Жанр: Боевик
Спец экстра-класса
... канализационного колодца (какие-то
доброхоты, видимо, крышку люка умудрились сдать в металлолом). Сюда проникали
отблески желтого света от уличного фонаря, только сейчас благодаря этим
отблескам Виктору удалось разглядеть своих спасителей. Трое мужчин в черных
комбинезонах, плотно перетянутые сбруей с навешанными подсумками с
боеприпасами, полуоткрытые кобуры с пистолетами, к груди и запястьям
прикреплены штурмовые ножи. В руках — длинноствольные автоматы с толстыми
стволами глушителей. Впрочем, не такое это было и диковинное оружие. Виктор
несколько раз видел подобные
стволы
у спецназа ГРУ и ФСБ: тяжелые автоматы
вал
. Лица этой троицы закрывали коробки приборов ночного видения с толстыми
объективами, которые делали их похожими то ли на инопланетян, то ли на боевых
роботов. Трое незнакомцев стояли в стороне в расслабленных позах, бесстрастно
наблюдая, как Виктор пытается перевести дыхание. Он догадался, что его
спасителям отдых не нужен, это их среда обитания, где они могут не только жить
и воевать, но и выходить победителями.
— Привал окончен, — объявил старший. — Вперед.
И снова бесконечный переход по подземным казематам, галереям, туннелям.
Примерно через час они выбрались наружу в обычном московском дворике.
Старший, надавив плечом на чугунную крышку люка, приподнял ее, потом сдвинул в
сторону. Место оказалось препарши-вейшим и очень удачным. Заваленные мусором
контейнеры, где благодаря сезону благоухало зловонием разложением, но на
мусорник не выходило ни одного окна, а это было редкой удачей.
Возле свалки стоял микроавтобус
Ниссан
. Едва первый из диверсантов
выбрался наружу, сразу же открылись дверцы автомобиля и оттуда выпрыгнули двое
парней. Они ловко помогли мужчинам выбраться из узкой горловины колодца, потом
провели их к
Ниссану
. В салон же забрались последними.
— Товарищ полковник, задание выполнено, —доложил старший группы
начальнику, не видимому Виктору.
— Как прошло? — спросил тот, не поворачивая головы.
— Все тип-топ.
— Хорошо, Макнамара. Отдыхайте. — И полковник обратился к водителю:
—Трогай потихоньку, Кирилл.
Микроавтобус медленно и почти бесшумно сдвинулся с места, потом поплыл по
двору к выезду. Наконец полковник соизволил повернуть свой лик в салон и
взглянуть на Виктора.
Савченко сразу же узнал своего
работодателя
Владимира Христофорова. Тот
улыбнулся и мягко сказал:
— Вот видите, юноша, я свое обещание выполнил. Теперь очередь за вами.
Горячий соленый пот заливал глаза, но Виктор этого не замечал. Он бежал
и.бежал вперед, сколько километров отмахал, кто знает, кто их считал. Ноги в
тяжелых прыжковых ботинках сами несли тело, он только старался удерживать
дыхание в ритме шагов. Каска, бронежилет, ранец, автомат — все вместе весило не
меньше двух пудов, но это был привычный груз. С полной боевой едва ли не каждый
день приходилось бегать на Севере. Вот где действительно упреешь, первое время
новобранцы проклинали инструкторов.
Попав в Чечню, Виктор с благодарностью вспоминал тех самых
кровопийц
-инструкторов. Их дрессировка не раз спасала ему жизнь...
Тропа, по которой бежал Виктор, пошла круто вниз, тут уж приходилось
смотреть под ноги, чтобы не полететь кубарем. Дальше дорогу пересекал узкий
извилистый ручей. В считаные секунды надо решить, зайти в воду или
перепрыгнуть. Для прыжка вроде бы широковатое русло, но неизвестно, какое дно в
этом месте. Может, там яма или еще чего, инструктора такие штуки любят, значит,
надо прыгать. Разогнавшись, Виктор оттолкнулся от самого края ручья, бросая
свое тело вперед.
Ручей перепрыгнул, правда, силы уже были не те, ноги не так спружинили,
колени подогнулись, и чуть ли не вприсядку он направился дальше по тропе.
Все-таки не упал, темп не сбросил. Дальше, только вперед.
Замаячили постройки тактического полигона, теперь главное — восстановить
дыхание. Впереди стрельбы.
Пробежав с сотню метров, Виктор достиг первой позиции. Артиллерийский
ящик, установленный
на попа
, на ящике, поблескивая, лежит металлический
автоматный магазин. Боец хорошо помнит поставленные условия. В магазине три
патрона, надо поразить мишень, а как будешь стрелять, очередью или поодиночке,
это уже твое дело.
Вставил магазин, предохранитель выставил на автоматический огонь, дослал
патрон в патронник и, вскинув оружие к плечу, замер в положении стоя. Как ни
ждал мишени, она появилась неожиданно. Широкий фанерный щит, выкрашенный в цвет
хаки, был грудной мишенью. Выглянув из-за остова ржавого грузовика, мишень
двинулась к недостроенному кирпичному дому. Неудобно двинулась, справа налево.
Сделав упреждение, совместил прицельную планку с мушкой, задержал дыхание и
плавно потянул спусковой крючок. Та-та-та, — дернулся автомат, выбрасывая из
ствола короткую очередь. Мишень тут же опрокинулась на спину.
Автомат уже не нужен, другое оружие дадут. Уперев автомат об ящик,
Савченко бросился дальше, впереди черный зев канализационного люка. Пробраться
по коллектору с ранцем он не сможет, сообразил боец, на ходу сбросил лямки с
плеч и уже налегке соскользнул в люк. Коллектор был недлинный, полсотни метров,
снова скобы, вбитые в стену. Наверху новая огневая позиция, на этот раз
стрельба с колена и автомат другой, тяжелый
вал
. Виктор раньше такое оружие
только видел, самому не приходилось стрелять. На ребристом пластиковом магазине
выведено черным маркером 5/2, что означало: пять патронов на две мишени и пять
секунд на каждую. Вопрос только в том, появятся мишени по очереди или
одновременно. Если обе сразу, тогда пять секунд надо делить пополам. Снова
переводчик огня на
автомат
, патрон в патронник, оружие на изготовку. Едва
успел встать на колено, мишени появились одновременно, рядом и совсем близко.
Долго целиться не пришлось, две короткие очереди, мишени исчезли.
Дальше коридор из колючей проволоки, его можно преодолеть лишь ползком
по-пластунски. Только влез под проволоку, и тут же началась какофония,
загремели взрывы, над головой засвистели пули. Говорят, к войне привыкнуть
нельзя, но, когда побывал в пекле боя, в другой раз уже не теряешь
самообладания.
Виктор, вжавшись в землю, упорно, как крот, лез вперед, вот и последний
столбик с натянутой проволокой, за ним тянулась свежая насыпь бруствера.
Скатившись на дно окопа, он бросился дальше. Дно залито водой, под ногами
хлюпает вязкая жижа, делающая и без того тяжелые ботинки совсем неподъемными.
Но сейчас не до эмоций, надо двигаться вперед. Движение — это жизнь. В бою
остановился, значит, все пули и осколки твои.
Новая позиция, расстелена плащ-палатка, на ней лежит
СВД
с видавшим виды
прикладом. Тут даже думать не надо, стрельба лежа с упором. Один патрон и одна
мишень за пару сотен метров. Только вот где она, эта самая мишень? В лесочке,
что справа, в камышах слева, а может, в полуразрушенном доме, который
раскинулся прямо перед позицией снайпера?
Дослав патрон в патронник, Виктор приложился к наглазнику оптического
прицела. Мишень сама себя указала, блеснув на солнце оптикой. В современной
войне такого не бывает, а на учениях чего только не случается.
Зафиксировав цель, Виктор снова задержал дыхание и плавно потянул на себя
спусковой крючок. Винтовка сильно отдала в плечо, мишень перестала блестеть.
Теперь вперед к разрушенному зданию. На обвалившемся крыльце, поблескивая
воронением, лежал новенький
ПМ
. С полной обоймой следовало пройтись по дому и
встретиться еще с четырьмя мишенями-противниками.
Это испытание оказалось наименее интенсивным. Мишени появлялись по ходу
движения, только упорно не желали падать с первого выстрела. Когда Виктор
покинул каменный лабиринт дома, ствольная коробка замерла в крайнем заднем
положении, а из оголенного ствола вился слабый дымок.
Отдохнуть после стрелковых упражнений ему не пришлось. Из ближайшего куста
ловко выскользнул живой боец, он был одет в камуфляжный комбинезон, но без
ремня, голову закрывал глухой поролоновый шлем, на руках были облегченные
боксерские перчатки, а на ногах легкие борцовки.
Незнакомец нагло оскалился, потом вытянул правую руку и на манер Брюса Ли
поманил Савченко. Виктор провел рукой по мокрому от пота лицу и двинулся
вперед, на ходу снимая с себя стальную каску и бронежилет.
Времени принять боевую стойку противник ему не дал. Едва Виктор
приблизился, он сразу же его атаковал. Серии коротких ударов руками
чередовались с низкими отвлекающими ударами ног. На голову ниже, коренастый
боец пытался приблизиться к Савченко вплотную и войти в ближний бой — клинч,
где можно было использовать бросковую технику с болевыми приемами.
Виктор раскусил маневр противника, мгновенно разорвал дистанцию и тут же
ответил серией мощных прямых ударов кулаками. Вся серия ушла в перчатки, но
главное было достигнуто, темп атаки был сбит. Крепыш остановился, готовясь к
новому броску, но Виктор его опередил. Бросившись к противнику, он сосредоточил
всю силу своих ударов на нижней части груди, заставляя того открыть голову.
Противник купился на этот маневр, блокируя удар ногой, он открылся, и в
следующее мгновение ребро ладони Савченко врезалось ему в висок. И, подобно
пудовой оглобле, сокрушило противника, начисто вырубив его.
Второго поединщика долго искать не пришлось, он, как черт из табакерки,
выпрыгнул из-за спины. Этот боец был как зеркальное отражение самого Виктора:
тот же рост, та же фактура, такой же мосластый. Одна разница только была —
Виктор был уже основательно измочаленным, а этот как из санатория, крепкий,
здоровый, полный энергии. Этот возьмет его измором...
Тут требовалось кардинальное решение боя. Предельно сблизившись со своим
поединщиком, Виктор, закрывшись по-боксерски, рванул вперед, подобно танку
тараня врага. Силовой прием удался, впечатав противника всем корпусом в стену
дома, он тут же саданул того коленом в пах и услышал, как с хрустом лопнула
защитная
ракушка
. Поединщик болезненно сморщился и, опустив голову, открыл не
защищенную шлемом макушку, на которую Виктор, не задумываясь, обрушил свой лоб.
Опустив отключившееся тело, Савченко, тяжело дыша, повернулся и отошел в
сторону, собираясь встретить своего третьего поединщика, хотя сил больше ни на
что не осталось.
Третий боец был здоровее двух предыдущих, вместе взятых. Двухметровый
амбал, косая сажень в плечах, полностью закованный в доспехи бугров мышц.
Остановить такого — все равно что попытаться остановить железнодорожный состав.
Нового поединка не получилось, первый же удар сбил Виктора с ног, погрузив его
в спасительную черноту беспамятства...
— Ну и как? — поинтересовался полковник Христофоров, сидя в кабинете
начальника специального подмосковного центра подготовки частей спецназа ФСБ.
— Как? — Начальник бросил на стол пластиковую папку, но открывать ее не
стал. — В общем, как и требовалось, устроили ему проверку по технологии
краповых беретов
. Что отметили эксперты, — на этот раз подполковник открыл
папку и зачитал: — Достаточно вынослив (во время марш-броска выдерживал единый
темп). Хорошо мыслит тактически, быстро реагирует на смену обстановки и сразу
же принимает правильные, адекватные решения. Стрелковая подготовка на
отлично
, из всех предложенных образцов оружия поразил все мишени выделенным
количеством боеприпасов и в отведенное время. Ну а рукопашный бой выше всяких
похвал. После всех тренажей измотанный до предела, он умудрился выиграть
вчистую досрочно два поединка из трех. В третьем у него просто не было никакого
шанса, как-никак, честь центра подготовки спецназа. Еще раз хотел бы отметить
тактическое мышление, сражался нестандартно и весьма эффективно. Где вы его
откопали, полковник? — наконец не удержался от вопроса начальник центра.
— Он североморец, разведчик морской пехоты. Недавно вернулся из Чечни, —
честно сказал Христофоров.
— Тогда понятно, — почти с облегчением произнес подполковник, спрятав
папку обратно в стол. —А я грешным делом подумал, что наши ученые вырастили в
пробирке Терминатора.
На это полковник ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся.
Групповой побег из камеры смертников поверг руководство следственного
изолятора Бутырки в состояние тихого шока. Вся огромная тюрьма замерла в
ожидании.
Агент Атлант, попавший в СИЗО, узнав о происшествии, улыбнулся. Операция,
ради которой он сел в тюрьму, удачно завершилась.
— Заключенный, на выход, — раздался голос контролера.
Атлант не сдвинулся с места, глядя на зарешеченное окно камеры.
— Я сказал, на выход! — рявкнул надзиратель.
Сделав шаг вперед, он грозно поигрывал длинной резиновой дубинкой.
Заключенный одиночной камеры неожиданно обернулся, внимательно посмотрел прямо
в глаза контролера, потом задумчиво произнес:
— Я вот считаю, сколько будет, если умножить четыре тысячи на семьсот
тридцать семь?
— Чего? — не понял фразы сотрудник внутреннего контроля СИЗО, на его лице
появилось .глупое задумчивое выражение.
— У вас прошла головная боль?
— Прошла, — неожиданно для себя проговорил надзиратель. Действительно,
болевшая уже несколько дней голова внезапно перестала болеть, контролер уже не
мог ни о чем думать, кроме этой боли.
— Вы чувствуете, как ваше тело наливается теплом, вам стало легко, — не
отрывая тяжелого взгляда от глаз надзирателя, медленно, с расстановкой говорил
заключенный. — Вас уже не волнуют житейские проблемы, вам хорошо, вам очень
хорошо... — Потом спросил: — Вам хорошо?
— Мне хорошо.
— Вы должны вывести меня через западные ворота, — спокойно продолжал
Атлант.
— Я знаю, — тоном робота ответил надзиратель, потом хлопнул резиновой
палкой по правой ноге и скомандовал: — На выход!
Длинные тюремные коридоры неожиданно закончились. Они, никем не
замеченные, пересекли тюремной двор. Вышли к западным воротам, которыми
пользовались редко и в основном для обслуживающего персонала. Дежуривший у
проходной
вертухай
вяло кивнул и отвернулся. Мало ли у ментов заморочек!
Открыв тяжелую бронированную дверь, надзиратель вытолкнул Атланта наружу,
бросив ему вслед:
— Пшел вон!
Вернувшись через двадцать минут в дежурное помещение, прапорщик,
подвергшийся психофизическому воздействию, абсолютно не помнил, что произошло
несколько минут назад...
Сумерки сгустились над стеклянным куполом аэропорта. Невидимый диктор
объявил посадку на рейс Москва—Новосибирск. Вымытый, выбритый доктор
медицинских наук, парапсихолог, он же активный агент Атлант с группой
пассажиров, летящих в Сибирь, проследовал на посадку.
Операция
Меч-кладенец
вошла в активную стадию...
ЧАСТЬ 3
НАЙТИ И УНИЧТОЖИТЬ
В южных городах курортный сезон заканчивается с последними днями августа.
Толпы родителей с детьми, веселые студенческие компании стремятся на вокзалы,
чтобы занять свои места в пассажирских вагонах или автобусах дальнего
следования. Всем им (детям и студентам) с первого сентября предстоит продолжать
грызть гранит науки.
И сразу же жизнь в южных курортных городах замирает. Конечно, не
полностью, на пляжах еще принимают последние в этом году морские ванны редкие
отдыхающие, а вечерами вовсю гудят в
клабах
местные плейбои со своими
герлами, но все же темп жизни значительно замедлен.
Облокотившись на трубчатые перила деревянного пирса, возле которого
покачивался белоснежный катер
Буревестник
, переводчик алжирского
боевика-террориста Абдулла Камаля чеченец Магомед Хусейнов наблюдал за тяжелыми
волнами.
Сейчас это уже был не тот исхудалый боевик, заросший длинной бородой,
загнанный и до смерти запуганный постоянными преследованиями федеральных
спецназовцев. За месяц пребывания на курорте он заметно поправился и посвежел.
Вайнах блаженствовал в мирной жизни, где было много доступных женщин и
спокойного, не нарушаемого разрывами снарядов сна.
Глядя через перила на изумрудные морские воды, накатывающиеся на поросший
морской травой волнолом, Магомед понимал, что вхождение в мирную жизнь для него
— лишь короткая передышка, и как напоминание об этом была пятерка арабов,
сидящих за столиком открытого кафе. С веселыми возгласами они ели шашлык, не
забывая сдабривать еду водкой. Пьянство — смертный грех для правоверных во всем
исламском мире, но в Чечне нашли индульгенцию от этого греха: кто-то из
умников, внимательно прочитав Коран, пришел к выводу, что Аллах запрещает
потреблять напитки из перебродивших плодов винограда. Водка же изначально
считалась хлебным вином, а потому к ней легко пристрастились даже самые
набожные мусульмане.
Магомед Хусейнов почти с ненавистью посмотрел на веселящихся арабов. В
город они могли выходить только в сопровождении переводчика. Внешне боевики
ничем не отличались от множества проживающих здесь азербайджанцев, сирийцев и
даже палес-тинцев. Но начальник, эмир Бабай, опасался какого-нибудь срыва или
нестандартной ситуации, которая сможет раскрыть боевиков и заодно навести на
его собственный след, поэтому при арабах всегда находился Магомед.
Практически семь лет Хусейнов вел войну за религиозное государство
Ичкерия. Окончив с отличием медресе, он в свое время мечтал о духовном сане, но
как-то не сложилось. Когда началась первая чеченская кампания, Магомед
записался в ополчение добровольцем, два месяца воевал в развалинах Грозного,
потом его перевели в отдельный батальон специального назначения, в который
входили снайперши из республик СНГ, погнавшиеся за кровавыми деньгами, и
арабские наемники. Одни говорили на русском, другие— на арабском. Бывший
командир полеводческой бригады, заменивший майора-танкиста, убитого в последнем
бою, плохо знал русский и совсем не знал арабского. Требовался толмач, которым
и стал Магомед Хусейнов.
Потом был штаб одного из фронтов, где до конца первой кампании он пробыл
старшим переводчиком. После Хасавюртовского мирного соглашения стать муллой
снова не получилось — призвали в Департамент государственной безопасности. В
ДГБ он подружился со старшим следователем Гасаном Камаевым, с которым они были
еще и дальними родственниками. Незадолго до второй чеченской войны Магомеда
перевели в аппарат президента Ичкерии. А после начала кровопролитных боев
Ушастый направил его в отряд Бабая, где были одни арабские наемники. Эмиру
Камалю необходим был переводчик, который знал бы русский язык. До недавнего
времени он находился в отряде Абдулла Камаля, пока его не разыскал через своих
агентов Гасан Камаев, ставший к тому времени начальником штаба чеченского
ОМОНа.
Долго раздумывать Магомед не стал, ему представлялся шанс уйти с этой
войны, как боевикам из отряда Бахрама Джамбекова, в начале войны решившим не
сражаться с федеральными войсками. Теперь они живут мирной жизнью, многие
занимают руководящие посты. Принять предложение Камаева — возможно, это был
последний шанс избежать гибели, тюремного заключения, уехать и принять духовное
посвящение. В конце концов, по всей России живут мусульмане.
Он исправно выполнял роль разведчика в тылу врага, через тайники оповещая
майора Камаева обо всем услышанном. Благодаря ему было уничтожено несколько
полевых командиров, в том числе и кровожадный Пастух. Он информировал о
маршруте отряда Бабая, и только случайность спасла алжирского наемника и дюжину
преданных ему головорезов. Тогда Магомеду не удалось сдаться федеральным
войскам и открыть свою истинную роль. Абдулл Камаль постоянно держал его возле
себя.
Через две недели они оказались в этом большом курортном городе, поселились
по подложным документам в санатории. Весь мир воевал против исламского
терроризма и террориста номер один Бека Аравийского, осмелившегося бросить
вызов звездно-полосатому флагу. Бабай, как один из приближенных Бека, был в
международном розыске, и ему следовало изменить внешность, а на это нужно было
время.
Выбрав момент, Магомед позвонил в Грозный, чтобы сообщить своему
настоящему начальнику о том, что Бабай жив и готовится продолжить войну. Но
незнакомый голос ответил, что Гасан Алиевич Камаев убит...
Мир с его радужными перспективами рухнул в одночасье. Переводчик, уже не
помня себя, пробормотал что-то невразумительное об уцелевшем алжирце и повесил
трубку.
Теперь, глядя на морскую гладь, Магомед думал о том, как найти выход из
этой кровавой ситуации, но в голову ничего не шло.
— Эй, Магомед, иди к нам, а то шашлык остынет, — закричал один из арабов,
поднявшись во весь рост и размахивая шампуром с нанизанным мясом, как саблей.
Чтоб тебя так шайтан жарил
, — с ненавистью подумал переводчик, но,
ничего не сказав, он широко улыбнулся и не спеша направился к веселой компании.
— Кажется, здесь, — проговорил про себя Виктор, разглядывая карту,
выданную ему Христофоровым, с пометкой дома, снятого для него.
Перед воротами была бетонная площадка с пластиковым навесом, поверх
которого раскинулись виноградные лозы со зреющими гроздьями крупных
темно-фиолетовых ягод.
Дача принадлежала малоизвестному кинорежиссеру, снявшему несколько фильмов
и парочку клипов на блатную тематику и потом захиревшему на провинциальной
ниве, грубо говоря, сошедшему на нет. За крепкой оградой находился одноэтажный
дом, утопающий в зелени запущенного сада, под раскидистой вишней был установлен
длинный дощатый стол с массивной скамейкой, наподобие тех, что когда-то
заполняли парки культуры и отдыха. В стороне от стола стоял мангал, рядом с ним
возвышалась в полный рост некогда белоснежная статуя хозяина дачи, вылепленная
из гипса: одна рука упиралась в бок, а в другой была зажата настоящая бутылка
водки. Под постаментом скромная надпись:
Толику от друзей
. На запястье руки,
держащей бутылку, черным маркером была сделана другая надпись:
Друзьям от
Толика
. Эту неприметную и в то же время весьма комфортабельную дачу для
Виктора сняла ФСБ.
— Благодать, — проговорил Виктор, с наслаждением вдыхая аромат созревающих
груш и яблок. Ключом, выданным ему еще в Москве, он открыл ворота и, взяв
чемодан, через благоухающий сад направился к небольшому одноэтажному строению.
Дом местного мэтра не отличался особой чистотой. Открытая терраса была
завалена разным хламом, среди которого можно было разглядеть деревянные пляжные
топчаны, неизвестно как попавшие сюда с ближайшего пляжа, полуистлевшие
раскладушки, плетеные кресла и тому подобную рухлядь. Что наверняка
использовалось, когда эту обитель посещали многочисленные гости.
В двух комнатах царил относительный порядок, хотя полы были давно не
крашены, стены, завешанные декорациями фильмов, также давно не знали побелки.
Большие двустворчатые окна были изрядно засижены мухами и с трудом пропускали
свет сквозь мутные стекла.
Мебель была из далеких пятидесятых, внешне неприглядная, но добротно
сделанная из натурального дерева, рассчитанная на долгие годы.
Во второй комнате стояла большая кровать, покрытая новым атласным
покрывалом, под которым оказалось белоснежное, свежее постельное белье. В
дальнем углу была установлена аппаратура слежения: большой телевизор, экран
которого был разделен на шесть квадратов, четыре телевизионные камеры
фиксировали внешний периметр ограждения, две другие — фасадную и тыльную часть
дома.
Осмотревшись, Виктор оставил чемоданы посреди комнаты и направился в
ванную. Контрастный душ быстро вернул ему бодрость. С наслаждением растеревшись
махровым полотенцем, он сразу же почувствовал, как мышцы заиграли,
перекатываясь упругими буграми. После долгого и утомительного переезда он
ощутил себя готовым к новым испытаниям. Облачившись в легкий полотняный костюм,
отдаленно напоминающий кимоно спортсменов, Виктор принялся разбирать свои вещи.
Из нескольких привезенных сюда туго набитых чемоданов он сразу же взялся
за самый большой, серебристого цвета. Этот полукомод из суперпрочного пластика
он не вез через границы двух государств, а час назад получил по квитанции в
камере хранения железнодорожного вокзала. Что в нем находилось, Виктор знал
наизусть, несколько дней назад вместе с полковником Христофоровым он сам
подбирал все необходимые атрибуты для предстоящего мероприятия.
После того как на обоих замках были правильно набраны коды, раздался
легкий щелчок, позволяющий безопасно поднять крышку чемодана. Внутри на
многослойных контурных панелях был упакован целый арсенал.
В крышке были вмонтированы на специальных полозьях несколько тактических
кобур, подсумки, ремни и многослойный кевларовый жилет с вмонтированной внутрь
титановой чешуей, делавшей бронежилет пр
...Поділитися у соцмережах
