Жанр: Боевик
ВРЕМЯ ТЕНЕЙ
... согласен помочь сам и вместе со своими людьми. Его
легко найти через сербское командование.
Если будет надо, пусть приходят. Только предварительно следует предупредить по
телефону.
В темноту они вступили, как в родной дом после давней разлуки, - чувствуя
ее, понимая, слыша каждый звук, и даже тот
звук, который должен произойти при следующем шаге, и соблюдая собранную
осторожность. Естественно, не каждому
солдату природа "отвалила" умение работать так, как работают "тени".
Одному дано от бога различать верные или фальшивые аккорды, а другому
слышать и понимать наполненный тайной
ночной шорох. И не зря капитан долго и тщательно искал в свою "Команду"
последних. Желающих хватало, но выбирались
единицы.
Те, которые могли... Которые обладали талантом ночного бойца, человекатени...
И Макаров не делал различия по
национальностям. Сам русский, он не отдавал предпочтения своим
соотечественникам.
Если поляк, румын, хорват или черногорец были лучше, он брал лучшего. И
отряд оказался интернациональным. Даже
негр у них имелся свой - эфиоп Хаймлет. Но костяк все же был русский, и русским
языком в той или иной степени владели
все. Тот же бывший капитан эфиопской армии Хаймлет закончил когда-то академию
имени Фрунзе в Москве.
Правда, он не любил, когда его называли эфиопом, заявляя, что он - амхара.
Кроме того, он был страстным поклонником
Пушкина и уверял, что является его дальним родственником. В доказательство он
доставал маленькое круглое зеркальце,
выставлял его где-то сбоку и страшно косил глаза, пытаясь рассмотреть свой
профиль. Сходство было такое же, как между
картошкой и ананасом. Но Хаймлета это не смущало, поскольку Ганнибал, прадед
великого русского поэта, был сыном князя
народности амхара, а капитан тоже имел какое-то отношение к княжеской семье.
Разбитые на тройки по примеру знаменитой американской "Дельты", они
чувствовали локоть ближайшего так, что могли
не глядя подсказать ему, что впереди камень, о который можно споткнуться. В
боевой обстановке блокировали каждый свою
зону и определенное количество градусов зоны товарища, страховали и
перестраховывали и помогали в случае надобности
огнем.
Напрасно Макаров еще засветло поглядывал на маленький термометр,
прицепленный к клапану нарукавного кармана
наподобие авторучки. Вечерний сумрак не прибавил холода и не затвердил слякоть.
Пришлось петлять в поисках пути.
С наступлением темноты вдалеке опять завыли сирены. Где-то в небе
раздавался стремительный и грозный рев.
Проносились самолеты. Бомбардировки не сильно смущали Макарова. Какой пилот
будет охотиться за небольшой группой,
передвигающейся через лесистые горы... Даже если приборы и зарегистрируют это
передвижение. Летчики ищут мишени
покрупнее. Только как вот разберут они, где стоят части правительственные, а где
сепаратистов. Где деревни сербские, а где
албанские. Поэтому нет ничего удивительного в том, что местные жители бегут в
разные стороны. Сербы во внутренние
районы, албанцы за границу. Дороги и леса вдоль дорог заполнены беженцами. И это
на руку группе.
Путь им предстоял неблизкий. К утру следовало выйти на отметку между
городами Гнилане и Урошевац, в самую
середину стана противника, в расположения сепаратистских соединений, с двух
сторон припертых сербскими базами. Там
тоже, возможно, полно беженцев. Не все, должно быть, еще успели уйти. И можно
при надобности среди них затеряться,
можно надеяться, что не привлечешь лишнего и совершенно не нужного внимания. Но
беженцы на дорогах. А они пока
пошли горами.
Около трех часов утра идущий дозорным Хаймлет скользящим бегом вернулся изза
поворота на склоне горы и остановил
группу.
- Дорога. Деревня. Пост, - коротко, как римский император перед сенатом,
доложил он. Но звука его голоса никто не
слышал. О значении произнесенных на вдохе слов командир, привыкший к этому, как
и все в "команде", только догадался по
артикуляции.
- Кто? - спросил Макаров.
- Не разобрал.
- Сколько?
- Часовой. Рядом домик.
- Объект?
- Машина.
- Дистанция?
- Сто.
Слава передвинулся на два шага в сторону, где рос подходящий густой куст, и
спрятался за него, словно пропал. На самом
деле он только присел на корточки и раскрыл планшет со слабой скрытой
подсветкой. Группа ждала молча, но "винторезы" с
плеча уже были сняты.
- Это ответвление от основной дороги в Македонию Одинокий большой дом.
Урошевац километрах в десяти справа, -
сказал командир, вернувшись.
Карта у него была очень подробная. Даже не карта, а туристический план
местности, где был отмечен каждый дом и даже
размеры некоторых домов. - Хай, Володя Вперед. Часового не трогать. Узнать -
кто!
Если сербы - предупредить. Есть разговор.
Разведчики, даже не ответив, как положено в любой армии, двинулись -
настоящие лунные тени.
Через три шага они буквально растворились среди стволов и даже товарищам по
группе стали не видны и не слышны.
- На позицию, - так же уверенно, как разведчиков, Макаров направил
оставшихся людей. И опять ни один не ответил. Так
он их научил. Каждый знал свое место во время передвижения группы на марше, во
время передвижения к объекту атаки и в
бою. И сейчас они исчезли среди деревьев и кустов.
Слава подключил батарею питания и включил ночной прицел на винтовке.
Проверил предохранитель и навел оружие на
дом, угадывающийся внизу, под горой. Дом действительно был большой, двухэтажный.
Карта не давала назначение
сооружения, но что это не частное владение, было ясно. Рядом не было заметно
даже намека на сад или огород. Скорее всего
какое-то производственное здание ремонтно-дорожных служб. Об этом же говорили
полосатые заградительные щиты из
штакетника, сваленные на углу С другой стороны дома стоял большой компрессорприцеп
со штуцерами для мощных
шлангов. Да, сюда подсоединяют отбойные молотки. Это точно - какая-то ремонтная
контора дорожников. Но машину свою
ремонтники охранять не будут. А машина едва высовывается из-за угла задним
бампером, и невозможно разобрать, что она
из себя представляет.
А вот и часовой появился. В бронежилете, в каске.
Оружие, какое оружие? Выгляни подальше, сделай пару шагов. Хотя что может
сказать оружие? И сербы, и боевики
воюют в основном "Калашниковыми".
Правда, боевики редко каски носят. Но эта каска издали чем-то отличается от
стандартной каски сербской армии, точно
такой, как российская. Впрочем, и у сербов уже появились легкие кевларовые
каски.
Нет, пока ничего определенного сказать нельзя.
Движение слева.
Слава повернул ствол в сторону.
Вернулся Хаймлет.
- Где? - жестом показал Слава, спрашивая негра о напарнике. Володя парень
своевольный, может проявить ненужную
инициативу.
- Там... - тоже жестом ответил эфиоп. - Ждет, - уже сказал одним движением
губ.
Слава неслышно поднялся и двинулся вверх, в гору, чтобы подальше отойти от
часового и расспросить разведчика
основательнее. Шагов через полета он остановился и присел на камень. Эфиоп был
уже рядом.
- Что? - спросил Слава кивком головы.
- "Хаммер", - коротко ответил Хаймлет.
"Хаммер" - американский тяжелый джип. В бронированном варианте и с
установленным на турнели тяжелым пулеметом
выполняет в армии роль боевой машины пехоты. Но - в американской армии? У
сепаратистов таких замечено не было.
- Часовой?
- Без знаков различия.
- Оружие?
- "М-16".
- Янки?
- Похоже.
Похоже было, что случай сам толкает американцев в руки группы. Именно их
самих или хотя бы следы их присутствия и
надеялся найти Слава.
- Бог правду видит...
Эфиоп перекрестился. Это выглядело со стороны не совсем привычно и даже
несколько забавно, но Слава знал, что
эфиопы более ранние православные, чем русские и сербы. Правда, православные
монофизитского толка, более близкие по
своей вере к армянской церкви, чем к русской, греческой или сербской.
Они спустились к отряду. Не останавливаясь и даже не посмотрев на ребят
группы, Слава одним жестом четко показал
направление на дом. Этим было сказано все. Уже на подходе он поднял руку ладонью
назад. Приказ всем остановиться. Сам
же, опять не оглянувшись, настолько действия были скоординированы, двинулся
дальше. Часового он решил снять
самостоятельно или же дать отбой, если что-то окажется не так, как
предполагалось. Последнее слово за ним.
Часовой слишком не правильно выбрал позицию.
Он ходил перед домом, охраняя машину и входную дверь. Но со стороны леса,
вплотную подступающего к задней стене
здания, обзора не имел.
В первый момент возникла мысль проникнуть сначала в сам дом. Но, не зная
расположения комнат, не зная, в какой из
них могут находиться солдаты, можно было сразу нарваться на пулю. Хотя,
наверное, как во всех производственных
помещениях, нижний этаж плохо приспособлен для жилья. Но риск был слишком велик
и не оправдан.
Под задней стеной - подними только руку, и достанешь до подоконника - Слава
"прогулялся" гусиным шагом, выбирая
момент, когда звук шагов часового удалится от угла. И, выждав, неслышно
перебежал к боковой стене. Шаги часового
стихли. Что-то услышал или почувствовал? Слава замер, задерживая дыхание. Сердце
его не колотилось учащенно, волнения
не было, точно так же, как не бывает его у токаря или фрезеровщика, ежедневно
привычным движением включающего свой
станок. Шел обыкновенный рабочий процесс. Привычный.
Часовой двинулся назад. Характер шагов не изменился - все такие же
небрежные. Он не насторожился, не стал красться.
Американцы еще не поняли, что они вступили в войну. Они зовут это миротворческой
миссией. Цинизм! Бомбят города с
целью достичь мира. Себя обманывать американскому правительству не свойственно.
И хорошо они понимают, что не
обманут своей болтологией других. Это, наверное, и есть верх американской
наглости. Очень типичной. Но скоро они подругому
запоют, когда начнут к их далеким берегам покойников привозить в
рефрижераторах. И этот часовой, такой
невнимательный, такой небрежный, сейчас поймет, какой оскал у войны, сейчас
поймет, что здесь он быстро потеряет
гордость за свою "самую богатую и счастливую" страну мира.
Шаги приближаются к углу. Так, так... Еще пару раз шагни, еще... И можешь
не останавливаться...
Лучше было бы тебе, парень, и за угол заглянуть - вдруг что-то интересное
увидишь... Очень тебя прошу!
Но часовой не слышал. Он остановился от угла в каком-то шаге, потоптался на
месте, тяжело, с натугой зевнул и шагнул в
обратную сторону.
Не бегать же за ним!
Слава оставил винтовку на бетонном откосе стены, неслышно переместился за
угол, сделал два быстрых скользящих шага,
и все... Локти его легли часовому на плечи, одна ладонь на затылок, другая - на
челюсть, зажимая рот, и резкое движение рук
влево. Едва слышный хруст сообщил, что позвонок сместился на необходимые
двадцать пять градусов левее левого плеча и
разорвал спинной мозг. От такого нападения не спасают ни каска, ни бронежилет.
Больше - кроме хруста - слышно ничего и не было. И команду Слава не
подавал, но буквально через три секунды вся его
группа была уже в работе.
Думитру открывал дверцу "Хаммера" - нет ли там кого, двое заняли позицию по
углам, страхуя товарищей, еще двое сразу
отдалились на десяток шагов по обе стороны дороги и залегли на случай
непредвиденного появления противника.
Оставшиеся четверо встали по обе стороны дверей в здание. Предохранители на
винтовках не щелкнули - опустили их
заранее.
- Брать живыми, - скомандовал Слава одними губами и первым взялся за ручку.
- Если что, стрелять по ногам.
Дверь оказалась открытой. Он беззвучно распахнул ее, и вперед устремилась
первая тройка. Все, как в учении, - каждый
контролирует свой сектор, винтовки у плеча, и шаг за шагом, пружиня на чуть
согнутых ногах, - вперед.
Слава с Хаймлетом вошли следом, и тут же к ним присоединился Думитру,
быстро осмотревший машину. Образовалась
вторая тройка. И в том же порядке двинулась в другое крыло здания.
Первый этаж оказался, как и предполагал Слава, производственным помещением
и складом. Людей там не нашли, и обе
группы быстро сошлись у лестницы. Ширина пролета позволяла подниматься только по
двое. Но подниматься им не
пришлось. Сверху послышался разговор. Не разговор даже, а всего несколько
приглушенных затворенной дверью слов, и
шаги по коридору. Уверенные шаги сильных солдат.
Криком в болезненно напряженной тишине прозвучал щелчок дверной защелки.
Американцы спускались.
Уже по шагам, не слухом, а интуицией, внутренним каким-то чувством понял
Слава, что эти солдаты не чета тому,
который стоял на посту. Эти очень в себе уверены, и с ними, коли уж не удалось
застать врасплох, придется, возможно,
повозиться.
Он знаком скомандовал - назад. Трое встали за одним углом коридора, трое за
другим. Шаги ближе, ближе, а время
тянется медленно. Башмаки топают по бетонной лестнице, вот они уже миновали
первый пролет, вот вступили на второй.
Все ли уже завернули? Нельзя оставлять за поворотом ни одного! Пора!
Они появились из-за угла неожиданно, и сразу раздалось несколько сухих
щелчков. Звук выстрела "винтореза" не громче
выстрела из пневматической винтовки. Стреляли по ногам. Американцев было пятеро.
Двое передних приняли все пули на
себя. Осталось трое. Но уже по тому, что двое следующих не растерялись, не
попытались отступить, а сразу сообразили, что
на дистанции они станут мишенью, следовательно, двигаться следует только вперед,
врукопашную, Слава понял, что
столкнулся с натовским спецназом. Двое постарались ударом ответить на удар, но
силы были слишком не равны. Третий, в
странном комбинезоне, хромающий и держащийся за перила, попытался неуклюже
подняться по лестнице, но Думитру
быстро догнал его и сбил на бетонные ступени ударом облегченного приклада по
затылку.
- Хеллоу, парни! - сказал Слава на безупречном английском. - Добро
пожаловать на землю Югославии. Мы очень вас
ждали.
- - А вы не предполагаете, чем это может для вас кончиться? - спросил,
пытаясь сесть, уже обезоруженный американец с
простреленными ногами.
- Мы предполагали сразу, дружок. А вот вы - нет!
- А что, если наши войска начнут наземную операцию? - Теперь американец
сел.
- Тогда они получат повторение Вьетнама. - Теперь уже Слава сказал зло. Он
не любил, когда его пугали. Заносчивость и
самоуверенность американцев известны. Давно их никто не бил. И за двадцать с
лишним лет они потеряли память. - Там вы
убегали достаточно быстро. Здесь побежите еще быстрее.
Американец усмехнулся и поморщился от боли.
- Нас не надо пугать Вьетнамом. И югославы не вьетнамцы. Так что я
советовал бы вам быть осторожнее в средствах.
- Милый мой, - Слава склонился над раненым. - Еще в начале семидесятых я
посмотрел на ваших солдат. Как раз там и
посмотрел, в дельте Меконга. И многие из ваших матерей плакали после моего
взгляда.
Связанных пленных начали перетаскивать в машину. Раненые стонали и громко
ругались. Но англоязычная ругань не идет
ни в какое сравнение по колориту с русским матом, поэтому впечатления не
производила. Грузили их откровенно грубо, со
злостью.
- Вы - русский? - вдруг спросил американец.
- Я - капитан Макараджич, гражданин Югославской Федерации, командир отряда
спецназа.
Объявляю вам, что вы захвачены с оружием в руках на нашей территории и
будете рассматриваться как военнопленный.
- Я - майор Хаггард, офицер отряда специального назначения армии США.
Страны НАТО не объявляли войну Югославии.
- Войны бывают и необъявленными.
- Мы не стреляли в вас.
- Конечно, вы только бомбите. Мирных жителей бомбите. В таком случае, вы
еще и военные преступники. И вы, и ваш
президент. И еще новое оружие испытываете. Как на кроликах, ставите опыты.
- Я ничего не знаю ни про какие испытания.
- А вот это мы еще выясним. Вы старший офицер в группе?
- Да.
- Несите его. Поосторожнее. Нам еще с майором долго разговаривать.
Поберегите его здоровье. Дум, Хай - быстро наверх.
Все вверх дном переверните.
Проверье, чем они здесь занимались.
С лестницы спускали последнего американца, который пытался убежать, не
приняв участие в скоротечном бою. Он еще не
пришел в себя после удара.
Думитру парень резкий, постарался ударить на совесть.
- А вот с этим особенно осторожно. Сдается мне, что именно за ним мы сюда и
ходили. Что именно он и создавал в этих
краях "зону страха"...
Оглушенный стал приходить в себя и слабо застонал.
- Давай, давай... Скоро не так постанывать будешь, скоро ты у меня выть
начнешь, дружище, - сказал Слава. - Ох, козел, и
повоешь...
Раненый открыл глаза и посмотрел на капитана с горечью обреченного.
Глава 17
ТАРХАНОВ.
КТО?
Капитан первого ранга, хотя, похоже, и не проснулся полностью, все же был
уже радостен и хихикал почти постоянно.
Артема сразу стала раздражать его неудержимая веселость. Хоть бы постеснялся
показывать ее перед человеком, который
только что вернулся из морга. Пусть он не знает, что в морг майор заезжал, но
знает же наверняка, что Марину убили.
Хотелось приложиться мореману кулаком по лбу так, чтобы у него уши стали
квадратными, но роль свою Артем должен
сыграть без запинки, чтобы не вызвать подозрения, и потому он скрипнул зубами,
но сдержался.
- Рассказывай. - Василий Афанасьевич хитро оглянулся на дверь в коридор,
прислушался, не поднялась ли жена, и полез в
холодильник за водкой.
- Я за рулем... - категорично сказал Артем.
- Как хочешь, - прошептал хозяин, - а я приму, с твоего разрешения.
Он снял с полки большую чайную чашку, налил добрую половину и проглотил поморскому,
одним махом. Тарханов
только поморщился, словно выпил сам.
- Рассказывай... - повторил Василий Афанасьевич. - Как получилось, что
нашли у тебя этот "ПСС"?
"Вот и все... Вот он и подписал себе приговор... - решил про себя Артем. -
Не должен он был знать про то, какой пистолет
нашли... И вообще не должен знать, что у меня нашли..."
- Откуда ты знаешь? - спросил как можно спокойнее.
- У меня в милиции осведомитель есть.
"Возможно... Возможно..."
- В больших чинах?
- Нет, старший сержант, помощник дежурного...
"Еще прокол. Старшему сержанту протоколы обыска показывать не будут. Опер
парень противный, но не промах, по
крайней мере, и не болтун".
- Так что?
- А ничего. Я этот пистолет не видел...
- Тогда откуда же он?
- Может, менты подсунули... Может, еще кто...
"В глаза смотрит, на выдержку свою надеется.
А зрачки-то, зрачки-то расширились. Реакция выдает."
Василий Афанасьевич налил себе еще водки и выпил так же быстро. Следующий
прокол - он явно не выдерживает
напряжения ситуации.
- Чем я могу помочь? - спросил после выпитого уже чуть не с вызовом, чуть
не с начальственными нотками в голосе. Но в
то же время заметно было, что каперангу просто не терпится улыбнуться от
радости.
- Не ты, а Служба.
- Решил, значит, все-таки вернуться!
- Не решил. Просто ситуация так сложилась.
Выбора у меня нет. И вообще, я сюда не болтать с тобой приехал. Что мне
следует делать?
Василий Афанасьевич помолчал, приподнял бутылку водки, посмотрел на остатки
и спрятал в холодильник. Пить он
больше не хотел, потому что перестал бояться.
- Тебе следует как можно скорее отправиться в Москву.
- В какой отдел?
- В распоряжение полковника Старикова.
- Такого не знаю.
- Запомни телефон, - сказал каперанг, как положено было бы сказать
настоящему разведчику, а не штабной крысе. И он
продиктовал номер спутникового телефона. - Это новый человек. Раньше в
политуправлении служил, потом куда-то в
линейные части бросили, потом учился, защитил диссертацию по психологии, теперь
к нам. У него в верхах рука хорошая.
Крепкая рука, тянет его. Костомаров уже почти на пенсии, из госпиталя - в
госпиталь, полковник ведет все дела в его отделе
самостоятельно. Так что держись его, не пропадешь...
- Что за операция?
- Меня не посвящают.
- Кто разрабатывал - не знаешь?
- Откуда...
- Оттуда же...
- Наверное, сам Стариков. Он мне дал приказ привлечь тебя. Я уж старался,
старался... - каперанг чуть заигрался и сказал
двусмысленную фразу, надеясь, что майор его не поймет, - а тут случай...
Тарханов понял очень хорошо. Шутник мореман... Ничего, пусть себе еще
немного пошутит. Приговоренному дают
последнее слово.
- Что мне делать конкретно? Я обложен со всех сторон. Аэропорт и вокзал
наверняка контролируются. Действовать
автономно или есть варианты?
- Подожди, - Василий Афанасьевич встал, - сейчас позвоню. Есть у меня
человек, все документы тебе сделает, как
положено. С билетами сейчас проблем нет. Самолеты при нынешних ценах пустые
летают. Потом бороду приклеим, и в путь.
Тарханов достал свою телефонную трубку. Протянул. Хозяин набрал номер, не
заглядывая в записную книжку. Видимо,
хорошо знакомый номер.
- Привет, Юра. Разбудил? Срочная работа есть.
Приезжай ко мне со всеми инструментами. Да. Я жду.
Значит, у куратора есть своя группа для особых поручений. Значит, он не
только куратор, но и какую-то другую работу
ведет. Активную работу. Это и нужно было знать Артему. Он понимал, что сам
Василий Афанасьевич слишком вальяжен и
вообще рыхловат духовно и физически для того, чтобы стрелять в окно, рискуя не
только быть узнанным, но и себя
подставить под пулю. А потом стрелять из автомобиля по самому Артему. Это должны
были делать другие люди. И,
определенно, не спецназовцы старой закалки, проживающие в городе, которые своего
коллегу так подставлять не будут.
- Через пару минут подъедет. Он в квартале от меня живет. Хороший парень.
Хороший парень был среднего роста, абсолютно лысый - только слабая светлая
поросль за оттопыренными ушами,
физически крепкий, статуеподобный, как литой чугун. Глаза смотрят недобро и даже
с какой-то тайной угрозой. Но не было
в глазах главного, что определило бы уровень человека Службы, - интеллекта.
Значит, это просто инструмент в руках
каперанга - исполнитель. А Тарханов, вглядевшись в пришедшего, постарался
восстановить в памяти те короткие секунды,
когда он видел машину, из которой в него стреляли, - зеленую "четверку".
Идентифицировать личность, естественно, он не
смог, но готов был поклясться, что человек за рулем тоже был лыс. Не
доказательство, конечно, а все же...
Василий Афанасьевич быстро рассказал, что требуется. Тут же из сумки
появилась специализированная фотокамера
"Canon", Юра вставил кассету для моментальной съемки. Один щелчок, и из камеры
стал выползать лист. Фотография
готова. Тут же на столе оказался в меру помятый бланк паспорта, спецклей,
вакуумная объемная печать. Все подписи уже
стояли. Осталось только совершить маленькие технические действия, что заняло
ровно минуту. Дело Тарханова - запомнить
свои новые данные. А каперанг уже принес флакон с клеем и тоненькую, очень
искусно сделанную седую короткую бородку.
Такими пользоваться Артем умел - обучали, но не любил, потому что он не агент и
не клоун, а спецназовец-диверсант,
который не выслеживает и не скрывается, а ведет жесткий бой. Но все же сложил
предметы грима в пакет и засунул в
карман.
Паспорт Юра взял с собой.
- Билет сюда принести?
Василий Афанасьевич вопросительно посмотрел на Тарханова. Явственно было
видно, что каперанг не желает, чтобы
майор оставался у него до утра. Да и сам Артем к такому не стремился.
- Во сколько подойти? - спросил он.
- Самолет в одиннадцать двадцать. Лучше всего к девяти, - сказал Юра.
- Стоп, стоп... В половине девятого я занят в военно-морской школе. Давайте
в восемь.
- Договорились, - коротко согласился Тарханов и встал, показывая, что он
уже уходит.
Он понимал, что Юра сейчас останется с каперангом для получения инструкций.
И он сам при этом человек лишний.
Кроме того, Артема волновал еще один вопрос, разрешить который он мог, лишь
выйдя из квартиры раньше кураторского
помощника.
На улице уже встала ночь. Полковник сидел за рулем банковской машины. Но не
спал - страховал.
Артем, в подтверждение своих мыслей, очень надеялся увидеть рядом зеленую
"четверку". Однако здесь стояла только
старенькая "Ауди".
- Сережа, лысый такой, крепкий парень зашел в подъезд. Это его машина?
- Видел я твоего лысого. Проблестел. Но пешком пришел. Откуда-то со стороны
двора. Подъезжала только вот эта штука,
- кивнул полковник на "Ауди". - Мужчина с женщиной. На руках спящий ребенок.
Больше вообще в подъезд никто не
заходил.
Тарханов сел на заднее сиденье.
- Давай-ка выедем отсюда, сделаем маленький круг и завернем во двор. Откуда
лысый пришел.
Этот маневр занял пару минут. Они объехали угловой двор, еще через пару
дворов заехали в пространство между
гаражами и сараями. Если лысый пришел с этой стороны, то хотелось надеяться, что
он и вернется тем же путем. Стали
ждать.
Артем достал трубку сотового телефона, приложил ее к уху и нажал на клавишу
повторного набора.
С первого раза он не смог сосчитать щелчки, пришлось повторить второй и
третий раз. В результате сразу запомнил
полученный номер. Если Юра живет не один, то кто-то в его квартире поматерился,
трижды снимая трубку, но слыша после
первого же сигнала короткие гудки.
Теперь, поборов некоторое сомнение, вызванное возможностью прослушивания,
Тарханов позвонил в комнату охраны
банка.
- Слушаю вас.
- Слава? - спросил он, узнав голос.
- Да. Артем Петрович?
- Я.
- Как у вас дела? Тут такая кутерьма поднялась.
Нас Валера кое о чем предупредил. В общих чертах мы в курсе. Нас уже
допрашивали. Но ребята молодцом держались.
Ни про машину, ни про телефон, ни про пистолет не сказали. Просто - не видели
вас, и все. Помощь от нас какая нужна?
- Подключи сканер. Наш разговор слушают?
Минута ожидания.
- Нет.
- Спасибо.
- Как вообще дела у вас?
- Нормально. Я вернусь скорее всего через месяц, не раньше. Тогда все
решится и разъяснится.
Можете так и говорить на следующем допросе. Машину верну завтра. К вечеру.
Вместе с телефоном и пистолетом. Или
сам поставлю, или пришлю кого-то.
Как с Валерой все это произошло?
- Он поехал вашу "жучку" в гараж поставить. И в дороге его... Сначала
расстреляли, а потом в салон еще гранату.
- Ладно. Насчет моей жены знаете?
- Знаем.
- Просьба будет. С похоронами помогите.
...Закладка в соц.сетях
