Жанр: Боевик
Особо опасная особа
...было понятно, но, вне всякого
сомнения, Королев мочился в него далеко не первый.
— Ну что, человек-ледокол, — обратился к нему Тенин. — Как ты теперь по
улице пойдешь?
— Ну вот, обновил зимнюю экипировку, — констатировал опер.
— Глубоко там? — полюбопытствовал Тенин.
— Дна не достал! — с некоторым испугом сообщил Королев.
Оставляя за собой ручьи и лужи, он потащился вслед за Юрием по проходу.
На улице они разделились. Сыщику нельзя было появляться на людях в таком виде —
он привлекал к себе слишком большое внимание. Поэтому Королев пошел греться в
машину, а Тенин все же решил выполнить намеченный на сегодня план.
Он обошел несколько простеньких частных домов, расположенных вблизи
интересующего его особняка, и в одном из них снял комнатку на неделю. Одинокая
старушка, хозяйка дома, была рада неожиданно привалившему заработку. Окна
комнаты выходили как раз на ворота коттеджа, а с чердака просматривался и двор
этой мини-крепости.
На следующий день, уже не мотаясь по Климову, они сразу направились к
домику, где Тенин снял комнату. С собой приятели привезли все необходимое для
жизни и для выполнения намеченной задачи — продукты, кофе, бинокль, оружие.
Оставалось только наблюдать и ждать благоприятного момента для решительных
действий.
Королев сразу уехал в Москву собирать информацию о доме, а Тенин
занялся сбором той же информации в окрестностях.
Вернувшись вечером домой, он обнаружил напарника на кухне. Королев
питался. Он провел трудный день, не имея во рту маковой росинки, и сейчас,
похоже, решил в один присест употребить все, что ему причиталось за сутки —
завтрак, обед и ужин. Стол был уставлен тарелками, мисками, кастрюльками,
наполненными всевозможной домашней снедью, предоставленной хозяйкой за
умеренную плату. Оставалось место и для бутылок с пивом. Водку Королев держал в
холодильнике на расстоянии вытянутой руки.
— Что удалось выяснить? — прошамкал он, увидев входящего Тенина.
— Что-то там интересное происходит, — ответил Юрий. — Первым делом я
выяснил, кто обслуживает этот дом, какая контора. Она находится в соседнем
городишке. Приехал туда, познакомился с сантехником, который, как оказалось, не
раз бывал в этом доме. Отвел его в местную харчевню, угостил водкой с пивом,
сказал, что ищу работу, и он мне постепенно все выложил.
— Что именно?
— Не простой это домик. Однажды у них водопроводная труба потекла. И
когда этого сантехника впервые попросили туда съездить, он решил поговорить со
своими коллегами, с теми, кто раньше бывал в том доме. Они ему чего-то
рассказали, начертили план, и он поехал. Приезжает, смотрит: на цокольном этаже
планировка другая. Там, где должны быть помещения, коридоры какие-то возникли.
Он поначалу подумал, что коллеги его чего-то напутали, но потом выяснил, что
внутренность дома позднее перестраивали. Видимо, поэтому и возникли проблемы с
водопроводом и канализацией. Причем до некоторых мест его под разными
предлогами не допустили. Ну, он этому большого значения не придал — мало ли что
люди прячут. Может, богатства какие не хотят посторонним показывать, может,
коллекции произведений искусства. Что угодно. И непонятно, чем обитатели этого
дома занимаются...
— Что ему показалось странным?
— Ну, скажем, охрана в доме, — ответил Тенин. — На входе амбал сидит, и
на каждом этаже по человеку. Внутри какие-то молчаливые люди ходят. И мужчины,
и женщины. Причем одеты не по-домашнему. Ну, это не самое главное. Допустим,
что офис. Интересно, что парень этот, сантехник, бывал там раза три, но никогда
ему не разрешали свободно перемещаться по дому.
— Как это происходило? — уточнил Королев.
— Один раз сунулся куда-то, навстречу ему выходит мордоворот и хрипит:
Не надо сюда заходить!
Вытолкнул его в коридор и дверь закрыл. После этого
сантехник сначала предупреждал, что и где ему нужно посмотреть, после этого
ждал какое-то время, и лишь тогда его вели в это место. А иногда предлагали
прийти завтра. Говорили, что там нужно разобрать какие-то вещи. И все это на
цокольном этаже. Но платили всегда хорошо, с надбавкой.
— Да, это интересно, — произнес опер, задумчиво хрустя огурчиком.
— Сантехник говорит, что народу в доме довольно много, хотя никого
особо и не видно. То есть не семья и не две там живут, а приличная орава. Он
определил это по нагрузке на канализацию — довольно много людей ею пользуются.
Расход воды очень большой, хотя бассейнов в доме нет. А снаружи — обычный
коттедж.
— Кстати, этого сантехника можно будет использовать при штурме, —
предложил Королев. — Его в этом доме уже знают, и это облегчит нашу задачу.
— А чтобы сделать его более смелым и сговорчивым, нужно будет дать ему
какую-то сумму в качестве аванса и пообещать гораздо больше по завершении
операции, — добавил Юрий.
— Хорошая идея, — одобрил сыщик. — Денег мы ему дадим.
— Хорошо бы и мне накинуть что-то за риск, — продолжил Тенин, весело
взглянув на опера. — Все из того же чемоданчика.
— Я думаю, проблем не будет, — не очень уверенно ответил опер.
— Если сумма будет зависеть от твоей щедрости, то проблемы будут. Ну
ладно. К чему еще готовиться?
— Если мы с тобой вдвоем окажемся внутри, там придется поработать
руками и ногами. Хорошо бы обойтись без стрельбы.
— Это еще почему? — возмутился Юрий. — Они в меня шмаляли почем зря, а
мне нельзя?
— Нам невыгодно будет стрельбу начинать. Много их там, как говорит твой
сантехник. Вот когда группа захвата ворвется, пусть они и шмаляют от души.
С утра следующего дня они продолжали наблюдать за домом.
ГЛАВА 67
Над могилами сельского кладбища нависла густая ночная тьма. На черном
осеннем небе не проглядывала ни единая звездочка. Из-за опушки леса на
проселочную дорогу, которая вела со стороны Волоколамского шоссе, вдруг
вынырнули горящие фары автомобиля, оживившие зловещий мрак, но и они почему-то
неожиданно погасли, словно проглоченные всесильной, ненасытной тьмой.
Однако микроавтобус
Фольксваген
, тихо урча мотором, продолжал
медленно двигаться вдоль кладбища. Вскоре он остановился, и мотор затих. В
полной тишине машина неподвижно стояла у крайних могил. Сидевшие в кабине двое
мужчин курили, опустив стекла на дверцах, прислушивались и время от времени
оглядывались по сторонам.
— Ну все, пошли, — тихо сказал один из них, тот, что сидел за рулем.
Они вылезли из автомобиля, обошли его и открыли задние дверцы. В
салоне, на полу, лежал длинный рулон черной толи, перевязанный широким скотчем.
Потянув рулон на себя, мужчины вытащили его из машины, не забыв находившиеся
рядом лопаты, и, сопя, понесли все это в глубь кладбища.
Они шли, оступаясь и матерясь вполголоса, и минуты через две
остановились у свежей могильной насыпи. Положив свою ношу на землю, мужчины
огляделись по сторонам, вытащили сигареты и закурили. Убогие надгробные
памятники и массивные деревянные кресты обступали их со всех сторон, словно
застывшие безмолвные призраки.
— Приехали, — выдохнул один из них. — Слава богу, без приключений.
— Зря, наверное, ты бога поминаешь, — отозвался второй, глядя на
лежащий у их ног рулон толи. — Не божьим делом занимаемся.
— Не знаю, — пожал плечами тот, что постарше. —В наше время на божьих
делах далеко не уедешь. Ноги протянешь. Давай за работу!
Они взяли лопаты и принялись разрывать могильный холм, на котором еще
не успели поставить никакого надгробия. Сверху земля была слегка подмерзшая, а
ниже — влажная и тяжелая. Разрыв могилу метра на полтора в глубину, они
остановились.
— Сейчас жмурик потревоженный вылезет, — го-готнул молодой.
— Лопатой ему сразу по балде, чтобы лежал спокойно, — находчиво
отреагировал второй. — Дай-ка нож.
Он разрезал стягивавший рулон скотч и развернул толь. Внутри оказался
большой пластиковый мешок, в который обычно укладывают покойников. Эта упаковка
была уже кем-то занята.
— Был человек, и нет его! — глубокомысленно изрек парень. — Здоровый
мужик, баб любил, наверное! А что с ним теперь стало?
— Знать, судьба его такая, — отозвался второй. — На свете ничего просто
так не происходит.
— Этот мужик был и погиб. А мокрушники какие-то живут и веселятся. Где
справедливость?
— Ладно, поменьше болтай, — посоветовал напарник. — А то на тебя такой
же прикид натянут, — и он кивнул на упаковку. — Давай, погнали!
Взяв мешок за оба конца, напарники приподняли его и опустили в яму.
— Ну вот, вдвоем-то им веселее будет, — спокойно и деловито
констатировал старший.
Они забросали яму землей, восстановив в прежнем виде могильный холмик,
забрали лопаты и пошли к машине.
Минут через пять после их отъезда к той же могиле подошла небольшая
группа людей. Среди них можно было узнать опера Королева и его помощника
Нико-нова.
— Здесь, кажется? — спросил один из оперативников, державший в руках
лопату.
— Именно, — подтвердил Королев и, приложив к губам рацию, спросил: — Ну
что, уехали они? Хорошо, подъезжайте сюда.
Со стороны шоссе появились две зажженные фары. Покачиваясь на бугорках
и ямках, к кладбищу подъехал темный микроавтобус.
Оперативники в две лопаты, сменяя друг друга, быстро раскопали могилу и
извлекли из нее пластиковый мешок с покойником.
— Тащите его в машину, — приказал Королев. Вторично забросав яму землей
и воздвигнув над ней насыпь, люди сели в микроавтобус и покинули скорбное
место. В эту ночь усопших больше не беспокоили.
Тенин ожидал Королева на выходе из морга. Сыщик выглядел отстраненным,
что могло быть вызвано очень сильным потрясением.
— Кажется, все ясно, — произнес он. — Покойник оказался одним из
приезжих, которого накануне доставили в офис в Соловьевку. Никонов его
сфотографировал. Потом его привезли в Климове, в тот самый дом. А ночью он уже
оказался на сельском кладбище в чужой могиле.
— Что с ним сделали? — не вытерпел Тенин.
— Он полностью выпотрошен.
— В каком смысле? — не понял Юрий.
— В прямом. Вырезали все, что можно: сердце, почки, легкие, мочевой
пузырь, что-то еще по мелочи, аорту, фрагменты кровеносных сосудов и даже
кости, из которых извлекают мозг для последующей пересад- ки. В общем,
разобрали паренька по полной схеме.
Секунд двадцать длилось молчание, прежде чем ошеломленный Тенин смог
произнести:
— Так вот чем они занимаются... Вот что оценено в пятьдесят тысяч
долларов — одно человеческое тело, предназначенное для
разборки
. В бумажке на
видеопленке указано тридцать тел. Это лишь за три месяца, кажется. Квартальный
план.
— А те двое, которых убили в лесу в те же дни, просто совпадение, —
вспомнил опер. — Но это уже неважно. А по всей стране ежегодно пятьдесят тысяч
пропадает без вести. Так называемые
потеряшки
. Сюда на работу, как правило,
приезжают молодые ребята... Все понятно.
— Молдаванин просил своего приятеля позвонить, когда тот определится, —
вспомнил Юрий. — Но ОТТУДА еще никому позвонить не удавалось. Бизнес на плоти и
крови. Надо срочно брать дом штурмом и вязать всех, кто там есть.
— Нужно еще узнать, кому, куда и какими путями поступают эти органы.
Брать надо всю шоблу, иначе это будет для них комариный укус. Они быстро
восстановят систему, заменят выпавшие звенья и спокойно продолжат работу. А
когда мы сможем напасть на их след еще раз, большой вопрос.
— Сколько еще жертв поступит на эту бойню, пока мы будем наблюдать за
ними? — нервничал Тенин. — Пока мы тут с тобой беседуем, туда, возможно,
привезли еще одного донора-смертника, и его уже готовят к последней в его жизни
операции.
— Не надо накручивать, — сморщился опер. — Из двух зол надо уметь
выбрать меньшее. Если мы не накроем разом всю организацию, жертв будет
значительно больше.
Может быть, ты и прав, — устало ответил Тенин, — но я не способен так
хладнокровно калькулировать человеческие жизни. Если я вижу, что человек
гибнет, мне хочется спасти его, а не рассуждать о будущих гипотетических
жертвах. Дальше будет видно. Получается, мы кого-то приносим в жертву?
— Получается, — пожал плечами Королев, — но не надо все так
драматизировать. Я стараюсь поступать в соответствии с логикой.
— Делай что хочешь, — махнул рукой Тенин. Он подумал о Светлане. Что,
если и ее уже
выпотрошили
, как выразился Королев? Или вот-вот собираются... А
тут предлагают еще посидеть и понаблюдать.
— Мы только что узнали о существовании этого дома в Климове, —
успокаивал Королев. — Теперь мы будем смотреть, куда идет каждая машина,
выезжающая из его ворот. Подземных ходов, я надеюсь, там нет. Надо обязательно
выяснить, куда идет живой товар, перед тем как мы накроем это гнездо. Сейчас я
поеду проконсультируюсь со специалистами, чтобы нам легче было ориентироваться
в ситуации.
И они разъехались в разные стороны.
Через час Королев прибыл в научное учреждение, занимающееся вопросами
транспланталогии. На его входной двери какой-то бойкий предприниматель уже
прилепил объявление:
Лечу от всех болезней
, а какой-то шутник приписал внизу:
От всех не улетишь
.
Войдя внутрь, Королев обратился к охране, и его тут же проводили к
моложавой энергичной женщине со строгим взглядом из-под очков. Та внимательно
ознакомилась с удостоверением опера, выслушала, что его интересует, после чего
предложила ему следовать за ней. При этом вид у нее был такой, словно она не
поверила ни одному его слову.
В большом и светлом кабинете, куда привели Королева, за большим
письменным столом сидел пожилой полный человек, одетый в белый медицинский
халат. Большая лысина его была покрыта нежным цыплячьим пухом. Врач окинул
Королева изучающим взглядом, поздоровался и указал рукой на стул, после чего
вопросительно посмотрел на женщину.
— Вот, Сергей Михалыч, товарищ из милиции, — сказала она. — Его
интересуют проблемы трансплан-?тации.
Так обычно представляли следователей в советских детективах. Сидевший
за столом мужчина вновь перевел взгляд на Королева.
— Я слушаю вас, — спокойно сказал он, и по его голосу было понятно, что
он готов помочь родной милиции всем, чем сможет.
— Сергей Михайлович, — спросил Королев, маши- нально шаря глазами по
кабинету, — у вас есть время для небольшого разговора?
— Немного есть, — просто ответил врач, взглянув на часы. — Что вас
конкретно интересует? Королев минуту помялся, потом начал:
— Я впервые сталкиваюсь в работе с данной областью медицины и чувствую
себя полнейшим профаном. Просветите меня, пожалуйста, как у нас в стране
обстоят дела с трансплантацией человеческих органов? Я знаю, что в принципе это
разрешено, но меня интересует, как это вообще происходит и какие преступления
возможны в этой области.
Мужчина набрал воздуха в легкие и коротко откашлялся.
— Наше законодательство не препятствует использованию донорских
органов, — ответил он. — Если, конечно, нет запретов в завещании усопшего и его
родственники также не имеют ничего против. И, насколько мне известно, все
основные конфессии так же положительно относятся к трансплантации органов, если
это совершается по доброй воле как донора, так и реципиента, то есть того, кому
пересаживают.
— И как это практически осуществляется? — спросил Королев.
— Как осуществляется? — повторил вопрос врач, размышляя над ответом, —
Допустим, человек умирает, спасти его нельзя, и если вышеупомянутые условия
соблюдены, можно вырезать у него какой-то орган — сердце, почку — и пересадить
другому, который без этого органа не может жить. На Тайване, я слышал,
договариваются с осужденными на смерть, чтобы они жертвовали свои органы для
медицинских целей.
— Но всем желающим, наверное, этих донорских органов все равно не
хватает, не так ли?
— Конечно, не хватает! — развел руками врач. — Особенно у нас в стране,
где в этом деле, как говорится, проблема на проблеме. Даже в Москве
реанимационные отделения не оснащены всей необходимой аппаратурой, которая дала
бы возможность быстро поставить диагноз потенциальному донору, позволила бы
поддержать его в надлежащем состоянии до удаления у него того или иного органа.
Опять же лекарств для этого не хватает. Иной раз видно, что человек уже жить не
будет, но донором может стать. Надо ведь, чтобы и сердце у него хорошо
работало, и органы, которые могут быть пересажены, оставались бы в хорошем
состоянии. А лекарств для этого не хватает, аппаратуры нет, плюс
организационные вопросы не отрегулированы. И в результате все идет прахом —
трансплантаты, то есть органы, которые могли бы спасти кому-то жизнь,
пропадают. Это наша трагическая специфика. У многих медицинских работников
просто нет ни времени, ни сил, ни желания заниматься решением этих проблем. И
поэтому у нас донорских органов всегда во много раз меньше, чем нуждающихся в
них.
— Грустно, — констатировал Королев. — Всякое добро у нас пропадает.
Ведь эти трансплантаты, или органы, они же очень дорого стоят, насколько я
знаю.
— И органы дорого стоят, и работа по их пересадке. На Западе пересадка
сердца стоит двести тысяч долларов, — ответил врач, многозначительно подняв
палец. — Хотя медицина очень развита. В Штатах даже орангутанам операции на
сердце делают.
— А у нас сколько стоит пересадка сердца?
— У нас примерно столько же. Но даже за такие деньги желающих в России
пересадить себе здоровые органы в десять раз больше, чем тех, кому это удается.
— Ну а что делают в том случае, когда нет подходящего трансплантата,
нет и донора, готового этот орган предоставить? А пациент, к примеру, умирает.
— Если это сердце, ставят так называемый
моторчик
.
— Ну и сколько с ним можно протянуть? — спросил опер.
— Обычно живут неделю-полторы. А у нас в России один клиент почти два
месяца прожил. Попал в
Книгу рекордов Гиннесса
, — с гордостью сообщил врач.
— Довольно печальный рекорд, — заметил Королев.
— Нет! Я имею в виду, прожил до операции, — улыбнулся Сергей
Михайлович. — Ему все же пересадили сердце.
— Вот она, жажда жизни! Даже рекорд поставил. Ну и как он сейчас?
— Говорят, что нормально. Бегает, прыгает, любовью занимается, детей
производит. Все в порядке.
— А если все же нет трансплантата? — пытал Королев. — Как пациенты
поступают в таких случаях, чтобы выжить? Или их родственники?
Опер старался подвести собеседника к криминальной теме, но тот то ли не
понимал, что от него хотят, то ли намеренно уходил от такого разговора.
— Сейчас пытаются создать искусственные органы, — талдычил врач. — В
частности, совершенное искусственное сердце. В принципе, уже есть такое — оно
используется на первом этапе перед операцией. Но хотят сделать сердце, которое
полностью вживлялось бы в организм, чтобы человек не таскал с собой чемоданчик
с аппаратурой и жил, как все нормальные люди.
— Из чего можно сделать искусственное сердце? — заинтересовался опер.
— Из специальных биосовместимых пластиков. И если оно сможет
работать... ну хотя бы лет десять, это уже будет альтернатива пересадке живого
сердца. Второе направление работы — пересадка органов от животных. Наиболее
перспективным вариантом является свинья.
— Мусульмане не согласятся, — улыбнулся Королев.
— Кто жить захочет, согласится, — махнул рукой врач. — Собираются также
клонировать отдельные органы из тканей будущего реципиента или из тканей
животного. В общем, делается все, чтобы устранить дефицит трансплантатов в
мире.
— Да, но это все в будущем, — отозвался опер. — А пока без человеческих
органов не обойтись.
— На Западе существуют так называемые
акты дарения
, — продолжал
Сергей Михайлович. — Здоровый человек завещает свои органы для трансплантации,
если с ним, не дай бог, что-то случится. И это широко пропагандируется. Одна
мать даже согласилась, чтобы у ее умирающего ребенка взяли орган и пересадили
больному. Объяснила она это примерно так:
Хотя бы частичка моего ребенка будет
жить в другом организме, и другому человеку будет подарена жизнь
.
— Я слышал, что и у нас вроде бы рассматривается законопроект о
разрешении дарения органов, — сказал Королев.
— На Западе это уже практикуется, но я боюсь, что за этим стоит скрытая
торговля внутренними органами, а это аморально.
Наконец-то врач коснулся темы, к которой так упорно подводил его опер.
— А какие у нас в стране расценки, если так можно выразиться, на
различные органы и операции по их пересадке? — спросил Королев.
— Таких цифр вам официальйо никто не назовет, — едва заметно улыбнулся
врач. — К тому же цены сильно колеблются в зависимости от очень многих условий.
Я бы не хотел на эту тему говорить, потому что до конца не владею вопросов и не
хочу вводить вас в заблуждение.
— Ну хотя бы приблизительно, — попросил Королев, чувствуя, что
специалист уходит от неприятных вопросов.
— Скажу лишь, что по официальным данным рынок внутренних органов в США
на шесть миллиардов долларов, — сообщил врач.
— Однако! — воскликнул опер. —- Там, где вертятся такие деньги, без
криминала не обходится. Ведь если богатый, влиятельный, но не очень щепетильный
человек захочет жить, у него будет большой соблазн использовать свои
возможности для подыскания себе нужного органа. Согласны?
— Несомненно, — кивнул Серге?й Михайлович, — но мне об этом ничего не
известно Слышал только, что самые дешевые органы идут из россии.
— А где у нас делают подобные операции?
— Смотря какие операции Пересадку сердца, например, делают только в
Институте трансплантологии и искусственных органов. Раньше делали в Центре
хирургии, но сейчас, говорят, у них нет для этого финансовых возможностей.
Проблема с донорами.
— А могут такие операции делать в частных российских клиниках?
— Вряд ли, — усомнился врач. — Такие специалисты наперечет. Они хорошо
известны в своих кругах.
— Ну, хотя бы теоретически. Кто-то, может быть, из не очень видных
хирургов занялся частной практикой и достиг больших успехов в трансплантации.
Или какой-то иностранец к нам приехал.
— Теоретически все возможно, — ответил Сергей Михайлович и, посмотрев
на часы, поднялся из-за стола. — Извините, мне пора идти.
— Еще вопрос! — воскликнул Королев. — Сколько времени внутренние органы
могут находиться вне тела человека, оставаясь пригодными для пересадки?
— Все по-разному, — ответил врач. — Сердце с момента его извлечения из
организма и до включения в кровоток может продержаться пять часов. Извлеченная
почка в подобных условиях сохраняет жизнеспособность тридцать с лишним часов.
При использовании специальной аппаратуры лимит времени можно увеличить.
— А в каких условиях, в какой среде нужно содержать извлеченные органы,
если обходиться без аппаратуры?
— В специальных биологических растворах при стабильной температуре,
близкой к нулю по Цельсию. Для этого используются термостаты, то есть
контейнеры, в которых поддерживается постоянная температура. Ничего сложного.
Поблагодарив врача, Королев поспешил к своей машине. Прежде чем сесть
за руль, он позвонил на наблюдательный пост, установленный в Климове, в
комнате, снятой им и Тениным.
— Как там у вас дела? — спросил он.
— Примерно час назад доставили очередного клиента, — доложил
наблюдатель.
Королев немедленно позвонил своим людям, дежурящим в аэропорту Внуково.
— Когда фирма Воронова отправляет за границу очередную партию товара? —
спросил он.
— Вылет через два часа, — сообщил сотрудник.
— Если я не успею подъехать, задержите рейс во что бы то ни стало! До
моего прибытия! — крикнул Королев.
Последний звонок он сделал Никонову.
— Бери людей с оружием, — приказал он помощнику, — медэксперта
обязательно, и срочно гоните во Внуково, прямо к самолету, на котором Воронов
свои деликатесы отправляет. Только предварительно убедись, что товар уже
загружен на борт. Я тоже подъеду, и будем их шерстить!
Минут через сорок Королев примчался во
...Поділитися у соцмережах
