Жанр: Боевик
Солдаты удачи 04: Закон подлости
...х, он был на пять лет старше, во-вторых, успел за
последние десять лет намолотить значительно больше денег и, в-третьих,
занимался
не общественной, или тем более государственной, а исключительно частной
деятельностью (даже государственный некогда леспромхоз давно приватизировал).
Только эти три преимущества давали Леониду такой перевес, что сам он считал
свое
превосходство над братом само собой разумеющимся. Аксиомой. А что уж говорить
о
превосходстве над всем остальным населением Двоегорска… Впрочем, тут Леониду
больше нравилась роль покровителя. Этакого крестного отца города. Правда, не
далее как день назад Док и Артист видели перед собой совершенно другого
директора леспромхоза — жалкого, трясущегося от страха. Но то было результатом
минутной слабости, возникшей под напором обстоятельств, да-да! И об этом никто
не должен был узнать. И никто пока не знал. Поэтому сейчас, приобняв мэра
города
за плечи, Леонид Заславский, как всегда покровительственно и несколько
снисходительно, ввел его в каминный зал.
— У тебя опять возникли какие-то проблемы? — мягко спросил он.
— В последнее время, — недовольно ответил Роман, — у меня однаединственная
проблема. И ты ее прекрасно знаешь.
— Эта идиотская возня с самолетом? Она мне тоже порядком надоела… Кстати,
когда он должен наконец прилететь?
— Завтра.
— Ну и слава богу. Значит, завтра все и закончится… Ну, так что у тебя
там
стряслось?
Они сели в кожаные кресла у камина, Леонид достал коробку с сигарами,
предложил Роману, но тот только отрицательно мотнул головой, и Леонид закурил
сам.
— Достало меня все это, — сказал со злостью Роман, — сил нет. Хочу уехать
куда-нибудь отдохнуть…
— Ну, не паникуй, — снисходительно улыбнулся Леонид, — не паникуй.
Разберемся с твоими проблемами.
— Только я тебя умоляю, — в раздражении наморщил лоб мэр Двоегорска, —
оставь свой пафос для кого-нибудь другого!
— Что, неужели так сильно припекает?
— Так сильно.
— Рассказывай.
Роман немного помолчал, собираясь с мыслями.
— На меня только что наехал капитан из конторы, — сказал он. — Ну, этот,
который тут всех достал уже со своим самолетом. Просто за горло взял. Сука.
— И всего-то?
— Всего-то! Это ты так говоришь, Леня, потому что не слышал, что он мне
говорил! Давил, как бульдозер, тварь!..
— А чего хотел-то?
Роман снова тянул с ответом, словно слова не шли из горла. Совершенно
игнорируя сигары брата, он с кряхтением достал пачку
Мальборо
, закурил и
только после этого продолжил с тяжелым вздохом:
— У него, по-моему, какие-то проблемы возникли. Злой был как черт… Короче
говоря, ему нужны эти двое, которые наделали шороху в
Солнечном
и разделали
твоих ребят. Зуб даю, что он их боится.
— Ну, ясно, — сказал Леонид.
Но беспечность и спокойствие, в которые он только что играл, бесследно
исчезли с его лица. Директор леспромхоза больше не скрывал своего истинного
настроения — он был раздражен.
— И капитан сказал, — продолжил Роман, — что я, как мэр города, должен
обеспечить задержание этих двоих. И что я лично буду за это отвечать. То есть
если завтра к шести часам вечера они не окажутся у него в руках, то он сдаст
меня со всеми потрохами в Генеральную прокуратуру. А ты сам видел, что фактики
у
него против нас имеются, и нехилые.
— Ну так и отдай их ему, — совершенно серьезно предложил Леонид. — Что
тебе
мешает?
— Что мне мешает?! Ты же прекрасно знаешь, что Смирнов три раза их
упускал!
Что ему помешало?
— Смирнов твой — говно. Нечего на него рассчитывать. Я поручу это своим
ребятам.
— Твои ребята тоже с ними встречались уже, насколько я знаю…
— Вот поэтому им и надо все поручить! — взорвался вдруг Леонид, и этот
нервный взрыв был совершенно неожиданным для Романа. Мэр даже и не подозревал,
как сильно его брат жаждет крови этих двоих москвичей за свое унижение. — Тем
более, — уже спокойней добавил Леонид, — Битый имеет на них очень большой зуб.
Самый лучший охотник тот, который имеет личные счеты с жертвой, разве не так?
Роман ответил не сразу. В принципе он именно за таким предложением сюда и
ехал, но все равно, прежде чем принять окончательное решение, надо было бы все
обдумать.
Но Леонид прервал его размышления:
— Послушай меня, Рома.
— Подожди…
— Послушай меня, — повысил голос Леонид, — и не перебивай… Так вот, все,
что ты имеешь, все пришло к тебе только благодаря мне. Вспомни как следует —
это
я оплатил твои выборы, это я взял тебя в долю и назначил тебе процент с наших
оборотов по древесине, я оплатил строительство твоего дома во-он там, в
двухстах
метрах отсюда. Ты, Рома, живешь за мой счет. Пока. Так что сейчас ты будешь
делать то, что я тебе скажу.
— У тебе есть предложение? Леонид многозначительно кивнул.
— Вспомни-ка хорошенько. Если этот капитан требовал любыми средствами
арестовать приезжих, значит, он и любые средства предполагал?
— Ну да. Он сказал, что ему все равно, в чем мы их обвиним.
— А если нам придется повоевать немного? Это спишется на их операцию?
— Да.
— Отлично.
Леонид тщательно затушил сигару и поднялся.
— Знать бы, где они остановились. Не шерстить же весь город!
— Капитан советовал начинать с дома участкового по фамилии Нелужа.
Кажется,
он уверен, что приезжие там кантуются.
— Я так и думал! Великолепно.
— Что великолепно, Леня?
Леонид подошел к креслу Романа и, опершись о его спинку, наклонился к
самому уху брата:
— Этот придурок капитан дал нам карт-бланш на целый день. Мы можем делать
все, что нам заблагорассудится, а потом свалить на него. Понимаешь, к чему я?
— Не думаю, что это хорошая идея, — попытался было возразить мэр города.
— Это я к тому, — продолжил директор леспромхоза, не обращая внимания на
его возражения, — что у нас в городе есть несколько проблем, которые этот
карт-бланш поможет нам разрешить. Кое-кто не платит деньги, кое-кто качает
права, а кое-какие участковые суют свой нос куда не велено. Вот завтра мы под
это дело со всеми и разберемся!
— Ничего не хочу знать! — возмущенно замотал головой Роман. — Ничего!
Делай
что хочешь, но меня в это не втягивай!
— Как скажешь, — согласился Леонид.
— Только найди этих двух приезжих, хорошо? Смирнову я распоряжение дам,
но
я не доверяю милиции.
— Не беспокойся. Эти двое приезжих мне тоже кое-что должны. Лично мне. А
я
долгов не забываю…
2
— Ну как? — спросил Нелужа с надеждой.
— Глухо, — вздохнул Док, кладя на рычаг мертво молчащую телефонную
трубку.
— Полная тишина. Участковый в растерянности потер подбородок.
— Не может быть, — сказал он, но как-то не очень уверенно. — Наверно,
что-то на подстанции. Так всегда бывает. Как только что-то срочно понадобится
—
так обязательно, это… начинают возникать проблемы.
— Боюсь, что это не случайность, — проворчал Док.
Как бы там ни было, а факт оставался фактом:
дозвониться по межгороду не представлялось никакой возможности.
…Еще вчера вечером Док и Артист пришли к мнению, что дело, в которое они
оказались втянутыми, настолько серьезно, что ждать дальше нельзя. Все, пришел
момент связываться со своими. Они должны были предупредить полковника
Голубкова
— начальника Оперативного отдела Управления по планированию специальных
мероприятий, того самого человека, который выходил с ними на связь каждый раз,
как спецслужба начинала нуждаться в услугах команды. А кроме того, они должны
были найти Серегу Пастухова, командира, потому что настало время действовать
им
всем вместе. Одним словом, надо было звонить в Москву, и Док хотел осуществить
это немедленно, но вчера вечером им не ответили ни по одному номеру. Не
отвечал
мобильный Голубкова. Не отвечал мобильный Пастуха. Не отвечали телефоны Мухи и
Боцмана. Как назло. Поэтому когда рано утром Док с Артистом повторили попытку
и
обнаружили, что междугородная связь вообще перестала работать, они даже не
удивились. Все правильно. По закону подлости так и должно было быть. Но, с
другой стороны, это было уже слишком даже для закона подлости.
Во время этой утренней их попытки к ним, на второй этаж своего
собственного
дома, заглянул Heлужа. Он так же, как и они, не смог заснуть и, зная, что
ребята
безуспешно пытаются связаться с Москвой, спросил у них первым делом:
Ну как?
Было еще только шесть часов утра, на улице тьма тьмущая. Но в доме спал
только Пашка — сын участкового — ив своем глубоком детском сне спокойно сопел,
совершенно не разделяя беспокойства взрослых.
— Сан Саныч, — спросил Артист, — а телефон у вас не могли отключить
как-нибудь? Ну, чтобы по межгороду позвонить нельзя было?
— Отключить? — удивился Нелужа.
— Ну, Смирнов ваш, например, — пояснил Артист. — Чтобы вы не накапали в
район о его художествах?
— Можно проверить, — предложил участковый. — Можно, это… позвонить
Константину и попросить его набрать Москву со своего телефона.
— Ага. А заодно и поинтересоваться его здоровьем, — недовольно ввернул
Док.
Дело в том, что Карась еще вчера вечером ушел к себе домой, несмотря на
то
что и Док, и Артист, и даже Нелужа отговаривали его от этого и пытались
убедить
остаться. Они боялись, что если их начнут усиленно искать, то начнут именно с
карасевского дома, а тогда за жизнь дальнобойщика едва ли можно будет
поручиться… Ребята никак не могли позволить себе подставить Карася. Но он
наотрез отказался оставаться у Нелужи. Сказал, что должен посмотреть движок у
своего
вольво
, поскольку скоро очередной рейс, да и вообще, он у себя дома и
плевать хотел на всех этих козлов. А если что — так у него есть охотничье
ружьишко тульского разлива.
Это было вчера, часов в девять вечера. А сейчас Нелужа присел у телефона,
снял трубку и набрал номер Карася. Но в ответ услышал короткие гудки.
— Ну что? — спросил Артист.
— Занято, — удивленно ответил Нелужа. — С кем это он в шесть утра решил
поговорить?
— Что-то мне это не нравится, — проворчал Док.
Он подошел к окну, откинул штору и выглянул на улицу.
— Семен, — позвал он через минуту. Артист встал рядом и тоже выглянул в
окно.
— Видишь?
— Что там? — спросил Нелужа. — Темно же и, это… не видно ни хрена.
— Горит что-то, — сказал Артист.
— У Константина?!
— Не знаю, но в той стороне.
— Кажется, у нашего приятеля возникли проблемы, — пробормотал Док.
Участковый тоже подошел к ним. Так с минуту они стояли втроем у окна, а
потом Нелужа как-то неожиданно встрепенулся и быстро пошел к двери.
— Надо проверить, в чем там дело, — сказал он на ходу. — Ждите. Я скоро.
— Не стоит его одного отпускать, — вполголоса проговорил Док Артисту. —
Мало ли…
Нелужа вышел из комнаты и застучал по лестнице вниз.
— Тем более что нам надо проверить на междугородную связь еще и телеграф,
—
добавил Артист.
Они одновременно оттолкнулись от подоконника и вышли из комнаты вслед за
участковым. Нелужа уже успел надеть шинель и собирался открывать входную
дверь,
когда к нему подошли Док с Артистом.
— Давай подвезем, Сан Саныч, — сказал Артист.
— Ну, тогда, это… по машинам.
Они выскочили из дома, быстро погрузились в
Ниву
и вырулили на улицу.
Где-то в стороне карасевского дома виднелись всполохи огня, которые так их
встревожили, все они не отрывали глаз от этих мерцаний, и чем ближе
приближались
к дому Кости Карасева, тем ярче становились эти всполохи и тем очевидней им
становилось, что пожар разгорелся именно там.
Минут через десять они подъехали наконец к дому дальнобойщика. Сомнений
больше не оставалось — над зубцами высокого забора полыхало пламя, но горел
явно
не дом, и уже это обстоятельство обрадовало пассажиров
Нивы
. Ну не то чтобы
обрадовало — хорошего-то все равно было мало, — но все-таки у всех отлегло
немного от сердца. Впрочем, буквально через полминуты они увидели в
подробностях, что именно здесь произошло. Ворота у Карася были распахнуты, а
одна из створок даже снесена с петель, так что Артист сразу влетел во двор и
уже
только здесь тормознул. Оказывается, горел грузовик Карася. Многострадальный
вольво
. Док и Артист помчались в дом. Слава богу, Карась оказался на месте и
был вполне живым, хотя и не очень здоровым. Он лежал на полу в гостиной и еле
слышно стонал, а рядом валялся телефон. Вот почему, когда Нелужа звонил сюда,
ответом ему были короткие гудки. Пока Док, склонившись над Карасем, быстро
осматривал его, в гостиную, тяжело дыша, с грохотом ввалился Нелужа.
— Ну что? — выдохнул он.
— Все в порядке, — сказал Док. — Ни огнестрельных ранений, ни ожогов нет.
— А что с ним?
— Сильно избит… Костя! Константин!.. Карась открыл глаза, попытался
улыбнуться, но у него это не очень получилось. Он снова застонал.
— Машину мою… гады… — выдавил он.
— Лежи спокойно, не дергайся, — сказал Док. — Жить будешь, обещаю. Только
придется немного потерпеть, пока мы тебя в больницу отвезем.
Дом Карася был разгромлен. Хорошо хоть, что не пришло в голову поджечь
его,
так же как машину. Стекла в двух окнах были выбиты, мебель разбита и
перевернута, и повсюду было так натоптано, словно здесь побывало человек
пятьдесят, и все — очень на Карася обиженные.
— Кто это сделал. Костя? — спросил Нелужа. Карась ответил не сразу.
Пришлось повторить вопрос, чтобы до него наконец дошло, о чем его спрашивают.
— Битый, — сказал наконец Карась. Мысль о том, что в его городе возможно
такое беззаконие и такой наглый разбой при попустительстве со стороны милиции,
просто вывела участкового из себя. Он готов был в одиночку идти против всех,
только чтобы остановить все это. Но, конечно, никуда в одиночку Док с Артистом
его не отпустили. Так же как и не позволили больше задавать вопросы Карасю…
— Отнесем его в машину, — сказал Док. Они осторожно подняли парня и
медленно понесли к
Ниве
, потом уложили его на заднее сиденье, туда же
втиснулся и участковый. Артист сказал:
Секундочку
— и быстро вернулся в дом. Там он поднял телефон и еще раз
попытался набрать московский номер. И опять у него ничего не вышло. Межгород
не
работал и здесь. Артист захлопнул за собой входную дверь и подбежал к машине.
— Молчит межгород, — сообщил он.
— Это Коперник, — убежденно констатировал Док. — Решил связь нам
отрубить.
— Какой Коперник? — не понял Нелужа.
— Тот самый, знаменитый, — схохмил Артист. — Ну, я польщен! Ради нас
целый
город без телефона оставили!
— Как бы нам за все это платить не пришлось…
— Мужики, надо бы здесь, это… в порядок все привести. — Нелужа кивнул на
окружающий их разгром.
— Некогда, — отмахнулся Артист, садясь за руль. — Рефрижератор не спасти,
а
пламя через полчасика само стихнет.
— А дом? Он же открыт!
— Так окна все равно разбиты, какой смысл запирать дверь? Все, поехали.
По дороге к городской больнице Карась снова пришел в себя. Сообразив, где
он, что он и куда он, Константин сначала сообщил, что он в порядке, но,
увидев,
что ему все равно никто не верит, позвал Дока.
— Уезжайте, — сказал Карась. — Уезжайте отсюда прямо сейчас.
— Константин, — подал голос Артист, не отрывая взгляда от дороги, —
боюсь,
что ты до Москвы не дотянешь. Мы уж сначала тебя подвезем, а потом сами.
О'кей?
Карась невольно улыбнулся, но с основной мысли слова Артиста его все
равно
не сбили.
— Уезжайте, — повторил он. — Они ищут вас. Их много. Милиция им мешать не
будет — я слышал…
— Ты только не волнуйся, Константин, — сказал Артист, — тебе это вредно.
— Они вооружены? — спросил Док.
— Да.
— Лично я, — снова сказал Артист, — этого Битого уже видел и пару раз с
ним
разговаривал. Так что меня им напугать сложновато будет… Док, ты как, не
обделался еще?
— Почему ты говоришь, что милиция не станет вмешиваться? — возмущенно
спросил Нелужа.
— Битый так сказал. Сказал, что Смирнову дано указание не вмешиваться.
— Вот гады…
— Константин, ты преувеличиваешь. А как же Сан Саныч? Он что, не милиция?
Карась вздохнул.
— Уезжайте, — снова повторил он и устало закрыл глаза.
Нелужа тихо матюгнулся.
— Все понятно, — сказал Док. — Коперник запаниковал. Или этот генерал его
запаниковал…
— Или оба запаниковали, — вставил Артист. — Док, я балдею! Они ведь нас
боятся!
— Рано радоваться, Семен. Похоже, они решили уничтожить нас руками
местных
бандитов. И, как видишь, их хорошо слушается местное начальство. Но я вот чего
не пойму: ведь у них в распоряжении спецназ, почему они его-то не используют?
— Тебе что — спецназа не хватает?
— Да нет, мне и без спецназа неплохо. А только согласись, что это как-то
странно…
— Может быть, просто еще не пришло время его использовать?
— Ну! Я тебе просто и говорю, что рано радоваться.
— Мужики, — сказал Нелужа, — так, может, нам, это… к командиру части, к
Старыге заглянуть? Может, он что-нибудь прояснит?
— Хорошая мысль. Вот отвезем Константина — и заглянем.
Дальше они ехали молча.
Они думали о том, что, по большому счету, уже готовы были к любым
столкновениям и к любым проблемам, что вряд ли все может закончиться без
этого.
Но такое неожиданное и раннее начало все-таки застало их врасплох. Еще только
семь часов утра, а в городе уже творится черт знает что. А еще они думали о
том,
что кто-то из них может и не дожить до сегодняшнего вечера, но эта мысль не
только не пугала их, но и вообще возникала как-то краем, отдаленно и
ненавязчиво. Как говорится, живы будем — не помрем, а помирать все равно один
раз.
Минут через десять Артист притормозил у городской больницы. Идти сам
Карась
не мог — кроме всего прочего ему сломали лодыжку. Поэтому Док и Нелужа
вытащили
его из салона и понесли в приемный покой, сопровождаемые Артистом. Главврача
еще
не было, но участкового здесь знали почти все, так что никаких проблем не
возникло. Санитары переложили Карася на каталку, а дежурный врач осмотрел его.
И
пока он осматривал, Док стоял рядом и тихо о чем-то с ним разговаривал.
Наконец
осмотр был закончен, дежурный врач закивал головой на какую-то фразу Дока, а
потом подтолкнул его к выходу.
— Идите, — сказал он всем. — Мы все сделаем как надо.
Спорить не стали. Троица быстро покинула здание больницы и загрузилась в
машину. Док и Артист теперь вообще все делали быстро, потому что каждую минуту
и
каждую секунду возникало нервирующее ощущение, что надо торопиться, чтобы не
опоздать. Это ощущение всегда возникает в форс-мажорных обстоятельствах,
особенно в таких, как сегодня, и очень важно не поддаваться ему, потому что в
таких обстоятельствах поговорка
поспешишь — людей насмешишь
явно норовит
зазвучать несколько по-другому, например, так:
поспешаешь — пулю поймаешь
или
что-нибудь в этом роде. Док и Артист вполне справлялись с этим нервным позывом
спешить, спешить, спешить, не раз уже побывали в похожих переделках, но Сан
Саныч Нелужа, обычный участковый милиционер, привыкший к неторопливым и
понятным
событиям, поймался на этот крючок. Он уже был на взводе и в любую минуту мог
сорваться.
— Поехали, мужики, — торопил Нелужа, когда они сели в
Ниву
, — Старыга
может уйти…
— Спокойно, Сан Саныч, без нервов, — ответил Артист. — Никуда
подполковник
от нас не денется. Сначала надо выяснить, что в городе с телефонной связью
случилось. Телеграф-то тут рядом, насколько я помню, так?
— Вообще-то рядом. Через два дома, — уже более спокойно проговорил
Нелужа.
— А при чем тут телеграф? Это же телефонная станция нужна.
— Если межгород отрубили везде, — пояснил Док, — то на телеграфе будут
знать причину, хотя бы косвенную. А если не везде, то мы прямо оттуда и
прозвонимся.
Артист врубил движок и двинул
Ниву
к телеграфу.
Над Двоегорском едва-едва рассветало, ночная тьма рассеялась еще не
полностью, люди только просыпались, город только оживал. Было холодно и
пасмурно. Самое время для проблем и форс-мажорных обстоятельств.
Двоегорский телеграф работал круглосуточно, поэтому можно было не
опасаться, что там не окажется никого из служащих. Но то, что подъехавшие
увидели здесь, привело их в изумление. На телеграфе наблюдалось совершенно
необычное для семи утра многолюдье. Кроме недовольных горожан, кроме дежурных
телефонисток туда уже приехал начальник городского узла связи, человек лет
шестидесяти, с крючковатым носом, недовольно поджатыми губами и огромной
лысиной, который сразу и вышел к приехавшим. Нелужа в своей форме выглядел
вполне официально, так что доверие к нему у начальника возникло полное.
— Что у вас случилось? — строго спросил участковый. — Весь город остался
без междугородной связи?
— А мы тут при чем? — возмутился начальник. — Вы видите, мы сами сидим
без
связи. Это я у вас должен спрашивать, что случилось! А пока, если хотите,
можете
отправить телеграмму или заказное письмо.
— Значит, отсюда в Москву прозвониться тоже нельзя? — спросил Артист.
— Пока нет.
— А вы выясняли, что произошло? — настоял на своем вопросе Нелужа.
— Пытались… Только у меня такое ощущение, что связь здесь ни при чем.
— Как это?
— Да во всем городе что-то происходит! Я уж и не знаю, прятаться
куда-нибудь или караул кричать.
— Что вы имеете в виду? — спросил Док.
— Мы думали, что на линии обрыв кабеля, и сообщили техникам, чтобы те
попытались восстановить. А они вернулись через полчаса и заявили, что их из
города не выпускают!
И Док, и Артист, и Нелужа были в легком замешательстве.
— Как не выпускают? — не понял участковый. — Кто не выпускает?
— А хрен его знает, — пожал плечами начальник. — Какие-то люди в форме и
с
оружием перекрыли въезд и выезд из города у
Солнечного
и с противоположной
стороны — там, где дорога на Ашукино, вдоль которой кабель проложен… Бред
какой-то!
— А обойти нельзя было? — поинтересовался Артист.
— Если такой умный, иди да обходи, — огрызнулся начальник.
— Да что же это такое! — возмутился Нелужа. — Беспредел просто!
— Теперь понятно, зачем им спецназ понадобился, — проворчал Док. — Ну
ладно, здесь нам больше делать нечего. Поехали к Старыге. Может, он нас чем
порадует.
Он молча развернулся и направился к выходу. За ним потянулся Нелужа.
— Эй, эй! — вскрикнул начальник. — Товарищ капитан! Вы должны объяснить,
что все это значит. Ведь вы же здесь власть!
— Власти в вашем городе давно уже нет, — назидательно произнес Артист.
И вышел вслед за Доком и Нелужей. Они сели в машину, хмурые и
напряженные.
— Да, — сказал Артист, — подготовились они конкретно. Ничего не скажешь.
Изолировали целый город.
— Сдается мне, что это импровизация Коперника, — возразил Док.
— А спецназ?
— А спецназ предназначен был для другого. Я уверен.
— Да? — Артист вырулил на улицу. — Ну, тогда поехали к вашему Старыге.
Зарычал двигатель, и
Нива
понеслась по пустынной улице.
— Нет, — произнес потрясенно Нелужа, покачав головой, — я просто не могу
поверить, что все это происходит в нашем городе…
Когда они свернули на ту самую улицу, где стояли рядом дома Нелужи и
подполковника Старыги, уже совсем рассвело. Однако погода впервые за эти
несколько дней испортилась, все небо было затянуто облаками, а вдоль улиц дул
неприятный колючий ветер. Впрочем, им было сейчас не до погоды.
У дома Старыги все трое молча вылезли из машины и быстрым шагом, словно
их
кто-то требовательно окликнул, направились, не обращая внимания на появившихся
уже редких прохожих, к входу. Артист, шедший первым, нажал дверной звонок.
Ответом была тишина. Тогда Артист постучал. И снова в ответ только тишина.
Артист оглянулся.
— Открывай, — сказал Док.
— Может, его просто нет дома? — предположил Нелужа. Идея взламывать двери
ему не очень понравилась.
— Откроем на всякий случай, — мягко настоял Док.
Артист взялся за ручку, примериваясь к двери, как вдруг обнаружил, что
она
не заперта. Дверь легко подалась и растворилась. Артист тут же поднял руку,
потребовав полной тишины, постоял несколько секунд, прислушиваясь, а потом
неслышно скользнул внутрь. За ним Док. Последним в дом вошел Нелужа, уже ясно
предчувствуя что-то недоброе.
Подполковника Старыгу они нашли почти сразу. Он лежал в луже крови в
небольшом коридорчике возле кухни. Его руки были неестественно раскинуты, а в
голове рядом с правым ухом зияла страшная рана. Подполковника Старыгу
пристрелили уверенно и хладнокровно.
Док нагнулся и внимательно осмотрел тело.
— Его убили часа четыре назад, — сказал он. — Значит, часа четыре назад,
еще ночью, в двух шагах ©т нас был… был С
...Закладка в соц.сетях
