Жанр: Боевик
Контроль. Выбор.
...ть. Надо
попробовать что-нибудь новое: куда-нибудь их отослать. Подумал, куда именно
можно их таких красивых послать. Можно и в Америку. Просто приказать им
ехать в Америку, и они так, в полицейской форме, с резиновыми палками и
пистолетами, пойдут на вокзал покупать билеты до Америки... Их, понятно,
остановят и отправят куда следует. Но всю оставшуюся жизнь они будут рваться
в далекую неведомую Америку, как лососи рвутся в верховья дикой, неведомой
им порожистой реки, жертвуя жизнью.
- Вас, ребята, в Америку отправить? Молчат покорно полицейские. Они
готовы куда угодно. Хоть на Северный полюс. Хоть на Южный.
- Ладно, в Америку не отправлю. Оставайтесь в Берлине. Только уходите в
другое время. Прошлое слишком мрачно, идите в светлое будущее. Сейчас 1939-й
год, тридцатые годы на исходе. Идите в сороковые. Не очень далеко. В
середину сороковых. Сейчас март. Идите в март 1945 года.
- Есть, - рявкнули они, и лица их исказило. Они шарахнулись под стены,
сгибаясь, втянув головы в плечи и прикрывая их руками, побежали. Так ведут
себя люди под артиллерийском обстрелом или под бомбежкой... Как будто голову
можно собственной рукой защитить.
По натуре наш чародей не был злым человеком. Он хотел как лучше. Он не
знал, что будет в Берлине в марте 1945 года. Он просто этим еще не
интересовался. Будущее нам всегда представляется радостным и светлым, потому
он их и отправил в будущее. По доброте душевной - в недалекое. В далеком все
непонятно. Оказалось, что в марте 1945 года в Берлине будет не очень весело.
А они, пригнувшись, бежали вдоль улицы, спотыкаясь и припадая,
демонстрируя ясное намерение нырнуть в ближайший подвал.
Чародею стало жалко этих людей. Но своих приказов он не отменял.
12.
- Мне тоже, товарищ Холованов, идея начинает нравиться. Но у такого
ружья очень сильный звук выстрела...
- Мы думаем над этим. Нас спасает разница в скорости полета пули и
скорости распространения звука. Пуля, постепенно теряя скорость, проходит
расстояние за пять секунд, а звук доходит за двенадцать. Если пуля оторвет
кому-то голову, то начнутся суета и паника. А уже потом долетит и звук. Мы
сделаем все, чтобы звук получился искаженным. На данном этапе развития
техники звук такого выстрела заглушить невозможно, не прибегая к сооружению
величиной с комнату, однако звук можно ослабить, исказить и направить в
сторону от стреляющего, лучше - вверх. Мы разработали несколько типов
глушителей. Один из них представляет собой нечто вроде большого резинового
веера или павлиньего хвоста. Он собирается из шести элементов, похожих на
резиновые ласты, и крепится под дульным срезом...
- Слишком громоздко?
- Да.
- Где же выход?
- Выход только в тактике: в каждом отдельном случае для стрелка надо
готовить особое стационарное убежище или, может быть, подвижное в большой
закрытой машине. Стрелок должен делать только один выстрел. Ни в коем случае
не делать второй. Если промахнулся, лучше вернуться к той же цели через
некоторое время, через месяц или два. Нашим глушителем звук выстрела
искажается и отбрасывается вверх. Случайные свидетели, которые находятся
прямо рядом с убежищем стреляющего, вертят головами и ищут источник звука в
облаках, никто не понимает, что это за звук и откуда он происходит. Звук
настолько искажен, что никто его не воспринимает как звук выстрела, скорее -
раскат грома в ясном небе...
- Хорошо, проводите сравнительные испытания, лучший образец заказывайте
промышленности, принимайте на вооружение спецгрупп.
- Мы планируем нелегальными путями забросить такое вооружение в районы
его применения в будущей войне и заложить в стационарные тайники.
- Правильно, действуйте.
- Есть.
- И последний вопрос, товарищ Холованов...
- Слушаю, товарищ Сталин.
- А где же Мессер?
13.
Рудольф Мессер пожал руку командиру польского пограничного наряда,
толкнул лодку от берега и вскочил в нее, не замочив ног.
С польскими пограничниками проблем нет. Мессер махнул рукой в сторону
советского берега и пояснил:
- Я хочу туда.
- Как пану будет угодно. Препятствий ему не творили и не спрашивали,
кто он такой. Может, узнали, а может, заглянув в магнитные его глаза, охоту
потеряли вопросы задавать. Только подивились: всегда оттуда, с советской
стороны, лодки в темноте плыли, и вдогонку хлопали выстрелы. Первый раз
кто-то ночью сам в Советский Союз просится. Добровольно. Таких в Польше
насильно не держат.
14.
- Товарищ Сталин, командир спецгруппы Ширманов и его люди вышли на
Мессера через уголовный мир Берлина. Спросили у главарей разрешения
побеседовать, те передали просьбу Мессеру, Мессер согласился. Наши люди
представились американцами.
- С рязанским акцентом?
- Нет, это были настоящие американцы, которые давно и плодотворно
работают на нас. Мессеру предложили сотрудничество и миллион долларов.
Мессер отказался от миллиона, а приглашение ехать в Советский Союз наши люди
не имели возможности передать. Мессер прекратил беседу до того, как они
успели все полностью изложить. Возможно, что Мессер сам пробирается в
Советский Союз.
- Почему?
- Мы собрали записи известных его выступлений. Он никогда открыто не
высказывал своих политических взглядов, но анализ однозначно указывает - он
монархист.
- Зачем же ему в Советский Союз?
- Он, видимо, ошибочно считает, что вы, товарищ Сталин, являетесь
монархом.
15.
Слух по Москве. Слух по Питеру. Слух по Барнаулу. И по Находке. Слух от
Москвы до самых до окраин. Люди говорят про чародея. Чародей в России. После
Гришки Распутина - первый чудотворец на Руси объявился. За 23 года после
Гришки много в России чудес свершилось, а чудотворца не было. Истосковалась
Россия по чудотворцу. Ждала его. И вот он.
- А почему его не арестует НКВД?
- Он на НКВД кладет с прибором.
- Чудеса нашему народу вредны - это предрассудок. Опиум. Сажать надо!
- Куда?
- Ну так убить. Он что, бессмертный?
- А вы слышали, что он в Киеве отчудил?
- А что?
- А вот слушайте!
- В Москве он и не такое творил!
- А что он в Москве отколол?
16.
- Здравствуйте, товарищ Мессер. Моя фамилия - Холованов.
- Здравствуйте, Александр Иванович.
- Вы меня знаете?
- Нет, я вас не знаю.
- Откуда же вы знаете, как меня зовут?
- Мне показалось, что вас так зовут.
- Мне выпала честь, товарищ Мессер, передать вам приглашение товарища
Сталина. Завтра в шесть вечера. В Кремле.
- Спасибо, приду. Товарищ Сталин, как мне представляется, желает
получить доказательства моих способностей.
- Да. Вы принесете с собой миллион долларов.
- У меня нет миллиона.
- Достаньте.
- Хорошо, я принесу товарищу Сталину миллион с условием - после
демонстрации верну его туда, где взял.
- Да, конечно. Пропуск в Кремль я вам закажу...
- Спасибо. Не беспокойтесь. Я... без пропусков. Улыбнулся Холованов:
- Кремль - самая большая и мощная крепость Европы. Кремль бдительно
охраняется.
- Я все-таки постараюсь без пропуска.
- Товарищ Сталин будет ждать в...
- Не тратьте времени на объяснения, я знаю, где меня будет ждать
товарищ Сталин.
- Товарищ Мессер, в Кремле много дворцов, храмов, арсенал, музеи,
казармы на целый полк, административных зданий...
- Не беспокойтесь, найду...
17.
Доллар - хорошие ботинки. Пять - костюм. Триста - великолепный
"линкольн". Тысяча долларов - двухэтажный дом с гаражами на три машины, с
просторным подвалом и еще с комнатами на чердаке, с автономными системами
отопления и канализации, с бассейном, с приличным куском земли. А зачем
людям миллион?
Странный человек вырвал из школьной тетради чистый лист, протянул
сквозь решетку кассиру:
- Миллион долларов, пожалуйста. Лысый кассир внимательно осмотрел
чистый лист, кивнул:
- Вам какими отсчитать?
- Самыми крупными, сотнями.
- Я с удовольствием выдам деньги, но разрешение на такую сумму должны
дать директор и казначей.
- Да, конечно, - вежливо согласился посетитель, мягкой улыбкой
показывая, что он понимает важность момента и уважает установленный в столь
почтенном учреждении порядок.
18.
Некий Брэм написал когда-то великую книгу - "Жизнь животных". Про
зверей. Во многих томах расписал Брэм зверскую жизнь: как живут зверюшки,
чем питаются, как размножаются, повадки зверские на примерах показал и еще
множеством картинок книгу изукрасил, ибо наглядность - всему голова.
Взяв Брэма за пример, Институт Мировой революции создал свой
многотомник - "Жизнь царей". И в том многотомнике расписано во всех
подробностях, где живут цари, чем питаются, как размножаются, повадки
царские примерами растолкованы, и картинок завлекательных в тех томах во
множестве. Переплюнув старика Брэма, добавили авторы еще один раздел к
своему исследованию: "Как с царями бороться". Из-за этого раздела вся книга
секретная.
Этот раздел самый важный. Все тут про устройство гильотины, которой
королевские головы рубили, и про тактику бомбометателей, взорвавших
Александра Освободителя, и страсть какие интересные подробности про
ликвидацию Николашки Кровавого, Николашки Второго, и последнего.
В испанской группе - упор на ненависть. Как, впрочем, и во всех других
группах. Без пролетарской ненависти не обойтись. Все на ней и держится, на
ненависти. Когда-то выпадет девочкам убивать королей, президентов, князей и
графов, министров и банкиров, а для такого дела злость нужна пролетарская.
Непримиримость.
19.
Директор слегка поклонился, улыбнулся и еще раз поклонился. Госбанк -
это миллиарды рублей и сотни миллионов иностранной валютой. Только миллиарды
эти идут ноликами в бесконечных столбиках цифр: дебет-кредит. Получить
деньги - это получить бумажку, и выдать деньги - выдать бумажку. Из одного
цифрового столбика отнять и к другому прибавить. Арифметика, не более того.
Выдавать же наличность - не дело Госбанка.
Но и не выдать нельзя. И никогда кассир Петр Прохорович в своей жизни
миллиона долларов не отсчитывал. И казначей тоже. И директор. Потому
директора и смутило: необычно это - миллион отсчитать и отдать. Ну, принять
- куда ни шло. Но выдать...
Не хотелось выдавать. Потому директор искал причину или только предлог,
чтобы денег не выдавать. А уж если и придется выдавать, так хоть не сейчас.
Если не избежать выдачи, так хоть уж оттянуть ее. А на то причина нужна.
Думал-думал, и озарило его: а ведь, может быть, это просто проходимец!
Потому улыбнулся директор, подмигнул казначею и вежливо, слишком даже
вежливо, обратился к посетителю:
- Ваш чек не вызывает сомнений, но, может быть, это... как его... не
ваш чек! - И уже не оставляя места ноткам вежливости, директор рыкнул, как
заместитель начальника киевской гарнизонной гауптвахты:
- Предъяви документ, падла!
ГЛАВА 9
1.
- У любого оружия должно быть название. От названия многое зависит.
Название должно быть коротким, красивым, грозным и загадочным. В названии
должно содержаться все для тех, кто знает, о чем идет речь, в то же время
это название не должно сказать ничего тем, кто в тайну не посвящен. Как же
мы назовем наше противотанковое ружье для истребления врагов? Думали ли вы
над этим?
- Думал, товарищ Сталин.
- И до чего додумались?
- СГ.
- СГ?
- Именно так: СГ.
- Сталинский гром?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Красиво. Очень красиво. Сталинский гром. Кратко, емко, грозно,
загадочно. А почему бы не назвать СА?
2.
- Какой документ? - не понял посетитель.
- Личность удостоверяющий! - змеем подколодным прошипел директор.
Мягенько прошипел, ехидно, сочетая в двух словах и шипении ненависть к
аферисту, глубокое к нему презрение и великую гордость своей находчивостью:
это же надо - никто во всем Госбанке не додумался потребовать у проходимца
паспорт!
Посетитель на мгновение задумался, как бы растерялся... Оживились
охранники и кассиры: уж не проходимец ли посетитель этот?
Но растерянность соскользнула с лица, он ослепительно улыбнулся, развел
руками, вновь выражая и уважение к установленному порядку, и намерение
твердо выполнять требования администрации. С черного полированного столика
он взял все ту же школьную тетрадку, поднял над головой, чтобы все ее
видели, с треском выдрал еще один чистый лист в клеточку и подал директору.
3.
Это называется - развивать оперативное мышление. Получила новенькая
толстую папку с документами: план Зимнего дворца, планы дворцов в Петергофе,
основные маршруты движения императора Николая по городу, сведения о системе
охраны, чертежи царской яхты "Штандарт", список лиц, допущенных к особе
самодержца... И много-много еще всякого.
Условие мягкое: спать сколько нравится, гулять сколько хочется, есть и
пить когда вздумается, но за 48 часов материал изучить, понять, выводы
сделать и к исходу вторых суток сдать тетрадь с сочинением на тему: "Как бы
я убила царя".
Новенькая взвесила-вскинула на двух руках папку и решила: спать не
выгорит. И помощи ждать неоткуда. Другие девочки тоже заняты, тоже сочинения
пишут с планами уничтожения Чингисхана, Бонапарта, Нерона, Калигулы, Тимура
и Александра Македонского.
Оперативное мышление развивать надо.
4.
Сконфузило директора. Зароптали кассиры: это что же такое выходит?
Видано ли обращение такое с клиентом!
Но клиент попался не из обидчивых - доброй улыбкой показал всем, что
сердиться не намерен, что одобряет директорову бдительность, даже если,
проявляя оную, директор и вышел слегка за рамки приличия: миллион долларов -
это вам не фунт изюму, лучше в таком деле проявить излишнюю бдительность...
Желая загладить грубость, директор вежливо:
- Как же вы такую тяжесть потащите?
- А я ваших милиционеров-охранников на часок позаимствую.
- Какая красивая идея!
5.
После двух суток без сна - час отдыха. Только уснули девочки - подъем.
Хватит, куколки тряпочные, поспали и будет. Вкалывать надо. В испанской
группе, как и во всех других, каждый новый день тяжелее, чем все
предшествующие дни жизни, вместе взятые. Да и давно усвоить пора, на все
последующие дни до самого последнего, на все времена: если чего-то хочешь
добиться в этой жизни, надо работать так, чтобы недосып слоился, копился и
терзал. И нагрузки повышать. Каждый день. До самого последнего включительно.
Успеть в жизни надо. Уложиться. А уж потом отоспимся...
- Предположим, девоньки, что все вы убили своих Николаев, Александров и
Чингисханов. А дальше что?
Действительно: что дальше? Потому каждой - по две тетради. Во всех
тетрадях гриф "Совершенно секретно". Одна тетрадь - черновик. Вторая - для
основной работы. Тема задана: "А что дальше?"
Убить владыку - не проблема. Проблема в том, чтобы после убийства
власть перехватить. Чтобы власть удержать. Чтобы из рук не выпустить. А то
ведь скользкая.
Думайте, кошечки сиамские. И пишите. А чтобы служба медом не казалась,
каждой - стажировка в камерах
дознания. День и ночь - допросы, допросы, допросы. С пристрастием. Нужно из
подследственных врагов информацию вырывать. Точную информацию. Методы для
начала совсем простые: врагов, к примеру, можно перетирать веревками. Руки
вражеские перетирать. Ноги. Живот. Можно веревку пропустить между пальцами
рук или ног. Да мало ли что еще можно перетирать... Можно - толстой
веревкой, можно - тонкой: у веревок разной толщины свои преимущества. Можно
быстро тереть. Можно медленно. Опять же - разный эффект. Беда в том, что при
применении даже таких простейших приемов дознания враг начинает признаваться
во всем, включая и то, чего не было. А ведь тут - не НКВД. Тут учреждение
серьезное, и требуется добывать только достоверную информацию. Зерна от
плевел отделять.
Каждый допрос дает обучаемым новые знания, новые навыки. От простого -
к сложному. От примитивных способов дознания - к более действенным, а от них
- все выше и выше по лестнице познания к сияющим высотам профессионализма.
Жаль, времени в обрез. Мировая революция не за горами. Так что трите,
девочки, врагов веревками, ремнями, тросами и думайте, думайте, думайте. О
том, как тему изложить. Чтобы было все просто и понятно. И о новых
сочинениях думайте. Старайтесь предвосхитить экзаменатора, старайтесь понять
его логику и вычислить тему следующего сочинения... Кто знает, в каких
условиях его писать выпадет.
А у того, кто темы для сочинений выдумывает, фантазия неисчерпаемая,
как энтузиазм миллионов.
6.
Совещание. Огромный кабинет. Высокие узкие проемы окон в стенах
трехметровой толщины. На окнах - шелка белые. Сверху донизу. Как волнистые
туманы. Стены дубовыми панелями крыты. Под зеленым сукном - длинный стол.
Ковры красные. С узорчиком. По коврам Сталин ходит. А народные комиссары за
столом сидят. Заседают. Речи говорят. Обсуждают пути резкого увеличения
производства боеприпасов. Тут не только народному комиссару боеприпасов
задача задана. Тут народному комиссару цветной металлургии есть над чем
голову ломать. И народному комиссару лесной промышленности. Если произвести
снарядов на миллион тонн больше, чем в прошлом году, это сколько же
дополнительно деревянных ящиков потребуется? И народному комиссару путей
сообщения задача: металлы к заводам подать, готовую продукцию с заводов
вывезти. А куда их девать потом, эти самые снаряды?
Думайте, ответственные товарищи. Думайте. Вас народ не зря на высокие
посты выдвинул.
Сталин ходит вдоль стола. За спинами говорящих. Кавказские сапоги в
коврах азиатских тонут. Шаг глушат. Говорит народный комиссар, дельное
предложение выдвигает, а обернуться не смеет. И не понять: либо в угол
Сталин на мягких кошачьих лапах ушел, либо за спиной стоит. Молчит Сталин.
Никого не перебивает, никого не поправляет, никому не перечит. А это может
означать что угодно...
Через каждые пять минут - звонок. Сталин поднимает трубку, слушает,
кивает головой и кладет трубку, не произнося слов.
Сегодня тема совещания мало Сталина волнует. На совещание вызвал
народных комиссаров для того, чтобы они свидетелями стали, чтобы в шесть
часов вечера победно заявить: "Я пригласил Мессера, а он не пришел. Его
попросту не пустили в Кремль!"
Сталин смотрит на старинные часы. Узорчатые стрелки приближаются к тому
моменту, когда малая будет показывать ровно шесть, а большая - ровно
двенадцать, стрелки в это короткое совсем время образуют единую прямую
линию, дробящую циферблат на две половины. Телефонные звонки - это доклады
Холованова: тайными агентами на подходах к Кремлю Мессер не обнаружен, к
внешнему оцеплению Кремля не приближался, к воротам не подходил, никого
через Спасские ворота не пропускали, а Боровицкие, Троицкие и Никольские
заперты. За последние семь часов в Кремль не пропустили ни одного человека,
ни одной машины.
7.
В сталинский кабинет Мессер вошел без стука. За ним - трое красных
ошалевших милиционеров с чемоданами. Мессер указал, куда поставить чемоданы
- рядом со сталинским креслом. Поставили. Отпустил их чародей, потом
спохватился: как же они теперь из Кремля выйдут? Потому приказал ждать в
приемной. Товарища Поскребышева, сталинского секретаря, дружески попросил о
милиционерах позаботиться, угостить: заслужили. Поскребышев кивнул,
распорядился...
Стрелки часов вытянулись в прямую линию, французский механизм заиграл
мелодию, и бронзовый молоточек звякнул по сверкающей тарелочке: бо-о-о-м-мм.
- Его нет! - объявил Сталин.
- Кого нет? - не понял Мессер.
8.
И снова сочинение. Тема вроде бы простая: "Как подчинить сто миллионов
свободных граждан". Но в том сложность, что на обдумывание темы всего две
недели отрезано. И не сидят сочинительницы в кабинетной тиши. Вовсе нет -
каждую парашютами обвешивают и, объявив тему, бросают из-за тяжелых облаков
в дикие снежные горы. На Памир. Без карты, без компаса, без спецснаряжения,
без пайка аварийного, без денег. Надо приземлиться мягко, парашют в снег
зарыть, представить Москву вражеской столицей и пробираться в нее. Надо
найти дорогу домой, надо уложиться в срок, надо не попасться на маршруте, а
потом, слегка обсушившись-отогревшись-откормившись, мысли свои следует
изложить ясно, просто, четко, доходчиво и две тетрадки - с сочинением и
черновую - сдать в секретную часть.
9.
Сталину очень хотелось, чтобы Мессер пришел, чтобы проломил все
кордоны, все заставы. Сталин любил людей сильных, людей талантливых, людей,
одаренных необычными способностями. И в то же время Сталин не хотел, чтобы
Мессер пришел. Не хотел, чтобы самая мощная в человеческой истории система
охраны и безопасности была кем-то прорвана. Сталина тянуло к этому
необычному человеку и в то же время не хотел Сталин встретить того, кто в
чем-то сильнее самого Сталина.
Мессер вошел в сталинский кабинет за четыре минуты до назначенного
времени, а ровно в шесть в ответ на победный сталинский клич объявил, что он
уже прибыл и только ждет момента, когда на него обратят внимание. Только тут
его и увидели. И тихое смятение прижало совещавшихся к стульям, и каждый
глаза опустил, стараясь не видеть происходящего, как бы ограждая себя от
этого мира.
И только Сталин улыбнулся, озорные чертики запрыгали в его глазах, все
грязное и черное в одно мгновение как бы отошло и отстало от Сталина, и все
его существо переполнилось единым порывом того восхищения, которое русский
человек может выразить только коротким матерным возгласом. Сталин не был по
рождению русским, но, покорив русских и властвуя над ними безраздельно,
перенял у них многое, даже манеру выражать восторг. Он один на всей земле
знал о системе своей охраны, потому только он один мог оценить величие
совершенного. Когда-то люди полетят в космос, когда-то они достигнут Луны,
Венеры и Марса, когда-то - Сатурна и Нептуна. Но что будет означать полет
первого человека в космос в сравнении с тем, что совершил чародей? Полет в
космос будет означать очень мало. Для всего человечества, понятно, это будет
великий праздник. Но планета будет ликовать только потому, что никто в мире,
никто, кроме Сталина, даже приблизительно не представляет мощи тайной
системы охраны, которую преодолел Мессер. В сравнении с этим вся
предшествующая и вся грядущая история человечества меркнет. Достижений выше
этого быть не может. Унести из банка миллион - чепуха. В былые времена
товарищ Сталин сам банк курочил. С партнерами. Европе на удивление. Банк он
и есть банк. Но как пройти сквозь бесчисленные невидимые цепи сталинской
охраны и несокрушимые стены?! Невозможно.
Перед Сталиным стоял человек, совершивший невозможное. Потому Сталин
подошел к нему, обнял, отошел, вытряхнул пепел из трубки не в пепельницу, а
мимо, ибо глазами Мессера не отпустил, стукнул ладонью по столу, не удержал
в себе, но звякнул-грохнул той самой фразой, единственно возможной в данном
случае для правильной оценки совершенного: "Во, бля!"
10.
В испанской группе - урок выживания. Для каждой - свой пункт старта и
свой пункт финиша. Для новенькой старт в Яхроме, финиш - в Наро-Фоминске. На
маршруте одна контрольная точка: Москва, Красная площадь, памятник Минину и
Пожарскому. Надо положить к основанию букет цветов. От старта до финиша
можно использовать любой вид транспорта: лететь самолетом, скакать на коне,
катить на велосипеде или верхом на палочке. Как нравится. Но, как всегда,
стартует каждая без оружия, без денег, без документов. А чтобы придать уроку
реализма, московская милиция и части НКВД оповещены о побеге из Дмитлага
банды особо опасных преступниц-садисток, которые людей в карты просаживают и
бритвами режут, и сообщены кому следует приметы каждой. Можно предполагать,
что если попадется девочка милиционерам, то они ее могут и не убить на
месте, просто изнасилуют, изобьют, изувечат и доклад пошлют победный:
...доношу, девятым отделением милиции города Москвы...
Ясно, что потом последует отчисление из группы, а вот что после этого -
неизвестно. Потому - лучше не попадаться. Потому надо пройти Москву тенью,
пройти привидением, пройти так, чтобы не заметили.
Сегодня урок выживания. И, как все предыдущие, он усложнен тем, что
надо думать не только о скорости и направлении, не только о своей
безопасности, но и о чем-то другом. Это другое задано на старте: сочинение
на тему "Почему надо истреблять царей, королей и императоров". Пройдя
маршрут, надо будет не валиться в траву, не хватать воду большими глотками,
а писать. На финише руки дрожать будут, мысли путаться, а глаза слипаться, и
времени на сочинение - тридцать минут. Действуй как нравится: можешь в пути
все обмозговать и написать. В общем, каждый сам свой выбор делает...
11.
- Ты зачем пришел в мою страну? - тихо Сталин спросил, как только
закрылась дверь за последним из совещавшихся.
- Ты меня звал.
- Я охотился за тобой, я посылал людей...
- За мной все охотятся: Гитлер, Черчилль, Рузвельт. И ты тоже. В
Берлине меня встретили два американца. Но я-то понял: на тебя работают. Я
просто увидел за ними твою трубку. И усы. Твоих посланцев я прогнал. Но еще
до того... ты меня звал. Я слышал твой зов.
- Правильно. Я тебя звал.
- Зачем?
- Ты, Мессер, будешь мне служить.
- Я не буду тебе служить.
- Почему?
- Я сильнее тебя. Ты, Сталин, слабее. Сильный подчиняет слабого, а не
наоборот.
- Ты, Мессер, мне силу свою показал, но моей силы
...Поділитися у соцмережах
