, меня все
равно так и тянет в сторону от нормальной, спокойной жизни? Разве я виноват
в том, что умею только то, что умею? Сколько раз я и ребята мои, за которых
я сейчас поставил Тебе свечи, смертельно рисковали своими жизнями и убивали
сами — а мир от этого лучше не становится. Боже, за что такая ноша? Если
это навеки, то хотя бы скажи, почему ты выбрал именно нас? Если бы я знал
это, мне бы было легче... Я верю, что все в наших жизнях идет так, как Ты
хочешь. Но ответь мне, чего именно Ты хочешь?.."
Пока я подобным образом пытался общаться с Богом, поставленные мною
тоненькие свечки догорели чуть не до середины. Я, конечно, не ждал
сиюминутного откровения свыше, но все же задержался в храме еще на немного:
здесь, в этих стенах, перед иконами, словно окутанными аурой тысяч людских
радостей и печалей, в голову приходят совсем не мирские мысли... И только
после того, как я почувствовал, что так и оставшиеся без ответа вопросы
больше не нарушают в моей душе обычного равновесия, я вышел из церкви.
А вскоре я действительно одного за другим обнимал своих ребят. И я был
очень рад их всех снова видеть...
До Успения, заброшенной деревушки на самом берегу Волги, почти в
тридцати километрах южнее крупного приволжского областного центра, мы
добрались без приключений. На рыбалку мы выехали на двух машинах.
x x x
В моем красавце "патроле" ехали Док и Боцман. Артист залег на заднее
сиденье "шестерки" Мухи и, как потом рассказал нам Олег, проспал почти всю
дорогу. Видно, подруга перед отъездом ему попалась боевая, и теперь он
отсыпался за предыдущие двое суток.
Нынешнее место я знал: когда-то давно, еще до училища, меня сюда уже
вытаскивал один мой бывший приятель, одноклассник. Можно сказать, я тогда в
первый раз по-настоящему понял, что такое настоящая рыбалка и как выглядит
настоящая рыба. Потом были другие рыбные места, но сюда мне постоянно
хотелось вернуться. Однако вот только сейчас подвернулась такая возможность,
и я благодарил судьбу за то, что мое давнее желание осуществилось. А уж то,
что я приехал сюда со своими лучшими друзьями, придавало нынешней поездке
радостное ощущение настоящего праздника.
Для конца мая погода была не слишком теплой. По ночам все еще холодило,
и только к полудню становилось тепло, и можно было скинуть с себя наши
походные бушлаты. Так что в первую же ночь мы убедились в том, что не зря
взяли с собой вместительную армейскую палатку и отличные спецназовские
спальники на гагачьем пуху — такие мы брали в горные рейды в Чечне, когда
уходили на несколько суток в свободный маршрут.
Первый день ушел у нас на обустройство и разговоры. На второй
проверили, на что мы еще способны после зимней спячки. Оказалось, что,
несмотря на все наши обычные заботы, боевую форму всем нам удалось
поддержать на вполне приличном уровне. И только после того, как мы в этом
убедились, решили, что пора и порыбачить.
Клев был сказочный: после ледохода оголодавшая за зиму рыба клюет
буквально на все. Время было подходящее: весенний паводок давно сошел,
берега успели подсохнуть и можно было не волноваться, что мы останемся с
пустыми руками. В первое же утро Боцман ухитрился поймать громадного леща
килограмма на три. Мы с Доком тоже не подкачали, за час выловив с десяток
отличных подлещиков, каждый из которых был под пол кил о весом. Артист вяло
наблюдал за происходящим: как выяснилось, к рыбалке он был равнодушен и
поехал с нами просто за компанию. А Муха возился со своей "шестеркой": за
время дороги что-то там у него все же барахлило.
— Я еще наверстаю, — говорил он нам, — а пока я лучше тачкой
займусь. А для удовлетворения наших низменных запросов о пропитании и вас
троих хватит...
На уху хватило. Даже с избытком. Часов в десять мы остановились,
вовремя сообразив, что пойманную рыбу негде хранить и мы не успеем ее
обработать. У меня в багажнике лежала коптильня, в которой мы собирались
доводить рыбу до нужной кондиции. Но коптильная камера по нашему улову была
небольшой, за один раз в нее помещалось от силы четыре-пять рыбешек — тем
более если речь шла о таких внушительных, как наши нынешние, трофеях.
Скажем, лещ-рекордсмен Боцмана еле-еле вместился туда. Жаль было его резать
— ведь какой это кайф потом продемонстрировать такую солидную копчушку,
выловленную некогда собственными руками!
Поэтому Док с Боцманом занялись разделкой рыбы, Артист отправился в
деревню за топливом для костра, я возился с коптильней, а Муха был у всех на
подхвате и скорее мешал, чем помогал нашей работе.
Часам к трем, когда от большого котла с готовящейся на костре ухой
повалил такой вкусный запах, что мы не успевали сглатывать слюну, Боцман
начал накрывать на стол. Мы ребята простые, так что все у нас было
по-походному, без затей: раскинули брезент неподалеку от костра и вывалили
на него все, что взяли с собой. И тут неожиданно выяснилось, что на нашем
роскошном столе не хватает самого важного — хлеба. Вообще-то мы в дорогу
конечно же брали кое-какой запас. Но, видать, чего-то с непривычки (или с
отвычки) до конца не додумали — хлеба у нас оставалось всего ничего, и надо
было срочно кому-то отправляться на его добывание. Что, впрочем, в здешних
хлебных краях да при наличии двух машин проблем не должно было составить.
— Ну, ребята, кто у нас самый быстрый? — Ответа мне не требовалось, я
его и так знал. — Олежек, ты помнишь то место, где мы к деревне с трассы
съехали? Там вроде магазинчик стоял. Ты все равно без дела слоняешься,
сгоняешь?
— Нет проблем! — кивнул Муха.
— Боцман, тебе присматривать за ухой, — сказал Док, — я с Олегом
прокачусь за компанию.
Он незаметно подмигнул мне: дескать, поеду контролировать ситуацию, а
то Муха затормозится возле какой-нибудь местной красотки лет двадцати — жди
его тогда до второго пришествия... Я согласно кивнул:
— Давайте, только мигом. Через двадцать минут уже все готово будет.
Они сели в Мухин "жигуль" и укатили.
Прошло пятнадцать — двадцать минут. Затем еще полчаса, час... Мы
втроем сидели у раскинутого на земле брезента, заменяющего собой стол, и с
нетерпением ждали появления наших гонцов. Уха вкусно парила над остывающим
костром, вынутая из реки водка успела согреться, а их все не было и не было.
Боцман уже места себе не находил, да и мне с Артистом как-то не по себе
было, с ребятами явно что-то случилось.
— Так, — сказал я, — вы оставайтесь тут, а я поеду за ними. Может, у
них что с машиной. Ждите. Я мигом!
Я вскочил в свой "патрол" и уже через пять минут был у придорожного
магазинчика. Рядом с палаткой стоял "жигуленок" Олега, но ни его самого, ни
Дока поблизости не наблюдалось. Я подошел к палатке, постучал в обитую
жестью дверь.
— Чего надо? — спросил из палатки недовольный мужской голос.
— Выйдите, поговорить надо.
— Ходят тут всякие... Иди к окошку, там и поговорим!
Я обошел ларек и нагнулся к узкой прорези в металлической решетке.
Продавца можно было понять: на дороге лихих проезжих предостаточно, а в
своем железном ларьке он как в крепости...
— Вы не видели, куда делись мои друзья? — спросил я у продавца.
— Какие друзья? Откуда я знаю! — Глаза у продавца тревожно забегали;
и дураку было ясно, что он врет.
— Но вот же их машина стоит. Они к вам поехали за хлебом, куда они
делись?
— Не знаю, я ничего не видел...
Лицо ларечника исчезло внутри палатки. Я понял, что по-хорошему от него
ничего не добьюсь. Что ж, он сам виноват... Я обошел палатку, примерился к
двери и без особого труда одним ударом вышиб дверь. Зайдя в ларек, я взял
испуганного продавца за шиворот и вытащил его на воздух.
— Рассказывай, сволочь, что случилось с моими друзьями! Или я сейчас
вышибу тебе мозги, как эту дверь!
Для пущей острастки я как следует тряхнул его. Зубы у мужика клацнули,
он сглотнул слюну и быстро-быстро заговорил:
— Их чечены замели. Ваши и вправду тут хлеб у меня брали. А тут как
раз грузовик остановился, оттуда один черный вылез — сигареты купить... Как
у них началось, я не видел. Только уже когда один из ваших кому-то, видать,
здорово врезал и тот заблажил, — ну я и выглянул. А там...
Он з
...Поділитися у соцмережах
