Жанр: Боевик
Офицер. сильные впечатления
...ова лезть в пекло.
- Пойду открою шампанское, - уныло сказал он.
- Я все прекрасно понимаю, - вздохнула Рита. - Понимаю, что
можно чувствовать, когда у тебя на глазах убивают коллегу. Но еще
я знаю, что тебе нужно постараться отвлечься, иначе ты
зациклишься на этом и замучаешь себя. Поэтому я и решила, что
тебе стоит сменить жанр.
- Я согласилась приехать сюда только потому, что наступило
небольшое затишье. Это только вопрос времени. Боевики
переформировываются, чтобы нанести новые удары. Они готовы
драться еще сто лет. А может быть, и дольше. Они не знают другой
истории, кроме войны... Если там не будет никого, кроме военных,
это будет продолжаться вечно. Я должна быть там!
- Как профессионал ты совершенно права. Хотя и кроме тебя
найдутся желающие развивать эту тему. Главное, ты была первая.
Теперь тебе нужно остановиться. Ты женщина, ты уже достаточно
показала себя, и нет ничего, из-за чего тебе стоило бы туда
возвращаться...
"Нет, есть!" - едва не вырвалось у Маши, но она успела
прикусить язык.
- Я с самого начала была там, - сказала она немного погодя.
- Все происходило у меня на глазах, и мне кажется, я знаю, где
искать правду. Если придут другие, им придется долго разбираться
в самых простых вещах... Даже если кому-то и хочется во что бы то
ни стало проявить себя - потому что другой возможности у них нет.
Вот они бы с радостью схватились за ваше позолоченное шоу!
- Они бы схватились... - проворчала Рита.
Иван Бурденко снова появился в комнате. На этот раз он нес
поднос, на котором стояла бутылка шампанского и три фужера.
- Вот что я подумал, Маша, - сказал он, словно принимая от
жены эстафету в разговоре. - Ты говоришь, что знаешь, где искать
правду. А мне кажется, что ты замкнулась на одной проблеме и что
изнутри тебе не удастся увидеть никакой правды. Похоже, что эта
война действительно надолго. Может быть, на много лет. Как на
Ближнем Востоке, в Ирландии, на Балканах... Такие войны ничем не
кончаются, да и химически чистой правды там доискаться
невозможно. Такая правда, какую ищешь ты, испаряется в тот самый
момент, когда на убийство отвечают убийством. Можно лишь
подсчитывать трупы с обеих сторон. Как ты собираешься определять,
кто прав, а кто виноват? Чья земля? Кто пришелец, а кто хозяин?
Кто агрессор, а кто жертва агрессии? Разве не случается так, что
тот, кто был изначально прав, оставляет за собой несравнимо
больше трупов, чем тот, кто выстрелил и убил первым? Можешь ты
представить себе этого "правого", который бредет по колено в
крови "виноватого". Кроме того, когда идет резня, главные
виновники драки спокойно стоят в стороне от места событий и
наблюдают. А еще дальше от драки, говорят, стоит сам Господь Бог
и тоже наблюдает за теми и другими...
- Иван! - воскликнула Рита. - Я никогда не слышала, чтобы ты
отличался таким красноречием!
- Не знаю... - снова смутился тот. - Что-то нашло...
Действительно больно смотреть на всю эту мерзость.
- Знаете что, милые мои, - проговорила Рита, - иногда мне
кажется, что телевизионщики и вообще журналисты - если принять ту
картину, которую нарисовал Иван, - находятся где-то между
истинными виновниками войны и Господом Богом...
- И поэтому нужно сидеть и пить шампанское? - горько
усмехнулась Маша.
- У тебя есть другие предложения? - пожала плечами Рита. -
Если ты уже выяснила для себя, кто прав, а кто виноват, тебе,
героической женщине, остается только поддержать "правого" с
оружием в руках. Ведь воюют же, говорят, в партизанских отрядах и
женщины. А поскольку ты - журналист, то можешь долбать врага и
другими подручными средствами. Камерой, например. Или микрофоном.
- Надеюсь, ты говоришь в переносном смысле? - пошутил Иван,
стараясь как-то смягчить страсти.
- Нет, она совершенно права! - ожесточенно воскликнула Маша.
- Иногда у меня действительно чешутся руки самой вмешаться в
драку!.. Если бы только знать, на чьей стороне... - вздохнув,
добавила она.
- То-то и оно, - в тон ей вздохнул Иван.
- К этой войне привыкнут и уже привыкают, как к любой
другой. Наши уважаемые телезрители, как бы ты ни старалась, все
равно начнут клевать носом на ночных новостях...
- Я сам иногда засыпаю, - честно признался Иван. - Потом
приходиться вставать и выключать телевизор.
- И еще мне бы хотелось, чтобы ты поняла, Маша, - начала
Рита, нежно обнимая подругу, - эта поганая война унесла не одну
жизнь журналиста. А сколько еще погибнет!.. Война ненасытна,
поверь. Она готова сожрать каждого, кто ей себя предлагает.
- Значит, пусть другие?.. Как Рома?.. - подняла брови Маша.
- Не беспокойся, киска моя, в любое время ты сможешь отдать
на заклание и себя. Тебе только спасибо скажут.
- Ну-ну, подружки! - попытался урезонить их Иван.
- Дай мне высказаться! - резко обернулась к мужу Рита, и тот
умолк. - Я не собираюсь задевать ее высокие чувства. У меня тоже
есть идеалы!.. Но в данном случае я хочу напомнить нашей смелой
девочке, что телевидение - это тоже своего рода драка. Здесь
можно либо круто подниматься вверх, либо кубарем катиться вниз.
Третьего не дано.
- Что ты хочешь этим сказать? - нахмурилась Маша.
- Когда начался военный конфликт, - не выдержав, встрял
Иван, - твои первые и единственные кавказские репортажи
действительно стали сенсацией. Потом к войне привыкли и привыкли
к репортажам.
- В профессиональном смысле ты просто пробуксовываешь на
месте... - продолжала Рита. - Тебе самое время переключиться на
совершенно новое яркое дело.
- Ты делала убойные репортажи, а теперь будешь делать
гениальное шоу! - воскликнул Иван.
- Замолчите! - со слезами на глазах вскричала Маша. -
Конечно, я тварь неблагодарная, но я буду делать то, что считаю
нужным. Найдите себе более сговорчивую протеже и ее опекайте! Вам
стоит только в окно крикнуть - и сбегутся паиньки, которые будут
вести ваше чертово шоу еще лучше меня!..
Рита побледнела.
- Как ты только можешь так говорить! - завздыхал Иван,
всовывая в руку Маше бокал с шампанским. Никакая ты не протеже.
Просто мы тебя любим.
- Ну знаешь! - задохнулась от возмущения Рита. - Тебя там
бешеный волк часом не покусал?
Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы в ту же самую
секунду не раздался телефонный звонок. Междугородка.
Последняя непреднамеренная реплика Риты о волке да еще
телефон, рассыпающий отрывистые нетерпеливые звонки, - слишком
жестокое испытание для бедной Маши. Не в состоянии взять
телефонную трубку, задыхаясь от слез, она только слабо махнула
рукой, чтобы Рита поговорила вместо нее, а сама закрыла лицо
ладонями и горько зарыдала.
Нахмурившись, Рита взяла телефон и отправилась на кухню, а
Иван остался утешать Машу.
Маше показалось, что прошла вечность. А прошло-то всего
несколько минут. Рита вернулась из кухни, села рядом и
крепко-крепко обняла ее.
- Глупенькая, - укоризненно улыбнувшись, прошептала Рита, -
тебе нужно было мне хотя бы намекнуть на это!
- Прости меня, Рита... - всхлипнула Маша.
- Что за секреты такие? - живо поинтересовался
заинтригованный Иван.
- Можно рассказать при нем? - спросила Рита подругу.
- Рассказывай... - вздохнула та.
- Так вот, - многозначительно начала Рита, - мужчина. В этом
нет никаких сомнений. Представился как Александр Волк.
- Вовк... - поправила Маша. - Фамилия такая. По-украински
"волк". Только и всего.
- Я и говорю волк, - усмехнулась Рита. - Между прочим, у
него выражение сексапильный голос. Мужественный то бишь. Ему бы
диктором быть и зачитывать важные правительственные заявления.
- Прекрати! - обиделась Маша.
- Правда, Рита, - строго добавил Иван, - не хулигань!
- Что он сказал? - прошептала Маша.
- Тебе это явно не безразлично, - заметила подруга.
- Безразлично! - поспешно воскликнула Маша.
- А между тем он просил тебе передать довольно странные
вещи. Во-первых, привет с Кавказа, во-вторых, что он тебя любит,
а в-третьих... ах, да! Что отправляется в поле и позвонит тебе
сразу по возвращении... Я что-то не очень поняла, какое такое
поле в горах Кавказа?
- Кажется, вы оба были правы... - проговорила Маша, задирая
подбородок, словно хотела, чтобы слезы обратно вкатились ей в
глаза. - Наверное, мне и правда лучше заняться этим шоу-Иван
расхохотался.
- Да ты, Маша, просто вредная девчонка. В тебе сидит дух
противоречия - еще упрямее, чем в моей жене. Ведь это прекрасно,
что у тебя появился эдакий мужчина. Теперь я вижу, что у тебя
есть самые веские основания, чтобы снова отправиться на Кавказ...
Мы это обсудим с кем следует. Больше нет проблем?
- У него жена.
- Вот мерзавец! - вырвалось у Риты.
- Как женился, так и разженится, - преспокойно заявил Иван,
словно сам проделывал это каждый день. - Не вижу никаких
проблем... Вот только о каком поле он говорил? Насколько я
понимаю в географии, это не имеет никакого отношения к сельскому
хозяйству. Стало быть, это поле брани и ты спуталась с человеком
в погонах.
До Маши вдруг дошло, что супруги смотрят на нее почти с
ужасом.
- Кавказский сюжет... - сказала Рита. - Значит, на русскую
классику потянуло? Это правда?
- Что спуталась - да. И что он военный - тоже. Только здесь
теперь все кажется совершенно другим... Я и сама не знаю, чего
хочу и что делать.
- Только не нужно рассказывать нам, что этот полковник (ведь
он полковник, я полагаю?) верный сын своего отечества, храбро
сражается с супостатами и достоин восхищения. Это, я думаю, само
собой разумеется. Боюсь, очень скоро у партии войны появится еще
одна горячая сторонница. Если уже не появилась...
Маша энергично замотала головой.
- По крайней мере, не забывай своего бедного звукооператора,
который тоже достоин всяческого восхищения, - вздохнула Рита.
- Может, действительно Маше стоит подумать о шоу... - начал
Иван.
- Не будь смешным, Ваня, - оборвала мужа Рита. - Разве ты не
видишь, что она влюблена в него самым пошлым образом. Вот только
беда - у него, оказывается, жена.
- Не такая уж и проблема, - снова вставил Иван Бурденко.
- Ишь ты какой быстрый, - возмутилась Рита. - Ты лучше
спроси у нее самой.
Муж и жена посмотрели на Машу.
- Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня рушилась семья... -
выдавила наконец та.
- Если на то пошло, - бесстрашно заявил Иван Бурденко, -
браки заключаются на небесах.
- Вот что, разлучница, - решительно сказала Рита, гладя Машу
по голове, - через несколько дней мы поговорим с Зориным. У тебя
еще есть время все обдумать. Но только не сегодня. На сегодня с
тебя довольно. На тебя и так жалко смотреть.
- Ты, наверное, как всегда, права, Рита. Но что мне
обдумывать? Единственное, о чем я могу думать - любит он меня или
нет...
- За что боролись, Маша? - опечалилась подруга. - Снова
поставить всю свою жизнь в зависимость от мужчины?
- Интересная мысль, - улыбнулся Иван. - А если это любовь?
Как тогда?
- Давайте сменим тему, - попросила Маша. - Как поживает
господин Зорин?
- Что ему сделается, - пожала плечами Рита. - Живет не
тужит.
- Тебя вспоминает господин Зорин, - пошутил Иван и тут же
почувствовал, как жена наступила ему на ногу. - Вот, говорит,
Маша Семенова, - поспешно сказал он, - какой образец сочетания
высокого профессионализма и женственности!
Маша едва заметно усмехнулась.
XII
Зиму и весну Маша усердно припахивала ассистенткой у Артема
Назарова. Однажды поздно вечером, когда она отправилась за
какой-то официальной информацией в крыло здания, где
располагались начальственные кабинеты, она задержалась перевести
дух в небольшой уютной приемной с двумя чудесными аквариумами.
Заглядевшись на золотых рыбок, она не заметила, как дверь одного
из кабинетов распахнулась и перед аквариумом возник мужчина в
серебристо-дымчатом костюме и принялся не спеша кормить рыбок.
Чуткие ноздри Маши уловили сладковатый аромат сухого корма -
запах, напомнивший о детстве, и она непроизвольно улыбнулась и
тут увидела, что мужчина смотрит на нее и тоже улыбается... А
через минуту Маша уже сидела в его кабинете и мило беседовала с
самим господином Зориным, одним из нынешних "отцов-основателей" и
руководителей мощной телевизионной империи.
Господин Зорин был высок, благородно-спесив и как бы слегка
рассеян. Эдакий вечный студент института международных отношений.
На висках - серебро в тон костюму. На внесезонно загорелом лице
то и дело сверкала непринужденно-демократическая улыбка, хотя
отливающие никелем глаза оставались при этом абсолютно холодными.
Что понравилось Маше, так это его аккуратный рот с безупречно
выведенной линией губ. Слова господин Зорин выговаривал
исключительно внятно, а язык у него был подвешен на
грубовато-иронический американский манер. То ли естественным
образом, то ли обдуманно. Впоследствии, кстати, многие работающие
в эфире переняли у шефа эту изящную манеру и щеголяли ею даже в
серьезных аналитических программах. Так у нас изъясняются
голливудские персонажи в горячечной интерпретации синхронных
переводчиков.
- Классную хреновину вы вчера учудили у себя в программе, -
сходу выдал он Маше, едва та успела заложить ногу на ногу. - Те
из зрителей, кто еще не спал, должны были обмараться - от страха
или от смеха...
- Благодарю вас, - скромно ответила Маша.
Господин Зорин ухватил со стола какое-то хромированное
канцелярское приспособление и от нечего делать принялся
перебрасывать его с одной ладони на другую.
- Можно откровенно? - спросил он и, не дожидаясь разрешения,
заявил:
- У тебя, девочка, большое будущее!
При этом с откровенным восхищением рассматривал высокую
Машину грудь.
Маша улыбнулась и покраснела. И принялась крутить на пальце
обручальное колечко. А господин Зорин продолжал развивать свою
мысль в том духе, что, дескать, это почти невероятный случай, что
в такой топорной кузнице кадров, как отдел новостей,
обнаруживается подобное яркое дарование. Впрочем, чего в жизни не
бывает. Говорят, даже Гагарин сначала работал на комбайне...
Тут он наконец обратил внимание на ее обручальное кольцо.
- А что, мадам, - предложил он, - расскажите мне, какие у
вас жизненные устремления помимо исправного исполнения
супружеских обязанностей.
Маша со святой простотой начала разъяснять насчет
устремлений:
- Мне бы хотелось работать в эфире, делать материалы,
касающиеся серьезных политических и социальных проблем. Мне бы
хотелось заставить телезрителей почувствовать, что плоскость
телевизионного экрана больше не отделяет их от мира, дать им
возможность по-новому взглянуть на реальность современной жизни,
на...
Маша могла бы и дальше продолжать в том же духе, если бы
господин Зорин, уже несколько многозначительно покашливающий, не
прервал ее:
- Ваш идеализм, дорогая коллега, достоин восхищения,
несмотря на то что ваши планы несбыточны... Вы и сами скоро это
поймете. Все дело в том, что ни зрителю, ни нам с вами не пойдет
впрок, если телевизионный экран перестанет быть манящим, но
непреодолимым Рубиконом. Только благодаря этой электронной броне
и достигается желаемое эмоциональное напряжение. Сытый, дремлющий
на диване обыватель, возле которого телевизор, словно архангел,
по капле, в дозах сугубо гомеопатических, вливает в душу свет
добра и мрак зла - вот идеальное положение вещей...
За неимением лучшего Маша улыбнулась. Было ясно, что, по
большому счету, господина Зорина нисколько не интересуют ее
планы. Однако было в Маше что-то такое, что потянуло его за язык.
Заложив руки за спину, он принялся расхаживать по комнате
походкой журавля и, время от времени посматривая в окно, говорил,
явно импровизируя:
- Мы тут как-то смекали, чтобы двинуть в эфир особу женского
пола, которая вела бы криминальные новости. А что, идея для
нашего параличного телевидения потрясающая. Миленькая мордашка,
сообщающая леденящие душу происшествия, сможет разжечь в
телезрителях угасшую потенцию и раззадорит рекламодателей. - Он
подмигнул Маше, продолжая вышагивать по-журавлиному перед окном.
Вдруг он остановился, круто развернулся и направил свой изящный
указательный палец прямо ей в лицо. - Если уж я берусь за дело,
Маша Семенова, то вкладываю в это всю душу. А если я вкладываю
всю душу, то, значит, и отдача должна быть со-от-ветст-ву-ю-щей.
Естественно, не сдержавшись, Маша рассмеялась. Впрочем,
сразу извинилась.
- А вы умеете соответствовать? - ни мало не смутившись,
поинтересовался визави. - То есть я хочу сказать, понимаете ли
вы, что значит делать, как говорится, настоящее дело?
- Да, господин Зорин, - ответила Маша, сама не понимая,
откуда взялось это не то почтительное, не то фривольное
"господин".
- Ладно, - чуть заметно поморщившись, сказал господин Зорин
и манерно повел рукой. - Теперь возвращайтесь к своим служебным
обязанностям. Арте-мушка вас уже, я думаю, заждался. Ну а после
работы, если я вас правильно понял, вы должны поспешить
приступить к исполнению супружеских обязанностей...
Впервые в ровном тоне господина Зорина засквозило что-то
напоминающее чувство, и Маша, на которую его болтовня
относительно ее возможного появления в эфире произвела почти
гипнотическое действие, твердо взглянула ему в глаза и скромно
уточнила:
- Последнее вовсе не обязательно.
- А раз так, - мечтательно предложил он, - может быть, после
работы нам поужинать вместе и обсудить наши дела?
- Какие дела, господин Зорин? - так же скромно
поинтересовалась она.
Даже в состоянии гипнотической покорности и транса
расставить какие возможно точки над "i" - отнюдь не лишняя мера.
- Ну как же, как же! - вдруг заволновался он. - А
потрясающая идея насчет того, чтобы вести программу криминальных
новостей?..
Не дрогнув, Маша продолжала смотреть прямо в его холодные
стальные глаза.
- Вы произвели на меня впечатление, - медленно сказал он и
одарил ее своей безотносительной американской улыбкой. - После
работы я зайду за вами, Маша. Надеюсь, у нас будет чисто деловое
свидание.
Был уже двенадцатый час ночи, а Артем Назаров и Маша все еще
трудились в отделе новостей, составляя и переставляя куски одного
трехчастного сюжета. Материал касался работы "скорой помощи".
Нужно было выбросить целых четыре минуты, а это существенно
снижало забойность репортажа. Материал уже был назначен к эфиру,
и они в поте лица прикидывали, как его сократить. Казалось, что
каждое слово и каждый кадр имеют решающее значение.
- Женщину, удушившую младенца, которая сама же и вызвала
"скорую" и милицию, придется похерить, - вздыхая, говорил Артем,
допивая свой холодный кофе.
- Но ведь так и не дождавшись их приезда, она выбросилась из
окна! - воскликнула Маша.
- Так оно так, но ведь телезрителей не очень-то удивишь
нерасторопностью наших служб, - утверждал Артем. - А вот парень,
который поджег себя у фонтана в ГУМе, и все-таки сильно
обгоревший, смотрится куда эффектнее.
- Но у нас уже было одно самосожжение.
- Тоже фиктивное, хотя и в зале суда... - вздохнул он,
закуривая. - И это заснять не удалось...
- Вот его и надо выбросить, - предложила Маша.
- Что ты, ни в коем случае! Закопченный потолок зала суда,
который, к тому же, накануне частично обвалился из-за протечки
сверху, просто прелесть... А перемазанный сажей прокурор,
сетующий на бюджетный дефицит!
- Ладно, - согласилась Маша. - Вырезаем душительницу, а
самосожженцев оставляем.
- Нельзя. Ведь на ее вызов так никто и не приехал, а у тех
были в самый короткий срок...
- Ну тогда вырежем мужика, которого покусала бешеная собака
и за которым бригада "скорой помощи" гонялась по всей Москве. Еще
можно убрать депутата, который по дороге в Думу провалился в
канализационный люк. Про политику у нас и так полно сюжетов...
- Ну вырежем, - снова вздохнул Артем, - а выиграем только
две с половиной минуты. Откуда взять еще полторы?
Посмотрев на часы, Маша ужаснулась:
- Боже! Я забыла позвонить домой! Я забыла, что договорилась
с Эдиком. Он, наверное, рвет и мечет. Я всегда старалась его
предупреждать. Как бы ему не пришлось вызывать "скорую"...
Артем Назаров раздраженно завел глаза и нервно подвинул к
Маше телефон.
- Звони! У нас до эфира всего ничего.
Она набрала номер и с нетерпением ожидала, пока Эдик
ответит. После четвертого гудка он наконец взял трубку.
- Эдик, - сказала Маша. - Привет. - Ответом ей сначала было
гробовое молчание, а потом возмущенное сопение. - Эдик, -
повторила она, - это я. - Снова гробовая тишина и сопение. -
Эдик, прошу тебя, не молчи. Я просто хотела предупредить тебя,
что жива и здорова. Мне очень жаль, но я совсем потеряла счет
времени. Я все еще на работе. Эдик, ты меня слышишь?
- Прекрасно, - сказал он натянуто. - Как мило, что ты
соизволила позвонить. Я пытался разогреть себе пиццу и только что
сжег микроволновую печку.
- Какое несчастье, Эдик... Но пиццу ты все-таки разогрел?
- Пропади она пропадом твоя пицца! Ты знаешь, сколько стоила
печка?
- Прошу тебя, Эдик, - зашептала Маша в трубку. - Поешь
что-нибудь. Я не могу сейчас ссориться. Честное слово, я тоже
очень огорчена, но у нас тут тоже горит материал о скорой
помощи...
- Ах, значит, ты все-таки огорчена. Ну спасибо! А я уже
думал, что тебя ничто не в состоянии огорчить. Еще бы, ведь ты у
нас теперь ассистентка на телевидении! Зарплата, правда,
"небольшая", но зато "премия и все такое"! - Эдик отбросил
сдержанный тон и перешел на визг. - Значит, ты собираешься сидеть
с твоей долбанной скорой помощью, а я должен сидеть голодным да
еще со сломанной печкой?! - вопил он в полную силу своих легких.
- Зачем мне этот гемо...
Артем нервно ходил взад вперед около молчаливого монитора и
время от времени давал раздраженный щелчок по лбу кому-нибудь из
появляющихся на экране коллег. Теперь или никогда, решила Маша и
тоже завопила:
- Да пошел ты со своим геморроем!..
И так хрястнула на рычаг телефонную трубку, что Артем едва
успел поймать подскочившую со стола чашечку из-под кофе.
- Благодарим за внимание, дорогие москвичи и гости столицы,
- пробубнил он, поднося чашечку ко рту вместо микрофона. - Еще
одна супружеская лодка разбилась о быт, и вы могли наблюдать это
захватывающее зрелище в прямой трансляции благодаря нашим
генеральным спонсорам...
Они отправились ужинать в небольшой ночной ресторан, где, по
словам господина Зорина, "хорошо мечтается". Это и правда было
весьма достойное заведение. Бандитов минимум, а проституток еще
меньше. А главное, здесь можно было съесть порционного омара без
удовольствия лицезреть при этом на эстраде эротически обнажаемую
задницу.
Маша медленно пережевывала деликатное мясо номенклатурного
морского обитателя, пила белое итальянское вино и пыталась
следить за ходом мысли собеседника, налегавшего на мартини.
- Эта самая идея, - говорил господин Зорин, слегка касаясь
ее щеки, - ни что иное, как малая составная часть глобального
творческого плана, разработанного с целью полной и окончательной
победы демократии на телевидении, а значит, и во всем мире. А что
может быть демократичнее, когда женщине доверяют не лопату, не
лом, а микрофон. И с этим микрофоном внедриться в святая святых -
в область бытия, которая всегда была заповедным полигоном
мужского подсознания, а именно - область актуализированной
агрессии... Я ясно излагаю, коллега?
Маша кивнула и продолжала жевать.
- Эт-т хор-рошо, - улыбнулся он и потрогал Машу за колено. -
Таким образом мы решили поставить очаровательную, нежную и даже
чувственную женщину в эпицентр мужского волеизъявления,
реализованного в виде бытового и социального насилия, актов
жестокой агрессии и тому подобного. Заметьте, нам не нужен
какой-нибудь Невзоров в юбке! Женственная женщина - вот что нам
нужно. Тем самым мы застолбим на отечественном телевидении новый
архетип и надерем задницу конкурентам на много лет вперед.
Конечно, они начнут подражать, но что будут их топорные копии по
сравнению с нашим бесценным оригиналом!.. Словом, на повестке дня
сотворение телекумира женского пола... - Он снова сделал паузу.
Его ладонь снова легла на ее колено. - У вас глаза цвета
индийского изумруда, девушка. Вам это известно?
- Нет, - ответила Маша, изобразив на лице подобие
неподдельного интереса. - Продолжайте, господин Зорин. Все это
очень любопытно не только в разрезе минералогии.
- Итак, мы удумали предпринять нечто действительно
экстраординарное, - решительно заявил он. - Мы сделаем женщину
ведущей программы криминальных новостей. Она же будет и
репортером. Не всякая там женская жуемотина, вроде прогнозов
погоды. Мы пойдем до конца. Мы бросим нашу главную драгоценность,
наше хрупкое создание, нашу сексапильную богиню - туда, где
подобные женщины не появлялись и в горячечном бреду: в вонючие
подвалы и канализационные трубы, в обиталища бомжей и крыс, в
пропахшие парашей камеры предварительного заключения; на вшивые
рынки, где торгуют дынями, оружием и наркотиками; в подпольные
бордели, где за несколько баксов малолеток выворачивают
наиз
...Поділитися у соцмережах
