Жанр: Боевик
Большая стрелка
...?
- Да. И потом надо будет еще решить вопрос с армянами, которые стоят за
Ашотиком. У них свои взгляды по поводу собственности на "Эльбрус". Ну, там
тоже, может, придется одного-другого на кладбище спровадить, - махнул
небрежно рукой Гринберг. - Но это уже по обстановке.
- Еще, значит, парочка жмуриков.
- А какие-то трудности? - удивился Гринберг, недоуменно посмотрев на
Художника.
Они встретились с глазу на глаз на одной из квартир Гринберга, куда тот
таскал любовниц. Когда Хоша исчез, переговариваться им стало легче.
- Ах, какие трудности? Ты насчитал уже толпу жмуриков. А я не похоронное
бюро! - зло произнес Художник, прекрасно знавший, что убить человека не так
просто и достаточно опасно. - Это дорого стоит.
- Так ведь и "Эльбрус" недешев.
- Ладно, подумаем, - согласился Художник. - Только тогда будем ломать
голову, как делить свалившеесй богатство.
- Как делить? - непонимающе посмотрел на него заместитель по коммерции.
- Я считаю, делить надо по-братски. Половина на половину от новых акций.
- Ну, знаешь, Художник! - возмутился Гринберг. - Я за десять тысяч баксов
могу нанять добросовестных специалистов, которые вполне справятся с задачей,
- излагал он гладко, казенно, как на встречах с партнерами.
- А мне никого и нанимать не надо. Я тебя просто зарежу. Как свинью, -
Художник поиграл возникшим как по волшебству в пальцах ножом.
- Ты... Да как ты...
- Как свинью, - повторил Художник.
- Но половина...
- А ты сколько предлагаешь?
- Ну, пять процентов. Это немало.
- Только визжать будешь, когда железо через жирок твой пройдет.
- Ну, семь.
Торговались они остервенело. Но наконец достигли взаимоприемлемых
условий.
Новый директор ликеро-водочного комбината, бывший ранее заместителем,
Ашот Амбарцумов и бухгалтерша, тридцатидвухлетняя красивая блондинка Наталья
Глущина, по четвергам ужинали в ресторане "Синий парус", а потом в
сопровождении шофера и охранника ехали в загородный дом продолжать банкет
при свечах в постели.
Когда их темно-вишневый "Вольво" двинулся в направлении загородного дома,
на трассу на третьем километре Московского шоссе с проселочной дороги выехал
"КамАЗ", который, по сводкам, проходил как угнанный три часа назад.
От удара "Вольво" вынесло на обочину, и она ткнулась в овраг носом,
замерла.
Из машины выскочил телохранитель и тут же рухнул от автоматной очереди.
Потом киллеры выпрыгнули из кузова, подошли и методично всадили каждому еще
по пуле.
На похоронах Амбарцумова Лев Гринберг плакал. И говорил речь на панихиде,
где собрались и заводчане, и областные руководители, с надрывом говорил:
- Ашот... Он... Он был не просто начальником... В нашем возрасте трудно
находить новых друзей. А старые друзья уходят. Хорошие друзья. Добрые
друзья. И нам остается ждать только встречи с ними там...
Что скажут друзья, встретив его на том свете, Гринберг старался не
думать. И плакал он искренне. Ему и правда было жаль Ашота. Тот
действительно был его другом. Но дружба дружбой, а денежки врозь.
- Я верю, что Ашот не останется неотмщенным. Что кара падет на подлых
убийц! - завершил на пафосной ноте свою речь Гринберг.
Через два дня на него вышли армяне. Один из главарей арминской диаспоры
Раф Григорян потребовал встречи. И немедленно.
- Конечно, Раф. Конечно, - затараторил Гринберг. - Когда скажешь...
В кабинет Раф заявился с двумя смуглыми, мощного телосложения армянами,
сильно похожими на людей, готовых на все. Мрачные лица. Недобрые взоры. В
этих взорах читались очень уж нехорошие обещания.
- Здравствуй, дорогой. Какая потеря, - рванулся навстречу Григоряну
Гринберг.
- Кто мог это сделать? - не пожимая руки, Раф уселся в кресло. - Кто?
- Сразу скажу. Это или Леня Нарусов... или бандиты тамбовские. У них
пересекались интересы. Тамбовцы задолжали Ашотику большие деньги.
- Хотелось бы верить, - пронизывающе посмотрел на хозяина кабинета Раф.
- Потом разговор вошел в более мирное русло. Они повздыхали о погибшем
товарище. И наконец перешли к главному.
- Знаешь, ведь и наши интересы в "Эльбрусе" присутствовали, - произнес
Раф буднично, кидая утверждение, не подлежащее обсуждению и доказыванию. -
Доля акций его нам переходит. И вместе подумаем, как править будем.
- Есть собрание акционеров, - сухо произнес Гринберг. - Есть существующий
порядок, по нему этот вопрос и будем решать.
- Акционеры? - удивился Раф. - Это слова мальчика?
- Это слова законопослушного человека. Это же не Ашота артель. И не моя.
Это акционерное общество. И здесь свой порядок решения вопросов.
- Нет, уважаемый. Это именно ваша артель. И не надо прикидываться...
Клянусь, если ты причастен к смерти Ашота, ты заплатишь. Но пока я не знаю
этого - мы друзья. И партнеры в бизнесе.
- Партнеры? А если нет?
- На нет и суда нет. Без суда все решим. Понимаешь? Все будет хорошо...
- Вот что, - Гринберг вздохнул поглубже, кинув взор на часы. - Я думаю,
вам лучше уйти.
- Мы уйдем. Придут другие, - с угрозой пообещал Раф. - Ты этот разговор
всю жизнь помнить будешь. До последнего слова.
- Угрожаете?
- Нет, - отрицательно покачал головой Раф. - Только напоминаю...
Тут затренькал телефон в его кармане.
- Да, слушаю...
- Папа, - послышался голос. - Папа... Детский крик отдалился и
захлебнулся. Послышался густой бас:
- Здорово, армянин. Как живешь?
- Кто это? - Раф почувствовал, что внутри все холодеет. На лицо наползла
бледность, а сердце сжалось.
- Друзья твоей семьи.
- Где Роберт?
- Тут. Я ему конфетку дал... Теперь слушай, армян. Ты туда больше не
ходи. Не стоит. Хорошая семья, прекрасный ребенок, ну что еще армянину надо?
Губит людей жадность. Ты понял?
- Отпустите ребенка.
- Отпустить? Какие вопросы? Иди, Роберт. Иди, крошка...
- Дай мне его! - крикнул Раф.
- Папа, - послышался вновь детский крик.
- С тобой ничего, сын? Все нормально?
- Да.
- Тебя не били?
- Нет...
- Хорошо, маленький. Хорошо, - руки Рафа тряслись.
- В общем, ты понял... Армян, я тебя знаю. Ты отправишь своих в Армению
или в Лондон - в безопасное место. Мы с детьми не воюем. Но сам умрешь. И
деньги тебе только на похороны понадобятся... У тебя же магазины, мебельная
фабрика. Тебе что еще надо? Живи тихо.
- Отпусти ребенка.
- Уже ушел... Раф сжал телефон.
- Что? - спросил Рафа по-армянски его сопровождавший - бывший чемпион
Армении по греко-римской борьбе в тяжелом весе, ныне хозяин кафе "Арарат".
- Пошли, - глухо произнес Раф.
- Да что там?
- Пошли!..
Они удалились.
Когда Раф приехал домой, сына не было. В милицию звонить не решался.
Поднял на ноги всех армян, и они метались по городу, искали мальчишку,
опрашивали учителей.
Сын Рафа нашелся через три часа на бензоколонке в тридцати километрах от
города.
- Как ты? - поглаживая ребенка по голове, спрашивал Раф, чувствуя, как из
глаз катятся слезы. Ребенок выглядел довольно бодрым.
- Они меня отпустили. Папа, они тебя испугались, - говорил он, и владел
им сейчас не пережитый ужас, а гордость за своего отца, которого боятся даже
бандиты.
Вечером Раф собрал своих земляков. И обратился к хозяину кафе "Арарат",
отвечавшему за безопасность общины и поддерживавшему связи с преступным
миром, в том числе и с авторитетными армянскими ворами в законе, которые
преимущественно проживают в Москве:
- Узнай, кто это... Гринберг. Кто стоит за ним?
- Руднянские его прикрывали, - сказал хозяин "Арарата".
- Кто такие? - спросил Раф. - Я слышал о них?
- Бандиты. Говорят, они поучаствовали в боксерской кончине.
- Кто из них посмел? Я хочу, чтобы они умерли... Я хочу, чтобы умер
Гринберг. Сегодня же жену и детей - в Ереван. А там поглядим.
- Война? - спросил хозяин "Арарата".
- Война!
Шпану отвадить - куда ни шло. У диаспоры есть прикрытие и в милиции, и в
депутатском корпусе. Есть свои боевики, прошедшие Карабах и умеющие воевать.
Но большая мафиозная война - это слишком тяжелое испытание.
- Мы сейчас не можем себе этого позволить. Мы слишком глубоко вросли
корнями здесь. Нам не хватит людей и оружия, - сказал хозяин "Арарата".
- Людей надо звать! - сказал Раф.
- Кого?
Раф задумался на миг и произнес резко:
- Гарика с его бандитами Ты же хорошо знаешь Гарика.
Он поможет.
Гарик был вором в законе из Подмосковья. Он несколько раз оказывал
диаспоре услуги, в том числе и силового характера.
- Он много возьмет за такое дело, - сказал хозяин "Арарата".
- Что деньги? - Раф хлопнул в ладоши возбужденно. - Это щенки. Щенки
пугливые. Им стоит лишь показать большую собаку.
- Хорошо. Хорошо, Раф, - без особого воодушевления произнес хозяин
"Арарата".
- Я перезвоню через пять минут, - Влад нажал на кнопку и отложил сотовый
телефон на журнальный столик.
- Крошка? - спросил Гурьянов, отхлебывая чай с лимоном.
- Он самый. Встречи хочет.
- Узнал что-то?
- Говорит, есть кое-что.
- На день раньше объявился.
- Подсуетился.
- Или нашел, кому тебя продать, - возразил Гурьянов.
- Вряд ли... Встречаться с ним все равно надо.
- Надо... Но не на отшибе, а в общественном месте. Не слишком
многолюдном, но и не в пустынном. Лучше в каком-нибудь метро. Я тебя буду
контролировать.
- Если решили грохнуть, и в метро грохнут.
- Не грохнут, Влад... Давай так. Метро "Тушинская". У первого вагона. На
скамейке. По сотовому телефону постепенно выведешь его к цели. Мы будем
ждать там. При первой опасности - отход.
- Перестраховщик, - сказал Влад.
- Просто жизнь люблю.
- Я тоже, - Влад взял телефон и набрал номер Крошки.
- Еще раз привет, Крошка. Значит, так, ты выдвигаешься сейчас к метро
"Баррикадная" и ждешь там. В два часа я тебе звоню, и мы договариваемся где
и как.
- Это еще что? - возмутился Крошка. - Давай сразу. Чего меня как пацана
гонять?
- Я тебе все сказал, дружище. Понимаешь?
- Да не лох. Понимаю...
Гурьянов покопался в гардеробе хозяина квартиры. Извлек кожаную
безрукавку - та была тесновата, но подходила. Нашел просторную клетчатую
рубашку. Джинсы не налезли, пришлось оставить свои брюки. В серванте он
присмотрел серебряную клипсу, которую прицепил к уху, и еще синие, круглые,
как у кота Базилио, очки, устроившиеся на носу. И приобрел вид
хиппи-оригинала, пытающегося молодиться и не выпадать из доброй хиппюжной
тусовки.
- Тебе идет, - улыбнулась Вика, пристально разглядывая его.
- А что? Когда дела закончим, уйду хипповать. От кого из рок-певцов
сейчас девахи балдеют?
- От Кая Метова. И от "На-На".
- Во-во, - он поцеловал ее. - Буду похож на них.
- Хватит ворковать, голубки, - зашел в спальню Влад. - Поехали. Нас
громила заждался.
- Поехали, - Гурьянов спрятал пистолет за поясом под рубахой.
Преодолев пробки, они доехали до "Пушкинской", оставили в переулке машину
и сели в метро. Народу там было полно, несмотря на то что час пик давно
минул. Они добрались до "Тушинской".
- Давай наверх. И веди Крошку по телефону сюда, - велел Гурьянов. - Но
постепенно. Чтобы до последней минуты не знал место встречи. Встречаетесь в
конце зала. Держись так, чтобы во все стороны был маневр - на эскалатор, в
вагон. Понял?
- Не дурной.
- Вот и отлично. Я вон там жду, контролирую. Гурьянов тоже поднялся
наверх, купил букет гвоздик и книжку в яркой обложке. Уселся на лавочку.
До встречи оставалось пятнадцать минут. И нужно было сделаться к этому
времени совсем незаметным. Если Крошка приведет за собой людей, что-то
соображающих в конспирации, их маскарад стареющего хиппи не введет в
заблуждение.
Рядом ждали кого-то две девчонки лет по двадцати, смешливые,
жизнерадостные.
- Девушки, я обожаю Кая Метова, - подкатил он к ним, включаясь на
максимальное обаяние - уж в этом режиме перед ним не мог устоять никто. - А
вы?
Они ошарашенно посмотрели на него. Он улыбнулся. Одна доверчиво сказала:
- Старье.
- А нанайцы?
- Это для пэтэушниц.
- А для вас?
- "Синий Ватерклозет". Вот это класс. И Арина. Голос. Манера. Класс!
- А вы кого-то ждете так трепетно? - спросил Гурьянов, обмахиваясь
букетом с цветами.
- Ну уж не вас, - буркнула вторая девчонка.
- Я в печали.
Еще несколько слов - и девчонки втянулись в разговор. И теперь он был не
одиноким подозрительным мужчиной, а добрым молодцем с двумя молоденькими
девушками.
Наконец спустился Влад. А через пять минут Крошка устремился вниз по
эскалатору. Он двигался, как танк, с недовольными видом человека, который
давно забыл, для чего это под Москвой нарыли столько тоннелей и чего там
толпится столько людей.
- Чего за игры? - скривился он, подходя к Владу.
- Опасные игры, - сказал тот. - Ну, выкладывай.
- Слухов много ходит. Ахтумские на ножах с Киборгом и его бригадой.
Доходило до горячих действий. Как бульдоги цеплялись друг в друга. Ахтумские
офис, который под Киборгом был, расстреляли - наняли для этого какого-то
безбашенного козла, того убили менты при задержании. Киборг у них три фуры с
левой водкой увел. А ахтумские его магазин сожгли. Но нейтралитет сейчас.
Вооруженный нейтралитет. Миротворцем между ними Сахо Старый выступал.
- Примирил?
- Временно. Ахтумские и Киборг они же безбашенные. Их ничего не
остановит.
- Что за коммерция у ахтумских?
- Одно время они по заказам каких-то шишек нефтяных работали. Убрали
несколько человек. Ресторан "Шанхай" под ними был. Долги вышибают. Но
главное - они с одним чудиком работают. Есть такая гнида политиканствующая.
Кандидат в депутаты от ЛДПР. На водке деньги делает.
- Кто?
- Да есть такой Маничев. Влад изменился в лице.
- Что, знакомый? - спросил Крошка.
- Встречались, - кивнул Влад.
- Но не это самое интересное. По водочным делам Маничев этот деньги
качает из Свердловской области. Частью они идут на поддержку партии. Частью
делит их с ахтумскими. И привозят их наликом! В чемоданчике - как в кино.
Раз в месяц.
- Много денег?
- Ты таких не видел.
- И что, нет желающих позаимствовать?
- Никто не знает, когда привезут и куда.
- Откуда такие сведения?
- От хороших людей.
- Хорошо. Молодец, - Влад хлопнул собеседника по могучему плечу.
- Ты обещал про Васька и Лелика прояснить.
- А чего тут прояснять. Они тебя за дешевого лоха держат. И твое родное
ТОО "Барс" стремятся на бабки приспустить.
Влад выдал информацию, какую махинацию лучшие друзья Крошки решили
провернуть, чтобы прикарманить большой кредит. Бандит покраснел и сжал
кулачищи.
- Ну, спасибо, Бронепоезд. Выручил. Ну, Васек, посмотрим, кто из нас лох.
Влад усмехнулся.
- Давай, Крошка. Еще поспрашивай.
- Поспрашиваю, - произнес Крошка рассеянно - его мысли были заняты тем,
как он в свою очередь опустит своих корешей на деньги.
Влад пошел к вагону.
Крошка постоял немножко, задумчиво глядя перед собой. Потом побежал вверх
по эскалатору.
Гурьянов, все еще трепавшийся с девчонками, вручил одной из ней букет.
- Не скучайте. Пока, - и устремился к подъехавшему поезду.
Девчонки озадаченно посмотрели ему вслед и прыснули. Хипующий старикашка
- все, что выше тридцати, виделось им как древняя древность, - им
понравился. Вот только что сдернуло его с места, когда разговор едва
наладился?
Гурьянов присмотрел за Владом, когда тот сделал пару пересадок, и
признаков "хвоста" не обнаружил. Подошел к нему, сорвав осточертевшие очки и
клипсу.
- Ну чего, панк? - спросил Влад.
- Крошка, похоже, чист. Иначе обязательно притащил бы за собой наших
недругов. Что, сказал интересное?
- Еще как... Скажи, что бога нет.
- Вопрос дискуссионный, - сказал Влад.
- Есть. И играет нами, как в шахматы... Никита, ну кто мог подумать?
- Объясни.
- Да есть такой любитель детей. Маничев.
- Тот, из-за которого тебя с работы поперли?
- Да. Так вот - он в наших делах завязан.
- Да. Судьба...
- Здорово, Художник, - Тимоха, одетый в строгий костюм-тройку,
диссонирующий с его густо татуированными руками, развалился в низком кресле,
положив ноги на журнальный столик.
Встретились эти двое в зале для приемов фирмы, работавшей под крышей
воровского положенца. Обстановка была дорогая, офисная - мягкая мебель,
сталь, пластик, вышколенные секретарши, готовые на все, прилизанный хозяин,
называвший всех по имени-отчеству.
- День добрый, - Художник присел в низкое желтое с зелеными полосками
кресло, которое приняло его ласково-мягко.
- Хороша хата. Если бы на Сосьме я думал, что в таких апартаментах буду
толковище вести, кореша бы решили, что с головой у Тимохи плохо, - улыбнулся
томно положенец. - А я здесь. И фраера с башлями и властью передо мной
стелются. И баксы в карманах шуршат. И тачка навороченная. И хата с
евроремонтом, четырехкомнатная, которая секретарю обкома не снилась. И быков
подо мной целый полк, да все не с перьями, а со стволами. И из мэрии
городской ко мне втихаря за советом бегают. Хорошо?
- Неплохо, - кивнул Художник.
- Да вот только жаба давит, понимаешь. Проще надо быть. Гордыня - она от
черта. Скромнее надо быть. Проще...
Одна из любимых тем старых авторитетов - о пользе скромности. Она -
отголосок тех застойных лет, когда ни одному братану, сколько бы денег он ни
нагреб, не пришло бы в голову нацепить на шею цепь толщиной в руку, купить
"Мерседес" и пальцевать принародно - мол, я тут самый крутой. Тогда это
означало одно - спалить не только себя, но и всю шайку. Однако времена
меняются...
- Наш дом сам знаешь где, - постучал по столу указательным пальцем
Тимоха.
- Отечество нам Царское Село, - хмыкнул Художник.
- А вот над этим лыбиться не надо, - укоризненно покачал головой Тимоха.
- Зона для вора - это свято. Над этим не лыбятся.
- И в мыслях не было, - сказал Художник. Он никогда не разделял умиления
воров по поводу зоны. Больше того, он бы с удовольствием сбросил на свою
родную ИТК-6 нейтронную бомбу, чтобы жесткое излучение вывело враз там всех
- и администрацию, и весь сброд, который злой волей народного суда был
закинут туда. Никого ни на йоту не жалко...
- Э, за мысли не подписывайся. Мысли ох какие бывают... Ты чего с
армянами не поделил?
- С армянами?
- Да. Несчастье в городе. Большого человека убили. Директора ликерки.
Ашота.
- - Читал. Из-за водки вон столько народу покрошили.
- - "Эльбрус" - твой интерес. Или я запамятовал?
- - Мой. И что?
- А то, что армяне считают - ты взял там слишком много. Слишком.
- Я взял? - Приподнял бровь Художник.
- Я тебе не в упрек, Художник. Я все понимаю. Племя молодое. Алчущее. Да
вот только... Художник молчал.
- Гарик Краснодарский должен приехать. Рассудить вас, неразумных.
- Гарик? - недоуменно повторил Художник.
- Не слышал о нем? - спросил Тимоха.
- Что-то слышал.
- Он из новых воров. Его четыре года назад в Краснодаре короновали. Так
что он вправе вопрос решать.
- Значит, к нам едет ревизор. Ну а ты что?
- А я что? Мое дело - общак собрать. И чтоб зоны в области были
подогреты. Чтобы сыты, обуты там люди были. Кроме того. Художник, слишком
тяжело тебе. Одному ликерку тянуть...
- Понятно, - кивнул Художник.
Недвусмысленный намек на участие в прибылях. Выпихнуть его оттуда Тимоха
не мог, тем более был уговор, что комбинат достанется руднянской команде. А
видеть, как такие куски да мимо рта пролетают, положенцу обидно. И уже
забываться начало, кто такой Боксер был, и как он Тимоху прижал, и как
авторитет его топтал, где только придется. Все забывается - и обиды, и
благодарность. Остается только выгода. Итак, намек Тимохи предельно ясен:
"Мы делим по-братски прибыли с завода, я решаю проблемы с заезжими
варягами".
- А когда он будет? - спросил Художник.
- Завтра.
- На поезде?
- Обижаешь. Самолетом.
- То, что он армянами подмазанный, с самого начала ясно, так что какое
решение будет - тут сомнений нет. Ну, а дальше что?
- За Гариком и закон. И сила.
- Ага, - согласился Художник. - Сила есть, ума не надо.
- Ты подумай, как вести себя, - посоветовал напоследок Тимоха. - Только
думай не слишком долго.
- Я подумаю.
Теперь, когда Хоша исчез, все вопросы решались куда проще. Интересно, но
пропажа Хоши никого не взволновала. Некоторые братаны попробовали поставить
вопрос: куда делся главарь, но Художник быстро и четко поставил их на место.
Родственников у Хоши, которых бы заинтересовала его судьба, не было. И
милиция не горела желанием его увидеть. Вот только Галка, оставшись наедине
с Художником, неожиданно сказала:
- Ты... Ты убил его, да?
- Ты что спрашиваешь, шалава? - грубо оборвал он ее.
- Я знаю. Чувствую.
- Жалеешь?
- Не знаю, - она задумалась. - Козел он... Но иногда бывал хорошим...
Она заплакала. Художник взял ее за плечи, встряхнул:
- Слушай меня внимательно. Если кому-нибудь проговоришься о своих
умозаключениях - убью. Ты меня знаешь...
- Нет! Никому! - вдруг в порыве непонятной страсти она кинулась к нему,
обвила его ногами. - Я тебя хочу, - зашептала она. - Я только тебя хочу!
В ту ночь она была в постели как бешеная... Гарик прилетел на следующий
день после беседы с Тимохой. "ТУ-154" замер у здания аэровокзала. Из него
потянулись цепочкой люди. Подмосковного вора в законе ждали встречающие -
воровской положенец Тимоха и трое шкафов в камуфляже из охранного агентства.
Гарик прилетел со своими подручными - одним невысоким, плотным, со сломанным
носом, и другим - десятипудовым громилой.
Расположился он в трехкомнатном номере люкс гостиницы "Интер". Быки
устроились в двухместном номере рядом. , В принципе, телохранители не
особенно были и нужны Гарику - что может случиться с гостем? Ничего.
Культурная программа на вечер уже расписана - стол в ресторане, девочки,
куда без них. Поездка в Ахтумск была легкая и необременительная. А деньги за
посредничество в решении вопроса очень хорошие.
Гарик вышел из рэкетиров. Жег недовольных утюгами и делал соски - это
когда жертву суют головой в ванную, потом дают секунду вдохнуть воздуха и
окунают опять. Организовал через закрытый аэродром в Жуковском переправку
спецрейсами ворованных машин в Ереван. На зоне он вообще не был. Прикупил
звание вора в законе за две сотни тысяч зеленых, как прикупают часть акций в
процветающей фирме. Сперва "лаврушников" - новых воров, которых короновали
вопреки всем законам, - старые воры не признавали, что явилось причиной
кровавых разборов. Упрощение порядка коронования и так привело к тому, что
воров в законе в России стало в два раза больше, чем во всем СССР, и
большинство из них - лаврушники. Звание обесценивалось, но изменить ситуацию
старые воры были не в силах, поскольку за младым поколением стояли деньги,
сила. Кто из старых воров не хочет остаться на полустанке, глядя вслед
уходящему поезду, должен подстраиваться. Так что Гарика короновали, и
постепенно тот обнахалился так, что начал выступать судьей. И следовал
принципу, который что у государевых, что у воровских судей процветал все
больше - судить не так, как подсказывает совесть, а так, как заплатят.
В успехе мероприятия Гарик не сомневался. Он навел справки - вроде
руднянские отмороженные, но живущие по понятиям. Проигнорировать стрелку они
не смогут, поскольку это означает признать свое поражение. А не исполнить?
Это они вряд ли решатся.
- Ну что, в кабак? - сказал, потянувшись, Гарик, одернул
двухтысячебаксовый пиджак. Он одевался всегда стильно, со вкусом и очень
дорого.
- Не против, - кивнул его телохранитель. Они пошли к лифтовому холлу.
Гарик вдавил кнопку. Двери открылись. И в лоб вору в законе уперся пистолет.
Сзади с черной лестницы как привидения возникли еще двое со стволами.
Художник, упираясь в вора в законе стволом, предложил негромко:
- Пройдем в номер. Тихо, без вздоха. Кое о чем перетереть надо.
- Пойдем, - кивнул Гарик. Он слишком дорожил собой, чтобы рисковать.
Они вернулись в двухкомнатный люкс. Гарика усадили в кресло.
- А вот теперь слушай, — сказал Художник. - Может, в Москве лаврушники в
чести. У нас же правилки, где решения заранее куплены, не устраивают. У нас
культурный город.
- Ты хоть понимаешь, на что танком прешь? - спокойно осведомился Гарик.
Сколько раз выслушивал это Художник. Даже мелкая шваль становится в позу
и бьет себя в грудь: "Ты знаешь, на кого наезжаешь?" Все знаем. Все
понимаем...
- Тут твое слово ничего не значит, Гарик, - сказал Художник. - Уезжай.
На пистолете Макарова была самоструганая глушилка. Художник направил
пистолет в голову вору в законе. И нажал на спусковой крючок.
Хлопок был довольно громким. Открыл глаза Гарик, поняв, что жив. Бра
около него разнесло, пуля срикошетила и вошла в кресло.
- Это ты зря, - покачал головой Гарик.
- Не зря, - Художник нажал еще раз на спусковой крючок, и Гарик повалился
на пол, всхлипнув и схватившись за ногу.
Его телохранители напряглись, но Шайтан и Армен, их держали под стволами,
и дернуться те не могли.
- И еще послушай. До Москвы час лету. Будешь людей посылать со всякими
глупостями, киллеров разных - мы тебя, достанем. Обязательно достанем, -
Художник присел рядом с Гариком. - Как-то так получается, что мы всех
достаем.
Он повернулся и выстрелил в плечо одному из быков, тот заскулил, сполз на
пол. По плечу струилась кровь.
- Ничего, братцы славяне, - хмыкнул Художник. - Чурки вас вылечат.
Он резко обернулся и вышел из номера.
Он, Армен и Шайтан сбежали по ступеням черного хода. "Интер" знали как
свои пять пальцев. Нырнули в машину.
- Дергаем, - сказал Шайтан.
Через несколько кварталов они ски
...Закладка в соц.сетях
