Жанр: Боевик
Забавы пилата
...ейчас предъявят обвинение, погрузят в автозак и под
конвоем повезут в СИЗО, где, по рассказам однокамерников, житуха будет еще хуже.
Потом суд и топтать зону.
Вот невезуха.
С серыми и тусклыми, как бетон, мыслями о собственной непутевой судьбе Сухарик
отправился в "допросную".
На этот раз его там встретил сам начальник изолятора. После скупого приветствия,
рассуждений о жизни и дороге в ней каждого человека он наконец сказал:
- Ну что, Калякин, ты веришь в удачу?
- "Спорт-лото", "Бинго-шоу", "Золотой ключик"...
Это мы проходили. Не везет. Хотите предложить билетик? - не слишком
дружелюбно ответил арестант.
Однако начальник был на редкость корректен и даже - о чудо! - перешел на
"вы".
- При вашем задержании оперуполномоченным Мальцевым были допущены
многочисленные процессуальные нарушения. С вешдоков не сняли отпечатки пальцев,
а при дознании применялись запрещенные меры воздействия....
Со своей монотонной обличительной речью начальник ИВС походил на прокурора.
Наверное, когда-то он мечтал им стать, да не сбылось.
- По этим фактам Управление собственной безопасности МВД провело
расследование, по результатам которого Мальцев из органов уволен...
Сухарик внимательно слушал эту ересь и никак не мог понять: чего от него хочет
"гражданин начальник"?
- Так что и при нашем всеобщем бардаке презумпция невиновности все-таки
продолжает действовать, а ваш арест является неконституционным, - витиевато и
сложно выразился начальник ИВС.
- Презумпция чего не конституционна? - нахмурив лоб, переспросил Сухарик,
стараясь врубиться в смысл знакомых слов.
- Kopoче, так, - поднялся начальник, завершая короткую беседу. - Твое дело
закрыто за отсутствием состава преступления. Ты полностью невиновен. Забирай вещи
и иди.
Сухарик недоуменно уставился на офицера.
- Куда идти? - задал он совершенно дурацкий вопрос.
- Как куда? - безрадостно удивился начальник. - Куда хочешь! Домой. На
свободу. Я тебя больше не задерживаю. Паспорт и вещи получишь у дежурного...
Сердце Саши Калякина радостно затрепетало в грудной клетке, словно тоже
пытаясь поскорее вырваться из нее на волю. Свобода - это же так здорово! Но
понимаешь это порой, только когда лишаешься данного природой и отнятого людьми
бесценного достояния.
Домой!
Пилат закрылся в тайной квартире, словно черный паук, плетущий коварные сети,
и который день не вылезал из-за компьютера.
Он ловил и изучал информацию.
Сначала перелопатил Интернет. Потом, взломав базу Центрального
информационного центра МВД, получил доступ к оперативным досье бывших и
нынешних преступников и легко установил, что его бывший подельник Баркас был
недавно арестован за мелкую кражу и препровожден в изолятор временного
содержания. Пилат долго размышлял, почему такой тертый калач, как Баркас,
прокололся на пустяке. Нелепая случайность, отчаяние, породившее беспечность, или
нечто другое? Нет. Пилат понял тайный замысел подельника. Это же просто, как
дважды два, "классика уголовного жанра" - отсидеться за тюремными стенами,
покамест все не утихнет, и этим избежать более крупных неприятностей.
"Ничего, Баркас, - ухмыльнулся Пилат, и его ладонь напряглась. Ногти прижались
к столешнице и поползли, едва не оставляя царапин. - Я тебя достану и там..."
Вдруг в глубине темной квартиры вспыхнули и повисли в пустоте две зеленые
точки...
Исчезли.
Снова вспыхнули странным светом. Медленно и беззвучно пара нездешних
светящихся глаз поплыла по воздуху в сторону Пилата. Загнутые крючьями, остро
отточенные когти Зверя почти не касались пола. Черная шерсть слилась с темнотой.
Мышцы тела напряглись, собравшись в единый мощный клубок.
Зверь приближался.
Тело на секунду замерло, превратившись в острое зрение и слух. Два глаза, словно
лазерные целеуказатели снайперской винтовки, остановились на ноге человека. Нога
шевельнулась. Возбужденный охотой Зверь задрожал мелко, застучал зубами и, улучив
момент, рванулся вперед. Пилат сосредоточенно всматривался в мерцающий экран, не
замечая надвигающейся опасности. Зверь напал на человека. Несколько острых когтей
легко прокололи джинсы и с наслаждением впились в мягкую теплую кожу.
Выступила кровь...
Почувствовав боль, Пилат оторвался от компьютера и схватил Зверя за шкирку.
Котенок повис, бессмысленно барахтаясь в воздухе, и перестал сопротивляться.
- Ты что, Зверь! Своих не узнаешь? - строгим голосом спросил Пилат. - Иди
поохоться на кухне.
Едва лапы котенка коснулись пола, он дал деру.
Пилат вернулся к прерванному занятию, листая новую пачку файлов. Однако
следующая запись в "электронной карточке" его огорчила:
"...такого-то числа убит при попытке к бегству... Захоронен на западном кладбище
в братской могиле невостребованных трупов...".
Пилат вскочил как ужаленный. Нервозно отшвырнув стул, он бешено заметался по
комнате.
- Сволочь! Сволочь! Сволочь!.. - ругал он покойника, собирая разбегающиеся от
злости мысли.
Что толкнуло Баркаса под милицейские пули, Пилат не хотел знать. Его
интересовала судьба похищенных с таким трудом документов и "живого" транскодера,
за которые очень серьезные люди посулили ему огромные деньги. И это, не считая
немалого задатка! Но если серьезные люди не получат того, что хотели, зная об удачно
проведенной акции, они посчитают, что наемник водит их за нос или ищет более
выгодных покупателей. В этом случае они сделают все, чтобы Пилат не ходил больше
по этой грешной земле.
Пальцы снова застучали по костяшкам клавиатуры. Пароль следующей базы
оказался не таким трудным. Пилат перепроверил информацию о смерти Баркаса,
заглянул в анналы медицинской страховой компании, собеса и убедился, что Баркас
действительно вычеркнут из списков живых. Все даты совпадают, все сведения
сходятся.
Это все подтверждало.
Пилат вернулся к оперативной базе МВД и, листая карточку Баркаса, наткнулся на
следующую запись:
"... Подозоевался в соучастии при нападении на военный объект, убийстве четырех
офицеров и хищении материальных ценнстей..."
- Хм, - усмехнулся Пилат и заговорил сам с собой. - С каких это пор
государственные секреты стали у них "материальными ценностями"? Маскируются
суки. От дураков прячутся. Но я-то знаю, что это за "ценности"... Хотя нет, все
правильно. Любой секрет - это уже потенциальная материальная ценность...
Пилат вновь побежал глазами по вытканным электронными лучами строчкам
казенного текста.
"... по оперативной информации во время нахождения в ИВС Баркас контактировал
с находившимся с ним в одной камере Калякиным Александром Викторовичем, 1976
года рождения, по кличке Сухарик, проходившему по уголовному делу о сбыте
краденого..."
Пилат откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы замком, положил руки за
голову. Дремавшие глаза ожили и заблестели острыми черными огоньками, но вдруг
застыли. А не могли ли эту запись подсунуть ему специально?
Он прорабатывал разные варианты, но все время приходил к одному и тому же
выводу: сеть с оперативной информацией МВД закрыта кодом высшей степени
сложности, и рядовому хакеру в нее не забраться. Значит, помещая запись в картотеку,
никто не сомневался в том, что она надежно закрыта от посторонних. Чекисты не
заинтересованы в разглашении своей информации, поэтому из соображений
конспирации и написали вместо "сведения и изделия, представляющие
государственную тайну" - "материальные ценности". Это страховка от милиции,
имеющей доступ к базе.
Все укладывается в каноны простой логики.
Однако в логику Пилата вряд ли могло уложиться то, что прочитанная в базе запись
оказалась там не случайно и не благодаря чьему-то служебному рвению, а была
внесена капитаном Исайкиным в рамках операции "Замена" специально для него. И
если бы уровень защиты сети МВД был не таким высоким, Пилат не поверил бы
подкинутой ему Калединым информации. Не знал Пилат и еще одной немаловажной
детали: пробить брешь в оперативной сети МВД ему незримо помогли сотрудники
оперативно-технического управления ФСБ и Управления "Р" МВД, "разрешив" сломать
лишь подставные, нужные для операции файлы.
Ничего этого взломщик не знал.
"Интересно... Интересно... Вот искомое звено! Баркас оказался хитрым малым -
вот на кого он рассчитывал! Но этот Калякин и приведет меня к транскодеру!" - со
сдержанным ликованием подумал Пилат.
В окошке поисковой системы появились слова:
"Калякин Александр Викторович, 1976 года рождения".
Оператор "кликнул" клавишей. Компьютер вгрызся в базу данных и выбросил на
экран фотографию Сухарика вместе с его тощим досье...
Пилат ликовал.
В тот же момент в компьютерный центр ФСБ поступил сигнал о
несанкционированном доступе к файлу оперативной информации на Калякина
Александра Викторовича. Вслед за этим начальник дежурной смены позвонил
Каледину.
- Михаил Юрьевич, только что вскрыта база Центрального информационного
центра МВД, - сообщил он хорошо поставленным для докладов голосом. - Интерес
проявлен к двум файлам: Лодочников Петр Иванович, по кличке Баркас, 1968 года
рождения, и Калякин Александр Викторович, 1976 года рождения.
- Спасибо, - бесстрастно ответил полковник. - Кто влез?
- Взломщика установить не удалось.
- Спасибо, - удовлетворенно ответил Каледин и положил трубку на глянцевый
аппарат закрытой связи.
Полковник сдержанно радовался: только что хищник заглотил подброшенную
наживку и теперь вряд ли выпустит ее из своих стальных челюстей.
Через десять минут Каледин доложил генералу Волкову о начале операции
"Замена".
Хлестко и тяжело за спиной хлопнула дверь. Сухарик с зажатым в руке паспортом,
словно пропуском в жизнь, оказался на улице. Он зажмурил глаза и глубоко вдохнул,
наполнив легкие пьянящим, пахнущим весной воздухом, и с непривычки почувствовал
легкое головокружение.
Свобода!
Будто обрадовавшись внезапно свалившейся на парня радости, небо
распогодилось. Неприятный свинцовый налет исчез, как остатки кошмарного сна,
сделав ватные лоскуты облаков легкими, светлыми и воздушными. Образовав огромный
туманный шар, солнце пробило тучу острым лучом, похожим на металлическую спицу,
и поливало землю теплом. Душа пела и смеялась, повторяя только одно слово:
"Сво-бо-да!"
Глядя на черные пятна невысохших луж, Саша Калякин брел по серой мостовой. Он
не подозревал, сколько очень разных людей будут задействованы в
разворачивающихся вокруг него событиях, в которых ему самому отведена незавидная
роль наживки и присвоен псевдоним "Мотыль".
Сухарик пересек улицу, прошел мимо неприметной серо-голубой "девятки"
оперативного отдела Каледина и, не спеша, отправился в сторону метро. Наслаждаясь
вновь обретенной волей, ветром и солнцем, он глядел в лица идущих навстречу
прохожих и улыбался.
Прохожие высокомерно отворачивались.
Дотопав до станции, Сухарик вспомнил, что у него нет денег, и, не придумав ничего
лучшего, побрел к остановке автобуса, потому что без билета он ездил сто раз.
Примерно в двухстах метрах позади, прижавшись к тротуару, мирно стоял белый
удлиненный фургон "Мерседес". В небольшом наросте на крыше неслышно шелестел
вентилятор кондиционера, а в оборудованном новейшей аппаратурой чреве
подвижного контрольного пункта, больше похожего на научную лабораторию, на
рабочих местах сидели несколько офицеров ФСБ. Они координировали работу
нескольких оперативных групп и подразделений.
На экране ноутбука системы спутникового мониторинга высвечивалась привычная
карта Москвы с зелеными пятнами лесопарков, синими лентами рек и каналов, жилыми
кварталами и кровеносными сосудами автомобильных дорог. Вдоль одной из них,
вблизи станции метро, медленно двигалась пульсирующая красная точка. Она была
неодушевленной и лишь указывала местоположение человека, скрывающегося под
оперативным псевдонимом Мотыль. Стоявший за спиной оператора Каледин с
нескрываемым интересом наблюдал за движением точки по карте. Оператор взял мышь
и очертил вокруг метки прямоугольник. Изменился масштаб. Выделенный кусочек
города укрупнился. Моргающая точка стала двигаться быстрее, пока не влилась в
автодорогу и не остановилась.
Полковник поднес к губам пульт радиостанции.
- Что там за задержка? - запросил он бригаду наружного наблюдения,
составленную из его же оперативников.
- Все в порядке, - ответил капитан Игнатов. - Объект ждет автобус. Сейчас
погрузится.
- Понял...
Через пять минут пульсирующая точка приобрела несколько размытые очертания,
но двинулась по дороге с гораздо большей скоростью: Сухарик сел в автобус и ехал
домой.
Через несколько остановок в автобус вошли трое плотных парней с короткими
стрижками, в кожанках и мятых свободных штанах. Типичная "бычья" наружность.
Едва двери закрылись, самый старший из них громко объявил:
- Граждане, приготовьте билеты!
Наверное, таким же будничным и уверенным голосом террористы объявляют о
захвате самолета или автобуса.
Пассажиры задергались, настороженно ворочая головами и торопливо пробивая
талоны, а контролеры по-хозяйски двинулись вдоль прохода, тыча какими-то
пластиковыми карточками с чужими фотографиями в носы особо интересующихся и
выборочно проверяя проездные документы...
Однако контролерам сегодня не везло. Их обычный заработок составляли не те
мизерные штрафы в червонец за безбилетный проезд, как думают наивные граждане, а
совсем другое. Наметанным глазом парни вылавливают пассажиров с фальшивыми
документами льготников, купленными в переходе метро или на рынке. Они - их
главная добыча и навар. Таких "зайцев" крепкая троица вытаскивает на улицу и нагло
вымогает деньги, предлагая на выбор: отправиться в милицию, где за "липовые"
документы на них заведут уголовное дело и могут посадить, или расплатиться "похорошему"
на месте. Такса - сто долларов. Дороже, чем червонец, но дешево за
свободу. На самый крайний случай вместо аргументов в ход могут пойти кулаки, и
действо плавно перетечет в банальный уличный грабеж...
Контролерам не везло. Ни одного "льготника" поймать не удалось, и это вызывало
у них законное раздражение и злость, которые требовали выхода. Сухарик нервничал.
Он настороженно наблюдал за процессией, и его напряженный взгляд очень некстати
перехватил парень в коричневой куртке. Игнорируя двух студенток, стыдливо
прятавших глаза в любовном романе, и тетку с тачкой на колесах, он сразу подошел к
Сухарику.
- Где билет? - отрывисто спросил контролер, сунув под нос пластиковый
прямоугольник с размытой печатью. Калякину ничего не оставалось делать, как
признать себя позорным "зайцем".
- Нет билета, мужики, - глухим, извиняющимся голосом ответил он, чувствуя себя
так, будто все вокруг смотрят только на него.
- Гони штраф - червонец, - приговорил безбилетника контролер, словно суд
присяжных заседателей. Это была бы небольшая плата за спокойствие...
- Нет денег, пацаны, честно, - приняв самое скорбное выражение лица,
пожаловался Сухарик, рассчитывая на понимание и сочувствие проверяющих. Однако
выражение квадратной рожи "присяжного" давало понять, что представленных
объяснений недостаточно.
Калякин разъяснил популярно:
- Меня только что из милиции выпустили. Все отобрали, сволочи, - нет ни копья...
Но и это объяснение оказалось для парней неубедительным. Безадресные злость и
агрессия приобрели конкретное направление: во всем виноват этот недоумок.
- Щас опять туда попадешь! - пообещал контролер, противно ухмыльнувшись. -
Только дороже обойдется! Слышь, Ванек! Останови телегу, у нас клиент! - через весь
салон крикнул он водителю. Двое других парней заинтересованно подняли головы и
подтянулись на помощь подельнику.
Автобус послушно остановился и раскрыл двери.
- Давай слезай, не ясно, что ли! - приказал "присяжный", подталкивая "зайца" к
выходу.
- Мужики, да что вы привязались? Говорю же, бабок нет! Дайте хоть до следующей
остановки доехать, - взмолился Сухарик, но его аргументы не подействовали.
Автобусные контролеры, сильно смахивающие на уличных хулиганов, начали
действовать решительно.
- Пош-шел отсюда, тебе сказали! - прорычал "присяжный" и, схватив парня за
рукав, грубо толкнул его к выходу.
- Чего толкаешься! - насупился Сухарик и грубо оттолкнул задиру.
- Нарываешься на грубость? - прорычал контролер, скорчив страшную рожу со
вздернутым вверх краем губ.
На помощь ему подоспели другие.
- Слышь, пацаны, нарывается мужик на пряники...-ухмыльнулся тот.
В завязавшейся заварушке трое все же победили одного и с позором выкинули из
салона. Автобус с заинтересованно прижатыми к стеклам носами пассажиров хлопнул
дверями и уехал, а парни всерьез принялись за выколачивание денег из "зайца".
- Внимание, Киев! У нас "нештатка"! - раздалось в радиостанциях
оперативников. - Неизвестные парни высадили Мотыля из автобуса и учиняют
разборку. Вроде контролеры, но все стриженые и очень наглые. На драку нарываются.
Каледин снял трубку оперативной радиосвязи и связался с управлением.
- Срочно позвоните "автобусникам". Узнайте, работают ли у них на линии семьсот
пятнадцатого контролеры. Жду...
Буквально через пять минут оперативный дежурный сообщил:
- На семьсот пятнадцатом маршруте контролеров сегодня нет. Говорят, пассажиры
жалуются на каких-то вымогателей, действующих под видом проверки билетов, но
милиция на них не вышла.
- Понял тебя, спасибо.
Полковник положил трубку и взялся за гарнитуру радиостанции ближней связи.
- Внимание, Двадцатый, я Киев, - повышенным тоном сказал Каледин, привлекая
внимание оперативной группы. - Это не контролеры. Группа занимается
вымогательством у безбилетников. Разберитесь с ними, чтоб больше неповадно было по
автобусам шастать, - приказал он.
- Принято! - с воодушевлением ответил Игнатов, отличившийся недавно в ИВС.
Уловив боевое настроение капитана, руководитель операции напомнил:
- Только не ты, а кто-нибудь другой пусть сходит. Ты перед Мотылем засвечен.
"Девятка" оперативников подтянулась к месту разборки и, притормозив за углом
дома, высадила капитана Исайкина и старшего лейтенанта Кузина. В это время
вымогатели уже тащили Сухарика во дворы.
- Давай стольник, козел! - всерьез наезжал на него "присяжный"-с квадратной
рожей. - Если бабки у тебя найдем - хуже будет! - с угрозой цедил он.
- Да пош-шел ты знаешь куда! - не на шутку возбудился Сухарик, готовый к
самозащите.
Около уха свистнул первый вяло летящий кулак. Сухарик увернулся, но тут же его
ударили в грудь...
Двое прохожих средней комплекции остановились около спорщиков и с ироничной
улыбкой обратились к обороняющемуся Сухарику:
- Слышь, братан, ты не подскажешь, как к "Диете" пройти, а то мы с друганом с
дороги сбились?
Исайкин спросил вполне добродушно, успев рассмотреть нахальную физиономию
одного "контролера" с глазами навыкат.
От неожиданного появления посторонних и их дурацких вопросов парни пришли в
легкое замешательство. Напав на человека в людном месте, средь бела дня, они ничего
не боялись, будто и вправду выполняли ответственное задание Мосгортранса по отлову
и примерному наказанию "зайцев". А эти прохожие невежливо вмешались в их планы.
Замешательство сменилось недоброй тишиной. "Стриженые" обернулись и уставились
на наглых "лохов". Легкая, раздражающая "быков" улыбка не сходила с губ
"прохожих".
- Это на следующей остановке, - спешно ответил Сухарик, пытаясь разрядить
ситуацию и привести ее к мирному рассасыванию.
- Ты чо, мужик, веселый такой! Вали отсюда покуда голову не скрутили! -
настоятельно посоветовал капитану квадратноголовый "присяжный", по прозвищу
Башкир. Он отвлекся от "зайца" и перенацелился на залетного "лоха". - А то щас
раком к своей "Диете" погребешь!
К большому удивлению, после угроз парни не поспешили убраться восвояси, а
продолжали стоять на месте. Более того, в их взглядах не было и капли страха. Они
просто нарывались. На самом деле капитан и старлей выполняли оперативное задание
по физическому прикрытию Мотыля и были готовы к самым крутым мерам. В их
карманах лежали документы прикрытия, выписанные на сотрудников Московского
уголовного розыска, а под мышками удобно пристроились табельные пистолеты
Макарова, которые при крайней надобности вполне можно было применить.
В рамках закона, конечно.
- А ты, козел, чего в чужой базар лезешь? Не видишь - люди разговаривают! -
сдержанно возмутился старлей, вклинившись в разговор, и медленно приблизился к
парням. Кузин хоть ГИТИС не оканчивал, но под такого же "быка", как эти, вполне мог
закосить.
- Кто козел?! - оскорбился Сыч, облаченный в потертую куртку из кожаных
лоскутов, и шагнул на помощь подельнику. Выкатив наглые покрасневшие глаза, он
словно не верил в услышанное.
- Да ты, ты козел, чего спрашивать-то? - подтвердил Исайкин и, скосив глаза в
сторону, быстро сориентировался с целями. - Нормального пацана хотели развести,
козлы? Да?
- Штраф... - глухо пояснил Сухарик, не врубаясь в смысл мизансцены. - Но у
меня денег нет...
- Какой, на хрен, штраф! Иди отсюда - мы за тебя заплатим, - велел ему
капитан, переводя все "стрелки" на себя.
- Да? - недоверчиво переспросил Сухарик, но сразу благоразумно попятился и
бочком, бочком исчез во дворах.
- Да вы чо, пидоры позорные! - рявкнул "лоскутный" и, развернув пальцы
сломанным зонтиком, двинулся на Кузина. Он подскочил к старлею и с коротким
замахом бросил в него крутой кулак, метя в глаз. Конечно, Сыч не мог знать, что Кузин
хоть на вид и не такой внушительный, как Игнатов, замесивший целую камеру зэков,
но тоже не лыком шит и не раз побеждал на соревнованиях управления по рукопашке.
Летевшая снарядом рука Сыча вдруг оказалась перехвачена и сбита с курса, а тяжелый
кулак старлея не на шутку резко врезался в живот противника и сильно уплотнил его
содержимое. Процедура оказалась болезненной. Сыч отчаянно взвыл, трепыхнулся и
снова бессмысленно попер против отточенных приемов оперативника, как тупой
бульдозер. В мгновение ока Кузин привычно двинул его в промежность и, когда
пронзенный мучительной болью Сыч замер, долбанул в скулу. Вскинув руки, бандит
завалился на загаженный собачками газон.
Исайкин "задействовал" двух других вымогателей. Он встал в стойку лицом к
противнику и, развернувшись на месте, взмахнул ногой... Голова Башкира бестолково
дернулась и закачалась, словно боксерская груша. Массивная фигура обнаглевшего
транспортного хулигана отлетела под дерево и превратилась в бесформенную груду
"понтов".
У головы капитана засвистели кулаки Кирсана. Мужики бросились друг на друга
одновременно, как взбешенные кабаны. Две немалые массы набирали скорость, чтобы
столкнуться в страшном ударе.
Раздался глухой звук, хруст и дикий утробный крик. Исайкин мертвой хваткой
держал Кирсана за предплечье, выворачивая кисть на излом, как сухую ветку. Хулиган
корчился от боли и захлебывался в вое, но вдруг вывернулся и ударил капитана.
Двойным ударом Исайкин отметился сначала на лбу Кирсана, а затем на его
переносице. Из носа хлынула кровь, возбуждая еще большую ярость и злость "быка".
Кирсан продолжал драться, махая руками, пока не оказался сидящим на земле,
размазывая рукой кровь...
Только Исайкин не привык оставлять противнику шанс выстрелить в спину.
"Набитое" о деревяшку ребро ладони опера опустилось на толстый загривок "быка",
окончательно отключив его мозг от реальности.
Исполнив приказание полковника, оперативники погрузились в серо-голубую
"девятку".
- Киев, это Двадцатый, у нас порядок, - доложил Игнатов. - Мотыль ушел.
Посмотрите, где находится.
- Понял вас, - ответил Каледин, с нетерпением ожидавший доклада первой
группы. - Объект приближается к дому, идет через лесопарк.
Скрипнув железными суставами, "девятка" тронулась и поехала, а из глубины
дворов, как по мановению волшебной палочки, медленно выкатился милицейский
"уазик" с группой немедленного реагирования. Подъехав к распластанным на газоне
"быкам", утирающим кровь и ссадины, "луноход" остановился. Из него выпрыгнули
трое бойцов ОМОНа и медленно приблизились к "быкам".
- Встать! - приказал очухавшемуся Башкиру капитан.- Ну что-погуляли, козлы?
Для большей убедительности двое сержантов нацелили на страдальца стволы
автоматов. Тот нехотя подчинился. Спорить с ментами Башкир не стал и послушно
поднялся. Глупо ворочая головой, он не мог понять, как это с ними произошла такая
неприятность.
- Лапы вперед и давай сюда! - грозно приказал милиционер, держа
приготовленные наручники. Башкир подставил руки, и железные браслеты
защелкнулись.
- В машину его, - бесстрастно приказал милиционер и подтолкнул "быка" к
сержанту. Тот схватил Башкира за локоть и грубо потащил к машине.
Закованных в наручники задержанных усадили в зарешеченную машину и с
ветерком прокатили до ближайшего отделения милиции.
А Сухарик в это время уже быстрым шагом приближался к дому.
Омоновцы доставили задержанных в сорок седьмое отделение милиции и сдали на
руки дежурному. Накатав положенные рапорта, они уехали. Задержанных тщательно
обшмонали, выбросив на стол всякую мелочь, в том числе складной нож, и втолкнули в
общую клетку-аквариум. После этого дежурный начал не спеша оформлять
задержание...
- Слышь, Башкир, - шепотом позвал подельника
Кирсан, коротая время за решеткой и ожидая решения своей участи.
- Ну? - отозвался тот.
- Я чего-то не понял, что это за "темные" нас так четко "отоварили"? -
обеспокоенно спросил Кирсан, осторожно трогая опухающее лицо. - Может, из другой
бригады или кравченские? Ты не узнал никого?
Кравченские были соседями Чугуна и, как водится, имели друг к другу
территориальные и иные, "рабочие" претензии. Впрочем, решались они всегда
оперативно: либо за столом переговоров, в ресторане под шашлык и хороший
коньячок, либо на "стрелке" с махаловкой. По-разному случалось.
- Кравченские так не дерутся, а этих я раньше не видел, - отозвался Башкир,
едва шевеля ушибленной челюстью. Он чувствовал себя погано и разговаривать не
имел желания, так как каждое сказанное слово отдавалось болью в голове.
- Странно, - продолжал соображать Кирсан. - Откуда они взялись? Не было
никого, и вдруг нарисовались, докопались, как мусора до столба,
...Поділитися у соцмережах
