Жанр: Боевик
Особо опасная особа
..., Львов схватился за грудь и, захрипев, отступил в
холл. Воронов сбросил с руки предметы одежды, обнажив маленький никелированный
револьвер. Из ствола его вился дымок. Иннокентий Филиппович выстрелил еще
дважды. Было видно, что пули попали банкиру в голову — он дернулся, взмахнул
руками и рухнул на пол.
— Что ты наделал! — крикнула Светлана. — Охрана сейчас прибежит! Они
все время на связи!
Воронов вскочил с постели и выглянул в окно. У подъезда стоял хорошо
знакомый ему джип Львова. Рядом с ним топтались два здоровых парня в хороших
костюмах. Видимо, та самая охрана.
— Уходим! — тихо приказал Воронов. — Не зажигай свет!
Надев брюки и рубашку, он вновь выглянул в окно. Один из охранников
набирал номер на мобильнике. В ту же секунду на теле банкира, лежащего в холле,
зазвонил телефон. Это мог быть контрольный звонок. Иннокентий Филиппович, не
отрываясь, смотрел из-за шторы на охранника, прижавшего к уху мобильник. И в
самом деле, после нескольких звонков парень задрал голову, посмотрел на окна
квартиры, после чего оба направились в подъезд.
— Ты готова? — прошипел Воронов. — Быстрее! Сюда идут!
Взяв в руки обувь и оставшиеся вещи, они спешно обошли распростертое на
полу тело и выскочили из квартиры. Дверь за ними тут же защелкнулась. На
площадке никого не было, но лифт уже поднимался. Несомненно, это охранники.
Воронов и Светлана бросились наверх.
Остановившись этажом выше, они услышали, как внизу открылись двери
лифта, кто-то вышел из кабины и проследовал к квартире, где лежал застреленный
Львов. Тихо звякнул дверной электронный колокольчик. Раз, два, три.
Воронов и Светлана бесшумно поднялись еще на два этажа. Там они обулись
и стали ждать благоприятного момента для прорыва на улицу. Снизу продолжали
доноситься звуки колокольчика — охранники пытались попасть в квартиру, но
ломать дверь пока не решались.
Воронов подумал и вызвал лифт. Кабина поднялась к ним. Они нырнули в
открывшиеся двери и нажали кнопку первого этажа. Кабина пошла вниз.
— Машину мы за домом поставили, как чувствовали, — произнес Воронов. —
Дай бог, чтобы во дворе никого не было.
На полпути они вдруг услышали громкие пьяные голоса внизу. Видимо,
ночные гуляки только что ввалились в подъезд и весело горланили в ожидании
лифта. Воронов быстро нажал
СТОП
и затем кнопку самого верхнего,
шестнадцатого этажа. Доехав до него, он заблокировал ногой дверь лифта и стал
ждать.
— Ты не должен был стрелять, — прошептала Светлана.
— То есть, если бы он продырявил меня, тебе было бы легче? — Голос его
звучал холодно и жестко.
К счастью, было уже два часа ночи, и никто не выходил на площадку. На
лестнице послышались голоса — гуляки поднимались пешком. Иннокентий Филиппович
отпустил дверь и нажал кнопку первого этажа.
— Доигрались! — продолжала Светлана.
— Не бойся, я все улажу, — тихо говорил он. — Главное, чтобы нас не
видели. Остальное — мелочи.
На первом этаже никого не было. Они спустились по ступенькам и
выглянули из подъезда. В машине Львова никого не было видно, поблизости тоже.
Двор был безлюден. Выйдя на улицу, Иннокентий Филиппович сразу двинулся вдоль
стены дома и скрылся в кустах. Светлана последовала за ним. Они прошли вплотную
к зданию так, чтобы их не было видно из окон, завернули за угол и остановились.
Здесь, за домом, было совсем темно.
Мерседес
Воронова чернел неподалеку, и
тусклые блики застыли на его полированном корпусе. Вокруг не было ни одной
живой души.
Они сели в машину, тихо закрыв дверцы.
— Ну все. Вперед, — сказал Иннокентий Филиппович, заводя двигатель.
— Господи! Что теперь будет? — в шоке твердила Светлана. — Может быть,
не нужно было, убегать?
— Во-первых, с нами могли разобраться его люди, — возразил Воронов. —
Во-вторых, хоть я и защищался, этот скандал мне ни к чему. Тебе тоже ни к чему
эта огласка и все неприятности. Хорошо еще, что он один поднялся.
— Он поднялся, чтобы разобраться с любовником жены, — с отрешенным
видом пояснила Светлана. — Зачем ему свидетели?
— Ну, любовь моя, подвела ты меня под монастырь! — выдохнул Воронов,
вытирая рукой пот со лба. — Вот что значит с замужними бабами связываться!
— Пистолет свой выкини, — сказала она. — Только не забудь обтереть.
— Револьвер, — задумчиво поправил Иннокентий Филиппович. — Но его нужно
выкинуть так, чтобы никто не нашел — по нему выйдут на меня.
— Он зарегистрирован?
— Да. И добросовестная экспертиза сразу определит, что стреляли из
него. У них специальные базы данных. Если это произойдет, скажу, что револьвер
украли. И запомни: если менты обнаружат здесь следы моего пребывания,
подтвердишь, что я бывал здесь с твоим мужем. Мы же все-таки партнеры.
Не успели они выехать на освещенную улицу, как их остановили работники
ГИБДД. Один из милиционеров направился к
Мерседесу
, другой, с автоматом
наперевес, остался стоять у патрульной машины. Иннокентий Филиппович открыл
окошко и вежливо поздоровался со стражем порядка. Тот козырнул, представился
неуловимой скороговоркой, после чего внятно произнес:
— Права и документы на машину, пожалуйста. Принимая бумаги, постовой
деликатно ткнулся носом в физиономию Иннокентия Филипповича.
— Запашок от вас, — с деланным равнодушием сообщил милиционер и
заглянул в документы. — Придется вас задержать.
Иннокентий Филиппович почувствовал, как его тело начинает покрываться
холодным, липким потом.
— Да это я пивка немного принял, — пояснил он. — Не собирался никуда
ехать, выпил пива, и тут неожиданно пришлось сорваться — с женой плохо стало.
Врача вот ей везу. Но я готов штраф заплатить, товарищ сержант. — Воронов вынул
из бумажника стодолларовую купюру и протянул ее постовому. — Квитанции не надо.
Купюра так быстро исчезла из его пальцев, что Иннокентий Филиппович
подумал, уж не выронил ли он ее. Однако по реакции милиционера понял, что не
выронил.
— Проезжайте и будьте повнимательнее на дороге, — напутствовал сержант.
Теперь они направлялись в сторону Серебряного Бора. Воронов начал
успокаиваться.
— Но как Львов вышел на эту квартиру? — спросил он. — Ты же говорила,
что сама сняла ее.
— Выследил, видимо, когда я вела переговоры с хозяевами. Я в тот момент
особо не остерегалась.
— А где он взял ключ от этой квартиры?
— Он же живет со мной... жил, — поправилась Светлана. — Видимо, залез в
сумочку и сделал дубликат. Для себя и для охранников.
На несколько минут в машине воцарилось молчание.
— Сейчас тебя будут разыскивать, — сказал Иннокентий Филиппович. —
Скажешь, гуляла по городу. Помни, что все твои телефоны могут быть на
прослуш-ке. Скажи, что мужу неоднократно угрожали по телефону неизвестные.
Изрядно повиляв по ухабистым темным дорогам, Воронов и его спутница
выехали на пустынный берег Москвы-реки. Местность освещалась лишь луной и
звездами и имела абсолютно сельский вид. Самое близкое строение находилось от
них не меньше чем в километре.
Остановившись, они вышли из машины и огляделись. Вокруг было тихо и
безлюдно. Воронов вытащил из кармана револьвер и, размахнувшись, бросил его в
реку.
— Все, — тихо произнес он. — Поехали отсюда. Через несколько минут они
выскочили на Волоко-ламку и двинулись в сторону Кольцевой. — Все будет
хорошо, — успокаивал он ее. — Я подключу все свои связи. Мы любим друг друга, и
теперь у нас начнется совсем иная жизнь.
Светлана молчала. Она вспоминала историю своего знакомства с
Вороновым.
Впервые они встретились на вечеринке в загородном доме Львовых.
Иннокентий Филиппович, главный компаньон ее мужа, ей сразу понравился.
Остроумный, веселый, прекрасно танцующий, он выгодно отличался от остальных
приглашенных. Между ними быстро наладился контакт, и в течение последующих дней
Светлана не переставала думать о нем. Ей показалось, что она нашла наконец
того, кого долго искала. Потом они встретились пару раз в закрытых ночных
клубах, и она убедилась, что первое впечатление ее не обмануло.
Он поселился в соседнем поселке около года назад. На дом никак не
могли найти покупателя — цена казаласъ слишком высокой. Воронов купил его после
первого же осмотра, не торгуясь. Так потом рассказывали.
Светлане нравилось в нем все — его лицо, фигура, походка, умение
одеваться, и в какой-то момент она вдруг почувствовала непреодолимое желание
познакомиться с ним поближе.
Однажды теплым летним утром она вышла из дома и пешком направилась к
шоссе. Там она села на красивую деревянную скамейку и положила на колени
журнал. Но смотрела она не в журнал, а на дорогу и, казалось, кого-то ждала.
Увидев приближающийся к ней черный
Мерседес
, она встала и подошла к обочине.
Она знала, что в это время Воронов обычно едет в Москву.
Это действительно был он. Машина притормозила, сидевший за рулем
Иннокентий Филиппович приоткрыл переднюю дверцу и, приятно улыбнувшись,
произнес:
— Доброе утро. В Москву?
— В нее, родимую, — ответила Светлана, садясь рядом с водителем. —
Машина моя сломалась. Хотела у мужа попросить, но он в Москве — долго ждать,
пока она оттуда доедет. Быстрее, думаю, попутку поймаю. И вот поймала вас.
— Как мне повезло! Кстати, в нескольких километрах отсюда есть хороший
автосервис. По телефону можно на дом вызывать, — сообщил Иннокентий Филиппович.
— И вообще предоставляется весь комплекс услуг, включая бытовые. Там скоро
будет гостиница, ресторан, боулинг, теннисные корты и даже поле для гольфа.
— Значит, будем развлекаться.
— А вы когда заканчиваете ваши дела в Москве? Я к тому спрашиваю, что,
может быть, пообедаем вместе или поужинаем? А потом я вас обратно подброшу.
Вечер того дня они провели в ресторане
Пекин
, где их знакомство еще
более окрепло. Воронов был в прекрасном настроении. Он намеревался
баллотироваться в Госдуму, и подготовка к выборам шла как по нотам.
— Надо же страну из дерьма вытаскивать, — говорил он. — Кто это
сделает, если не мы?
После ужина Воронов привез Светлану к себе домой, откуда она вышла
только утром. После этого они стали встречаться регулярно. Но недавно случилось
неприятное происшествие.
В тот день Светлана собиралась встретиться с подругой, которая должна
была передать ей косметический набор, купленный по ее просьбе в Москве. Подруга
сказала, что не успевает заскочить к ней домой, и попросила ее подъехать к
Можайскому шоссе.
Светлана прибыла к месту встречи, но подруга почему-то опаздывала. Мимо
проезжали машины, новые и старые, дорогие и дешевые. Они останавливались у
светофора, дожидались зеленого света и ехали дальше.
Неожиданно в поле ее зрения притормозил знакомый автомобиль. Это был
Мерседес
Воронова. За рулем был Иннокентий Филиппович, а рядом с ним сидела
молодая красивая женщина. На машину Светланы, стоявшую в стороне, они не
обратили ни малейшего внимания. Ожидая зеленый свет, Воронов нежно обнял даму
за плечи и поцеловал. Они направлялись к его дому. Загорелся разрешающий свет,
и
Мерседес
рванул с места. Светлана не удержалась и устремилась за ними, но
потом поняла, что это бессмысленно. И так все ясно. Она вернулась на
перекресток, где ее уже ждала подруга. К вечеру Света успокоилась и,
встретившись на следующий день с Вороновым, ничем не показала, что знает о его
похождениях. Но то, что произошло, сильно отразится на их отношениях. Это она
знала точно.
ГЛАВА 62
Воронов высадил Светлану, не доезжая до ее проходной. Охранники не
должны были видеть их вместе в тот вечер. Приехав к себе, Иннокентий Филиппович
затопил камин, принял душ и выпил большую рюмку водки. В его сознании всплыл
облик покойного Львова.
Серьезный был человек, — вспоминал Воронов. — Волевой, энергичный,
сообразительный. Вот только излишне горяч оказался. Не схватись он за пистолет,
остался бы жив. Подумаешь, жена изменила. Не он первый, не он последний. Если
бы все из-за этого шмаляли, людей бы на Земле не осталось
.
Правда, Львов все равно долго не прожил бы. Он организовал эту подлянку
с видеосъемкой, и сегодня он получил то, что заслужил. Вот только не он, не
Воронов, должен был его кончать. Погибший был крупной фигурой, шум из-за него
поднимется большой, и куда приведет расследование, неизвестно. Нужно быть
готовым ко всему. Такие люди, как Львов, еще при жизни назначают крупную премию
тому, кто сумеет отомстить за их смерть. Теперь убийцу банкира будут
разыскивать и профессиональные киллеры, и представители правоохранительных
органов — все, кто захочет получить жирную премию от душеприказчика Львова.
Именно поэтому Иннокентий Филиппович решил никому не сообщать о происшествии,
даже своему ближайшему помощнику Фирсу.
Светало. Воронов побросал в камин все, что было на нем в тот день,
включая носки и ботинки, и только после этого почувствовал себя спокойнее. Сон
непреодолимой тяжестью навалился на него. Закрыв глаза, Иннокентий Филиппович
не успел подумать больше ни о чем и в следующую же секунду уснул прямо в
кресле.
Он проснулся в начале следующего дня. Камин давно погас. За окном
светило солнце. Воронов не любил, когда яркий свет проникал в комнату.
Поднявшись с кресла, он задернул штору и пошел на кухню. В ожидании кофе он
включил телевизор и стал ждать столичных новостей.
Когда кофе был готов и Иннокентий Филиппович намазывал на хлеб масло с
джемом, диктор вдруг сообщил, что глава
ВИА-банка
Виктор Львов был убит
минувшей ночью. В него было выпущено несколько пуль, две из которых попали в
голову. Банкир скончался на месте.
На экране возник двор дома, в котором Воронов был этой ночью. Люди в
белых халатах вынесли из подъезда носилки, на них лежало упакованное в
пластиковый мешок тело, затолкнули их в микроавтобус и, расталкивая толпу
зевак, сели в кабину.
Оружие, из которого стреляли в банкира, пока не найдено, — бесстрастно
продолжал ведущий. — Следствие выдвигает несколько версий произошедшего, в .
том числе и бытовую, но, скорее всего, убийство связано с профессиональной
деятельностью покойного. Если кому-то что-либо известно о данном преступлении,
просьба позвонить по телефонам...
— Ни за что! — выкрикнул Воронов и нервно захохотал.
Закончив завтрак, он начал думать, что делать дальше. Иннокентии
Филиппович испытывал огромное искушение пообщаться с Светланой, однако не стал
этого делать, прекрасно понимая, что супруга убитого банкира автоматически
становится объектом пристального внимания следователей. Сейчас ей даже нельзя
звонить по телефону.
Воронов привел себя в порядок и выехал в город, где провозился с
текущими делами до позднего вечера. Его никто не беспокоил. Домой он
возвращался около полуночи. Доехав до поселка, где жила Светлана, Иннокентий
Филиппович свернул с шоссе. Интересно, дома она или нет? А если дома, то одна
или с кем-то? Сейчас нужно держать ухо востро.
Остановившись метров за двести до проходной, он вынул из бардачка
небольшой, но мощный бинокль, вышел из машины и направился через лес к забору.
Минут через пять он дошел до нужного места. Отсюда хорошо просматривался весь
поселок. Круглые стеклянные фонари ярко освещали брусчатку и дома. Отдельные
особняки подсвечивались спрятанными в кустах прожекторами или же синими
лампочками, вмонтированными в карнизы.
Особняк Светланы находился в сотне метров от Воронова. Машин во дворе
не было, но их могли поставить в гараж. В холле горел свет. Создавалось
впечатление, что в доме гости. Воронов вгляделся в ее окна. Вот прошла она,
одетая по-домашнему. Вслед за ней в светлом оконном проеме мелькнул другой
силуэт — явно мужской. Кто бы это мог быть? Скорее всего, кто-то из
родственников ее или мужа. А может быть, опер? Но почему так поздно? Срочная
беседа? Или это засада?
Терзаемый любопытством, Иннокентий Филиппович приник глазами к биноклю
и стал ждать. Он хорошо видел, как Светлана время от времени выходит из холла
на кухню и вновь возвращается. Воронов терпеливо ждал, когда наконец в окне
появится гость.
И вот он увидел за шторой крупный силуэт мужчины, который прошелся по
холлу, сел, потом вновь поднялся. Вот он приблизился к окну и остановился.
Иннокентий Филиппович знал, что здесь находится бар. Видимо, человек наливал
себе что-то. Воронов ждал, когда тот окажется у незанавешенного окна и можно
будет понять, кто же околачивается у Светланы в столь поздний час.
Человек вдруг откинул штору и выглянул в окно. Воронов вгляделся в него
через бинокль и оторопел от ужаса. Это был Львов собственной персоной, живой и
невредимый, даже без царапин на лице. Как это может быть? Бинокль едва не выпал
из рук Иннокентия Филипповича. В самом деле, его партнер и тайный враг Виктор
Борисович стоял у окна с бокалом в руке и спокойно смотрел во двор. А сообщение
в теленовостях?
Воронов не мог ошибиться. Он разглядывал его сейчас при хорошем
освещении, в бинокль и с небольшого расстояния. Иннокентий Филиппович
чувствовал, как волосы шевелятся на его голове. Хорошо еще, что он не верил в
мистику. Но если за окном стоит Львов, то кого же он застрелил этой ночью? В
квартире у Светланы было темно, но он узнал банкира, его бородку и прочее. Не
говоря уже об одежде. И Светлана его узнала. Не могли же они оба обознаться! А
его автомобиль? Это был точно автомобиль Львова, потому что, во-первых, таких
машин в Москве — единицы, а во-вторых, выходя во двор, Воронов разглядел его
номер. И телевизионщики объявили об убийстве Львова. Бред какой-то!
Иннокентий Филиппович чувствовал, как холодный пот струится по его
лицу. Сердца почти не было слышно. И тут в его гудящую голову влетела
спасительная мысль:
Родственник! Брат, возможно, близнец, узнавший о смерти
банкира и приехавший на похороны. Конечно же! Фу-ты! А я-то испугался! Неужели
так похож?
В следующую секунду человек в окне повернул голову, и Воронов отчетливо
увидел у него над бровью небольшой, хорошо знакомый ему шрам. Это был его
компаньон Виктор Львов и никто другой.
Что же это получается?
— вновь оторопел Воронов.
Спустя пять минут Воронов уже несся по ночным дорогам, выбирая самые
узкие и пустынные из них. Что произошло? Кого же он замочил там, в квартире?
Кому понадобился этот маскарад с летальным исходом? Львову! Он мстит за жену и
хочет прибрать к рукам их совместный бизнес. Но не все здесь понятно. Если
ловушку подстроил Львов, он сам будет объявлен сначала главным подозреваемым, а
потом и главным виновником этой провокации. И потом, он мог бы просто послать к
Воронову бригаду вальщиков, и всего делов. Что-то здесь не то. Менты? Но тогда
и гих можно будет обвинить в незаконных действиях. Нет. Логичнее всего
предположить, что действовала какая-то неизвестная третья сила, не желающая
себя афишировать. Хотя не исключено, что этой силе активно помогали и менты —
объявление в теленовостях могло пройти только с их подачи. Но зачем им
понадобилось рядить кого-то под Львова? Это понятно — нужно было как следует
испугать Воронова, лишить его самообладания и спровоцировать на убийство. И
чтобы потом он не признался в этом, а попытался бы все скрыть, потому что Львов
— его компаньон, муж его любовницы, а сам он, Воронов, помимо морепро-дуктов,
занимается неким преступным бизнесом. Если бы Иннокентий Филиппович, защищаясь,
как это было в данном случае, застрелил какого-то незнакомца, он сам бы вызвал
милицию и рассказал, как все было. И потом замял бы это дело. Но ведь чуть
позже он мог разглядеть, что это не Львов. Чтобы этого не произошло, его сразу
спугнули охраной, заставили спешно покинуть квартиру. Нет, этим людям вовсе не
нужно убивать Воронова. Они хотят привлечь к нему внимание, разоблачить его.
Почему Светлана не позвонила мне, когда все узнала? — думал Воронов. —
Ведь сейчас она дома, с мужем. Она играет против меня. Но почему? Кто ее
подбил? Не Львов же, которому она изменяла. Кто-то убедил ее или заставил
участвовать в этом спектакле. Этот кто-то и есть мой главный враг. Он
использовал какой-то сильный аргумент против меня, если сумел толкнуть Светлану
на такое
.
У Воронова голова шла кругом. Какие улики против него? Отпечатки
пальцев в квартире, если они остались — это все мелочи. Здесь его прикроют,
если что. Светлана — свидетельница убийства, и это уже серьезно. По пулям
определят, что стреляли из его револьвера. Она видела, куда он выкинул
револьвер, и если его найдут, это будет сильный козырь против него. Со
Светланой нужно будет разбираться. А если не получится? Спасаться? Бросить
такое предприятие?
Нет, далеко уйти ему не дадут. Причем не Львов, не менты, а главные
партнеры Воронова по преступному бизнесу. Они не простят ему такого провала и
достанут даже на Луне. Остается идти до конца. С ментами он как-нибудь
разберется. Есть люди на самом верху, готовые его прикрыть. Да и вообще,
крыша
у него хорошая. Сейчас нужно разобраться с супругами Львовыми, а затем
вычислить и уничтожить того, кто организовал эту акцию.
Иннокентий Филиппович не знал, что происходило утром того же дня в
Серебряном Бору, часов за двенадцать до того, как он увидел живого Львова в
окне своего дома. Когда день был еще в разгаре, несколько человек в спецодежде
суетились на берегу Москвы-реки, а два аквалангиста, облаченные в черные
прорезиненные костюмы, вот уже два часа исследовали дно реки.
Королев, Никонов и Тенин стояли неподалеку на краю невысокого,
заросшего кустами обрыва и следили за работой. Полуденное солнце играло на
поверхности реки.
— Она точно указала место? — спросил на всякий случай опер. — Хорошо бы
побыстрее найти.
— Довольно точно, — пожал плечами Тенин. — Я сказал ей, что это очень
важно. Думаю, сейчас найдут. Тут неглубоко, и дно не илистое.
Наконец один из аквалангистов показался на поверхности, держа в
вытянутой руке маленький, покрытый илистой грязью револьвер.
— Есть! — произнес Никонов. Он спустился к воде, взял у аквалангиста
его находку и передал Королеву. Тот взглянул на номер.
— Отлично! — торжествовал опер. — Он зарегистрирован на Воронова. Тот,
конечно, будет говорить, что его похитили, но это детали.
— А на каком основании он его зарегистрировал? — поинтересовался Тенин.
— Воронов числится охранником своей же службы безопасности.
— Лихо!
Королев позвонил кому-то по сотовому, выслушал, доклад, после чего
сказал:
— Его уже доставили в морг. Поехали.
Все трое сели в машину Никонова и поехали к шоссе.
— Да-а, опасное дело ты затеял, — покачал головой:
Королев, сидя рядом с Юрием на заднем сиденье. — Не уверен я, что все
пройдет так гладко, как ты предполагаешь.
— Без риска ничего не бывает, — пожал плечами Тенин. — Пока все
получается: Светлана цела и невредима, ее муж тоже, а Воронов сделал то, что
нам было нужно.
В ведомственном морге им показали мужчину лет тридцати пяти, высокого
роста и мощного телосложения. Он был одет в хороший костюм и светлую рубашку,
залитую кровью. Красивый галстук съехал набок. С правой стороны мощного лба
было видно входное отверстие от пули. Еще одна пуля задела висок. Вытекшая из
него кровь запеклась на щеке и на темной бородке.
— Вот он, лесной киллер по имени Серафим, — тихо произнес Тенин, глядя
на покойника. — Убийца-шатун, патологический мокрушник, искавший опасной работы
и нашедший смерть при выполнении очередного заказа. Единственная жертва
вчерашней операции, но его безвременная кончина предусматривалась планом.
— И тебе его совсем не жалко? — так же тихо спросил Королев.
— Его? Нет, — спокойно ответил Тенин. — В России таких много, так что
можешь не расстраиваться. Кто-то из них, возможно, живет по соседству с тобой,
и твои дети регулярно встречаются с ним в подъезде, во дворе или в школе. Это
он, Серафим, задушил строителя-молдаванина. Он убил и нескольких других
работяг, по наводке и без нее — об этом он говорил мне сам.
— Долго уговаривать его не пришлось?
— Когда я понял, что фигурой он очень похож на бывшего
боксера-тяжеловеса Львова, я начал думать, как это можно использовать. Потом я
увидел, что на одном из подаренных тобой фальшивых подбородков есть бородка,
чрезвычайно похожая на львовскую. Нужно были лишь слегка ее укоротить.
— Кстати, она хорошо смотрится, — заметил Никонов. — Как живая.
— Наблюдая з
...Поділитися у соцмережах
