Жанр: Боевик
Спец экстра-класса
...ений оперативного отдела Главного
управления ФСБ лежал окончательный план операции
Меч-кладенец
, которую
подготовил и поэтапно проводил в действие старший оперуполномоченный
Христофоров.
Наконец Клинаев закончил изучение документа, закрыл папку и, внимательно
посмотрев на сидящего перед ним полковника, спросил:
— Непонятно, почему
Меч-кладенец
?
— По аналогии с операцией
Меч Гедиона
— эту операцию проводили
израильские спецслужбы, зачищая террористов, напавших на их олимпийскую
сборную.
— Поэтому вы выбрали израильское оружие и экипировку их коммандос?
— Никак нет, — четко, по-военному ответил Христофоров. — Зарубежные
образцы оружия и экипировки были подобраны с учетом предстоящей операции. Сами
понимаете, где нам придется работать. В случае какого прокола не оберешься
неприятностей по линии международных отношений. В то время как действия наших
западных коллег никто и не заметит. Исходя из этого, мы выбрали государства,
проводящие антитеррористические операции не только у себя, но и за рубежом.
Израиль в этом случае более подходит как самый непримиримый. Как я говорил, в
случае провала
расшифровки
наших действий Государство Израиль вряд ли будет
вступать в дискуссию. Ни одна спецслужба мира никогда не признает своего
участия в той или иной тайной операции.
— Хорошо, будем считать, ты меня убедил, — кивнул Андрей Иванович. —
Сколько человек задействовано в операции?
— Непосредственно
Вольный стрелок
, так сказать, наша проходная пешка.
Для него подготовлено несколько оперативных легенд, которые можно будет
наложить на его образ в зависимости от ситуации. Это первый. Второй
связник
,
поддерживающий связь между
стрелком
и основной группой. Кстати,
связник
и
Вольный стрелок
— люди посторонние, которых никак нельзя к нам прицепить.
Основная группа состоит из семи человек: командира-координатора в моем лице,
офицера по специальным поручениям и группы физического воздействия из пятерых
бойцов отряда
Вымпел
. Желательно из тех, с кем я работал в Чечне.
— Пока все в рамках дозволенного, — произнес Клинаев, сложив на столе
пальцы в замок. —А теперь поговорим о недозволенном. Лучше об этом узнать
сейчас, чем потом, когда ты поставишь меня в безвыходное положение. Что ты
задумал не совсем законное и что твои аналитики просчитали на будущее?
Теперь наступила очередь Христофорова задуматься. Естественно, тайные
спецоперации включают в себя ряд незаконных действий и методов. Об этом никто
никогда не говорит, хотя все, кто имеет хоть какое-то отношение к этому, знают
это наверняка. Старший опер сейчас думал: говорить или не говорить? Сообщив и
получив одобрение, можно все значительно упростить. Но в случае запрета
недозволенный маневр накрывается тяжелой могильной плитой. Так что, если не
сказать сейчас, потом можно будет оправдаться тем, что этого
требовала
сложившаяся оперативная обстановка
.
— Ну? — терпение начальника кончилось. Владимир вздохнул и решил идти
ва-банк:
— Необходимо проникновение в компьютерную сеть МВД. Следует сменить
фотографии и отпечатки пальцев
наших
беглецов. После побега их передадут в
Интерпол, впоследствии может создаться нестандартная ситуация.
— Так. — Клинаев сделал короткую запись в своем рабочем блокноте. — Это,
как я понимаю, на данный момент. Что можно ожидать в будущем?
— Не знаю, — честно сказал оперативник. — Но мне нужна прямая связь с
нашим чрезвычайным послом. И, соответственно, чтобы он знал о возможном звонке.
— Даже так. — Пауза длилась несколько секунд, потом последовала тирада
короткая, но очень весомая: — Директор ФСБ, премьер-министр или президент не
подходят? Только чрезвычайный посол?
— В любом случае все будет замыкаться на посла, — спокойно проговорил
Христофоров. —Только прямая связь значительно сократит временной интервал, что
немаловажно в подобной ситуации.
— Ты не исключаешь даже такой расклад?
— Мы должны быть готовы к любому раскладу, — жестко ответил
оперуполномоченный. — В данном случае на кон поставлены не только жизни людей,
исполняющих свои роли в этой пьесе, но и престиж государства.
— Красиво говоришь, — улыбнулся неизвестно чему начальник отделения. Потом
резко вскочил с места. —Жди меня здесь, я на доклад к руководству.
Отсутствовал полковник Клинаев недолго, видимо, руководство, курирующее
ход этой операции, держало руку на пульсе происходящего.
— Под счастливой звездой ты родился, Владимир Николаевич, — с порога
заявил начальник отделения. — Руководство приняло все твои предложения без
каких-либо изменений. Ты получишь все, что требуется. Как говорится, престиж
государства стоит дорого, но он этого стоит.
Явно повторяет чужие слова
, — с усмешкой подумал Христофоров, поднимаясь
с места. Но начальник оперативного отделения на спешил его отпускать.
— В Чечне закончила расследование независимая комиссия Международного
Красного Креста по поводу боя в кишлаке, где погиб мулла.
— Ну и что они обнаружили? — с деланым безразличием поинтересовался
Владимир. Он был опытным оперативником и знал: если бы комиссия нашла следы
федеральных войск, начальство говорило бы с ним совсем по-другому и ни о какой
новой операции не могло быть и речи. А если шеф заговорил об этом под занавес,
то...
— Комиссия выяснила, что на кишлак напал отряд арабских наемников под
командованием Абдулла Камаля. Именно на этого полевого командира указало
большинство жителей села.
— Ну да, — усмехнулся опер. — После того как по всем каналам показали
похороны алжирца, легче объявить, что он напал на село, нежели сознаться, что
сами принимали его как дорогого гостя.
— Кроме того, группа офицеров ФСБ, помогавшая в расследовании, обнаружила
большое захоронение убитых в том бою арабов.
— Хорошо искать, когда знаешь, где спрятано, — задумчиво произнес
Христофоров.
После того как бой был закончен, морские пехотинцы, уничтожив явные следы
своего пребывания, покинули место сражения и стремительным марш-броском
вернулись к себе на станцию. Вечером того же дня два эшелона (грузовой с боевой
техникой и пассажирский с личным составом) направились на север. В подробном
докладе Христофорова указывались места захоронений убитых боевиков. Теперь один
из таких скотомогильников и нашли местные чекисты.
Белые джинсы плотно облегали стройные девичьи ноги. Высокая девица с
ярко-красными волосами, бронзовым загаром и большой, колышущейся в такт
движениям грудью плавно продефилировала мимо черной
БМВ
, в салоне которой
сидел Хлюст с тремя
быками
.
— Вот это станок для снятия сексуальной напряженности, — масленым голосом
произнес один из молотобойцев.
— Не идет, а пишет, — поддержал другой.
— А дурак читает, —добавил третий под общий смех.
Хлюст тоже хотел что-то сказать, но не успел.
В кармане пронзительно зазвенел мобильный телефон.
— Слушаю, — поднес он трубку к уху.
— Они на подходе, у вас пятнадцать минут, —доложил невидимый наблюдатель.
— Понял, — проговорил Хлюст и отключил мобильник. Сунув трубку во
внутренний карман пиджака, он вытащил из бокового небольшую портативную рацию
уоки-токи
, включил и стал проводить перекличку имеющихся в распоряжении сил.
— Санитары?
— Ждем, — последовал короткий ответ.
— Заслон?
— На месте.
— Порядок, — кивнул руководитель операции, потом снова поднес рацию к
губам. — Всем нулевая готовность. Действуем по моей команде.
Отведенные наблюдателем пятнадцать минут пролетели как одно мгновение.
Автозак, угловатый
ГАЗ
с серой будкой-кузовом для перевозки заключенных,
появился из-за поворота и тут же, сбавив скорость, остановился перед
больничными воротами. Пожилой сторож распахнул металлические ворота, пропуская
автомобиль внутрь.
— Птичка в клетке, — снова поднес рацию ко рту Хлюст. — Начали.
Рацию он отключил и отложил в сторону, трое
быков
молча выбрались из
салона
БМВ
и не спеша, не привлекая к себе внимания, напрээвились к
хирургическому отделению, старому трехэтажному зданию из красного кирпича.
С противоположной стороны хирургического отделения остановился
бело-красный
РАФ
Скорой помощи
. Из салона микроавтобуса выбрались два
могучего телосложения парня в белых, едва сходящихся на широких фигурах
халатах. Вытащив из салона брезентовые носилки, санитары направились к входу.
Одновременно с появлением санитаров на противоположной стороне от главных
ворот больницы остановилась видавшая виды
Лада
. За затемненными стеклами в
салоне сидело двое парней. Это была группа
заслон
, которой следовало
вмешаться только в случае, если продуманная до мелочей операция начнет трещать
по швам. В салоне лежали два ручных пулемета, обеспечивающих плотное огневое
прикрытие уходящим, и реактивный гранатомет, если потребуется
открыть
ворота.
Безбашенные казанские джигиты, пригретые для подобного случая Фаридом, не
задумываясь пустили бы в ход весь имеющийся у них арсенал. Но Хлюст,
руководивший операцией, в глубине души надеялся, что до этого не дойдет.
Автозак, попетляв по узкой больничной дорожке, укрывавшейся в тени вековых
деревьев, наконец выехал к входу в хирургическое отделение. Машина остановилась
у самого крыльца, из кабины выбрался невысокий, плотный прапорщик с распирающим
нижнюю часть кителя круглым брюшком. На правой руке у него болталась длинная
резиновая палка
демократи-затор
, а из-под полы кителя виднелась пузатая
кобура табельного
ПМ
.
Размяв плечи, прапорщик открыл своим ключом дверь автозака. Наружу
выглянул второй контролер, молодой парень с погонами старшины-сверхсрочника.
Голова контролера снова исчезла, и теперь вместо него появился Уж в темной
тюремной робе. Из-за сломанной ключицы рука находилась на широкой матерчатой
перевязи. Несмотря на увечье, запястья заключенного были скованы воронеными
наручниками.
— Помогите спуститься, — попросил Уж, но контролеры пропустили его слова
мимо ушей. Заключенному ничего не оставалось, как самому прыгнуть вниз. Едва
удержавшись на ногах, он громко выругался: — Козлы!
Прапорщик замахнулся было на него
демократизатором
, но напарник удержал
его:
— Не надо, еще чего-нибудь ему попортишь. Все равно, когда будем
отправлятьна зону, проведем голубчика по полной программе. — Старшина поправил
на плече автомат и начальственным тоном сказал: — Ладно, чего стал? Пошел
вперед.
На входе в отделение сидел молоденький милиционер и с отрешенным видом
читал газету. Его абсолютно не интересовало происходящее вокруг. Да и что здесь
могло произойти?
Если было бы что-то серьезное, поставили бы ОМОН, а так...
—
лениво размышлял младший сержант, просматривая спортивные новости. Правда,
появление заключенного в сопровождении вооруженной охраны вызвало у милиционера
интерес.
— Куда урку тащите? — спросил он, глядя на вошедших поверх газеты.
— На рентген, — ответил прапорщик. — Нашей установке в обед сто лет, все
время ломается, вот и приходится к вам возить. С главврачом договорено,
завотделением в курсе. Позвони,узнай.
Как правозащитники говорят:
Заключенный такой же равноправный гражданин,
как любой другой, только лишенный свободы
. Вот и приходится лечить этих самых
граждан.
— Ладно, ведите его, — согласился милиционер, снова принимаясь за чтение.
Звонить он никуда не собирался.
Второй этаж хирургического отделения был на уровне четвертого этажа
современного панельного дома. Когда конвойные с заключенным поднялись по
лестнице, у всех троих учащенно бились сердца, и восстановить сразу дыхание не
получалось. Едва они ступили на лестничную клетку, навстречу им появились двое
санитаров с пустыми носилками, которыми они как бы случайно перегородили
дорогу.
— В сторону отойди, — недовольно сказал старшина, многозначительно
подергав брезентовый ремень автомата.
— Сейчас, — кивнул стоящий впереди санитар и немного попятился назад.
Из-за их могучих спин неожиданно показались трое
быков
, ни один из
конвоиров не успел среагировать. Два американских электрошокера
Thunder-4
выпустили по нескольку стальных игл на тончайших проводах, которые, воткнувшись
в тело, оглушили контролеров мощными электрическими разрядами. Подхватив
бесчувственные тела,
быки
мгновенно уложили конвой на мраморный пол, потом
сделали каждому по инъекции раствора опиума, погрузив несчастных как минимум на
десять часов в многоцветный сон.
Один из братков достал из кармана кителя прапорщика удостоверение личности
и по слогам прочитал:
— Алексей Серегин.
— Понял, — кивнул другой, самый миниатюрный из всей этой гоп-компании.
Пока санитары укладывали Ужа на носилки и укрывали широкой белой простыней,
тщательно прикрывая тюремную робу, браток вынул из полиэтиленового пакета белый
халат. Быстро облачившись в него, он не забыл нахлобучить на голову белую
шапочку, в мгновение ока перевоплотившись из брателы бандитского вида в
обычного медбрата. И пока двое других прятали в кладовке для инвентаря
бесчувственные тела контролеров, спустился вниз.
Милиционер-эрудит, занятый штудированием прессы, не обратил на него
никакого внимания.
Оказавшись во дворе,
медбрат
подошел к автозаку, держа руки в карманах
халата, и обратился к водителю:
— Прапорщик Серегин просил передать...
— Что? — Водитель, услышав знакомую фамилию, опустил стекло двери. В
следующую секунду в глаза ему ударила тугая струя слезоточивого газа. — А-а-а!
— взвыл нечеловеческим голосом мужчина, и в тот же миг
медбрат
, просунув в
окошко руку с миниатюрным разрядником, ткнул им водителя в подбородок.
Электрический разряд в несколько тысяч вольт швырнул того на спинку сиденья,
лишив сознания.
— Ну-ка, больной, откройте рот. — Запрыгнув на подножку,
медбрат
запустил обе руки в кабину. Правой он разжал рот бесчувственному водителю, а
левой сунул ему под язык
марочку
, кусочек бумаги, пропитанный синтетическим
наркотиком ЛСД. — Сладких снов и спокойной ночи.
Из дверей появились санитары с носилками,
медбрат
поспешил открыть двери
микроавтобуса и помог погрузить
больного
, после этого все трое скрылись в
РАФе
.
Двое остававшихся в больничном корпусе братков, не спеша покинув здание,
направились к
БМВ
.
— Как все прошло? Свидетелей не было? — нетерпеливо поинтересовался Хлюст.
— Без сучка и задоринки, — весело отрапортовал один. — В больничном
отделении второго этажа
санитары
объявили двадцатиминутный карантин, якобы
паразитов травить собрались. А на третьем я просто дверь в отделение закрыл на
табуретку. На лестнице было пусто, а менту на входе все до жопы.
Хлюст проследил взглядом, как мимо
БМВ
проехала
Скорая помощь
, потом
включил рацию:
— Заслон, все в порядке, даю отбой.
— Вас понял. Отваливаю, — незамедлительно последовал ответ.
Через час переодетый в приличный, но не особо дорогой костюм (чтобы не
бросалось в глаза) Уж стоял на небольшом аэроклубовском аэродроме возле старого
труженика
кукурузника
Ан-2
.
— Тут деньги, ксивы. Через шесть часов ты будешь за границей. Ксивы в
порядке, сразу на перекладных дуй к морю. Лечись, отдыхай, если понадобишься —
вызовем, если что-то понадобится от нас — контактный телефон ты знаешь. Ни с
кем не якшайся, никаких старых или новых друзей. Если спалишься второй раз,
даже сам господь бог тебе уже не поможет.
— Да ни в жизнь, буду тише воды, ниже травы.
— Не зарекайся, и в добрый путь. Пока менты опомнятся, ты будешь далеко.
Едва пассажир влез в салон
Ан-2
, пожилой пилот захлопнул дверцу с
иллюминатором. Мотор ветерана натужно заревел, и двукрылая машина побежала по
летному полю.
Матерым хищникам свойственно особенно ценить свободу. Поэтому, попав в
капкан, волки, крысы предпочитают потерять конечность, нежели остаться там в
ожидании своей невеселой судьбы.
Двое заключенных, которых Виктор Савченко окрестил Кощеем и Угрюмым, были
осуждены за разбои и зверские убийства на пожизненное заключение. Эти двое
отчаянных, кровожадных злодеев до тюрьмы не знали друг друга, но, оказавшись в
одной камере, быстро нашли общий язык и даже стали чем-то вроде друзей. Сутки
напролет они могли говорить обо всем, что знали.
— Мне один древний сиделец рассказывал, —так начинал Кощей, он любил
всевозможные тюремные легенды, байки, свято в них верил и, пересказывая,
старался придерживаться той версии, какую слышал, ничего не добавляя и не
приукрашивая. — Здесь в тридцатые годы в подвалах расстреливали политических.
Так много народу извели, что камень, пропитанный человеческой кровью, стал
крошащимся, как халва.
— Где, ты говоришь, все это происходило? — спросил Угрюмый. Он был на
добрый десяток лет моложе Кощея, но ум имел прозаичнее и жестче.
— Да здесь, у нас, в Бутырке, — ответил сокамерник.
— Ерунда, — отмахнулся Угрюмый. — Бутырка построена чуть ли не двести лет
назад, при чем тут большевики?
— Ну, не знаю, — развел руками Кощей. — Что слышал, то и говорю. — Немного
помолчав, вдруг спохватился: — А может, подвалы еще раньше были, а коммуняки их
приспособили под
зажаренный цех
. Потом, когда уже Сталина не стало, эту кухню
тихонечко прикрыли, а?
На этот раз Угрюмый не спорил. Некоторое время он задумчиво сидел, потом,
внезапно вскочив с места, направился к умывальнику. Плотно заткнул раковину.
— Это мы сейчас проверим, — и открыл до упора кран.
Вода, вырывающаяся с шипением из крана, быстро заполняла раковину и
наконец стала переливаться через край. Поток толщиной с бельевую веревку
полился на пол, выложенный кирпичом на манер брусчатки, где сразу стала
образовываться лужа. Вскоре, отыскав себе проход, вода, подобно юркой змее,
поползла под нары.
— Для чего ты это сделал? — удивленно спросил Кощей.
— Проверяю твою версию о подвалах, — спокойно объяснил Угрюмый, как
завороженный наблюдая за водяным потоком, скрывающимся под нарами. — Если под
нами есть подвал, вода — стихия умная — сама найдет дорогу. Если там есть люди,
то наверняка скоро прибегут вертухаи, а если нет...
Вода уходила под пол всю ночь и весь день, но никто так и не пришел. На
следующий вечер Угрюмый отключил воду и лег спать. Через сутки, вооружившись
стальной ложкой, он полез под нары и стал простукивать кирпичи. Наконец, выбрав
более подходящий, стал его потихонечку крошить. Сперва обожженный, выдержанный
в технологических рамках кирпич плохо поддавался, но стоило проникнуть внутрь,
и он стал крошиться, как мел. За полторы сотни лет даже стройматериалы теряют
свою прочность.
Не прошло и часа, как раскрошенный кирпич покинул свою ячейку. Под ним
оказался другой ряд кирпичей, но те и вовсе были как песок...
Работая попеременно, заключенные за три дня смогли пройти пять рядов
кирпичной кладки и добраться до земли. Сами кирпичи, растертые в пыль, они
частями спускали в унитаз.
— Был бы кусок стальной проволоки, можно было бы сделать щуп, как у
саперов, и проверить, насколько толстый этот слой, — задумчиво проговорил
Угрюмый. Он уже не сомневался, что под землей пустота.
Еще неделя понадобилась, чтобы снять почти метровый слой земли, которую
также пришлось спускать в унитаз. Наконец на землекопов уставилась черным зевом
пустота.
— Вот это да! — восхищенно пробормотал Кощей, потом спросил, обращаясь к
подельнику: — Сегодня тиканем?
— Куда тиканем? — насмешливо поинтересовался Угрюмый.
— А для чего рыли? — не унимался Кощей.
— Чтобы воздуха было больше. Прежде чем бежать, нужно разведать, куда этот
ход ведет. Потом запастись харчами и попытаться достать какие-то шмотки. И
только затем рвать когти.
В общем-то, Угрюмый рассуждал правильно, только был один просчет в его
плане побега. Уже год как в Бутырку пришло распоряжение Минюста, которому
теперь были перепрдчинены МТУ, оснастить все СИЗО и тюрьмы сейсмодатчиками
Шорох
во избежание подкопов. Но не все распоряжения выполняются сразу. Время
шло, по поводу сейсмодатчиков отписывались циркуляры, и в один прекрасный день
офицеру управления было приказано провести осмотр подвальных помещений тюрьмы,
дабы составить подробнейшую диспозицию установки сигнальных датчиков.
Во время этого обхода офицер и обнаружил подкоп. Но так как он был не
только офицером управления СИЗО, а еще и агентом Христофорова, то в первую
очередь он связался со своим куратором. На следующий день в месте подкопа была
установлена скрытая телекамера, фиксирующая все действия заключенных. К тому
времени, когда все было готово, в камеру подселили Виктора Савченко.
Затягивать побег не имело смысла, в любой момент заключенных могли
отправить к месту
постоянной прописки
, откуда уже не сбежишь. Конечно, они
могли случайного постояльца кончить. Чего им бояться? Больше, чем уже есть, не
дадут. Сколько народа ни перемолоти, все равно планку наказания выше не
поднимут, некуда.
В отношении этого парня было два сдерживающих фактора. Первый, за этого
пацана вписался сам пахан Сеня Голгофа; нарушить его запрет значит
упороть
косяк
, сотворить беспредел. А воровские законы карают почище всякого УК,
раз-два — и в
дамки
... И второе, оба заключенных хорошо были информированы о
том, что произошло в пресс-хате. Там было четверо нехилых пацанов, а их всего
двое, есть реальная возможность попасть вместо свободы в реанимацию.
Соорудив три чучела из тряпок, что назывались постельным бельем
заключенных, беглецы по очереди спустились в лаз, проделанный в полу. В
подземелье было влажно и душно, пахло плесенью, на лица то и дело налипала
паутина, неприятно щекоча кожу.
Угрюмый присел на корточки, шаря руками понизу. Наконец он извлек
откуда-то два самодельных факела. Несмотря на то что осужденных на пожизненное
сторожат как зеницу ока, и они при желании могут раздобыть все необходимое.
Поэтому одноразовая зажигалка в руке Угрюмого нисколько не удивила Виктора.
Угрюмый по очереди зажег оба факела, один протянул Кощею, другой оставил
себе. Потом сказал, обращаясь к Савченко:
— Я иду впереди, ты за мной, а он замыкающий. Лады?
— Не-а, — отрицательно покачал головой Виктор. — Вы идете впереди, я за
вами. Договорились же, что выбираемся наружу, и все, друг друга не знаем. А
драться, я так думаю, не в наших общих интересах.
— Ладно, черт с тобой, щенок, — процедил сквозь зубы Угрюмый. — Пошли.
Два языка пламени, поднятые над головой, давали не особо много света, но
достаточно, чтобы не уткнуться лбом в стену или в какое другое препятствие.
Виктор не торопясь следовал за лысым Кощеем, при этом все время выдерживая
дистанцию.
Черт знает, какие мысли взбредут в голову этим уродам в подвале
.
Под ногами что-то противно скрипело, где-то в стороне пищали крысы, и
гирлянды пыльных паучьих нитей то и дело липли к лицу.
Виктору все время казалось, что за ними кто-то наблюдает, чей-то взгляд
буквально буравил его спину. Он несколько раз оборачивался, но в кромешной тьме
глаза ничего не могли разглядеть.
Мистика какая-то
, —недовольно подумал Савченко, вспомнив детские
рассказы про оживших мертвецов, упырей и о привидениях. Дорога неожиданно пошла
под уклон, затем повернула вправо.
Идущие впереди повернули за угол, свет факелов внезапно исчез, и все
вокруг окутала непроглядная чернота. Виктор по инерции сделал еще один шаг и
тут же почувствовал, как на его плечо легла тяжелая ладонь и крепко сжала.
Молодой человек ощутил, как у него зашевелились на голове волосы от ужаса. Он
хотел дернуться, закричать, но другая рука намертво припечатала рот, и тут же
возле уха он почувствовал чужое дыхание.
— Тихо, хлопец, мы свои. Плыви по течению.
Последняя фраза прозвучала как пароль, именно ее передал связник на
тюремном дворе во время прогулки. Виктор сразу с облегчением обмяк, и его тут
же увлекли в черноту неизвестности...
Некоторое время он шел, как слепец за поводырем, абсолютно не понимая,
куда идет и зачем. Сколько длился переход, он не знал, но внезапно понял, что
сильно устал.
— Привал, — наконец услышал Савченко волшебное слово.
Они остановились недалеко от открытого
...Поділитися у соцмережах
