Жанр: Боевик
Хакер 1-2.
Петр Северцев
Хакер 1-2.
1. Маленький ад для хакера.
2. Электорат хакера.
Петр Северцев
Маленький ад для хакера
Хакер 1.
"Северцев П. Маленький ад для хакера. Электорат хакера: Авторский сборник": ЭКСМО-Пресс; М.; 2000
ISBN 5-04-005577-3
Аннотация
Политика, бизнес, проституция тесно связаны с криминалом. Частный сыщик Валерий
Мареев прекрасно понимает это и тем не менее берется охранять кандидата в депутаты -
бизнесмена Ершевского. Разумеется, провокации, шантаж похищения не заставляют себя
долго ждать. Мареев не новичок в подобных передрягах, но если бы не помощь рыжей путаны
Риты и верного компьютера, то вряд ли он вышел бы живым из избирательной кампании, не
говоря уж о его подопечном...
Петр СЕВЕРЦЕВ
МАЛЕНЬКИЙ АД ДЛЯ ХАКЕРА
Хвост не любил, когда клиенты приходят не вовремя, тем более такие, как эти.
Привыкший знать про своих нанимателей все, что было возможно, Хвост покрутился в
разных местах, прежде чем впервые, хоть и примерно, издалека услышал о деле, которое ему
хотели поручить. Он выудил достаточно сведений для того, чтобы посчитать клиенток
сумасшедшими. Однако деньги были обещаны немалые и под четкие гарантии. Обеим
клиенткам, хоть они и были весьма необычные, Хвост предпочел поверить. Они были
чертовски умны и убедительны. Так что возражений не нашлось.
Но Хвост умел держать себя в руках. И говорил с ними только о деле. А чем больше
говорил, тем больше удивлялся уму этих двух жестоких стерв, молодой и пожилой, тем больше
начинал их уважать.
План, который они составили, был трудным, но идеальным. И обещал принести хороший
навар, то есть плата по высшему разряду для него была обеспечена.
Но тем не менее Хвосту совсем не нравилось, что клиентки именно сейчас опаздывают.
Потому что время в его деле было важнее всего - ведь на конкретных, поминутно
выверенных сроках строился его ЛИЧНЫЙ РАСЧЕТ...
Все, я больше не хочу кофе!.. Тем более что сил для плодотворной работы не осталось ни
у меня, ни даже у неустанно гудящего Приятеля. Что вы хотите - два исправно выполненных
дела за одну неделю, потом два месяца непрерывного написания и опробования основных и
дополнительных программ и вот теперь четверо суток практически непрерывного бдения за
компьютером - это, знаете ли, предел даже для моего железного организма, предел, за
которым должен последовать нормальный, как минимум трехдневный отдых.., и покупка новых
джинсовых штанов, баксов хотя бы за четыреста пятьдесят...
Но пока я не мог отойти от своего во всех смыслах драгоценного компа: нет, я постепенно
сходил с ума, наблюдая за тем, как двойной шестисотый процессор анализировал новую
конфигурацию моей потрясающей машины, проверяя оба винчестера по четырнадцать гигабайт
каждый, прощелкивая дисководы, мультискоростной "сидишник", выдавая результаты по
совместимости акселераторов и карт, проверяя разнообразные контроллеры и, наконец,
переустанавливая англоязычный "Windows 2000".
Рядом лежали два старых винта с сохраненной информацией и - страшно сказать - пять
лазерных дисков с созданной по моему заказу единственной копией установочной программы
для Приятеля, с помощью которой его можно было установить на любой компьютер, если у
того хватало параметров.
Перед тем как поставить эксперимент, равного которому Приятель еще не знал, я
предусмотрительно решил оставить копию уже работающей программы. Просто так, на всякий
случай...
Было около пяти утра, спать хотелось безумно, и предрассветные мечтания совсем
доконали меня, утягивая в медленный стихийный водоворот; нет, все-таки бич человечества -
не СПИД и не наркотики, а четверо суток без сна! Более идиотского и невменяемого состояния
невозможно себе представить.
Компьютер попиликал еще немного, пощелкал, промигал и замолчал, словно пьяница,
вытянувшийся по струнке перед собравшейся тестировать его на алкоголь женой.
- Ну?!. - надсадно вскричал я.
"ПЕРЕУСТАНОВКА ВСЕХ ПРОГРАММ И АВТОМАТИЧЕСКОЕ СОХРАНЕНИЕ ВСЕХ
ДАННЫХ В НОВОМ РЕЖИМЕ ЗАВЕРШЕНЫ. АНАЛИЗ КОНФИГУРАЦИИ ПРОИЗВЕДЕН.
ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ РАВНА СТА ПРОЦЕНТАМ.
СЕЙЧАС ПОСЛЕДУЕТ ПЕРЕЗАГРУЗКА КОМПЬЮТЕРА ДЛЯ НАЧАЛА НОВОГО
РЕЖИМА РАБОТЫ. НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ".
Я облегченно вздохнул и торжественно опустил усталую руку на пробел.
Компьютер погас, затем через секундную паузу легко-легко вздохнул монитором и начал
пробуждение из небытия в новую жизнь...
Однако это было далеко не все, что я хотел сегодня с ним сотворить; можно сказать, что
главное-то как раз было впереди.
Нет, Приятель, не видать тебе отдыха в эту прекрасную звездную ночь, то есть уже утро,
как не видать тебе его еще дня три: я решил окончательно тебя доконать. И не пищи!..
Ну не нравится твоему Хакеру, как мы с тобой провели два последних, практически
сдвоенных дела; а как мне может понравиться, когда работа гениального, превосходящего
любой человеческий, а уж тем более мой собственный, ум, приводит к аресту совершенно
невиновного человека?! Причем подозрение на него падает только из-за того, что
компьютерная программа, необычайно опытная практически во всем, что касается психологии
преступников, их мотивов и тому подобных вещей, просто не может понять человека,
живущего и действующего НЕ ПО ПРАВИЛАМ и совершающего незапланированные
поступки!..
Дело это, пользуясь тем, что настоящий преступник расслабился, мы с Приятелем все же
довольно успешно раскрыли. Но, хотя и удалось убедить всех, даже самого экс-подозреваемого,
в том, что его арест был лишь тактическим ходом, неприятный осадок остался.
Тем более что менты, приписывая ему зверские убийства с изнасилованиями (на это
указывало с два десятка прямых и косвенных улик), избили его в участке до полусмерти.
Так что я, разумеется, был недоволен промежуточными результатами этой работы и
считал, что подобное повториться не должно. Приятель, по моему глубокому убеждению, был
сейчас недостаточно функционален, то есть развит не во всех отношениях. Он, всевидящий
прозорливец, апостол и апологет безупречной логики, Шерлок Холмс дедукции, терялся перед
тем, что называлось абстракцией и метафорой. Иными словами, он не умел мыслить
художественно.
Это, в общем-то, было неудивительно, так как развитие современных технологий как-то
не дошло до создания мыслящих машин.., и, судя по всему, не дойдет в ближайшие лет пятьсот,
потому что кишка тонка, а также по кочану и по капусте, но мне-то нужно работать...
Если Приятель не умел отрешаться от своего суперлогичного взгляда на мир, мне
предстояло научить его мыслить абстрактно! То есть перевести из логиков в интуитивные
гении. Не зря в свое время я читал и Фрейда с его "озарением-инсайтом", и Юнга с его
бессознательным, и даже Кастанеду с его Доном Хуаном - довольно быстро я понял, ЧТО
ИМЕННО мне надо делать.
И вот теперь, после почти непрерывных двухмесячных разработок мы с Приятелем
вступили в завершающую фазу: по окончании четырехдневных бдений, прошедших в плотном
графике компьютерного набора с написанного на бумаге и проверенного вместе с различными
гениями-программистами по частям (чтобы никто не заподозрил грандиозности единого
целого), в который уже раз оставшийся без женщины, но со своим компьютером, Мареев был
готов включить наконец свое новосотворенное чудо, а именно - приготовился поставить на
запредельно усовершенствованный комп новую обучающую программу, содержащую в себе,
во-первых, сто шестьдесят семь томов классической литературы, прозы и стихов всех времен и
народов, начиная с Гомера и заканчивая Окуджавой, а во-вторых, пакет программ по
преобразованию программы Приятеля, по выработке у него модели абстрактно-логического
мышления.
"ПРЕДСТАВЬТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА", завел неизменную песенку компьютер, выдавая
фразу на экран.
Я быстро прошел все необходимые формальности, выбрал введение информации через
магнитооптический диск и начал ввод ста шестидесяти семи томов, буквально переполненных
красочными метафорами, великолепными стилистическими находками, идиомами и просто
напичканных человеческими характерами, которые Приятелю предстояло проанализировать.
Загрузка с двумя шестисотыми процессорами и пятьсот двенадцатью мегами оперативки
шла очень быстро. Я даже поцокал сухим от сонной усталости языком, выражая свое
полуудивленное одобрение.
Уже через несколько минут размещение всей этой информационной глыбы было
завершено. Затем последовал набор репродукций картин лучших в мире абстракционистов
начиная с Дали. Это заняло в несколько раз больше времени.
Но наконец-то пришло время для загрузки пакета командных программ, работа которых
заставит Приятеля перейти на новый тип мышления, который, как я считал, позволит ему
повысить эффективность и быстроту сыщицкой работы процентов на тридцать-сорок.
Диск зажужжал, едва слышно зашипел, развивая, судя по всему, чуть ли не сверхзвуковую
скорость, и на экране появились параметры установки.
Процесс преобразования Приятеля начался.
Уже через несколько минут я щелкал клавишами, определяя последовательность
прохождения внутренних тестов, задавая команды на набор фраз-образов-символов, на
создание словаря-генератора абстрактных выражений и на многое другое...
Наконец примерно через полчаса после последней перезагрузки все было кончено.
"ПАКЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ ПРИНЯТ, - сообщил Приятель, -
НОВЫЕ УСТАНОВКИ В СИСТЕМУ ВВЕДЕНЫ. ПРОЦЕСС ПЕРЕУСТАНОВКИ
ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ БУДЕТ НАЧАТ АВТОМАТИЧЕСКИ. ЕСЛИ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ
ПРЕРВАТЬ УСТАНОВКУ, НАЖМИТЕ CTRL-ALT-DEL".
- Фигушки, - сонно сказал я, из последних сил всматриваясь в экран.
Через десять секунд после сообщения песочные часики в мониторе сменились круглым
циферблатом, на котором беззвучно тиликала секундная стрелка, и процесс пошел.
Немного понаблюдав за тем, как все это происходит, я понял, что ничего интересного
здесь не увижу, и даже вспомнил, что порнографических картинок вовсе не покажут.
Потянувшись так, что хрустнули кости, я осознал, что, если сейчас же не доползу до
кровати, умру или усну прямо на месте.
- Спать, спать и еще раз спать, а тебе, мой друг, заниматься работой и отвлекаться
успокоительным гашением экрана в режиме трехмерного перебора! - наставительно
пробормотал я; глаза мои слипались, мысли путались, и я направился прямо к успокоительно
вздыхающей постельной пасти, твердо рассчитывая проспать по меньшей мере столько же,
сколько бодрствовал...
...Из приятной дремоты меня вывел пронзительный, режущий уши звук.
- Ма-ать! - зарываясь головой в одеяло, я безуспешно попытался нащупать орущий
благим матом будильник. - Заткнись, стерва!..
Это был не будильник. Это был мой не так давно приобретенный сотовый. Я чертыхнулся
еще выразительнее.
После четырех бессонных ночей, проведенных фирменным brand-name-овским идиотом
Мареевым наедине со своим pentiumom vulgaris (разумеется, абсолютно безотносительно двух
блестяще проведенных дел, нынешнему безвыходному одиночеству из-за дрянного характера и
да, всего остального, а просто потому, что наступила очередная компьютерная горячка и
Хакеру захотелось еще сильнее заабгрэйдить своего Другана), человеку нужно поспать хоть
несколько часов, а не вскакивать по первому звонку, будящему его... Ну да! В шесть утра!
Через сорок минут сна!
И все же, вопреки желаниям, потакая привычному здравому смыслу, я не послал
звонившего куда следовало, а потянулся к нудящему сотовому, который продолжал
немелодично надрываться звонком.
- Мареев слушает, - сонно промямлил я в трубку.
- С вами будет говорить Сергей Леонидович Вересов, - по-телохранительски мрачно
сообщили на том конце, затем поелозили рукой по телефону, передавая трубку боссу и создавая
при этом характерные шумовые помехи.
- Вы имеете обширную практику частного детектива, - хрипловатый мужской голос,
принадлежащий самому Вересову, скорее утверждал, чем спрашивал.
- Да-а... - сонно протянул я и, прикрывая трубку ладонью, зевнул, слишком медленно
соображая, куда бы и в какой форме послать господина Вересова, не объясняя своего горячего
желания взять отпуск, невыполнимого уже по той причине, что успел вчера вечером получить
заказ на два небольших новых дела и даже первую раскладку своего компьютера по ним и что
работы у меня невпроворот.., вежливость, однако, автоматизировала мое сонное сознание, и я в
меру услужливо спросил:
- Чем могу быть вам полезен?
- Я должен встретиться с вами лично, чтобы обсудить это дело. Ваш адрес мне известен,
я буду через час.
И все.
Он отключился. Слушая короткие гудки, я несколько секунд приходил в себя.
Какого хрена! Этот Сергей Леонидович будит меня в шесть утра за тем, чтобы сообщить,
что нагрянет ко мне безо всякого предупреждения и договора, ровно в семь...
- Ч-черт! - взвыл я, сообразив, что отказываться от поспешно навязываемого мне
расследования придется у себя на дому, а времени на то, чтобы привести отекшую физиономию
в состояние, не наводящее на мысли о тяжелой алкогольной зависимости, у меня в обрез.
Соскочив с кровати, я попытался найти правый тапок, который, как всегда в таких
ситуациях, исчез бесследно.
"Хорош сыщик! - злорадно подумал я о себе. - Скоро собственные штаны будешь
искать при помощи пограничной собаки! Или скорее при помощи Приятеля! А эта консервная
банка среднего рода насмешливо сообщит: ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО ШАНТАЖА
- ОДИН ПРОЦЕНТ, издевательски подмигивая лампочкой..."
К счастью, ни собака, ни программа-сыщик последнего поколения не понадобились.
Обнаружив одежду, аккуратной дорожкой тянущуюся в мой рабочий кабинет, где тихо и
довольно гудел не нуждающийся в отдыхе Приятель, я остервенело чертыхнулся на идиота
Мареева-вчерашнего, аккуратно задвинул за собой шкаф на место, с более спокойной совестью
отправился в ванную и залез под холодный душ, надеясь, что это вернет мне способность
логически мыслить.
И только в душе я окончательно проснулся и вспомнил, что дел-то никаких у меня уже
нет, так как два месяца назад я их уже выполнил, и что Приятель мой сейчас занят, он работает
над формированием нового имиджа, причем с истинно школьным прилежанием... Интересно,
если я возьмусь за работу, как же мне придется раскрывать дело этого Вересова, если Приятель
будет все еще работать над новым пакетом программ?
Ладно, об этом подумаем в свой черед. Я наскоро вытерся, чувствуя, как гудит голова, и
вышел из ванной.
Затем, приглаживая на ходу мокрые волосы, отправился на кухню варить себе
крепчайший и отныне всей душой и телом ненавидимый кофе.
Мне удалось спокойно выпить его и даже убрать со стола гору грязной посуды и
выкинуть в ведро несколько начавших покрываться пушком плесени консервных банок.
Клиент не появлялся.
Я уже начал с надеждой думать о том, что он передумал мчаться ко мне сломя голову в
такой неурочный час, но надежды мои были разбиты самым грубым образом.
Яростный трезвон пронзил тишину квартиры.
Я тихо выругался. Честно говоря, все же по-детски надеялся на лень посетителя, ожидая,
что он не приедет в такую рань.
- Иду! - гаркнул я в полутьму коридора и действительно пошел открывать.
- Кто там? - спросил совершенно автоматически, еще доодевая штаны.
- Сергей Леонидович Вересов, - ответили из-за двери, и в голосе слышалось явное
нетерпение.
Голос, кстати, не принадлежал ни самому Вересову, который говорил со мной по
телефону, ни его предполагаемому телохранителю, а был несколько выше и истеричнее, хотя,
кажется, последняя черта была следствием крайней торопливости.
Это было весьма странно. И тон у стоящего за дверью тоже был наводящий на
определенные подозрения.
Я по привычке встрепенулся, чувствуя поступающий в кровь адреналин, и подумал, что
хорошо бы вооружиться. Как говорится, кто вооружен, тот самый умный.
- Сейчас, сейчас, открываю, - любезно ответил я и прямо-таки бросился из коридора в
зал, отыскал свой "Макаров" и, вернувшись ко входу-выходу моей квартиры, просто взял и
открыл дверь.
Разумеется, уставив в грудь пришедшему пистолет.
Разумеется, сняв его с предохранителя. И уж конечно, готовый в любой момент стрелять.
Стоящий за порогом полный, одутловатый мужчина дернулся, как от удара, глаза его
расширились пропорционально сузившимся кулакам, весьма, кстати, массивным. За спиной
звонившего в мою дверь возвышался его спутник, который не просто дернулся, а даже
отшатнулся.
- Это!.. - содержательно сказал старший, с расширенными глазами рассматривая дуло
моего "Макарова" и как-то испуганно дергая плечом в мою сторону.
- Оружие бросьте, - ласково попросил я, кивая на прилепившийся к его рукам
пистолет, - не к фотомодели в гости пришли!
Молодой бритоголовый человек, стоящий сзади, попытался вскинуть оружие и
выстрелить в упор, но я рассчитывал и на это, а потому захлопнул дверь перед незваными
гостями и шагнул назад, одновременно отшатываясь влево, - помнится, был учен ранее, когда
парочка наемных убийц стреляла через дверь.
На этот раз выстрел также последовал, просто по инерции; я окончательно убедился, что
торопившиеся напарники приехали сюда именно за моим телом и что спешили они по
понятным причинам - желали успеть до приезда позвонившего Вересова.
С лестницы донесся удаляющийся топот. Неудачливые непрофессиональные рецидивисты
поспешно драпали.
Покачав головой, я вышел из-за укрытия и осмотрел место происшествия. Дверь прямо
посредине была пробита выстрелом, пробита аккуратно, как бывает при прямом попадании.
Пуля засела в стене, слегка подпортив краску и прячущуюся под ней штукатурку.
Наверняка шум слышали соседи, но ничего особенного он мог и не означать: ну, грохнуло
что-то - так, может, это Гошка и его друзья хлопушками балуются? Или у соседа-сыщика
ведро в ванной упало. О том, что ТАК звучать могут лишь выстрелы из пистолета немалого
калибра, знали в нашем доме лишь папа того самого Гошки, экс-рекетир Колян да Аслан
Макаров, который к таким вещам привычен понятно почему.
В надежде на то, что никто не придал шуму значения, я уселся на стул и замер в раздумье.
Мне оставалось только ждать приезда Вересова, который желал, похоже, стать моим
клиентом и заставить меня повторить недавний подвиг с расследованием дела в экстремально
короткие сроки, иначе зачем такая торопливость?..
Ждал я недолго: во дворе громко затормозила машина, судя по тональности и резкости
звука - крутая.
Затем за дверью жалобно скрипнули доски, прогибаясь под ногами внушительных
размеров человека. Тяжелые шаги замерли прямо перед моей дверью.
- Дзы-ы-ынь! - заголосил дверной звонок, принимая на себя роль Судной Трубы.
Я пожал плечами и открыл дверь.
На пороге стоял высокий, коренастый человек с тяжелой челюстью и глубоко
посаженными серыми глазами. За спиной его маячила колоритная фигура под два метра, чьи
бицепсы (не чета моим!) и удобный костюм, который в случае чего абсолютно не стеснял бы
движений, говорили сами за себя. В левой руке он держал дорогой "дипломат" германского
производства, я не так давно видел такие в посольстве.
- Мареев Валерий Борисович? - осведомился возможный клиент.
- Он самый. Проходите.
Я провел гостей в свой "кухонный кабинет".
Клиент расположился в кресле, охранник предпочел табурет. Мне остался диван, откуда я
почти не видел лица охранника, зато он мог наблюдать за любым моим движением.
Что же! На сей раз, похоже, я имею дело с профессионалом.
- У меня украли дочь, - без обиняков начал Вересов. И замолчал, внимательно меня
разглядывая. Очевидно, он считал, что сказал самое главное и теперь слово за мной. Иногда я
старательно ругаю того, кто придумал жалость и некоторые другие человеческие чувства, так
мешающие в работе нормального частного детектива! Ну кто его потянул за язык - я ведь уже
было собрался объяснить, насколько занят.., конечно, не объясняя, что заниматься собираюсь
отдыхом и наблюдением за работой переходящего на новые рельсы Приятеля.
- Надо же, - несколько растерянно сказал я, пытаясь придумать, как начать свой
вежливый, но твердый отказ. - А у моего нынешнего клиента пропал сын. Они случайно не в
одной школе учились?
- Если вы имеете в виду Тарасовский физико-математический колледж и восьмой "а"
класс, то да, - невозмутимо ответил Сергей Леонидович Вересов, вызывая у меня
отрезвляющую дрожь и бледность. - Более того, я думаю, что в течение следующих дней к
вам нагрянут еще несколько мам и пап, дети которых учились в этом классе и в один и тот же
день пропали. Бесследно.
- Милиция? - выдохнул я, подаваясь вперед, - ФСК?!
- К черту органы! - немедля отозвался Вересов, - пусть ищут; найдут - спасибо, так
ведь не найдут же! - Он вытер платком мгновенно вспотевший лоб и более спокойно спросил:
- Вы просто скажите: будете искать мою дочь?
"Искать детей оптом? Что может быть милее?" - мрачно подумал я.
А вслух сказал:
- Вы знаете... - начал я, мысленно выстраивая свою отказную речь, - я сейчас очень и
очень занят... - Он посмотрел на меня так, как смотрит волк на охотника, нажимающего
курок. Я вздрогнул, ощутив внезапно, что в квартире у меня почему-то холодно, и,
скривившись, продолжил:
- Короче, давайте перейдем к подробностям вашего дела, - вот так любезно великий
дипломат Мареев дал новому клиенту понять, что ждет конкретных разъяснений по поводу
этого странного киднепинга.
- Я слышал о вас, Валерий Борисович, как о весьма компетентном в подобных делах
человеке, как о человеке, который... - совершенно не по делу начал отец, видно, совсем
повредившись в уме после потери дочери, раз уж принялся источать никому не нужные
комплименты.
В общем-то, эту часть беседы, как и все ей подобные, можно смело пропускать мимо
ушей. Возможно, клиент просто проверяет мои реакции.
Периодически попадаются неуверенные в моей чистоплотности, и лучший способ
заработать их доверие - молча подождать минуты три, выставляя себя на обозрение. Эти три
минуты я решил посвятить изучению внешних данных клиента.
Более всего для описания его внешности подошло бы сравнение с гномом, если, конечно,
у вас достаточно богатая фантазия, чтобы представить чисто выбритого гнома ростом около ста
восьмидесяти. У клиента, представившегося в телефонном разговоре как Вересов (фамилия эта
мне ничего не говорила и, вполне возможно, даже была ложной), было выразительное лицо
сильного человека, который ни перед чем не остановится на пути к достижению своей цели.
Дорогой строгий костюм, пейджер на поясе, сотовый телефон. Галстук выше всех похвал,
просто замечательный, хотя я в этом практически не разбираюсь.
Я отметил, что на его пальце нет кольца. Стало быть, клиент не женат. Как же тогда
дочь?..
Еще раз прокрутив в памяти наш недавно начатый разговор, я счел, что уже вполне
сносно знаком со своим заказчиком, а посему пора от пустых словес переходить
непосредственно к делу.
- Сергей Леонидович, - я прервал его речь железным тоном крайне занятого, а сейчас
еще и слегка удивленного человека. - Хотелось бы услышать, с чего вы так рассыпаетесь в
любезностях?
Он помолчал, задумчиво на меня глядя. И, пожав плечами, ответил:
- Мне не хватает простой конфиденциальности, которую вы обычно соблюдаете. Мне
необходимо, чтобы ни слова обо мне и о том, что я вас нанял, не просочилось во внешние
круги. Никто не должен об этом знать, чем бы ни закончилось наше сотрудничество. Понятно?
- Хм, понятно, - ответил я, глядя ему прямо в глаза.
- Тогда я, пожалуй, начну.
Я кивнул.
Т - Моя дочь... - он помедлил, - весьма странная девочка. К слову, будет хорошо,
если об этой странности не будет известно никому, кроме вас.
- Независимо от того, возьмусь ли я за ваше дело, обещаю, - ответил я, ожидая начала
рассказа про какую-нибудь затяжную болезнь или ненормальную психику девчушки. - В чем
странность?
- Она практически все время что-то придумывает, - пожав широкими плечами, ответил
он. - Откровенно говоря, врет. Всем подряд, кроме меня.
Это психическое нарушение. Ее психотерапевт считает, что сказывается ранняя потеря
матери.
Ага, вот оно, отсутствие кольца...
- Что с матерью?
- Умерла.
- Хм.
- Мне продолжать? - Он не казался особенно расстроенным или подавленным давним
горем.
- Продолжайте.
- Что конкретно вам интересно в связи с нашим делом? - последние слова он слегка
выделил.
- Ваше мнение: имеет ли потеря матери прямое отношение к исчезновению вашей
дочери? - спросил я и тут же объяснил:
- Я имею в виду, нет ли у вас врагов, которые когда-то?..
- Не думаю, - немного раздраженно ответил он, поморщившись. - Вы лучше вообще
не вспоминайте про мать. Она здесь ни при чем.
- Хорошо, - пожал плечами я, собираясь произнести свои, в общем-то, давно
отрепетированные и привычные слова. - Как скажете. Тогда давайте договоримся: я
спрашиваю, вы отвечаете. Без колебаний и не скрывая ничего, что имеет даже малейшее
отношение к делу. Потому что, если я берусь за чье-то дело, должен быть уверен, что знаю всю
подноготную. Ничего неприличного для меня нет, и сообщать надо со всеми подробностями.
Он смотрел на меня как-то странно, определить, о чем он думал, по его лицу не
представлялось возможным, поэтому я добавил:
- Просто иногда получается так, что не вполне правдивые слова клиента или его
недосказанности наводят меня на ложные линии, и мы оба теряем кучу времени...
Вересов внезапно улыбнулся.
- Это следует понимать как согласие? - спросил он, глянул на меня и усмехнулся.
- Возможно, - ответил я, пожимая плечами, вежливо и спокойно, подстраиваясь под его
манеру вести разговор. Хотя внутренне я уже согласился после его слов о том, что пропало
сразу несколько детей.
- Спрашивайте дальше, - разрешил он.
Я кивнул, вынимая из кармана наполовину заполненный блокнотик, чтобы начать делать
там пометки по ходу дела, поразмыслил несколько секунд и начал свой обычный допрос:
- Во-первых, хотелось бы узнать обстоятельства ее исчезновения, а также ваш взгляд на
эти события. - Я поудобнее устроился на диване и впился взглядом в это непроницаемое лицо,
стараясь уловить его тщательно контролируемые эмоции.
- Она исчезла позавчера, никого не предупредив, где-то между восьмью и девятью
часами вечера. Практически все личные вещи на месте. Ни у подруг, ни в школе ее не было.
Ночевать она также не пришла, чего прежде никогда за ней не водилось. Вместе с ней пропали
еще несколько человек из ее класса: еще одна девочка и двое парней. Я не думаю, что это
похищение. Очень не похоже.
- Что же вы думаете?
Он слегка скривился, не глядя на меня, лицо у него на мгновение стало каменным.
- Я думаю, - ответил он, - что кто-то их собрал и куда-то увез по их собственной воле.
Сманил.
- Вы имеете в виду секту?
- Откуда я знаю?.. Я просто говорил с остальными родителями. Все пропавшие вели себя
как обычно. И действовали как обычно. Собрали самые необходимые вещи, очень немного.
Сделали все дневные дела. И на ночь глядя пропали. Как будто планировали.
- Интересно, - сказал я, записывая в блокнотике первую гипотезу. - А вы не находили
в последнее время в Галиных вещах того, что раньше у нее не замечали? Какие-нибудь книги,
например?
Он исподлобья посмотрел на меня - внимательно и слегка настороженно:
- Вчера обыскал ее комнату, вот что нашел, - телохранитель по знаку Вересова вынул
из посольского "дипломата" несколько книг разной толщины и оформления.
Я посмотрел.
- Та-ак, - потер подбородок и сделал пометки в блокноте. - Вы уверены, что ваша
дочь не могла просто э-э... Отправиться искать приключений?
Вересов бросил взгляд на лежащие передо мной книги о сексе, психических сексуальных
расстройствах, извращениях разных происхождений и форм, с описанием средневекового и
современного садомазохизма и так далее и тому подобное и очень недовольно ответил:
- Галя тихая, домашняя девочка. За ней выкрутасов не водится... Кроме придумываний.
- Она красивая девушка?
- На мой взгляд - не очень, - не задумываясь, ответил он. - Она очень обаятельная,
симпатичная. По стандартам хороша. Смотрите сами, - он вынул и протянул мне несколько
фотографий разного формата, где Галя Вересова фигурировала в разных видах: спортивная, с
теннисной ракеткой в руках, на лошади в строгом костюмчике, в купальнике на пляже, мокрая,
выходящая из воды и уютно сидящая на своей кровати с огромным плюшевым медведем.
Я внимательно посмотрел и, немного удивленно пожав плечами, сказал:
- Зря вы. Очень красивая девочка.
Он тяжеловато молчал.
- Есть ли у нее парень? - продолжил я.
- Такого, чтобы раз - и точка, нет. А так, есть двое. Один лет четырнадцати, они вместе
занимаются теннисом, кажется, Андрей Куликов, он как раз из класса, тот, который пропал.
Второй тоже из класса, сын банкира. Парень неплохой, соображает, будет учиться на юриста.
Оба умные, с хорошими данными, воспитанные. В общем, нормальные ребята. Мы с
родителями, конечно, знакомы.
- Эти ребята не могли "помочь" исчезнуть вашей дочери? - скорее для того, чтобы
увидеть его лицо, невозмутимо спросил я.
- Галя ДОМАШНЯЯ девочка, - пристально глядя на меня, ответил Вересов. - Не
смотрите на эти книги. Ее интерес к таким вещам вполне понятен, как понятно и то, почему она
их от меня прятала. Ей четырнадцать лет. Если бы у нее завязались серьезные отношения с
кем-то из этих ребят, я знал бы об этом. Если бы она поехала к Андрею на дачу, то
предупредила бы меня. Если бы...
- Успокойтесь, Сергей Леонидович, - тихо попросил я, отметив про себя, что своего
добился: клиент сбросил маску беспристрастности. - Галине ведь четырнадцать лет? В этом
возрасте подростки обычно не горят желанием докладывать родителям о своих романах, а
побег с "любимым" воспринимают как нечто романтическое и таинственное, поэтому я не стал
бы полностью исключать этот вариант.
Кроме того, то, что ребята пропали группой, о многом говорит. Хотя, - я пожал
плечами, - сейчас делать выводы рано. У меня слишком мало данных.
- Вы спрашивайте, - вздохнул он.
- У меня, в принципе, еще три основных вопроса: во-первых, когда и отчего умерла
Галина мать?
Лицо его на мгновение исказилось, но клиент справился с этим, отведя от меня глаза.
- Это имеет отношение к делу? - спросил он, глядя в окно.
- Если бы не имело, я не стал бы спрашивать.
Он помолчал и внезапно ответил:
- Она была серьезно больна. Умерла, когда Гале исполнилось пять лет. Это, конечно,
отразилось на Гале, но мы с ней смогли восстановить семью, создать ее заново. И у нас все
было хорошо.
- Во-вторых, - продолжил я, удовлетворенно кивнув, - кто вы такой и чем
занимаетесь, - тут я счел нужным добавить:
- Странно, что я о вас ничего не слышал. Я вообще-то знаю всех людей в Тарасове,
занимающихся более-менее серьезным бизнесом.
- И не должны были в принципе, - он помолчал, решаясь. - Потому что моя
деятельность и работа моих людей обычно приписывается другим.
Мы работаем на рынке мебели. Но не продаем и не производим, а помогаем серьезным
людям заключать между собой значительные контракты.
Я возглавляю крупную компанию, сотрудничающую с нашими крупными торговыми
предприятиями. Мы помогаем им начать серьезные отношения с наиболее надежными
фирмами-производителями за рубежом, чтобы они могли здесь представлять их продукцию как
дилеры. Мы специалисты по завязыванию контактов и созданию крепких, дружеских
сотруднических связей. Организуем встречи руководителей компаний, обеспечиваем правовую
поддержку фирм, прорабатываем крупные модели и мелкие детали соглашений между ними и
нашими клиентами, создаем блоки рекламных кампаний и так далее... - Он помолчал, потом
глянул на меня, деловито и спокойно:
- В общем-то, все... К слову, нашими клиентами являются корпорация "Итальянский
дом", всероссийская сеть салонов красоты "Элита", фирма "Индгрэд", "Астрон: встроенная
мебель в вашем доме", акционерное общество "Госстандарт"... Это из крупных.
- Хорошо. В-третьих, почему вы не хотите, чтобы о вашем ко мне визите кто-либо
узнал?
- Это не мое желание. Это желание остальных родителей. Так решило большинство из
нас.
Видя мое непонимание, он сменил позу и кратко объяснил происходящее:
- Вчера в обед мы собрались все вместе, уже переговорив с милицией и дав показания.
Проблема в том, что в достижение ментами результатов в короткие сроки никто из нас,
родителей, не верит...
Хотя на уши поставлены многие, очень многие. Все пропавшие - дети весьма непростых
людей, - когда он говорил это, лицо у него было не очень доброе. Я мысленно вздохнул и
продолжил слушать.
- Понятно, что раз к делу подключились высокие чины, они совсем не будут рады, если
узнают, что мы решили еще и частника нанять. Это только осложнит наши отношения, да и вам
будет мешать.
Поэтому мы решили просить вас не разглашать, что вы работаете над этим делом.
- Понятно, - кивнул я. - Понятно и разумно.
Я, конечно, учту... - Помолчал, глянул на него и добавил:
- Я возьмусь за это дело... Давайте поговорим об оплате.
- Давайте, - кивнул он, явно удовлетворенный. - Если найдете следы детей, какую-то
важную информацию, которая поможет милиции их найти, - десять тысяч долларов. Если
найдете их сами, живыми - тогда по десять тысяч за каждого, - он неожиданно замолчал,
явно обдумывая что-то важное. Наконец додумал про себя, самому себе кивнул и добавил:
- Если что-то сверхординарное и будет возможность спасти только одного.., помните,
что я ваш основной наниматель. Премию при подобных обстоятельствах гарантирую.
Я промолчал.
- Если не найдете ничего существенного, - продолжил он как ни в чем не бывало, -
оплата будет только пятьдесят долларов за день, да и то - не больше недели. Но прошу вас
учесть - только без обид, - наставительно произнес он, - я и остальные родители смогут
наказать человека, который собирается заработать на чужом горе. Пожалуйста, будьте
внимательны к этому случаю. Это ведь сейчас нам с вами может казаться, что собрались
четверо ребят и убежали искать приключения.
Не исключено, что все очень плохо.
Я промолчал, пропуская последнюю реплику мимо ушей. Не так уж редко приходится
слышать подобное от клиентов.
- Назовите сумму аванса, на расходы, - подсказал Вересов, уловив мое отношение к его
предупреждению.
- Не надо, - ответил я, быть может, слишком независимо. - Я сам человек небедный.
Если что-то понадобится дополнительно - позвоню.
Вы лучше сообщите мне имена, фамилии, адреса и другие данные пропавших ребят из ее
класса. Может, появятся еще вопросы...
- Вот копия материалов следствия, - он протянул мне тонкую пластиковую
папку-скоросшиватель. - Здесь все, что вам может понадобиться, вплоть до школьного
расписания класса и адреса классной руководительницы, а также рассказы тех, кто последними
встречался с ними, перед тем как они пропали... - увидев выражение моего лица, он добавил:
- Я взял, сославшись на справедливый интерес родителей к этому делу. Понимаете, что
папка не должна попасть на глаза работникам органов.
Я не стал скрывать уважения и, не стесняясь, покачал головой: человек, для которого
следователь или его начальство нарушают сразу десяток законов и инструкций, а также
местных нормативных актов, предоставляя по его просьбе материалы следствия для
родителей, - это человек явно влиятельный и необычный.
"В конце концов, - подумал я, - не такое уж и простое дело, кажется. Хотя гораздо
легче искать детей оптом, получая вознаграждение и помощь в расследовании ото всех
родителей сразу же, чем за неделю раскрывать дело о махинациях с водкой и о маньяке,
сующем убитых в рефрижераторы мясных городских магазинов..."
- Хорошо, мне кажется, все ясно, и с этим уже можно работать, - сказал я. - Как мне
связаться с вами, если будут результаты или понадобится дополнительная информация?
Он подал мне визитку, на которой ничего, кроме телефона и именных данных, не было.
- Меня сразу же попросят, если вы не забудете представиться, - добавил он, вставая.
Я проводил их до двери и, пожав обоим руки, вежливо попрощался.
- До свидания.
- До свидания, - телохранитель Вересова открыл дверь и вышел первым.
И лишь когда стих шум удаляющейся машины, я вспомнил, что так и не рассказал про
неудавшееся непрофессиональное покушение двоих мужчин, планировавших мое убийство и
наверняка имеющих отношение к данному делу о пропавших детях!
Людях, скорее всего, прослушавших наш с Вересовым разговор по сотовому телефону...
Черт возьми... Но делать нечего - пора приниматься за работу. А о неудавшемся
покушении скажу позже, когда придет пора делать первый доклад клиенту.
Допив горький перекипяченный кофе, я отправился решать вопросы по делу Сергея
Леонидовича.
То, что он не стал скрывать информацию, меня порадовало. Будет с чем идти к Приятелю.
Терпеть не могу, когда клиент осложняет дело недомолвками и враньем, а мне приходится
тратить время и силы на разбор выстроенных им баррикад.
Однако что же мне делать с моим перерабатывающим самого себя компьютером?..
Рабочий кабинет встретил меня привычным тихим гудением вентилятора. Я сел в кресло и
включил монитор.
Перекачивание и обработка данных продолжались. И должны были, по моим расчетам,
продолжаться еще дня полтора-два. Так что никакой помощи от Приятеля в этот промежуток
времени даже и не предвиделось.
А дело нужно было начинать сегодня же. Без малейшего промедления.
Не стоит думать, что без своей машины я совсем беспомощен. Когда надо, я умею
крутиться сам, за несколько лет непрерывной практики очень даже научился.
Но если у бухгалтера есть хороший калькулятор, он никогда не станет пользоваться
старыми счетами. Даже из гордости, потому что от этого зависит качество и быстрота его
работы. Так и я со своим железно-электронным другом: давным-давно смирился с тем, что он
соображает на порядок качественнее и быстрее, чем я сам, перестал пытаться соперничать с
ним и искать самооправдания.
Так что, Хакер, давай думай, где и как ты будешь общаться со своим Приятелем, потому
что два винта со всей информацией и пять дисков для загрузки и установки программы лежат
рядом и вполне могут быть установлены на какой-нибудь хороший компьютер. Нужно только
его найти.
"КОНФИГУРАЦИЯ СИСТЕМЫ УСТАНОВЛЕНА СЕЙЧАС ПРОИЗОЙДЕТ
АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА КОМПЬЮТЕРА В НОВОМ РЕЖИМЕ. НАЖМИТЕ
ЛЮБУЮ КЛАВИШУ".
Я, разумеется, нажал, и пока трехсотый пент прокручивал свои шестьдесят четыре мега
(крутая, в общем-то, конфигурация, но абсолютно не сравнимая с моей домашней), я еще раз
осмотрелся.
Интерьер новенького компьютерного игрового салона выглядел неплохо. Всякие там
плакаты с рекламами игр и яркие картины - из "Quake-a", "Diablo" и "Unreal". В общем-то,
очень даже неплохо смотрятся.
Меня просительным звонком пригласили сюда еще позавчера - за нищенскую плату
умоляли срочно, к послезавтрашнему утру наладить сеть из двадцати четырех машин с
сервером во главе. После разговора с Вересовым я позвонил и дал согласие: решил остаться на
ночь якобы для работы, а на самом деле, чтобы загрузить программу Приятеля в здешний
сервер и задать ему СВОЮ работу.
Я думал, что мой гений справится с делом пропавших детей быстро и без проблем, а мне
останется лишь пожинать плоды его безупречного мышления...
...Пятый диск в последний раз прожужжал, раскручиваясь с хорошей скоростью внутри
"подставки для кофе", и на зеленовато-спокойной глади монитора наконец-то возникли
великие слова:
- ПРЕДСТАВЬТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА.
Ну надо же! Сладкая музыка, бальзам на душу...
- ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ПРИЯТЕЛЬ! - отщелкал я на клавиатуре.
- ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ОПОЗНАН. ПРИВЕТ, ХАКЕР! - сказала моя программа.
- ХОЧУ ПОДБРОСИТЬ ТЕБЕ ИНФОРМАЦИЮ, - набрал я.
- ИНФОРМАЦИЯ. СПОСОБ ПОДАЧИ: РЕЧЬ, СКАННЕР, ВИДЕО, ДИСК?
Хотел сказать привычное "речь", но вовремя вспомнил, что в этой конфигурации
звуковой анализатор отсутствует.
- "ТЕТЯ КЛАВА", - отщелкал я.
- ПРОГРАММА-АНАЛИЗАТОР ТЕКСТА ПОДКЛЮЧЕНА, - я щелкнул клавишей
Enter.
И начал набирать черные знаки на светлом поле "Word-a".
Кратко обрисовав ситуацию по заложенному программному стандарту, упомянув в
строке, обрисовывающей клиента, все названные им фирмы, я вопрошал в конце четвертого,
последнего в описании дела, абзаца:
- Где искомые дети?
Несмотря на не правильно поставленный вопрос, Приятель понял, что имелось в виду,
усиленно загудел, защелкал, обрабатывая предоставленную информацию. Я откинулся в кресле,
ожидая результата. Как следует обмозговав дело, pentium vulgaris выдал дословно следующее:
- "А ТЫ УВЕРЕН, ПАПАША, ЧТО ЭТО СЕРЬЕЗНОЕ ДЕЛО?"
- Да! - раздраженно буркнул я, подтверждая свое мнение кликом мыши. - Не тяни
резину, Железка!
Несмотря на то что информации было в обрез, опыт подсказывал мне, что дело тут не
совсем чисто и что поиск Гали - не пустяковая трата времени, вроде слежки за загулявшим
мужем.
Приятель подумал и глубокомысленно со мной согласился. Мигнув, он ответил:
"УКАЗАННЫЕ ФИРМЫ ЗАНИМАЮТСЯ ИМПОРТОМ МЕБЕЛИ. ОТНОСИТЕЛЬНО
ВОЗГЛАВЛЯЕМОЙ КЛИЕНТОМ ФИРМЫ ВОЗМОЖНЫ ТРИ ВАРИАНТА:
"ТАРАСОВМЕБЕЛЬ", ДИРЕКТОР СТАВРОНСКИЙ В. П. (1) МЕБЕЛЬНЫЙ САЛОН
"ЭСТЭЛЬ", ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР КОРЯКОВ М. А. (2) ФИРМА "ЕВРОМЕБЕЛЬ",
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ВЕРЕСОВ С. Л. (3). ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО КЛИЕНТ
ПРЕДСТАВИЛСЯ, ВОСПОЛЬЗОВАВШИСЬ ИМЕНЕМ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА, - 0,005%.
ПРОИЗВЕСТИ ПОИСК ЛИЧНЫХ ДЕЛ ПРЕДПОЛАГАЕМЫХ КЛИЕНТОВ?"
- Чем ты занимаешься?! - в сердцах рявкнул я. - Детей надо искать, а не клиента,
какое мне дело?.. - Но тут же я свое мнение изменил. Почему бы не получить немного
информации о господине Вересове?..
- Ладно, - пожал плечами, указывая стрелочкой мышки в строку выбора. - Если
считаешь, что это МОЖЕТ БЫТЬ не Вересов С. Л., проверяй теперь их всех!
Покорно согласившись, видимо, с последней предназначенной ему фразой, Приятель
снова загудел, я еще раз выругался, соображая, сколько же придется его ждать, и прикидывая,
не сварить ли пока кофе: предстояла еще одна бессонная ночь, но тут мой верный комп мигнул
и вывел на экран:
"ПРОВЕРКА ПРЕРВАНА. КЛИЕНТ ОПОЗНАН. ПРОДОЛЖАТЬ ПРОВЕРКУ
ПРЕДПОЛАГАЕМЫХ КОМПАНИЙ (1). ВЫВЕСТИ ИНФОРМАЦИЮ ОБ ОПОЗНАННОМ
(2)".
Ниже горела следующая пометка:
"ВЕРОЯТНОСТЬ ОШИБКИ В ОПОЗНАНИИ 0,000%".
- Умница ты мой! - я щелкнул мышкой во второй пункт. Приятель скрипнул винтами,
загружая информацию, и предоставил мне следующие данные:
"ВЕРЕСОВ СЕРГЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ. 1953 ГОДА РОЖДЕНИЯ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ
ДИРЕКТОР ФИРМЫ "ЕВРОМЕБЕЛЬ", ОФИЦИАЛЬНОГО ДИСТРИБЬЮТЕРА
ИТАЛЬЯНСКОЙ КОМПАНИИ "NOSTALGY". ЖЕНА - КАЗАКОВА ЛЮДМИЛА
БОРИСОВНА. РАЗВЕДЕН. ИМЕЕТ ДОЧЬ ВЕРЕСОВУ ГАЛИНУ СЕРГЕЕВНУ 1985 ГОДА
РОЖДЕНИЯ. ДОМАШНИЙ АДРЕС: УЛ.
ЛЕРМОНТОВА Д. 5, KB. 12. ДОМАШНИЙ ТЕЛЕФОН 25-43-58. ВЗЛОМАТЬ РАБОЧИЕ
ФАЙЛЫ (1). ПОИСК ИНФОРМАЦИИ О КАЗАКОВОЙ Л.Б. (2) ПРОВЕРКА КОНКУРЕНТОВ
(3)".
- Ого, - сказал я. - Значит, разведен. Понятно, почему не носит кольца. Но почему не
упомянул?.. Ладно, Приятель, начнем с семейной обстановки, - решил я. - И дай мне
вероятность похищения и прочих причин исчезновения Гали, - набрал команды в командной
строке и принялся ждать.
Подумав всего с десяток секунд, Приятель еще несколько раз скрипнул и высветил
следующее:
"АНАЛИЗ ПРИЧИН ИСЧЕЗНОВЕНИЯ ЗАВЕРШЕН. ПРОСМОТР?"
Я, разумеется, ткнул в "просмотр".
Приятель развернул передо мной небольшой список предполагаемых гипотез с
процентной вероятностью каждой из них:
" - УБИЙСТВО С СОКРЫТИЕМ ТРУПА 0,2%;
- ПОБЕГ К МАТЕРИ 15,5%;
- ПОБЕГ С УХАЖЕРОМ 17,5%;
- ПОХИЩЕНИЕ КОНКУРЕНТАМИ (МАФИЯ/РЭКЕТ) С ЦЕЛЬЮ ШАНТАЖА 12%;
- ЗАВИСИМОСТЬ ОТ РЕЛИГИОЗНОЙ/ДУХОВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ - 43%;
- НЕУЧТЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА 11,8%".
Ну надо же! Пока что Приятель считал наиболее вероятной версию самого Вересова,
впрочем, шанс найти Галю в объятиях Андрея или таинственного Саши-Гриши, а также
пополнение предлагаемого списка тоже был велик. Да и одиннадцать с лишним процентов
неучтенных обстоятельств меня совсем не радовали. Особенно после недавней ошибки с
лжеманьяком...
Но больше всего меня поразили слова о "побеге к матери". В первые несколько секунд до
меня не доходило, что именно имел в виду Приятель, и я думал, что девочка могла убежать на
материнскую могилку, но потом я чертыхнулся и ткнул в услужливо мигающую нераскрытую
папку "КАЗАКОВА Л. Б. (МАТЬ ПРОПАВШЕЙ)".
"ДАННЫЕ ЛИЧНОГО КОМПЬЮТЕРНОГО ДНЕВНИКА СЕРГЕЯ ЛЕОНИДОВИЧА
ВЕРЕСОВА: ТЕКСТ, ВЫВОДЫ".
Считая неприличным лазить по записям клиента самому, я выбрал пункт "выводы", в
котором излагал свое мнение уже пролиставший их Приятель.
"У МАТЕРИ ПРОПАВШЕЙ БЫЛИ ПРОБЛЕМЫ С АЛКОГОЛЕМ И НАРКОТИЧЕСКОЙ
ЗАВИСИМОСТЬЮ. НЕСКОЛЬКО ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЫХ КУРСОВ ЛЕЧЕНИЯ НЕ БЫЛИ
ЭФФЕКТИВНЫ. ВЕРЕСОВ ОТКАЗАЛСЯ ОТ НЕЕ, ПО ЕГО НАСТОЯНИЮ ОНА УЕХАЛА В
УЛЬЯНОВСК, В СВОЮ СТАРУЮ КВАРТИРУ (УЛ.
ЖУКОВА, 46, ТЕЛ. 12-24-05), ПОЛУЧАЕТ ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ ПОСОБИЕ, ПО
ДОГОВОРУ В ТАРАСОВЕ НЕ ПОКАЗЫВАЕТСЯ. В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЗАВИСИМОСТЬ
ОСЛАБЛА, НО ОСТАЛАСЬ.
ВЕРЕСОВ НЕ ЛЮБИТ БЫВШУЮ ЖЕНУ, У НЕГО С НЕЙ СВЯЗАНЫ ОЧЕНЬ
НЕПРИЯТНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ. ОНА НЕСКОЛЬКО РАЗ ПЫТАЛАСЬ ПРИЕХАТЬ
СЮДА, ЧТОБЫ УВИДЕТЬСЯ С ДОЧЕРЬЮ, НО РАБОТНИКИ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ
ФИРМЫ ВЕРЕСОВА ЕЕ НЕ ПУСКАЛИ ДАЛЬШЕ ВОКЗАЛА ОНА ЕГО ОЧЕНЬ БОИТСЯ".
Удивленно покачав головой, я надолго задумался. В принципе, договорившись о работе
сегодня ночью, я со спокойной совестью проспал полдня, но потом сделал полную уборку
квартиры, которая меня абсолютно истощила, и сейчас снова невероятно хотелось спать.
Однако открывающиеся по этому делу факты меня совсем не радовали. Клиент оказался
менее правдив, чем я думал, а это всегда неприятно. Возможно, стоит показать ему, что до
жены я уже докопался... Но это потом. Сейчас следует хорошенько подумать, что и как делать
завтра утром.
Я отдал своему верному pentium'y приказ "пощупать" конкурентов "Евромебели",
взломать рабочие файлы этого предприятия, а сам, пока он сосредоточенно щелкал и гудел,
прикинул примерный план действий.
Перво-наперво нужно побывать в колледже, поговорить с классной руководительницей.
Она видела троих из четверых пропавших последней, да и вполне могла заметить что-либо
необычное из происходящего с ее молодыми подопечными в последнее время.
На втором месте у нас звонок в Ульяновск (сейчас он не имеет смысла: если Галя
отправилась туда автостопом, раньше чем завтра утром ее на месте не будет, а достать билет на
поезд или самолет она без помощи взрослых не сможет). Естественно, надо отслеживать
информацию, которую откопает Приятель, и регулярно подбрасывать ему свежую.
Нужно также быстро отыскать и возможных друзей/родственников кавалеров милой
девочки, которые могли приютить две пропавшие парочки на время, достаточное для
совершения всех неосмотрительностей, которые в этом возрасте так привлекательны:
семнадцать с половиной процентов - это вам не хухры-мухры.
А еще нужно сегодня же наладить в этом салоне сеть.
Я подсел к первому из двадцати четырех компьютеров, залез в setup и начал набирать
команды, сверяясь с написанной заранее бумажкой...
...Теплое майское солнце светило прямо в глаза, мешая следить за мячом. Я пропустил
очередную подачу.
- Ты ужасно неловкий, - сообщил Приятель голосом Сашки Садомова. - Смотри,
проиграешь - распилю на брусья. Мне для кладовки нужны.
- А кто процессор новый купит, эгоист электронный? - осведомился я.
- Сами с усами, - Приятель мигнул экраном.
Я с удивлением заметил, что у него тело Вересова, только вместо головы злорадно мигал
монитор. Вересов... У него же есть другая фамилия! Какая? Мне показалось, что это очень
важно, что от этого зависит исход гейма, но вспомнить я так ничего и не успел, потому что
какая-то девчонка, кокетливо подмигивая Приятелю, подала ему мяч для новой подачи.
"Это же Галя! - сообразил я. - Надо ее поймать, пока мафия не опомнилась!"
- Галя! - закричал я, но она не слышала, а Приятель уже подавал мяч...
Я попытался взять его и с ужасом понял, что ноги мои по колено увязли в песке, которым
был посыпан корт.
- Опять мимо! Я предупреждал, - в руках у вересовского охранника, которым вдруг
оказался мой напарник, откуда-то, словно в третьесортном американском боевичке, появилась
бензопила "Дружба". - Приготовься, Хакер!
- Это нечестно, - я старательно пытался выбраться, но только еще больше увязал. -
Человеческие реакции не сопоставимы с реакцией твоего шестисотого процессора!
- Раньше надо было думать, - усмехнулся охранник, приближаясь ко мне.
И тут прямо передо мной в воздухе зажегся спасительный красный квадрат с черным
текстом.
Приятель все же пришел мне на выручку!
ХАКЕР, ЛОЖИСЬ НА ДНО! - советовал верный комп.
- Какого хрена! - крикнул ему я, а охранник уже подошел вплотную, заводя свою
"Дружбу"...
Тут я проснулся.
Тьфу, черт, вот тебе и ночка в компьютерном салоне. Со всех сторон таращатся мертвые
мониторы, поблескивая серыми квадратными глазами-зеркалами.
А Приятель?
А Приятель перестал гудеть, закончил проверку серверной системы, глазки везде горят
зеленые, значит, все в порядке. И не пищит, не шумит, значит, работу по делу тоже закончил.
Я протер глаза, потом вспомнил, что здесь, в салоне, есть все удобства, в том числе и
ванная комната, сходил умыться, сделал себе чаю (хоть раз не кофе!) и, перекатывая в чашке
лимон, стал читать, что там настрочил мне Приятель.
Перво-наперво консервная банка моя сообщала, что проверка указанных мной фирм
закончена, и выдавала процентную вероятность причастности к делу всех конкурентов
"Евромебели". Судя по его анализу, фирма "Индгред" имела 0% причастности к
предполагаемому похищению, салон "Элита" - 0%, "Эстель" - уже целых 0%, "Сарториус"
"Росстандарт" и "Тарасовмебель" поделили оставшиеся 0% поровну. Ниже в неизменном
красном прямоугольнике светилось предупреждение:
"ХАКЕР, ВЕРОЯТНОСТЬ ПОХИЩЕНИЯ ЛИЦАМИ, НЕ ИМЕЮЩИМИ ОТНОШЕНИЯ
К ИМПОРТУ МЕБЕЛИ, - 94,7%!"
Интересно, откуда у Приятеля эта уверенность?
- Покажи, что ты там выкачал! - потребовал я.
Машина услужливо выплюнула на экран:
"ЗА ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ИНТЕРЕСЫ ФИРМЫ "ЕВРОМЕБЕЛЬ" НАИБОЛЕЕ ЧАСТО
ПЕРЕСЕКАЛИСЬ С ИНТЕРЕСАМИ ФИРМ "ИНДГРЕД" И "ЭСТЕЛЬ", ФИРМА
"САРТОРИУС"
НЕ ИМЕЕТ ВИДИМОЙ КОНКУРЕНЦИИ С "ЕВРОМЕБЕЛЬЮ" НА РЫНКЕ СБЫТА. В
ДЕЛАХ "САРТОРИУСА" ЗАРЕГИСТРИРОВАНО ШЕСТЬ ВСТРЕЧ ДИРЕКТОРОВ ФИРМ, 5
ОКТЯБРЯ НА СЧЕТ "ЕВРОМЕБЕЛИ" ОТ "САРТОРИУСА" ПОСТУПИЛО 120 МЛН. РУБ. ЗА
ПОСТАВКУ ПАРТИИ ИТАЛЬЯНСКОЙ ОФИСНОЙ МЕБЕЛИ.
В САЛОНАХ "САРТОРИУСА" КОМПЛЕКТЫ В ПРОДАЖУ НЕ ПОСТУПИЛИ".
Та-ак! Кое-что начинает вырисовываться. Похоже, у Вересова в фирме дела нечисты.
Ожидать этого, в общем-то, очень даже следовало - кто в наше время абсолютно чист перед
налоговой? Но сумма выглядела чересчур внушительно. Сто двадцать миллионов! И куда же
они уплыли? Это может быть отмыванием денег, а если это расплата за поставленный товар, то
за какой: оружие, наркотики?..
"Однако, - подумал я, - эти факты не объясняют странной уверенности Приятеля, что
похищение - если то, что случилось, было именно похищением - было делом
конкурентов/партнеров Вересова. Откуда такая уверенность, я еще раз спрашиваю?"
Приятель не ответил ничего, как обычно, не желая посвящать меня в запутанные тайные
ходы своих аналитических измышлений; я не стал требовать у него схему, считая, что это
станет напрасной тратой времени. В вопросах, где речь шла о больших толпах людей с разными
возможностями и интересами, где не было места эмоциям и какой-либо психологической
каверзе, Приятель с его абсолютной дедукцией не ошибался никогда.
Итак, теперь следовало проверить Вересова до самого конца, чтобы точно знать, что и как
происходит в его мебельно-дипломатической фирме.
На всякий случай.
- Так, милок, - задумчиво сказал я. - Пришла, чувствуется, пора нам с тобой взломать
систему "Евромебели"... На всякий случай, - я дал команду нарушить закон, и pentium с
радостью ее принял. А я, чтобы не тратить зря дорогого времени, тем временем собрался
поехать в колледж и к Галиному тренеру по теннису.
Выйдя во двор, я почти нос к носу столкнулся с фланирующим в одних штанах и
полурасстегнутой рубашке Коляном, выкуривающим какую-то дорогую сигарету.
- Привет, Валерка! - обрадовался он. - Ты куда это собрался?
- Дела. Слушай, позарез нужна тачка. Одолжишь?
- Без проблем!
- Спасибо, - я завернул к его гаражу, попутно здороваясь с Асланом, как всегда
намывающим свою машину. Взяв ключи от "БМВ" Коляна, я на всякий случай проверил
наличие в баке бензина (вчера Колян ездил на какую-то вечеринку и мог забыть заправиться),
однако бак оказался полным.
Выехав за ворота, я направил свои стопы, точнее колеса, в сторону дворца спорта
"Дельфин", где, судя по моим данным, располагался элитный теннисный клуб для отпрысков
новых русских. Надо было поговорить по душам с Андреем Куликовым, первым из ухажеров
Гали.
"Дельфин" впечатлял своей грандиозной отделкой, в этом он был сродни московскому
метрополитену. Внутри царила спокойная спортивная атмосфера. Я при помощи вахтера и
охранника в зелено-пятнистой форме отыскал преподавателя Галиной группы - невысокого
поджарого мужчину лет пятидесяти.
- Борис Григорьевич, - в ответ он энергично потряс мою руку.
- Я по поводу Гали Вересовой.
- А что вас, собственно, интересует? - насторожился он.
Вместо ответа я показал ему свою лицензию и намекнул, что работаю на самого Вересова.
Отношение его ко мне сразу же переменилось.
- Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, - тренер развел руками. - Галя не занимается
здесь уже два месяца.
- А ее напарник, кажется, Андрей?
- Одну минуту, - Борис Григорьевич открыл дверь на крытый корт, где тренировались
его подопечные. - Куликов! Подойди на минутку!
Один из ребят, тощий парнишка с птичьим личиком и оттопыренными ушами, отложил
ракетку и устремился к нам.
- Вот, пожалуйста. Бобова! Не тяни руку! Мягче, мягче! - он скрылся за дверью,
оставив меня наедине с тихо сопевшим и переминавшимся с ноги на ногу Андреем.
- Меня зовут Валерий Борисович, - не теряя времени, я перешел к делу. - Я хотел бы
поговорить с тобой о Гале Вересовой.
- А чего со мной-то? Вы лучше с этим ейным Геркой говорите!
- Геркой? - переспросил я.
- Ага, она сейчас с ним дружит. А я ее сто лет не видел и видеть не хочу! - с затаенной
злостью выпалил мой собеседник, - А что так?
- Дура она, - и, чуть помолчав, добавил:
- Дружбу на шмотки меняет!
- На шмотки?
- И на положение его папочки!
Я почувствовал, что окончательно запутываюсь.
Ведь Вересов говорил, что отец второго ухажера Гали - мелкий предприниматель! Или у
нее появился еще кто-то?
- И какое же у него положение?
- А такое... - Андрей помолчал, а затем с опаской спросил:
- А чего вы спрашиваете? Вы, вааще, кто?
- Частный детектив, - усмехнулся я. - Разыскиваю твою не ценящую дружбу
приятельницу.
- Она что, сбежала все-таки? - оживился мой собеседник.
- Куда сбежала?! - я постарался уцепиться за эту фразу.
- В Евпаторию, к тетке. Она давно говорит, сбегу, мол, к тете Свете, там лучше, и
вообще море, пляжи...
- А адреса или телефона этой тетки она не называла?
- Нет.
- Теперь поподробнее об этом ее Герке. Кто он такой?
- Да учатся они вместе, что ли... Галя говорит, что у него папаша главный прокурор.
Только сынок не в него. На гопника похож больно, хоть и строит из себя интеллигента.
Что-то явно начало вырисовываться. По крайней мере, поиск нового друга Гали заметно
облегчился. И появился еще один адрес, по которому ее следовало искать. Вот только почему
сам Вересов не упомянул про тетку из Евпатории?!
В любом случае необходимо ехать в колледж, искать этого Герку (Сашку/Гришку...
Какого хрена такой разброс имен?! Не нравится мне это. А может, и правда разные ребята...). Я
попрощался с Андреем и двинулся в сторону колледжа. По пути мне в голову пришла еще одна
гениальная идея: Гошка!
Юный гоблин недавно перевелся в физико-математический класс, участвовал в городской
олимпиаде, проходившей в том самом колледже, где учатся Галя и ее новый друг, у Гошки в
колледже появились друзья, может, он даже знаком с нужными мне ребятами! Я набрал номер
телефона Коляна. После нескольких длинных гудков трубку взяла Катя.
- Катя, здравствуй, это Мареев. Гоша сейчас где-нибудь поблизости?
- Нет. Он, кажется, собирался к друзьям. А что случилось?
- Да ничего серьезного. Просто хотел проконсультироваться относительно общих
знакомых.
Если он появится в течение трех часов, то пусть перезвонит мне.
- Хорошо.
Я попрощался и отключился. Звонить Вересову и выговаривать ему за сокрытие тетки
пока не будем, сперва поговорим с учителями Гали и с ее другом, может, еще что-нибудь
вырисуется.
Колледж гудел как пчелиный улей. Шла перемена. Я с трудом протолкался по узким
коридорам, битком набитым учащимися, на второй этаж, где располагалась учительская.
Постучал и, получив вежливое приглашение войти, окунулся из коридорной толкотни и гама в
спокойствие.
Учителей было совсем немного, и все они как один повернулись ко мне.
- Прошу прощения, я хотел бы побеседовать с классным руководителем Вересовой Гали.
- Да-да, прошу вас, - из-за стола у окна поднялась стройная молодая девушка, чье
милое личико окутывало облако черных волос.
Мы вышли в коридор, и моя провожатая, вызывавшая во мне странное щемящее чувство,
провела меня в один из пустовавших классов, грациозным движением притворив дверь.
- Очень хорошо, что вы пришли, преподавательский состав обеспокоен поведением
вашей племянницы. - Я удивился, сообразив, что меня приняли за Галиного родственника, но
пока не стал ничего говорить. - Она в последнее время стала систематически прогуливать
школу, учится недобросовестно, стала какой-то нервной и рассеянной. Я, конечно, понимаю:
развод родителей, отец постоянно находится в командировках, но выто могли бы уделять ее
учебе чуть больше внимания! И эти друзья, толпами ходящие по школе в ее поисках! Вам не
кажется, что Гале не стоит общаться с подобными людьми?
- Позвольте, э-э...
- Инна Николаевна, - представилась она, обворожительно улыбаясь, а я подумал, что ее
милое восточное личико и молодой возраст, несомненно, снискали ей популярность среди
старшеклассников, склонных влюбляться в учителей. - Если вы не справляетесь с Галей сами,
может, стоит все же сообщить ее отцу; мне кажется, он имеет на Галю влияние и беспокоится о
ее образовании, по крайней мере, настолько, чтобы прервать командировку.
- Прервать командировку? - сладко улыбнулся я. - Но Сергей Леонидович как раз
сейчас в городе, я разговаривал с ним не далее как сегодня утром.
- Н-да? - Инна Николаевна потерла лоб рукой. - Когда я встретила позавчера Галю и
потребовала привести в школу родителей, она сказала, что ее отец в долгосрочной
командировке, и единственным родственником старше шестнадцати, находящимся в городе,
являетесь вы, Алексей Петрович!
Теперь все встало на свои места. Галя, похоже, желая скрыть от отца истинное положение
своих учебных дел, на ходу сочинила для строгой преподавательницы историю с
командировкой отца и несуществующим дядей Алексеем Петровичем или...
Или мой клиент на самом деле - не ее отец!
- Но двое из родителей четверых ваших уехавших ребят вчера должны были говорить с
вами насчет всего... - произнес я, улыбаясь как можно беззаботнее.
- Да, - тут же среагировала Инна. - Я им все сказала об учебном положении этой
великой четверки, и они обещали разобраться, но я ведь знаю их, это люди занятые, все в делах,
они один раз поговорят и забудут, а тут нужен постоянный контроль!
- А когда у Гали начались прогулы? - понимающе кивнув, спросил я, решив
попользоваться состоянием псевдодядюшки на полную катушку.
- Прогулы начались около полугода назад, - ответила учительница, - но
систематическими они стали только в последние два месяца, а неделю назад она совсем
перестала посещать занятия!
- Хорошо, - заметив, что она по молодости излишне волнуется из-за своих учеников, я
взял Инну под локоть и отвел к окну в сторону от основного кричащего потока мчащихся по
своим переменным делам учеников.
Она почему-то зарделась. Я отпустил ее локоть.
- Инна Николаевна, мне бы хотелось услышать о ее, как вы сказали, не слишком
привлекательных друзьях, а также о некоем Герке, ее товарище. Фамилия его мне, к
сожалению, не известна, его отец - что-то типа главного прокурора области. Мальчик,
предположительно, встречался с ней после уроков, и они вместе шли в музей, в театр или в
кино.
- У нас нет такого ученика, - живо среагировала она, разумеется, не повергнув меня в
крайнюю степень удивления. - Но я его пару раз видела, он про Галю спрашивал. Очень
симпатичный мальчик!
Воспитанный такой! Насчет прокурора не знаю, я с его отцом не знакома, да и с ним
только мельком, но Галя ему явно нравится. Она ему очень интересна. А еще он очень хорошо
разбирается в лекарствах и болезнях, во всем, что касается всяких препаратов и так далее... В
общем, будущий доктор.
- Откуда у вас такая информация? - поинтересовался я. - Для мимолетного знакомства
совсем неплохо.
- Именно так Галя отрекомендовала своего друга прежнему кавалеру, - ответила
учительница. - А я тетради в это время проверяла.
- Вы не знаете, кто бы это мог быть на самом деле?
- Ну, зовут его Георгий, это точно. Он, кстати, забегал сегодня утром, спрашивал о ней,
ведь он не знает, где она пропадает!
Так. Имя все же выяснено. И на том спасибо.
И все же я чувствовал, что без дополнительного визита к Приятелю мне все это не
разгрести.
- А сомнительные друзья? Это были какие-нибудь неформалы или, наоборот,
бритоголовые великовозрастные детины?
- Нет, честно говоря, я не знаю, одеты они были вполне прилично, но мне что-то в них не
понравилось. Выражение лиц, поведение... Скорее всего, их нахальство и беспардонность.
Зашли в класс, осмотрелись с видом хозяев, один громогласно заявил Гале, что они ее ждут, и
все трое вышли, даже не извинившись. Это не единственный случай, и не только на моих
занятиях.
- Эти ребята были старше Гали?
- Да проблема в том, что это только эти трое, а те, кто к ней ходят, по несколько раз в
месяц меняются!
Ну надо же. Прямо Мэрилин Монро эта наша Галя. Интересно.
- Очень хорошо, - кивнул я. - Инна Николаевна, давайте договоримся: я буду больше
уделять внимания Гале и ее учебе, и вы мне поможете разобраться в ее делах. Если вы узнаете
что-то новое или появится этот Георгий, позвоните, пожалуйста, мне по этому телефону...
Я дал ей номер своего сотового.
- Хорошо, - Инна немного растерянно кивнула и заложила моим телефоном журнал. -
Алексей Петрович, я очень рада, что вы беретесь за Галю.
В последнее время она часто вела себя неадекватно обстоятельствам, да и вообще, все эти
многочисленные молодые люди...
- Не беспокойтесь, я вас хорошо понимаю...
А в чем выражалась неадекватность ее поведения?
- Понимаете, - ответила Инна Николаевна. - Дело не в ней одной, а во всех
четверых...
- Вы имеете в виду Галю, Инну Синявскую, Сашу Разина и Андрея Гизатулина? -
назвав имена и фамилии четверых пропавших, уточнил я, чтобы потом не отвлекаться: судя по
всему, то, что учительница хотела мне сказать, было действительно важно.
- Именно, - кивнула она. - Они в последние полгода между собой очень сдружились.
Интересы у них общие, какой-то проект у них совместный, к учебе никакого отношения не
имеющий, но ради которого они готовы на все. Не знаю, что там у них такое, они все это
скрывают от нас, недостойных, - она всплеснула руками, - с этим своим проектом они гору
литературы перечитали и перевернули.
Я точно не знаю, - она немного замялась, - но, кажется, у каждого из них была своя
специализация. Вот Галя, например, занималась чем-то, связанным с эротикой, - она глянула
на меня несколько смущенно. - Они иногда такие темы запросто обсуждали, что просто
ужас! - она немного робко рассмеялась, снова слегка краснея.
Я вспомнил книги, привезенные Вересовым на показ. Ну-ну, Галя, уж не диссертацию ли
ты собралась писать?
- А на что этот проект вообще был направлен?
- Да откуда же я знаю, Алексей Петрович? - снова улыбнулась она. - Они же мне не
говорят.
Я пару раз спрашивала, но они отшучиваются. Говорили, что хотят мир завоевать и
привести страну к кризису... Вот мы и пришли! - она снова рассмеялась.
Улыбнулся и я, чувствуя, как ее обаяние медленно растапливает мое огрубевшее нутро.
- А Георгий в этом проекте участие принимал?
- Кажется, нет, при нем они ничего не обсуждали. Галя, когда с ним встречалась, сразу
же брала его под ручку и уходила на свои прогулки... Ох, и кокетка она у нас, даром что
девочка вполне серьезная.
Проанализировав список вопросов по этому делу, я понял, что уже получил от классной
руководительницы все, что мог, и нужно отправляться дальше - например, искать
таинственного Георгия.
Распрощавшись с Инной Николаевной, я пожелал ей всего хорошего и пообещал, что буду
за Галей следить, что, в общем-то, в данных обстоятельствах было совсем похоже на правду.
Уже по пути домой, в СТО, находясь в машине, обливаемой со всех сторон мощными
струями мойки, я подумал, что неплохо было бы задержаться и посмотреть на Галиных
одноклассников. Как говорится, задним умом мы все горазды...
Меж тем мой желудок уже начинал бастовать, да и действие кофе явно заканчивалось.
Несмотря на то, что дома меня ждал разрабатывающий свой новый имидж Приятель, я
позволил себе завернуть в ближайшее кафе и потратиться на нормальный завтрак с
гамбургерами, соком и еще одной чашкой "напитка смерти".
Сон вроде бы пока отступил, но - я знал это по опыту - ненадолго. Пока я еще способен
логически мыслить, надо заехать в игровой салон и посмотреть, что там за рекомендации
насочинял для меня мой "пятачок". Это дело я без него явно не разгребу, и отнюдь не из-за
своей тупости, просто трудно работать, когда сон тянет к тебе свои липкие щупальца...
Но сейчас, скорее всего, еще слишком рано.
Судя по всему, компания "Евромебель" довольно серьезная организация, и у них на сетях
должна быть куча защит. Ценность моего Приятеля, когда он работал взломщиком, была в том,
что подсоединяться к любой системе он умел незаметно, так как зарегистрирован нигде не был,
а для посылки декодирующих запросов и для взламывания кодов пользовался инструментами,
которыми пользовалось нынешнее переформированное КГБ, так что заметить его запросы было
фактически невозможно.
Кроме того, он был постоянным, не прекращающим работу дешифратором и мог
расколоть любой замысловатый код. Но для этого ему нужно было время. Так что ехать в салон
лучше всего вечером. Все равно он раньше завтрашнего утра не откроется...
...Двор мой встретил меня привычным скрежетом и лязгом: Садомов распиливал доски
для какого-то очередного благоустройства своей квартиры.
Старушки дружно повернулись в мою сторону, когда я, поставив в гараж отмытую
коляновскую тачку, поплелся к подъезду, вяло нащупывая в кармане ключи.
- Валерий Борисович, - баба Настя окликнула меня своим певучим голосом, когда я
уже взялся за ручку подъездной двери. - Вам письмо из Казани, - она сунула руку в
потрепанный саквояж, который по одной ей понятным причинам предпочитала всем прочим
сумкам и авоськам, и, покопавшись там несколько минут среди очков, тряпочек для их
протирания, свежих газет и еще бог знает чего, извлекла на свет аккуратно запечатанный
конверт с обычными почтовыми реквизитами.
- Спасибо. А кто принес письмо?
- Почтальонша. Ну, та, молоденькая, что недавно устроилась.
Я кивнул, еще раз поблагодарил, и, взяв конверт, отправился домой.
Письмо оказалось посланием еще одного моего одноклассника, которого судьба занесла
так далеко от Тарасова. Я бросил его на стол. Прочитаю, когда кончу со всем этим
киднепингом. А сейчас главное - поспать, и вечером - в компьютерный салон, к Приятелю.
Компьютер ждал меня во всеоружии. После проверки работы салонной системы я
объявил, что хочу увеличить скорость обмена и останусь здесь еще на часок. Хозяин салона,
пухловатый молодой еврей, был счастливо удивлен, не в силах понять моей необъяснимой
рабочей щедрости и попрощался со мной как с генералом, идущим на смерть ради родины.
Я дождался наконец, пока салон опустеет, и занялся своим делом. Ввел пароль, открывая
первое рабочее окно Приятеля, и увидел: посреди экрана на фоне яркого красного
прямоугольника были выведены основные рекомендации, которые я не замедлил прочесть, в
очередной раз немало удивляясь изощренному садизму собственного творения, то есть
программе этой паршивой железяки. Вот что прописал мне доктор pentium на сей раз:
"1. ВЕРЕСОВ ГОВОРИТ ПРАВДУ. НО НАРКОТИКИ - БИЧ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.
2. ДЕТИ - ЦВЕТЫ ЖИЗНИ. ИЩИ КОРЕНЬ ВСЕХ ЗОЛ.
3. ДО 12.00 14 ОКТЯБРЯ ПОЗВОНИ В БЮРО НАХОДОК НОМЕР 16 И ЗАКАЖИ
СОСИСКУ С ПАПРИКОЙ. ОБЯЗАТЕЛЬНО!
4. ВСТРЕТИШЬ СЫНА - ВСПОМНИ КИЕВСКОГО ДЯДЮШКУ".
Несколько секунд я смотрел на эту белиберду, а затем мои нервы не выдержали, и я
расхохотался.
Смех гулко отозвался в пустом полутемном салоне (я выключил свет, чтобы он не резал
глаза). Я замолчал и снова воззрился на светящийся глаз-монитор Приятеля.
- Сука ты! - с чувством выдохнул я наконец, пытаясь понять, чего добивается от меня
чертов "пятачок". - Ну, с Вересовым понятно, его фирма, скорее всего, прикрытие для тех, кто
вертит тарасовским наркобизнесом. Дети, кажется, вместе что-то хитрое замышляли уже
полгода, и именно это ты мне советуешь узнать, считая, что в этом кроется смысл их
исчезновения... Но какая, на хрен, сосиска?!
Приятель обиженно молчал. Мысленно сосчитав до десяти и на том успокоившись, я дал
ему приказ отчитаться о проделанной работе. Перепроверять указания ящика не имело смысла:
в идиотских высказываниях, которыми мне было предложено руководствоваться, pentium видел
какую-то недоступную человеческому (или непосредственно мареевскому) пониманию логику.
Или, может, ему просто не хватало слов и выражений, чтобы передать то, что он мне советовал,
в более простой и логичной форме, вот он и подыскивал самые странные и загадочные;
впрочем, над этой проблемой я бился уже долгое время и в конце концов окончательно на нее
плюнул.
В общем-то, компьютер мой не ошибался почти никогда, а разобраться в его указаниях
было вполне возможно, некоторое время логически поразмыслив.
То есть сейчас оставалось только понять, чего именно он от меня хочет, и, независимо от
результатов моего мыслительного процесса, соблюдать предписания доктора.
Меж тем моя программа порадовала меня:
"ОБРАБОТАНА И ПОДГОТОВЛЕНА К ПРОЧТЕНИЮ, СЛЕДУЮЩАЯ
ИНФОРМАЦИЯ:
1 - КАЗАКОВА ЛЮДМИЛА БОРИСОВНА (МАТЕРИАЛЫ О РАЗВОДЕ, ЛЕЧЕНИИ);
2 - ФАЙЛЫ РАБОЧИХ КОМПЬЮТЕРОВ "ЕВРОМЕБЕЛИ";
3 - ФАЙЛЫ ЛИЧНЫХ КОМПЬЮТЕРОВ СОТРУДНИКОВ ФИРМЫ".
Н-да... Недурно. И, судя по первому из предложенных пунктов, Приятель нашел-таки
мать девчонки, которая точно жива и относительно здорова. Ну-ка, что там за лечение она
проходила?..
Перечитав данные, выуженные Приятелем черт знает откуда, я только присвистнул.
Верный комп довел до моего сведения, что причиной развода, а также того факта, что суд
оставил ребенка отцу, послужила наркотическая зависимость Л. Б. Казаковой; что до развода
она полгода находилась на принудительном лечении в Тарасовском наркологическом центре и
была признана неизлечимой; а также то, что после развода незадачливая мамаша подавала
прошение о пересмотре решения суда относительно Гали, заручившись справками об успешно
пройденном курсе лечения.
Вересов, понятное дело, легко сумел убедить малолетнюю Галю в том, что мама умерла,
но вот как он убедил суд в том, что дочь думает обратное, то есть что она все знает?
Непонятно как, но тем не менее повторный суд, проходивший, как и первый, в отсутствие
предмета судебного разбирательства, то есть самой Гали, подтвердил лишение материнских
прав, и Людмила Борисовна отбыла в Ульяновск, к матери, где снова безуспешно лечилась и на
сей раз вполне преспокойно тунеядствовала.
Непонятно откуда выуженные Приятелем фотографии разного размера представили мать
Гали в полной красе. В общем-то, когда-то красивая женщина, здесь она уже казалась
подавленной и какой-то слегка распухшей. На всякий случай я запомнил приметы.
Далее следовало несколько кратких сообщений об абортах и потере ребенка (очевидно,
несмотря ни на что, в любовниках у Галиной матери недостатка не было). Последним в череде
этих увлекательнейших медиконарколюбовных сообщений была короткая выписка из
евпаторийского токсикологического центра, куда бывшая жена Вересова поступила в тяжелом
состоянии, вызванном передозировкой наркотиков. Каким ветром ее занесло к морю, Приятель
умалчивал. Итак, след обрывается в солнечной Евпатории...
Стоп! Погодите-ка... Евпатория... Что-то словно кольнуло меня. Какое-то слово связано с
этим городом, одно только слово... Тетка!
- Ага! - обрадовался я, чувствуя, что сейчас расцелую свой pentium прямо в
монитор. - Приятель! Умница моя! Ну-ка посчитай вероятность того, что упомянутая Андреем
Куликовым тетушка, к которой, по его словам, собиралась сбежать Галя, и ее мать - одно и то
же лицо! - быстро набрал данные разговора с мальчишкой из теннисной секции и код анализа
в командной строке.
Машина услужливо напрягла свой трехсотый процессор и девять гигабайт общей памяти,
и выдала:
"ВЕРОЯТНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ - 0,8%".
Я был доволен. Итак, мать пропавшей не успокоилась на том, что провалила второй
судебный процесс и попыталась наладить отношения с дочерью нелегально, под видом
собственной сестры, опасаясь Вересова и его людей, но, возможно, сумев найти способ
наладить отношения с дочерью через их головы.
Не знаю, что она ей рассказала и как развивались их отношения, но вполне возможно,
Галя собиралась на некоторое время сбежать от любящего, "способного создать все условия
для воспитания ребенка", но слишком занятого работой отца к обещающей привольное житье у
моря и массу приключений "дальней родственнице". Или еще что-нибудь в этом роде.
А может, Казакова просто сказала девочке, что она ее мать, а та поверила и решила что-то
сделать.
- Какова вероятность нахождения Гали у матери? - спросил я, прикидывая, как можно
соотнести данную версию с пропажей еще троих одноклассников беглянки.
Приятель думал долго. Необычно долго для такого простого вопроса. Значит, что-то было
не так.
Я уже начал беспокоиться, когда на третьей минуте компьютер пискнул, мигнул
монитором и ответил:
"ВЕРОЯТНОСТЬ ПОБЕГА К МАТЕРИ - 7,5%".
- Почему?! - удивился я. - Это же напрашивается! - и дал команду схематично
объяснить данный вывод.
Приятель вывел в рабочее окно довольно простую схему, объясняющую его построения:
четверо пропавших - это четыре колонки возможных мотивов, случайностей и происшествий.
Длинные, между прочим, колонки, строк на сто двадцать вниз каждая, и, просмотрев их, я
отчетливо понял то, что Приятель осознал сразу же: желание побега к матери, каким бы
горячим оно ни было, не могло свести воедино интересы четверых детей, не могло превратить
замысел в свершившийся факт - если здесь не было чего-то еще. Чего-то скрытого,
неявного...
Мне на ум снова пришли слова учительницы о странном проекте, который занимал умы и
дела четверых пропавших учеников вот уже полгода. Но ничего конкретного, понятно, мне
придумать не удалось.
Приятель тем временем, кстати, продолжал безостановочный мыслительный процесс и
после полуминутного раздумья громко пискнул, зашуршал винтом, что-то перекачивая внутри
себя.
А затем, снова обведя их красной рамочкой, выдал давешние указания, поменяв их,
правда, местами.
Теперь на первом месте значилась пресловутая сосиска, на втором - вересовские
наркотики, а корень всех зол отполз на третий план.
- У тебя что, вирус во чреве завелся? - поинтересовался я. - Или ты Булгакова на ночь
перечитал? А господи, это же не ты у нас теперь читатель, а твой брат в моей квартире!.. Но все
равно, выражаешься, как плохой литературный критик: корень всех зол, надо же! И не старайся,
все равно не поверю, что какой-нибудь кот Бегемот, лазая по сетям, проник в твою
электронную голову. Нечистой силой твою электронную дурь не объяснить... А мне что, с ума
сходить, разгадывая твои головоломки? - последнюю фразу взял и почти автоматически
написал в соответствующей строке.
В ответ на мои, в общем-то, бесполезные ворчливо-саркастические замечания pentium
вывел на экран десерт и без того сверхтяжелой для моих сонных мозгов пищи:
"БУЗ ТРУДА НЕ ВЫТАЩИШЬ И РЫБКУ ИЗ ПРУДА!"
Разумеется, это идиотское откровение тоже было выделено красным прямоугольником
(что-то многовато их в этом деле).
Мне оставалось только почесать в затылке. По крайней мере, Приятель на сей раз
порадовал меня упоминанием реально существующей пословицы, только к чему оно тут? Что я,
мало работаю, по его мнению, что ли?.. Прежде чем выяснять это, я решил просмотреть
остальную добытую "пятачком" информацию.
Рабочие файлы "Евромебели" занимали довольно большой объем и в основном являлись
просто мозгогрузильной бухгалтерией и рекламными проспектами. Но когда у меня уже начали
слипаться ото всей этой тягомотины глаза, я вдруг заметил довольно скромный файл под
названием "corresp.txt".
Подумав, что вот тут-то и может быть зарыта главная собака, я кликнул мышкой в эту
самую "корреспонденцию". И был вознагражден сторицей!
Файл содержал письмо Вересова руководителю какой-то итальянской фирмы (не
"Nostalgy" - деловая корреспонденция с основной фирмой-партнером хранилась в отдельной
директории) и ответ.
Судя по тексту, это была долгая и весьма оживленная переписка, только вот другой
корреспонденции от нового партнера Сергея Леонидовича в памяти компьютера не было. Либо
она уничтожалась, либо мой клиент предпочитал хранить ее на других видах носителей.
Приятелю просто повезло, что последняя электронная почта не успела перекочевать на дискеты
или в "корзину".
Вчитываясь в предоставленную мне находку, я постепенно просыпался от вязкого сна
неизвестности и все больше начинал понимать.
"В ответ на Ваш запрос, господин Вересов, предлагаю новый вид товара по совершенно
новым ценам, в кусках: гарнитур спальный "Марго", четырехспальный, сосна, 20. Стоимость
$12000; набор европейских кресел "Альпы", гобелен, ель, одноместные, 36. Стоимость $14000.
Обычным рейсом отправлена партия спального гарнитура "Сандра" на сумму $9600. С
почтением, Г. Ренари".
Ниже было добавлено обычным winword'oaским шрифтом:
"Оплата по тарифу переводом через "Сарториус" пятого октября. Ждать документов".
И все. Я перечитал послание таинственного Г. Ренари. И внезапно понял: все цены
измеряются в кусках! То есть тысячах - значит, набор кресел "Альпы" стоит четырнадцать
миллионов долларов!
Гарнитур стоимостью в двенадцать миллионов!
И не наших, деревянных, а долларов! Число "20", скорее всего, означает количество
поставки, но в столь малых количествах на такую сумму тянет только какое-нибудь мощное
оружие, обычно не импортируемое, а экспортируемое российскими дельцами теневого бизнеса
или...
Или наркотики. Бич человечества.
Я рассмеялся, хотя ничего смешного в происходящем не было. Судьба подсунула мне
человека, который всей деятельностью своей крупной и уважаемой фирмы прикрывал операции
теневых дельцов наркобизнеса.
В таком случае "спальный гарнитур" и "сосна" - это закодированные характеристики
"товара", например: "галлюциноген, вызывающий эйфорию", или еще что-то типа того.
Итак, Вересов, судя по всему, большой человек в теневой стороне жизни тарасовской
области.
В таком случае, его дочерью могли заинтересоваться другие наркод ельцы, которым он
перешел дорогу. Нет, что-то не сходится. Остальные трое им зачем? Что, отцы других
пропавших тоже воротилы наркомафии? Многовато их тогда приходится на наш несчастный
Тарасов.
Оставалось только в очередной раз почесать в затылке да начать выполнять указания
Приятеля.
Хотя, конечно, были еще папки с личными файлами, но на них у меня уже не хватало сил.
Если я буду читать дальше всякий нудный бред, из которого в основном они и состоят, то
непременно засну.
Сыщику Марееву сейчас нужен совсем другой вид деятельности, тот, что дает побольше
впечатлений. Например, поиск корня всех зол - это у нас под номером три в списке. Вроде
совсем просто и понятно: найти новые источники информации о том, чем бы могли заниматься
четверо детей школьного возраста в последние полгода.
Зато торчит откуда-то из бюро находок и нависла, как дамоклов меч, над моим и без того
готовым к помутнению рассудком огромная сосиска с паприкой... Тьфу ты! Чушь какая. Прямо
как во сне.
Я встал и, потянувшись, снова спрятал программу Приятеля в недоступную не знающим
шифр глубину сервера, а затем отключил монитор.
- - До скорого, Приятель! Если захочешь сандвич с артишоком, позвони в бюро
трудоустройства и попроси запихать его тебе в дисковод А!
Поскольку экран был уже погашен, последнее слово осталось за мной.
Время достигло восьми вечера, и звонить в бюро находок было поздновато. Значит,
завтра, благо до восьми утра есть время. А сейчас нужно заехать на переговорный, откуда
звякнуть в Ульяновск, где у Галиной бабушки узнать, как отыскать Галину маму.
Ну, а потом домой. К Приятелю номер два, который скоро станет единственным и
неповторимым в своем роде.
Я вышел из здания, перешел улицу и остановился в ожидании общественного транспорта.
Солнце уже перевалило за горизонт и теперь ярко освещало Америку с ее зажравшимися
буржуями. На остановке почти не было народу, лишь стоял замерший, но до странного
зловещий, словно в любой момент готовый отправиться за очередным клиентом, микроавтобус
с траурной черной полосой по борту и грандиозной рекламой на заднем стекле.
Я подумал о том, что раз пошла такая пьянка и я поневоле связался с человеком, который
представляет наркотики, пора бы написать завещание. И все имущество оставить в наследство
Приятелю, потому что больше практически некому. Ну, еще тетке чуть-чуть. Например,
квартиру...
В переговорном пункте было на удивление оживленно. Толпились люди, совершенно друг
на друга не похожие, олицетворяющие город и всю страну своим разношерстным
разнообразием, своим деловитым равнодушием.
Я заказал разговор с ульяновской квартирой и вошел в кабинку. Долго ждать не
пришлось, трубку взяли после третьего гудка.
- Але? - спросил оттуда старческий женский голос.
- Здравствуйте! - громко и отчетливо сказал я. - Вам звонят из Евпатории, по поводу
вашей дочери, Людмилы Борисовны! Я ее врач из санатория!
Дело в том, что мы договорились созвониться по вопросу дальнейшего лечения, я нашел
специалистов! Вы не могли бы мне сказать, где она сейчас находится? - Старушка помолчала
несколько секунд, затем глуповато спросила:
- Чево?..
Я, не теряя терпения, повторил все с самого начала, настолько громко, отчетливо и
благожелательно, насколько вообще мог.
Результатом стало немедленное вознаграждение моих стараний:
- А уехала она, - с готовностью откликнулась бабушка. - Уже полгода, как уехала... А
кто ее спрашивает?
- Врач! - воскликнул я. - А куда уехала?
- В Тарасов, сказала, - ответила старушка. - А вы ее там не встретите?..
- Встречу, бабуля, встречу, - пообещал я. - Обязательно встречу. А она одна уехала
или с кем-то?
- Да одна, с кем ей ехать-то?
- Хорошо... - Тут я совсем не к месту вспомнил о четвертом, непонятнейшем из
указаний Приятеля и на всякий случай спросил:
- А вы не подскажете, у вашей Людочки не было никакого киевского дядюшки?
- Чаво? - удивилась старушка. - Дядьки все ее здеся померли... А вот любовник там у
нее был. Лет четырнадцать-пятнадцать назад. -Видный мужик... кажися, прокурор
тамошний...
- Да? - тупо спросил я, мысленно вычеркивая эту явно ненужную информацию из
списка подсказок жизни в ответ на неразгаданные вопросы этого дела. - Ну спасибо вам,
бабуля, всего вам хорошего. До свидания.
Старушка перед тем, как положить трубку, взяла с меня слово, что я отучу ее "ушлую"
пить (про наркотики она, чувствуется, и не знала), а также строго наказала мне следить за
Людкой "и вообще".
Что подразумевалось под этим, я так никогда и не узнал. Распрощавшись с переговорным
пунктом, я покинул его и отправился к себе домой.
Итак, уже полгода как мать Гали, скорее всего, в Тарасове. И мне нужно только узнать,
где именно она находится, тогда, скорее всего, проблема с пропавшими детьми будет
разрешена. Правда, вполне возможно, узнав о том, что детей никто не похищал и не требует за
них никакого вознаграждения, получившие свое родители оплатят мою работу по гораздо более
низкому тарифу, чем обещано. Но, в общем-то, если все так просто пройдет, за что платить
больше?..
Подумав хорошенько, я вернулся в помещение салона, которое покинул полчаса назад,
взял у вахтера ключ, мотивировав это своей забывчивостью, и, снова пробудив Приятеля к
жизни, загрузил в него данные о разговоре.
Электроник думал недолго.
"ИЩИ В СПИСКАХ ЗАО "ТГК" ЛЕНИНСКОГО РАЙОНА", - сообщил он.
"Наконец-то что-то более-менее понятное!" - подумал я, собравшись было записывать
указание в блокнотик, как вдруг память услужливо подсказала мне, что ЗАО "ТГК" - это же
"Тарасовское городское кладбище"! Вернее, частная служба платной информации,
прикрепленная к конкретному району и ведущая по нему полный учет всех событий, имеющих
отношение к смерти в этом районе города!
Уже через минуту, вспомнив, что работают они круглосуточно, я звонил в "ТГК".
- Але? - отозвался из трубки ленивый мужской голос. - Вас слушают. - - Вас
беспокоят из архива пятого отделения, - не очень подробно и точно объяснил я, надеясь, что
прокатит. - Мы разыскиваем женщину и только что получили данные, что полгода назад она
была убита и, возможно, похоронена на кладбище Ленинского района. Вы не могли бы сейчас
посмотреть в своих данных, я дам приметы.
Несколько удивленно и озадаченно, но мужчина на той стороне линии сразу же
согласился. Узнав, что это произошло примерно полгода назад, он достал журнал того времени,
и через несколько минут мы вдвоем уже отыскали гражданку неизвестного происхождения,
полностью подходящую под описание примет Галиной матери, причиной смерти которой были
несколько ударов чем-то тяжелым и тупым по голове.
- А-а, я вспомнил эту тетку! Там еще случайная свидетельница происшествия была, -
неожиданно сообщил мой кладбищенский гид, видимо, воодушевляясь темой, - девочка такая,
лет тринадцати...
Гуляла там неподалеку, вот и увидела... Ее оперативники в рапорте упомянули, вот, здесь
написано, - светловолосая, особых примет нет. Она все видела, кажется, и у нее случилась
истерика. Вот...
Убежала, здесь написано, в истерике. Очень напуганная была.
- А как ее звать, она оперативникам не сказала? - волнуясь, спросил я.
- Они ее даже не успели допросить, - ответил человек из архива. - Когда наряд мимо
проезжал, она просто стояла и на труп пялилась, как их увидела, так очнулась, что-то заорала и
умчалась. В подворотню, видать, свернула и сгинула. Не догнали...
В общем-то, я уже знал все, что мне было нужно.
Поблагодарив моего информатора, я попрощался с ним и, запрятав Приятеля заново,
пешком отправился домой.
Итак, ситуация начинала проясняться и нравилась мне все меньше.
Мать Гали Вересовой приехала в Тарасов, как-то связалась с дочерью, они должны были
встретиться в назначенное время в указанном месте, а когда дочка пришла на эту встречу,
увидела труп матери. Убийца, скорее всего, подосланный Вересовым, ушел незамеченным,
либо его видела только Галя. В любом случае она, похоже, либо не поняла, что это дело рук
отца, либо поняла и затаилась. Стала ждать.
Тут у меня в голове мелькнула новая интересная мысль. Ведь именно полгода назад
начались эти странные приготовления четверых детей, этот их непонятный проект -
приготовления.., к чему?..
И если четырнадцатилетняя дочь мстит своему отцу за зверское убийство матери, то
какой же будет месть?.. И почему эта ее задумка оказалась такой серьезной и притягательной,
что в ней приняли участие еще трое подростков, которым вроде бы мстить Вересову совсем не
за что?..
В таких вот размышлениях меня и застал звонок сотового, открывающий серию из трех
памятных звонков одного осеннего вечера. Я вздрогнул, когда он неожиданно заверещал, и
быстро нажал на "talk", оглядываясь в темноту улицы, по которой направлялся домой. Вокруг
было совершенно безлюдно.
- Мареев, - незнакомый мужской голос в трубке был мягок и тих. - Ты в данный
момент у меня на прицеле. Иди спокойно, осторожно и не дергайся. Я стреляю очень хорошо,
лучше тебя. Не промахнусь.
Я облизал мгновенно пересохшие губы и выпрямился, стараясь не оглядываться, хотя
тянуло непреодолимо, прямо-таки инстинктивно.
- Ну? - только и спросил я.
- Все просто, - с готовностью ответил голос. - Дойдешь до Рахова, поверни направо и
войди через дыру в заборе на территорию стройки. Там встань в нише под краном, она одна, не
перепутаешь. Жди, к тебе подойдут двое мужчин. Одним из них буду я, и мы нормально
поговорим. Но учти, все время я с тебя глаз не спущу.
- Хорошо, - сказал я, глазами обводя уже видимую неподалеку стройку и высматривая,
откуда было бы легче всего за мной наблюдать.
Говорящий, скорее всего, считал, что имеет дело с непрофессионалом, но он ошибался.
- Я все сделаю, не стреляйте, - уверял я, продолжая исподлобья наблюдать за темным
строением с семью недостроенными этажами, и на шестом ударе сердца увидел краткий
двойной блеск, парный отраженный лунный блик - от объектива бинокля, Наблюдатель сидел
на четвертом этаже. Значит, как только я окажусь рядом с домом, он перестанет меня видеть. И
тогда придет пора действовать.
Говорящий повесил трубку. Я быстрым шагом преодолел расстояние, отделяющее меня от
стройки. Увидел дыру в заборе, кажется, свежевыломанную.
Напряжение нарастало с каждым шагом, кровь пульсировала в голове, в ушах шумело. Да,
я отвратительнейшим, натуральнейшим образом боялся.
Жутко боялся - но знал, что выход на самом деле есть. Вернее, что я не дам себя загнать
в безвыходное положение.
Разговаривать с кем-либо, стоя в строительной нише я, разумеется, не собирался.
Вот и ниша, кстати. В ней совершенно темно, практически ничего не видно. А слева,
рядом с ней - груда кирпичей и большое корыто, покрытое засохшим цементом.
Мозги мои работали на удивление быстро, словно какой-то программист разогнал
процессор аж до сотого или по меньшей мере до шестьдесят шестого. Я поднял корыто и,
пытаясь не шуметь, перетащил в нишу, поставив вертикально.
Отошел назад, всматриваясь в темноту и пытаясь понять, примут ли те, кто сейчас сюда
придут, этот темный контур за фигуру человека. Времени на размышления не было.
Сердце нехотя, но все же, повинуясь моему приказу, начало сокращаться все медленнее и
спокойнее; но неподалеку вдруг послышались шаги приближающейся пары, идущей оттуда же,
откуда пришел я - с улицы.
Я сиганул за кучу кирпичей, замер, ожидая реакции сверху, но, очевидно, наблюдатель
действительно не видел меня отсюда.
Чуть-чуть высунувшись, я увидел обоих, освещенных ярким лунным светом. И тут же
узнал. Низенький толстяк и высокий бритый бицепсонос. Не далее как вчера утром они
приходили ко мне домой, стреляли через дверь.
Оба остановились перед нишей одновременно, вглядываясь в темноту.
И тут же, как по команде, подняли руки и выстрелили внутрь. Я вытащил свой "Макаров"
в тот момент, когда не слишком громкое эхо выстрелов раскатилось по квартальной стройке, и
заученным движением пальца снял его с предохранителя.
Но стрелять не потребовалось. Позади и немного справа, на выходе из черного
прямоугольника подъезда появилась еще одна фигура с пистолетом в руке. Фигура человека
невысокого, гибкого и очень тонкого для взрослого мужчины. С длинными черными или
просто темными волосами, завязанными в тугой хвостик.
Его пистолет был с глушителем, поэтому те двое не услышали двух выстрелов. Они
действительно были очень точными, то есть он действительно стрелял отлично.
Оба моих предполагаемых убийцы как раз нагнулись, всматриваясь в нишу и пытаясь
понять, почему мое "тело" не сползает на землю, поэтому выстрелы, размозжившие обоим
черепа, отбросили их внутрь, прямо к поставленному мной грязному корыту.
Стрелявший не колебался ни секунды, не стоял на месте, не проверял.
Он быстрым, гибким прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от нескольких
сложенных перед забором бетонных плит, и уже с них перескочил на тротуар, скрывшись с
моих глаз.
Земли он не коснулся ни разу. И не оставил никаких следов, кроме двух пуль... Но
вынимать их и отправлять на экспертизу я лично не собирался.
С меня на сегодняшний день было достаточно.
Подождав, пока его шаги затихнут вдали, я поднялся, отряхнулся и, вовремя вспомнив о
том, что очень скоро сюда нагрянет ближайший наряд милиции, поспешил удалиться, также не
оставляя никаких следов...
...Через пару кварталов мимо меня пронеслась ментовская машина, от которой я
спрятался в арке какого-то частного дома.
Нервы мои к тому времени более или менее успокоились, я немного пришел в себя. Так
что второй звонок, раздавшийся в полной тишине, всего лишь заставил меня дико вздрогнуть и
сдержать рвущийся из горла крик.
Я метнулся в первую попавшуюся подворотню, чтобы скрыться от возможного
наблюдателя, и судорожно нажал "talk", ожидая услышать мат с угрозами.
- Алексей Петрович! - послышалось в трубке, и я тут же узнал этот молодой красивый
голос, хотя он и был сейчас очень возбужденным, взволнованным. - Это учительница Гали,
Инна Николаевна!
- Добрый вечер, Инна, - ответил я, не прекращая медленно брести по направлению к
дому и постоянно осматриваться. - Слушаю!
- Дело в том, Алексей Петрович, что у меня дома сейчас сидит тот мальчик, которого вы
искали! Георгий Иванов! Он прибежал ко мне полчаса назад, весь дрожащий, с ним что-то
случилось, это точно, но говорить мне ничего не хочет; как услышал о вас, стал требовать,
чтобы я вам позвонила, прямо до судорог!.. Он тут рассказывает такое!..
- Какое? - спросил я, не успевая удивляться тому, что так вот, с ходу, до судорог
понадобился незнакомому мальчишке, предчувствуя что-то СОВЕРШЕННО НЕПРИЯТНОЕ.
Предчувствия меня не обманули.
- Те четверо, - воскликнула женщина, - мои ребята, которых родители забрали на
черное море в санаторий!.. Всех четверых детей на самом деле похитили!
- Что?!
- Их украли преступники, связанные с наркотиками, Алексей Петрович!.. Я звонила отцу
Гали, Сергею Леонидовичу, но не дозвонилась, у него все время занято!.. Вы не могли бы
сейчас приехать ко мне домой?..
- Говорите адрес, записываю, - отрывисто ответил я, зажимая телефон подбородком и
выхватывая из кармана блокнотик. Кажется, проблемы начинали нарастать, как снежная лавина
- ком увеличивался с каждой минутой все быстрее и быстрее.
Учительница, молодая, несчастная и совершенно не знающая, что в такой ситуации
следует делать, срывающимся голосом продиктовала, я записал и тут же ответил:
- Да, конечно, сейчас же еду! Но, Инна Николаевна! Внимательно слушайте меня:
Сергею Леонидовичу Вересову НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЕ, а то вы все испортите! У него есть
проблемы с сердцем, если он услышит!.. Я сам ему скажу, подготовлю нормально!
Учительница заверила меня в том, что будет ждать и ничего не предпримет до моего
появления у нее в квартире, я попрощался и мысленно представил себе путь. Было недалеко, но
я решил поймать такси.
Затормозила вторая из проезжавших машин, обычный "жигуленок", я пообещал заплатить
тридцатку, и мы тронулись.
- Хорошая ночка сегодня, да? - дружелюбно спросил пожилой шофер, выруливая на
проспект Ленина. - Полнолуние, м...ки все попрятались, дома спят. Спокойно так... -
Увидев, что я молча оглядываюсь, ссутулившись и пригнув голову, пытаясь окинуть взглядом
все проносящиеся за окнами подворотни, он несколько удивленно спросил:
- Вы как там, нормально?
- Н-да, - неуверенно ответил я. - Нормально...
В этот момент телефон зазвонил в третий раз.
Я судорожно схватился за него, держал, сжимая в руках и тяжело дыша, несколько
секунд, едва сдерживаясь от вздрагивания после каждого звонка, а затем медленно и осторожно
нажал на "talk".
В трубке торжественно звучала тишина.
- Алло? - неуверенно спросил я после нескольких томительных секунд одностороннего
прослушивания, с трепетом ожидая, что телефон сейчас взорвется, как от килограмма тротила.
- Дружок, - донесся оттуда странный, явно нечеловеческий, быть может, искаженный
каким-то механическим приспособлением голос, сочетающий в себе два совершенно разных
тона - сухой, низкий и басовитый, а также высокий, писклявый и надрывный. - Из огромного
количества кандидатов после долгого отсева ты был отобран для поступления в Высшую
Школу, на курсы повышения квалификации. У тебя есть множество недоработок и
несовершенств, которые мы вместе исправим, для того чтобы дальше работать нормально. В
первую очередь ты займешься прохождением полосы специально подобранных препятствий...
- Что? - прошептал я, больше для себя, чем для того, кто говорил со мной. - Чем я
буду заниматься?!.
Водитель искоса посмотрел на меня, сворачивая на Чапаева, в глазах его было странное
выражение удивления и нарастающей брезгливости. Как будто он понял, что посадил к себе в
машину смертника.
- Будь внимателен и осторожен, - продолжал голос, совершенно без ожидаемой
издевки, спокойно и серьезно, хотя собственно модуляции его были довольно забавными, - от
результатов преодоления препятствий зависит не только исход обучения, но и качества
дальнейшего твоего существования, такие, как "живой" или "мертвый", - он выдержал
эффектную паузу и наставительно добавил:
- Запомни: суть первого испытания - быстрота мыслительных и физических реакций.
Ключ первого испытания - верхний люк слева.
Я взял себя в руки и практически пришел в себя.
Хотя от волнения меня все еще чуть-чуть трясло, по крайней мере руки дрожали, но
общий порядок вещей был восстановлен.
- Что все это значит? - спросил я сухим, сильным и спокойным голосом. - Кто вы?
- Вопрос первый, - прокомментировал голос из трубки и тут же ответил мне:
- Я твой реальный работодатель, единственный, кто способен тебя чему-то научить и
как-то использовать. Я - разум, летящий на жестких крыльях, - помолчал, а затем добавил:
- Дополнительный ответ подлежит самостоятельной дешифровке. Повторный сеанс
связи после прохождения первого испытания.
- Постойте! - воскликнул я.
Но в трубке раздались короткие гудки.
Чертыхнувшись, едва не двинув сотовым о дверь машины, я все-таки успокоился и
призвал себя к порядку. Несмотря на то что события развивались по сумасшедшему сценарию
явно умалишенного сценариста и страдающего садизмом режиссера, падать в глазах зрителей,
принимая облик истеричного идиота, мне совершенно не хотелось.
Я уселся поудобнее и стал думать.
Реальный мой работодатель - это Вересов, по крайней мере на данный момент. Но
звонил явно не он. Нормальный человек так вести себя, так говорить не будет. Здесь явно
что-то не то.
Либо со мной говорил сумасшедший, что, в общем-то, было маловероятно, и непонятно,
кто он, откуда и с какой целью вел этот гениальный разговор, либо цель у говорившего была
простая: довести меня до передела, до нервного срыва.
Честно говоря, это ему почти удалось. Минуту назад я едва не сошел с ума. Господи, что
же творится вокруг четверых пропавших детей и Вересова, покрывающего торговлю
наркотиками?..
Мне срочно нужно было навестить Приятеля и дать ему информацию для анализа
происходящего.
Его трезвый, неподверженный эмоциям ум оценит все, что со мною произошло, и выдаст
адекватный произошедшему вывод, а также советы, которые помогут довести дело до конца.
Но сначала нужно было выполнить его прошлые поручения и, главное, поговорить с
Инной Николаевной и Георгием, который, очевидно, стал свидетелем преступления -
похищения четверых детей... Расплатившись с водителем, подозрительно оглядевшим и меня,
и три моих десятки, я быстро нашел дом Галиной учительницы.
По странной случайности, рядом с ним была круглосуточная аптека, где я купил упаковку
таблеток с экстрактом валерианки, которую тут же и принял. Подождал несколько минут, сидя
на скамейке в темноте парковой аллеи, пересекающейся с улицей имени Бахметьева, а затем,
полностью взяв себя в руки, перестав со страхом и неуверенностью заглядывать в будущее,
ощутив внутренний подъем и успокоение, отправился к Галиной учительнице в гости.
После первого же звонка из-за двери донеслись торопливые мелкие шаги
приближающейся Инны Николаевны, а затем ее испуганный голос спросил:
- Кто там?
Чуть не сказав: "Это Мареев", я успел себя одернуть и ответил:
- Это я, Инна Николаевна, Алексей Петрович.
Она тут же открыла, узнав мой голос, и с облегчением вздохнула, искренне улыбаясь:
- Ну, наконец-то вы приехали! Мы тут сидим и вдвоем боимся!.. Просто кошмар
какой-то!..
- Добрый вечер, Инна Николаевна, - кивнул я. - Ну, где тут у вас мальчик?
Ранее разыскиваемый мной Гера не замедлил появиться в дверном проеме, ведущем в зал,
и, чуть приоткрыв рот, внимательно смотрел на меня.
В глазах у него стояло какое-то невысказанное несчастье, он весь был напряжен и, готов
поклясться, чего-то до судорог боялся.
Кажется, он совсем недавно перенес какое-то тяжелое потрясение, что-то его очень
сильно напугало. Выглядел он, по крайней мере, очень пришибленным.
И мне показалось, что я уже где-то встречал его.
Или видел человека, сильно на него похожего. Но память отказывалась служить, явно
ссылаясь на перегруженность лекарственными препаратами.
Я скинул ботинки, натянул предложенные тапочки, аккуратно запер входную дверь,
повесив еще и цепочку, окинул взглядом небольшую уютную двухкомнатную квартиру явно
незамужней учительницы и, кивнув, вместе с хозяйкой и парнем вошел в зал, освещенный
мягким светом настенных бра.
- Вам чай, кофе, сок? - спросила учительница.
Я подумал о том, где она берет деньги, но затем вспомнил, в КАКОМ КЛАССЕ эта
молодая женщина преподает, - а ведь она наверняка ведет частные уроки...
- Сок, - ответил я. - Кофе ни в коем случае.
- Сейчас будет, - кивнула Инна Николаевна; как мне показалось, чем-то очень
довольная, и выскользнула из комнаты на кухню.
"Все-таки, - отметил про себя я, - сколько в ней грации. Красивая. Наверняка все
ученики бегают за ней, как щенята".
Усевшись в удобное кресло напротив сидящего на диване испуганного и зажатого
подростка, я внимательно оглядел его, непринужденно улыбнулся и начал беседу:
- Меня зовут Алексей Петрович, я дядя Гали Вересовой, она тебе обо мне, наверное,
рассказывала.
Он медленно кивнул, затем добавил вслух:
- Угу... То есть да. Рассказывала, - и посмотрел на меня столь же внимательно, как я на
него минуту назад.
Глаза у него были темные, даже немного буравящие, пронзительные, что довольно часто
встречается у трудных подростков; сейчас в них застыли страх и горечь. Я подумал о том, что
же могло так напугать его, и решил, что это было похищение, нечаянным свидетелем которого
он стал.
Парень был тощий, лохматый, одетый неплохо, даже богато, но носящий хорошую
одежду без чувства, с которым ее надо носить; он был неуверен в себе, пуглив и
закомплексован, это я мог сказать после первого взгляда безо всякого знания психологии.
Но что еще в нем сразу же было заметно - это интеллигентность, какая-то юношеская
"светлость", недоступная большинству современных детей-гопов, явно проницательный ум, в
нем даже чувствовалась порода, о которой говорили сдержанные манеры и чуть горбатый,
выступающий нос; ко всему прочему он был курчавый, темноволосый.
- А вы вправду победитель сафари? - неожиданно спросил мальчишка, в глазах
которого на мгновение всколыхнулось подобие интереса, перекрывшего прежнюю испуганную,
зажатую тусклость.
- Конечно, - ответил я, мысленно называя Галю чертовой фантазеркой. - Только давай
сейчас об этом не будем. Как ни прискорбно, Галя вместе с троими друзьями пропала. А я
должен ее как можно скорее найти... Ты правда видел, как их кто-то похищал?
- Правда, Алексей Петрович, - все также медленно и немного скрипуче отозвался
паренек; от его тона у меня по коже побежали мурашки. - Я все расскажу. Сейчас, - он
странно посмотрел на меня, кивнул, сглотнул, затем неожиданно смутился, поднял на меня
свои темные пронзительные глаза и как-то пусто спросил:
- А в милицию вы заявлять не будете?..
- А в чем дело? - поинтересовался я, понимая, что такие слова неспроста.
- Я сейчас не скажу, - глухо, очень странно ответил Герка, опуская глаза; кисти его
сжались в кулачки, он судорожно вздохнул и добавил:
- Я...
Надо все по порядку. Я потом скажу. Когда смогу.
- А что сейчас? - доброжелательно спросил я, стремясь показать, что он может
говорить, как хочет, и что никто не собирается его принуждать.
- Я за ними следил, - не таясь сказал он. - За всеми четверыми. Хотел узнать, что они
задумали.
Подслушать их разговор. Но не успел.
- Погоди, - прервал его я. - Давай все по порядку. Сначала расскажи мне, что за
проект они вместе готовили вот уже полгода, в чем его суть и для чего он был им нужен.
- Вы знаете? - неожиданно спросил он, поднимая глаза. - Ну надо же...
Инна как раз заносила в комнату поднос, уставленный блюдечками, заполненными
всяческой легкой едой, поэтому я тут же, не колеблясь, правдиво ответил, чтобы потом не
попасться на какой-нибудь мелочи:
- Я, Георгий, должен все знать; Потому что моя профессия - частный сыщик.
- Да, Галя говорила, - уважительно ответили Инна и Гера хором.
Я моргнул и поклялся при первом удобном случае пожать девчонке руку. Все-таки ее
вранье могло оказаться очень даже полезным.
Несколько секунд на обдумывание - пока Инна накрывает на небольшой передвижной
столик, - и версия для этих двоих готова.
- Проблема в том, - предвосхищая невысказанные вопросы, ответил я, - что Сергей
Леонидович болен. Работа довела его практически до предынфарктного состояния. А от его
деятельности зависит очень многое, тем более сейчас, накануне выборов, - объяснять
последнее изречение я не стал, считая, что для нагнетения обстановки и создания атмосферы
серьезности и значимости подобные фразы необходимы.
Осмотрел их такие разные лица: светлое, внимающее Инны и сосредоточенное,
отрешенное лицо погруженного в себя Герки, вздохнул и продолжал:
- Если о похищении сообщить в органы, до Сергея информация дойдет тут же, у него
очень хорошие связи. И, скорее всего, это немедленный инфаркт. Трудно предсказать все
последствия. Так что мы с родителями остальных троих решили действовать по-другому.
Якобы забрали детей из школы, никому ничего не сообщая, и сделали так, чтобы Сережа
считал, будто все четверо в черноморском санатории.
Он был в командировке, а сейчас слишком занят, так что пока ничего не заметил. Но
долго так продолжаться не может. В ближайшее время он сообразит, что дочка обязательно
позвонила бы, если бы все было нормально, а звонка до сих пор нет.
Поэтому я и разыскиваю Галю. В срочном порядке, бросив все остальные дела.
И ты, Георгий, и вы, Инна, если помните что-то важное, обязательно расскажите мне все,
в мельчайших подробностях. Вы общались со всеми четверыми до похищения и наверняка
знаете все необходимое для разъяснения того, ЧТО на самом деле произошло. Поэтому я буду
спрашивать вас, а вы подробно и взвешенно отвечайте. Договорились?..
Учительница с довольно забавной серьезностью кивнула. Мальчик посмотрел на меня и
утвердительно опустил ресницы. На мгновение мне почему-то показалось, что самый старший в
этой комнате именно он. Я бы улыбнулся, если бы не пережил то, что случилось со мной за
последние два часа.
- Итак, Гера, начнем с тебя. В каких отношениях ты был с Галей Вересовой?
Несколько мгновений он смотрел на меня очень странно, причем я никак не мог
разобрать, как именно. Затем неожиданно легко и светло улыбнулся и ответил:
- В хороших. Но не близких. Мы с ней познакомились месяцев пять с половиной назад.
В парке, где я обычно гуляю. Она там тоже гуляла и сама со мной заговорила... - Я вдруг
понял, почему так просветлело его лицо: мальчик вспоминал о девушке, которую любил всем
сердцем, и воспоминание это оживило его даже в тяжелое для него время.
Инна Николаевна тоже заметила это и покраснела, опуская улыбающиеся и слегка
удивленные карие глаза.
- Мы с ней, - продолжал Гера, - виделись не очень часто, но постоянно, примерно два
раза в неделю. Вместе гуляли, ходили в театры, в кино, на каток и в бассейн... Но, - он
помрачнел, возвращаясь к своему прежнему состоянию пришибленности и отрешенности, -
она меня не любила. Она просто использовала меня.
Я заметил, что Инна Николаевна удивилась еще больше, причем едва не всплеснула
руками, явно не удержавшись от внутреннего восклицания типа:
"Как же так?!" Мальчик ей, видимо, очень нравился, и такого отношения Гали она
решительно не понимала.
В другой ситуации выражение типа "она меня использовала" из уст четырнадцатилетнего
мальца рассмешило бы меня, но.., в этом полном страха и одновременно мрачной решимости
мальчишке было что-то.., необычное, что ли? Он был явно взрослее своих небольших лет.
- С чего ты взял? - спросил я, чувствуя, что на этой теме нужно остановиться
подробнее.
- Она всегда знала, что ей нужно, - просто ответил Гера. - И встречалась со мной, как
ходила на работу. Я сначала этого не понимал, потому что... - он медленно, но верно
заливался бледно-алым румянцем, - потому что она.., ну.., в общем, она меня.., очаровала. Я
думал, что мы будем вместе и станем мужем и женой, и никогда ничего от нее не требовал. Но
примерно два месяца назад я случайно узнал, что точно так же она ходит к нескольким другим
парням... - Лицо его еще больше осунулось, в глазах зажглись два блестящих огонька горечи
и тоски.
- Тогда я начал за ней следить, - глухо сказал он и, подняв лицо, внимательно
посмотрел на меня.
- Что ей было нужно от тебя, Гера? И не знаешь ли ты, что ей было нужно от других?
- Всего у нее было восемь.., парней, к которым она ходила. И к каждому у нее был свой
интерес, свое дело. Я, например, нужен ей был для того, чтобы конверт с бумагами, которые
она туда запаковала, невскрытым попал в прокуратуру и чтобы в нужный момент его открыли и
прочли, - он помолчал и добавил:
- Не знаю точно, что она хотела от других, но, кажется, каждый из них что-то делал для
нее.., и все это нужно было для реализации их общего плана.
- Не знаешь, какого? - спросил я, вспоминая девочку, "случайную свидетельницу"
убийства Казаковой Л. Б., спросил, уже практически убежденный в правильности собственного
ответа на этот вопрос.
- Знаю, - ответил Георгий. - Она хотела отомстить своему отцу.
Я удовлетворенно кивнул, внутренне радуясь тому, что выкладки Приятеля и мои
рассуждения были абсолютно правильны; Инна Николаевна, до того смотревшая на мальчика
большими удивленными глазами, сейчас моргнула, выражая полное недоумение. Я едва
заметно усмехнулся, понимая, что любая другая женщина, сидящая напротив меня с таким же
лицом, казалась бы абсолютной наивной дурой, - но в недоумении этой было какое-то
скромное, приятное обаяние.
И, кажется, Георгий, заметивший ее постоянное внимание, как-то неуловимо светлел,
поднимаясь из темной, мрачной глубины, в которой оказался по воле каких-то обстоятельств,
до которых он в своем рассказе еще не дошел.
- Почему ты так думаешь? - спросил я.
Парень вздохнул, взъерошил свои непослушные темные волосы и, пожав плечами,
ответил так, что я был снова весьма и весьма удивлен его здравым умом:
- Она его ненавидела. Это трудно понять, я не знаю почему, тем более что он ее любил, я
видел, как он на нее смотрит.., ее вообще все любили. Вернее, - поправился он, - любят. Но
она его за что-то жутко ненавидела. Вернее, я думаю, - он сделал паузу, прикрыв на
мгновение глаза, - я думаю, возненавидела совсем недавно. Примерно полгода назад. Поэтому
она и придумала этот свой Проект.
Ее ненависть передалась Инне, Саше и Андрею. То есть они своих родителей не
ненавидели, они к ним относились даже очень хорошо. Галя просто рассказала им, чем
занимаются их родители под началом ее отца.., и сумела направить их неприязнь на него
одного.
Он смотрел на меня, словно был уверен, что я тотчас пойму его; и ведь знал откуда-то, что
я понимаю, чем занимается отец Гали и, как я только теперь сообразил, родители остальных
пропавших тоже! Все-таки все они были деловыми коллегами...
Я прищурился, не обращая внимания на глубоко удивленную Инну, которая только из
вежливости не требовала никаких объяснений, и внимательно взглянул на Геру.
Он смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде было что-то странное и страшное. Это было
похоже на взгляд солдата, бросающегося с гранатой под танк, знающего, что сейчас он умрет,
но чувствующего в себе силы для этого и ведущую его Цель.
Неожиданно в моем сознании забрезжил свет истины - и через несколько секунд я
понял-таки в чем дело. И был еще сильнее поражен этим мальчишкой, еще сильнее стал его
уважать. Принимая меня за совершенно другого человека, он с отчаянной решимостью излагал
мне факты, которые, как он предполагал, должны были вынудить меня на крайние меры!
Мне необходима была его полная, абсолютная искренность. И только поэтому я решил
соответствовать предлагаемой роли до конца.
- Георгий! - требовательно сказал я. - Я вижу, ты знаешь очень много. Даже больше,
чем следует.
Тогда ответь мне, чем же таким занимаются Сергей Леонидович и родители остальных
ребят?
Он вдруг побледнел, большими глазами взглянув на меня, словно смотрел на человека,
который сейчас его убьет, и одними губами вопросительно прошептал: "А как же?..", глазами
указав на Инну Николаевну.
- Ты думаешь, что ты знаешь истину и что ты прав! - повышенным тоном продолжал я,
глядя на него в упор. - Но ты должен отвечать за свои намеки, даже если не высказал их на
словах! Говори!
Он судорожно вздохнул. И неожиданно ровным голосом отчеканил:
- Сергей Леонидович Вересов и отцы остальных троих участников Проекта занимаются
отмыванием денег, полученных от продажи наркотиков, а компания Вересова - это один из
центров поставок!
Инна тихонько ахнула, прикрывая ладошкой рот, переводя взгляд с одного из нас на
другого; я медленно кивнул и, не спуская с него взгляда, спросил:
- Значит, ты попросил Инну Николаевну позвать меня для того, чтобы я пришел сюда и
ты мог сказать мне все это в лицо, а потом...
Мальчишка понял, что именно я имел в виду.
Он посмотрел на меня взглядом человека, которому уже на все наплевать, и ответил:
- Да.
Я понимающе кивнул. Инна Николаевна, для которой начала проявляться подоплека
происходящего, медленно бледнела, осознавая, что сидит в одной комнате с родственником
человека, являющегося наркодельцом, с родственником, у которого, судя по всему, из
расстегнутой поясной кобуры выглядывает заряженный пистолет, который она разглядела
только теперь.
Она медленно открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла. Глазами
затравленного животного она смотрела то на него, то на меня.
Герка взирал холодно, равнодушно, изучающе и отстранение. Смотрел не на меня, а на
пистолет.
Я содрогнулся.
- Так, хватит! - сказал, чувствуя, как проступает на лбу испарина. - Вот, Георгий,
возьми эту бумагу и прочитай ее вслух, а потом дай прочитать Инне Николаевне, - я достал из
футляра лицензию частного детектива вместе с удостоверением личности и протянул ему.
- Частный детектив, - медленно и все так же спокойно начал мальчишка, просматривая
оба моих документа и все еще явно не понимая, в чем дело, но затем взгляд его скользнул по
самому главному, на лице отразилось растущее потрясение, смешанное с удивленным и
беззащитным выражением, после которого все дети обычно начинают плакать.
- Мареев... Валерий Борисович... - прошептал он побелевшими губами. - Так вы не
Галин дядя?..
- Кроме того, мальчик, я не вересовский киллер, - ответил я. - Я частный детектив,
который разыскивает его дочь. Который только сегодня понял, что имеет дело с теневыми
дельцами наркобизнеса и который считал, что он единственный из посторонних, кто об этом
знает... - я помолчал, все так же глядя на него в упор.
- Я понимаю, - негромко сказал он наконец. - Да, я понимаю... А я думал!..
- Ты думал, что я сейчас выну пистолет и убью вас обоих, потому что вы слишком много
знаете? - немного насмешливо спросил я.
Он побледнел в который уже раз, на мгновение закрыл глаза, черты его обострились.
- Да, - ответил он, не глядя на меня. - Да.
- И что же заставило тебя бежать сюда, к Инне Николаевне, и думать, что сюда за тобой
придет вересовский наемный убийца, с которым тебе придется уйти? - спросил я, считая, что
настал момент услышать это его "когда смогу...".
Тут нервы у Инны Николаевны не выдержали.
- Да что же это такое?! - воскликнула она, переводя взгляд с одного из нас на другого,
но обращаясь преимущественно ко мне, с остатками испуга и неподдельным возмущением в
голосе. - Объясните мне, пожалуйста, что здесь происходит!
Мы с мальчишкой одновременно посмотрели на нее. Всего секунда - но его темного,
странноболезненного и моего решительного взгляда было достаточно, чтобы она замолчала с
приоткрытым ртом.
- Ну? - требовательно переспросил я, продолжая наблюдать за Герой. - Не
отвлекайся! Что заставило тебя думать и действовать именно так?..
- То, - ответил мальчик, как мне показалось, едва сдерживая слезы, - что мой отец
был прокурором области и именно в его руки должен был попасть сверток с бумагами, которые
вручила мне Галя, - он неожиданно всхлипнул и, не вытирая катящихся по лицу слез,
воскликнул:
- И то, что два с половиной часа назад его убили.., у нас в доме!..
Инна ахнула, я вздрогнул, потому что ожидал чего угодно, но только не этого.
Происходящее явно вырывалось из рук, лавина все нарастала и нарастала, здесь дело было уже
не в убийстве бывшей жены Вересова и не в мести дочки собственному отцу - здесь начинало
пахнуть палеными перьями пташек куда более высоких и серьезных.
До меня с большим трудом, только через несколько напряженных, полных беснующимися
мыслями и эмоциями секунд дошло, что все это время я говорил с четырнадцатилетним
пацаном, у которого два часа назад убили отца - скорее всего, на его глазах, в собственном
доме; с мальчишкой, который понимал причину убийства и знал человека, который его заказал;
с мальчишкой, который несколько минут назад уже считал себя следующим убитым.., а сейчас
скорчился на диване и мелко вздрагивал, пряча в ладонях лицо.
Инна Николаевна вскочила, бросила на меня полный изумления и сострадания взгляд и
обняла Герку, пытаясь утешить его. Тут уж парнишка разревелся в полный голос.
Несколько минут мы сидели практически молча:
Герка плакал, избавляясь от напряжения последних часов, Инна Николаевна его утешала,
а я обдумывал все происходящее.
Все, ну абсолютно все укладывалось в одну схему: Галя и ее соратники начинают копать
под Вересова, собирая информацию на него одного, - очевидно, считая, что, если его посадят,
родителям остальных придется отказаться от деятельности, известие о которой так потрясло их
детей. План начинает действовать в тот момент, когда отец Герки получает при содействии
сына пакет с документами, полностью раскрывающими Вересова лично, - но в этот момент
кто-то УЖЕ ЗНАЕТ О ТОМ, ЧТО ПРОИСХОДИТ, он похищает всех четверых детей, затем
нанимает двоих нерадивых убийц, которые пытаются убить меня вчерашним утром, потом
заставляет кого-то, несравненно более профессионального, убить прокурора, а затем выследить
и убить меня, прикончив заодно на той же стройке и двоих неудачников...
Вот они, события последних трех дней, выстроенные в единую непрерывную и понятную
цепь!
Мне бы радоваться, но я вдруг вспомнил единственное событие, которое не укладывалось
в общую схему совсем: этот странный, непонятный и неожиданный звонок в такси, третий
звонок на мой сотовый за сегодняшний вечер.
- Черт! - вслух сказал я.
Инна и Герка подняли головы, оба шмыгая мокрыми носами, и уставились на меня.
- Откровенно говоря, - сказал я, - попали мы с вами в историю... Меня ведь, как ни
странно, час назад тоже пытались убить...
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
- ..Так что когда я понял, кто такая Галя и зачем я ей был нужен, документы уже были
посланы папе, и я уже положил в его тайник то письмо, в котором Галя просила обратить
особенное внимание на пакет, когда он придет в прокуратуру, взять дело под личный
контроль... - Он вздохнул, отпил из стакана с соком и продолжил, рассеянно глядя в ночное
окно:
- Когда я узнал, что они встречаются и обсуждают свои планы в малом спортзале
комплекса "Дельфин", потому что Галя точно так же соблазнила сына начальника охраны, я
пробрался туда за полчаса до того, как они обычно приходили, спрятался за матами и
подслушал их разговор, - рассказывал вымытый и накормленный Герка; я жевал бутерброд,
делая пометки в блокноте, где вырисовывалась вся схема произошедшего, расписанная
практически по часам.
Инна Николаевна задумчиво слушала нас обоих, также, видимо, размышляя, как в
начавшейся заварухе нам троим остаться в живых.
- Ну и о чем же они говорили? - поинтересовался я.
- Я, в общем-то, подслушивал еще четыре раза и понял практически все, только не знаю,
за что она так своего отца ненавидит, - он вопросительно посмотрел на меня.
- Сначала дело давай закончим, а потом я тебе все расскажу. Если смогу... - ответил я.
Герка вздохнул, пожал плечами и, глотнув сока, стал рассказывать дальше. Складно у
него получалось:
- В общем, они собирали на Вересова материалы. План у них был очень продуманный,
большинство документов брали из родительских деловых бумаг, они ведь, - он усмехнулся, -
имели высший доступ... Копировали, складывали в одном месте, подшивали. Несколько раз
переписывали текст второго и третьего писем в прокуратуру, милицию, даже к губернатору
области и так далее.
Но кроме этого они еще и о другом подумали: как опросить всех тех, кто был жертвами
конкретных дел Вересова за последние несколько лет. Галя, оказывается, залезла в домашний
компьютер папаши и нашла там много интересного, а потому они вместе решили снять э-э-э..,
свидетельские показания с потерпевших.
- Что ты имеешь в виду? - заинтересовался я.
- Например, в первом разговоре речь шла в основном о деле одного бывшего военного из
Чечни, который занимался распространением наркотиков.
Вересов его в чем-то заподозрил и приказал убрать, несмотря на то что у него была
инвалидка-мать, которая без него жить не могла. Она бы умерла, на что Вересов, кажется, и
рассчитывал, если бы не подружка его сердобольная.
"Судя по речи, мальчик явно читал Достоевского и других классиков", - подумал я, а
вслух спросил:
- Ну и что с ней?
- Понимаете, у каждого из них, этих четверых, был свой талант и свое назначение в
группе, - объяснил Герка. - Галина вот занималась эротикой, - сказал он с незлой
насмешкой, - соблазняла полезных для дела парней. Инна, наоборот, была как сестра
милосердия. Она, я так понял, всем всегда помогала, да и вообще, кажется, добрая девчонка.
("Да, Инночка у нас такая!" - подтвердила Инна Николаевна, явно гордясь тезкой.) Ну
так вот, - продолжил Гера, кивая учительнице, - она и Андрей говорили с теми, кто от
Вересова пострадал, представляя каждую беседу как журналистское расследование, а самих
себя как практикантов. Вот в случае с той бабушкой записали ее показания, в которых, кажется,
кто-то из работников Вересова фигурировал, да и его фамилия тоже... Валерий Борисович, а
это может быть действительным показанием в суде?
- В суде - нет, - ответил я. - Но как косвенные материалы для следствия вполне
пойдет. То есть по этим бабушкиным словам, я думаю, можно многое установить, с чего легко
начать раскручивать дело.
- Ну, вот таких разговоров у них было записано около десятка.
- Что же делал Разин? - неожиданно спросила Инна Николаевна.
- Саша? Так его зовут? - уточнил я, записывая в блокнот.
- Саша, - кивнул Герка, - у них был вроде хакера. Он разбирается в компьютерах, всю
собранную информацию переводил в электронный вид, и, как я понял, они собирались
отправить материалы по нескольким адресам в Интернет, даже к Москву, чтобы там к фирме
Вересова привлечь внимание.
- Ну надо же, как они умудрились! - изумилась учительница. - Ничего себе Проект!..
- Дурни они, - отрезал я.
- Почему? - с интересом спросили оба.
- Во-первых, потому что через Сеть они, скорее всего, и засветились. То есть тот, кто их
похитил, а потом подписал, извини, Гера, контракты на твоего отца и на меня, имеет
непосредственный доступ к Сети, хотя это малоотличительный признак.
- А во-вторых?
- Во-вторых, они по своей детской глупости не сообразили, что одного Вересова
посадить не могут.
Если прокуратура начнет копать, выкопают всех.
Это еще большая глупость с их стороны: они ведь хотели, чтобы их родители перестали
заниматься наркотиками...
- Это Галя, - убежденно объяснил Герка. - Это она их убедила. Они ее слушали, как
маленькие, когда она им вдалбливала про то, какой ее отец негодяй и как она хочет наказать
его, а их родителям помочь.
Он вдруг слабо улыбнулся:
- А Инна в тот раз после ее речи плакала и даже предлагала Гале, после того как ее отца
посадят, жить с ее семьей вместе.
- Странно, - вдруг заметила до того момента тактично молчавшая Инна Николаевна. -
А почему ты не поверил Гале, когда услышал все, что она им говорила?
Герка слегка поморщился, пожал плечами, скорее по привычке, и ответил:
- Потому что она меня уже обманула. Она ведь несколько раз говорила, что любит...
Почти вслух.
Я не стал уточнять, что именно парень имел в виду, так как понимал его вполне.
- Теперь тебе осталось рассказать про самое главное, - предложил я, - про покушение.
Давай: когда и как случилось то, чему ты стал свидетелем?
Герка, видимо, сознающий всю ответственность за свои будущие, еще не сказанные слова,
допил сок и, аккуратно поставив тонкий граненый стакан на место, откинувшись на спинку
стула, начал:
- Это было два дня назад. Галя в последний раз сходила в школу (Инна Николаевна
согласно кивнула), потом должна была встретиться со мной и узнать, получил отец посылку
или нет. Почта у нас сами знаете какая, поэтому он ее к тому времени не получил. Я ждал Галю
на проспекте Кирова, около поющего фонтана.
Она пришла одна, но еще пока она была в толпе, я заметил, что за ней идет мужчина,
который ни на что другое внимания не обращает. Я его почти не запомнил, но мне сейчас
кажется, что сегодня вечером.., что это был он.
- У него был "хвостик"?! - быстро спросил я, не переставая чертить в своем блокнотике
неопределенную замкнутую кривую.
- Был, - также быстро, не глядя на меня, ответил Герка. - Был.
Мы оба молчали несколько секунд. Я пытался вспомнить голос убийцы, сравнить его с
механическим, измененным какой-то техникой голосом третьего сегодняшнего звонка.
Никакого сходства между ними не было. Да и зачем ему звонить, если он считал меня трупом.
- Кошмар! - тем временем громко прошептала Инна Николаевна. И замолчала, думая о
своем.
- Ну и?.. - наконец спросил я.
- Я подумал, что они с их четверкой наконец-то попались. И еще подумал о том, что мне
нельзя...
"светиться". Только...
- Только?..
- Только я же не мог ее не предупредить.
- И что ты сделал?
- Я прошел мимо нее, как будто бы я с ней не знаком, и шагов за пять на нее очень, хм..,
серьезно посмотрел. А когда подходил, толкнул ее и, как будто извинялся, прошептал ей: "За
тобой следят.
Мужчина сзади". И пошел дальше.
- Ясно. Ты молодец, Герка.
- Я знаю. Только какое теперь дело...
- Посмотрим. Ты не знаешь, что было дальше?
- Конечно, знаю, - чуть не возмутился он. - Иначе как я мог утверждать, что их всех
четверых похитили!.. Я отошел метров на двадцать и обернулся.
Галя покупала мороженое и будто бы с интересом разглядывала книжные лотки перед
консерваторией. А ЭТОТ стоял от нее в пяти шагах и покупал какую-то пластинку на лотке
возле "Мелодии".
Меня они оба не замечали. Она, мне кажется, увидела его, даже смотрела на него
несколько секунд, а он глянул на нее...
- А потом?
- А потом она пожала плечами, потому что так и не поняла, кто за ней следит, кажется,
рассердилась на меня и пошла вперед, а ЭТОТ опять за ней следом. Я пошел за ними. Видел,
как они вошли в "Липки", и быстро зашел следом.
- Там были трое остальных заговорщиков? - спросил я, только для проверки своих
мыслительных способностей.
- Да, - кивнул Герка. - Ребята ее ждали; они, наверное, договорились, что после
встречи со мной вчетвером отправятся к себе в спортзал. Она им что-то сказала, наверное, про
меня, а потом про мужика, потому что они стали оглядываться. ЭТОТ сел на скамеечку, и они
его так и не увидели. Зато он оглядывался и, кажется, увидел меня. Краем глаза, потому что я
тут же спрятался за деревом... - Он потер лоб и замолчал, видимо, вспоминая.
Я представил себе расположение "Липок" и понял, что брать детей тепленькими лучше
всего было у одного из трех выходов, рядом с каждым из которых проходила асфальтированная
дорога: подвозишь какой-нибудь пикап и втроем-вчетвером втаскиваешь их без особого
сопротивления, просто на сюрпризе.
- Ну?.. А дальше что, Георгий?! - не выдержала тем временем Инна Николаевна.
- Дальше они отправились к выходу из "Липок", который ведет на Бабушкин Взвоз, к
Волге, - голос у Герки стал глухой, из чего я заключил, что именно там все и произошло.
- А там к самому выходу подъехала машина такая.., крытая, как фургон...
- "Рафик"? Пикап? - подсказал я.
- Не знаю, - отозвался Гера, - я в них вообще не разбираюсь.
- На маршрутное такси похоже?
- Да, - ответил мальчик. - Оно и есть, по цвету серое такое... Там были двое, они
выскочили и затащили в машину троих, очень быстро, а хвостатый Гале что-то такое сказал,
что она сама туда зашла очень испуганная, практически прыгнула.
Они тоже туда попрыгали и тут же уехали.
- Погоди! Ты не запомнил этих двоих, которые из машины выскочили?
- Ну, - Герка наморщил лоб. - Один такой здоровый, накачанный, бритый... А другой,
наоборот, лысый, толстый, невысокий.
Я мысленно кивнул самому себе. Осталось определить машину и попробовать поискать по
ее следам.
- Если как маршрутка, значит, "рафик", - констатировал я и с надеждой спросил:
- А номера не запомнил?
- Запомнил, - ответил Герка, вытаскивая из кармана небольшой клочок бумаги с
записанными номерами похитителей.
Потом добавил:
- Я еще позвонил Вересову домой и в милицию, анонимно, и сказал, что их похитили.
Сергей Леонидович, по-моему, меня не узнал. А в милиции, кажется, подумали, что я обычный
приколист...
- Молодец, - похвалил я, невольно улыбаясь: значит, пока я тут изгалялся с речами про
инфаркт Вересова, если он случайно узнает о похищении дочки, пацан все более убеждался, что
я подосланный Вересовым убийца и что его время сочтено. - Ты действительно молодец,
Георгий. Ты действовал как настоящий мужчина.
Кажется, ему полегчало. Вот и хорошо, потому что теперь начнется самое тяжелое...
- Гера, мне все это не очень нравится, но я должен узнать, как именно все произошло.., у
тебя дома. И как ты остался в живых.
Мальчик опустил голову, медленно кивнул:
- Папа получил посылку. Вскрыл и все прочитал. Я подсматривал, потому что никак не
мог решить, что мне делать - снова звонить в милицию или все ему рассказать... Я уже решил,
что все расскажу, когда папа стал звонить кому-то. Дозвонился и о чем-то с ним быстро
переговорил. Я не слышал, о чем. Не знаю, кому он звонил. Но...
- Но?..
- За два дня до этого к нам приходила какая-то женщина в очках. Папа очень удивился,
когда ее увидел, даже побледнел. Она на меня странно так посмотрела, потом они долго
говорили с папой в кабинете. Папа ей дал какую-то бумагу, и она ушла.
Я у папы спросил, кто она такая, и он сказал, что это его старая знакомая и что он думал,
что она умерла... Может, это ей он позвонил?..
- Не знаю, Гера. А что было потом?
- Потом, всего минут через пять, даже меньше, к нам позвонили, папа оставил дома
обоих охранников и сам спустился вниз, - Герка помолчал несколько секунд, собираясь с
мыслями и силами, потом закончил:
- ЭТОТ выстрелил в него три раза, не выходя из машины. Потом убил обоих охранников,
которые выскочили из дома, и бегом поднялся на второй этаж: мы в особняке.., жили.
Я спрятался под кровать, он прошел мимо, собрал все документы и ушел...
Инна снова утешающе погладила Герку по темной, уже не такой растрепанной голове. Он
шмыгнул носом. И сказать-то было совершенно нечего: весьма банальная история, любой
боевик полон подобных сцен... А отца и прежней жизни у мальчика теперь не было.
- Гера, - ласково спросила Инна Николаевна, - ты извини меня, но.., что с твоей
мамой?
- А, мама, - тускло отозвался он. - Она у меня уже давно умерла. Папа об этом не
любил говорить, но один из охранников, дядя Степа, мне как-то по пьянке рассказал, что она
была большая.., вы извините, Инна Николаевна, большая шалава. И умерла от наркотиков.
Что-то кольнуло меня в самое сердце. Что-то пробудилось во мне: вязкие, полузабытые
воспоминания, нечеткие полумысли, полуфразы, какие-то советы, какие-то приказы; сердце
замерло, потом заколотилось быстрее, на висках выступил пот.
Что-то знакомое, явно важное, но неуловимое...
Есть! Вот она, - я крепко ухватился за мелькнувшую в голове мысль, за неожиданно
возникшую параллель - и озарение заставило меня громко охнуть.
- Что? - вскинулась Инна. - Что случилось?..
Герка поднял на меня вопросительный взгляд.
- Ничего, - медленно ответил я. - Георгий, а ты не знаешь... Не знаешь, как звали
твою мать?
Георгий покраснел.
- Люда. Людмила Казакова. Я нашел в бумагах папы несколько медицинских
заключений и справок о том, что она не поддается лечению...
Я широко раскрыл рот. Потом молча закрыл его. Потом стремительно вдохнул и
выдохнул полной грудью...
Ну а что было делать-то?!.
- Что с вами, Валерий Борисович? - тревожно спросил мальчик, который со
свойственным ему интеллектом быстро начал понимать происходящее. - Она как-то.., связана
с делом?
И тут я окончательно убедился в том, что Георгий ДЕЙСТВИТЕЛЬНО похож на кого-то,
кого я видел раньше. И даже не на одного человека, а на двоих сразу. И пускай обоих я видел
только на фотографии, но это теперь уже не имело никакого значения.
Передо мной сидел сын Людмилы Казаковой и, скорее всего, родной брат, а судя по
срокам беременности, возможно, и брат-близнец Галины Вересовой (оба родились
четырнадцать лет назад, а престарелая мать Казаковой упоминала о "киевском
дядюшке-любовнике" как раз пятнадцатилетней давности).
Я схватился рукой за голову и молча обдумывал свое положение, в котором резко
прибавилось переменных. Очень резко и очень удачно прибавилось...
Оба моих соратника молчали, неотрывно на меня глядя. Видимо, понимали всю важность
происходящего.
Я сидел так минут пять. И, придя наконец к осознанному, взвешенному решению
("встретив сына - вспомни киевского дядюшку", как говаривал Приятель), попросил:
- Инна, налейте мне, пожалуйста, еще соку.
Она послушно налила, глядя на меня со смесью уважения и непонимания на лице;
внутренне более взрослый Герка терпеливо и молчаливо ждал.
Утолив свою жажду и собравшись с силами, я сказал:
- Георгий! Ты уже взрослый мальчик, поэтому я решил рассказать тебе то, что сейчас
расскажу.
Слушай меня внимательно, постарайся не перебивать.
И рассказал ему все, что знал о Вересове, Казаковой, наркотиках, лечении, киевском
любовнике и, наконец, о его сестре, прекрасной Галине.
Мальчик несколько минут молчал, приходя в себя. Инна не дышала, снова переводя
взгляд с одного из нас на другого. Я понял, что по окончании этого дела она напишет книгу о
превратностях судьбы честных и самоотверженных маленьких мальчиков, спасающих
заблудших красивых сестер.
- Вы знаете, Валерий Борисович, - довольно спокойным, ровным тоном отозвался
наконец Герка. - А ведь папа раньше действительно жил в Киеве. И приехал оттуда лет
тринадцать назад, кажется, когда мама уже умерла... То есть когда он решил, что мама
умерла.., только я не совсем понимаю - если вы говорите, что мы с Галей близнецы, это
значит, что, скорее всего, мама.., была близка и с Вересовым, и.., с ним. А когда родила, то
разделила нас между ними. Так?
- Кажется, да, - скрепя сердце отозвался я, с горечью ожидая следующего вопроса.
- Это значит, - кивнул печальный и отрешенный Герка, - что моим отцом может быть
как Вересов, так и.., папа.
- Ты знаешь, - тут же возразил я, - не все так просто. Выводы о том, что вы близнецы
- это всего лишь гипотеза. На самом деле может быть, что вы родились с интервалом в год...
- У нас дни рождения в один день, - спокойно сообщил Гера. - Мы с Галей
сравнивали.
Я заткнулся. Сказать было нечего.
Часы-ходики пробили двенадцать.
- Ой, - робко встрепенулась хозяйка квартиры, - полночь уже... А что же нам делать,
Валерий Борисович?..
- Думать, - ответил я. - И действовать. Мне вот нужно утром до восьми часов
позвонить в бюро находок номер шесть и заказать сосиску с паприкой.
- Что-что? - переспросила Инна Николаевна, явно не понимая, что я имел в виду, что,
впрочем, было совсем неудивительно, - ведь я тоже не понимал этого.
- Да это пароль такой, Инна Николаевна, - пожал плечами Герка, думая о чем-то
своем. - Про сосиску с паприкой. Правда, Валерий Борисович?
Воистину, сегодня был не мой день. Потому что уже в третий раз я открыл рот и молча
закрыл его.
А потом вместо ответа на гениальный Геркин вопрос задал встречный:
- Гера! А ты не хотел бы, когда вырастешь, стать частным сыщиком?
Он искоса посмотрел на меня, слегка удивленно, потом чуть улыбнулся.
- Но это же элементарно, - ответил он, стесняясь. - Ну, про пароль.
- Конечно, элементарно, - соврал я. - Но у тебя очень здравый рассудок. Ладно, об
этом мы поговорим потом.
Георгий снова пожал плечами. Потом вдруг что-то вспомнил и тут же спросил:
- Валерий Борисович, вы так и не объяснили, почему же Галя так ненавидит Вересова, -
в глазах его зажглась надежда. - Может, потому что она узнала, что он на самом деле не ее
отец?
Я в который уже раз подивился интеллекту этого мальчишки, временами заметно
превышающему мой собственный, и, подумав, спросил:
- Я, Гера, могу рассказать тебе вообще все, что знаю. Но факты будут очень
неприглядными. Хочешь ли ты выслушать их СЕЙЧАС?
Мальчик уверенно кивнул.
- Я уже ко всему готов, - немного напыщенно, но твердо заверил он.
Как показала практика, ни к чему он не был готов. И как ребенком был, так им и остался.
Узнав, что мать его еще полгода назад была жива и приехала в Тарасов за дочкой, и о том, как
люди Вересова убили ее у Гали на глазах, он разрыдался так, как никогда не рыдал при мне ни
один представитель мужского пола.
Я проклял себя, обругал последними словами, даже Инна Николаевна сквозь
выступившие слезы жалобно спросила:
- Может, не надо было?
- Нет, Ва-лерий... Бо.., рисович!.. - всхлипывая, яростно воскликнул Герка, жавшийся к
ней, искавший ее тепла. - Надо было!.. Спасибо вам!..
Вместе мы успокоились, посидели еще с полчаса, решая, как будем действовать в
сложившейся, прямо скажем, хреновой обстановке.
- Понятно, что это не Вересов, - объяснил я. - Один и тот же человек не мог нанять и
меня, и убийц на мою голову, не мог подписать контракт на твоего отца и тому же человеку
поручить похищение собственной дочери. Значит, в нашем деле есть кто-то, кто нам
неизвестен. Скорее всего, кто-то, кому звонил твой папа перед тем, как приехала машина,
кто-то, ради кого он отозвал охранников, кого он вышел из дома встречать сам.
Мне нужно срочно узнать, кто это, и поэтому я отправлюсь сейчас этим заниматься. У
меня есть по этому поводу одна мысль, какая - пока говорить не буду. Вы спокойно
отдыхайте, окна и двери держите на замке, на дверную ручку советую повесить жестяное ведро.
Если кто-то будет открывать, оно грохнется, и будет много шума.
Вам главное выспаться, чтобы Инна Николаевна могла завтра нормально пойти на
работу...
- Да что вы, Валера, я же не могу его здесь бросить, - горячо возразила Инна. - Я
возьму отгул, попрошу подружку заменить...
- Послушайте меня, пожалуйста, - покачал головой я. - Проблема в том, что даже если
наш таинственный враг ничего о происхождении Геры не знает, он прекрасно знает, что такой
мальчик на свете есть. А его неожиданное исчезновение любого профессионала наведет на
мысль о том, что мальчик стал свидетелем убийства, а потому и сбежал. Дело пары часов
выяснить, что он был знаком с Галей и часто захаживал к вам в класс, так что не удивляйтесь,
Инна, если сегодня утром, уроку к третьему, на большой перемене, к вам придет какой-нибудь
дядюшка Геры с хвостиком и спросит, не видели ли вы его.
Вы должны быть абсолютно естественны, сказать правду - что три дня назад утром он
забегал и спрашивал, где его подруга Галина, а с тех пор вы его не видели. И внимательно
запомнить человека, с которым будете говорить. Но если он придет, пожалуйста, будьте
осторожны! И не звоните мне сразу же после его ухода, за вами вполне могут следить.
Позвоните потом, на следующей перемене, чтобы это выглядело естественно, и во время
разговора улыбайтесь, - я откинулся на спинку стула. - Ну, вроде бы все.
Теперь очередь открывать и закрывать рот настала для Инны Николаевны.
Бедная учительница, не подозревавшая, что в ее жизнь может ворваться вихрь шпионских
страстей и что сегодня утром ей, вполне возможно, предстоит лицом к лицу встретиться с
человеком, убившим как минимум троих, не была готова к этому. Подобные мысли ей явно не
очень-то понравились.
Но, к ее чести, следует заметить, что, бросив всего один взгляд в сторону Герки, Инна
Николаевна твердо ответила:
- Конечно, Валера... Спасибо вам за совет.
Ночь полнолуния, как ей и полагалось, была светлой. Улица, по которой я шел,
направляясь на ночное свидание с Приятелем, как ей и полагалось в час ночи, была почти
пуста.
И только одно не соотвествовало гармонии происходящего: резкий звонок сотового
телефона, раздавшийся в тишине ночи.
Я дернулся, как от удара, едва он затрезвонил на всю улицу, и попытался уйти в сторону
от возможного наблюдения сверху.
Это предопределило весь ход дальнейших событий моей жизни.
Ногой я наступил на канализационный люк, который от неожиданной тяжести подо мной
провалился и упал в темноту. Вместе с ним туда же, вниз, начал проваливаться и кусок
асфальта, четко по ровно обрезанной линии!
Не успев даже как следует вскрикнуть, я упал в темноту, едва не сломал себе ногу, тут же
отпрыгнул в сторону, мгновенно пытаясь уйти с возможной линии обстрела: если ловушку так
тщательно готовили, значит, должен быть один, завершающий штрих!..
Темнота поглотила меня вместе с непрерывным звуком льющейся где-то воды. Телефон,
черт его возьми, больше не звонил. Я пригнулся, нащупал и вытащил из кобуры пистолет,
замер, пытаясь услышать возможный шум, вроде торопливых шагов откуда-нибудь сзади, со
стороны или с дороги наверху.
Ничего не было слышно. И только снова, повергая меня в новый шок, яростно запиликал
телефон.
Едва не разбив его о шершавую темную стену, я лихорадочно попытался открыть
пластиковое вместилище и вынуть батарейки, но липкие грязные руки скользили. Сообразив,
что на звук звонка меня могут ловить, как корову с колокольчиком на шее, но не в силах
преодолеть в себе комплекс владельца-собственника, я помчался по темному коридору дальше.
Убегая подальше от места падения в темноту, я пару раз со всей дури ударился ногами
обо что-то, складирующееся в русле городской канализации, пытаясь шипеть от злости и не
кричать от боли.
Наконец минуты через две я остановился и прислушался к окружающей меня журчащей
тишине, пытаясь в грохоте биения сердца и шуме крови в гудящей голове и заложенных ушах
разобрать, происходит ли что-то за моей спиной.
Вокруг стояла тишина. Телефон больше не звонил - как и в первый раз, это был
единичный звонок с непонятной целью.
Я попытался было отдышаться, решив, что весь кошмар происходящего был ложной
тревогой, несуразной случайностью, - но тут начался второй акт дикого и безумного
представления под названием "Хакер против пингвинов-убийц из городской канализации":
откуда-то слева, разорвав ровное журчание воды, послышался нарастающий рокот,
напоминающий шум морского прибоя, - и практически через секунду, пока я не успел еще
ничего осознать, труба слева от меня с грохотом лопнула, не выдержав, вероятно, навязанного
ей напряжения.
С левого боку в меня врезалась мощная, сваливающая с ног, оглушающая струя грязной
воды, я упал, с проклятьем попытался подняться, ощущая шум в голове, тошноту и слабость во
всем теле, поскальзываясь на мокрой поверхности и понимая, что еще одной такой струи мне,
находясь в сознании, не пережить.
Продвинулся на несколько шагов вперед, как вдруг справа послышалось точно такое же
прибойное, а точнее, убойное грохотание.
Не раздумывая, я рванулся вперед, пытаясь преодолеть зону непосредственной опасности
до того, как труба лопнет, - и едва успел. Водяная струя обрушилась справа налево за моей
спиной.
Но передышки невидимый правитель подземных сливных (отнюдь не от благоуханного
слова "слива") вод мне не предоставил: как только я остановился, две предыдущие струи
иссякли и в тишине послышался нарастающий грохот сверху, снова справа и откуда-то сзади и
снизу!.
Труб в этом треклятом подземелье было много.
Я отскакивал, голося и проклиная все на свете, в полной темноте, чудом не разбив себе
голову окончательно, а лишь отделавшись несколькими поверхностными ударами; я
уворачивался от хлещущих по мне струй, возникающих все с уменьшающимися промежутками
времени и все более сильных; причем вода в данном места доходила мне уже до колена (слава
богу, хоть выше не поднималась, очевидно, стекая где-нибудь метрах в десяти и разливаясь по
бесконечной системе канализационных тоннелей).
Странное чувство нереальности происходящего не оставляло меня, пока я прыгал и
уворачивался, не в силах покинуть этот мокрый и вонючий ад, несмотря на то, что каждая струя
могла ударить меня в голову, что грозило потерей сознания и быстрой смертью в полной воды
темноте.
Примерно после двадцатой струи я стал улавливать в потоках воды какую-то
закономерность.
После двадцать четвертой я окончательно убедился, что неведомый подонок играет со
мной в простейшую синклеровскую игрушку "Осьминог" - аркаду, в которой щупальца
подводной твари доставали маленькую фигурку водолаза в ограниченном пространстве, и ему
приходилось уворачиваться, для того чтобы выжить, причем жизней у него было всего три...
Тут же я получил вторую струю воды, обрушившуюся сверху, и едва не откинул коньки.
Полуоглушенный, качающийся, я отпрыгнул от двадцать шестой, увернулся от двадцать
седьмой и понял, что долго так не выдержу. Жизнь, говоря компьютерным языком, у меня
осталась всего одна.
Осьминог в той игре выпускал щупальца сериями начиная с одного. И заканчивал каждую
серию, выпуская пять из семи, от которых было чрезвычайно трудно увернуться. Но затем
наступала секундная пауза, и в каком-то из мест обшивки затонувшего корабля открывался
пролом, через который водолазик мог выбраться наружу, чтобы отдать собранные сокровища и
получить дополнительные очки.
Со всех сторон непреодолимо и яростно загрохотали нарастающие волны пяти струй
одновременно, и я понял, что другого случая помереть мне не представится по той причине, что
я его просто не дождусь.
И в этот момент снова зазвонил неуничтожимый, непромокаемый сотовый телефон. Всего
один раз. Третий.
Догадка вспыхнула в моей измученной голове подобно молнии, ударившей в тихий
умирающий пруд.
Я рванулся с отчаянным криком загнанного дикого зверя, совершая гигантский,
невиданный и несоразмерный с обычными возможностями нормального человека прыжок, - и
всем телом врезался в левую стену.
В глазах помутнело, но свободной от до сих пор сжатого мертвой хваткой пистолета
рукой я нащупал ведущие наверх скобы и, ухватившись за них, со стоном пополз к выходу, к
ВЕРХНЕМУ ЛЕВОМУ ЛЮКУ, наличие которого предсказал мне мой неизвестный и
таинственный "реальный работодатель, единственный, кто способен меня чему-то научить и
как-то использовать"!
Через минуту я вылез на пустую дорогу из канализационного люка и, потеряв остатки сил,
остался лежать на месте. Струи снизу стихли, слышалось только журчание растекающейся во
все стороны воды.
Через пять неподвижных, бессловесных и безмысленных минут я наконец-то отдышался и
решился подняться с земли. Тем более что пронизывающий осенний холод к этому времени
меня крепко достал.
Передо мною теперь стояли две реальные проблемы: как не умереть от холода и как
попасть к Приятелю через вахту. В таком виде, как я подозревал, никакой вахтер меня не
пустит. Так что я решил быстро забежать домой, благо тут было не очень далеко, переодеться,
принять ванну и поспешить к своему спрятанному в сервере чуду.
Но мои намерения, как ни прискорбно, нарушил очередной телефонный звонок.
Я не очень удивился, услышав в трубке знакомый двойной нечеловеческий голос.
- Первое испытание пройдено успешно, - насмешливо и спокойно сообщил он. -
Поздравляю.
По набранным очкам вы имеете право на один дополнительный вопрос.
Я с трудом удержался от мучивших вопросов о матери говорившего и вообще о его
происхождении и недолго думая брякнул:
- Кто похитил детей и где они сейчас?!.
- Второй вопрос принят, - на полном серьезе прокомментировал голос и тут же
ответил:
- Вопрос по существу, но набранных очков на него не хватает. Рекомендуется
попробовать вторично после второго испытания.
Он замолчал, а затем, через несколько томительных секунд, в трубке что-то едва слышно
щелкнуло, и оттуда добавили новым, незнакомым мужским голосом с помехами из-за плохого
качества пленки:
- "Утром деньги, вечером стулья!"
Почему-то я не сомневался, что фраза вырезана прямо из фильма "Двенадцать стульев".
- Ну и в чем заключается второе испытание? - спросил я с усталым интересом, решая,
что раз вывести пройдоху на чистую воду пока не получается, нужно подождать. Рано или
поздно он проколется, даст знать о чем-то, скажет то, что не планировал, и его можно будет
легко вычислить.
- Вопрос не засчитан как неподобающий, - надменно ответил двойной голос. -
Испытуемому предстоит немедленно идти в компьютерный салон "Виртуальный мир" и спасти
свой спрятанный в сервере компьютерный разум от уничтожения. Ключ к испытанию -
"Капуста". Второй ключ - "Выгода".
Я вздрогнул всем телом. Из трубки раздались короткие гудки. Насмешливо, мелочно и
грубо.
Я дрожал, но уже не от холода, а от мысли о том, что кто-то узнал про мое секретное
оружие, про залог моего успеха, про спасителя моей репутации.
Про Приятеля.
Это было уже серьезно. Очень серьезно.
До сих пор многое удавалось мне только потому, что никто из моих противников не мог
узнать и не узнавал про верного помощника, советника, рассчитывавшего действия мои и
чужие, - моего Приятеля.
Я прятал его, как мог. Но, видимо, каким-то образом прокололся, подобно похищенным
детям, начавшим играть с Интернетом, и вот теперь начинал с ужасом пожинать плоды своего
прокола.
Итак, наскоро запланированный поход домой спешно отменялся. Нужно было срочно
бежать в салон, где, по словам звонившего, кто-то сейчас пытался проникнуть в мою
программу, и помешать кому бы то ни было сделать это.
Лихорадочно соображая, что же мне предпринять и как обмануть либо уговорить вахтера
пропустить меня в ночное здание и дать мне ключ, я вдруг вспомнил нечто, снова поразившее
меня как гром среди ясного неба.
Была на старых советских компьютерах "Спектр" такая игра - "Капуста", в которой
мужику-извозчику нужно было довести капусту до магазина - сначала через поле с козами, а
потом через жадных лису, волка и медведя.
Но чтобы везти, нужна была телега, а в начале игры ее у мужика не было. Вот и
приходилось ему охранять капусту, сложенную на траве, от нахальных коз, налетающих на него
целыми толпами, от которых было только одно оружие - удар дубинкой по башке.
Но это было еще не все: авторы игры не зря назвали ее ЛОГИЧЕСКОЙ аркадой: каждый
раз над носящимся туда-сюда мужиком медленно проявлялась нечеткая надпись - пословица,
в которой не хватало некоторых букв, знаков препинания, иногда даже целых слов.
Несчастному игроку, продолжающему лупить бессовестных коз, нужно было в кратких
паузах между их появлением, успевать набирать недостающие буквы и слова, а после того, как
пословица проявлялась полностью, сверху падала телега, в которую нужно было переложить
всю капусту, причем те кочаны, которые оказывались в телеге, были для наглых коз
неуязвимыми.
Так что мужик после сбора капусты мог увезти ее в близлежащий магазин, но сначала
следовало пройти через лису, волка и медведя, которых можно было либо забить палками и
закидать камнями, если больше по душе аркада, либо хитро обойти. если логика. То есть это
сначала мы думали, что либо так, либо так. И все время удивлялись, почему за прохождение не
дают бонуса по очкам. А потом нашли способ пройти одновременно и с хитростью, и с
аркадой...
Я сосретодочился, пытаясь понять, как может в данном случае телега помочь мне решить
предлагаемую задачу. Как знание этого слова может помочь мне либо обмануть вахтера, либо
прокрасться незаметным мимо него, а затем помочь выманить из комнаты тех, кто возился с
сервером.
Очевидно, это испытание было на умение временно становиться тупым. Потому что уже
через несколько секунд я нашел до крайности банальную и простую схему-ответ. Ну очень
простую.
До полного кретинизма.
Перед зданием было темно, фонари не горели.
Дверь, как ей и полагалось, была закрыта.
Если утверждение звонившего было верно (было бы глупо не верить в его возможности
после того, как он продемонстрировал свое неоспоримое могущество, загнав меня в ловушку со
струями и явно управляя их появлением/исчезновением), в салоне сейчас не спали, а работали,
возясь с сервером по непонятной мне причине... Скорее всего, что-нибудь с UPS, то есть с
подачей питания - по какой-то причине прервалось, причем на время, достаточное для того,
чтобы аккумуляторы UPS сели и сервер выключился, что автоматически нарушало
непрерывность в работе системы.
В общем-то, это ничем никому не грозило, но, чувствуется, хозяин просто решил не
пропускать первую половину завтрашнего дня, а потому попытался найти и вызвать сюда меня.
А так как меня не было, он вполне мог позвать других специалистов, сейчас копающихся в
недрах сервера и заново настраивающих систему перед включением.
Однако почему двухголосый считал, что они найдут спрятанную программу? Она ведь
запрятана добротно: если не знаешь, что нужно искать, вовек не обнаружишь ее наличие!
"Черт, - подумал я, - а ведь вполне может быть, что именно непрерывная работа
Приятеля что-нибудь в компьютере перегрузила, поэтому он и вырубился!"
Ну ладно, сейчас дойдем до салона и на все посмотрим своими глазами...
Еще квартал, торопливый поворот... - и верно: четыре окна на третьем этаже горят! Там
шевелятся три человеческие тени. Ну-ну. Подождите, голубчики.
Я набрал номер вахтера и, когда он взял трубку, уверенным и властным голосом сказал,
пытаясь подражать своему заказчику-еврею, хозяину компьютерного салона:
- Саныч, это я, Саша. Открой, пожалуйста.
Связь была не очень хорошая, к тому же я старался моделировать характерный тон и
выговор хозяина салона, поэтому голос мой остался неузнанным. Конечно, ночной визит
хозяина салона был необычен, но не выходил за рамки дозволенного.
Тем более что вахтеру все равно было скучно.
- Вы, Александр Михайлович, что ли, так быстро? - удивился старик.
- Да я, я, Саныч. Вставай, лежебока! - я как-то слышал манеру обращения хозяина к
вахтеру и теперь старательно ее копировал. Я тут подъезжаю, с сотового тебе звоню, скоро
буду. Мы новые компы привезли, надо разгрузить. Так что ты двери открой, я минут через
пять-десять подъеду и сразу начну разгрузку, чтобы ждать не нужно было. А то мне ребят
домой отпускать...
- А-а, вас понял, Александр Михайлович, - согласно ответил старик. - Щас иду.
- Ну давай.
Я отключился и спрятался за колонной, ожидая открытия дверей и еще раз окидывая
мысленным взглядом свой скороспелый план.
Старик приковылял минуты через полторы, снял внутренние запоры и, как и следовало
ожидать, ушел обратно. Ну не стоять же ему, в самом деле, у дверей, ожидая приезда хозяина
салона?!
Я подождал секунд пятнадцать и мышью скользнул в холл. Где сторож?.. Старик как раз
умывался в подсобке и ставил чайник: он, видно, только сейчас вставал после недолгого
дежурного сна.
Пробежав в глубь помещения, я стал подниматься по лестнице наверх, прислушиваясь.
Ага, после второго этажа, на подходе к третьему послышались голоса. Теперь предстояло
выманить из комнаты волка, медведя и лису. Подойти к компьютеру, стереть все файлы
Приятеля и забрать оба своих винта. Причем сделать все это до того, как подъедет реальный
хозяин салона, который, судя по словам старика, действительно куда-то отъехал и должен быть
ненамного позже.
Я вышел с лестницы в коридор. Дверь в салон была полураскрыта, оттуда доносились
голоса совещающихся наладчиков-программистов, которые, кажется, никак не могли понять,
что же из выставленных в установочном меню сервера параметров могло затребовать то
количество энергии, которое сервер сожрал из UPS за короткое время.
На мое счастье, они начали работать совсем недавно и пока еще просто не успели залезть
внутрь системного блока, чтобы обнаружить два лишних, спрятанных жестких диска, явно не
соответствующих параметрам машины, описанным их заказчиком.
Я постоял минуты две, слушая их разговоры, и понял, что главный из троих - некто
Сидоров, к которому оба остальных так фамильярно и обращались несколько раз подряд.
Обмануть людей нормальных, взрослых каким-то звонком было непросто, поэтому
следовало рассчитывать на то, что с владельцем салона никто из них очень уж близко знаком не
был. Я на это и понадеялся.
И, снова спустившись по лестнице на второй этаж - чтобы мой голос был слышен
ТОЛЬКО из телефонной трубки, - набрал номер салона.
- Сидоров! - сказал сразу же после того, как он взял трубку, и попер безостановочно:
- Это Вахнеев! Я того мужика, Мареева, который мне сеть налаживал, нашел. Он сейчас
со мной приедет и все там наладит. Вам спасибо, я вас по домам развезу.
Сейчас подъеду к главному входу, спускайтесь.
- Вы точно, Александр Михайлович? - недовольно возразил Сидоров. - Мы тут
просто уже все теоретически сделали... - Один из напарников буркнул что-то насчет
практики, и Сидоров тотчас добавил:
- Да и практически тоже уже завершаем...
- Да бросайте валандаться, - ответил я. - Что, думаете, я вас просто так отпущу, что
ли? Не беспокойтесь, без денег не оставлю. Давайте спускайтесь, чтобы я сразу же, как
подъеду, вас повез... А то поздно уже. Все, пока!
И повесил трубку.
Так, вроде получилось ничего, по крайней мере, за хозяина салона Александра
Михайловича они меня приняли. А теперь надо проверить, спускаются ли они вниз, словно
медведь, волк и лиса, всегда убегающие за экран компьютера вслед за выброшенными мужиком
тремя кочанами капусты...
Я осторожно поднялся на площадку третьего этажа и с ужасом услышал:
- ..А если мы прямо сейчас закончим, он прямо сейчас и расплатится! Так что давай,
Иваша, дуй вниз, а мы тут в срочном порядке этот гробик вскроем и посмотрим, что там у него
внутри не так...
- Ну ладно, - покладисто ответил невидимый Иваша, - я спущусь, а вы доделывайте. В
случае чего, я вас тут же позову.
- Ладно.
Я срочно ретировался вверх по лестнице на четвертый этаж, стараясь на хлюпать насквозь
промокшими ботинками и не стучать зубами от холода.
Хорошо хоть в здании нормально топили!
Покладистый Ивашка, насвистывая, прошел себе вниз, а я, обуреваемый греховными
страстями, одной из которых был непрерывный внутренний мат, прокрался к полураскрытой
двери и, кроме подслушивания, получил еще и возможность подглядывать через дверную щель.
Они уже вскрыли системный блок и теперь с изумлением смотрели на оба обнаруженные
винчестера. У меня заскрипели от бессильной ярости зубы, засосало под ложечкой, и я уже
подумал о том, что сейчас войду в комнату и, угрожая пистолетом, заставлю их отдать мне оба
винта.
Но на такую крайность, которая могла бы искалечить мне репутацию, и дальнейшую
жизнь заодно, мне решаться так и не пришлось.
Потому что внезапно в комнате, да и во всем здании тоже кратко вспыхнул и с яркой
искринкой погас весь свет.
Большинство ламп от перенапряжения сгорели, розетки на краткий миг, видимо,
заискрили. Чувствуется, все здание попало под одно мощное короткое замыкание.
Я почему-то сразу же поверил, что это дело тех же рук, которые ранее умело направляли
жестокие водяные струи, изливавшиеся на меня в полной темноте.
- А, черт! - завопил Сидоров. - Что это было?!
- Откуда ж я знаю?! - в тон ему ответил собеседник; я разглядел обоих в
надвинувшейся лунной темноте, выпрямившихся и оглядывающихся с весьма беспомощным
видом.
- Какое-то замыкание. Перенапряг, что ли? - предположил помощник.
- Ладно, - в сердцах бросил Сидоров, - пошли вниз, у сторожа выясним, есть ли у них
специальная аварийка...
Оба, толкаясь, миновали меня, застывшего за дверью, и спешно покинули комнату, в
которой все еще висел странный, едва уловимый след сильного электрического разряда. Запах
озона, как говорят умные писатели в нормальных фантастических романах.
Не дожидаясь, пока дробь их шагов стихнет внизу, я угрем скользнул в комнату и, через
рукав свитера схватив лежащую тут же отвертку, быстро вывинтил оба жестких диска.
Скорее всего, после такого всплеска энергии вся информация на них стерлась, но оба
были целы и довольно дорогостоящи, нужно было их только заново отформатировать.
Немного поискав, куда бы их положить, я увидел оставленный на стуле пакет с
инструментами и дискетами и, вытряхнув содержимое прямо на пол, сунул в него оба винта.
Следовало быстро и бесшумно уходить, пока никто из них не вернулся. Совесть моя была
спокойна: Приятель остался необнаруженным. Хотя, черт возьми, о его существовании
известно этому таинственному двухголосому! И это гораздо опаснее, чем если бы о Приятеле
знали три обычных независимых программиста!..
Ну да ладно, времени на размышления нет. Вон, уже слышны шаги и возбужденные
голоса где-то внизу. Свет, возможно, с минуты на минуту дадут, так что мне надо убираться.
Подождав на площадке четвертого этажа, пока программисты вместе с
дедком-охранником поднимутся на третий этаж, в салон, я бегом спустился вниз и покинул
здание, освещенное лунными лучами, оставляя в нем только один след от своего пребывания -
двойную цепочку мокрых и грязных отпечатков ботинок...
Телефон зазвонил, когда я уже подходил к дому, примерно без пятнадцати два ночи.
Я вздохнул и приготовился слушать очередной набор непонятных указаний и туманных
намеков.
Нет, определенно, обучение в Высшей Школе требовало от учеников полной
концентрации и самоотдачи.
- Алло, Мареев слушает.
- Здравствуй, Дружок, - со снисхождением, оказываемым повеселившей хозяина
собаке, обратился ко мне двуликий голос. - Ты провалил второе испытание, выполнив только
программу-минимум. Поэтому ты не получаешь дополнительного бонуса по очкам.
- Ясно, - вздохнул я, философски решив, что не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.
- Вопрос: какой из факторов ты не принял во внимание, чем не руководствовался, когда
составлял и реализовывал план "Капуста"?
- Жадность программистов, - устало ответил я. - Их личную мотивацию.., то, что
имелось в виду под ключевым словом "Выгода".
- Ответ корректный, - согласился голос. - Уже лучше. Испытуемый, вам начисляется
двести пятьдесят дополнительных очков.
- Слушай, ты, - сказал я тоскливо и безнадежно. - Я промок, как жаба, устал, как
собака, и тупой, как червяк. Слушай, отстань от меня, пока я не закончу это дело. Пожалуйста.
Дай мне вымыться, выспаться, отдохнуть... Будь любезен!
Двухголосый помолчал несколько секунд, видимо, возмущенный моими притязаниями. А
затем в трубке что-то едва слышно щелкнуло, и он ответил голосом робота Вертера из "Гостьи
из будущего":
- А говорил, романтик!
И добавил голосом Фаины Раневской:
- Муся, не нервируй меня!
И замолчал, ехидно ожидая моих комментариев.
Я покачал головой. Спать хотелось неимоверно, все тело болело, под сердцем ощутимо
кололо. Доиграюсь я скоро, ох, доиграюсь... А чертов двухголосый все слушал и слушал.
Я кашлянул, снова покачал головой. И добавил:
- Я, конечно, знаю, что ты сумасшедший маньяк и полная сволочь. Нормальные люди
так над другими людьми не издеваются. Но хоть какая-то человечность у тебя должна остаться!
Так что я тебя прошу: отстань от меня! Будь человеком!..
Т"
Он двумя голосами вздохнул.
- Не могу, - грустно ответил он. - Такая возможность планом не предусмотрена.
Затем, помолчав еще немного, добавил добрым женским голосом, наверняка из какой-то
детской сказки:
- Не плачь, дитя... Все будет хорошо.
Я вздохнул вслед коротким гудкам и повесил трубку.
Впереди показался мой родимый, тихий и спокойный дом. Дом, где меня ждал душ, ужин
и теплая постель. И, конечно, единственная теперь в мире копия Приятеля, все еще
продолжающего загружать свои сухие электронные мозги потоком человеческой образности и
эмоциональности.
Наверное, моя прочувствованная и патетическая речь тронула двухголосого, потому что
раздавшийся в половине одиннадцатого утра звонок, вырвавший меня из дебрей глубокого и
бесчувственного сна, был не от него, а от Инны Николаевны.
- Валерий Борисович! - взволнованно пропела она в трубку. - Он приходил! Час
назад, после второго урока! В точности такой, как вы с Герой говорили: невысокий, худой, с
хвостиком! Спрашивал про Георгия, я ему ответила все дословно, как мы с вами договорились!
- Во что он был одет? - спросил я на всякий случай, предполагая, что, если события
будут развиваться стремительно, уже сегодня я, быть может, встречусь с убийцей, которому
будет недосуг поменять костюм, и это поможет мне узнать его, если, например, встреча
произойдет в толпе.
- Куртка кожаная, черные джинсы, темные кроссовки, очень хорошие... Рубашка и
джемпер, кажется, тоже темные. Вы извините, Валерий Борисович, я как-то не запоминала...
- Все нормально, Инна. Этого достаточно. Как там наш Геракл?
- Он, мне кажется, до сих пор спит. Я только что звонила домой, он взял трубку и был
такой сонный, - в голосе женщины слышалась симпатия и какая-то добрая радость. Парень ей
явно понравился.
- Хорошо. Давайте договоримся так: я сейчас встаю, доделываю все свои дела и
примерно к двум часам дня подъезжаю к вам домой. Там и поговорим. Хорошо?
- Конечно, Валерий Борисович. Только...
- Что?
- Вы, пожалуйста, будьте осторожны!.. А то мне снился такой сон...
- Хорошо, Инна, - тепло ответил я. - Буду.
Только вы, главное, сами будьте внимательны. По безлюдным улицам не ходите,
старайтесь все время быть в компании. Кроме того, наш хвостатый может попытаться за вами
проследить, так что периодически незаметно осматривайтесь, а когда приедете, Герку из дома
ни в коем случае не выпускайте.
- Конечно. Я поняла.
- Ну, тогда до свидания.
- С богом!
Повесив трубку, я посмотрел на расписание сегодняшнего дня, составленное вчера в
течение суток в блокнотике.
Первым пунктом там стояло "связаться с Вересовым", а вторым - "позвонить в бюро
находок номер шесть и заказать сосиску с паприкой", с припиской красной ручкой
"обязательно до 12.00!".
Я поблагодарил создателя за то, что он позволил мне проснуться примерно в нужное
время, и, спешно выкурив сигарету (вчера, вернее, уже сегодня не успел, потому что свалился,
как только пришел, вымылся и проверил, как идет работа у Приятеля), набрал выясненный по
"09" номер шестого бюро находок.
- Алло, бюро находок, вас слушают, - сказал мужской голос.
Остатки сна с меня мгновенно слетели, ибо я узнал его. Именно он говорил со мной вчера
ночью, предупреждая о том, что видит меня, что стреляет отлично, и приказывая войти на
территорию стройки.
- К-ха, к-ха, - многозначительно прокашлялся я и начал говорить, пытаясь пользоваться
более низким голосом, чем имеющийся в распоряжении родной. - Я по рекомендации... Хотел
бы заказать сосиску с паприкой, немедленно.
- Я уточняю, - произнес голос. - С паприкой сосиску, точно? Круто поперченную?
Лишка не будет?
Стремительно соображая, я вдруг понял, о ЧЕМ мы с ним сейчас говорили, условия ЧЕГО
мы сейчас обсуждали.
Сглотнул. И подтвердил:
- С паприкой. Конечно, с паприкой...
- Имя.., любителя сосисок с паприкой?
Говорить "Мареев Валерий Борисович" было бы крупной ошибкой для человека, который
нанимает хвостатого киллера, - ведь ЭТОТ киллер УЖЕ УБИВАЛ Мареева, причем не далее
как вчера.
- Николай Геннадьевич Коренев, - сказал я, подразумевая своего соседа Коляна и
мысленно прося у него прощения, но другого выхода у меня не было.
- С доставкой на дом или встреча на улице?
- На дом, - быстро ответил я. - Адрес: Майская, дом сто, квартира восемнадцать, это
на втором этаже частного дома во дворике, проход через арку, напротив похоронного бюро
"Вечность".
- Понял, - ответили с того конца провода. - Доставка насколько срочная?
Я мысленно просчитал в голове свой стремительно созданный план, в котором попытался
учесть все имеющиеся переменные, и ответил:
- Необходимо к часу дня. Он приедет домой на сером "БМВ", будет очень удобно...
- Ясно, - ответил убийца. - Цена пятьсот долларов. Аванс в двести. К двенадцати
перевести переводом на абонентный ящик 6/17, на паспорт серии десять-РУ, номер 668585.
Телефон для связи?
Я мысленно чертыхнулся. Выдавать свой телефон было бы безумием. Нормальный
профессионал не мог не иметь доступа к информационному банку данных, в котором
содержались телефоны и фамилии владельцев.
Значит, будем играть в наглую.
- Нет, - сказал я. - Телефон не дам. Если вы даете твердые гарантии, могу перевести
все пятьсот сразу.
- Даю, - тут же по-деловому сухо отреагировал он. - О моей репутации можете узнать
у тех, кто вам меня рекомендовал.
- Хорошо, - ответил я. - Ждите перевода.
И отключился.
"Пятьсот долларов, а?! Как просто!.." - мысли стремительно мелькали в голове. План,
сочиненный мной на ходу, был возможен для реализации, еще как возможен. Но.., в нем было
слишком много переменных. И вопросов, которые нужно было срочно решать.
А Приятеля, который подсказал бы верный и кратчайший путь без потерь, смог бы помочь
разобраться с опасным и могущественным двухголосым, рядом не было.
Вернее, он-то как раз был рядом, рукой подать, но в каком состоянии!.. Не переставая
теребить подбородок и нервно сплетать-расплетать пальцы, я отправился в свою потайную
комнатку проверить, как там мое дитя, ненаглядное электронное чадо.
Чадо по-прежнему пиликало, выполняя заданные ему установки по преобразованию
мышления в более совершенное; в графе учета проделанной работы стояло число в процентах,
которое весьма обрадовало меня.
Там значилось "88". Значит, еще несколько часов - не больше пяти-шести - и работа
будет завершена. Но к трем я все равно не успеваю. Значит, придется снова думать и
выкарабкиваться самому.
Что ж, делать нечего. Займемся работой.
Самым сложным в сыщицкой работе для меня всегда было решить, как относиться к тому,
что мои клиенты, интересы которых я обязан защищать, частенько сами нарушают закон.
Постепенно, за несколько лет работы, у меня выработался внутренний комплекс нарушений, на
которые я мог закрыть глаза и преспокойно забыть о нарушителе закона, получив с него оплату.
Но Вересов в эту категорию людей попасть не мог никак. Однако, судя по всему, он был
человеком очень опасным. И если я, например, смогу получить материалы, компрометирующие
его лично и его фирму, я встану перед выбором, как поступить.
Жить хотелось, тем более что я знал: Вересов явно посчитает, что я был обязан покрыть
его, защитить от разоблачения, даже если он заказал мне всего лишь отыскать свою дочь. А
даже в случае, если он сядет, те, кто считает себя хозяевами города, вполне могут решить, что я
переступил через их понимание законов честности и чести, и наказать меня смертным
приговором.
Как я уже говорил, ситуация, в которой я оказался, когда ко мне обратился один из
воротил теневого бизнеса, была очень и очень многообещающа.
"Ладно, - наконец, истратив минут пятнадцать на тщетные размышления по этому
поводу, решил я. - Времени нет. Надо звонить Вересову".
Сергей Леонидович ответил на звонок тут же, после второго гудка. Чувствуется, еще
вчера ждал вестей.
- Да? - спросил он.
- Здравствуйте, - ответил я. - Это Мареев.
- Вы где пропадали? - тут же мрачно отреагировал он. - Мой секретарь вас вчера
полдня искал.
- А что же не позвонили?
- Вечером и ночью звонили раз десять, все время было занято.
Я неожиданно вспомнил последовательные односложные звонки в катакомбах
тарасовского подземелья и позже и подумал, что дело начинает попахивать мистикой: если
следовать логике, выходило, что двухголосый звонил именно в те моменты, когда мне пытался
дозвониться человек Вересова.
То есть это означало, во-первых, что он не хотел допустить преждевременного моего с
ним разговора и, во-вторых, что этот человек обладал серьезным, невероятным, даже
фантастическим могуществом.
Черт, ну куда же я все-таки вляпался?!.
- А сегодня утром звонили раз двадцать, - добавил мой наниматель.
- Вот утром все понятно: я отключил телефон. чтобы выспаться.
Разумеется, я имел в виду домашний, стационарный телефон; номер мобильного своим
клиентам я давал далеко не всегда.
- Ладно, - резюмировал Вересов. - Как наше дело?
- У меня есть некоторые соображения, - с готовностью ответил я. - Мне даже кажется,
что я вышел на верный след. Но для того чтобы продолжить, мне необходима тысяча долларов,
и как можно быстрее.
- Зачем? - спросил Вересов, чувствуется, названной сумме не удивляясь. Впрочем, чего
особенного - он-то мог заказывать сосиски с паприкой, горчицей и другими соусами
дясятками, а то и сотнями.
- Я пока не хочу вам ничего объяснять, - твердо ответил я. - Скажу только, что вполне
возможно, что сегодня в три часа дня мы сможем взять похитителя. Так что вторая из моих
предложений-просьб заключается в том, что мне нужны несколько вооруженных
профессионалов, которые смогут произвести захват наемного убийцы. Через него мы выйдем
на похитителей детей.
- Н-да? - несколько озадаченно произнес Вересов. - А что за наемный убийца?
Не видя причин не отвечать ему, я описал внешность хвостатого и сказал, что заказал ему
своего соседа.
- Ловко вы, - ответил Вересов, в голосе которого сквозь сухость и бесстрастность
просочилась-таки тень уважения.
- Работаю, Сергей Леонидович.
- Ну, хорошо. Как хотите получить деньги?
- Пошлите какого-нибудь человека, который передаст мне их около Главпочты. Я буду
ждать через полчаса.
- Хорошо, - сказал наниматель, и я почти увидел, как он пожимает плечами; но тут же
он бесстрастно добавил:
- Мареев, вы больше ничего не хотите сказать?
- Пока нет, Сергей Леонидович, - ответил я. - Присылайте людей ко мне домой в
двадцать минут третьего, и, после того как возьмем хвостатого, я вам все расскажу. Учтите,
если ваших людей не будет, мне придется обращаться за помощью к другим, может быть, даже
в милицию.
- Разумеется, будут, - буркнул Вересов, явно недовольный такими словами; но
придраться было не к чему, поэтому он промолчал.
- Ладно, - сказал я. - До свидания. Жду денег.
Пожелайте мне всего хорошего.
- Желаю.
- Пока.
- Пока.
Вроде бы все было нормально, ясно и понятно, но что-то засело у меня в груди, не давало
покоя.
Вся эта мешанина, связанная с делом четверых похищенных детей, все, что связывало
Герку, покойного прокурора, убитую женщину и Вересова, еще можно было понять; но звонки
неизвестного с двумя голосами смешивали все карты, превращая привычный расклад в
неизвестность.
Я должен был бежать выполнять все задуманные дела, но что-то не давало мне покоя.
Какая-то мысль, гнездящаяся в глубине подсознания и никак не поддающаяся вытаскиванию на
свет божий...
Итак, Казакова была близка с обоими - Вересовым и отцом Георгия - в одно и то же
время.
Кончилось это, скорее всего, близнецами Галей и Герой. Женщина решила распределить
их по отцам, потому что осознавала, что сама со своим пристрастием к наркотикам их жизнь
загубит.
Однако она хотела с ними хоть иногда видеться, но ни тот ни другой из мужчин не желали
ей этого позволить. Тогда она попыталась встретиться с Галей незаметно для Вересова и была
убита нанятым им человеком на месте встречи. И это видела Галя, пришедшая на свидание с
матерью...
Стоп! Вот она, прячущаяся мысль: откуда Галя узнала, что убийца БЫЛ ПОСЛАН
ОТЦОМ?!. Причем сразу же после того, как произошло убийство: ведь, судя по словам всех
свидетелей, убийство матери и Галин Проект последовали непосредственно одно за другим!..
Неужели девочка, всю жизнь прожившая с отцом и практически не знавшая матери,
неожиданно поверила ее словам об угрозе со стороны отца и после ее смерти окончательно и
бесповорот но решила: это он? При всем том, что Вересов утверждал, что отношения у них с
дочерью очень хорошие, по крайней мере, он ее очень любит...
Загадка вертелась у меня в голове, мешая мыслить холодно, четко и ясно.
Нет, Галя девочка явно не глупая и совершенно не фанатичка, даже Герка, влюбленный
мальчишка, заметил, что в ее патетических речах к остальным ребятам было четко продуманное
убеждение.
Что же тогда? В чем тут неясность, не дающая мне покоя?..
Хоровод произошедших, происходящих и возможных в ближайшем будущем событий
кружился у меня в голове, сбивая логические построения и не позволяя выстроить нормальную
гипотезу происходящего до конца.
"Так, Хакер, думай дальше, думай, - время-то не останавливается, идет!.."
И тут я вспомнил.
Как обычно, ясная мысль родилась в моей опухшей от размышлений голове, словно
вспышка света, озарившая бескрайние просторы непонимания.
Вересов с самого начала предупредил меня о том, что за Галей водится одна странность:
она постоянно что-то придумывает, присочиняет, врет.
Но эта детская черта абсолютно не вязалась со всем остальным, что я о Гале знал!
Вот оно, странное, непонятное противоречие.
И что же это означает?..
Я подумал примерно минут пять. И постепенно мысль выкристаллизовалась у меня в
голове, окончательно и бесповоротно. Наконец-то после столького времени плутания во тьме,
после стольких ошибок я понял, что все мои построения неверны изначально, в корне.
Это произошло по одной простой причине: из-за моего неумения предположить, что один
важный факт, предоставленный мне, на самом деле не был фактом, а всего лишь хорошей
мистификацией!..
Теперь передо мной стояли практически все части собранной воедино головоломки. И я
наконец-то понял, кто же звонил мне по телефону, проводя со мной отвлекающие маневры и
наводя меня на другого человека, на человека, которого по зрелом размышлении нужно было
подозревать во всех смертных грехах. Который и впрямь всегда был и теперь является
преступником, причем из крупных. Я понял, кому это было нужно и выгодно и кто хотел,
чтобы я после прохождения всех этих испытаний ОСТАЛСЯ В ЖИВЫХ и по тщательно
продуманной подставе посадил этого преступника в тюрьму. А не тех, кто виновен в
похищении детей и в смерти прокурора, Геркиного отца.
Н-да, поздновато я это понял. Да и чудо вообще, что все-таки сообразил. Конечно, без
Приятеля работать просто ад, чертов маленький ад. Но ничего, скоро он будет в норме, и мы
покроем себя неувядающей славой, а пока нужно пройти до конца это ответственное,
запутанное и до странности хитросплетенное дело.
Здесь оставалось еще несколько неясностей, на которые нужно было пролить свет.
Я сверил часы с московским временем. Было без пяти минут одиннадцать. Очень хотелось
есть.
В общем-то, время еще было, поэтому я легко позавтракал какими-то припасами, а затем,
снарядившись по полной программе, быстро написал небольшое письмо, указал адрес и заклеил
его в конверт.
Потом позвонил Герке и спросил, в каком банке его отец хранил сбережения и сколько их
было. Услышав ответы, кивнул, удовлетворенный. Попрощался и тут же позвонил в банк. Еще
более удовлетворенно кивнул, узнав, что не далее как вчера днем деньги были сняты со счета
по подписанному чеку на предъявителя.
Итак, все начинало проясняться. А у меня в голове уже практически выработалась и схема
происходящего, и связанный с нею план действий.
Наступало время расставить по местам все "и", чтобы потом можно было легко расставить
над ними точки. За этим делом я и покинул свой скромный дом.
Колян только что проснулся после очередной ночной поездки и вышел во двор покурить.
- Колян, - сказал я, подходя. - У меня к тебе есть одно дело. Ты не знаешь, Аслан
сейчас дома?
Вроде у него сегодня выходной?
- Дома, - кивнул Колян. - Вчера напился, мать его, так просыхает. А че ты хотел?
- Хочу поговорить с вами обоими. Насчет одного очень хитрого плана, в осуществлении
которого мне понадобится ваша помощь.
- Ну, загнул, - ухмыльнулся Колян, могучей пятерней почесав в затылке.
- Давай докуривай, и пошли? - я демонстративно поглядывал на часы.
- Нет проблем, - ответил он - Ну так че у тя за план?.. Ход мыслей твоих какой?..
И я изложил ему ход своих мыслей.
Высокий молодой парень с короткой стрижкой ждал у самого входа. Он сразу же заметил
меня и узнал, очевидно, по четкому описанию или фотографии. Без слов передав мне конверт,
он подождал, пока я посмотрю и кивну, кивнул в ответ и растворился в толпе.
Ошибка номер один была сделана.
Я прошел в зал, перевел пятьсот долларов по назначенным хвостатым координатам и
отправил написанное ранее письмо адвокату, с которым у меня по совету Приятеля давно уже
была договоренность на подобный случай. Мысль проста: в случае моей смерти или
исчезновения больше чем на пять дней материалы, хранящиеся у него и в нескольких других
источниках, попадают к властям и в печать.
Скажу честно, многие хотели бы пожелать мне здоровья и долголетия...
Правда, в этот раз мое послание было несколько иного рода. Это было конкретное письмо
конкретным людям. Очень конкретным. И я чрезвычайно надеялся на их помощь. Потому что
знал: в этом деле без вмешательства людей действительно крутых не обойтись.
Я купил себе пару гамбургеров, баночку пепси, уселся в удобном углу и стал ждать.
Ждать предстояло довольно-таки долго.
Ровно в пять минут первого к месту выдачи переводов подошла немолодая женщина в
очках, вполне интеллигентного вида. Я мог бы взять ее прямо здесь, тепленькой, но знал, что в
этом спектакле мне уготована совершенно иная роль и что пока по планам противоположной
стороны я должен думать, что она просто пенсионерка-марионетка, не подозревающая, что
получает и кому за какую работу несет. Как это обычно бывает в книгах и фильмах.
А мне для исполнения моего плана необходимо было доиграть свою роль практически до
конца.
Поэтому я наблюдал из своего угла за тем, как она получила причитающиеся доллары и
преспокойно положила их в сумочку. Наблюдал, внимательно запоминая ее фигуру, одежду,
манеры и лицо.
Женщина повесила сумку на плечо, огляделась (я немедленно спрятался за заполняющую
какой-то бланк старушку) и с достоинством направилась к выходу.
Мне неожиданно стало немного смешно. Судите сами: ни один нормальный,
действующий долгое время киллер не стал бы полагаться на так плохо организованный процесс
передачи платы за заказ - потому что даже если бы женщина была ни о чем не подозревающей
пенсионеркой, довольно быстро, при первом пристальном внимании со стороны следствия либо
нормального частного детектива этот способ был бы раскрыт. Вообще, насколько я знал, заказы
принимались и передавались весьма разнообразными способами, каждый из которых был
проверен в работе, и оплата выполненной работы либо аванс действительно часто получались
какими-нибудь старушками, которые и знать не знали, кому и куда эти деньги несут, но в
профессиональных, многоразовых схемах не все было так просто, как здесь.
И только при условии, что передача денег за выписанный контракт состоится таким
образом лишь один раз, киллер мог ничего не опасаться. А значит, вся эта канитель с бюро
находок и сосисочным паролем была придумана и осуществлена конкретно для меня.
Это была ошибка номер два тех, кто пытался играть со мной в кошки-мышки.
У самого выхода из зала я увидел Гошку, со скучающим видом разглядывающего марки,
продающиеся на лотке. Черт, ну, Колян! Объяснил же, что дело серьезное! Обязательно надо
было потакать сорванцу, которому только дай разрешения поучаствовать в "крутых разборках",
о которых он знал только понаслышке!..
Гошка нашел меня глазами, бросил заинтересованный и сосредоточенный
вопросительный взгляд.
Я улыбнулся, внезапно приходя в хорошее настроение. Нет, я этого паренька хорошо знал.
И сейчас был уверен: он не опростоволосится и не подведет.
Я кивнул в сторону уходящей женщины. Юный гопник преспокойно пристроился ей в
хвост и пошел вслед за ней, лениво озираясь по сторонам.
Еще через две минуты я вышел из здания и направился домой.
Было пятнадцать минут первого.
...В нашем дворе как всегда квохтали о своих архиважных делах старушки, как обычно,
что-то ремонтировал Сашка Садомов, и я, усевшись на скамейку, смог наконец-то просто
посидеть пятнадцать минут без движения, не обязанный куда-то бежать, что-то делать.
Вдыхая запах осенних листьев и свежего ветра, иногда все-таки залетающего сюда и
касающегося меня своими резковатыми, все более усиливающимися порывами, я почувствовал
себя очень уставшим, очень напряженным, но почти счастливым человеком.
"Только бы все удалось, - думал я. - Эх, Приятель, только бы все удалось... И ты
будешь мною гордиться!.. Лишь бы не посмертно..."
Примерно на проклятой во веки веков тринадцатой минуте зазвенел звонок моего
сотового.
Холодея и морщась от неприязни, я включил телефон.
- Здравствуй, Дружок, - сказали оттуда двойным подвыванием искусственных
голосов. - Приготовься к испытанию номер три.
- Да готов вроде уже, - ответил я. - А что за испытание?
- Суть третьего испытания - умение перестраивать уже выстроенные и привычные
схемы поведения, если условия меняются. Испытание будет проходить в обстановке
экстремальной ситуации.
Ключ к испытанию на этот раз дополнительный.
В случае соответствующего решения со стороны учащегося Высшей Школы следует
нажать на кнопку "Talk" после звонка в момент непосредственной опасности. Это будет
сигналом к началу реализации плана аварийного спасения жизни учащегося Высшей Школы.
- Ну, спасибо, - усмехнулся я. - За учащегося... А если не пройду, наверное, умру?
- Курсы повышения квалификации предусматривают возможность летального исхода, -
торжественно сообщил двухголосый.
- А что будет, если все-таки пройду? - лениво осведомился я. - Сосиска с паприкой?
Или на Канары пошлете? Суперагентом?.. - и замолчал, дожидаясь ответа. Состояние было
довольно наплевательское и ленивое.
- А по подвигу - и награда будет! - ответил с той стороны нежный женский голос из
старого мультфильма про Василису Прекрасную, а за ним последовали короткие гудки.
Я усмехнулся. А затем увидел, как в арку зашли трое подтянутых молодых мужчин, с
первого взгляда производящих впечатление слаженных профессионалов. Оружия я не заметил,
но все трое были в свободных застегнутых пиджаках.
Чувствуется, это были люди Вересова: они уверенно направились в мою сторону.
- Добрый день, Валерий Борисович, - негромко поздоровался первый из них. - Какие
будут инструкции?
- Пойдемте, - кивнул я, вставая. - Давайте быстрее, у нас осталось максимум минут
двадцать.
Остановившись в темноте подъезда, я быстро и точно описал им внешность киллера и
предложил расположиться на крыше одного из домов двора.
- Так вас не будет видно со двора, это точно, - объяснил я и добавил, как бы невзначай:
- Даже я вас не увижу, хотя буду знать, что вы там.
Они быстро и практически незаметно переглянулись. И когда я снова спустился во двор,
один из них специально показался мне с крыши и помахал рукой, перед тем как скрыться из
виду.
Через пять минут, без двадцати четырех час, телефон зазвонил еще раз.
- Это Аслан, - густым басом сказал мой кавказец. - Как у тебя?
- Да что у меня, у меня все нормально. Как Гошка?
- Привел. Мы уже ведем наблюдение. Ждем сигнала.
- Отлично, - я поежился от мучивших меня нехороших предчувствий. - Вы там
поосторожнее.
- Ясное дело, Валер. Ты лучше поучи свою бабушку яйца бить!
- Давай, пока.
- Ждем.
Я уселся напротив выхода со двора, обозревая небольшую часть улицы. Очень нервничал.
Время текло медленно, и пока прошли недостающие девятнадцать минут, я успел
похоронить себя трижды и пять раз сделать себя калекой, примерно рассчитывая возможные
исходы планируемого дела.
Ровно без пяти минут час я встал и поднялся на третий этаж, в квартиру Аслана, откуда
ступил на балкон, по которому поднялся на опоясывающий здание парапет. Теперь крыша с
тремя людьми Вересова лежала передо мной, как картинка.
И я совершенно не удивился, увидев, что она пуста.
Спустившись во двор в последний на сегодня раз, чем бы это дело ни закончилось, я
вытер вспотевшие руки и лоб и внимательно осмотрелся.
Было практически безлюдно. Как обычно бывало при плохой погоде, все соседи
разошлись по своим делам, укрываясь от резкого, усиливающегося ветра. Тех, кто не хотел
уходить, убедил сделать это просвещенный Сашка Садомов, которому разогнать посторонних
было поручено.
Мимо меня в дом быстро пробежал Гошка, бросил на меня вопросительный взгляд.
- Давай! - указав на дверь подъезда, приказал я. - Быстрее давай домой! - он
послушно, хотя и немного неохотно кивнул и скрылся.
Начинал накрапывать мелкий моросящий дождь.
Я встал у углового подъезда, зажал в руках свой пистолет и принялся ждать. Аслан и
Колян по моей просьбе поставили машины так, что в случае непосредственной опасности
обстрела я мог шмыгнуть за них и на несколько десятков секунд укрыться.
Мой "дришпан" также стоял здесь, прикрывая уже их. Мне, если честно, совершенно не
было бы жалко его шкуру, если бы она оказалась продырявлена местах в десяти. Бензин из
баков уже был слит, так что взорваться машинам не грозило - мы, к сожалению, не имели
средств американских режиссеров, снимающих боевики...
Часы показали без одной минуты час.
Я набрал номер сотового телефона Коляна и, как только там подняли трубку, сказал:
- Пора, - и отключился.
Через минуту, ровно в тринадцать ноль-ноль первая машина Коляна, его серый "БMB",
медленно въехала во двор вместе с ним самим, красующимся за опущенным стеклом.
Он вышел из нее, лениво и демонстративно закрыл дверцу, обошел машину по кругу и
медленно направился в подъезд. Скрылся в темноте.
Я вытер пот, проступивший, кажется, на всем теле, и так же медленно зашел за машины
Аслана и Катерины, чтобы в случае чего просто пригнуться, прячась за ними.
Телефон молчал. Во дворе никто не появлялся.
Стояла потрясающая, редкая тишина, разрываемая только свистом и резким воем
сильного ветра, бьющего в лицо.
И вдруг телефон зазвонил. Я, ожидавший этого звонка, тем не менее очень нервно
включился:
- Да?
- Здравствуйте! Валерий Борисович! - это был Герка, возбужденный и счастливый до
предела, - Это я! У меня, то есть у Инны Николаевны дома... - кто-то отобрал у него трубку,
и я наконец-то услышал этот долгожданный голос:
- Валерий Борисович! - взволнованно и прочувствованно сказала Галя. - Я и
остальные ребята здесь, в квартире у Инны Николаевны! Не волнуйтесь за нас! Мама послала
меня предупредить вас:
Вересов, мой отец, хочет вас убить и нанял для этого киллера! Того, который по его
указке похитил нас из парка! Будьте осторожны! Мы смогли убежать, и мама помчалась вас
предупредить, но Герка сказал, что у вас есть сотовый, и вот я звоню!
- Галя! - удивленно и проникновенно воскликнул я, наблюдая за всеми закоулками
двора и в любой момент ожидая появления тех, кто должен был сюда прийти. - Но как же?!..
Твоя мама...
- Она жива! - горячо и убедительно ответила девушка. - Она тогда выжила, ее по
ошибке приняли за мертвую! И отец узнал об этом! Он узнал, что мы собираемся доказать все
его преступные связи и намерения... Иначе зачем он похитил нас четверых? - она
действительно была очень убедительна в своей роли. - Представляете, сколько мы все
перенесли! Мы так боялись... Ой, простите, Валерий Борисович, я такая глупая! Пожалуйста,
будьте осторожны! Мама должна с минуты на минуту вас найти! Поговорите с ней...
Из арки послышались шаги.
- Вот она идет, - сообщил я, рассматривая немолодую женщину интеллигентного вида,
в очках - ту самую, что час назад получила пятьсот долларов, переведенных для хвостатого
киллера, который, по словам Гали, был нанят Вересовым, чтобы убить меня. - До свидания,
Галя. Спасибо... Ты мне очень помогла.
Людмила Борисовна Казакова играла также великолепно.
- Вы здесь! - воскликнула она, подбегая и хватая меня за рукав, боязливо оглядываясь
по сторонам. - Как хорошо, что я вас нашла! Меня зовут...
- Я знаю. Ваша дочка только что звонила мне на сотовый телефон.
- А-а... Вы понимаете, какая опасность вам угрожает?
- Думаю, да.
- Вы не знаете этого человека! Он гораздо страшнее, чем вы думаете! Не только
наркотики, далеко не только!.. Я прошу вашей защиты, потому что в органы обратиться не
могу! Все они куплены, без него и шагу не сделают!.. У вас есть оружие?
- Он будет здесь? - спросил я, вынимая пистолет.
- Конечно! Он же не может допустить, чтобы я еще раз выжила! Он придет сюда с
минуты на минуту!
- Я должен его застрелить? - спросил я, бросив краткий взгляд за спину Казаковой, к
арке.
- Господи, как это ужасно!.. - с чувством ответила она, ломая руки, и тут же добавила,
вдохновленная новой мыслью:
- Но он будет нападать, я уверена, это будет самооборона! Пожалуйста, спасите нас от
него!..
От арки раздались одинокие поздравительные хлопки.
- Какая ария, - насмешливо заметил Вересов, подходя шагов на пять и останавливаясь.
Трое телохранителей, сбежавших с крыши, рассредоточились по территории двора, при этом
внимательно на меня глядя.
- Прямо лебединая песня, - продолжал Вересов, так же, как и все присутствующие,
вынимая пистолет. - Жаль, что в последний раз.
Я снова бросил взгляд к арке.
- Хвост! - воскликнула Казакова. - Стреляй!
- А, - мрачно улыбнулся Вересов. - Еще одна попытка, да? С прокурором у тебя
получилось, он был такой дурак, что тебе до сих пор верил.
Хвост перевел дуло прямо на Казакову. Ее лицо мгновенно покрыла холодная испарина,
синюшная бледность. Я мельком подумал, что она весьма театрально испугалась, могла бы
прилично играть в драме.
Трое телохранителей Вересова пристально смотрели на меня, в открытую держа оружие в
руках.
- Вот и все, - с улыбкой качнул головой хозяин положения. - Попрощайся с Галей,
Люда, - Вересов кивнул своим парням.
Люда внезапно улыбнулась.
У каждого в этом тесном, замкнутом четырьмя стенами аду были свои, четкие и
продуманные планы. И, оказавшись вместе без свидетелей, после кивка Вересова, как после
главного сигнала, все сразу мгновенно начали их выполнять.
Три дула вересовских телохранителей уставились на меня.
Я вдруг с отчаянием понял, что в ближайшие несколько секунд группа поддержки уж
точно не появится, а раз так, то дела мои будут раз и навсегда закончены.
Отчаяние и страх захлестнули меня двумя неодолимыми волнами, время замедлилось, как
стрелки на сломанных часах, и я начал пригибаться, прячась за машиной и поднимая пистолет.
В этот момент чертов телефон наконец-то зазвонил - резко, яростно, кратко.
Не успевая понять, что же я делаю, не успевая отследить движения всех столпившихся в
нашем дворе людей, я инстинктивно нажал на "Talk", не успев еще даже поднести трубку к
уху, - и завороженно замер, вспомнив о том, что прямо сейчас начнется план по моему
аварийному спасению.
Все повернулись в мою сторону, удивленные, озадаченные и одновременно глянули на
трубку в моей вытянутой руке. Наступила незабываемая, даже ветром не прерываемая тишина.
- ДЕМОНЫ!!! - завопила трубка голосом опричника из кинофильма "Иван Васильевич
меняет профессию", - ЖИВЬЕМ БРАТЬ ДЕМОНОВ!!! душераздирающе заорала она в
наступившей на нас тишине.
Все застыли: хвостатый киллер, поднявший пистолет и наставивший его на Казакову,
Казакова, полуобернувшаяся к Вересову с миниатюрным пистолетом в руках, сам Вересов, свое
оружие направивший на хвостатого киллера, и его телохранители, дулами глядящие на меня...
Все опешили на секунду. На бесконечно краткий миг.
А в конце этого мига отовсюду - с крыш, из арки, из подъездов, отражаясь от стен домов,
грянул гораздо более громкий, усиленный мегафонами мощный мужской рык:
- Всем стоять на местах! Никому не двигаться!
Двор окружен! Сложить оружие и лицом к стене!
Говорит полковник Морозов! Повторяю: всем бросить оружие и повернуться лицом к
стене! Предупреждаю: при попытке перестрелки или бегства группа стреляет на поражение!
И в подтверждение этого рыка отовсюду, как призраки из стен, - из той же арки, из
соседних подъездов, даже из нескольких окон второго и третьего этажей возникли и уставились
на нас дулами автоматов люди в камуфляжной форме. Я разглядел эмблемы группы быстрого
реагирования на плечах. Те, которые и ожидал увидеть.
Их было больше двух десятков, вся группа в сборе - вышли охотиться на крупного зверя.
Значит, адвокат мой не зря получал свои деньги и в нужный момент все-таки смог убедить
полковника Морозова поднять группу по тревоге.
- Дочка! - закричала вдруг Казакова с перекошенным лицом, бессильно и отчаянно
взирая на людей в камуфляжной форме. - Моя девочка!
На мгновение во дворе повисла тишина. Вересов и Казакова почему-то смотрели на меня.
- С ней все в порядке, - кашлянув, ответил я. - Как раз сейчас ее и остальных детей
препровождает в участок взвод ППС.
- Эй ты, с хвостом, - снова раздался громогласный рык полковника Морозова. - Даже
и не пытайся! Ты у меня здесь как на тарелочке! Клади свою вторую пушку туда же!.. Да!.. А
теперь вынимай третью. Так, чтобы я видел!.. Вот, молодец. Видишь, Кирьян, можешь, когда
хочешь...
Я улыбнулся.
Из телефона наконец-то донеслись короткие гудки.
Всю шарашку арестовали без возмущений и вместе со мной, отобрав оружие,
препроводили в участок, где и произошло многочасовое разбирательство сдачей показаний,
написанием многочисленных заявлений и тому подобной канители, которая в моей работе
постоянно имела место.
Единственными участниками дела, которые избежала дачи показаний, был Гошка и
Колян, о соучастии которых органы так никогда и не узнали.
Я освободился примерно в девять вечера, да и то был отпущен ночевать домой только
после ходатайства адвоката и вечно выручающего меня Аслана, у которого, кажется, везде свои
люди.
Морозов, пришедший в следственный отдел, где меня перекрестие допрашивали в течение
двух часов, прилюдно назвал меня героем за трюк с телефоном и голосом из "Ивана
Васильевича...".
- Как вы так хитро все придумали? - изумленно спросил он, усаживаясь рядом и
складывая на столе свои гигантские волосатые руки. - Откуда все про них узнали? У вас же
совсем не было времени?..
Трое следователей, мужчины и женщина, присоединились к его вопрошаниям, и мне
пришлось изложить им весь ход своих мыслей.
Мы сидели, пили чай с бутербродами и пирожками.
- В этом деле в общем-то с самого начала все было очень просто, хотя и запутанно, -
пожал плечами я. - Мне следовало с самого начала не принимать на веру, а проверить всего
две вещи: то, что Казакова действительно умерла, и то, что Галя действительно невинная
девочка. Я-то работал, исходя из этих предположений, и только в самом конце понял, что
ошибался.
Как только у меня появилась свободная минута и я задумался над противоречиями в
сложившемся характере и образе Гали, которую мне описывали последовательно четыре
человека, я увидел, что что-то не сходится. И в результате начал думать о Гале и обо всем, что с
ней связано. Время торопило, а потому пришлось работать быстро.
Больше всех мне помог Герка, тот парень, сын Науменко. Он так подробно и обстоятельно
рассказал о каждой мелочи произошедшего при убийстве его отца и при похищении детей, что,
когда я начал перепроверять все свои представления о Гале, истина просто выплыла наружу.
Во-первых, она практически САМА зашла в "рафик" похитителей, сделав только вид, что
испугалась. Да и почему дети в тот раз встретились не в спортзале, а в парке? Понятно почему:
она все знала заранее и рассчитала точно.
Таким образом, связь четырнадцатилетней Гали с киллером выяснилась окончательно и
бесповоротно. Но судите сами, разве я мог поверить, что Галя была инициатором всего
происходящего? Она, конечно, умный ребенок, но РЕБЕНОК. И в свете всего, что я про
Вересова и про нее знал, выплывала только одна версия: что все это устроила ее мать.
Герка сказал мне, что к Науменко за два дня до его убийства приходила немолодая
женщина, в очках. Науменко сказал сыну, что это его старая знакомая, о которой он думал, что
она умерла. Они долго говорили, и он дал ей какую-то бумагу.
Я сразу же вспомнил это и задумался, что же это была за бумага? Ответ я понял буквально
сразу же:
Казакова для осуществления своих планов нуждалась в деньгах. Сыграв на чувствах
бывшего любовника, отца Геры и Гали, она, подумал я, скорее всего, взяла у него чек на
предъявителя, чтобы обналичить его в банке. Возможно, рассказала про Вересова и про то, что
он хочет ее смерти.
Подумав так, я позвонил в банк, которым пользовался Науменко, и узнал, что все деньги с
его счета были сняты с помощью чека на предъявителя.
- Ну так он сам ей чек выписал, на всю сумму счета, - пожал плечами один из
следователей. - Зачем ей было его убивать?
- Скорее всего, Лешенька, - возразила женщина, - она попросила у него просто
материальной поддержки, примерно на сумму тысячи три долларов, он ей доверчиво выписал,
как последний профан, и указал только цифрами, а прописью сумму не проставил. Она
приписала к ней два или три нуля, написала прописью сама и, таким образом, сняла с его счета
почти все деньги. А на него самого подписала контракт, чтобы никто не мог этого обнаружить!
- Да-а, - поддержал ее второй следователь, пожилой пухловатый мужчина. - План у
нее был что надо! Продумала все до мелочей. Ну кто стал бы подозревать ее и девчонку, если
бы Хвост пристрелил Вересова? Остальные дети вместе с Галей переживали тяготы похищения,
играла она прекрасно, как по писаному; никаких свидетелей не оставалось, потому что, после
того как Хвост убивал вашего клиента, вы бы, скорее всего, стреляли в него первым. Просто
гениальный план!..
Я промолчал.
- Но сам-то Хвост, - ухмыльнулся Морозов, - каков прохвост! Знал, где у Казаковой
лежат большие деньги, хотел пристрелить после вас, Валерий Борисович, и саму Казакову и
смотаться из страны.
- Он что, - удивился я, - уже признался?
- Как же, - помотал могучей головой полковник. - Все отрицает. Невинен, как
барашек.., как всегда. Но я этого стервеца хорошо знаю... Еще с Афгана. Ничего, девчонка с
матерью на него достаточно наклепали.
- Да, - улыбнулась женщина. - В этом деле хорошо то, что они все заваливают друг
друга, предоставляя доказательства того, что являются преступниками. Одни документы Гали и
ребят чего стоят! Такая грамотная работа, у нас не все сыскари так пишут!.. - она мило
рассмеялась.
Все тоже заулыбались.
- Валер, ну а как ты догадался, что Вересов тоже точит на тебя нож? - спросил
Морозов.
- Очень просто, - пожал плечами я. - Если бы он хотел проворачивать предложенный
мною план, как это было бы, если бы он ничего о Казаковой и ее намерениях не знал, парень,
который принес мне его тысячу долларов, по его приказу поговорил бы со мною, заранее
договариваясь о встрече у меня во дворе. Это была первая ошибка Вересова.
После того как парень ушел, не сказав ни слова и ничего не спросив, я понял, что Вересов
осведомлен о происходящем не меньше, чем я. После недолгих раздумий я понял, что
единственным, кому было выгодно поставить Вересова в известность о планах Казаковой, был
Хвост.
Так что, можно сказать, я примерно понял, что у каждого из них на уме, и просто стал
ждать, разумеется, подготовившись, как мог, - я откинулся на спинку стула и, вздохнув,
заметил:
- Очень благодарен вам, Сергей Николаевич.
Если бы вы промедлили еще хоть минуту, не говорил бы я с вами сейчас.
- Так мы на то и группа быстрого реагирования, - благодушно заметил Морозов,
усмехаясь. - Давайте-ка лучше как-нибудь соберемся и выпьем за это дело. Очень уж крупная
рыба нам попалась.
Мы теперь благодаря тебе, Мареев, и Казаковой с дочкой имеем документацию, с которой
можно пойти крутить ТАКОЕ!.. - Он многозначительно замолчал.
- Да, будут премии, - задумчиво произнесла женщина-следователь. - А Валерий
Борисович что же, без награды останется?
Пухловатый хитро усмехнулся и сказал:
- Конечно. Он ведь ПЯТЬСОТ долларов, полученных от Вересова, отдал киллеру, чтобы
его подманить... А сам без копейки остался... Вот такие дела. Тяжелая у частных сыщиков
работа...
Мы все медленно переглянулись. И неожиданно захохотали в голос.
- Да тебя еще парень отблагодарит, я точно знаю, - пробасил Морозов. - Он ведь
скоро получит бабки, какие я, например, только при захватах и видал. Думаю, он мальчишка
благодарный, так что тебе кусок отвалит.
Я вспомнил Герку, его восторженный и вновь живой голос, когда мальчишка звонил мне и
кричал, что Галя вернулась. И помрачнел, представив его реакцию на то, что скажут ему
следователи.
О Гале, его сестре, о его матери и об отце. И спросил у женщины:
- Что с Галей теперь будет?
Она пожала плечами и невесело усмехнулась.
- Сложный вопрос. Скорее всего, колония. Возможно, конечно, ее возьмут на поруки и
отдадут хорошему опекуну, вот хотя бы учительнице ее, она уже просила. Но сложно все это...
Мне гораздо более интересно, как эта, извините, малолетняя стерва прореагирует, когда узнает,
что ее отец умер не давным-давно, катаясь на яхте в морской шторм, а был убит по ее
наущению не далее как вчера?..
Ничего ответить ей я не смог.
Мы распрощались, договорившись встретиться позднее и отобедать в каком-нибудь
ресторане.
И, наконец, дав подписку о невыезде, я смог отправиться домой на отдых, к
закончившему свою переустановку Приятелю.
Если быть откровенным, шел домой я с тяжелым сердцем. Все было прекрасно, я даже не
стал калекой в результате так и не начавшейся перестрелки, но другие мысли беспрестанно
глодали меня.
Я мучался, осознав, что и на сей раз некоторые мои построения были ошибочными. Ведь
моя идея о том, что именно "лжепокойная" Людмила Борисовна Казакова, пользуясь деньгами
покойного Геркиного отца, устраивала для меня отвлекающие ловушки с телефоном,
провалилась с треском.
Мало того, что она не могла позвонить в последний раз, когда сама стояла в пяти шагах от
меня и не могла орать диким голосом актера-опричника; кроме того, ко второй половине дня
выяснилось, что все телефонные звонки она делала с сотового, и все они были впоследствии
установлены, записаны и отслежены, а когда их сравнили с ее показаниями и я попросил дать
мне просмотреть заключение следователя, оказалось, что ни она, ни Хвост мне ни разу лишнего
НЕ ЗВОНИЛИ...
Так что теперь я пребывал в полнейшей прострации.
Кто еще? Что за таинственный человек, который как-то узнал про существование святая
святых - про Приятеля и располагал властью, достаточной для того, чтобы заставить бригаду
рабочих надлежащим образом устроить ловушку с "подпиленным" асфальтом, а затем гонять
меня, регулируя напор воды в трубах городской канализации?
Кто обладал интеллектом, достаточным для того, чтобы предугадать действия мои и еще
дюжины совершенно разных людей, причастных к этому делу?
И, наконец, с какой целью, ЗАЧЕМ все это делалось? Почему двухголосый до сих пор
молчал?
Что хотел этот неизвестный сделать со своим знанием? Шантажировать меня? Добиваться
моего послушания и помощи в каком-то сложном деле?
Или просто развлекался, как это делают безумные ученые в американских фантастических
фильмах шестидесятых годов?
Ответов на эти вопросы не было.
Единственная надежда на то, что версия Приятеля будет работать четко, без сбоев и что
мне удастся сразу же загрузить его данными о двухголосом, и он сможет быстро найти
источник проблемы, чтобы вместе мы могли придумать, как решить ее.
...Еще с порога я почувствовал, что что-то не так.
А затем услышал очень тихую музыку, льющуюся из колонок в глубине моей потайной
комнаты.
Чертыхнувшись, я бросился туда, вынимая пистолет, одним рывком отодвинул шкаф и..,
застыл, увидев, что там происходит.
Приятель действительно закончил перезагрузку системы и переформирование основных
параметров своей деятельности.
В центре монитора, украшенного экзотическими виртуальными цветами, красовалась
оформленная в виде диплома или наградной грамоты советских времен мемориальная
табличка, на которой черными буквами на красном фоне было написано;
"ПРИВЕТ, ХАКЕР!
КУРСЫ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПРОЙДЕНЫ УСПЕШНО. РЕЙТИНГ
РАВЕН 87,6%. ОСНОВНЫЕ НЕДОРАБОТКИ, НЕДОСТАТКИ И ДОСТОИНСТВА
ВЫВЕДЕНЫ В СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ 1, 2 И 3.
ПОСЛЕ ИСПРАВЛЕНИЯ НЕДОРАБОТОК И УСТРАНЕНИЯ ВСЕХ НЕДОСТАТКОВ
ЖЕЛАТЕЛЬНО ПРОВЕСТИ ПОВТОРНЫЙ КУРС И ТЕСТИРОВАНИЕ ПО ЕГО
РЕЗУЛЬТАТАМ.
НОВЫЙ ЭТАП РАБОТЫ МОЖНО НАЧИНАТЬ, КОГДА БУДЕТ ДОСТИГНУТО
ЗНАЧЕНИЕ 98% И БОЛЕЕ.
ЖЕЛАЮ УСПЕХОВ!"
Я открыл рот. Беззвучно закрыл его. Сел в кресло. Замер, продолжая смотреть на монитор.
Потом встал, воздел руки, открыл рот и снова закрыл его так, что зубы клацнули.
Потом не выдержал и в течение нескольких минут поливал Приятеля всем, что
накопилось в глубинах моей хрупкой, ранимой души.
Вспомнив все ругательства, которые знал, устав кричать и сорвав горло, остановился.
Плюнул. Махнул рукой. Чертыхнулся.
Выключил монитор и пошел спать.
Петр Северцев: "Маленький ад для хакера"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Петр Северцев
Электорат хакера
Хакер 2.
"Северцев П. Маленький ад для хакера. Электорат хакера: Авторский сборник": ЭКСМО-Пресс; М.; 2000
ISBN 5-04-005577-3
Петр СЕВЕРЦЕВ
ЭЛЕКТОРАТ ХАКЕРА
* * *
Наконец-то наступили радостные перемены в погоде. Вместо той водянистой гадости,
которой небеса поливали нас в течение трех дней, улицы города заполнились теплым
солнечным светом. И несмотря на то что разбухшие осенние листья все еще тонули в
бесконечных лужах, сила солнечных лучей обещала в ближайшее время удалить водяные
болотца с тротуаров, а гуляющий ветерок - засыпать их лиственным ковром, и наступит
счастливая пора, называемая в народе "бабьим летом". Надо сказать, что этой поре радовались
не только бабы, но и я.
Утром, готовя завтрак, я насвистывал самые дурацкие мотивы, которые знал, а выйдя из
квартиры, вдохнул полной грудью еще слегка влажный осенний воздух, который смешивался в
моих легких с едкими парами сигарет "Соверен". Я медленно пошел к своему транспортному
средству, а именно - "ноль первым" "Жигулям" с целью оседлать старушку для своих
дневных разъездов. Но, увы, она не далась.
Двигатель как-то странно прогоготал и затих.
Видимо, это была радость по поводу предстоящего дневного отдыха. Мысленно
определив, что это может быть, я пришел к выводу, что забастовал карбюратор. Он
категорически отказывался петь гимн труду и требовал отгула.
- Ладно, - сказал я, поскольку был в хорошем настроении. - Но только на сегодня.
И, подтверждая свои слова, хлопнул дверью машины. Засунув сигарету в уголок рта, я с
остатками хорошего настроения двинулся к выходу со двора через арку. Однако выхода как
такового я не обнаружил, во всяком случае, пригодного для пешехода.
Вся наземная часть была заполнена огромной лужей, образовавшейся за три дождливых
дня. Я подумал, не вернуться ли мне и не заставить ли свою "коломбину" поехать, но потом
решил напрячься и осторожненько, прижимаясь к арке, как канатоходец, стал пробираться к
выходу на улицу. С утра я почистил свои ботинки на радостях по поводу хорошей погоды, и все
мое внимание было сосредоточено на том, чтобы их не запачкать.
И вот, когда я уже миновал почти весь проход, оставался один шаг к сухому месту, мои
ушные мембраны потряс мощный звук оркестра, который резко, почти фортиссимо, начал
играть бессмертное творение Шопена под названием "Похоронный марш".
Это было очень странно и неожиданно: человек, почти преодолевший преграды,
прошедший путь из темной подворотни к свету, был приветствован на выходе таким
оригинальным образом. От неожиданности я потерял равновесие и, активно размахивая руками,
с ужасом понял, что я картинно падаю спиной в лужу. В последний момент я извернулся и
сделал шаг в направлении своего падения. Моя правая нога приземлилась в центр лужи. И,
чтобы изменить раскоряченное положение тела, мне ничего не оставалось, как поставить рядом
с ней и вторую.
Последовавшая картина была по-своему сочна и колоритна: в центре лужи, на выходе со
двора, стоит мужчина в длинном сером плаще, с сигаретой во рту и задумчиво наблюдает, как
из его ботинок идут пузыри. Все это сопровождается не сильно греющим душу "музыкальным
рядом" наяривающего оркестра.
Наконец, когда я убедился, что мои ботинки полны воды и я увяз в грязи по самую
щиколотку, я понял, что точно влип, и громко произнес сакраментальное:
- Е.., твою мать!
И тут же спохватился, поскольку из соседнего двора начала свое движение похоронная
процессия, выносящая тело усопшего. Подобные неформальные высказывания, таким образом,
были несколько неуместны. Я выплюнул в лужу истлевшую сигарету и стал внимательно
следить за процессией, пытаясь угадать, кто же из моих соседей имел неосторожность
встретиться с дедушкой Кондратием.
Процессия была достаточно многолюдной, бросалось в глаза то, что в толпе было
множество молодых, хорошо одетых женщин. Похоже, покойный имел на молодежь женского
пола большое влияние.
И тут сзади меня раздался звонкий, хорошо поставленный голос:
- Добрый день.
Я медленно, не переставляя ботинок, повернул голову в сторону обладателя голоса, желая
узнать, кто же надо мной решил так поиздеваться. Передо мной стоял невысокого роста
мужчина, коренастенький, с аккуратно причесанными волосами и маленькими черными
глазками. Он был одет в темно-синий плащ с погончиками и производил впечатление
отставного сотрудника ФБР.
- Ну, допустим, - ответил я ему.
- Простите, не понял, - маленькие светящиеся глазки на секунду стали холодными и
серьезными.
- Допустим, он добрый, - пояснил я.
- А, вы в этом смысле? - глазки опять повеселели.
- Да, в этом смысле. Если вам нужно похоронное агентство - оно напротив, если же
нужны похороны - они справа от меня.
- Мне нужен некто господин Мареев, - сказал незнакомец.
- В таком случае это я, и прошу следовать за мной, - и не выходя из лужи, я пошел
прямиком обратно к себе во двор.
Незнакомец некоторое время, скорее всего, следил за мной недоумевающим взглядом,
словно перед ним был спаситель, ступавший по воде, но, наверное, решил все же не
воспринимать все буквально и шустренько перебрался во двор по краешку лужи. Я открыл
дверь своей квартиры и прошел внутрь. Коренастенький господин вошел следом и остановился
в прихожей. Я еще раз печально посмотрел на свою обувь и резким движением швырнул
ботинки в угол прихожей. Туда же были отправлены носки. Сам же я босиком прошлепал в
ванную комнату, бросив незнакомцу:
- Проходите, чувствуйте себя как дома.
Тот, видимо, понимал все с первого раза и стал быстро расстегивать плащ и снимать
ботинки. Проделав все это, он обулся в мои тапочки.
Помыв ноги горячей водой и надев чистые носки и брюки, я явился к себе на кухню в
запасных тапочках и с удивлением обнаружил, что там уже хозяйничает незнакомец,
поставивший на плиту чайник и расставляющий чашки. Заметив мой недоуменный взгляд, он
сказал:
- Чтобы не простудиться, парения ног недостаточно, надо попить еще горячего чая. Это
оградит вас от простуды. Надеюсь, вы не обидитесь, что я так бесцеремонно...
- Там еще есть куча грязного белья, и вторая половица в спальне поскрипывает.
Устранив эти дефекты, вы также оградите мою нервную систему от потрясений.
Гость добродушно усмехнулся и пропустил мою грубоватую шутку, продолжая разливать
чай.
- Вообще-то я люблю кофе, - заметил я, бросая в свою чашку с чаем пару кусочков
сахара.
- Ну, всего не предугадаешь, - парировал незнакомец. - К тому же чай гораздо
полезнее.
Я не стал продолжать дискуссию, отхлебнул глоток чаю и сказал:
- Ну, теперь я готов вас внимательно выслушать. Кстати, с кем, собственно, имею
честь?..
- Моя фамилия Гайдук, - как бы между делом отметил посетитель. - Сергей
Геннадьевич.
- Очень, очень приятно, - сказал я, глотая очередную порцию хорошо заваренного
душистого чая. - И чем я могу быть вам полезен в ответ на любезно проявленную обо мне
заботу?
- Небольшая преамбула, - быстро и коротко, деловито потирая руки, заметил
Гайдук. - Как вы знаете, только что дан старт очередным выборам в областную Думу второго
созыва. По Коровинскому избирательному округу наравне с другими выдвинул свою
кандидатуру господин Ершевский. Полагаю, что эта фамилия вам знакома...
- Ни малейшего понятия, - радостно ответил я ему, чем его совершенно не смутил.
- Так вот, я исполняю функции начальника избирательного штаба господина Ершевского
и в данном случае представляю здесь его интересы.
- А какие, собственно, у господина Ершевского могут быть здесь интересы? - удивился
я.
- Сейчас я объясню. На сегодняшний момент единственная незанятая должность в штабе
господина Ершевского - должность начальника службы безопасности на период
избирательной кампании.
С целью предложить вам занять эту вакансию я и явился сюда.
Я молча вытаращился на моего собеседника и открыл рот. Моему удивлению не было
предела.
Видя мою глупую мину, Гайдук еще больше приободрился. Глазки еще больше
засветились, губы напряглись кокетливой улыбкой. Он был явно доволен произведенным
впечатлением. Я же, будучи недоволен тем, что он явно доволен, стал медленно выходить из
дурацкого оцепенения. Я загасил сигарету, тут же зажег новую и, выпустив в потолок дым и
глядя, как он медленно расползается по побелке, задал показавшийся мне оригинальным
вопрос:
- Я что, похож на Сашу Коржакова?
- Нет, ну что вы, господин Ершевский еще не мнит себя президентом. Хотя пути
господни неисповедимы, - он в очередной раз скривил кокетливую рожу. - Для справки могу
сказать, что на сегодняшний момент Георгий Ершевский является президентом фирмы
"Корабль Иштар" и руководителем ассоциации "Защита бизнесменов от произвола".
- По-моему, я не гожусь даже на роль громилы в пивном баре, а уж роль начальника
охраны для меня совершенно новая. У меня нет никакого опыта работы, хотя бы схожей с той,
что вы мне сейчас предложили.
- А знаете, - вдруг неожиданно и несколько восторженно воскликнул начальник
штаба, - это даже очень хорошо! Нам и не нужен, как говорят, крепкий профессионал, нам
нужен мыслитель!
Нам нужен ваш интеллект! Нам нужен ваш опыт работы детектива, нам нужен человек,
который доказал, что может принимать оригинальные и нестандартные решения, которые
способны изменить ситуацию в лучшую сторону, найти ход, который совершенно невидим для
банального обывателя!
Собранные нами рекомендации говорят о том, что вы именно такой человек...
По мере развития данного монолога мне неожиданно стал нравиться этот простой и
честный человек, который может так четко и ясно, не опускаясь до грубой лести, излагать свои
мысли, которые, видимо, имеют под собой реальные основания. И в конце концов, что я,
собственно, теряю? Я уверен, что мой опыт работы детектива и вообще жизненный опыт
вполне, вполне достаточен, чтобы выполнить любую работу подобного толка. Не громилой же
в пивной бар меня приглашают! Надо же когда-нибудь занимать положение в обществе,
соответствующее моему потенциалу!
Тут я заметил, что полулежу, развалившись на кухонном кресле. Видимо, в процессе этих
размышлений я слегка расслабился. Я резко выпрямился, еще раз деловито затянулся и ответил,
стараясь не глядеть на Гайдука, который буквально пожирал меня глазами:
- Ну что ж, ваше предложение действительно выглядит интересным. На данный момент
я не занят никаким конкретным делом и думаю, что если мы уточним две маленькие неясности,
то вполне можем договориться.
- Какие неясности? - быстро выпалил Гайдук.
- Первая: сколько я буду получать? Мои расценки достаточно велики, насколько вы
сможете их оплатить? Я беру сто баксов в день.
- Заметано, - также быстро ответил Гайдук. - Еще что?
Меня слегка удивила скорость, с которой он распоряжался несколькими тысячами
долларов, скорее всего не своими.
- Вторая неясность заключается вот в чем: а что я, собственно, буду делать? Хотя
стреляю я неплохо, но все же телохранитель из меня никакой...
- Груды мышц у нас достаточно. Эту груду вы и будете курировать. Она насчитывает
пять крепких молодцов, входящих в Подразделение физической защиты. Главное, чем вы
должны будете заниматься, - это организацией самой системы безопасности. В ваши функции
будет входить предотвращение возможных эксцессов и провокаций. Честно говоря, наши
аналитики не ожидают каких-либо фатальных вещей, но провокации и мелкие пакости почти
гарантированы.
Я еще раз задумался, и почему-то мне очень захотелось согласиться.
- Считайте, что я ваш.
- О'кей, - ударил в ладоши Гайдук, резко откинувшись в кресле. - Итак, сделка
заключена, завтра в девять утра мы ждем вас на работе. Адрес - Сенная, 8. Машину вам
предоставить?
- Нет, спасибо, пока не надо. Думаю, что я доеду на своей.
- Ну что ж, - бодро вскочил на ноги начальник штаба. - Не смею вас больше
задерживать, парьте ноги, пейте чай. Набирайтесь сил на месяц работы.
Вы нам нужны здоровым и бодрым.
И он стремглав, ловко огибая кухонную мебель и утварь, покатился к выходу. Там он в
быстром темпе обулся, оделся, еще раз попрощался и вышел вон.
- Да... - медленно протянул я, глядя на захлопнувшуюся дверь. - Ну, в конце концов,
он, наверное, все же неплохой человек...
Я посмотрел на часы. Шел уже третий час дня.
Я решил похерить все намеченные мной на сегодня дела и провести спокойно вечер дома.
После обеда я направился в потайную комнату оповестить Приятеля о своих планах на
ближайший месяц. Я быстренько ввел в компьютер основные эпизоды моей беседы с
посетившим меня начальником избирательного штаба господина Ершевского, закончив сброс
информации фразой:
"Итак, до 17 октября я в штабе Георгия Ершевского".
Приятель ответил сухо и, как мне показалось, даже черство. Надо признаться, эта
железная скотина умела испортить мне настроение. На сей раз он достиг этого несколькими
фразами. На мониторе высветилось:
ИНФОРМАЦИЮ ПРИНЯЛ. РАБОТА НЕПРОФИЛЬНАЯ. СОВЕТУЮ ЛУЧШЕ
СЪЕЗДИТЬ ОТДОХНУТЬ НА МОРЕ ДО 17 ОКТЯБРЯ... НЕ ВИЖУ КОНКРЕТНОГО
ЗАДАНИЯ.
"Что ты вообще можешь видеть, старый драндулет?" - лопнуло мое терпение. Хотя в
глубине души я понимал, что Приятель совершенно прав. Для него работы пока не было. Я
прекратил сеанс связи и погасил монитор. Вернувшись в зал, я включил телевизор, налил себе
из кофейника кофе и взялся за сегодняшнюю прессу. Надо сказать, ни то, ни другое, ни третье
меня всерьез не заинтересовало, я просто убивал время, периодически переключая свое
внимание от одного к другому. Уже был поздний вечер, когда неожиданно для меня раздался
звонок в дверь. Я подумал, что это кто-то из соседей приперся в очередной раз за какой-нибудь
ерундой.
Возможно, Колян пришел отметить со мной свою новую удачную сделку, сторговавшись
на Молочной поляне с еще одним коммерсантом о возврате долга.
Открыв дверь, я удивился - на пороге стоял совершенно незнакомый мне седой мужчина
возраста примерно пятидесяти лет. Он был одет в длинный бежевый плащ. Из-под кустистых
бровей на меня напряженно, не мигая, смотрели серые глаза.
Мужчина был тщательно выбрит, глубокие складки вокруг рта придавали его лицу
волевой и жесткий вид.
- Вы разрешите? - хриплым голосом спросил он. От мужчины слегка повеяло
перегаром.
Я внимательно посмотрел на него, и сам себе удивившись, подвинулся в сторону, сказав:
- Проходите.
Мужчина решительно вошел, как-то ожесточенно сбросил с себя плащ и, не снимая
ботинок, быстро прошел в комнату. Из всей стоявшей в комнате мебели он выбрал жесткий
стул, рывком поставил его напротив моего кресла и быстро уселся на него, воззрившись на
меня своими немигающими серыми глазами. Во всем его поведении чувствовалась какая-то
нервозность и даже злоба. Я, прислонившись к дверному косяку, понаблюдал за его
действиями, затем пультом выключил телевизор, после чего уселся напротив гостя и
выжидательно уставился на него.
Он резко поменял позу, поправил своими широкими плечами дорогой пиджак, который
сидел на нем как литой.
- Я к вам по делу, - пробасил он.
- Я уже догадался, - ответил я.
Почему-то мне на этот раз не хотелось ерничать и подкалывать своего посетителя. Что-то
было в нем такое, что наводило на мысль об осторожности. Передо мной сидел решительный и
волевой человек, который, по всей видимости, находился в состоянии нервного кризиса.
Причины его посетитель изложил мне спустя несколько минут.
- Вы, наверное, меня не знаете, хотя в свое время я жил здесь недалеко, - начал он. -
Двадцать лет назад я переехал отсюда: сначала в другую квартиру, потом в другой город. Моя
фамилия Булдаков Борис Игнатьевич. Здесь недалеко, через двор от вас живет мой родной брат
Валерий со своей женой Инной. Там же вместе с ними проживала до недавнего времени и моя
племянница Оксана.
Он порывисто вздохнул и спросил:
- У вас можно курить?
- Да, пожалуйста.
Он достал пачку "Мальборо" и щелкнул "Зиппо".
Глубоко затянувшись, он сказал:
- Пять дней назад мою племянницу убили.
Булдаков еще раз затянулся сигаретой и в упор уставился на меня стеклянным взглядом.
Сначала мне показалось, что он просто ждет, какое впечатление произвели на меня его слова.
Потом я понял, что он не знал, как продолжить разговор. Я постарался помочь:
- Как это случилось?
Булдаков перевел взгляд на свои ботинки и сказал:
- Ее зарезали.
Он произнес эти слова так, что мне стало как-то не по себе. Что-то внутри меня сжалось,
словно в ожидании удара стального клинка.
- Расскажите, пожалуйста, подробнее об обстоятельствах, - попросил я гостя.
Он нервно загасил недокуренную сигарету, наклонился в мою сторону, сцепив замком
крупные и в то же время холеные кисти рук. "Такими руками можно придушить удава", -
подумал я. Однако в последние годы, скорее всего, Булдаков вряд ли занимался гиревым
спортом, и уж совсем не похоже, чтобы он работал на фрезерном станке.
Взяв себя в руки, Булдаков начал говорить четко и ясно, как, по всей видимости, он и
делал это обычно:
- Труп моей племянницы со множеством ножевых ранений был найден позавчера за
мусорными баками около забора, отделяющего СМУ-7 от Дороги Дружбы. По всей
вероятности, она пролежала там два или три дня, поскольку обнаружили труп работники ЖКХ,
которые убирали мусор. А убирают они его обычно один раз в три дня. Перед убийством
Оксана была жестоко изнасилована и, видимо, подвергалась пыткам.
- Что говорят официальные органы?
- Как всегда, у них много версий и мало информации. Поскольку у Оксаны не нашли
сумочку, есть версия, что это было ограбление. Не исключено, что это работа какого-то
маньяка. Выдвигается также версия бытового характера.
- Что в данном случае имеется в виду?
- У нее был какой-то друг, который якобы не очень радовался ее занятиям. Не
исключено, что между ними произошла ссора, и он, находясь в состоянии аффекта, совершил с
ней это. По крайней мере, такова версия милиции. Сейчас мальчишка находится под стражей и
ведется допрос.
- Простите, а какого рода занятия Оксаны не устраивали этого молодого человека?
Булдаков снова полез за пачкой "Мальборо" и опять щелкнул зажигалкой. На сей раз в
его жестах проскальзывали некоторые неловкость и смущение.
- Оксана была непростым ребенком, хотя мне всегда нравилась эта девочка. Видите
ли.. - он тяжело вздохнул. - В общем, в последнее время она занималась проституцией. К
сожалению, в связи с моей работой, моим переездом в Москву я упустил из виду эту девчонку.
Хотя, когда еще жил и работал здесь, я всегда старался уделить ей как можно больше внимания.
Своих детей у меня, к сожалению, нет, а ее родители являются откровенными неудачниками:
мой брат - обычный пьяница, его жена - недалекая и забитая бытовыми проблемами
женщина. Они не смогли ей дать того, что хотел дать я. Но, увы... Когда я пять лет назад
переехал в Москву, я думал, что сначала налажу дела на работе, устрою свой быт и перетяну
Оксанку к себе, чтобы дать ей возможность получить хорошее образование и устроить на
работу. К сожалению, я слишком долго решал все эти проблемы, а когда наконец решил, было
уже поздно - случилось непоправимое. Какая-то тварь... Видите ли, я любил эту девочку как
дочь. Я понимаю, что сейчас уже поздно.
Единственное, что я могу теперь для нее сделать, - отомстить за нее.
Он с таким хрустом сжал свои руки, что я подумал: если бы я был убийцей его
племянницы, то почувствовал бы себя очень неуютно в этом мире.
- Собственно, по этой причине я и обратился к вам как к частному детективу, -
резюмировал Булдаков. - Я состоятельный человек и не остановлюсь ни перед какими
расходами, для того чтобы найти убийцу. Я хотел бы выслушать ваши условия.
Я чувствовал себя по-идиотски: передо мной сидел человек, горе которого было
неподдельно, готовый к тому же хорошо оплатить мою работу.
Пожалуй, это был тот случай, когда мне хотелось бы заняться этим делом не только из-за
денег. Но казус состоял в том, что несколько часов назад я дал согласие на сотрудничество с
человеком по фамилии Гайдук в деле, которое меня совершенно не захватывало. Но я дал слово
и по заведенной этике не мог просто так от него отказаться. Я слегка нервничал, но все же как
можно более спокойно сказал гостю:
- Мне больно это говорить, но я, к сожалению, вряд ли смогу вам чем-то помочь. Хотя с
удовольствием помог бы... Сегодня я уже дал согласие на работу с другим клиентом.
Как только я заговорил, Булдаков вперил в меня холодный стальной взгляд. Я чувствовал
себя человеком, который якобы обманул его. Отчасти это было так - я обманул его ожидания.
- Речь идет о каких-то суммах? - спросил меня холодным тоном Булдаков. - Я же
сказал, что пойду на любые расходы.
- Нет, - твердо сказал я. - Я получаю одинаково высокие гонорары за все свои заказы.
Речь идет о том, что я уже дал согласие. На то, чтобы заниматься двумя делами одновременно,
меня может не хватить - я подведу кого-нибудь из вас.
После этих слов моего посетителя словно подменили: он устало откинулся на спинку
стула, потер ладонью лицо, бросил какой-то вялый взгляд в мою сторону, потом резко
поднялся, сказал:
- Извините, - и быстро направился к выходу.
Мне стало совсем неловко, и я, как-то неожиданно для себя, крикнул:
- Подождите! Единственное, что я могу вам обещать, - если у меня будет возможность
и если вас это устроит, то я попробую помочь вам в этом деле пока безвозмездно. Составьте
мне информацию об убийстве, о круге знакомств вашей племянницы, о подробностях ее жизни
в последние два месяца - возможно, я помогу вам, не занимаясь впрямую вашим делом. В
любом случае хуже вам от этого не будет.
Булдаков задержался в дверях, подумал секунду-другую, потом повернулся и сказал:
- Хорошо, завтра вечером я передам вам все, что знаю об этом деле.
На этом мы и расстались.
Остаток вечера я провел в раздумьях о правильности сделанного мной сегодня выбора. В
глубине души мне хотелось все же заняться делом Оксаны Булдаковой, да и Приятелю это дело
было бы больше по душе, если можно так сказать. Но я не стал сегодня беспокоить его
информацией по поводу сорвавшегося дела об убийстве девушки и категорически прервал свои
терзания, отправившись спать.
Утром я встал пораньше и, наспех перекусив, отправился во двор с неумолимой
решимостью завести свой тарантас. "Пешка", как бы уловив мой настрой, легко обнаружила
имевшийся у нее дефект в виде мембраны в бензонасосе, после чего завелась как миленькая.
Переодевшись соответственно моему предполагаемому новому рангу - с моей точки
зрения, вполне подходили дорогой пепельно-серый пиджак типа "Чиннель" и лакированные
ботинки. Брюки и рубашку я предпочел черного цвета. Оценив свое отражение в зеркале в
прихожей, я скромно подумал про себя, что тяну на должность шефа секьюрити любого
политического босса, по крайней мере местного уровня.
Сев в "Жигули", я тронулся с места и, успешно миновав злополучную лужу, в которой
вчера по своей неосторожности имел несчастье "попарить" ноги, поехал в направлении
Сенного рынка, в окрестностях которого и располагался офис фирмы "Корабль Иштар".
По указанному мне Гайдуком адресу я обнаружил новое четырехэтажное здание из стекла
и бетона. Судя по количеству разномастных и разнокалиберных вывесок на фасаде здания,
здесь размещалась не одна контора.
Почти весь первый этаж занимал офис фирмы и одновременно штаб кандидата в
депутаты, чья физическая, моральная и экономическая безопасность должна была стать для
меня на ближайший месяц предметом особого внимания. "Корабль Иштар" имел отдельный
вход с улицы, остальные же арендаторы проникали в свои помещения со двора..
Я поднялся на крылечко и нажал на кнопку звонка, который мелодично трынькнул.
Металлическая дверь, обклеенная шпоном под дуб, звякнув и чмокнув, тихо отворилась. На
пороге стоял здоровенный рыжеволосый детина в тренировочном костюме "Адидас". На ногах
у него были кроссовки "Рибок", а под курткой виднелась майка с фирменным лейблом "Пума".
"Видимо, парень является крупным коллекционером спортивной одежды", - подумал я про
себя, внимательно и вместе с тем бесцеремонно оглядев его. Такая бесцеремонность ему не
понравилась, и на мое любезное: "Здрасьте!" он ответил неадекватным, на мой взгляд,
вопросом:
- Вы кто?
Я решил продолжить диалог в таком же духе и спросил:
- Это штаб кандидата в депутаты Ершевского?
Он не уступал:
- А кого вам надо?
Я решил сдаться и сказал:
- Мне нужен Гайдук.
- А вы кто будете? - повторился парень.
Видимо, его диалоговые ресурсы были тоже на исходе. И тут я сразил его наповал, хотя
он и устоял на своих тумбообразных ногах:
- Если все будет нормально, то я буду твоим начальником. А фамилия моя Мареев.
Парень рассеянно посмотрел на меня и сказал:
- Подождите минуточку, - и закрыл передо мной дверь.
"Ну, ни фига себе", - чуть не вырвалось у меня. - "Этот первым пойдет в наряд вне
очереди и будет чистить картошку на кухне, как только я войду во власть".
Через несколько секунд дверь отворилась, и на пороге появился сияющий и довольный
непонятно чем Гайдук.
- Доброе, доброе утро, уважаемый Валерий Борисович! - почти пропел он.
- Здравствуйте, Сергей Геннадьевич, - как мог улыбнулся я.
- Это недоразумение - моя вина, я забыл предупредить Вову, чтобы он в первую
очередь спросил вашу фамилию.
- А я и спросил, - прогудел рыжеволосый охранник, сконфуженно переминаясь сзади
начальника штаба.
- Видимо, ты спросил не в той форме, - с некоторым раздражением повернулся к нему
Гайдук.
И, уже улыбаясь, добавил:
- Ведь это твой будущий начальник, мог быть и повежливей, - его глазки снова
излучали добродушие. - Но довольно об этом, проходите, я познакомлю вас с нашим логовом.
Мы прошли в довольно просторный, но неярко освещенный холл, в котором почему-то не
было окон. Из мебели в нем находилось одно большое мягкое кресло, которое служило уютным
пристанищем для задницы охранника Вовы. Рядом стоял столик, на котором красовалась
бутылочка колы.
Главным источником освещения, за исключением двух слабеньких настенных
светильников, был большой телевизор, работавший вполтона и вещавший об очередных
трагедиях и радостях какой-то бессчетной Розы-Марии-Виктории. На месте Вовы я лучше бы
активизировал стоявший на телевизоре видик и посмотрел какую-нибудь порнуху, однако,
похоже, что официальность этого заведения не позволяла ему это.
Из холла в глубь помещения уходил длинный, неширокий коридор, по бокам которого
располагались двери. Отделка помещения соответствовала лучшим традициям современных
офисов: толстый линолеум на полу, подвесной потолок типа "армстронг", на стенах - дорогие
английские тисненые обои а-ля "мраморная крошка", белые двери, которые в магазинах
наверняка были прорекламированы как "дорогие филенчатые двери из Таиланда".
Начальник штаба провел меня вдоль стены и открыл одну из дверей. Мы попали в
просторное помещение, по бокам которого стояли черные стеллажи с офисными папками, а в
углу - небольшой кожаный уголок из мягкой кожаной мебели. На столике рядом стояли
кофейник и ваза с печеньем и конфетами.
В центре помещения находился внушительных размеров стол для заседаний,
обставленный стульями на колесиках. Одна из стен этого помещения была свободна от мебели,
в центре ее висела огромная карта района, по которому баллотировался господин Ершевский.
Большая комната была смежной с другой, значительно меньших размеров, через открытую
дверь я разглядел стоящие на столах компьютеры, за одним из которых сидели двое молодых
людей. Гайдук, повернувшись ко мне, сказал:
- Располагайтесь, через минуту шеф освободится, у него сейчас люди, я вас приглашу, -
и тотчас вышел в коридор.
Я еще раз окинул взором помещение и посчитал, что лучшим способом расположиться
будет усесться в кожаном уголке. Я пощупал кофейник - он был горячий - налил себе кофе,
взял из вазы печенье и принялся активно поглощать это. Поскольку в комнате никого не было, а
уголок находился недалеко от маленькой комнатушки, я волей-неволей стал прислушиваться к
диалогу работающих за компьютером людей. Через минуту я понял, что господа составляют
листовку, в которой всяческим образом пытаются представить нашего кандидата как самого
достойного из всех собирателей голосов.
- Так, что у нас получилось? - хриплым простуженным голосом подводил итог один из
агитаторов. - Ершевский Георгий Михайлович, 35 лет, образование высшее, прошел путь от
агронома до руководителя...
- Слушай, а как его в агрономы-то занесло? - спросил другой, по голосу более молодой.
- Закончил сельхозинститут, вот и занесло.
А что тебе не нравится?
- Да ну, как-то... - неуверенно замялся тот. - Как-то неизящно... Пожалуй, на мой
вкус интеллигентнее звучало бы зоотехник.
- Ты ничего не понимаешь, - возразил хрипатый. - Афоном - это звучит гордо, а
зоотехник - это все ваши интеллигентские штучки. Со словом агроном ассоциируется все
сельское хозяйство, оно просто и понятно любому человеку, а понятие зоотехник вызывает
сомнения в душе человека, оно неакцентированно. Понятие размыто - "зоо", "техник"... Да,
именно агроном, пусть будет агроном.
- Слушай, - доверительно спросил более молодой. - А он на самом деле агроном?
- А фиг его знает, - ответил хрипатый. - Вроде как да. По крайней мере, так сказали...
Что мы еще можем о нем сообщить? Женат, двое детей.
- Мы будем уточнять, что он был женат два раза, и дети у него от разных женщин, а от
нынешней жены детей нет? - не унимался молодой.
- А что, это действительно так? - почему-то недоумевал хрипатый.
- Можешь мне поверить, - со вздохом сказал молодой.
- Да он просто развратник, бабник какой-то! - усмехнулся хрипатый. - Ты знаешь, по
законам жанра, чтобы привлечь голоса мужской части населения, нужно было расписать всех
его женщин, но поскольку самой активной частью электората являются женщины, то вряд ли
они пойдут с радостью голосовать за такого кобеля. Поэтому надо написать осторожнее: женат,
имеет двоих детей. Жена работает библиотекарем, дети учатся не в английской школе.
- Ну, это уже заискивание перед избирателями, - сказал молодой. - К тому же жена
его вообще нигде не работает.
- Мы трудоустроим ее на период выборов в какую-нибудь районную библиотеку
недалеко от дома, - съехидничал второй.
- А детей ты куда переведешь?
- Детей никуда переводить не надо, они живут со своими матерями и действительно
учатся в обычных школах, которые сейчас почему-то называются лицеями.
- Нет, нет, давай оставим просто: женат, имеет двоих детей. И вообще, зачем нам
скрывать, что наш кандидат - небедный человек и может себе позволить иметь неработающую
жену?
- Скрывать не надо, но и выпячивать я бы не стал.
- Ну хорошо. Что у нас с трудовым путем кандидата? - спросил молодой.
- Обычный трудовой путь - после того как год отсидел в деревне по распределению,
вернулся в город, поступил в аспирантуру сельхозинститута, но защититься не успел,
поскольку наступили перемены. Пришлось бедняге заняться бизнесом. Начал с торговли
сельхозпродуктами...
- Надеюсь, не картошкой ведрами торговал на базаре? - неодобрительно спросил
молодой.
- Отчего же ведрами? КамАЗами-с. И не только картошкой, но и капустка попадалась в
ассортименте, и огурчики-с, и лучок-с, и чесночком баловался...
- А потом что?
- Потом перешел на руководящую работу - открыл оптовую фирму, купил ряд
магазинов, затем полетел за сигаретками, водочкой. Как говорил великий Ильич: дальше,
дальше, дальше...
- Ильич так не говорил, - парировал молодой интеллектуал. - Это ему такой
драматург Шатров в своей пьесе приписал. Пьеса, кстати, так и называется.
- Не умничай, - оборвал его хрипатый. - Давай лучше думать, что здесь написать.
- Думаю, что лучок и огурчики, как, впрочем, и сигареты с водочкой, надо опустить.
Напишем просто - успешно занимался бизнесом, за короткий срок создал крупное торговое
предприятие. А капусточку-то от гнилых листьев очищали перед продажей? - неожиданно
спросил молодой.
- Конечно, - ответил его собеседник.. - Кто же ее неочищенную купит?
- Значит, можно говорить о переработке сельхозпродуктов! - воодушевился молодой.
- Да, - ответил ему тут же хрипатый. - Да!
Пусть неглубокой, но переработки! Хотя не знаю, одобрит ли это Гайдук.
- Наше дело маленькое - сочинить, а одобрять или не одобрять - дело руководства. Я
так понимаю свою работу.
- И это правильно! - неожиданно ответил хрипатый голосом М. С. Горбачева. - Не
будем, знаете ли, разводить тут...
После чего один из них активно застучал по клавишам компьютера.
- Я думаю, шо.., уважаемые избиратели, понимаешь, разберутся, кто, понимаешь,
достоин их голоса, а кто - недостоин, - ответил молодой голосом Б. Н. Ельцина, закончив
набивку текста.
Меня очень заинтересовали эти двое, я поднялся и пошел в направлении карты, стоя возле
которой можно было наблюдать за работающими в маленькой комнате. Я не успел подойти к
карте, как привлек к себе внимание этих двух сотрудников штаба. Хрипатый, который оказался
невысоким коренастым мужчиной лет тридцати пяти, уставился на меня своими красными
глазами, глядя поверх роговой оправы. Молодой высокий юноша с пышной кучерявой
шевелюрой, слегка отъехав от компьютера на стульчике, так же с интересом, слегка открыв рот,
наблюдал за мной. Первым спросил хрипатый:
- Вы кого-то ищете?
- Нет, я просто ожидаю господина Гайдука. Он оставил меня здесь на минуточку, но уже
минут десять как не появляется. Я, собственно, к господину Ершевскому на прием.
- А по какому вопросу? - спросил молодой, кучерявый.
- О приеме на работу.
- Что, у нас в штабе есть вакантные должности?
- Пока да, - ответил я. - Но если мы удачно переговорим с Ершевским, то, видимо,
уже не будет.
- И какая же из должностей у нас свободна? - не унимался кучерявый.
- Должность начальника службы безопасности, - монотонно произнес я.
Слова произвели на обоих впечатление. Они дружно сказали:
- А-а, - тут же отвернулись и сделали вид, что тщательно изучают только что
набранный на компьютере текст.
Я не знал, радоваться или огорчаться мне подобному приему, но тут появился Гайдук и
пригласил меня последовать за ним. Пройдя в конец коридора, мы вошли в одну из дверей,
ничем не отличавшуюся от остальных, и очутились в небольшой приемной. Гайдук направил
меня к внутренней двери. По пути мы миновали стол секретарши и саму длинноногую
секретаршу, которая, стоя перед этим столом, готовила на подносе кофе. Войдя в кабинет,
отличительной особенностью которого являлось то, что здесь все, начиная от отделки и кончая
мебелью, было очень дорогим, я увидел гуляющего в центре помещения по толстому ковру
молодого мужчину. Он был аккуратно причесан и выбрит, на нем была белая рубашка с
засученными по локоть рукавами. Ворот рубашки был широко расстегнут, галстук валялся на
письменном столе; мужчина, засунув руки в карманы, разгуливал по комнате и смотрел себе
под ноги, как обычно гуляет по полю пацан в поисках консервной банки, которую можно
попинать. Заметив нас, он остановился к нам боком и повернул голову с таким видом, будто он
нас не ожидал. Гайдук представил меня:
- Это господин Мареев.
Мужчина развернулся к нам в фас, вынул правую руку из кармана и подал мне широко
растопыренную клешню. У него была оригинальная манера подавать руку: он держал ее не
вертикально, а параллельно полу, причем ладонь была повернута вниз, таким образом
пожимавший ему руку человек как бы подлезал под нее своей. Я узрел в этом нечто
символическое и подал руку как положено, заставив мужчину сделать то же самое.
- Ершевский, - сказал он.
- Мареев, - сказал я.
- Прошу, - сказал он.
- Спасибо, - сказал я.
После столь содержательного диалога мы направились к мягкому дивану, стоящему у
стены.
Тут же в дверь вошла секретарша и ввезла за собой тележку с кофейником. Гайдук разлил
всем кофе, хотя никто его об этом не просил.
Ершевский, отхлебнув из чашки кофе и поставив ее на стол, повернулся ко мне и положил
руку на спинку дивана. Я почти почувствовал себя ангажируемой женщиной. Обычно после
двух-трех рюмок коньяка мужчина незаметно продвигается, и его рука уже лежит на спинке
дивана сзади женщины. Еще одна рюмка, и она ложится ей на плечи.
Но я прогнал от себя странные мысли, тем более что пили мы не коньяк, а всего лишь
кофе.
- Вы знаете, мне о вас много рассказывали, - проговорил Ершевский.
- А я, к сожалению, о вас узнал только вчера...
Впрочем, я не очень интересуюсь политикой и бизнесом, - сгладил я некоторую
неудачность прозвучавшей фразы.
Ершевский убрал руку со спинки дивана и развернулся ко мне в профиль.
- Все дело в том, что у нас было несколько кандидатур на эту должность, -
доверительно сообщил он. - Рекомендации, собранные нами, сработали в пользу именно
вашей кандидатуры. Поэтому мы и предложили вам занять вакансию.
- А почему она образовалась? - поинтересовался я.
- К сожалению, прежний начальник службы безопасности...
- В общем, он заболел, - быстро вставил фразу Гайдук.
- А-а, - понимающе сказал я.
Ершевский был более откровенен:
- Несколько дней назад господин Серегин все же принял ту дозу спиртного, которая
свалила его окончательно. На сегодняшний день он лечится на Алтынке. Мы могли направить
его в лондонский Бедлам, но он так достал своими выходками, что у меня пока нет никакого
желания заботиться о нем дальше.
- Так вам поэтому так срочно понадобился мой опыт детективной работы, ум,
выдающиеся способности?
Гайдук пытался что-то объяснить, но Ершевский его резко прервал:
- Не умаляя ваших способностей, должен вам сказать, что ключевым фактором в
принятии этого решения была ваша неангажированность властями.
- Теперь, по крайней мере, картина мне ясна полностью, - сказал я, без спроса закурив
сигарету.
- Надеюсь, это не повлияет на ваше решение? - настороженно спросил Гайдук.
Я для приличия немного помедлил с ответом и сказал:
- Нет.
Мне показалось, что у обоих спало напряжение.
- Вот и хорошо, - сказал Ершевский, посмотрев на часы. - Через пятнадцать минут у
меня должно состояться собрание ближайших сподвижников, которые готовы помогать мне в
моей предвыборной кампании. Думаю, вам будет полезно поприсутствовать там.
После чего он встал, давая понять, что наша беседа закончена. Мы с Гайдуком встали и
покинули кабинет.
Ровно в 9.45 в зал для заседаний, где я сидел в одиночестве, стали входить незнакомые
мне люди.
Первым вместе с начальником штаба вошел здоровенный мальчик в цветастом
спортивном костюме и белых кроссовках огромного размера. Как и водилось при такой
экипировке, на шее у него поблескивала толщиной в мизинец золотая цепь. Первым делом я
подумал, что это очередной из моих подчиненных, занимающийся физической защитой господ
предпринимателей. Однако, судя по его дорогому костюму и цепняку на шее, он тянул как
минимум на моего зама. Каково же было мое удивление, когда Гайдук представил мне детину
как Дмитрия Столярова, руководителя продуктовой базы "Куст".
Последний улыбнулся и смущенно подал мне здоровенную лапищу, которую я с
осторожностью пожал. Не успели мы усесться за стол, как вошла еще одна парочка. Эти с виду
были невзрачными: у обоих были простые русские лица, светившиеся сдержанной
приветливостью. Тот, что был пониже, лучше одет и тщательно причесан, представился как
директор фирмы "Торгово-транспортная компания "Ледокол" Сергей Яровой. Второй, более
сухощавый и "притушенный", с горькими складками на лице, являлся директором
овощехранилища "Поле чудес" Адрианом Чернобородовым. Я едва не заржал, когда услышал
это название.
Яровой и Чернобородов словно оттеняли появление следующего действующего лица,
который на их фоне производил впечатление гораздо более колоритное. Худой и коротко
стриженный мужчина, он в отличие от других был одет в летний пиджак, рукава которого были
засучены. Вошел он вальяжно, словно делая всем одолжение. В правой руке господин держал
плоскую металлическую фляжку.
Отхлебнув из фляжки напиток, который вряд ли был томатным соком, он с некоторой
скукой оглядел всех присутствующих, и, когда Гайдук представил меня ему, он нехотя
переложил фляжку из одной руки в другую и вяло поздоровался. Я в пику ему пожал ее весьма
энергично, и он скривился, как будто у него заныл зуб. После этого он отошел и уселся в
дальнем от меня конце стола. Это явление звалось Тополянский Евгений, и был он главой
фирмы "Инкомбинант".
Кроме того, появился некто Веселов, молодой человек, дисбаланс между новеньким с
иголочки костюмом и всклокоченными редкими волосами на голове совершенно не
компенсировался наличием у него в руках сотового телефона, который он демонстративно
перекладывал из руки в руку, как Тополянский свою фляжку. Как я потом заметил, бедняге так
никто и не позвонил за все время совещания.
Наконец, в комнате появился сам Ершевский в сопровождении мужчины, которого бы
приняли за своего и арабы, и евреи, и жители Кавказа. К последним, судя по фамилии, он и
относился. Это был Альберт Джаванидзе, вице-президент ассоциации "Защита
предпринимателей от произвола".
Ершевский уселся во главе стола, Джаванидзе сел справа от него. Пиджак Георгий не
надел, но, отдавая дань официальности встречи, спустил рукава рубашки.
- Ну что ж, господа! Я очень рад приветствовать вас всех здесь сегодня и искренне
надеюсь на взаимность, - начал Ершевский.
- Насколько мы рады тебя видеть, - подал голос Тополянский, - будет зависеть от
темы нашей беседы.
Ершевский добродушно ухмыльнулся и сказал:
- Женя, как всегда, в своем репертуаре.
Тополянский не ответил, отхлебнул из фляжки и пожал плечами.
- К теме так к теме, - потирая кисти рук, сказал Ершевский. - Могу поздравить всех с
тем, что у вас появился реальный шанс поиметь своего человека во властных структурах.
Тополянский чуть не поперхнулся очередной порцией спиртного:
- Жора, кого поиметь, мы найдем сами. Но зачем же это делать во властных структурах?
Извращение какое-то...
- Женя, дай наконец сказать человеку слово! - резко повернулся к Тополянскому
Джаванидзе.
- Да, пожалуйста, - обиженно отозвался Тополянский, после чего развалился на стуле,
держа в руке фляжку, как скипетр.
- Так вот, - продолжил Ершевский. - Я хочу еще раз подчеркнуть, что появился
реальный шанс выиграть очередные выборы в областную Думу.
Надеюсь, все присутствующие понимают, как важно не упустить эту возможность. Вчера
я зарегистрировался кандидатом в депутаты по Коровинскому избирательному округу города
Тарасова.
- Ой, бля-я-я... - отозвался эхом Тополянский.
- Женя, по твоему глубокомысленному заявлению я понял, что тебя что-то не
устраивает, - мобилизуя все резервы корректности, спросил Ершевский.
- Нет, отчего же, - ответил мистер Фляжка.
- В таком случае я продолжу. Как вы понимаете, я жду от вас реальной поддержки,
прежде всего моральной, в этом непростом деле.
Собравшиеся одобрительно загудели.
- Георгий, ты же знаешь, что мы за тебя горой, мы всегда готовы оказать тебе любую
моральную поддержку. Мы знаем, что ты наш человек, именно такой человек нужен нам в
Думе, - серьезно и размеренно начал говорить Яровой.
- Да, - вторил ему Столяров, положив свои кулачищи на стол и тут же, застеснявшись,
убрав их и зажав между коленями, отчего приобрел вид человека, давно не имевшего
возможность справить малую нужду. - В общем, мы.., завсегда с тобой...
Мы... Всегда тебя... Поддерживали и будем...
- Жора, о чем речь! Другого человека у нас нет, мы всегда рады поддержать тебя в этих
начинаниях, - убежденно сказал Чернобородов.
- Могу сказать только одно: рекламное агентство "Автореклама" окажет любую
необходимую методическую помощь в организации выборов, - авторитетно заявил Веселов.
И на удивление оказался прав, застолбив таким образом объемы своей помощи
Ершевскому. Видимо, он первый прочухал, о чем пойдет речь дальше.
- Как вы понимаете, - остановил одобрительный хор Ершевский, - моральная помощь
вещь главная, но...
- Ой, бля-я-я... - снова эхом отозвался Тополянский.
- Женя, тебя что-то не устраивает? - с каменным лицом спросил его Ершевский.
- Нет, все нормально, так просто, - с деланным безразличием заметил Женя.
Ершевский смотрел на него несколько секунд немигающим взглядом, потом повернулся к
аудитории и сказал:
- Да. Для победы нужны и деньги. Пусть немного...
- Бля-я-я, - с неумолимой неизбежностью простонал Женя, но председательствующий
его уже не замечал.
- Как вы сами прекрасно знаете, бесплатно никто ничего не делает. Полиграфия,
рекламное время на телевидении, масса организационных расходов плюс имиджевые проекты
стоят денег.
И после некоторой паузы добавил:
- Полагаю, что пятидесяти тысяч долларов хватит для победы на этих выборах.
Зал разразился мертвой тишиной. Было слышно только бульканье спиртного,
проходившего в данный момент через глотку Тополянского. Успех был сопоставим с успехом
оперного певца, который блестяще спел арию, и зал, пораженный, молчит, чтобы через
несколько секунд разразиться бурными овациями.
Первым не выдержал Ершевский. Помогая друзьям выйти из шока, он заговорил:
- Если кого-то интересует, что скрывается под понятием "имиджевые проекты", я могу
пояснить.
Думаю, что максимального успеха мы достигнем, если окажем реальную помощь
населению Коровинского района, а именно: в сжатые сроки починим путепровод через
Борисычев овраг и решим уже давно назревшую проблему строительства там же
общественного туалета. Кроме того, нам необходимо построить две линии водопровода и
канализации, которые серьезно улучшат санитарную обстановку в районе.
- Путь к сердцам избирателей лежит через их испражнения! - помпезно заявил
Тополянский, громко стукнув фляжкой по столу.
- Ты смеешься, - не выдержал Джаванидзе, - а конкретного ничего не предлагаешь!
- Это почему же? - возмутился Тополянский. - Сейчас предложу. Жор! Давай мы
скинемся, съездишь отдохнешь на Мальдивы, вернешься восемнадцатого октября с
какой-нибудь симпатичной обезьянкой, загорелым, в отличие от этих м...ов, которые будут
здесь драться за депутатство, а?..
И тебе хорошо, и нам неплохо, - со вздохом завершил он свою конструктивную речь и в
изнеможении откинулся на спинку стула. Видимо, влияние алкоголя стало сказываться.
Все напряженно посмотрели на Георгия. Все понимали нереальность этого варианта, но
надежда умирает последней: а вдруг согласится!
- Вы что, надо мной издеваетесь? - грохнул кулаком по столу Ершевский, отчего все
потупили взоры, а Тополянский сморщился и опять устремил фляжку навстречу истомленному
жаждой рту.
После глотка ему полегчало, и он веско заметил:
- Ну хорошо... Я согласен на Флориду. Обезьянок подберу и оплачу лично.
Ершевский с негодованием выдохнул воздух.
- Нет, Жора, ты не обижайся, - заговорил Яровой. - Мы все прекрасно понимаем, что
в выборах участвовать надо. Без политической поддержки нас всех нахлобучат, ясно также и то,
что без бабок выиграть нельзя, но... Жора, должны быть гарантии...
Я же вкладываю деньги. Если дело выигрышное, я не то что пятьдесят, а двести пятьдесят
дам! Но опять же должны быть гарантии... Это же своего рода бизнес!
- Какие, бл..., гарантии? - прорвало наконец Ершевского. - Я могу дать только
гарантии, что мы сделаем все возможное для победы. Ты что, не понимаешь, в какой
обстановке я начинаю борьбу?
Разве ты не знаешь, что есть кандидат от партии власти, которому будет оказана
всесторонняя поддержка? Каких гарантий ты от меня хочешь в этих условиях?
- Я понимаю, понимаю, - успокаивающим тоном сказал Яровой. - Я помогу чем могу.
Но все не так просто, деньги нужны большие, их не так просто изъять из оборота.
- Да, - громыхнул Дима Столяров. - Денег-то нету... У меня вон.., сахара х.., знает
сколько мешков, муки х.., знает сколько мешков... - Он немного подумал и сказал:
- Я, если хочешь, могу по бартеру... Нет проблем. Расплатишься там.., с кем-нибудь..,
как-нибудь.., может быть...
Наблюдая со стороны за этой конструктивной беседой, я вдруг с ужасом понял, что все
движется по кругу и скоро наступит моя очередь объяснять, почему у меня нет денег и я не
могу забашлять даже по бартеру на выборы. Но мне повезло, нервы не выдержали у сидящего
следом за мной по часовой стрелке Чернобородова:
- Ну если уж вы там, то мне вообще удавиться можно... Моя овощовка загибается день
ото дня, фирма работает по нулям. Вчера опять списал две тонны картошки, сгнила к е...ной
матери, вонища стояла, словно стадо слонов пургена объелось. Торговля встала, вот и
выкидываем... Вы даже себе представить не можете, как воняет, когда гниют помидоры!
Кто-нибудь видел протухший кетчуп?
Нет? Я вам привезу пару баночек, понюхаете. И откуда здесь взяться деньгам? У меня от
работниц так воняет, что их е...ари ко мне жаловаться ходят!
Удивляются, чем я их таким опрыскиваю, и спрашивают, когда я наконец прикрою свою
вонючку?!
Впору перепрофилировать ее в общественный сортир...
После этих красочных высказываний большинство сидящих за столом нервно задергали
носами.
Я, сидевший рядом с директором овощебазы, уловив запах чего-то малоприятного, стал
потихоньку отодвигаться от него.
Единственным, на кого этот рассказ не произвел впечатления, был Ершевский:
- Ну, заныли, заскулили... Вас послушаешь, подумаешь, что здесь одни нищебы
собрались! Как их интересы защищать - все ко мне, как помочь мне - хрен кого
допросишься!
- Ну как же не допросишься?! - вяло проговорил уже "поплывший" Тополянский. -
Четыре года назад попросил - получил.., двенадцатое место в общем списке, два года назад
попросил - получил.., седьмое место. Я не спорю, прогресс, конечно, есть. Но темпы не
впечатляют. Во всяком случае, по сравнению с затратами.
- Альберт, может быть, ты что-нибудь скажешь? - наконец подал голос Гайдук,
обращаясь к Джаванидзе.
- А что я скажу? - откликнулся тот. - Я давно говорю, что на выборы идти надо.
Обязательно надо. Без политики бизнес не сделаешь, но надо менять стиль работы. Давно пора
перевести фирму в Москву и послать к энтой матери всю эту местную политическую гнилушку.
Надо вообще работать по-крупному, давно пора было завязаться с Уолл-Стрит, купить акции
крупнейших компаний и стать их дилерами в регионе. Я давно уже все это говорю!
- Ну, в общем, - громко сказал Ершевский, - пора подводить итог. Предлагаю
поставить на голосование вопрос о выделении на мою избирательную кампанию пятидесяти
тысяч баксов. Голосуем поднятой рукой. Кто "за"?
Последние два слова прозвучали как приговор.
Руки медленно, но неумолимо поползли вверх. Тополянский отличился и здесь, подняв
вверх фляжку, которая в силу значительной раскоординированности его движений слегка
наклонилась, и живительная влага полилась на полированный стол из мореного дуба.
- Итак, остался последний вопрос: как распределить сумму? - спросил Ершевский.
Все посмотрели на Ярового, видимо, потому что он называл конкретную сумму в двести
пятьдесят тысяч долларов. Яровой потупил взор и сказал:
- Двадцать пять.
- Сережа, надо сорок, - тут же отреагировал Ершевский.
- Хорошо, тридцать, - выдохнул из себя Яровой.
- Женя? - перевел потяжелевший на тридцать тысяч баксов взгляд на Тополянского
кандидат в депутаты.
Тополянский отхлебнул из фляжки остатки жидкости, аккуратно и плотно завернул
крышку, положил фляжку в карман и, посмотрев на Георгия на удивление трезвым взглядом,
сказал:
- Больше десяти не дам.
- Дима? - еще более тяжелым взглядом посмотрел Ершевский на Столярова.
- Шесть... Из них три бартером, - ответил Дима и положил в качестве последнего слова
свои кулаки на стол.
- Адриан?
Чернобородов вздохнул и сказал:
- Две...
- Только не бартером!!! - завопили все.
Ершевский радостно перевел взгляд на Веселова, и тот быстро ответил:
- Хорошо, вся полиграфия за мой счет.
- Что ж, господа, - Ершевский помпезно поднялся, как человек, проведший последние
два часа в доброй и радостной беседе с друзьями. - Я рад поздравить вас с этим несомненно
мудрым решением. Мы приложим массу усилий для того, чтобы преодолеть те препятствия,
которые, несомненно, возникнут на пути к победе. Другого выхода у нас простонет...
- Аминь, - сказал Тополянский, после чего поднялся из-за стола и шаткой походкой
направился к выходу. Его примеру последовали и остальные.
Ершевский задержался, обсуждая какие-то технические детали с Веселовым и Гайдуком, а
я же посчитал, что с меня на сегодня хватит, и решил покинуть гостеприимный "Корабль
Иштар".
На выходе меня окликнул Гайдук:
- Валерий Борисович, куда же вы?
- Полагаю, что домой, - ответил я.
- Впрочем, может быть, это и верно, - согласился он со мной. - Сегодня, когда
наконец решился вопрос с финансированием, остаток дня мы посвятим чисто организационным
вопросам. Завтра мы выделим вам кабинет, завтра же я познакомлю вас со всеми вашими
подчиненными, и мы согласуем план работы.
Он быстро пожал мне руку, глазки его светились радостью, как будто я вернул ему старый
долг, который мог бы и не возвращать. Я постоял на крыльце, подождал, когда "Мерседесы",
"БМВ" и "Вольво" разъедутся восвояси, и уж потом отправился к своей "пешке". Я с натугой
завел движок и тронулся в направлении дома.
Проходя мимо своего почтового ящика, я заметил, что в нем что-то есть. Открыв его, я
обнаружил пакет с документами от Булдакова, где содержалась информация об обстоятельствах
убийства его племянницы.
Поскольку мой биологический винчестер был перегружен информацией об итогах
состоявшегося судьбоносного саммита в офисе фирмы "Корабль Иштар", то я не стал глубоко
проникать в суть информации от Булдакова, тем более что она была скудна. Практически,
документы повторяли то, что я услышал от самого Булдакова вчера. Я резидентно сообщил все
это Приятелю, после чего вспомнил о том, что еще вчера хотел побыть дома в тишине. Однако
вчера это не удалось из-за Булдакова.
Но сегодня я решил отыграться за вчерашнее и все-таки устроить себе тихий вечер № 2.
Но, едва я успел рассказать Приятелю о событиях, произошедших на совещании в офисе
Ершевского, не до конца при этом понимая, зачем это Приятелю надо, как в дверь позвонили.
На пороге стоял человек, с которым я имел счастье познакомиться лишь сегодня, - Сергей
Яровой.
На его лице было такое выражение, как будто я его чем-то слегка озадачил. Он смотрел на
меня несколько секунд, чуть-чуть приоткрыв рот. Я попытался помочь ему выйти из ступора:
отошел в сторонку и, махнув рукой, произнес:
- Прошу вас.
Яровой медленно двинулся в направлении комнаты, шурша длинным плащом, который,
конечно же, являлся весьма дорогим, но, на мой взгляд, был ему несколько великоват. Войдя в
прихожую, Яровой стал оглядываться и мяться. То ли обстановка квартиры не произвела
впечатления на гостя, то ли он до конца не решил, нужно ли ему было приходить или нет, но
так или иначе мне надоело его топтание на месте, и я сказал:
- Раздевайтесь и проходите в комнату.
Яровой стал искать, куда же ему пристроить дорогую кожаную папку с золотым замком.
Я решил смилостивиться над беднягой и взял ее в руки. Он поблагодарил, повесил плащ на
вешалку и прошел наконец внутрь.
- Присаживайтесь, - указал я ему на кресло у журнального столика. - Чай, кофе?
- Нет, спасибо, - ответил Яровой.
- Спиртного, к сожалению, в доме нет, - заметил я.
- Не беспокойтесь, - отмахнулся он.
Яровой положил папку на журнальный столик и, видимо, вконец освоившись, энергично
сказал:
- Вы знаете, у меня к вам дело!
- Да ну?! - удивился я.
- Да-да, - не поняв сарказма, начал заверять меня Яровой. - Речь пойдет о деньгах, -
сказал он, задумчиво потирая руки.
- А-а, значит, у вас денежное дело! - улыбнулся я, также невольно потирая руки.
- Я не привык сорить деньгами, - заявил Яровой.
- Значит, у вас действительно денежное дело!
- Да-да! - снова заверил меня он и продолжил:
- Все это, - он нарисовал руками воздушный шар, - что вы могли наблюдать сегодня в
офисе Ершевского, мне не очень нравится.
- А чем, собственно, вам это не нравится?
- Вы знаете, я не привык сорить деньгами, - повторился он.
- Я это уже слышал...
- Да... Но тем не менее... Это мое правило.
А Жора... Жора просит слишком много, ничего при этом не гарантируя. Нет, эти деньги у
меня, конечно, есть, но я... В общем, у меня есть определенные правила.
Хорошо, что его ладони были мягкими и гладкими, как у женщины. Шахтер давно бы стер
ладони, потирая их друг о друга. Он начинал потихоньку раздражать меня.
- А чем, собственно, я могу вам помочь? - как можно более вежливо спросил я.
- Я должен получить определенные гарантии, что оговоренная утром сумма не пропадет
даром.
- Наверное, вы что-то не поняли. Я не представляю никакую страховую компанию, меня
пригласили возглавить службу безопасности кандидата в депутаты Ершевского.
- Нет-нет, я, собственно, хотел узнать ваше мнение как специалиста, - забеспокоился
Яровой. - Вы же специализируетесь по всяким сложным, запутанным ситуациям. Говорят, у
вас есть даже дар предвидения.
- Врут, - коротко прокомментировал я. - А специалист я все-таки больше в области
криминалистики, нежели в области политических игр.
Поэтому ничего, кроме того, что я приложу все усилия для того, чтобы ваши деньги не
пропали, я пообещать вам не могу.
- Да? - задумчиво спросил Яровой. - Ну ладно... Но все равно вы меня успокоили.
- Я искренне рад, - сказал я и поднялся.
Он задумчиво последовал моему примеру и как-то неуверенно и медленно пошел к
выходу. Этот человек производил впечатление купившего дорогую вещь, но так до конца и не
уверенного, нужна она ему или нет. Ему не давала покоя мысль, что, может быть, не поздно
еще отнести ее назад в магазин...
Я закрыл за ним дверь, вернулся в комнату и развернул купленную утром газету. В ней, в
частности, сообщались фамилии кандидатов, зарегистрированных по Коровинскому
избирательному округу Тарасова. Я обнаружил, что соперниками моего патрона и подопечного
Ершевского выступали следующие фигуры: генерал Юрий Муханев, начальник
воздушно-десантного училища (блин, подумал я, опять курсантики будут ходить с листовками
и бессвязно объяснять, что их шеф самый лучший), Ярослав Пальцев, директор похоронного
агентства "Банзай", депутат городской Думы прошлого созыва (жаль, что покойники не
голосуют!), Сергей Пасленов, независимый кандидат, частный предприниматель (хоть бы
указал, ларек у него или лоток!), и Игорь Филимонов, директор автобазы "Залетная"
(этот наверняка будет обещать бесплатный маршрут по кольцу вокруг Тарасова...).
"Сколько м...ков!" - подумал я, не исключая из этого числа никого.
От этих мыслей меня отвлек новый звонок в дверь. "Кого еще черт..."
За дверью я обнаружил скромно улыбающегося Джаванидзе. Тот кузнечиком запрыгнул в
прихожую и энергично потряс мне руку:
- Рад еще раз приветствовать вас!
- Взаимно, - ответил я, указывая на гостиную.
Джаванидзе не мешкая прошел в комнату. Он уселся на место, которое еще не успело
остыть от зада Ярового, и сразу активно заговорил по делу без всяких преамбул:
- Валерий, выборы, конечно, очень важная вещь, но не самая главная. Человек,
регулярно участвующий в выборах, пусть даже не слишком удачно, постепенно укореняется в
общественном сознании как неизменное зло. И постепенно выборы, происходящие без его
участия, становятся неполноценными. В конце концов, зарабатывается авторитет постоянно
действующего политика. И вообще, без депутатской неприкосновенности, без мандата
невозможно нормально заниматься бизнесом - сожрут предприниматели-конкуренты. Но это
не самое главное. Главное - мыслить широко, я бы сказал - глобально.
Давно пора перевести головные конторы в Москву, чтобы выйти из-под
непосредственного давления местных структур, частично находясь под московскими
"крышами". Давно пора выходить на мировую арену, и начинать надо прямо с Уолл-стрит.
С нашим профессионализмом и опытом мы могли бы серьезно там поработать. А мы
по-прежнему возимся в этой грязи, как свиньи... И все потому, что меня никто не слушает! Как
вы считаете? - спросил он.
- Что? - очнулся я от дремы, в которую он меня вводил своим монологом.
- Я спрашиваю, как вы считаете, я правильно говорю?
- Да-да, конечно, - быстро согласился я. - А какой у вас, собственно, вопрос?
- Какие еще вопросы! У меня нет вопросов, у меня одни ответы, но меня мало кто
слушает! - горячо воскликнул Джаванидзе. - Всегда важно, чтобы тебя понимали и
одобряли. Мне кажется, в вашем лице я нашел человека, мыслящего так же широко. Надеюсь,
мы с вами сработаемся. Кстати, вы не хотите вступить в члены нашей ассоциации?
Это очень легко - нужно лишь написать заявление и составить бизнес-план на
ближайшие полгода.
- Я подумаю, - сказал я, - но обычно дальше завтрашнего дня я ничего не планирую.
А какое у вас, собственно, дело-то?
- Какое может быть дело?! - снова горячо заявил он. - Я пришел поближе
познакомиться с незаурядным человеком, с которым придется работать, надеюсь, что очень
долго.
- Очень был бы рад этому, - тяжело вздохнул я.
Джаванидзе посмотрел на часы и сказал:
- Ну, мне, кажется, пора.
- Было очень приятно послушать вас, - соблюдая правила хорошего тона, произнес
я. - Глобальности мысли действительно многим не хватает.
- Всегда к вашим услугам, - радостно заявил Джаванидзе и шустренько побежал к
выходу.
Я закрыл дверь и радостно вздохнул. Но, увы, визит глобально мыслящего кавказца
оказался не последним в этот "тихий вечер". Я успел прочитать только три полосы газеты и
перешел к самой интересной, последней, где говорилось о скандалах недели, как в дверь снова
позвонили.
Открыв ее, я увидел туловище в спортивном костюме. Оно нагнулось, и моему взору стала
доступна голова Димы Столярова, который по росту не вписывался в мою старую дверную
коробку. Пройдя в помещение, он протянул мне руку и аккуратно пожал. Я был ему очень
благодарен за это и тут же спросил:
- Вы по какому вопросу?
- Да я.., собственно.., как бы.., вообще без вопроса, - несколько смутился он.
- Тогда на кухню, - решительно проговорил я.
Усадив его на самую широкую и прочную табуретку, на которой он с трудом поместился,
я поставил чайник.
- Я просто познакомиться поближе.., ты у нас теперь вроде как за безопасность в
ответе, - начал Дима.
- Если иметь в виду хулиганов, то тебе их опасаться, по-моему, нет причин. Скорее
нужно заботиться об их безопасности.
- Да, - криво усмехнулся Дима. - Я же раньше это.., боксировал, до камээса.., дошел.
А потом вот.., бизнесом занялся... И ничего себе так...
- Я это уже заметил. Первое - по твоему свернутому носу, второе - по твоей
новенькой "Ауди".
- Ничего, будешь работать с нами.., у тебя такая же появится.., тачка, - успокоил меня
Столяров. - У нас мало никто не получает. Ты... давай.., получше заботься о нашей защите, и
все...
- Какая же тебе еще нужна защита?
- Ну как?.. Сейчас.., выборы пойдут... Кипеж подымется... Жорка в депутаты опять
лезет... Опять, наверное, шмонать будут... Ты это.., бди... Как что там наметится.., сразу
звони...
- А что, собственно, может наметиться?
- Ну как?.. Налоговая, например, может прийти... Ты нам заранее стукни, чтобы мы.., ну,
подготовились... Я в долгу не останусь... Сейчас, правда, с наликом напряг.., мы тебе по
бартеру... Сахар, мука... По десять мешков скинем, и нормально...
Консервы есть хорошие, севрюга.., амурская.
- А в Амуре разве есть севрюга? - спросил я.
Дима задумался так глубоко и серьезно, как будто это был вопрос его жизни.
Я решил прервать его размышления и сказал:
- Ну, если что узнаю, я завсегда стукну, звякну, шмякну... Короче, не боись...
Столяров, казалось, был удовлетворен услышанным, поскольку встал и пошел к выходу.
Перед уходом он еще раз аккуратно, я бы сказал, ласково, пожал мне руку.
- Ну, давай, - сказал он мне.
- Угу, будь, - ответил я ему на прощанье.
Он сильно наклонился и вышел.
Постояв несколько минут в коридоре, я подумал, что с меня на сегодня, пожалуй,
достаточно визитов из ассоциации "Защита предпринимателей от произвола". Можно даже
сказать, что я сыт этими людьми по горло. И тут неожиданно зазвонил телефон.
Я взял трубку и сказал:
- Алло!
- Валерий Борисович? - услышал я звонкий голос.
- Да.
- Это Веселов говорит с вами, - радостно проговорила трубка.
- А-а! - громко заорал я. - Ну кто же еще! Как же я сразу не догадался! Вы как
сговорились все...
Один за другим, один за другим...
- Я плохо слышу и не совсем понимаю, о чем вы говорите... У меня к вам есть
небольшое предложение и заодно просьба.
- Вы знаете, - перебил я его грубо, - я сегодня завален предложениями, а просьбы я по
вечерам не принимаю. Давайте завтра в рабочем порядке в моем кабинете.
- А где он у вас? - недоуменно спросил Веселов.
- Черт его знает! Спросите у Гайдука, - и я отключил связь.
Я подумал, что мне надо срочно позвонить Чернобородову с тем, чтобы попросить его ни
в коем случае не приезжать, но тут в дверь снова позвонили. Я яростно вздохнул и уже
приготовился к прослушиванию ароматных историй о гнилом картофеле и испорченных
помидорах.
Со злостью швырнув газету на диван, я рывком открыл дверь в прихожей и обнаружил
стоящего на пороге Тополянского. Он широко и радостно улыбался, в руках держал средних
размеров картонную коробку, на которой крупными буквами было написано "Jack Daniels".
- Бля-я-я! - вырвалось у меня что-то знакомое. Затем молча отодвинулся.
- Ну? - радостно спросил Тополянский. - Ты что, не рад меня видеть?
- Я просто в восторге! - ответил я.
- А я вот ехал мимо, дай, думаю, заеду, - сказал он, как будто совершал подобные
визиты каждую неделю. - А в бардачке у меня как раз ящик виски завалялся. Так что,
командир, я у тебя здесь до утра...
И направился в гостиную. Я почувствовал, как на глаза у меня наворачиваются слезы. Но
мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
- А закусь-то у тебя есть? - спросил он, поставив коробку с виски на стол.
- В холодильнике, - коротко ответил я.
Он ринулся на кухню, внимательно осмотрел содержимое холодильника, и, очевидно, вид
сосисок, вареной колбасы и нескольких банок консервов не произвел на него должного
впечатления.
- Да у тебя и пожрать-то нечего! - резюмировал он.
Он вынул из кармана сотовый, набрал номер и сказал:
- Вась, в общем, я здесь осел, парень оказался нормальным, мы с ним договорились.
Можешь ехать домой, только сначала купи нам что-нибудь пожрать в легкую.
Вася, видимо, принял заказ, поскольку, бросив сотовый на кресло, Тополянский кинулся
вскрывать ящик с виски. Вынув пузатую бутылку, он решительно свернул ей горло, понюхал и
воскликнул:
- О! Не левак! А то я однажды залетел, целую неделю тяжелый ходил... Так и пришлось
целый ящик грузчикам отдать. А им, понимаешь, понравилось! - сказал он и заржал.
Я про себя подумал, что, в общем, я конечно, не пью, если выпивка не халявная. Но,
насколько я понял, в данном случае она как раз халявная, и уж если ничего нельзя поделать с
визитом Тополянского, то почему бы и не выпить рюмку-другую?
Через десять минут, которые я провел, слушая, как Тополянский рассказывал о каких-то
двух "телках", с которыми и поговорить есть о чем, и "покувыркаться" можно, прибыл шофер
Вася и привез снедь. Вариант "в легкую" по Тополянскому означал пару банок балыка,
ветчину, небольшой кусок бастурмы, полиэтиленовый пакет с фруктами, два турецких батона и
три больших бутылки спрайта.
- Ну, что же, жить можно, - сказал Тополянский, скептически оглядывая привезенное
шофером.
Тополянский не очень аккуратно распаковал пишу, заляпав мне скатерть соком консервов,
зато быстро и профессионально, уверенной рукой разлил спиртное в приготовленные мной
рюмки.
- Ну давай, первый - за наши победы! - не конкретизируя, какие именно, опрокинул
он содержимое рюмки в горло. Я последовал его примеру, ощутив качественное отличие
спиртного в лучшую сторону по сравнению с тем, что я обычно пью в компании своих друзей.
Закусив выпитое балычком и прислушавшись к своему организму, я внутренне согласился
с Евгением, что жить, в общем, можно. Тополянский не стал закусывать и тут же налил по
второй.
- Между первой и второй, как говорится... - он поднял рюмку и усмехнулся... -
Давай, за нас с вами и х.., с ними!
Мы опрокинули еще по одной, затем еще по одной, и еще... Поначалу я еще закусывал,
позже все выпитое я "заслушивал" рассказами Жени о жизни, бабах и бизнесе. Нашу беседу я
помню отрывками.
- Ты женат? - спросил Евгений.
Я фыркнул.
- Понял, - отреагировал он. - А я вот женат.
И ничего... Но баба у меня в строгости. Все у нее есть, кроме вольностей. У меня с этим
строго: да - да, нет - нет, пошла на х... И ты знаешь, получается, что все время - да!
- А ты?
- А что я? - Женя откинулся на спинку стула. - Я нормальный мужик, у меня еще
две... Все довольны. Если бы я меньше пил, было бы три любовницы. А так только две, -
задумчиво повторил Женя, с грустью глядя на бутылку "Джека".
Я, пока еще были силы, пытался перевести разговор в конструктивное русло:
- Ну, а что Ер... Ерш?..
- Жорка, что ли? - решил помочь мне Женя. - Да он нормальный мужик! Иногда
просто любит повые... ваться. Мы с ним не один флакон раздавили... Но, честно говоря, в
последнее время он зае..л!
- А...чем?
- Акциями. Что ни год, то акции! То выборы, то довыборы, то перевыборы! То
демократы, то коммунисты, то вообще м...ки какие-то, и всем плати!
Всем! Ну так же нельзя... Я ему говорю: Жор, ну не получается у тебя, может, у тебя рожа
какая-то не та?!. Ну, не выбирают тебя! И на хрен тебе это надо?.. Я ему говорю: давай
какую-нибудь бабу туда зарядим! В случае чего мы всегда найдем рычаг, которым на нее
повлияем, - Тополянский глумливо ухмыльнулся. - Но он же упорный!! В общем, я считаю,
что надо его избрать, пока он вконец всех не достал. А если не изберется, пошел он на х...!
- Да, правильно, - поддакнул я и потянулся за бутылкой.
- Ч-ч-ч, - успел перехватить у меня бутылку Тополянский и аккуратно разлил виски.
- За женщин! - провозгласил он очередной тост, и мы опрокинули.
- Кстати, - выпив, спросил я. - Что за бабу ты собирался в депутаты пихать?
- А какая х.., разница! Кого угодно! Сейчас пригласим двух баб, кого-нибудь из них
выберем, если Жорка не пройдет. Главное, чтобы у мужиков на нее нормальная эрекция была,
тогда и законы будут нормальные принимать, - и он, шатаясь, пошел в комнату за сотовым
телефоном.
- Алле, Кристина? А, мать вашу! Опять спите, вечно не дозвонишься! Нам двоих...
Какой у тебя адрес? - отодвинув сотовый от уха, спросил он.
Я назвал. Он невнятно повторил его в трубку.
- О'кей! - сказал он и отключил связь.
Через пятнадцать минут в моей квартире стояли две дамы, одна из них была полногрудой,
пышнотелой, коротко стриженной брюнеткой, которую я про себя окрестил Матроной, вторая
была стройной, миловидной, с рыжими волосами, которую я так и прозвал - Рыжая.
- Ну, какую тебе? - спросил Женя, засовывая пачку баксов в карман привезшего
девочек громилы и дав ему знак, чтобы он убирался поскорее и не мешал.
Я думал недолго и ответил:
- Вот эту. Рыжую.
- Ух ты, моя пампушечка! - устремился на всех парах Тополянский к Матроне. То, как
он взял ее сразу в оборот, смутило даже меня, но совершенно не смутило Матрону. Она только
похихикала в ответ на проведенный Тополянским эротический массаж, который, откровенно
говоря, больше напоминал доение коровы.
Рыжая посмотрела на меня и ласково сказала:
- Закрой рот! - и, взяв меня за руку, повела в спальню.
- Тебе как, со светом или без? - спросила она, когда мы зашли.
- Я.., не понял.., а кто кого.., собирается?..
- По идее ты меня, - прервала мою бессвязную речь Рыжая. - Но, учитывая твое
состояние, этим тяжелым трудом придется заняться мне.
Она слегка подтолкнула меня на кровать, на которой я тут же развалился, и принялась
раздеваться. Мне почему-то начала нравиться эта дама, хотя она вела себя несколько
вызывающе. Еще больше мне понравилось, когда она разделась. "Ну, сейчас начнется", -
подумал я и откинул голову на подушку. Это стало роковой ошибкой, поскольку я сразу же
отключился.
Очнулся я через какое-то, видимо, значительное время. Я по-прежнему лежал на своей
кровати в спальне. Я попытался встать, и, на удивление, у меня это неплохо получилось, хотя
меня слегка и "вело". Я вышел в зал и посмотрел на незакрытые шторы. Начинало светать.
Часы показывали 6.30.
Я огляделся вокруг: как ни странно, все было чисто и прибрано. Из кухни доносился
какой-то странный звякающий звук и запах свежесваренного кофе.
Я направился туда и обнаружил там вовсю хозяйничающую Рыжую.
На ней была одета длинная рубашка, которую, видимо, она взяла у меня в шкафу и
которая едва-едва доходила ей до ног. Пышные волосы она собрала на затылке в пучок.
Повернувшись ко мне, она деловито спросила:
- Кофе будешь? Или, может, тебе лимонадику попить?
- Лучше кофе, - после некоторого раздумья сказал я.
- Ну и правильно, - одобрила мой выбор Рыжая и поставила передо мной дымящуюся
чашку хорошо заваренного кофе.
- Тебе с сахаром?
- Угу.
- Одну, две?
Я на пальцах показал, что две. Она засыпала сахар и размешала. Я отхлебнул кофе и
почувствовал, что мне стало значительно легче. Рыжая уселась напротив, положила оба локтя
на стол, взяла чашку в обе руки и стала потихонечку потягивать кофе, глядя на меня.
- Ковбой, ты вчера отключился сразу, и я уже ничем не могла тебе помочь, - с
усмешкой сказала она.
- И как вы здесь без меня?
- Я-то просто отлично. Впервые за долгое время выспалась с мужиком, не занимаясь с
ним сексом.
- Молодец!
- Ты тоже.
- Ты не считаешь это извращением?
- Нисколечки.
- А Евгений с подружкой? - спросил я.
- Эти отвязались по полной программе, - она опять усмехнулась. - Сначала у него не
вставал, и Томка работала на полную катушку в качестве лифтера, потом наконец процесс
пошел...
- Ну и как? - вздохнул я. - Все получилось?
- Да-а! Только Томка потом жаловалась, что в горле першило.
- Как это? - не сразу понял я шутку. Потом, когда до меня дошел смысл, я заржал и..,
тут же резко осекся от головной боли в висках.
- Ой, - простонал я.
- Да, ковбой, перебрал ты, - сочувственно заметила Рыжая. - Может, тебе массаж
головы сделать?
- Сделай, - согласился я с ее предложением. - Только прекрати называть меня
ковбоем. Я вообще-то частный детектив.
- Да ну! - удивилась она, встав сзади меня и начав растирать виски и затылок. - И чем
же ты занимаешься?
- А-а, - устало протянул я. - Всякой херней.
Неожиданно я почувствовал комфорт от присутствия в доме этой рыжеволосой, с вызовом
говорящей женщины.
- А куда они делись? - спросил я.
- Твой приятель с Томкой? - уточнила она.
- Да.
- Поехали кататься. Кажется, в баню.
- Разве ночью баня работает?
- Это смотря для кого. Для твоего приятеля, может быть, и работает. Кстати, это твой
партнер по бизнесу или просто приятель?
- Я его вчера увидел первый раз, - признался я.
- Понятно, - сказала Рыжая.
- А ты что, собственно, задержалась-то? Могла ведь и с ними уехать.
- Не люблю групповуху, - отрезала она. - Поэтому и осталась. А ты не рад, что ли?
- Нет, отчего же. Очень даже рад.
- Кстати, твой приятель оплатил нам с Томкой две ночи. Мне сегодня вечером приходить
или как?
- Раз оплатил, приходи. Опять выспишься.
- Начало интригующее, - усмехнулась она.
Я посмотрел на кухонные часы и обнаружил, что время уже перевалило за восемь. Я
вздохнул и сказал:
- Не знаю, как тебе, а мне пора на работу.
- Тогда до вечера, - сказала Рыжая и пошла одеваться.
Я тоже сменил рубашку и брюки. Облачаясь, я подумал, что после вчерашнего мне лучше
не садиться за руль своей "пешки", и решил позвонить в офис Ершевского. Я сказал
прозвучавшему в трубке голосу, что фамилия моя Мареев и было бы неплохо, чтобы за мной
заехали.
Из спальни вышла одетая Рыжая.
- Тебя как зовут-то? - спросил я ее.
- Рита.
- А меня Валера.
- Ну, вот и познакомились, - усмехнулась Рита.
- Сейчас должна подъехать машина. Если хочешь, подброшу.
- Буду очень благодарна.
Через пятнадцать минут во двор действительно въехала серая "Ауди", и мы отправились
сначала в район Городского парка, где проживала Рита, а затем уже в офис "Корабля Ишгар",
на мой первый рабочий день в новой должности.
В офисе было малолюдно, но Гайдук был уже на месте. Он скептически посмотрел на мою
потухшую и набухшую физиономию, но ничего не сказал и провел меня в небольшую каморку,
на двери которой было написано: "Служба безопасности". Пока я осваивался в кабинете,
протирая пыль и расставляя предметы на столе в удобном для меня порядке, Гайдук завел ко
мне двух коротко стриженных справных парней, представив мне их как Сашу и Мишу, моих
подчиненных. Познакомившись с ними, я дал им команду "вольно" и объяснил, что они могут
присоединяться к смотрящему в холле "видик" Вове.
Через некоторое время Гайдук опять забежал ко мне и положил на стол "Проект
модернизации канализационных сетей Борисычевого оврага". Оценив всю актуальность этого
документа, я закинул его в дальний ящик стола. Гайдук сказал мне, что на карте в большом зале
на белых квадратиках написаны места и даты встреч с избирателями. Сегодня, в частности,
должна состояться одна из них.
Полдня прошло в какой-то странной организационной суете, когда приходившие люди
приносили всевозможные документы, проекты листовок, воззваний к избирателям, варианты
фотографий Ершевского, большинство из которых относились к времени
десяти-пятнадцатилетней давности. К середине дня два вчерашних, молодых человека,
работавших за компьютером, наконец родили листовку с биографическими данными кандидата,
и ее разнесли по всем кабинетам, для того чтобы каждый мог внести свои замечания и
предложения. Через полчаса всех позвали на совещание по поводу листовки.
Собралась куча разного народа, которые и составляли штаб Ершевского. Из вчерашних
присутствовали только Веселов и Яровой, которые подчеркнуто вежливо со мной
поздоровались. Мне показалось, что Веселов уже забыл о вчерашнем звонке с просьбами и
предложениями ко мне. Я подумал, что и слава богу, и уселся на свободное место.
Поскольку собрались близкие к Ершевскому люди, мнения и манера их высказываний
были весьма оригинальными. Если бы обсуждалась моя кандидатура, я бы чувствовал себя
неловко. То и дело со стороны недовольных содержанием листовки раздавались фразы типа:
"Да какой из него хрен...", "Да вы нарисовали полного...", "Что вы из него дурака слепили!".
Авторы и их сторонники активно защищались, ссылаясь на некомпетентность противников, на
недостаточную аргументированность их критики и на то, что простым людям именно так и
понятнее. В конце концов Ершевский, который хладнокровно это наблюдал, прервал прения и
волевым решением утвердил окончательный текст. Его тут же отдали корректорам и
верстальщикам.
Дальше началось обсуждение стратегического плана борьбы за избирателей. Гайдук
утверждал, что основной упор надо сделать на жилых массивах с девятиэтажками - именно
там находится активный избиратель, за которого и развернется основная борьба между
кандидатами. Многие склонялись к мысли о том, что нельзя забывать так называемые
"шанхаи", старые одноэтажные постройки Борисычевого оврага. Гайдук же настаивал на том,
что там сложно собирать людей на встречи и что в этих местах агитировать придется больше
наглядно.
- Что же вы собираетесь там им показывать? - спросил Яровой.
Тут же стали высказываться мнения о том, что лучшим вариантом был бы стриптиз.
Гайдук пафосно заявил, что лучшей наглядной агитацией будет отремонтированный
путепровод и общественный сортир, строительство которого предполагается начать завтра
же, - Сегодня Тополянский должен встретиться с поставщиком итальянской кафельной
плитки, которой будет обложен внутри этот объект, - сообщил он.
Я подумал о том, что после вчерашнего Тополянский может спутать кафель для пола с
уральскими мраморными плитами для надгробий. Обсудив еще несколько текущих вопросов,
все встали и пошли на выход.
Гайдук попросил далеко не расходиться, поскольку на пять часов запланирована встреча с
избирателями около путепровода.
- Какая встреча? Какие пять часов? - неожиданно заорал Ершевский. - Кто это
запланировал?
- Планировать встречи кандидата пока является прерогативой его штаба, - холодно
ответил на вопль патрона Гайдук.
- А почему каждая сука здесь знает, что у нас встреча, и не знаю только я один?! -
продолжал вопить Ершевский.
"Суками" не захотели быть многие, кто присутствовал в помещении, и отовсюду стали
раздаваться голоса, что они тоже ничего не знают о предстоящей встрече.
- Ну, знаете ли! - взорвался Гайдук. - Мне эта х. - .ня мне на х.., не нужна! Для кого
я наклеил эти е...ные квадратики? Если вам лень поднять свои жопы и подойти к карте, хотя бы
спросили!
Ершевский не унимался, говоря о том, что ему глубоко наплевать, что залепил себе
белыми квадратиками Гайдук, а ему он должен заранее докладывать о планах на ближайшие
дни.
- Хорошо, хорошо, - примирительно согласился начальник штаба, и на этом инцидент
был исчерпан. - Впредь я буду информировать тебя лично. Но сегодня всех прошу быть на
встрече.
Тут же возникли предложения о том, что у путепровода сегодня собирать людей нет
смысла, так как избиратели не информированы о встрече, а есть смысл попробовать провести
беседу с людьми у ближайшей девятиэтажки, поскольку там проще сделать это экспромтом.
Почти все согласились с этим доводом и разошлись. Усевшись в кресло в своем
кабинетике, я почувствовал себя утомленным событиями. Возможно, сказывался вчерашний
бурный вечер. Но работа есть работа, и в пять часов я вместе со всей командой поддержки
кандидата вышел на крыльцо. Все начали рассаживаться по машинам. Ко мне подошел
охранник Вова и сказал:
- Валерий Борисович, на период выборов нам выделили машину. Вон тот серебристый
"БМВ", - он указал на автомобиль и протянул мне ключи.
- Сегодня лучше ты порули, - вернул я ему ключи.
Мы вчетвером: я, Саша, Миша и Вова, отправились к машине. Вова оказался лихим
водителем и с места в карьер, опережая всех, рванул. Предварительно я изучил план двора, где
должна проходить встреча, и в машине объяснил подчиненным, где они должны встать и что, с
моей точки зрения, делать. А делать они должны были лишь одно - наблюдать за
происходящим и не допускать возможных хулиганских выходок со стороны избирателей.
Мы первыми приехали во двор и для порядка осмотрели окрестности. Впрочем, кроме
песочницы и нескольких лавочек осматривать было нечего.
Для очистки совести охранники заглянули в подъезды, в которых никого не было и из
которых омерзительно воняло кошачьей мочой. Об этом мне и было сообщено с серьезным
видом. Я удовлетворился объяснениями и отослал их по квартирам собирать население на
встречу.
Не знаю, что говорили парни, но десятка два-три жильцов, среди которых превалировали
старушки, все же вышли во двор поглазеть на кандидата.
Кандидат и сопровождающие его лица в составе трех человек - Гайдук, Яровой и
Веселов - встали в круг избирателей и занялись агитацией. Открыл встречу Гайдук. Чуть
выдвинувшись вперед, заломив руки за спину, он стал покачиваться с пятки на носок и начал
представление кандидата. Сначала речь пошла о его фамилии, имени, отчестве, дате и месте
рождения. Дата рождения, по мнению начальника штаба, свидетельствовала о том, что
кандидат находится в оптимальном для трудовых подвигов возрасте. Тридцать пять лет: "уже
немало пройдено, но еще не все растрачено". Затем Гайдук перешел к трудовому пути
Ершевского и его семейному положению. Что касается последнего, оратор предпочел
придерживаться анкетных формулировок. Далее начальник избирательного штаба
непосредственно указал пальцем на того, про кого шла речь. Ершевский при этом поклонился
старушкам как народный артист при бисировании.
Представив кандидата, Гайдук предостерег избирателей от возможных ошибок. Он
говорил, что наверняка после Ершевского придут другие кандидаты и будут обещать золотые
горы, туристические прогулки на Луну и путевки на Баренцево море в сезон, пообещают
осыпать всех благостями и податями, самой дорогой из которых окажется куриное бедро.
Пообещают лечь на рельсы, если через два дня после их избрания каждому пенсионеру района
не выдадут пенсию на год вперед. Гайдук также выразил предположение о том, что некоторые
будут обещать похоронить избирателей у Кремлевской стены или выстроить ее аналог в
Коровинском округе. "Чего вам только не пообещают!" - подытожил начальник штаба.
- Но есть человек, который ничего вам не обещает, который уже сегодня, уже сейчас
действует на благо жителей Коровинского района! - воскликнул Гайдук. - И этот человек
поведает вам сейчас о том, что вы получите еще до выборов.
Ершевский откашлялся и церемонно начал:
- Господа! Не хочу проводить никаких аналогий, но одним из подвигов Геракла была
очистка авгиевых конюшен.
Как ни странно, среди полудремлющих старушек нашлись люди более "продвинутые",
которые тут же поинтересовались, кого подразумевает Ершевский, говоря о Геракле, и имеет ли
он в виду под авгиевыми конюшнями Коровинский округ?
И если это так, то кто является срущими конями в этой конюшне?
Ершевский слегка смутился от такого начала, но деваться было некуда, и он пошел в
атаку:
- А что, разве это не так? Разве весь район не страдает от грязи, в которой он зарос? Как
долго вам надо колесить по окрестностям, чтобы найти урну, куда можно было бы выбросить
бумажку или окурок?!
- Чего искать-то? Этих мест и так полно! - подал голос из задних рядов мужчина
синюшного вида. Ершевский еще больше смутился, но публика зашикала на "синяка", и оратор
несколько успокоился.
Он приободрился и продолжил:
- Разве Борисычев овраг не является огромной помойкой, зловоние которой столь
сильно, что влияет на генофонд района? И, в конце концов, разве из ваших подъездов не несет
мочой?
- Это не мы, это кошки, - снова вступил с ним в диалог алкаш.
В толпе, однако, обнаружились две свидетельницы, которые подтвердили, что это не
только кошки, а и сам Борька несколько раз был замечен ими в недвусмысленной позе.
Негативная энергия толпы перекинулась на алкаша, которого общественность, видимо,
недолюбливала. Когда возмущение толпы стало нарастать и уже грозило отвлечь внимание
избирателей от Ершевского, я моргнул Вове и указал на алкаша. Вова все понял и
аккуратненько начал отжимать Борьку от толпы, а когда ее внимание переключилось на
продолжившего вещать Ершевского, удалил алкаша со двора.
- Итак, я не буду обещать вам сверхъестественного, - объяснял кандидат. - Просто с
завтрашнего дня начнется реконструкция водопроводных и канализационных сетей в
Борисычевом овраге.
И завтра же будет заложен первый камень общественного туалета, от отсутствия которого
так давно страдало население Коровинского района. Да, возможно, направленность моих
проектов кому-то покажется странной, кто-то даже, - с пафосом заявил Ершевский, - над
этим будет смеяться. Ну и пусть смеется! - с еще большей убежденностью в правоте своих
намерений сказал он.
- Смеется, как известно, тот, кто смеется последним. Я здесь сегодня заверяю вас, что
коровинцы будут иметь свой общественный туалет!
Я мигнул глазом стоявшему за толпой Михаилу, и он осторожненько захлопал. Его
поддержали Саша и Вова, и к этому грохоту стали потихоньку присоединяться слабые хлопки
старушек. Гайдук, видимо, был опытным избирательным бойцом и посчитал, что
присутствовавшие на встрече коровинцы уже убеждены, что никаких проблем с
испражнениями у них больше не будет. А это означало, что встреча достигла своей цели и
своего апогея и ее пора закруглять. Он дружески попрощался с избирателями, пообещал им
крепкого здоровья и долгих лет жизни и призвал голосовать за нашего кандидата. Старушки
отправились к своим домашним очагам, а Ершевский, застегивая пуговицы плаща, пошел к
своему "Мерседесу".
После встречи мы все вернулись в штаб и провели короткую планерку. Как всегда, были
высказаны разные мнения. Гайдук считал, что встреча прошла на "ура" и все ожидавшиеся от
нее результаты достигнуты. Яровой же утверждал, что встреча была не подготовлена, речь
кандидата была не слишком разумна. Поэтому, с его точки зрения, мероприятие можно было
назвать неудачным. Враждующие кланы принялись спорить, но Ершевский прервал спор и
потребовал конкретных замечаний. Их, как ни странно, было немного, и все они сводились к
следующему: надо заранее оповещать избирателей о встрече, основную агитационную работу
надо возложить на профессиональных агитаторов, Ершевский же должен просто озвучивать
конкретные части своей программы. И надо прекратить ездить на встречи на "Мерседесе" или,
по крайней мере, оставлять иномарки квартала за два от места.
С этими доводами все согласились и разошлись.
Выходя, я поинтересовался у Гайдука, не появлялся ли Тополянский. Начальник штаба
ответил, что последний звонил во второй половине дня и ссылался на неотложные дела,
которые заставляют его покинуть город. Появиться он обещал только завтра во второй
половине дня. Я понял, что Евгений просто-напросто "забурел".
Мне подумалось, что вряд ли сегодня можно ожидать его визита и вечер будет менее
напряжным, чем вчера. С этими мыслями я и отправился на приписанной мне "БМВ" домой.
Я с удовольствием, наслаждаясь тишиной домашнего покоя, поужинал, принял ванну и
уже собрался смотреть телевизор, как в дверь позвонили.
"Блин, да когда-нибудь это кончится!" - подумал я и ужаснулся мысли, что кончится это
не раньше 17 октября. Открыв дверь, я все же был скорее удивлен приятно, нежели неприятно.
На пороге стояла Рыжая.
- Рита! - сказал я.
- Валера! - ответила она.
Я проводил ее в зал и спросил, будет ли она что-нибудь есть или пить. Она спросила:
- А ты?
Я ответил, что уже поужинал. Тогда она сказала, что ограничится кофе, после чего
направилась на кухню. Я же решил не отступать от первоначальных планов и включил
телевизор. Через десять минут она вернулась с двумя чашками кофе и горячими бутербродами,
изготовленными из остатков вчерашнего пиршества. Несмотря на сытость, я решил не
отказываться.
- А ты знаешь, - сказала она мне, - я здесь уже была недавно.
- Да, это я помню.
- Нет, я не про вчерашнее. Позавчера мы хоронили одну девчонку из нашей фирмы.
Я насторожился и, прикинувшись "шлангом", спросил:
- Кого это?
- А, была одна резкая деваха. Ксюхой ее звали.
- И что с ней случилось, перетрахалась, что ли? - съюродствовал я.
Рита бросила на меня странный задумчивый взгляд и ответила:
- Ее зарезали.
"Господи, далась вам эта фраза!" - подумал я.
- А за что, неизвестно?
- Если бы знали за что, нашли бы и кто. Ты, говоришь, частный детектив?
- В свободное от работы время, - сказал я.
- Как это? - недоуменно спросила она.
- Сейчас я временно возглавляю службу безопасности одного молодого человека,
который рвется в депутаты.
- Случайно не этого м. - .ка, с которым исчезла Томка? Она, кстати, до сих пор не
появилась.
- Нет, не этого, другого, - ответил я. - А насчет Томки - ничего страшного. У них
деловое свидание за городом. Женя сегодня звонил после обеда.
- Может быть, возьмешься за это дело? - спросила Рыжая. - Я про Оксану...
- Не знаю, надо подумать, - неопределенно протянул я. - А что, вам так дорога эта
девчонка?
- Конечно, тихоней ее не назовешь, но человек она была хороший.
- Нет, наверное, ничего не получится, - сказал я. - Слишком много работы.
Говоря это, я постарался состроить мину как можно серьезнее. Мой отказ все же, видимо,
огорчил Риту.
- Ты мне очень нравишься, - сказал я, чтобы как-то смягчить ситуацию.
Она серьезно посмотрела на меня и сказала:
- Ты мне тоже.
Мы пристальнее вгляделись друг в друга и без слов поняли, что сейчас будет
происходить. Мы молча встали и пошли в спальню. На сей раз я постарался реабилитироваться
за вчерашнюю ночь.
Рита ответила мне также бурно. Все шло по восходящей линии, как неожиданно, в самый
разгар приятных занятий прозвучал звонок по сотовому телефону. Звук был настолько громким
и ясным, что мы аж встрепенулись и разом посмотрели на трубку, которую я непонятно зачем
взял с собой в спальню. Переглянувшись с Ритой, я протянул руку и взял с тумбочки трубку.
- Алле!
- Господин Мареев Валерий Борисович? - спросили меня официальным голосом.
- Ну, допустим, - ответил я. - И что из этого?
- Вас беспокоят из лицензионного отдела УВД города Тарасова.
- Да вы что там, охренели? Уже ночь, а вы тут по сотовому наяриваете!
- Еще только половина девятого, - возразил мне официальный голос. - А вопрос, по
которому я звоню, очень важен.
- Что еще там стряслось?
- Вам надо завтра срочно явиться к нам в отдел.
У вас возникли проблемы с лицензией на частную детективную деятельность.
- Какие еще проблемы?
- Вот завтра и узнаете, - ответил мне голос, после чего раздались короткие гудки.
- Ерунда какая-то, - пробурчал я, откинувшись рядом с Ритой на подушку. Она
подвинулась, положила руку мне на грудь и спросила:
- Что случилось?
- Бред какой-то... Какие-то проблемы с лицензией частного детектива. У нее срок два
года, и я вроде ничего не нарушал...
- Что они хотят?
- Чтобы я явился к ним завтра. Зачем - неясно, к кому - тоже...
Я снова обнял Риту, но как будто кто-то наблюдал за нами... Телефон снова зазвонил.
- Да! - гаркнул я.
- Мареев? - гаркнули мне в ответ.
- Ну!
- Мне нужен Мареев!
- По вопросу? - заорал я.
- Пусть он занимается своими делами и не лезет в политику, иначе мы ему яйца
оторвем! - яростно заговорили в трубку.
Яйца мне были нужны для дела, которым я в данный момент занимался, а голос в трубке
действовал мне на нервы, поэтому я отключил связь.
Я не успел донести руку с трубкой до тумбочки, как телефон снова громко зазвонил. Это
было что-то магическое. Я поднес трубку к уху, и тот же каркающий голос провопил мне туда:
- Ты понял нас, п...дюк ушастый?
Это был уже перебор, поскольку уши у меня всегда были нормальные. Я отключил у
трубки питание и со злостью швырнул ее в кресло. После чего вздохнул и сказал:
- Ну, началось...
И действительно, началось. Хотя последующие несколько дней вроде все было гладко и
тихо. Наутро после звонка, проводив Риту, я наконец увиделся с Приятелем. Рассказав ему обо
всем, что происходило в последнее время, и особый упор сделав на вчерашние звонки, я
оставил его в размышлениях, а сам отправился на работу. В штабе все шло обычным порядком,
по сценарию первого дня. С утра всем опять были розданы какие-то бумажки с программами и
воззваниями, которые лично я предпочел сложить в дальний ящик стола. Кроме того, поступила
информация о закупке стройматериалов и начале ремонта и строительства "объекта века" в
овраге.
Несмотря на то что только начинали копать котлован для сортира и прокладывать
траншеи для канализации, Тополянский уже завез итальянский кафель в таком количестве, как
будто он собирался строить маленький Дворец съездов. Сам Женя выглядел свеженьким, держа
в руках неизменную фляжку с коньяком. Я вернул ему забытый им у меня дома сотовый и
добавил, что у меня осталось несколько бутылок "Джек Дэниэлс". Тополянский быстро
ответил:
- Намек понял. Как только разгребем это дерьмо, я к тебе заеду.
Я не понял, какое именно дерьмо имеет в виду Женя, но подумал, что, скорее всего, речь
идет о фекалиях Борисычевого оврага.
С неизменной регулярностью по вечерам мы проводили время в обществе избирателей,
рассказывая им о прелестях Ершевского и о его специфических благостях, которые он
собирается обрушить на них. В речь кандидата день ото дня вносились коррективы. Так, в
конечном итоге, было решено категорически отказаться от упоминания о Геракле и авгиевых
конюшнях. Первый намек был нескромен, второй - неприличен. К тому же в прессе появились
колкие фельетоны под названиями: "Геракл в Борисычевом сортире", "Не район, а
конюшня...", "Коровинцы - кони". На листовках с портретами Ершевского, расклеенных по
городу, стали появляться надписи, сделанные от руки: "Геракл - в штаны накакал!". В газете,
финансируемой Ершевским - "Живи и богатей", - появились гневные отповеди проклятым
борзописцам, готовым позубоскалить по поводу любой идеи. Однако общий эффект от этих
высказываний был явно негативный.
Мои личные проблемы с лицензией отошли на второй план. Визит в УВД ничего не
прояснил, поскольку нужный мне человек отсутствовал и должен был появиться на работе не
раньше чем через неделю. Поэтому мне сказали: "Звоните!" Приятель провел юридическую
экспертизу и заявил, что никаких проблем с законом по поводу лицензии у меня быть не может
и что я могу быть спокоен на этот счет.
Кроме того, Приятель выдал совет быть настороже ближайшие несколько дней, поскольку
ждать можно чего угодно. По его мнению, СТОИТ ОЖИДАТЬ СЕРЬЕЗНЫХ ОСЛОЖНЕНИЙ
В ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ. ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ УДЕЛИТЬ БЕЗОПАСНОСТИ
РЕКОНСТРУКЦИИ ПУТЕПРОВОДА!
НЕОБХОДИМО ВЫНЕСТИ ИЗ ОФИСА "КОРАБЛЯ ИШТАР" ВСЕ ДОКУМЕНТЫ,
КАКИМ-ЛИБО ОБРАЗОМ РЕГЛАМЕНТИРУЮЩИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКУЮ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ФИРМЫ. НЕ ИСКЛЮЧЕНЫ ПРОВОКАЦИИ, В ЧАСТНОСТИ, СО
СТОРОНЫ НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИИ.
Я очень удивился таким неожиданным поворотам в мыслях Приятеля и вместе с тем
порадовался, что он включился в работу и помогает моей деятельности на новой должности.
Очередной день начался обычно - суетой вокруг листовок Ершевского. Из рекламного
агентства Веселова принесли несколько стопок новых листовок, которые помощники Гайдука
раздавали агитаторам. Те должны были расклеить их по домам в овраге, так как именно сегодня
там должна была состояться встреча кандидата с населением. Из издательства принесли
свеженапечатанные номера газеты "Живи и богатей", среди четырех полос которой только одна
была посвящена жизни города, а все остальные - выборам и фигурам кандидатов.
Как водится в таких случаях, Ершевский если и не выдавал себя за Геракла, то выглядел
явно в мажорном свете. По остальным же проехались без излишней комплиментарности.
Упоминалось о нескольких коттеджах за городом, строительство которых осуществляли
курсанты военно-десантного училища, рассказывалось о том, что все эти коттеджи
принадлежат одному человеку. Задавался риторический вопрос: интересно, кому?
Говорилось об успехах похоронного агентства "Банзай", которое год от года наращивает
стоимость своих услуг, не очень-то обращая внимание на качество обслуживания своих
клиентов. Все это подтверждалось забавной историей, рассказанной якобы очевидцами:
"банзаевцы" спутали адрес и попали вместо похорон на свадьбу и, как люди дотошные,
требовали, чтобы им предоставили возможность исполнить свой профессиональный долг.
О Филимонове и Пасленове говорилось немного, делался упор на глупость речей первого
и вычурность и непонятность второго. Этим самым читателю давалось понять, что это
кандидаты, которых народ не понимает и не принимает.
Ближе к пяти часам вечера работники штаба засобирались на первую встречу с
избирателями на реконструируемом путепроводе. Я со своей группой "бритоголовых" решил
выехать туда пораньше и на всякий случай его осмотреть. Ремонт путепровода вела бригада
шабашников, поскольку все строительные управления проявляли излишнюю лояльность к
властям, и им Ершевский не доверял.
Прибыв на место, я попросил парней походить по путепроводу и под ним на предмет
обнаружения различных дефектов, которые могли быть следствием пакостей противников.
Парни осмотрели весь путепровод, но так и не нашли ничего подозрительного. Опоры
путепровода были ветхими, покрытие моста также оставляло желать лучшего, рабочие что-то
замазывали, что-то заваривали, короче, работа только начиналась. По проекту путепровод
решили разделить продольно на две части и одну из них закрыть для движения.
После реконструкции этого участка ее должны были открыть для движения и заняться
другой половиной. Я подозвал к себе бригадира строителей, на которого мне кивнул один из
рабочих. Бригадир, подходя ко мне, заранее, за три метра выставил передо мной ряд золотых
зубов, как конь на ярмарке.
Я все же решил воздержаться от покупки и перейти к делу. Я поинтересовался у "бугра" о
состоянии дел, понимая, что это выглядит скорее как проформа с моей стороны. Тот сказал, что
дела идут "зае...сь" и все будет сделано вовремя, если не будут мешать.
Я поинтересовался, кто может им помешать. Он ответил неопределенно, что ходят тут
всякие, спрашивают, по какому разрешению ведутся работы, есть ли у нас лицензия, и вообще
идет "мутный" базар. Я решил больше не докучать бригадиру, тем более что эскорт
Ершевского уже прибыл. На этот раз кандидат прибыл на встречу на обычной "Волге", а свита
пересела на "Жигули". И только для меня было сделано исключение - я прибыл на
выделенной мне иномарке.
Уже пробило пять, когда агитаторы согнали на удивление большое количество аборигенов
оврага, и, судя по их излишней раскованности и некоторой раскоординированности, у меня
сложилось впечатление, что в качестве приманки были использованы исконно русские
горячительные средства. Однако народ был настроен благожелательно, и по прибытии на место
виновников торжества встреча началась в атмосфере взаимной любви.
Как всегда, четко, ясно и вместе с тем помпезно начал встречу Гайдук, представивший
собравшимся кандидата. Им старательно и настойчиво вдалбливалась в мозги избирателей
мысль о том, что этот кандидат достоин их голоса. Далее выступил, и на удивление ярко и
хорошо, Яровой, пообещавший озолотить избирателей в случае победы Ершевского. В свите
сопровождения присутствовал Чернобородов, но, видимо, в штабе решили, что его речь будет
наиболее адекватна церемонии ввода в действие общественного сортира, и слова ему не дали.
Параллельно с речами в толпе бесплатно раздавалась газета "Живи и богатей" с большим
портретом Ершевского на первой полосе и скоромными анекдотами на последней, а также
листовки и полиэтиленовые пакеты с профилем кандидата.
Мне пришла в голову мысль, что было бы неплохо на встречу с молодежью, которую
планировалось провести завтра, захватить несколько коробок с презервативами.
Наконец наступило время выступления самого Ершевского. Публику к этому моменту
подогрели чем могли и как могли. Сам кандидат начал страстно и несколько демагогично:
- Господа! Я уверен, что у нас сегодня еще есть шанс стать настоящими господами этой
жизни, если мы сделаем свой правильный выбор 17 октября на думских выборах. От того,
какой выбор мы сделаем, - тут Ершевский выдержал паузу, - зависит очень многое. Но
независимо от вашего выбора мы сегодня, уже здесь, сейчас, делаем все, чтобы жителям этого
района жилось легче. Для этого здесь ремонтируется путепровод и строится общественный
туалет, чтобы жители этого района могли без опаски и свободно передвигаться по оврагу через
мост и, - тут он опять замялся, - ну, в общем, не иметь других проблем, связанных с
жизнедеятельностью... Не скрою, что деньги на строительство того и другого объекта, а также
на реконструкцию канализационных и водопроводных систем выделены группой лиц, которые
поддерживают меня в нелегкой борьбе за депутатский мандат. Это не взятка избирателям! Не
подачка! Не какой-либо другой изощренный подкуп! Это конкретный вклад в развитие
инфраструктуры района, это все делается ради людей, которым просто надоело терпеть
дискомфорт в районе и которые решили, что с этим пора кончать!
- Да-да, пора кончать! - повторил Ершевский.
После этой фразы, на мой взгляд несколько двусмысленной, Ершевский сделал несколько
шагов по путепроводу и сказал:
- Вот здесь, сейчас вы видите плоды конкретных дел. Вот здесь, сейчас... - указал он
пальцем на середину моста.
Фраза его оборвалась на полуслове, поскольку именно там, куда он показывал пальцем,
примерно метрах в тридцати от собравшихся раздался оглушительный грохот, сопровождаемый
огненной вспышкой. Одна из опор моста рухнула, и в перекрытии образовалась здоровенная
дыра. Ершевский повернул голову на звук, с удивлением посмотрел в направлении своей
вытянутой руки, которую от неожиданности забыл опустить, и сказал:
- Эх, ни хера себе!
Все присутствующие обомлели. Большая часть людей раскрыла рты.
- Что это? - раздался сзади меня голос Гайдука.
Я тоже очнулся от забытья и, подбежав к Ершевскому, оттащил его от путепровода в
сторону толпы.
После чего со своими подчиненными отправился осматривать место происшествия. В
сущности, мы тупо смотрели на образовавшийся в путепроводе проем, соображая, что это
могло быть. Первым этот вопрос озвучил появившийся позади нас Гайдук:
- Это случайность или провокация? - спросил он.
Я вспомнил предостережение Приятеля и взял на себя смелость ответить:
- Однозначно, провокация. Уверен, что это мина.
- В таком случае... - начал было Гайдук.
- В таком случае, - взял я инициативу в свои руки, - нам нужно отсюда сваливать и
вызывать милицию.
В этот момент мы обратили внимание, что толпа активно заволновалась и стала
предъявлять претензии Ершевскому типа "какого хрена..." и "что это за фокусы?".
- Вы уверены, что это мина? - переспросил меня Гайдук.
- Однозначно, - сказал я голосом В. В. Жириновского.
Гайдук устремился в толпу и стал уверенным голосом, с некоторым налетом
трагедийности вещать избирателям в том, что на их глазах совершена провокация, в результате
которой могли пострадать люди. Провокация направлена конкретно против присутствовавшего
кандидата в депутаты Георгия Ершевского. Более того, не исключено даже, что это покушение
на убийство кандидата: сделай Ершевский несколько шагов по мосту, и случилось бы
непоправимое.
- А сейчас у вас, у избирателей, есть еще шанс исправить положение, проголосовав 17
октября на выборах за Георгия Ершевского, - с пафосом сказал Гайдук.
Произнеся эти слова, Гайдук пошел к машине, его примеру последовали все остальные, и
через минуту кандидат вместе со своим штабом ретировались с места происшествия. Навстречу
удаляющемуся кортежу уже летел воющий и мигающий милицейский "уазик", который кто-то
вызвал по сотовому.
Битых два часа я провел в общении с представителями правоохранительных органов,
которые допросили большинство присутствовавших. Прибывшие криминалисты принялись за
работу, но уже после предварительного осмотра для них стало ясно, что причиной взрыва
явилось взрывное устройство направленного действия, в результате чего была подорвана опора
моста и образовалась дыра в проезжей части. Уже поздно вечером я рассказывал членам штаба
Ершевского о заключениях экспертов. Кроме того, мне пришлось выслушать многочисленные
упреки о том, что это моя недоработка.
Упреки в значительной мере были справедливы, но я как мог защищался, ссылаясь на
отсутствие опыта работы с взрывными устройствами и на то, что впервые имею дело с
террористическими актами как таковыми. Я заверил собрание, что постараюсь не допустить
подобных проколов в дальнейшем. Хотя в конце своих оправданий я философски заметил, что
помешать убить человека, конечно, можно, но дать стопроцентную гарантию не может никто.
Мое замечание отнюдь не порадовало окружающих.
Таким образом, вечер закончился на очень грустной ноте, и все быстро, как бы стесняясь
друг друга, разбрелись по домам. Возвратившись домой, я стал общаться с Приятелем. Я
заложил всю информацию о происшедшем в Борисычевом овраге с максимальными
подробностями. Приятель никаких принципиально новых рекомендаций мне не выдал, приняв
информацию к сведению.
Следующие два дня прошли в относительно спокойной обстановке, не считая того, что
офис фирмы постоянно посещали представители органов МВД и прокуратуры. По факту
взрыва было возбуждено дело. Несмотря на то что Ершевский настаивал на версии покушения
на убийство, прокуратура отказывалась возбудить дело по этой статье, квалифицировав
происшедшее как террористический акт, не подкрепляя свое решение серьезной аргументацией.
Официальные газеты, также как и частные газеты противников, запестрели сообщениями
с грязными намеками на то, что странный взрыв, не причинивший никому вреда, кроме и без
того потрепанного жизнью путепровода, был организован самим кандидатом в депутаты
Ершевским с рекламными целями. Во всяком случае, среди возможных версий этого
правонарушения последняя рассматривалась наиболее развернуто. "Живи и богатей" ответила
гневными эскападами о цинизме авторов подобных статей, для которых человеческая жизнь
совершенно перестала представлять ценность.
Воскресенье прошло спокойно: решили не проводить встреч с избирателями, которые,
скорее всего, занимались улаживанием дел на своих дачных участках (готовя дачи к зиме) и об
избирательных участках даже и не помышляли. По домам штаб разбежался где-то в обед, кроме
Тополянского и Столярова, которые "зацепились за бухало" прямо на рабочем месте. Евгений
активно сватал меня присоединиться, однако я сослался на плохое самочувствие, чем добил его
окончательно. Это было вызвано тем, что Женя свое плохое самочувствие лечил
исключительно этим способом. Столярову же вообще не был понятен этот термин и его
Петр Северцев: "Электорат хакера"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Поділитися у соцмережах
