Жанр: Боевик
Контроль. Выбор.
...ке, и никто никогда не определит, почему вражеская
голова вдруг лопнула.
4.
Каждую ночь в "Демократии" творятся большие дела, вершится политика,
тут в красной мгле принимаются решения, тут продаются заводы, тут
устанавливают курс валют, открывают шлюзы инфляции или давят ее. Тут решают
судьбы людей и государств. Тут говорят о войне. О небольшой победоносной
войне: надо списать какие-то миллионы, и неплохо для этого совсем немного
повоевать. Тут делят бюджет. Тут за карточными столами вершится судьба
империи и Европы.
Еще Руди Мессера отношения между людьми влекут. Кто эти женщины в
нарядах волнующих? Откуда они приходят вечерами, как ночи в "Демократии"
проводят, куда с рассветом исчезают?
Руди входит в любую комнату, видит все и слышит все. А с рассветом
садится в карету с дамой и едет туда, куда ее везет сонный кучер.
Так Руди Мессер попал в женский монастырь и в императорский дворец, в
притон убийц и в центральный комитет партии социалистов-революционеров.
В императорском дворце однажды Руди Мессер, миновав всю охрану,
нарвался на собаку. То был ротвейлер. Сука. Но то особая история. В
следующий раз расскажу...
За месяц Руди Мессер видел столько убийств, сколько мы не видим их за
месяц в кино.
Поразило его вопиющее несоответствие между настоящими причинами и
подробностями убийств и описаниями в прессе. Земля и небо. Видимая сторона.
И невидимая.
Ему тогда уже было ясно: Австро-Венгерская империя ввяжется в небольшую
победоносную войну. Война империи не нужна. Война нужна людям в тайном
притоне. Небольшая война превратится в большую и погубит Австро-Венгерскую
империю. И Российскую тоже. И Германскую.
5.
И уж навстречу им с эстрады наперекор развеселому канкану, наперекор
всему оркестру и воле дирижера первая скрипка, срывая веселый перепляс,
вдруг заплакала надрывным голосом пьяного русского офицера. И, вторя ей,
сначала нехотя, вразнобой, а потом все дружнее затянул оркестр "Очи черные".
И дирижер, сообразив, что русские идут, уже не смотрел оторопело на первого
своего скрипача, но, подстроившись под оркестр, плавным жестом перехватил
руководство, довел первый куплет до рыдающего конца и, вознеся руки к небу,
обрушил их вниз, словно громовержец. Знал оркестр, что "Очи черные" - это
только сигнал, это только присказка, это только перестройка и переход к
главной мелодии, которую надо начать всем разом и в полную мощь. И,
подчиняясь мощному взмаху, грянул оркестр "Боже, царя храни!".
И подняло зал.
6.
Бродит мальчик Руди по прекрасному городу. Вавилон. Столпотворение
людей, столица Австрии и Венгрии, город немцев, чехов, словаков, поляков,
босняков, хорватов, евреев, русских, сербов и еще многих. В этом городе Руди
научился русским привычкам и венгерским, тут сдружился с евреями и немцами.
Тут он заговорил на десятке языков. Главное в языках, чтобы тебя понимали и
чтобы ты понимал. Это легко. Главное - в глаза смотреть. С произношением
проблем быть не может. Нужно с иностранцем говорить на его языке так, словно
передразниваешь его, понятное дело, ему этого своего метода не раскрывая.
Рассказывая анекдот, мы прикидываемся и китайцем, и французом, и грузином, и
русским, и украинцем, и поляком, и евреем, и кем угодно. И вполне
получается. Так надо и поступать: в серьезном разговоре собеседника
передразнивать на его собственном языке, ему не признаваясь, что
передразниваешь. Очень скоро он вас за своего считать будет.
Руди Мессер артистом был, не подражал, а передразнивал, правда,
передразнивал без злобы, и везде был своим.
Он любил этот великий город. Он тут родился и жил всю свою пока еще
короткую жизнь. И все в этом городе его поражало. Он каждый день замечал то,
чего другие не видели. Посреди города - здание-монстр. Парламент. Фасады на
четыре стороны. Каждый фасад - колоннада, фронтон, скульптурная группа на
вершине: какой-то дядька каменный дорогу в светлое завтра указывает.
Ходят люди мимо, восхищаются. А Руди Мессер смотрел, смотрел и
поразился открытию своему: мы видим частности, а не все в целом. Частность,
которую каждый видит: великий и мудрый человек путь к счастью указывает. А в
целом... Этого никто не видит: четыре мудреца указывают путь в разные
стороны.
Когда Руди вошел внутрь парламента, он был потрясен. Там пятьсот
мудрецов указывали путь великой империи в пятьсот разных направлений. Эта
империя не могла не лопнуть. В самое ближайшее время.
И еще: тут, под сводами парламента, он узнавал тех, кто проводит ночи в
плюшевом раю...
7.
Не потому подняло зал, что все в том зале единодушно и трогательно царя
любили, не потому, что все желали, чтобы кто-то хранил царя, расстрелянного
двадцать лет тому назад, а потому поднялся зал, что понятие у людей
выработано: русские пришли, сейчас зеркала крушить зачнут. И морды. Так
чтобы бутылкой по голове не схлопотать, лучше встать, пока варвары гимн
слушают, пока они слезу утирают.
8.
Тут в Вене у парламента мальчик Руди однажды встретил тощего художника.
Поразили глаза. Нельзя было эти глаза назвать светло-голубыми, скорее они
были белыми, голодным светом горящими. И шея художника поражала - слишком уж
тонкая.
Мальчик Руди подошел к художнику и дал ему ценный совет:
- Береги шею. Поломаешь ее, если на восток пойдешь. Не понял художник:
если я все время буду ходить на запад, а на восток никогда, то скоро свалюсь
в Атлантический океан.
Руди и сам не знал, зачем такой совет дал господину. Подумал и
согласился: если человек все время будет идти только на запад, а на восток
не ходить, то...
Руди еще тогда глупость свою понял. Но отделаться от идеи так и не смог.
- В общем, так - я тебя предупредил, а там как знаешь. И тогда тощий
художник демонстративно, прямо тут же, на венской площади, отмерил десять
шагов на восток, разгоняя белых голубей. Шея его почему-то не поломалась.
Тогда Руди в первый раз был посрамлен.
9.
Итак: пуля должна быть твердой, это удобно для хранения и
транспортировки, но после выстрела, покинув канал ствола, в полете, она
должна разогреться и стать жидкой. Не вся - внутренность жидкая, а тоненькая
оболочка твердая.
Для наполнения пули пойдут два металла - галлий и индий. Нужно
подобрать такой состав сплава, который даст температуру плавления между
сорока и пятьюдесятью градусами по Цельсию. Это и будет желанная смесь:
заряжаем твердую пулю, а летит к цели - жидкая. В оболочке.
Для тоненькой оболочки лучше всего подходит золото: металл тяжелый,
мягкий, но прочный. Золотую оболочку можно превратить почти в пленочку.
Тогда в полете, разрезая воздух, пуля изменит свою форму, как падающая капля.
Надо Макару все это доложить Холованову. Жаль, что изобретение
секретное. За него не получишь Нобеля.
А вот Сталинскую премию получить можно...
10.
А дирижер в надежде на похвалу к русской ватаге развернулся: так ли
громко играем, так ли яростно? Громче и нельзя - окна повылетают...
Но сконфузило дирижера. И оркестр - тоже. И мелодия как-то смялась и
угасла, попримолкли музыканты. Девчонка русская махнула рукой, мол,
прекратите комедию. Почему-то дирижер ей сразу и подчинился. Не удосужился
на бородатого посмотреть: надо ли подчиняться?
Оглянулся неловко дирижер, что-то сказал своим, и грянула музыка
победная, но никого конкретно не прославляющая.
11.
- Товарищ Сталин, все эксперименты проведены. Наши люди стреляли по
учебной цели в присутствии самых больших экспертов по убийствам. По докладам
агентуры, ни один эксперт не сообразил, что же случилось. Все пошли по
ложному следу, все думают, что это Мессер-невидимка работал.
- Это хорошо. Такую репутацию Мессера надо укреплять.
- Мы распространяем соответствующие слухи.
- А систему оружия СА пора применять в настоящем деле. Кого бы вы,
товарищ Холованов, посоветовали в качестве боевой цели?
12.
Расселись. Распорядитель - с дюжиной галстуков: у нас, господа, так
принято. Что ж, вяжут господа офицеры галстуки шелковые, атласные на
истлевшие воротники гимнастерок, на рубахи, прошедшие Кубань и Каховку,
Севастополь и Константинополь, Софию, Варну и Пловдив, Белград, Берлин и
Париж. Красиво новенький галстук на когда-то белой боевой гимнастерке
смотрится. По крайней мере необычно.
- А что-то вы, Анастасия Андреевна, не очень гимн любите. Вам "Весь мир
насилья мы разрушим" больше по душе?
- Ваше сиятельство, не мне вам объяснять, что династия Романовых
покончила самоубийством. Династия не сумела удержать власть. Не захотела.
Тот, кто сам отказался от короны, отказался и от своей головы. Корону всегда
только с головой теряли. Не так ли? Так какого Бог царя хранить должен,
который от короны и трона отрекся? Мне противно слышать загробный голос
самоликвидировавшейся монархии. А вам, князь?
13.
- Так против кого, товарищ Холованов, мы используем наше оружие СА в
первую очередь? Кого ликвидируем первым?
- Не знаю.
- Не знаете?
- Не знаю. - Дракон упрям.
14.
- Вы, Анастасия Андреевна, принципиальный противник монархии?
- Отнюдь нет. Я противник слабой монархии.
15.
С тех давних времен любит Рудольф Мессер пол женский. Он любит женщин
спортивного типа и женщин пышных, совсем неспортивных, он любит миниатюрных
и любит габаритных, любит тоненьких и любит тех, что олицетворяют тип
дородной русской купчихи-проказницы. У него кружится голова, когда видит
молоденькую монастырскую послушницу.
Женщина в форме, в любой форме: в военной, полицейской, железнодорожной
- доводит его до безумия. Его сводят с ума школьницы и гимназистки,
студентки и их мудрые наставницы. Он любит блондинок, брюнеток, шатенок, а
рыжих обожает. Любит немок, француженок, русских, японок, полек, болгарок,
норвежек, американок...
Стоп. Это я не с того конца зашел. Проще назвать исключения. Есть одно
сочетание, которое ему фрау Бертину напоминает: женщина небольшая, тонкая до
изящества, умная до коварства, огромные, как на иконе, глаза и смиренное
ангельское личико...
Таких он тоже любит. Вернее, таких он любит больше всего. Но им он
больше всего не верит. Он знает эту дьявольскую породу. И встретив тоненькую
девушку с большими, как у стрекозы, глазами, он всегда вспоминает тихое
лесное озеро.
В котором водятся черти.
16.
- Тогда я знаю, товарищ Холованов. Первой мы ликвидируем Жар-птицу.
ГЛАВА 24
1.
И разразилась пьянка. Пьянка без границ и просвета. Обрушилось на
французский ресторан безумие русского кабака.
Русские угощали. Угощали всех. Угощали гостей и музыкантов, угощали
директора ресторана и распорядителя. Послали такси за владельцем. Понятно,
он приехал не на такси. На собственной машине. А таксист на цыпочках вошел в
невиданный зал доложить, что задание выполнил. Русские угощали владельца,
его жену и дочь, угощали таксиста, вызвали с улицы водителя персонального и
телохранителей владельца. Им на службе пить нельзя. Но угощали и их. Они
сопротивлялись, а потом под русским напором сдались и угощение принимали.
Правду надо сказать: поначалу - малыми дозами.
2.
- Князь, а ведь так получилось, что угощает она,
- И что?
- Закон старый: кто народ кормит, тот и господин. Как бы она тебя,
князь, с командирского места не двинула.
- А я и сам уступлю. Она - дьявол в юбке. Я давно к дьяволу
заместителем хотел устроиться.
3.
Позвала Настя главного распорядителя, пошепталась с ним, и скоро
появился дяденька суетливый у Насти за спиной. На князя Ибрагимова Настя
кивнула, суетливый князя глазом обмерил, скрылся. Потом князя пальчиком
поманил в зал соседний, и весьма скоро появляется князь в костюме, в каких
редко кто в Париже ходит. Рубахи белизна глаз мутит на фоне черноты
костюмной и блеска штиблетов лакированных.
И выскочили ордой дикой из-за занавески портняжки парижские с ножницами
и иголками. Мигом ободранных господ обмерили, и каждому примерка прямо в
зале соседнем. Туда они костюмов понатащили штабель целый. Все сшито уже,
только подвернуть, только подогнать-подтянуть. А обуви - выбор как в Охотном
ряду в славные времена нэпа. А уж рубах, галстуков, запонок, носков и
прочего - развал целый: выбирай, господа офицеры, Жар-птица жалует всех вас
одеянием парадным.
А в оркестре откуда-то балалайки появились, и цыгане уж пляшут, в бубен
стучат.
Только переодеть людей... Не люблю наряжаться, но признать должен:
наряд - дело серьезное. Нарядили господ офицеров, и вроде в других людей
превратили, благородство утраченное на лица возвращается...
Окинул князь ораву, смолк оркестр, цыгане утихли.
- А ведь Анастасия Андреевна нас могла и не понять. Нас она одела,
обула, накормила, напоила, слух усладила балалайками, а взор - цыганками
пляшущими. А что же мы?.. Слышал я, что славное имя Фаберже живет, а дело
его побеждает... Анастасия Андреевна, мы тут с господами офицерами
посоветовались, да и решили вас наградить...
4.
- Это почетное задание, товарищ Холованов. Смотрит Дракон под ноги:
- Это задание, товарищ Сталин, выполнять не буду.
5.
Усмехнулся князь Ибрагимов, достал из кармана ленту гибкую: по белому
золоту орнаментом затейливым синие цветы из сапфиров и белые листочки,
бриллиантами усыпанные. Сапфиры огромные, ясные, а бриллианты мелкие-мелкие,
как лунная пыль. Оттого свет дробят бриллианты сразу миллионом поверхностей,
оттого лента в руке княжеской, как упавшая с неба звезда, горит,
переливается, вроде не отражает свет, а сама излучает его водопадом. Змейкой
в его руке та лента извернулась, сверкнула, как испанский нож при луне.
Можно ту ленту - на шею, и будет ожерелье неземной красоты. А можно вокруг
головы повязать, как древние славянки ремешком волосы перевязывали. Если
вокруг головы - диадема получится. Прикинул князь, оба варианта оценил и
вокруг шеи обернуть даже не пробовал, застегнул замочек потайной, сделал из
ленты колечко и осторожно Насте на голову возложил, как веночек из полевых
цветов. Отступил на шаг оценить со стороны, и дыхание перехватило: хотел
князь чем-то вроде ремешка драгоценного ее лоб украсить, а получилась корона
сверкающая. А корона почему-то Настю Жар-птицу в принцессу превратила. Не
императорская корона получилась, нет, а тонкий обруч, именно та корона, что
принцессе на торжественный случай положена. Нет, знает князь Ибрагимов, что
не принцесса она дома Романовых, знает, что графа Стрелецкого она дочка, и
родословную ее знает до времен царя Алексея Михайловича, только... В ней
ведь и раньше принцесса чувствовалась, только никто этого не осознал. Так
бывает: не спит ночами художник, себя терзает, сто вариантов перебрал, не
получается ни черта. И вот один мазок только, и осветилась картина изнутри,
ожила, вздохнула боярыня Морозова, очами сверкнула, вознесла персты над
головою, тронулись сани, поехали, заскрипели...
Только штрих один... Вот он, этот штрих, - над глазами-сапфирами ленты
сапфировой сверкание... И - все, и непонятно, как это раньше в ней принцессу
не разгадали?
Но не то князя сразило. Сообразил: корону-диадему можно снять, а
принцесса останется.
6.
- Не будешь выполнять?
- Не буду. Сталин ломал характеры. Сталин подчинял себе всех. Никто ему
не сопротивлялся. И вот бунт. Самый верный исполнитель...
7.
Именно эта мысль не одного князя Ибрагимова сразила, но и всех господ
офицеров: во главе стола сидит кто-то неземной. Нет, не принцесса она
формально-официальная, царских кровей, а настоящая она принцесса, из сказки,
посланная кем-то на грешную землю повелевать.
Мы так устроены, нас контрасты поражают: девочка-оборванка во главе
роскошного стола в компании мужчин, изысканно одетых, огромные глаза и
тоненькой лентой корона на голове.
Ротмистр Лейб-гвардии Гусарского полка Шевцов Игорь глаза потер и
тихонько, чтобы не услышали в другом конце, по-русски удивление выразил:
- Во, зараза!
А ротмистр Синельников осмотрел всех пьяным глазом, узрел
несоответствие: она всех одела, всех обула, а сама нищенкой сидит. Встал
ротмистр, стул опрокинув, чуть шатнулся, икнул, лапами пурпурный бархатный
занавес с золотым шитьем ухватил, да и дернул на себя, обрывая кольца
бронзовые.
Подхватил занавес, поклонился и Настю мантией укутал.
Вот тут-то и вступила пьянка в свою решающую стадию.
8.
- Послушай, дорогой, если ты не будешь задания выполнять, другой не
будет. А кто тогда будет? Жар-птицу все равно убьют. Раз я приказал. Ты это
понимаешь, товарищ Холованов?
- Понимаю, товарищ Сталин. Знаю, что убьют. Но я ее убивать не буду.
9.
Перед тем как пьянку начинать, надо озаботиться выносом тел. Место надо
заранее выбрать, куда тела сваливать, и отработать систему эвакуации.
Все отработано. Все предусмотрено. В пригороде парижском, у Булонского
леса, еще до пьянки присмотрела Настя особняк пустой за каменной стеной.
Мебели там никакой, но это и хорошо. База в Париже ей в любом случае нужна,
а мебель она потом по своему вкусу выберет. Хороший особнячок: пара этажей,
чердак, подвал каменный под всем домом, сад запущенный. Ремонтировать надо,
мебелью обставлять. Потому Настя распорядилась сейчас пока только матрасы
подвезти, водки на опохмелку и бочку огурцов соленых из польского магазина.
Под самое утро на трех такси доставила Настя орущих господ офицеров в
свой новый особняк, с таксистами по матрасам их раскидала. Почти двадцать
лет господам офицерам - голодуха и унижения. А тут - дорвались...
Под вечер отходить начали, и ближе к ночи медленно-неохотно разгорается
опохмелка, незаметно-потихоньку перерастая в новую пьянку.
- А что прикажет наша повелительница? Это сказано вроде в шутку, вроде
всерьез.
- Повелеваю сформировать офицерский полк. Ответили офицеры на это ревом.
- Командовать полком - князю Ибрагимову.
- Рад стараться! Благодарю за доверие!
- Структура полка: командир, штаб, разведка и контрразведка, четыре
боевых батальона, тыловые службы. Князь Ибрагимов!
- Слушаю.
- Ваше сиятельство, сами назначите себе заместителя, начальника штаба,
начальников разведки и контрразведки, командира разведывательной роты,
командиров батальонов и начальника тыла. Вас одиннадцать. На все должности
пока людей хватит. И пусть командиры батальонов завтра с утра начинают
вербовку людей и формируют свои подразделения. Белых офицеров в Париже орды
целые. Если не хватит, свистнем-гикнем по Европе. Поначалу в
разведывательной роте установим сто человек, а в батальонах - по триста.
Начальникам разведки и контрразведки немедленно приступить к вербовке
агентуры. Сбросимся все и организуем полковую казну. Начальнику тыла ее
принять на хранение и головой за нее отвечать. В ближайшие дни казну
полковую мы наполним. Есть у меня варианты.
- А как назовем полк? Задумалась Настя:
- Наша первая победа в Компьене. Потому повелеваю именовать полк
Лейбгвардии Компьенским.
10.
- Садись, дорогой, вот тебе вода. Может, водки хочешь? Коньяку? Единым
глотком Дракон стакан опрокинул.
- Еще тебе?
- Еще, товарищ Сталин. Напьюсь, и делай со мной что хочешь.
- Почему ты, Дракон, ее убивать не хочешь?
- Потому что я ее люблю.
11.
Взревели господа офицеры. Только князь Ибрагимов радости не проявил:
- Господа, с этим не шутят. Лейб-гвардейские полки создаются не просто
так, они служат государю. А государя у нас нет.
И смолкли все: правильно.
- Или государыне, - дополнила Настя. Согласился князь:
- Или государыне. - Плечами жмет, мол, что от этого дополнения
меняется, государыни у нас тоже нет. Поднялась Настя Жар-птица над сидящими:
- Проблема исчерпана. Государыней буду я.
1.
Первый класс. Купе как маленькая квартира. Два широких окна. Настя тут
одна. В соседнем купе - охрана. И с другой стороны - купе. Там тоже охрана.
В открытое окно - горячий ветер с юга.
Ей смешно. И чтобы не смеяться, она читает парижские газеты. Она читает
статьи про себя. Удивительные вещи пишут в газетах: "Как могла великая
Франция не увидеть такого гиганта живописи? Незаметная мадемуазель жила
среди нас, но мы не обратили внимания на этот вулканический талант. И это
позор Франции. Она уехала из нашей страны. Мы не знаем куда. Мы не знаем,
вернется ли. У нас не хватило ума и мужества удержать ее. И это двойной
позор. Великое произведение Стрелецкой куплено неизвестно кем и находится
неизвестно где. Возможно, шедевр уже за пределами нашей страны. Министерство
культуры, правительство в целом не сделали решительно ничего, чтобы удержать
величайшее произведение в нашей стране. И это тройной позор Франции".
"Второй мировой войны быть не может. Миру хватило одной мировой войны.
Кому нужна еще одна война? Но вот появился художник небывалого таланта и
темперамента - мадемуазель Стрелецкая - и своей магической кистью изобразила
то, чего не может быть: Вторую мировую войну!"
"Главная загадка ее таланта - выбор красок. Красное и черное! Самый
драматический аккорд цвета из всех возможных. И все же: почему только черный
и только красный? Но это не все. У красного цвета, как и у любого другого,
могут быть тысячи оттенков - от нежного цвета весенней зари до цвета зимнего
заката, т.е. почти бордового. Из тысячи оттенков она выбрала именно те,
которые соответствуют ее великому замыслу. Выбор красного и черного цветов
понятен и предельно логичен. Любой на ее месте выбрал бы именно эти цвета.
Но как ей удалось выбрать именно эти оттенки? Вот главный вопрос
современности!"
"И все же главное в живописи - рама! Это смешно, но только на первый
взгляд. Вдумаемся: фальшивое золото, загаженное миллионами мух, алебастровая
труха на отбитых углах в сочетании со смелыми, вдохновенными мазками
мастера! Какая символика: прогнивший старый фальшивый мир и героический ему
вызов, шокирующий всех, кто не понимает величия гения!"
"Мы можем только догадываться, сколько лет эта чародейка кисти носила в
себе гениальный замысел, обдумывая варианты и нюансы. Но не удивимся, если
узнаем, что к этому подвигу созидания она готовилась всю свою яркую жизнь".
2.
Огромный лесовоз "Амурлес" швартуется у стенки. В бесконечном ряду
таких же лесовозов. Вымпелы вьются, цепи гремят. Много работы экипажу. Не
сразу капитан Юрин людей на берег отпустит: сделаем дело, тогда гулять будем.
А один человек по трапу спустился. Его почему-то никто не заметил: ни
вахтенный, ни пограничник. Не скажу, что это невидимка, вовсе нет. Просто
люди мимо идут, внимания не обращают.
Скрипят краны в порту. Визжат лебедки. Грузчики матом кроют, как
художники парижские. Свистит паровоз маневровый, паром дышит, в облаке дыма
тянет десяток вагонов кругляка. Когда-то тут была равнина на морском берегу.
Теперь - горы до облаков. Горы леса. Комсомольский лес Родине! Все - на
экспорт!
У самой воды, железным рядом - краны-журавли: грузят, грузят. И
огромные пустые лесовозы понемногу оседают в воду - глубже, глубже, глубже.
Нагрузят лесовоз, и пошел он в басурманские земли.
В ущельях между этажами связок, между циклопическими пирамидами бревен,
в пьянящем запахе сосновой тайги легко затеряться.
Тот, с корабля, и затерялся. Его может увидеть только один человек,
которому он открыт, который его ждет.
- Здравствуй, чародей!
- Здравствуй, Дракон!
- Как помотался по морям?
- Плохо. Меня томит. Чувствую, что с Жар-птицей что-то случилось. Что?
- Чародей, ты оказался прав. А товарищ Сталин спор проиграл. Он считал
ее достойной претенденткой, я сомневался, а ты категорически возражал. Ты
спор выиграл. Она вышла из-под контроля. Товарищ Сталин теперь должен в
присутствии всех членов Политбюро залезть под стол и назвать себя козлом.
- Где она?
- Была на Балеарских островах. Сейчас, агентура докладывает, в Париже.
Связалась с самой мразью: в Испании - с финансовой олигархией, в Париже - с
белогвардейцами.
3.
Получить гражданство чужой страны не так легко. Но Насте повезло,
нашлись добрые люди, дали ей гражданство, паспорт новенький выписали и все
другие бумаги. Нужно много лет в очереди стоять, а ей так выпало, что
очередь быстро подошла. За один день. В Париж она вообще без всякого
паспорта ехала. В Москве ее научили ездить через границы без паспорта и без
виз. А теперь она решила путешествовать не в трюме корабельном, не на крыше
товарняка, а в комфорте, с достоинством. Для этого нужны документы. Вот они
- в коричневой сумочке крокодиловой кожи. И охрана с нею со всеми
соответствующими документами. Сам командир Лейб-гвардии Компьенского полка
князь Ибрагимов ее сопровождает:
- Девятую роту из третьего батальона неплохо бы в Женеву двинуть. Там,
в горах швейцарских, на альпийских лугах, клиентов наших стада целые.
- Согласна.
- Четвертая рота хорошо поработала в Лионе. Потрясла должников. Казну
пополнила.
- Это хорошо. Но у меня, князь, вопрос чисто теоретический. Мы быстро
наживаем все новые и новые миллионы. Однако... Однако пара хороших туфель -
доллар, пять - великолепный костюм, триста долларов - "линкольн", тысяча -
приличный двухэтажный дом, с подвалами, комнатами на чердаке, с бассейном и
гаражом на три машины, с куском земли. Так зачем же людям миллионы? У вас
есть ответ на этот вопрос?
- У нас есть.
- Скажите, князь, а сколько бы денег вам лично хотелось
...Поділитися у соцмережах
