Жанр: Боевик
Палач 021. Выжить в сиэтле
...ня о мотыльке и
пламени.
Пути господни неисповедимы, то же самое, пожалуй, можно сказать о судьбах таких
людей, как Болан...
Прибрежный дом, служивший ему "тыловой базой", был скромным строением с одной
спальней, ванной и более просторным помещением, служившим гостиной, небольшая часть
которой отделялась невысокой стойкой, за которой можно было приготовить поесть.
Болан обошел вокруг здания, не уловил никаких признаков жизни ни снаружи, ни внутри,
подошел к заднему крыльцу и неслышно вошел в дом. Две небольшие настольные лампы
заливали гостиную мягким оранжевым светом. Дверь в спальню была закрыта. Рассеянный свет
лился из открытой двери ванной, освещая узкий коридорчик, отделявший спальню от ванной.
В доме не слышалось ни звука.
Ночь только-только наступила, но, возможно, женщины легли спать рано - сегодня для
обеих был тяжелый день.
Однако Болана не покидало чувство тревоги; он медленно двинулся вдоль стены
гостиной, держа "беретту" наготове.
Именно в этот момент Маргарет вышла из ванной совершенно обнаженная, если не
считать банного полотенца, тюрбаном обернутого вокруг головы.
Она тут же заметила Болана и замерла на месте, тихо вскрикнув в смятении.
Ее тело и теперь заставляло юношей желать стать постарше, а стариков страдать от
невозможности вернуть молодость; оно светилось мягким призывным светом сочной зрелости и
одновременно ослепляло юной статью и восхитительными формами.
И, как прозрение, к Болану пришло понимание, пусть частичное, сути разительного
контраста между матерью и дочерью. Диана была прекрасным ребенком, вся свежая,
сверкающая, естественная, но теперь Болан понял, что "естественное" может также означать
"необработанное, незавершенное".
Дама, в смущении замершая перед ним, представляла собой редкий образец
женственности - утонченной, изысканной, отшлифованной до совершенства присущим только
ей искусством подать себя с выгодной стороны.
- Черт побери, Маргарет, я не могу извиняться за то, что не могу отвести от вас глаз, -
пробормотал Болан, не скрывая своего восхищения.
В ответе миссис Найберг слились воедино смущение и юмор.
- Надеюсь, что нет, - сказала она и исчезла за дверью.
Этот эпизод был скоротечен, как вспышка молнии, но Болан понял, что не скоро
позабудет его.
Минуту спустя она появилась вновь, надежно завернувшись в большое банное полотенце,
доходившее почти до середины бедер. Кокетливо засмеявшись, она призналась:
- От испуга у меня появилась еще одна прядь седых волос.
Болан извинился за свое неожиданное вторжение и, в свою очередь, отклонил ее попытку
объяснить, почему она была голой. В конце концов, он не предупредил женщин, что может
вернуться поздно ночью.
Он провел ее в гостиную и усадил за маленьким обеденным столом, затем подтянул к
нему стул для себя и сказал:
- У меня для вас печальные известия, миссис Найберг.
- Я готова, не тяните, - ответила она, но отвела взгляд.
- Алан мертв.
- Понимаю...
- Но я здесь не при чем. Кто-то меня опередил. Его заставили замолчать.
Когда Маргарет взглянула на него, в ее глазах стояли слезы.
- Теперь уже дважды... - совсем просто произнесла она голосом несчастной женщины,
разрывавшим сердце на части.
Болан понял ее с полуслова. Дважды вдова.
- Простите, - пробормотал он.
- Где вы его нашли?
- В хижине, в районе озера Саммамиш. Знаете это место?
Она отрицательного покачала головой.
- У Алана было несколько укромных местечек. Как он умер?
- Быстро.
Она все поняла.
- У вас есть сигарета, мистер Болан?
Он прикурил сигарету и передал ей.
- Я не знаю, что у вас сейчас на душе, Маргарет, - тихо сказал он. - Если вам нужно
поплакать - не стесняйтесь.
Она взглянула на него с грустной улыбкой и затянулась сигаретой.
- Время стонов и слез давно прошло, - ответила она. Я уже давно решила развестись с
Аланом. Ждала только подходящего момента. В последнее время произошло так много...
странных событий. Но все-таки мне больно. И я ничего не могу с этим поделать.
- И не надо, - хмуро заметил Мак. - Можно с вами немного поговорить?
- Конечно.
- Как долго Алан был связан с мафией?
- Я полагаю... около года. Его контакты с Организацией начались с деловой поездки в
Нью-Йорк. Внезапно Алан по доверенности занялся покупкой недвижимости. Затем он начал
работать с организаторами "Экспо-74", принимать грузы, встречаться со странными людьми,
хотя настоящее безумие и отчаяние наступило, пожалуй, только в последний месяц. С тех пор в
любое время дня и ночи дома не стихали таинственные телефонные звонки, вокруг появились
вооруженные люди, появился этот бедный ребенок Томми Рентино, вечно следующий за
Аланом как тень. Он был телохранителем?
Болан пожал плечами.
- Даже если это и так, вряд ли кто-то серьезно думал, что вашему мужу грозит
опасность. От Томми мало толку.
Маргарет тяжело вздохнула.
- Несчастный Томми. Он был без ума влюблен в Диану... такой безответной,
безнадежной страстью. - Она бросила быстрый взгляд на Болана. - Но Диана предпочитает
более зрелых мужчин.
- А как Диана? У нее был такой ужасный...
- Я отослала ее отсюда.
Болан изумленно уставился на женщину и перед его мысленным взором предстали
леденящие душу картины.
- Что вы сделали?!
- У нее раздвоение преданности, мистер Болан. Я убедила ее, что ей надо принять
решение и поступать соответствующим образом.
- Я бы хотел, чтобы вы изъяснялись конкретнее, миссис Найберг, - рявкнул Болан,
выходя из себя.
- У нее есть любовник, - вздохнув, ответила она.
Ну и что, почему бы и нет? Как заявила сама Диана, сейчас не 1940 год, но и в те времена
многие молодые девушки имели любовников. Но почему Болану даже мысль о такой
возможности не пришла в голову.
Мак пожал плечами.
- И все равно я чего-то не понимаю. Уж не хотите ли вы сказать, что я представляю
угрозу ее нравственности? В городе вашу дочь ожидают серьезные неприятности и...
Маргарет прервала его, повернув к Болану искаженное болью лицо, и положила руку ему
на плечо.
- Нет, совсем не то. Я сказала "раздвоение" и именно это я имела в виду. Ди около часу
металась из угла в угол, рыдая и заламывая руки. Она не настолько искушенная натура, как это
может показаться на первый взгляд, мистер Болан. Напротив, Ди - очень прямой человек. У
нее все эмоции идут от сердца. Она...
- Так в чем раздвоение? Между чем она разрывается?
- Между вами и Джоном Францискусом.
- А это кто такой?
Женщина покачана головой.
- Ди каким-то образом познакомилась с ним через Алана. Кстати, я ничего не знала об их
связи до сегодняшнего дня. До тех пор, пока Ди не начала метаться и плакать. Но я полагаю,
что этот Францискус находится в лагере ваших врагов.
"Чокнутая семейка", - решил Болан. Эта дама послала Палача убрать мужа, поскольку в
ее глазах тот являлся презренным преступным типом, которого она просто не могла простить,
хоть и была замужем за ним. Дочь дамы, судя по всему, люто ненавидевшая своего отчима,
отдалась Болану и вместе с тем умоляла пощадить его, тогда как саму ее приговорили к смерти
сообщники ее же отчима. И вот теперь мать объясняла Палачу, что "отослала" дочь в лагерь
смерти, поскольку на ту накатило "раздвоение" преданности - сказалась любовная связь с
одним из врагов. Болан резко тряхнул головой, отгоняя от себя эти мысли и рявкнул:
- Минутку, пожалуйста!
- Она чувствовала, что ей надо хотя бы попытаться, - умоляюще глядя на Мака,
произнесла миссис Найберг.
- Попытаться что?
- Остановить бойню.
- И как она собиралась сделать это?
- Не имею ни малейшего понятия. Но она считала себя обязанной предпринять такую
попытку.
- Вы лжете, Маргарет, - решительно сказал Болан. - Вы не советовали Диане делать
ничего подобного. Вы никуда ее не отсылали.
Ее ресницы дрогнули и опустились. Она вздохнула.
- Наверное, из меня не выйдет хорошей лгуньи. Вы, конечно, правы. Я пыталась
переубедить ее как могла, но Ди сама принимает решения, как бы плохо обоснованы они не
были. - Мать Дианы Вебб слегка пожала плечами цвета слоновой кости. - Она ушла отсюда
меньше чем через час после вас. Я пообещала ей оставаться здесь, по крайней мере, до утра,
ожидая вашего возвращения.
- Но она не думала, что я вернусь, не так ли?
Робкий взгляд Маргарет встретился с недобро сверкнувшим взглядом Болана.
- Она собиралась сдать меня, - жестко сказал он.
- Думаю, таково было ее общее намерение.
- Как она собиралась это сделать?
- Не судите ее слишком строго, мистер Болан. Она еще совсем ребенок. И безумно
влюблена.
- Ну, конечно, - сухо бросил Палач, - и все-таки, как же?
- У нее есть подробное описание вашего... вашего автофургона.
Вот уж действительно, как мотылек на огонек свечи! Болан быстро вскочил и выключил
свет в гостиной.
- Одевайтесь! - резко скомандовал он.
- Я не понимаю вас...
- Лучше и не пытайтесь. Делайте, что я вам говорю. Я снова беру свою жизнь в свои
руки, Маргарет. Ну, давайте! Вы оденетесь или пойдете в чем есть?
- Я оденусь, - прошептала она.
Но интуиция Болана уже вопила об опасности. Он проревел:
- Отставить! - схватил ее за руку, потащил к черному ходу и, заставив пригнуться,
вытолкнул за дверь в темный двор, затем шепотом скомандовал:
- Бежим!
Под прикрытием дома они добежали до угла и вслепую бросились в облако сгущавшегося
тумана, наползавшего на берег со стороны моря. Не успели они пробежать и двадцати ярдов,
как злобное стаккато нескольких пистолетов-пулеметов разорвало у них за спиной тишину
ночи.
Маргарет споткнулась и едва не упала. Болан рывком поднял ее на ноги и подхватил за
талию, помогая бежать.
Три, а то и четыре "томпсона" разносили дом в клочья с близкого расстояния, и женщина
поняла смысл происходившего так же хорошо, как и Болан.
- О, Ди, Ди! - простонала она.
- Она не могла знать последствий своего необдуманного шага, - заверил ее Болан.
Они приближались к подъездной дороге, когда позади них до небес поднялся огненный
столб и грохот мощного взрыва потряс землю у них под ногами.
Команда смерти пришла "остановить бойню". Очевидно, они знали, что Болан был в
доме, и постарались не оставить от него камня на камне.
Мак отлично понимал значение этого акта - тактика выжженной земли в действии, как
во Вьетнаме.
У взятого Боланом в аренду "ферлейна" стоял одинокий автоматчик. Мак прикончил
гангстера, набросив ему на шею удавку: черный "мотылек" и дама стряхнули адское пламя со
своих крыл.
Они спаслись чудом, сил радоваться этому уже не оставалось.
Глава 12
Лео Таррин послал своего телохранителя вместе с остальными членами команды для
регистрации и получения ключей от номеров, а сам подошел к стойке приема сообщений. Но
для Джо Петрилло никто не оставлял ни писем, ни устных сообщений.
Лео направился к телефонной будке в дальнем конце вестибюля, опустил монету и набрал
свой незарегистрированный "аварийный" номер с автоответчиком в Питтсфилде.
После соединения он произнес словесный код, снимающий блокировку механизма
воспроизведения, и прослушал все сообщения, записанные после последней проверки.
Было только одно очень короткое сообщение, но именно его Таррин с нетерпением
ожидал весь день.
- Говорит Страйкер, - объявил знакомый голос. - Позвони мне на плавсредство,
Сиэтл, две тысячи двести.
И все, но для Лео Таррина эти слова значили многое.
Таррин повесил трубку и взглянул на часы. Две-двести означало десять часов. Но парень
имел в виду, что позвонить надо десять минут спустя после указанного времени. Он не ответит
ни на один звонок, сделанный до или после. Под "плавсредством" подразумевался автомобиль
Страйкера.
Нельзя было просто снять с аппарата трубку и позвонить Маку Болану, даже если вы -
единственный человек во всем белом свете, с которым он может говорить откровенно. Раз он
так хотел, следовало звонить в десять минут одиннадцатого и ни минутой позже, а затем ровно
через каждый час, пока он не ответит на вызов.
Сейчас было девять пятьдесят по местному времени.
Таррин по-хозяйски неторопливо, вразвалочку прошел в табачный киоск, купил сигары и
вернулся в вестибюль как раз вовремя, чтобы перехватить туповатого, но преданного Джокко
Френзи, своего телохранителя.
- Отправляйся наверх вместе с остальными, - приказал ему Таррин. - Я собираюсь
поболтаться вокруг и сделать пару звонков без коммутатора. Какой у нас номер?
- Одна тысяча, - доложил Френзи, удрученно нахмурившись. - Говорят, самый
лучший в этом борделе, но я сомневаюсь - в нем только один телик. А ты не думаешь, что мне
лучше остаться здесь внизу и составить тебе компанию?
- Нет, все о'кей. Давай, топай. Ты выглядишь вконец измотавшимся. Парни на том же
этаже?
- Угу. Они в смежном номере. Если нужно, мы можем открыть двери и общаться с ними.
Но мне; босс, этого совсем не хочется.
Когда-то Френзи был жокеем и участвовал в скачках на самых лучших породистых
рысаках. С тех пор прошли годы. Последняя лошадь, на которой он выступал, сдохла под ним в
буквальном смысле, и Джокко тоже чуть не погиб вместе с ней. После этого он малость
свихнулся. Однако он превосходно стрелял, и более преданного телохранителя нельзя было
найти. Но сейчас он действительно выглядел измочаленным.
Таррин подошел к старшему из своей команды и сказал ему:
- Проследи, чтобы Джокко сразу же лег спать. Не надоедайте ему и не высовывайтесь из
своих паршивых номеров.
- Будь спокоен, босс, - пробурчал в ответ тот. - В любом случае мы собираемся найти
себе девок поприличнее. А ты что будешь делать?
- Осмотрюсь вокруг. Далеко не расходитесь.
- Тебе нужна куколка?
Таррин сделал вид, что обдумывает эту идею, и ответил:
- Пожалуй, нет. Знаешь, на меня действует разница во времени. Дома-то сейчас всего
лишь час.
Старший рассмеялся.
- Стареешь, Лео.
Таррин допускал такую фамильярность, хотя многие боссы терпеть не могли подобного
обращения. Но у Лео была преданная команда. Они знали, что им позволено, а что нет. Поэтому
не имело смысла накручивать им хвосты по всякому пустяку.
Он усмехнулся, дал лифтеру на чай, затем проследил, как его люди с багажом зашли в
лифт, и повернулся, раздумывая, как бы убить оставшиеся пятнадцать минут.
В конце концов Таррин вышел на улицу подышать свежим воздухом. Ему казалось, что
этот проклятый город на сносях и вот-вот должен что-то чудовищное родить. Сама атмосфера
его была заряжена тревогой и напряженностью.
Он вернулся в отель, посмотрел, где расположены бар, кафетерий, парикмахерские,
ресторан, и точно в десять часов девять минут подошел к платным телефонам.
Вызвал оператора радиорелейной станции, обслуживающей автомобильные телефоны,
дал нужный номер и в ожидании присел, глядя на торопливо бегущую секундную стрелку
своих часов.
Дзинь! Его соединили точно в десять минут одиннадцатого.
- Слушаю, кто вам нужен?
- Один тип по имени Страйкер, известный также под кличкой Тони. - Сие означало, что
никто не Держит пистолет у головы Лео Таррина.
- Ты легок на помине, - ответил спокойный голос Болана. - Я послал запрос всего
лишь тридцать минут назад и приготовился к долгому ожиданию.
- Я получил его двадцать минут назад по приезде в город. Что случилось?
- Будь я проклят, если понимаю, что здесь происходит, - серьезно ответил Болан. - Я
надеялся, что ты сможешь дать мне кое-какие пояснения.
- Я знаю только то, что около двухсот собак пущены по твоему следу и страстно желают
заполучить твою голову. У тебя есть лишняя?
Болан усмехнулся, но в трубке раздался скрежещущий звук, словно кто-то провел
железом по железу.
- В последнее время нет. Две сотни, да? Самых крутых?
- Поверь мне на слово, что это так. Лучших на Западе. Что, черт побери, ты затеваешь?
- Я думаю, нам лучше встретиться. Это не телефонный разговор.
- Понимаю, что ты имеешь в виду. Хорошо. Когда и где?
- Насколько ты располагаешь собой?
- Относительно свободен. Я с командой. Но ты назови место и время встречи, я там
буду. Уж как-нибудь исхитрюсь.
- Хорошо, давай через пару часов. Лучше через три. Я подберу тебя у здания научной
выставки, возле фонтанов. Скажем, в час.
- Договорились. Э-э... Большой Толкач, может, тоже захочет к нам присоединиться. Ты
не против?
Голос Болана прозвучал несколько хрипловато, когда он спросил:
- Что, он тоже здесь?
- Обещал прилететь. Мы с ним еще не связались, но до часу, вероятно, сумеем
созвониться.
- Сколько он с собой привезет?
- Пятьдесят. А вскоре, возможно, еще пятьдесят.
- Приезжает играть или наблюдать?
- Думаю, играть. И он в большой тревоге.
- Хорошо. Приводи его, если он так хочет.
- Понял. Ну, давай, старик. Держись.
- Ты тоже.
Таррин похлопал по трубке и повесил ее, затем пересек вестибюль и подошел к
справочной, чтобы еще раз проверить, не спрашивал ли его кто-нибудь за последние полчаса.
На этот раз его ждало закодированное сообщение от Броньолы.
Лео вернулся к телефону и небрежно бросил в щель аппарата монету, размышляя о том,
какую безумную жизнь он ведет, все время балансируя на острие ножа между двумя мирами, ни
к одному из которых он не принадлежит. Так какого же черта он это делает?! А почему поют
певцы и танцуют танцоры? Лео Таррин не был философом. Он просто делал то, что у него
лучше получалось.
Болан положил телефонную трубку и метнул прищуренный острый взгляд серо-голубых
глаз на свою невольную гостью Маргарет Найберг.
- Чувствуете себя лучше? - спросил он, хотя этот вопрос можно было и не задавать - и
так было видно, что женщина постепенно приходит в себя.
Она сидела, поджав под себя ноги, как курица на насесте, на планшетном столе в боевой
рубке его фургона еще влажная от освежающего, хотя и непродолжительного душа. В рабочей
куртке Болана - ее единственной одежде в данный момент, она походила на маленького
ребенка: такая милая, легко ранимая, неодолимо влекущая. Болан почувствовал, что еще
сильнее, чем прежде, сожалеет о своей связи с ее дочерью. Есть вещи, которые просто нельзя
делать. К ним относилась и ситуация "мать и дочь".
Рядом с ее гладким бедром стояла, остывая, чашка обжигающего кофе. Болан убрал чашку
и удовлетворенно заметил:
- Да, вижу, что вам уже лучше. Или я ошибаюсь?
Она по-детски шмыгнула носом.
- Надеюсь, я не подхватила простуду. Вы сильный молодой человек, Мак. Спасибо. Как
все глупо вышло... Как я могу отблагодарить вас?
Для Болана не осталось незамеченным ударение, сделанное на словах "молодой человек",
и он понял: его вежливо просят не переступать границ приличия, что он и намеревался делать.
- Благодаря вашему содействию мы живы, а это уже немало, - с легкой иронией
ответил Болан.
- Для вас - да. Для меня же... это кажется наименьшим утешением.
Мак проворчал:
- Ну, ну!
- Я ничего не могу с собой поделать. Все, что произошло - так скверно, так
невозможно...
Он повторил наверное уже в десятый раз:
- Маргарет, Диана не знала, что она творит. Поверьте мне.
- Полагаю, вы верите тому, что говорите, - промолвила она со вздохом. - А я должна
верить вам, ведь Ди - это все, что у меня осталось.
Болан отвел глаза.
- Очень печально, если это так.
- Неужели? Почему? Ведь у многих нет и этого.
- Вам сколько? Тридцать восемь? Сорок?
Миссис Найберг смешно сморщила нос и ответила:
- Как раз между первым и вторым. Сознайтесь, Мак, дипломатия не самая сильная ваша
сторона.
- В общем-то, нет. Тут вы правы. Но вернемся к вам, Маргарет. Неужели в тридцать
девять лет единственная ценность в вашей жизни - это дочь?
Она заерзала под его изучающим взглядом.
- Ну... Хорошо. Это звучит, наверное, слишком мелодраматично. Нет, видит Бог, нет!
Чем еще могу я похвастать? Почему не быть честной с самой собой? Что у меня еще осталось,
Мак?
Он поднял руку и начал загибать пальцы.
- Безысходность, жалость к себе, отсутствие цели, чувство одиночества, желание
умереть. Вот пять отрицательных качеств. - Он поднял вторую ладонь. - А теперь вы мне
назовете пять положительных качеств в противовес этим, и я скажу вам, что у вас есть.
- У вас хорошо получается, - ответила она глухим голосом, очевидно обиженная его
насмешливым тоном. - Продолжайте считать.
- О'кей. У вас есть красота, ум, сердце, мораль и желание быть счастливой. Я уверен, что
смог бы насчитать еще двадцать подобных положительных качеств. Хотите знать, что вы
имеете? Да вы весь мир можете взять за задницу, моя прекрасная леди!
Ее передернуло, как от боли.
- Я же говорила, что вы не дипломат.
- А вы неподходящий объект для жалости, - проворчал он.
- Как вас называла Ди? Крутой парень? Так оно и есть! Крутой, как рассвирепевший
старый бык! И вы считаете, что все должны быть такими же крутыми!
- Верно, - мягко сказал он. - При любых обстоятельствах человек не должен сдаваться
и обязан продолжать жить.
- Вы меня подготавливаете к чему-то, - решила Маргарет, и глаза ее сверкнули. - К
чему?
- Не замыкайтесь только на дочери, - пробормотал он. Вот что я хочу вам внушить.
Жизнь продолжается, Маргарет, и главное в ней - вы и то, что вы можете в этой жизни
сделать.
Страх вспыхнул в глазах женщины и опалил жаром все ее лицо.
- О чем вы говорите?! Неужели Диана?..
Болан отвернулся при виде этого неприкрытого ужаса. Какой он, к черту, дипломат! Но он
и не мечтатель. Он много раз видел гибель таких вот юных Диан, он знал реальную жизнь и
давным-давно пришел к выводу, что чаще всего обман и полуправда во имя милосердия
причиняют большую боль, чем честно сказанная правда. Поэтому он по-солдатски прямо
сказал:
- Шансы вашей дочери практически равны нулю, Маргарет. Давайте смотреть правде в
глаза.
- Но, конечно же...
- Конечно же... - холодно перебил ее Мак. - Она затеяла игру с диким зверем, скоро
сильно пожалеет об этом, только боюсь будет уже поздно.
- Джон не зверь! Джон!.. - ее глаза снова полыхнули огнем, потухли, и она закончила
уже шепотом: - О Боже!
- Ага, Джон! Прекрасный, славный парень, хм. Ну-с, Маргарет, расскажите мне все об
этом прекрасном парне Джоне. Только на сей раз ничего не утаивая. Вы меня слышите?
Ничего! Мы ведем не хитроумную салонную игру, черт побери! Жизнь вашей дочери висит на
волоске. Вы же сами видели, как работают эти сволочи. Я это вижу всю жизнь! А теперь дайте
мне ключ! Дайте мне его! Дайте мне этот проклятый ключ к разгадке тайны, Маргарет!
- Неужели вы поможете ей? После всего?..
- Ради плачущих детей господних! За кого вы меня принимаете? Мы говорим о ребенке!
О вашем ребенке!
- Хорошо! - миссис Найберг расплакалась. - Я все скажу вам. Я дам вам этот
проклятый ключ!
В глубине души Болан понял: только что опрокинулась очень важная кость домино.
Но это его сейчас не особенно заботило.
Больше всего на свете ему нужна была сейчас Диана Вебб, живая и невредимая. Он
должен вырвать ее из лап мафии во что бы то ни стало, хоть за волосы, невзирая на вопли и
пинки.
За свою недолгую историю Сиэтл пережил немало взлетов и падений и сейчас переживал
период относительной стабилизации, сохраняя надежды на дальнейшее процветание.
Город возник в середине девятнадцатого столетия как небольшой поселок
лесозаготовителей и был назван в честь вождя племени индейцев, обитавших в этих местах.
Первый значительный подъем Сиэтла произошел в результате строительства железной дороги
после завершения гражданской войны, а расцвет наступил на переломе столетия в связи с
золотой лихорадкой на Аляске, превратившей город в главный порт, снабжавший всем
необходимым для выживания несметные армии золотоискателей, ринувшихся на Север в те
смутные времена в надежде на быстрое и легкое обогащение. С тех пор Сиэтл приобрел
репутацию крупного морского порта, и она сохранилась за ним навсегда.
На протяжении двадцатого столетия город продолжал развиваться и расти. Будучи
главным городом на северо-западном побережье Тихого океана, он буквально расцвел во время
второй мировой войны, став крупным центром морских перевозок и судостроения, а затем в
долгий период холодной войны превратился в оплот растущего военно-промышленного
комплекса, сделавшего ставку на авиационно-космическую промышленность и сопутствующие
высоко технологические производства.
Недавние трудности американской аэрокосмической индустрии особенно тяжело
сказались на Сиэтле, где только одной из крупных компаний, обеспечивавшей работой более
ста тысяч высококвалифицированных рабочих и служащих, пришлось сократить численность
рабочих мест до тридцати тысяч в результате спада производства, который ощущался до сих
пор. Серьезно пострадали также связанные с авиацией и космосом отрасли местной экономики,
да и весь район оказался затронутым этой своеобразной мини-депрессией.
Однако Сиэтл - город гордых людей, город со славным прошлым. Мало что в его облике
предвещало беду. У города было счастливое лицо, и Болану он нравился так же, как и
непревзойденная красота окружающей природы. Город вознесся на семи холмах, и в его
пределах располагались четыре озера и сорок четыре парка, с двух сторон величественно
возвышались горы - Каскады на востоке и Олимпийские на западе. Прекрасный город,
раскинувшийся у залива Пьюджет Саунд, представлял собой лакомый кусочек и именно это
больше всего беспокоило Болана в данный момент.
В эти напряженные времена измученные многочисленными заботами и проблемами отцы
города могли с радостью поддержать любые предложения по подъему экономики без их
предварительной тщательной оценки и анализа. И, увы, опираясь даже на скудные откровения
Маргарет Найберг, было видно, что именно так обстояло дело в данный момент.
Джон Францискус был человеком с "открытым прошлым", но с исключительно туманным
настоящим. Если Найберг являлся "лицом" мафии, стремившейся внедриться в Сиэтл, то
Францискус, вероятно, представлял собой ее "мускулы".
Но такое предположение как-то не вязалось с его репутацией. Он был примерно того же
возраста, что и Болан. Точно так же большую часть своей жизни он провел на военной службе,
но при этом имелось и существенное различие: Францискус закончил Вест Пойнт. Он был
кадровым офицером, а не политиком. И тем не менее, казалось, что у него
...Закладка в соц.сетях
