Жанр: Боевик
Братство спецназа
...вездочку на погоны на этом не заработаешь. А
неприятностей нагребешь - полные штаны.
Начальство и газеты будут давить и давить, пока с грязью не смешают.
- Ты будешь вести или Нигматуллин?
Юрис Нигматуллин, прибалтийский татарин, прибыл на место происшествия
просто как дежурный следователь,
потому что Оленина не оказалось в кабинете. И уже начал работу. Остается только
присоединиться к нему, а потом
обменяться впечатлениями.
- Я. Юрис - дежурный, - вздохнул в свою очередь и Оленин. - На мне все
три первых покушения еще висят. Теперь
и такой вот солидный довесок подвалили. Этот Толстяк - мешок дерьма с ногами.
Начнем разгребать - противогаз не
спасет... Ладно. Рассказывай, что тут?
Овчинников взглядом показал на коридор.
- Три трупа, - и махнул в отчаянии и злости рукой. - Сам Толстяк,
охранник и сапожник. Вон там, в конце коридора
за забором сидел. Стучал себе, постукивал молоточком...
- Знаю его. Знал... Он моей жене любимый сапог ремонтировал. Женщины ведь
как - трое сапог, а носят только
одни, пока совсем не развалятся.
- Больше ремонтировать не будет. - Похоже, Овчинникову дела не было до
вкусов жены Оленина.
- Сапожник - свидетель?
- Его пытались подставить, как участника. Такое у меня сложилось мнение.
Но мысль о соучастии я полностью не
отбрасываю, если исходить из его мотивов.
Здесь у него дела, надо сказать, совсем плохо шли.
Хоть и налоговая двумя этажами выше, а он квитанции никогда не выписывал.
И все равно копейки зарабатывал.
Контингент не тот, что ремонтом обуви занимается. Здесь больше новую обувь
покупают после первой царапины на старой.
Может быть, хотел подзаработать. Купили парня. А потом убрали. Сейчас трудно
сказать. Вообще-то он инвалид. Нога
протезная. Надо проверить - может, афганец? Тельняшку десантную носил...
- Тельняшка не показатель, - не согласился следователь. - Я тоже афганец,
а тельняшку не ношу, хотя дома
имеется. Жене моей не нравится. Может, его жене, наоборот, - нравится.
- А ты ее поверх пиджака не надевай, твоя и не заметит...
Они прошли по коридору в самый конец. Мимо, обгоняя на плавном вираже,
стремительно пробежал какой-то
человек со спутанными волосами и глазами, скачущими на три шага впереди головы,
и понесся через три ступени на
следующий этаж.
- Это что за чудо в перьях? - поинтересовался Оленин, удивленный
спринтерской скоростью бегуна - олимпиец, да
и только.
Володя Овчинников, при всей трагичности ситуации, не смог сдержать
улыбку.
- Не чудо, а обгадившаяся жар-птица. Это как раз тот парень, с которым
Толстяк беседовал перед моментом
убийства. Предполагаемый компаньон. Толстяк пригласил его еще вчера. Поговорить
о делах и выпить по несколько
бутылок пива. Пиво стояло в холодильнике. Сейчас им занимаются эксперты. Через
час после первой бутылки начали
бегать. По очереди.
Первым оторвался Толстяк. На счастье, у компаньона желудок оказался
покрепче. Иначе тоже попал бы в красный
список.
- А почему не сюда? - кивнул Оленин на дверь рядом с лестницей. Он знал
по предыдущим посещениям "Альто",
что здесь тоже туалет, и вопросительно положил руку на дверную ручку.
- Там всего одна кабинка работает. Ее Толстяк оккупировал. Еще не
унесли...
Заходить в туалет Оленин не стал. Заглянул только в тамбур. Охранник
лежал, откинувшись на спину и подогнув
правую ногу под себя. Аккуратное пулевое отверстие в голове.
Эксперты уже обработали двери будки сапожника.
Тело парня лежало на носилках. Николай Сергеевич откинул простыню с лица.
Точно такое же отверстие, как и у
охранника. Очень аккуратное. Как гвоздик вбили.
- Толстяку куда стреляли?
- Между глаз. Как и всем.
- Автограф?
- Точно. И без промаха. Посредине. Это надо еще суметь. Стрелок, похоже,
классный.
У жертв, как давно заметил Оленин, странная психология. Когда убийца
достает оружие и наводит на человека, тот
зачастую начинает метаться, пытается помешать выстрелу, за что-то прячется, хотя
корпус такая мишень, в которую трудно
промахнуться. Но стоит убийце направить пистолет в лоб, как жертва замирает,
словно загипнотизированная маленьким
выходным отверстием, из которого вот-вот появится пуля. И это при том, что
попасть в голову значительно труднее.
- Да, - согласился Оленин. - Классный стрелок.
Я в каких-то ориентировках такое уже встречал. Или в республиканских
сводках... Надо будет посмотреть.
Ты запроси Москву. Это - характерный почерк. Словно киллер хочет, чтобы
его узнавали.
У многих киллеров есть такая манера - оставлять автограф. Кто-то бросает
на грудь жертве визитку, кто-то
отливает или вытачивает собственную пулю.
Был в российской практике даже такой спец, который, словно киевский князь
Святослав, предупреждал будущие
трупы письмом, что собирается их убить.
Причуды... А может быть, и не просто причуды. Каждый киллер, если брать
по большому счету, человек с
Нарушенной психикой. И оставление автографа, может быть, следует отнести к
психологическим факторам. Своего рода
Геростратов комплекс.
"Стрелял ли Сохатый между глаз?" - подумал Оленин. Ему очень хотелось
вспомнить такой случай, но память
подставляла эпизоды, не имеющие отношения к сегодняшней ситуации.
Старший лейтенант вспоминался только с автоматом. Но вот из автомата-то
он стрелял как бог. Такой стрельбы - и
по точности, и по скорости - Оленин у других не видел.
Автомат, гранатомет... Это да... Пистолет Стечкина носил, вопреки
уставным нормам, по-ковбойски - на бедре,
прикрепляя большущую пластмассовую кобуру самодельными ремнями. Но почти этим
оружием не пользовался.
Капитан Овчинников, заметив вдалеке движение, повернулся лицом к высокой
и стройной женской фигуре,
появившейся силуэтом на фоне стеклянных дверей в полутьме коридора.
- Я жену Толстяка вызвал.
- С работы? - спросил Оленин.
- Она дома сидит. Домохозяйка. Поговори ты. Терпеть не могу женских
истерик. Только вчера с одной такой же
вдовой битых два часа беседовал. До сих пор визг в ушах стоит, словно на столе у
включенной циркулярной пилы спал.
Николай Сергеевич кивнул, вглядываясь в силуэт, и двинулся по длинному
коридору навстречу женщине, которая,
не дождавшись его, зашла в распахнутые двери кабинета. Сам он с женой Толстяка
до этого не встречался. Но, судя по
легкой походке, решил он, она далека от истерики, хотя ее, конечно же,
предупредили о случившемся.
Молодая женщина уже сидела в мягком и глубоком кресле перед столом,
вольно забросив ногу на ногу, покачивала
туфлей. Ноги красивые - почему бы и не показать такие. Курила. Отнюдь не нервно.
Оленин даже удивился, что у такого
внешне неприятного человека, как Толстяк, - красавица жена.
"Видимо, - решил он, - всему причина - деньги..."
По другую сторону стола, на месте секретарши, восседал в вертящемся
кресле Юрис Нигматуллин.
Как всегда, сильно озабоченный, нахмуренный и слегка невыспавшийся.
Разговор уже начался.
- И никто в последние дни ему не звонил с угрозами? Ничего подобного он
вам не сообщал? - у Юриса непонятный
акцент, смесь татарского с прибалтийским, и выглядит это почти французским
прононсом.
- Я же уже сказала, что за последние три месяца мы обмолвились едва ли
десятком слов. И то исключительно по
необходимости.
"Интересно, - подумал Оленин, - она домохозяйка. Доходов не имеет.
Супруги в длительной ссоре.
Но деньги-то он ей давал? Не скажешь, что одежду она покупает на
китайском рынке. И с голоду не опухла".
- Простите, я опоздал к началу разговора, - сказал Николай Сергеевич. И
представился:
- Старший следователь по особо важным делам Оленин. Я не услышал, как вас
зовут.
- Анжелика.
- Скажите, Анжелика, кто вел домашнее хозяйство? Кто готовил, покупал
продукты?
- Я, - не поняла она сути вопроса, - домохозяйки у нас не было. Сами,
наверное, догадываетесь, как могут ужиться
две женщины на одной кухне...
- Но вы же были в ссоре. Не разговаривали.
- Так что, он и деньги, вы считаете, мне давать не должен? Пусть бы
попробовал... - Анжелика самодовольно
усмехнулась.
"Тяжелый случай... - Оленин покачал головой. - И не слишком ее задела
потеря кормильца. Такой вариант даже
интереснее. По крайней мере, есть над чем голову поломать..."
В дверном проеме появился Овчинников. Послушал. Истерикой не пахло, и он
осмелел, ступил за порог.
- А в поведении мужа в последнее время вы странностей не замечали? -
продолжил свой допрос Нигматуллин. - Ну,
предположим, излишне нервный.
Или не слышит к нему обращенных вопросов - в себя углублен...
Анжелика затушила недокуренную тонкую сигарету и тут же закурила новую.
Возможно, это и есть признак
волнения. Просто умеет хорошо свои чувства скрывать. Только - зачем? Любая
женщина, оказавшись на ее месте,
волновалась бы и переживала. Люди скрывают свои чувства, когда им это требуется
по какой-то причине. Какая здесь
может быть причина?
Что она хочет показать? Гораздо естественнее было бы быть откровенно
взволнованной. Впрочем, может быть, онато
как раз и естественна. Она просто бросает вызов. Всем...
- Он всегда был нервным. А так - все как обычно.
Не должна же я каждое его дыхание выслушивать.
Голос у нее возмущенный, даже агрессивный.
- Послушайте, Анжелика, - тон беседы Оленину явно не нравился, - давайте
сразу договоримся, что вы не будете к
нам относиться как к противникам.
Я не очень понимаю ваш настрой. Давайте лучше подумаем вместе, кому ваш
муж мешал настолько, что его
следовало убить.
Молодая женщина передернула плечами.
- Спросите лучше, кому он не мешал...
- То есть?
- Когда в него в первый раз стреляли, я немного удивилась. Такое
ничтожество, и вдруг заслужил пулю... Он
объяснил, что убивают тогда, когда дело пахнет деньгами. "Это только глупцы
говорят, - сказал он, - что деньги не пахнут.
Очень даже сильно пахнут". Второе покушение я восприняла уже как должное. Потому
что деньги он не считал.
- А вы считали? - от дверей спросил Овчинников.
- Зачем? Сколько мне нужно было, столько и брала. У меня не возникало
необходимости считать остатки. Все
равно я при всей своей фантазии не знала, куда их деть, - высокомерно ответила
супруга Толстяка.
Оленин понял, что Анжелика врет. Толстяк не был настолько богатым
человеком. А врет она для того, чтобы
поддразнить милиционера, зарплата которого ей хорошо известна. У молодой женщины
чувствовалось определенное
отношение к следственным органам. Интересно было бы узнать - откуда?
Разговор не получался. Едва ли она могла чем-то помочь сейчас, и потому
Николай Сергеевич оставил женщину
беседовать с Нигматуллиным. Сам вышел в коридор покурить и позвал кивком головы
Овчинникова. Тот, точно таким же
кивком, подозвал еще одного опера из своего отдела - Оленин забыл его имя.
В стороне от дверей кабинета, чтобы внутри их не слышали, они
остановились, закурили, - Костя, рассказывай...
Второй опер отрицательно и беспомощно покачал головой.
- Ничего. Стоянка внизу не охраняется. Машин - сами видели. Кто заметит
постороннюю... Да там половина
посторонних. Через главный вход проходит куча народа. Вахтерша знает в лицо
всего несколько десятков человек. Да ей и
не до расспросов. Она там всякой всячиной торгует. Бесплатная точка - что может
быть для бабки лучше. Возможно, убийца
прошел и здесь. Охранники финансово-строительной компании постоянно, как на
посту, возле урны сидят.
Посторонних, входящих в правое крыло, не видели.
Местных в лицо знают всех. Мнят из себя профессионалов, а толку от них...
- Войти можно и по другой лестнице, сбоку, - сказал Володя.
- Да. Только не с первого этажа. На первом этаже в этом крыле дверь на
лестницу закрыта. Там складские
помещения института. И завхоз не любит, когда шастают мимо ее складов. Но с
лестницы идет выход к другой двери, в
производственный корпус. Эта дверь на висячем замке. Ключ только у завхоза.
- Долго ли открыть?
- Но не с той же стороны...
- Понятно. Дальше.
- Есть еще один выход. Справа пристройка. Ее купила какая-то фирма
"Пеппи". Проход перекрыт металлической
дверью. Закрывается на засов с той стороны. Замка нет. В самой пристройке сейчас
делается ремонт. Там одни строители.
Они посторонних не видели. Только хозяева иногда приходят, посмотрят, как дела
идут, и уходят. Строителей еще не всех
опросили. Скоро закончат, сообщат.
- Дверьми пусть эксперты займутся, - распорядился Оленин. - Преступник не
по воздуху летал. Он где-то
проходил, кто-то его видел. Не бывает людей-невидимок. И обязательно он открывал
двери или окна. Сейчас не такая
погода, чтобы в перчатках ходить - сразу обратят внимание. Каждый отпечаток - на
сверку. Искать по картотеке СНГ.
Володя, какие еще варианты?
- Заказчик. Начнем проверку всех, кто имел в последнее время дела с
Толстяком. Здесь два пути - он имел дело и
кого-то в очередной раз кинул или пытался перейти кому-то путь в недалеком
будущем. Сегодня же опросим всех
сотрудников "Альто". Каждое дело просветить невозможно, людей не хватит, но
самые перспективные следует просмотреть.
Самые денежные, где могут возникнуть разногласия или обиды.
- Еще что?
- Пока все. - Тогда, - сказал Оленин, - третий вариант.
Жена Анжелика. Мой нюх собачий говорит мне, что с ней нам еще придется
встретиться.
- Трудно с ней общаться, - посетовал Овчинников. - Но попробуем. Причины
у нее, возможно, и были...
2
Под конец рабочего дня Оленин заправил машину, нервным пожатием плеч
отреагировав на повышение цен на
бензин, и поставил "Волгу" на платную стоянку. Татьяну он еще в обед
предупредил, что сегодня задержится. Возможно,
допоздна. Потому ехать домой и ставить машину в подвальном охраняемом гараже -
такая редкость в их элитарном доме
была - не стал. Жена увидит "Волгу", начнутся ненужные расспросы. Оленин не
хотел, чтобы Татьяна знала, где он
находится. Сегодня не до объяснений с женой.
После этого купил пару бутылок водки, кое-какой закуски и на троллейбусе
отправился к Сохатому, как они и
договорились по телефону.
Дом нашел сразу. Прикинул расположение квартир и вычислил окна на втором
этаже. Да, это не хоромы старшего
следователя по особо важным делам. Стекла запыленные, грязные. За ними самые
обыкновенные шторы. Солидности не
чувствуется, И не чувствуется женской руки. Сохатый, должно быть, так больше и
не женился. Первая жена оформила
развод, как только узнала, какой срок дали ее мужу. Мать должна быть уже старой.
Если и не умерла, то за порядком
следить, похоже, не в состоянии.
Грязный подъезд. Полутемная лестница. В квартиру дверь металлическая.
Пара серьезных замков. Позвонил.
Долго не открывали, и Оленин подумал было, что Лосев куда-то ненадолго
отлучился. На всякий случай позвонил еще раз.
Вот заскрипел за дверью пол под чьими-то ногами. Кто-то остановился и посмотрел,
должно быть, в дверной глазок. Дверь
распахнулась стремительно и широко.
- Докладывай, товарищ старший сержант, - через порог сказал Дым Дымыч,
сделал шаг назад и протянул руку для
пожатия. Через порог здороваться не захотел - нехорошая примета.
- Прибыл в ваше распоряжение, - Оленин тоже протянул руку.
Кисть у Сохатого такая же, что и прежде. Пальцы словно в слесарные тиски
попадают. Не вырвешься, даже если
очень захочешь. И сам он остался прежний, нисколько не растолстел с возрастом -
фигуру, похоже, блюдет. Лицо попрежнему
мужественно-обаятельное, вызывающее симпатию, хотя и несколько
простоватое. Но Оленин знал, что эта
простота напускная. Скорее, она и не от характера идет, а от образа жизни,
которым Сохатый жил и, судя по всему,
продолжает жить. Да и вообще имидж у него такой.
Со стороны посмотришь - простенький мужик. И не увидишь в нем опытного
боевика-диверсанта, прошедшего
огней и вод больше, чем многие испытанные афганцы, но медных труб не
удостоившийся. Это потому, что на Сохатом и
вообще на кабульской отдельной роте спецназа ГРУ попросту ездили во время той
войны. Ни дня отдыха не давали. По
принципу - если лучший, то ты и должен идти...
- Я уж думал, ты убежал куда-то, меня не дождавшись, - Николай Сергеевич
протянул хозяину пластиковый пакет
с водкой и закуской.
Сохатый прикинул груз на вес, заглянул в пакет насмешливо и довольно
хмыкнул.
- Похоже, у нас намечается сегодня большая пьянка. Я столько же и того же
качества припас. Только я... - Дым
Дымыч, как показалось гостю, несколько смутился. - Не один сегодня. Редкая
гостья неожиданно пожаловала, без
предупреждения. Если хочешь, мы ее попросим подружку позвать. Проходи...
Оленин разулся и прошел в комнату через непривычно маленький по сравнению
с его площадями коридорчик - два
шага для разбега от стены к стене.
- Знакомьтесь. Это Феня. Феня Инфляция, - насмешливо проговорил Дым
Дымыч. - Это я так ее зову. Хорошее
имя, колоритное. А главное, полностью отвечает ее хищной и циничной сущности.
На окнах были задернуты шторы. В комнате стоял полумрак. Со старого
продавленного дивана поднялась
навстречу Оленину женщина. Протянула руку:
Он хотел показать светские манеры и поцеловать ее, поднял глаза и чуть не
ахнул.
Собачий нюх не подвел старшего следователя по особо важным делам. Перед
ним стояла Анжелика.
Новоиспеченная вдова Толстяка. Все в точности как он и предполагал
сегодня в беседе с капитаном Овчинниковым
- их пути пересеклись. Только в слишком неожиданном месте.
- Мы сегодня уже познакомились с гражданином Олениным, - сказала
Анжелика, ничуть не смутившись и даже
насмешливо. - Честно говоря, он произвел впечатление галантного, но занудливого
человека. И уж никак не ожидала, что
придется в его обществе провести и сегодняшний вечер.
- А почему вдруг Феня? Партийный псевдоним? - спросил Николай Сергеевич,
пытаясь побороть растерянность.
Сохатый усмехнулся.
- Ну, что у нее за безликое имя - Анжелика...
Была бы маркиза, я бы простил. А так - для дураков.
Их на каждом углу, как бездомных кошек. Пусть будет лучше Феней. Легче
запоминается. И где же свела вас
судьба-злодейка?
Оленин предпочел промолчать, предоставляя возможность ответить Анжелике,
а сам продолжал внимательно
наблюдать за реакцией Сохатого.
- Я же сказала тебе, что сегодня рассталась с мужем, - ответила Анжелика,
поднимая глаза на Сохатого. Сейчас это
были совсем иные глаза, не такими она смотрела днем на оперов и следователей.
Это были глаза или безумно влюбленной,
или безумно похотливой самки. Возможно, одно не мешало другому. - Вот при
обстоятельствах выяснения условий этого
расставания мы и познакомились.
- Я что-то ничего не понял, - Сохатый никак не показал своего отношения к
ситуации бывшему подчиненному,
который смотрел на него настороженно. - Ладно. Не это главное. Скажи-ка мне,
Феня, может ли копченая курица нести
вареные яйца? Если и отгадаешь правильно, все равно - пойди на кухню и приготовь
нам что-нибудь на закуску. Мужчины,
тем более когда это старые фронтовые товарищи, не любят ждать.
Анжелика молча вышла из комнаты.
Сохатый вел себя с Анжеликой несколько пренебрежительно, иногда даже
унижая ее, но женщина подчинялась
ему безропотно. Оленин не мог скрыть удивления - куда делась та
эмансипированная, вызывающая особа, с которой он
познакомился днем?
Да... Цепочка четко выстроилась. Заказчик и исполнитель определены. Нужны
только доказательства. Ни в коем
случае нельзя показать своего подозрения. Иначе ему, возможно, не уйти отсюда
живым.
И желая скрыть свой страх, он подошел к полке, на которой стояла
танцовщица из слоновой кости, и чуть ли не
ритуально погладил ее пальцем по шее и плечу, как делал это еще там, в Афгане,
старший лейтенант Лосев.
Доктор Смерть никогда не держал шофера и всегда сам водил свой
серебристый "пятисотый" "Мерседес". Что
скрывать, он знал за собой небольшой грех тщеславия. Ему нравились взгляды,
которые бросали на его машину прохожие.
Но он этого греха стеснялся и обычно говорил, что завел себе такую большую
"каталку" исключительно по причине своих
огромных размеров. В "жучку" он просто не помещается. А если и втискивается, то
чувствует определенное неудобство,
когда приходится подбородок класть на колени - на выбоинах дороги недолго и язык
прикусить.
Вождение "Мерседеса" доставляло ему огромное удовольствие, и он всегда
выбирал самый дальний путь, чтобы
подольше не вылазить из-за руля.
На его сокровище часто посягала секретарша Людмила. Она была единственным
человеком, которому Доктор
доверял свою машину. Но обязательно при этом напоминал, как они с ней
познакомились, и рекомендовал ездить
осторожнее.
Людмила тогда очень спешила и повернула свою "девятку" направо на зеленый
сигнал светофора, хотя должна
была пропустить пешеходов. Виктор Юрьевич понимал, что водители в нынешние
времена не слишком поддерживают
естественную трактовку правил дорожного движения, но при этом справедливо
считал, что любая машина, столкнувшись с
ним, пострадает больше жертвы наезда. И потому дорогу они ему уступят. И не учел
при этом торопливость некоторых
водителей. В итоге сам он отделался громадным синяком на бедре, а машине
пришлось поменять капот.
Больше всех пострадала тогда сама Людмила. Она испугалась так, что чуть
не начала заикаться. Благо
пострадавший смилостивился, едва только посмотрел в глаза виновной.
Но одновременно с этим Людмила заимела друга, начальника и любовника в
одном лице и к тому же получила
работу. Не каждый умеет так удачно наехать на человека. Впрочем, Доктор считал в
свою очередь, что и не каждый человек
может так удачно выйти из чреватого травмами даже для автомобиля положения.
Работа главой представительства международного фармакологического
концерна не слишком занимала Доктора по
той простой причине, что он почти не вникал в нее. Представительство имело
специалистов, рекомендованных Доктору по
официальным каналам и лишь незначительной частью самостоятельно им подобранных.
Он же больше занимался
основной своей работой. Вот она требовала много терпения и умения...
И она Виктору Юрьевичу нравилась больше.
В кабинет, предварительно постучав, вошла секретарша Людмила. Положила на
стол перед Доктором папку -
документы на подпись. Улыбнулась. Улыбка у нее хорошая. "И почему только женщин
с такой улыбкой мужья бросают?" -
подумал Доктор и тут же одобрил таких мужей - в противном случае он мог бы с
Людмилой и не познакомиться.
- Просили срочно подписать, пока банк не закрыли, - Людмила пододвинула
папку ближе.
Доктор попытался разобраться, что перечисляется через банк, кому и на
какие нужды, но вникнуть полностью не
смог. Названия предприятий, которым шли платежи, были совершенно незнакомые. Но
на то ему людей и подослали, чтобы
они в эти дела вникали. И он подписал, не вникая. Людмила собрала бумаги в
папочку, улыбнулась и остановилась, ожидая
распоряжений шефа.
- Пришли? - спросил он.
- Ждут.
- Гони их по одному...
Группа, которую Гагарин подобрал себе в помощь, состояла из бывших
солдат-афганцев. Благодаря бизнесу, с
одной стороны, и международным ставкам Интерпола, значительно превышающим в
валютном исчислении российские
самые высокие ставки, с другой, он имел возможность платить им столько, сколько
обыкновенным сыскарям может только
во сне с похмелья привидеться. И парни были готовы сделать все, что Доктор
прикажет. Но при этом чаще всего они
работали поодиночке, не ставя друг друга в известность о своей деятельности,
хотя Доктор их познакомил и они всегда
были готовы оказать коллеге помощь. Иногда Гагарин сам проводил для них
совместные занятия. Соблюдение каждым
тайны собственного действия - необходимое условие при приеме на работу.
Проверять их Виктор Юрьевич мог по своим
каналам. Было уже два случая, когда ребята начинали говорить лишнее при
встречах. Он очень быстро пресек это, показав
свою осведомленность.
Намекнул, что предупреждение может быть только единственным. За ним -
скаламбурил - последуют последствия.
И позаботился, чтобы до других тоже дошел слух - тайна, разделенная между двумя
людьми, перестает быть тайной.
Вошел первый. Абсолютно лысый, худой и длинный Валера Чернов, бывший
прапорщик-автомобилист, ныне
официальный - даже в центре занятости зарегистрировался - безработный. Но
имеющий много знакомых в автомобильных
предприятиях области.
- Садись. Рассказывай, - сказал Доктор, с силой пожав Валере вялую руку,
словно желая его этим рукопожатием
взбодрить. И ему это удалось. Валера поморщился, но даже плечи распрямил,
сосредоточился, собрался.
- Готовятся, - Валера отодвинул стул, но говорить начал раньше, чем успел
сесть.
- Это хорошо, что готовятся. Мы тоже приготовимся. Выяснил, как это будет
выглядеть?
- Мой осведомитель к самому объекту подойти не смог. Только круги
наворачивал. Побаивается он этих ребят.
Бокс постоянно закрыт изнутри, туда так просто не пускают. Охрана
круглосуточная. Не местные.
Не подлезешь. Но он два дня пьянствовал с одним инженером из техотдела.
За мой, кстати, счет. Тому хорошо
заплатили за чертежи. Четыре месяца назад он проектировал контейнер со скошенной
стенкой для перевозки, как ему
сказали по секрету, редкоземельных металлов в Прибалтику. Заказ на чертежи делал
его одноклассник. Потому и объяснил
по-дружески назначение. Ты же знаешь, как у нас относятся к контрабанде - это
чуть ли не доблесть. Этим сейчас
хвастаются. Есть сведения, что перевозка металлов в самом деле планировалась.
Прокол вышел с самими металлами. Не
смогли найти то ли кадмий, то ли скандий, которые особенно в цене. А с мелочью
связываться не стали. Не тот навар.
Потому эти чертежи просто продали другим людям.
- В чем там хитрость?
- Расчет сделан на то, что при внешнем осмотре открытого контейнера глаз
видит все в перспективе.
Перспектива, известно, сужает предметы по мере удаления. И если сделать
этот скос плавным, то досмотрщики его
просто не заметят, примут за обычную перспективу. Около самых дверей контейнера
предусмотрена даже маскировка. Там
будет вмятина - в месте, где внешний и внутренний листы еще идут вплотную друг к
другу. На первый взгляд - пустяк, но
создает эффект единой стенки. Психологический ход. Надо сказать, довольно
тонкий. Зака
...Закладка в соц.сетях
