Жанр: Боевик
Ловушка для олигарха
...устремился в тихую улочку.
Вскоре я поймал на улице "Ниву".
- Куда везти? - осведомился пожилой водитель, глядя как я усаживаюсь на
сиденье.
- На Сивцев Вражек.
Там я приведу себя в порядок. Выброшу куртку очки, ленту, причешусь.
Возьму другую машину - и в логово.
- Вот, молодой человек, вы мне скажите, почему такой бардак? - спросил
водитель, разгоняя свой "примус". - На бензин опять цены подняли.
- Потому что бардак, - поддержал я разговор.
- Нет, бардак просто так не бывает. Кто-то виноват.
- И кто виноват?
- Мафия. Заполонила все. У меня она три дня назад колесо с машины
свинтила. А вчера на бензин цены вздула. Решила добить русского человека.
- Кто виноват - понятно, - кивнул я, где-то соглашаясь с ним. - А что
делать?
- А по мордам. К стеночке, и тра-та-та из крупнокалиберного пулемета.
- А почему из крупнокалиберного?
- А чтобы мало не показалось, - крикнул шофер и наддал газу.
Он тоже не слишком уважал правила движения.
Глава шестая
Дневной выпуск в прямом эфире передачи "Про то самое" был посвящен
садистам и их изысканным развлечениям. Днем шли преимущественно пустые
разговоры, показ самих садистских утех планировался сегодня в полпервого
ночи, в разрешенное законом время.
- У нас телефонный звонок, - сказала Хатаманга.
- Это Тоня из Люберец. Скажите, можно ли забеременеть от обезьяны?
- Ну, мужчины в основном все обезьяны, - улыбнулась Хатаманга, поправив
прямые фиолетовые волосы, по контрасту с ее черной мордочкой казавшиеся
приклеенной паклей. - Итак, Анатолий, вы мазохист, - повернулась она к
гостю.
- Ну да, - обрадованно доложил он, нервно царапая отросшим когтем себе
голое плечо...
По ОРТ шло деловое обозрение. Ведущий с видом гробовщика-энтузиаста
расписывал перспективы нашей экономики.
- А сейчас наш опрос на улицах о возможном отказе Международного
валютного фонда выделить России очередной транш в десять миллиардов
долларов, - доложил он.
На экране тинейджер, жующий жвачку, скорее всего "Стиморол" - они все
жуют, что прикажут, - вызывающе выпячил прыщавую губу:
- Не, ну это че, а? Зажали, гады заморские, десять миллиардов!
Вслед за ним возник работяга, похожий на голодающего шахтера.
- Запад совсем обнаглел! Они нам должны десять миллиардов и не платят!
Новости культуры.
- Официально заявлено о разводе. Народная певица Алина Булычева оставила
Федора Укорова и ушла к производителю парфюмов Проквашкину. Стоимость
билетов на концерты бывших супругов поднялись на семьдесят процентов, хотя
ныне певица, как говорят злые языки, поет только под фонограмму...
Диктор перевел дыхание, развязно хихикнул и продолжил:
- Успех героического триллера "Бегство из преисподней", в основе которого
лежит документальная история об отважных угонщиках самолета из
коммунистического Советского Союза в 1979 году, превзошел все ожидания. Вот
мнения зрителей. "Мы хотим подражать главному герою угонщику Калугину", -
пишут школьники из московской школы ј798... "Сцена, когда фашист из спецназа
КГБ расстреливает Мишу Калугина, и тот, так и не успев взорвать свою связку
гранат, падает на пол в салоне самолета у ног полюбившей его заложницы,
заставила всех нас плакать, - девочки из 8 "Б" школы ј56 г. Серпухова"...
"Оскара этому фильму не жалко", - пенсионерка из Мытищ... Те, кто говорит,
что русское кино умерло, совершенно не правы. Оно живет. И побеждает сердца
зрителей...
- И их мозги, - добавил я, выключая телевизор. Придя домой, я смыл с себя
грим, отклеил этот мерзкий синий чуб и бросил его в коробку. Залез под
холодный душ, Промедитировал одиннадцать минут. Посмотрел четверть часа
телевизор, не переставая, как обычно, удивляться увиденному и услышанному.
Теперь пора трудиться.
"Труд - целительный бальзам. Он - добродетели источник", - писал немецкий
просветитель Иоганн Гердер.
Все верно, так и есть. Будем пополнять запасы собственной добродетели...
Что мне от себя нужно в первую очередь? Надо вспомнить где же я видел
этого "укротителя слонов", который страшно обидится, не застав меня в своей
конторе. Кто он? Где я его мог видеть?
Первый мозговой штурм не удался. Я пытался вспомнить, и понять, что
больше всего мне запалов память - фигура, лицо, манера двигаться или
говорить. И не мог понять. Узнавание - это вещь сокровенная. Это только
следователи могут в лоб спрашивать - по каким признакам вы опознали вот эту
морду, и свидетель начинает блеять что-то про оскал зубов, шрам на
подбородке. На самом деле узнавание происходит где-то в глубине подсознания,
а потом уже на это наслаиваются всякие мелочи, вроде наличия одного уха или
отстутствия носа. Сперва человек узнает человека, и лишь потом признаки
внешности...
Вообще-то морда у "погонщика слонов" знакомая. И манера двигаться, ..
Так, теплее. Значит, я видел его в движении, а не на страницах досье... Но
где видел? На вечеринке? В автобусе? Во время проведения операции? В пивнухе
или в театре? Где? Не знаю!
Когда что-то не можешь вспомнить, когда воспоминание, подобно рыбе в
водоеме, плавает где-то поблизости, но не дается в руки и не попадает на
крючок, а если и ухватываешь, оно выскальзывает, то кажется, что бьешься
башкой об оббитую ватой стену.
Нет, стену так не пробьешь, а вот голову сломать можно. Нужно идти другим
путем. Как учили те, кто понимает в подобных делах поболе моего.
Я сел. Расслабился. Руки на коленях. Голова свесилась на грудь. Поза
извозчика, как ее называют специалисты по аутотренингу.
Итак, я спокоен. Мне все - трын-трава. Я в потоке энергии - она струится
сверху мягким дождем. Я ощущаю ее вполне реально, потому что она на самом
деле струится. Космос соединен с Землей и со всеми, кто живет на ней, вот
этими мягкими, нервущимися нитями. Мы плаваем в этом океане энергии. Черпаем
в нем силы.
Мир отдаляется. Звуки отдаляются. Приходит гулкая пустота, в которой есть
только я. Сознание успокаивается. Сейчас мозг работает в режиме поиска.
Ответ на один вопрос...
У меня не остается ни мыслей, ни чувств. Одно ощущение пустоты, в которой
живут первозвуки, в которой начало нашего Я. Но туда мне проникнуть не дано.
Мне дано лишь побыть на границе этих миров, чтобы вернуться обратно, в наш
мир с уверенностью в себе, с хорошим самочувствием и убеждением, что мир
гораздо более велик, чем мы его представляем. Это не сон. Не бред. Это нечто
большее.
Все, пора возвращаться. Возвращаюсь я с гранит миров. Возвращаются ко мне
звуки, цвета, запахи, куда более сильные и четкие, чем прежде. Мир
становится яснее. Я ему стал будто бы ближе.
И вместе с чувствами обрушились мысли, слова. Одно из слов было -
СКАНДАЛ!
Эта морда "погонщика" связана с каким-то скандалом. Скандалом недавним.
Но по поводу чего?
Все начинало складываться. Я ступил на нужную тропинку, и теперь следует
только идти и идти вперед.
Да, скандал был по поводу происков спецслужб. Какое-то очередное шоу из
разряда "шпионы среди нас". Но вот кто его затеял и какова роль "погонщика"
в нем? Каким боком он там выходил?
Стали подниматься, как рыбы из глубины, воспоминания... Перед телекамерой
трое в масках. Голоса заговорщические, измененные аппаратурой, чтобы
затруднить идентификацию. Тон - надрывистый, с оттенком пламенного героизма.
Так говорят люди, которых ведут на виселицу, а у них вырывается из горла "За
Родину! За Сталина!"
Итак, по какому поводу кадры?
- Мы хотим жить в правовом государстве! Где не будет места...
Точно, так он тогда и сказал. И еще много чего сказал - большей частью
пустопорожний треп о ценностях демократии. О цене человеческой жизни. И о
благотворной роли одной важной персоны для прогресса Государства
Российского. Маска, кто ты? Я тебя знаю? Знаю! Я вспомнил все разом.
Действительно, зрелище было странное. На экранах появляются офицеры
спецслужбы, в свободное время подрабатывавшие в охране той самой важной
персоны - Абрама Борисовича Путанина. Заявляют, что начальство потребовало
потихоньку удавить олигарха Всея Руси ночью подушкой и сказать, будто так и
было. Чекисты якобы воспылали неожиданной любовью к демократическим
ценностям и припали к туфле олигарха с покаянными словами - прости нас,
Абрам Борисыч. Тот строго взглянул на них и обещал прощение, ежели те
покаятся принародно и расскажут всему честному люду как на духу про то, как
их сбивали с пути истинного и толкали на богомерзкие дела.
- Нас убьют, нас убьют! - подвывали чекисты. Шоу было изумительное и
странное. Эта исповедь стала хитом месяца, рекламное время в показе этих
откровений стоило в два раза больше против обычного и уступало лишь
трансляции финального матча чемпионата мира по футболу. Чекисты были в
масках с прорезями для глаз и для рта, но почему-то называли друг друга по
фамилии, имени-отчеству и воинскому званию. Вот только год рождения и
домашний телефон забыли сказать.
Маска, маска... Режиссеры этого телепредставления поняли, что с
нагнетанием ужаса немного перебрали, и в газете "Купецъ" появилась групповая
фотография, уже без масок, героев, кладущих жизнь на алтарь правового
государства.
- Мы за то общество, - декламировал главный чекистский пацифист, как
читают в школе строки из Евгения Онегина - с такой же заученностью и с таким
же воодушевлением, - где людей не будут убивать по решениям начальства,
принятым сгоряча на утренних летучках. Где наши дети будут спать спокойно,
не боясь, что к ним придет нехороший дядя с пистолетом... Где можно будет
иметь деньги и не бояться, что государство тебя за это убьет. Мы знаем, так
и будет.
Судя по тексту, писал его кто-то из журналистов-недоучек, работающих на
Путанина. У главного олигарха в то время обострились отношения со
спецслужбами. Тогдашний начальник федерального управления контрразведки не
до конца понял, куда ветры дуют, и как-то неохотно давал Путанину копаться в
базах данных этого некогда серьезного учреждения, на что олигарх все время
обижался и однажды решил устроить генералу принародную выволочку.
- Я ему, сталинисту, покажу Нюрнбергский процесс! - горячился Путанин в
кругу близких.
До второго Нюрнбергского процесса не дошло. Но контрразведку мордой об
асфальт потерли. Впрочем, чекистам не. привыкать. У них от постоянного
трения мордой об асфальт эта самая морда на бомжацкую стала похожа - вся в
ссадинах и царапинах. А теперь олигархи им операцию на позвоночниках и лице
мечтают сделать - чтобы гнулись в поклоне, не разгибаясь, и чтобы улыбались
угодливо.
Я залез в компьютер, набрал режим поиска. Там у меня база данных по всем
скандалам. Отсканированные газеты в том числе... Вот эта фотография.
Подполковник госбезопасности Лешков Николай Дмитриевич! Как его называли
слоны? Леший? Сошелся пасьянс!
Есть у меня в архиве что-то о его последующей судьбе?
Опять задал режим поиска по файлам. И вскоре имел распечатку.
Итак, за участие в покаянном телешоу ему объявили строгий выговор, дали
полковника и перевели в другое управление. ООУ - отдельное оперативное
управление.
Мои мысли нарушил писк пейджера. Я взял его, взглянул и увидел три
пятерки...
События начинают развиваться! А противники мои на самом деле резвее, чем
можно было подумать.
Они именно в этот момент очень довольны своей ловкостью. С использованием
совершенной аппаратуры они просвечивают пол и потолки в оставленной мной
квартире. И искренне надеются что-то найти.
А мы ведь тоже не лыком шиты. Взяв сотовый телефон, я набрал такой
короткий и такой знакомый каждому с детства номер. Сперва никто не подошел.
Дозвониться удалось с третьего раза. Донесся сонный воркующий женский голос.
- Милиция! Слушаю!
- Вы слушаете, а там квартиры обворовывают! - завопил я.
- Говорите. Адрес? Что происходит?
- Воры в квартиру забрались. Дверь открыта...
Я назвал адрес.
- Хорошо. Спасибо...
"Спасибо" можно оценить, как "принято". Сейчас "Артек" - дежурный по
городу, даст сигнал одной из передвижных милицейских групп. И машина вскоре
будет на месте. Надо к их приходу сделать некоторые приготовления.
Я нажал на пейджере в определенном порядке три кнопки. Потом повторил
операцию. На экранчике пейджера замигала единица. Запрос на повтор. Я нажал
еще на кнопку.
Ну все, сейчас начнется потеха. Я бы с удовольствием съездил, глянул бы
на это представление, но светиться мне сейчас там не резон.
Ничего, завтра все узнаем...
А сейчас можно и поспать.
Это только Наполеон мог спать четыре часа, и неизвестно, помогло это ему
или, наоборот, из-за хронического недосыпания он и очутился наконец на
острове Святой Елены. Мне нужно восемь часов полноценного сна. Утро вечера
мудренее.
- Спят усталые игрушки, - хмыкнул я и сладко зевнул.
Утром я, как положено, час потратил на тренировку. Посторонний, глядя на
меня, мог и не понять, что это тренировка мастера, которым я, без ложной
скромности, имею честь быть. Ни тебе прыжков, ни ударов кулаком о стену, ни
отжиманий по тысяче раз от пола. Я все это могу, конечно. Но только зачем ?
Нет, моя тренировка - это балет. Это серия плавных, красивых, замедленных
движений. Я будто сплю в этих движениях. В мягкости - сила.
Когда я совершаю эти движения, то ощущаю, что нахожусь в океане тонких
энергий. Эта энергия омывает меня, течет внутри меня. Ее можно накопить, а
потом выплеснуть. Овладев ею, ты становишься способен на многое. Можешь
разметать толпу головорезов. Даже не поморщишься от удара кувалдой по
голове. Выживешь там, где не выживет никто. Это искусство в Китае называют
"цигун", занимаются им сотни миллионов человек, владеют - единицы. Как
называл эту систему Мастер Вагнер? По-разному... Например, так - "если
овладеешь, как надо, этой энергетикой, то любую сволочь согнешь в бараний
рог".
У каждого, человека, которому на роду написано стать Бойцом, появляется
учитель. Я - не исключение. У меня в жизни однажды появился Мастер Вагнер.
Нет, в миру его, конечно, знали по-иному. Вагнер - это была кличка,
поскольку Вагнер - его любимый композитор, и Мастер слушал его часами,
иногда обливаясь слезами.
Мастера Вагнера в моем провинциальном городишко все знали как тренера по
баскетболу и весьма уважали, хотя, по большому счету, не было известно,
откуда он взялся. Секция пользовалась в городе большой популярностью. Так
что ничего удивительного, что в тринадцать лет я пошел туда.
Вагнер прищурился, кончики губ его насмешливо дрогнули, когда он смотрел
на меня - мальчишку, который пацанам из секции был чуть ли не по пояс. А у
меня был тогда подростковый максималистский бзик - я считал, что могу все,
вне зависимости от роста, телосложения. Например, могу выучиться на
баскетболиста и чего-то там достичь.
- Не зашибут? - спросил он насмешливо.
- Не зашибут, - с вызовом произнес я. Следил он за моими успехами
полгода. Потом подозвал к себе после тренировки. Мы присели на лавку в
гулком пустом спортзале, И он сказал
- Э, пацан, тебе надо заканчивать с баскетболом.
- Я не гожусь? - мне хотелось расплакаться, но еще больше хотелось
надерзить, хотя это желание было нереальным. Тренеру никто никогда не
дерзил. Почему-то это всем казалось невозможным, хотя он никого никогда не
запугивал.
- Может, и годишься... Но, пойми, Тим, это не лучшая стезя в жизни - бить
по мячу. Что это дает?
- Ну... - я напрягся. Мне казалось, что надо мной издеваются. Что тренер
просто хочет вышибить меня из команды, показав мою никчемность, от чего я
начинал заводиться. Мне хотелось доказать, что он не прав. Что быстрота и
точность движений заменит рост.
- В том-то и дело, что "ну". Ты только научишься бить по мячу и
приобретешь кое-какие физические данные... А к чему должен стремиться
человек?
- К тому, чтобы попасть в сборную.
- И всю жизнь бить по мячу, а потом вспоминать в компании за бутылкой,
как ты ездил по всему миру и бил по мячу, - усмехнулся он.
Меня такая перспектива вполне устраивала. Тем более сам тренер
неоднократно говорил, что это самое главное. И у меня не было оснований ему
не верить.
- Эх, - он вздохнул. - Человек, Тим, должен стремиться к совершенству.
Тела и духа. Так?
- Так, - промямлил я не особенно уверенно, так как в ту пору, в
четырнадцать лет, меньше всего думал о совершенстве,
- Человек должен стремиться к тому, чтобы идти по своему пути, А
доказывая всем, что ты не заморыш, каким кажешься, ты всю жизнь переведешь
на ерунду.
Я покраснел, как рак, заживо сваренный в кастрюле для удовлетворения
чьей-то гастрономической прихоти. Мне стало обидно. И во мне начал
пробуждаться приступ моего знаменитого упрямства.
- Завтра останешься после тренировки. Посмотрим, на что ты способен, -
сказал тренер.
Я, конечно, остался. Он поставил меня по стойке смирно. Отошел на два
шага... Он ничего не делал.
Только провел за моей спиной по воздуху ладонью. И спросил:
- Ты чувствуешь? - Что чувствую?
- Я тебя спрашиваю, что ты чувствуешь? Я передернул плечами и неуверенно
сказал
- Кажется, что кожу слегка колят иголочками,
- Так, ясно... Ну что, будешь учиться?
- Чему?
- Жить и выживать.
- Буду, - вдруг сказал я.
Мастер Вагнер был немножко циник, любил приложиться к бутылке самогона,
больше он ничего не признавал, обладал просто гигантской скрытой энергией, а
заодно и истинной мудростью, которая, не прикрываясь словами, проникает в
самую суть предмета. И учил меня всему, что нужно для выживания.
- Люблю я тебя, стервеца, - говаривал он, прохаживаясь бамбуковой палкой
по моим ногам, когда те начинали дрожать после четвертого часа стояния на
носках.
Он не утруждал меня теорией.
- А, сам все поймешь, где энергия "Ци", а где не "Ци". Главное, делай,
что я говорю.
Иногда он меланхолично жевал мухоморы, говоря, что его бессмертная душа
отлетает в астрал. Может, и отлетала, поскольку делал он невероятное.
Тогда моден был Восток. И я напрягал его вопросами:
- Что такое нирвана?.. Что такое законы Воина? Что такое путь самурая?
- Охота над такой чепухой голову ломать? Стойка! Что он собой
представлял? Мастер и Мастер. Мало кто знал, что редкий чемпион мира выстоит
против него больше минуты. Иногда мне казалось, что он вообще с иной
планеты. Однажды я и задал ему прямо этот вопрос.
- Охренел, сынок?... В стойку "пьяного шахтера", - приказал он.
Это такая стойка, когда ты должен завязать себя узлом, сверху донизу.
Нормальному человеку такое не под силу. Но, как он говорил, ученик Мастера
должен быть побольше, чем человек...
У него на все были свои названия. Удар "Король пивнушки". Комбинация
"Курская дуга". "Стойка пьяного шахтера".
Он, кстати, приучил меня читать философов.
- Чем по киношкам шататься, лучше ума набирайся, - с такими словами он
дал мне том Шопенгауэра "Мир как воля и представление". Естественно, я там
ничего не понял, но из упрямства у меня появилось желание понять...
Я увлекся воспоминаниями. Все, хватит расслабляться.
И потянулся к телефону...
Когда назначаешь встречу человеку, оказывающему тебе конфиденциальное
содействие, лучше использовать какие-нибудь трюки. Арсенал их за историю
спецслужб накоплен немаленький. Тут и пароли, и метки, и зашифрованные
послания, и тайники - чего только не достигла мысль в стремлении человека
оказаться хитрее других. Развитие средств связи во многом упростило этот
процесс. Теперь я спокойно могу сбросить на пейджер адресату дурацкое
сообщение, в котором на деле будет закодированные время и порядок встречи.
Так я и сделал. Получил ответную галиматью, означавшую согласие, но
вместе с тем просьбу сдвинуть встречу на час. Что ж, пойдет...
Мы встретились внизу на станции метро "Павелецкая". Точнее, я встретил
его. Он меня даже не заметил - значит, маскарад, который я нацепил, обманул
его.
Его массивная фигура величаво поплыла по залу к эскалатору. Семеныч - это
сто кило веса, морда уставшего бульдога, меленькие глазки. Сегодня он в
милицейской форме, на крутых плечах подполковничьи погоны.
Как положено, я потаскался за ним минут двадцать по городу, чтобы
посмотреть, не ведется ли за ним наблюдение. Потом по сотовому прозвонил,
послал еще одно сообщение на пейджер. "Позвони туда-то по такому-то
телефону". Нет такого телефона. Это номер дома и адрес, где во дворике мы
мирно встретимся. Зато я знаю, что он не брякнул врагу о нашей встрече.
Правда, если он решил меня продать, то найдет способ вывести на меня
противника. Но это будет куда труднее, и у меня будет куда больше шансов.
Семеныч на эти предосторожности всегда забористо матерился - "играешь
тут, етить твою мать, в шпионов". Где-то он прав. Вся жизнь игра. Мир -
театр, а люди в нем - актеры, как говаривал Шекспир. Вот только игры бывают
безопасные и опасные. Я игрок в игры опасные. И в этих играх, если
неукоснительно соблюдать определенные правила, шанс выиграть жизнь резко
повышается.
Он устроился на скамеечке в тенистом дворике сталинского дома. Я подошел
и присел рядом.
- Фу, духота, - шея его покраснела, он отдувался, расстегнув сдавливающий
его воротник.
- Есть немного, - согласился я.
- Погода меняется... Постоянно меняется погода, И у меня от этого ломит
кости, - пожаловался Семеныч, относившийся к числу людей, которые искренне
обижаются на погоду. - Вообще на Земле творится черт знает что. Погода
скачет. Мясо заражено. Пингвины дохнут. Конец света скоро, - он вздохнул и
вытер лицо платком.
- С чего взял? - поинтересовался я.
- Говорят.
- Кто говорит?
- По телевизору говорят. Просто так говорить не будут.
- Это верно.
- Ох, чую дождь с грозой сейчас будет, - он посмотрел наверх - в синее,
без намека на облачко небо.
- Ладно, к делу.
- К делу так к делу, - недовольно произнес Семеныч, приосаниваясь.
- Енисейский проспект, дом двадцать, корпус семь. Нужно узнать, был ли
вызов и чем все кончилось.
- Это что, твоя квартира была?! - воскликнул он. - Так, значит, ты к
этому отношение имеешь... Ну конечно, где еще в столице второго найдешь,
который так фокусы любит!
- Что там было? Рассказывай.
Семеныч работает в штабе ГУВД Москвы и отвечает за дежурные части. По
долгу службы он обязан знать обо всех чрезвычайных ситуациях в городе. И
обычно он действительно знает, при этом обладает отличной памятью и любовью
к левым заработкам. Он весьма ценный кадр из числа моих помощников.
- Поступает сигнал по 02, что в ту квартиру вломились воры, - начал он
рассказ. - Наша машина через семь минут на месте. Патрульные поднимаются на
этаж. Дверь закрыта, но не заперта. Они - в квартиру. Перед ними открывается
чудовищная картина - на полу - три бездыханных тела!.. Первая мысль - разбор
тут какой-то был. Прапорщик за рацию. Трогать что-то боится - ребята
обучены, что в таких случаях нельзя ничего нарушать на месте происшествия.
Сержант нагибается над телом. И тут... - он выдержал паузу.
- И тут откуда не возьмись, - хмыкнул я. - Вот именно. Откуда не возьмись
к квартире подваливают несколько головорезов. В руках пистолеты-пулеметы
"Кедр". Наши ребята и головорезы стоят друг напротив друга - глаза в глаза,
ствол в ствол. Представляешь, еще секунда, и... - Семеныч возбужденно
заерзал на лавочке.
- Сейчас прольется чья-то кровь.
- Бык главный тычет удостоверением - мол, МУР, проводим мероприятия. Наши
не поддаются - что за мероприятия? И что за тела валяются? После бурного
выяснения главного раскрутили. Он предъявил удостоверение госбезопасности и,
тыча им прапорщику в нос, предложил отваливать в сторону, мол, это теперь
наше дело.
- И что?
- Наши их пропустили. Старший нагибается над телом. И говорит: "Спят,
гаденыши!"
- Так и спят?
- Ага. Трое таких громил посапывают.
- Мило, - усмехнулся я.
Есть у меня бзик - личная безопасность. И не от трусости, а от холодного
расчета. Жить я хочу долго, здоровья мне не занимать, и мне неохота, чтобы
какой-нибудь подлец раньше срока отправил меня в мир иной. Сколько денег
трачу, какие чудеса изобретательности приходится проявлять. На выискивание
технических новинок уходит немало сил и времени. Из патриотических и
прагматических соображений я предпочитаю отечественные чудеса техники
импортным. Сейчас наши почтовые ящики остались без средств к существованию,
для них и несколько тысяч долларов, которые я выложу за образец новинки,
которой нет и у ЦРУ, - это деньги. Масса у меня и своих ноу-хау, которые на
пенсии буду продавать богатым клиентам. Например, все хаты, которые я
снимаю, оснащаю веселыми сюрпризами, вроде небольших баллончиков сонного
газа. Эдакий "Диснейленд" по-русски.
Какая судьба ждет того безумца, кто решит навестить мое жилище в
отсутствие хозяина? Коварный негодяй, довольный тем, что замки оказались не
особенно изощренные, вскрывает их без труда отмычкой, проникает внутрь,
захлопывает за собой дверь, не представляя, что уже сработала сигнализация,
и импульс, отражаясь от рефлекторов, летит к моему пейджеру, на самом деле
представляющему собой сложную радиосистему стоимостью не в одну тысячу
зеленых. Я набираю код, луч возвращается обратно. И разрежаются баллончики с
сонным газом, понатыканные по всей квартире. Гости ложатся отдохнуть. Тут в
милицию звонит некто и заявляет о разбое. А запертый гостями
...Закладка в соц.сетях
