Жанр: Боевик
Бой на Мертвом поле
...десятью бандами, а для этого я, пожалуй, уже не гожусь.
— Отличное вино, — сказал Чутлашвили. — Словно и впрямь попал в
Алазанскую долину. — И без перехода: — Но ты, Герман Олегович, в ближайшее
время будь повнимательнее, раненый кабан иногда бывает чрезвычайно опасен.
Раскол наверняка захочет реваншироваться...
— Крови все равно не избежать, даже если он каким-то чудом
перевоплотится в кающуюся Магдалину.
— Извини, это проблема теперь наша общая. Сегодня ночью, в крайнем
случае, завтра утром мы сообщим о нашем решении.
Арефьев держался изо всех сил. Боялся, что не сможет проводить гостя до
машины. Страшился болевого шока. Но когда к нему подошла Ронда и теплым
боком прижалась к его ноге, боль вроде бы немного отступила.
— Маленькое мщение более человечно, чем отсутствие всякой мести...Это
сказал Ницше об укусе змеи, — Чутлашвили улыбнулся в черные усы и
направился на выход.
Арефьев проводил его до крыльца. От него ни на шаг не отходила собака.
Два телохранителя Чутлашвили стояли у закрытых ворот, третий — у
дверцы машины. Было свежо, слегка подмораживало и Арефьев, подняв голову к
звездному небу, попросил у него помощи.
С грузином они расстались по теплому, с объятиями. От него исходили
тонкие запахи чистой кожи, какой-то ароматной воды и сигарет.
— Ждите, Герман Олегович, звонка... — Сказал Чутлашвили, садясь в
машину. — Может, для страховки, мне прислать вам пару моих "афганцев"?
— Пусть пока они побудут в резерве. Вон какой у меня зверь! — Арефьев
нагнулся и потрепал Ронду по лоснящемуся боку... — Она у меня стоит
десятерых спецназовцев.
Когда Чутлашвили уехал, Арефьев пошел в комнату охраны и застал там
Чугунова с Борисом.
— Я не думаю, что сегодня кто-нибудь сюда пожалует, но лучше
перебдеть, чем не добдеть, — сказал он Чугунову. Кто охраняет заднюю
сторону дома?
— Буханец с одним новеньким из охранного агентства.
— Завтра приведи его ко мне, хочу взглянуть, что это за человек.
Он поднялся наверх и сделал подкожную инъекцию морфия. Когда тело
начала окутывать теплота, и боль поубавилась, он подошел к сейфу и достал
оттуда пистолет "грач" и помповое ружье. Затем зашел в спальню и положил
оружие под кровать, с самого края, чтобы можно было в любой момент до него
дотянуться. После этого спустился в ванную комнату, где шумела вода и
работала стиральная машина. Злата развешивала на веревке только что отжатое
белье.
— Солнышко, не жалеешь себя, пожалей нашего малыша, — Арефьев подошел
к жене и обнял ее. Возможно, они думали одну и ту же думу: как избежать
того, что мраком и неизвестностью маячит впереди? — Я сейчас с превеликим
удовольствием съел бы кусок ветчины с горчицей и синим луком. И, пожалуйста,
не говори мне о том, что мне можно есть, а чего нельзя.
Но Злата заговорила о том, к чему в последнее время она часто
обращалась: дескать, давай все бросим и уедем в Израиль. По крайней мере,
там много солнца, первоклассная медицина и где не живут Расколовы.
В Израиль уехала двоюродная сестра Златы Дора, ей там одной очень
скучно и она в каждом письме живописует все плюсы земли обетованной. Арефьев
не спорил, ему было не до этого, ибо он знает — на Земле нет такого места,
где он мог бы избавиться от змеиной удавки, обвившей его поперек тела.
Утром, около восьми, ему позвонил Чутлашвили и сказал, что договор
насчет копии видеопленки остается в силе. Арефьев понял: в игру вступает
весьма могущественные силы, на фоне которых фигура Расколова утрачивала
ореол неукротимого злодея...
Глава двенадцатая
Целлофановый мешок с трупом Коркина обнаружил водитель Расколова,
ходивший в магазин за грецкими орехами. Мешок притащили в особняк и в
присутствии Кривозуба, как-то нерасчетливо, вытряхнули из него мертвеца. На
лощенный паркет вылилось литра три бурой жидкости и стоявший рядом охранник
едва успел отскочить, чтобы не замочить свои модные, на широком ранту,
итальянские ботинки.
Когда Расколову доложили, какую свинью ему подложил Арефьев, он чуть
было не получил апоплексический удар — лицо его налилось тугой, одутловатой
краснотой, глаза тоже залил жар и неистовство.
— Где это уебище! Почему он до сих пор не наглотался свинца? — вопил
Расколов, имея в виду Арефьева.
А когда из кармана Коркина извлекли мятый, выпачканный кровью рубль,
Расколов замолчал, этот символ показался ему слишком зловещим, чтобы
продолжать изрыгать площадные ругательства в адрес недосягаемого человека.
Через несколько минут ему позвонило первое лицо солнцевской группировки
и попросило о встрече. По тону говорившего Расколов понял, что затевается
что-то из ряда вон выходящее.
Не прошло и часа, как к воротам подкатила новенькая "BMW Alpina", из
которой вышел еще довольно молодой, элегантно одетый мужчина, в
сопровождении трех очень серьезных попутчиков. Они подошли к воротам и
настойчиво стали нажимать на кнопку звонка. И хотя охрана уже была
предупреждена о приезде гостей, за воротами долго не реагировали. Наконец,
когда они открылись, приехавшие на BMW сразу на территорию не попали. Их еще
минут пятнадцать мурыжили прежде чем провести в резиденцию, из окна которой
за происходящим наблюдал Расколов. Он держал в руках большой бокал на треть
заполненный коньяком и курил сигару. Вид шедшего впереди человека ему не
понравился, что-то в его походке он усмотрел хищное, непреклонное.
К Расколову провели только одного, который судя по всему был главным
среди гостей. Когда он вошел в кабинет Расколова, тот уже направлялся к нему
навстречу с вытянутой вперед рукой. В кабинет также явился Кривозуб, но он
дальше порога не пошел, остался у дверей.
— Шубарин, — по-военному представился гость и крепко пожал руку
хозяина дома. — Разговор на пять минут, поэтому садиться не будем...
— Нет, стоя у нас разговора не получится, — Расколов сделал широкий
жест рукой, указывая на удобные красивые кресла.
Шубарин подошел к столу и, достав из внутреннего кармана пальто
видеокассету, положил ее на стол.
— Я думаю, чтобы вам лучше понять цель моего визита, начнем с видика,
— нечто похожее на улыбку тронуло черты еще моложавого, со здоровым цветом
лица гостя.
Расколов кивнул Кривозубу и тот, подхватив со стола кассету, направился
к стоящей в углу видео-паре. На экране "самсунга" крупным планом, но в
плачевном состоянии появилось лицо Коркина...При этом лицо самого Расколова
напряглось, с него слетела излишняя багровость и, кажется, на скулах даже
выступила так непривычная для него бледность.
— Значит, признание комиссара полиции, — Расколов тяжело плюхнулся в
одно из кресел. — Михайло, подай что-нибудь выпить, я вижу тут наворочено
такое...
Несколько минут голоса Коркина и его допрашивающих, повелевали в
нарядной, со вкусом обставленной гостиной. Теперь уже большая часть лица
Расколова лежала в бледных развалинах морщин. Его дыхание участилось, со
лба, по вертикальным складкам, струился пот, рука непроизвольно легла на
левую сторону груди. А когда на экране показалась согбенная спина Коркина,
входившего с пистолетом в гараж, Расколов не выдержал и крикнул:
— Хватит травить, говори, парень, за чем приехал? — ноздри Расколова
побелели еще больше, рука, державшая сигару, тяжело легла на подлокотник
кресла. — Если за деньгами, то зря, если пугать, то тем более зря...
Шубарин, молчал и это молчание было гнетущим.
— К тебе обратился человек, — влез в разговор Кривозуб, — изволь
отвечать.
Однако вместо ответа, гость подошел к видеомагнитофону и отщелкнул
кассету. Положил ее себе в карман и направился к двери. Не доходя до нее
пару шагов, не оборачиваясь, бросил:
— Живет долго тот, кто никому не должен и кто быстро возвращает
долги...
— Слышь, гусь, не спеши, я тебе расскажу одну трогательную историю...
Я таких как ты пикадоров, давил как клопов на ленинском субботнике... На
пленке фуфло, меня кто-то подставил, а такие как ты дурачки, эту сперму
заглатывают...
Однако Шубарин, не проронив ни слова, уже скрылся за дверью.
— Михайло, мать-перемать, верни эту сволочь или я тебя сейчас уволю
без отпускного пособия.
— Да на хрен он нам нужен? Солнцевская братва сейчас не самая
грозная...
— Но бабки-то были не только ее, но и дмитровской, и химкинской и еще
трех или четырех банд... Общак, ты ведь понимаешь, что с такими вещами не
шутят...Налей мне, наконец, что-нибудь выпить...
— Пленка еще не доказательство...
— А тебе никто ничего и доказывать не будет, просто снимут скальп, а
потом отрежут яйца и сделают из них омлет по-солнцевски... У нас не много
вариантов, но я пока от тебя ничего конструктивного не услышал. Ты же мой
министр обороны, или уже чувствуешь себя в отставке?
Кривозуб, понимая, что отмалчиваться опасно, сказал:
— Вариантов у нас, действительно, немного, но я бы остановился на
одном...
— Интересно послушать умного человека, — Расколов сам подошел к столу
и налил себе полный фужер коньяка. Медленно сделал несколько глотков.
Неглубоко затянулся сигарой, конец которой предварительно откусил крошечной
гильотинкой.
— Всю эту кашу заварил Арефьев, ему ее и расхлебывать. Надо, не
откладывая в долгий ящик, нанести ему еще один визит вежливости. Я уверен,
что бабки, которые он конфисковал у Коркина, находятся у него, а если
хорошенько поискать, то можно найти и еще чего-нибудь, что компенсирует наши
потери...А заодно заставить его дезавуировать сюжет этой видеокассеты...
— Это небезопасно, этот парень не так прост как тебе кажется. По-моему
у нас с тобой был случай в этом убедиться.
— Он дышит на ладан... У него рак и после операции почек хватка уже не
та...
Расколов отошел к окну и начал рассматривать на стекле узоры,
оставленные первым морозцем. Ему не хотелось больше говорить с Кривозубом,
осточертели слова, он думал о только что увиденной видеокассете и, конечно,
понимал, что это, западня, из которой выхода нет...
Он повернулся к охраннику и, не глядя на него, проговорил:
— Если у нас нет другого варианта, действуй, но действуй так, чтобы
больше к этому вопросу не возвращаться. И дам тебе совет: Опалиха находится
по соседству с Архангельским, резиденцией президента...
— Я знаю...
— Так вот, прежде сделай отвлекающий маневр, чтобы ни один мент в
районе арефьевского дома не появился.
— Понятно. Это для нас уже опробованный вариант... Сделаем так, что
все силовики, как мухи на мед, слетятся в то место, которое я для них
организую... Мертвое поле должно отвечать своему названию...
— И чтобы поменьше осталось свидетелей, а лучше всего, если их вообще
не будет...
— Это тоже не проблема, в охране у Арефьева случайные люди, из
какой-то охранной фирмы и подставлять себя под пули, я думаю, они не
станут...
Расколов слушал Кривозуба, а сам думал о другом: ему вспомнился тяжелый
взгляд Шубарина, который полчаса назад был у него в гостях, его неуступчивые
слова и какие-то истуканистые жесты.
— Если мы не вернем братве бабки, — задумчивость покрыла красное лицо
Расколова, — не думаю, что доживем до следующего Рождества...Помни об этом,
Миша, и сделай так, чтобы расправа с Арефьевым всем была в радость...А не то
нам придется возвращать самим деньги...
— Я постараюсь, однако это будет стоить определенных и, боюсь, немалых
бабок...Людям надо будет хорошо заплатить, транспорт, стволы, патроны к
ним...
— Это второе дело, а сейчас иди и обмозгуй со своими орлами
предстоящее дело. Мне надо остаться одному...
Когда Кривозуб покинул помещение, Расколов подошел к телефону и
позвонил Грохольскому. Когда-то они с этим человеком сидели в одной колонии
и даже делали попытку побега, но были схвачены, когда вылезали из подкопа...
— Саня, если можешь, гони срочно ко мне. Какое дело? Архисерьезное, а
главное, неотложное...Приедешь, все расскажу.
Когда в резиденцию вошел Грохольский, охрана почтительно притихла,
словно в гости прибыл самый главный авторитет России. Впрочем, в каком-то
смысле это и был один из серьезнейших авторитетов в бандитском мире: киллер,
работающий по эксклюзивным заказам...
Они обнялись и Расколов повел гостя к столу.
— Перекусим? — спросил он Грохольского умягченным тоном.
— Я только что вылез из-за стола...В чем вопрос?
— Не спеши, все по порядку... — Расколов взял из бара бутылку коньяка
с двумя лимонами, пакетик с орехами фундук и они отправились вниз, в
примыкающую к бильярдной комнату, в которой он обычно проводил наиболее
секретные переговоры.
— Дело деликатное, — начал речь Расколов, — как раз по твоей
специализации...
— Короче, я не люблю, когда меня держат за дурака. Важна конкретика:
кого, где, когда? Остальное лабуда, окрошка...
— Хорошо, буду короток...На днях, а скорее в завтрашнюю ночь, в
Опалихе... Арефьева, случайно не знаешь?
— Знакомая фамилия, — уклончиво сказал Грохольский. — Сколько он
стоит?
— Его уберут другие, а тебе надо почистить тех, других, которые
исполнят Арефьева...
— Кто они?
— Когда ты сюда шел, видел человека в темно-синем костюме, с усами?..
— Со шрамом у левой ноздри?
— Он самый...Мне его будет очень недоставать, но в ходу слишком
большие ставки, и я не могу рисковать... Ты, Саша, меня понял?
— Во сколько оцениваешь заказ?
— А ты?
— Сто пятьдесят штук, плюс расходы на оружие и после эксцесса --
немедленная поездка на западный курорт...По моему выбору...
— Дороговато... Сто штук и все остальное...
— Как свяжемся?
— Это смотря в каком районе Москвы ты будешь находиться?
— Это не имеет значения, если речь идет о следующей ночи, я буду
где-нибудь поблизости от Опалихи...Какой дом и на какой улице?
— Без улицы...Строение номер девять, на так называемом Мертвом поле...
— Неплохое название... Звони мне на мобильник и я буду в районе
строения номер девять через пять минут...
— Но там может быть очень жарко...
— Я это люблю. Ненавижу холод...У тебя, я вижу, неплохие хоромы, а я,
представь, до сих пор не имею своего угла...
— Ты всегда был кочевником, а я — домостроевцем...И не знаю, кому из
нас лучше...
— Тому хорошо, кто успевает первым нажать на курок... — Грохольский
встал и Расколов увидел под полой гостя черную кобуру с узким крепежным
пистолет ремешком.
Сигнализация сработала так неожиданно, что в первые мгновения они
лежали оглушенные, не понимая, что происходит.
— Что это? — затаенно спросила Злата и включила ночник. — Без
четверти час...
— Потуши свет...Я сейчас, — Арефьев откинул одеяло, нащупал под
кроватью ружье и, придерживая рукой дренаж, вышел из спальни.
Сирена продолжала надрываться и потому в ее переливах он не сразу
расслышал позывные мобильного телефона. Докладывал Буханец: кто-то пытается
проникнуть на территорию — что делать? Арефьев давно ждал этого часа и не
обольщался, что эта ночь не станет его последней ночью в его жизни.
Из стола он вынул коробку патронов и рассовал их по карманам пижамы.
Подойдя к окну, осторожно отдернул штору и обвел взглядом сектор освещенного
звездами заснеженного пространства. По-прежнему все было на месте. Однако
обманчивое ощущение покоя тут же было нарушено: внизу раздались пистолетные
выстрелы и он, сдерживая озноб, побежал по длинным коридорам своего жилья.
Миновав два перехода, он поднялся по лестнице на третий этаж и подошел к
балконной двери. Не успел ее открыть как внизу загрохотала автоматная
очередь.
На балконе он встал под каменной аркой, от улицы его отделял массивный
парапет, которому не страшны ни пули, ни осколки. Он прислушался,
всматриваясь в темный провал двора. И вдруг за забором вспыхнуло несколько
прожекторов, которые световыми стволами уперлись в окна дома и Арефьев
ощутил всю их гнетущую бритвенность. Он на мгновение зажмурил глаза, однако
его руки действовали в автономном режиме: выщелкнув коробчатый магазин, он
на ощупь вложил в него патроны и вставил на место. Передернул затвор, поднял
ружье на уровень глаз, однако стрелять не стал, поскольку в этот момент в
полной тишине раздался нервный, подчеркнуто членораздельный голос. Слова
буквально припечатывались к каждой клетке его существа.
— Арефьев, — вещал мегафон, — мы можем сейчас же отсюда уехать, если
ты рассчитаешься...И не вздумай звать на помощь своего мента...Три минуты
тебе на обдумывание...
Он узнал этот голос, который без сомнения, принадлежал тому ублюдку,
который топтал его картину. Тень Расколова — Кривозуб...
На балкон тихо вошел охранник Чугунов. Его лицо было бледно.
— Буханец предлагает решить проблему с помощью гранатометов, — сказал
он твердым голосом и Арефьеву это понравилось, однако сказал другое.
— Пока не будем спешить, посмотрим, что они задумали. Передай Буханцу,
пусть вступит в переговоры. Пусть скажет, что деньги я передам завтра лично,
из рук в руки...Впрочем, это я им сам скажу, — Арефьев подошел к парапету
и, расправив грудь, громко крикнул:
— Эй, там, за забором! Это я, Арефьев, хочу говорить с Расколовым.
Последовало замешательство и снова раздался мегафонный голос Кривозуба.
— Я уполномочен...Проблема должна решиться до утра...
— Если хотите получить то, за чем приехали, ведите себя корректно.
Отвалите от дома, как минимум, на триста метров...
— Зря ставишь условия, у тебя сегодня игра без козырей. — От машины
резанула трассирующая очередь и роскошным веером вознеслась над коньком
крыши.
— Если это тебя не убеждает, значит, разговора у нас с тобой не
получится, — в голосе Кривозуба слышалась неприкрытая угроза.
Арефьев сразу не мог вспомнить номера телефона Шедова. Прислонив ружье
к стене, он вытащил из кармана трубку и стал набирать номер. Ответил старший
охранник Фердинанд.
— Здесь, кажется, назревает нехорошая заварушка, а у меня всего четыре
человека в наличии, — сказал Арефьев. — Виктор Александрович в курсе...
— Я тоже в курсе, — спокойно ответил Фердинанд. — Сколько
соискателей?
— Пока неизвестно, но ведут себя крайне агрессивно. Слышите, стрельбу?
— Арефьев отстранил от себя руку, в которой был зажат телефон.
— Сейчас же выезжаем, но будем не раньше чем через полчаса.
Продержитесь?
Арефьев не стал отвечать и выключил телефон. Обратился к Чугунову:
— Быстро свяжись с Воробьевым, пусть немедленно едет сюда.
— Буханец ему уже доложил. Вадим скорее всего в дороге.
— Как думаешь, их много?
— Шакалье в одиночку не нападает. У Расколова военизированное
формирование и его мордоворотам нужен постоянный тренинг.
— И они его получат по полной программе, — Арефьев стволом постучал
по холодной цементной стене. — Одолжи мне свою куртку, а сам беги вниз,
возьми что-нибудь на вешалке, и приведи сюда Злату.
Прожектора на машине Кривозуба вдруг погасли, но через мгновение снова
вспыхнули. И одновременно послышался его голос:
— Пеняй, Ареф, на себя! Мой шеф не поймет, если возвращусь без бабок
или без известия о твоей скоропостижной кончине...
— Пусть лучше твой шеф подумает о твоих похоронах, — откликнулся
Арефьев. — Надеюсь, ты уже забил себе место на ближайшем кладбище.
— Учим, братаны, фраера жить! — крикнул Кривозуб и мгновенно из-за
забора по дому полоснули несколько очередей. Десяток пуль чиркнули по
балконной арке и горячими червячками стукнулись об пол.
Проскользнувший на балкон Чугунов, протянул Арефьеву кожаную на меху
куртку. Тот присел на корточки и в такой неудобной позе стал стягивать с
себя куртку Чугунова.
— Где Злата? — спросил он охранника.
— На этом же этаже, в угловой комнате. Она просит вас беречь себя.
— Иди к ребятам и скажи — к нам направляется подкрепление. Ты ведь
людей Шедова знаешь... Его начальник безопасности Фердинанд приезжал к нам с
Виктором в прошлом году, на мой день рождения...
— А что будем делать с ними? — Чугунов кивнул в сторону ночных
"гостей"? — Будем играть в поддавки или стрелять на поражение?
Арефьев никак не мог найти рукав и охранник ему помог.
— Если будут наглеть и сунутся на территорию, стрелять без
предупреждения.
Они услышали как взревел автомобильный движок и раздался треск — это
джип пытался массивным лбом протаранить ворота. Однако кованное железо с
толстыми ребрами было неберущимся. Арефьев приподнялся над парапетом и
прицелился в прожектора. Дважды выстрелил и фары погасли. Он увидел, вернее,
угадал, как над забором показались человеческие силуэты, и понял: боевики
Расколова начинают штурм его владений. Но когда где-то внизу в его доме
раздалась тугая автоматная дробь, от сердца у него отлегло. Это давала отпор
его охрана. Пули, высекая искры, прошли по самой кромке забора и очистили
его от нападавших. Кто-то, матерно ругаясь, крикнул: "Гарик, давай быстрее
гранатомет, он, сволочь, сечет нас из нижнего окна..."
Когда из-за ворот, по пологой дуге, полетело нечто, напоминающее
метеорит на ночном небе, Арефьеву стало нехорошо. И предчувствия его не
обманули: через пару мгновений прогремел взрыв, дом содрогнулся, зазвенели
стекла и наступила мертвая тишина. И в этой всепоглощающей тишине он услышал
отчаянный крик Златы. Арефьев, стиснув зубы, толкнул ногой дверь и бегом
устремился на этот не стихающий вопль...
— Брательник, подъем! — голос Бронислава звучал весело, с пионерским
энтузиазмом. — Доспишь, Демьян, в машине.
Димка открыл глаза и откинул одеяло. Он увидел брата, застегивающего
кожаную тужурку с бесчисленным количеством карманчиков. Взгляды их
встретились.
Где-то во дворе уже разогревались двигатели. Бронислав узнал голос
"шевроле", к которому явно примешивался шепоток шедовской "ауди".
— Куда на этот раз пилить? — Димка схватил с тумбочки нунчаки и
засунул их в задний карман джинсов.
— Сейчас узнаем...Дядька поклялся своим животом, что после первого же
серьезного дела полетим с тобой в Сочи, — наплечная кобуру никак не хотела
застегиваться.
Бронислав, подхватив из-под подушки пистолет, шустро направился на
выход.
— Я жду тебя внизу.
Возле гаража уже находились Шедов, Фердинанд и сидящий за рулем "ауди"
Денис Кушак, водитель и охранник в одном лице. Когда Бронислав подошел,
Шедов, сжимая зубами фильтр сигареты, проговорил:
— Арефьева в Опалихе берет на абордаж банда Расколова, — он
внимательно глянул в глаза Бронислава. — Я знаю ваше отношение к Кривозубу,
но прошу, сегодня быть предельно собранными. Я не хочу перед вашей матерью
выглядеть убийцей, поняли братья-разбойники?
Димка, переговорив с Фердинандом, отправился в гараж. Вернулся оттуда с
перекинутыми через плечо автоматами АК, под мышкой держал гранатомет "муха".
— Это еще не все, — сказал он и снова зашел в гараж. Словно охапку
дров, он нес запасные магазины. Сложив оружие в кузове "шевроле", близнец
полез в кабину, где за рулем уже находился Бронислав.
— Броня, поезжай за нами, — сказал Шедов. — Когда въедем в
Новоникольское, я вам дам знак — кто какой дорогой поедет дальше.
Бронислав сплюнул через форточку, он ощущал дискомфорт — нечищенные
зубы для него были чистым наказанием. Он провел языком по деснам, счищая с
них горьковатый ночной налет. Рядом покуривал Димка, ему мешали автоматы,
которые он положил себе под ноги.
В пути у них состоялся ни к чему не обязывающий разговор. Видимо, желая
подбодрить своего брата, Бронислав начал какой-то рассказ из жизни в армии.
Возможно, к воспоминаниям его сподвиг лежащий на деревьях густой иней, а
может, какое-то мимолетное ощущение раннего подъема после сна.
— Кишка...Странный парень, рост метр пятьдесят, походка, словно у
Чаплина, а сам медно-ржавого цвета.
Димка слушал, ни на минуту не выпуская из поля зрения идущей впереди
"ауди".
— Почему — Кишка? — спросил Димка.
— Это прозвище. У него было любимое выражение — "намотаю кишки на
барабан". Ему затеять скандал было так же просто, как тебе крутить нунчаки.
Так вот, этот Кишка на танцплощадке завязал скандал с одним отдыхающим, уже
немолодым, и на вид не очень физически крепким мужиком...Как бы нечаянно
толкнул, а на пятачке теснотища...Короче, пошли они в кусты выяснять
отношения. Наши пацаны тоже побросали девчонок и увязались за ними.
Предвкушали зрелище. Никогда не забуду... Постой, кажется, дядька нам
мигает...
Бронислав увидел, как "ауди" притерлась к тротуару, возле дорожного
указателя "Новоникольское". Они подрулили и встали с ней вровень.
— Сейчас будем разъезжаться, — сказал им Шедов. Он сам сидел за рулем
и в его голосе сквозили прерывающиеся нотки. — Вторая отсюда улица — ваша.
Свернете налево и минуете жилой район из девятиэтажек...за ними пойдет
пустырь...три-четыре километра, а мы обогнем огороды и подъедем со стороны
Алексеевки. Если увидите милицию, сразу же отваливайте...Кстати, у вас в
машине есть аптечка или санпакеты? — Шедов взглянул на беспечно щелкающего
семечки Бронислава.
— Наверное, есть, — ответил тот, хотя не был в этом уверен. — Как
будем отходить после заварушки? Этой же дорогой?
— Нет. После того как клыки Расколову посбиваем, сразу же
освобождайтесь от боезапаса и стволов и дуйте в сторону Архангельского.
Переждите там до утра у президента под боком. Та
...Закладка в соц.сетях
