Жанр: Боевик
Татуировка
...сти утра позвонил Миша. Голос его был
смущенный.
— Понимаешь, оперативный дежурный всех поднял на ноги, но нигде его или
кого-то на него похожего нет. Но я уверен, парень просто остался ночевать у
каких-нибудь приятелей. На всякий случай поройся в его записных книжках,
подбери адреса. Хотя, думаю, что он сам вот-вот появится.
Однако Петя так и не появился. Ольга прождала до десяти, позвонила на
всякий случай в деканат.
— Сейчас я схожу в их группу, узнаю и перезвоню, — пообещала лаборантка.
Она и в самом деле перезвонила минут через десять, но не принесла никакой
радости.
— Группа сдает коллоквиум, вашего сына нет.
Дальше сидеть дома Ольга не могла и отправилась в школу. По дороге от
автобусной остановки она всегда проходила мимо церкви и сейчас вдруг решила в
нее войти. Еще вчера такой мысли у нее и в голове не было.
Зайду, поставлю
свечку, в конце концов, это ведь не повредит
, - решила она, поднимаясь по
каменным ступеням.
В церкви, как обычно, было темновато и пусто. Лишь у кое-каких икон горело
по несколько тонких свечек да кое-где молились пожилые люди. Хотя был и молодой
мужчина -энергично крестясь, он еще и что-то шептал.
Вот что я сделаю, -
уточнила для себя Ольга. - Куплю свечу и поставлю ее за здравие, мне же про это
рассказывали
.
За небольшим прилавком продавались открытки, то книжки о святых и разной
толщины свечки. Ольга выбрала самую толстую и дорогую — что уж тут скупиться.
Теперь надо выбрать место, куда поставить. Она прошла немного вперед и слева
увидела четырехугольный столик. Над ним висела большая икона, на которой был
изображен распятый Христос, печальная женщина, видимо, Богородица, и мужчина с
красивым строгим лицом. На столике стоял круг с отверстиями для свечек, но
горела лишь одна — остальные отверстия были пусты.
Здесь я и поставлю
, — решила Ольга и зажгла свою свечу от горевшей
свечки. Только молитвы она не знала. В мозгу крутилось что-то вроде
Еси на
небеси...
. Но она даже не знала толком, молитва ли это и если да — то о чем.
А Петя сразу бы сказал, что надо делать, — подумала Ольга, — он откуда-то
это знает. Другое поколение
.
Перекреститься она тоже не посмела — просто попросила у Бога: скорее
найтись сыну. Удивительно, но после этого она почувствовала облегчение. И уже
собралась уходить, как услышала сзади негромкий разговор.
— Вот, мама, — говорила молодая женщина пожилой, — это называется канун.
Как раз тут и ставят свечи для поминовения усопших. Ставьте сюда, мама. —
Молодая дважды перекрестилась, поклонилась почти в пояс иконе и зажгла свечу.
Пожилая, глядя на нее, повторила все ее действия. - Видишь, Матерь Божия и
апостол Иоанн Богослов, — показала молодая на изображение, — они всегда при
кануне.
Вот это я вляпалась! Свечку вместо здравия за упокой поставила!
-
ужаснулась Ольга. Еще вчера она бы посмеялась над этим суеверием. Да и в самом
деле, что переменится от изменения места втыка свечи. Но сейчас ей любая мелочь
казалась страшно важной. Однако забирать свечу и идти к другому месту было
невозможно. Пришлось снова вернуться к торговому лотку, а купив на этот раз две
свечи, спросить негромко продавщицу-старушку:
- Не знаете, куда их тут можно поставить во здравие?
— А к любой иконе, уважаемая, если с верой и молитвой. К любому святому
угоднику. Но лучше там, - и старушка показала в правую сторону, — вон там икона
Пантелеймона-целителя, к ней и ставьте.
Ольга прошла туда, куда показала старушка, с трудом разобрала надпись на
иконе и, уверившись, что это именно то место, воткнула две горящие свечки.
Спаси и сохрани!..
Времени до уроков оставалось немного, и она заторопилась в школу.
МЕНТОВСКИЕ РАЗГОВОРЫ .
Капитан Майоров — что за нелепое сочетание звания и фамилии! — позвонил,
едва светящиеся стрелки настенных часов в спальне показали девять утра.
— Мне бы Агнию Евгеньевну! — выкрикнул он таким бравым офицерским голосом,
что Агнии показалось, будто она ощутила гуталиновый запах его начищенных сапог.
— Я Агния Евгеньевна, слушаю вас. — А она-то надеялась понежиться еще хотя
бы полчаса в постели!
— Капитан Майоров, по поводу смерти художника Федорова, - представился
звонивший. - Мы ведь вас ждем, Агния Евгеньевна, давно ждем. Так что
подъезжайте-ка к нам поскорее.
— Но у меня совсем другие планы на день, - попробовала она вяло
противостоять его напористому голосу. — Хотя, вы знаете, я сама хотела
кому-нибудь сказать, как-то очень уж это похоже на то, что было в Париже. Я об
этом сразу подумала...
— В Париже? — Капитан Майоров рассмеялся. — Ну про Париж вы потом
расскажете. А сейчас, значит так, захватите-ка эту самую вещичку... сами знаете
какую...
— Какую вещичку? — переспросила Агния, решив, что ей просто что-то не то
послышалось.
— Нехорошо получается, Агния Евгеньевна. Короче, подъезжайте к нам
быстрей, мы вас ждем. — И он назвал адрес, а потом добавил: — Не в наручниках
же вас с работы выводить... Или как? В наручниках?
Вот и пришлось ей тащиться через весь город к этому капитану. Кстати,
сочетание майор Майоров звучало бы еще глупее, а уж генерал Майоров — и вовсе
анекдотически. С этими мыслями Агния, выйдя из маршрутного такси и побродив
между длиннущих зданий, нашла наконец нужное, а потом и вошла в обшарпанный
кабинет следователя Майорова.
— Это хорошо, что сами пришли, — сказал капитан Майоров, выбивая ногой
табурет из-под стола. — Присаживайтесь, будем беседовать.
Был капитан такого же обшарпанного вида, как и весь здешний антураж. К
тому же за соседним столом, ближе к окну, сидел другой человек и, пофыркивая
носом, заполнял мелким почерком какие-то свои бумаги. На ее
здравствуйте
он
даже головы не поднял.
У моего братца публика и то симпатичнее
, — подумала
Агния.
— Понимаете, почему я вас вызвал? — начал капитан Майоров, одновременно
листая ее паспорт и придирчиво разглядывая каждую страницу так, словно они были
поддельными.
Чересчур бодрый офицерский голос никак не вязался с его пыльным видом. И
все же она начала рассказывать то, о чем думала со вчерашнего дня.
— Когда я была два с половиной года назад в Париже... — Но капитан Майоров
взглянул на нее с таким явным недоумением, словно спрашивал:
Какой еще
Париж!
. И она сбилась. — В общем, я уже видела что-то похожее...
— Портфельчик принесли, Агния Евгеньевна? Тот, который взяли у Федорова? —
неожиданно спросил следователь. Агния сидела молча, соображая, как бы точнее
ответить. - Значит, не принесли. Он у вас дома, или спрятали у подруг? — В
вопросе была неприкрытая ирония. — Что? Не слышу честного ответа! Ай-яй-яй, а
еще интеллигентная женщина! Нехорошо брать чужое.
— Мне вчера звонила вдова художника, тоже спрашивала о портфеле... Но я
его даже не видела... Я хотела сказать про другое... Когда я была в Париже...
— Отвечайте по существу! — перебил капитан Майоров с неожиданной злобой. —
С кем работаете? Кто заказывал? С какой целью?
— Почему вы на меня кричите? — возмутилась Агния. — Никакого портфеля я не
брала... И вообще...
— Надоели мне эти твои сучки! - оторвался вдруг от своих бумаг тот, что
сидел у окна. - Она, бля, что, не понимает, куда ее вызвали? Только села, а уже
утомляет. — Он говорил в сторону и морщился, словно его тошнило от одного
только вида Агнии. — Отправь ты ее в обезьянник к этому... который со спидом.
Мне отчет надо кончать, а она утомляет.
Капитан Майоров покосился в сторону говорящего.
— Извините, в такой манере я разговаривать не буду. — И Агния протянулась
к телефону. — Разрешите мне позвонить.
Она и в самом деле решила, что сейчас наберет номер брата, и пусть Дмитрий
им все объяснит на хорошо ему знакомом милицейском языке.
— Она мне щас позвонит! — снова выкрикнул тот, что был у окна. — Она
думает, тут с ней в игрушки играют.
Его даже нервная дрожь забила, с такой ненавистью он кричал.
— Я член союза журналистов, и у меня, между прочим, брат работает в
прокуратуре...
— Член союза журналистов, слыхал? — скабрезно захохотал злобный. — Мы
вчера в парадняке прихватили одного такого члена. Ага, союза журналистов. С
членом наперевес. Хотел мальчонку оттрахать, детсадника.
Я, — кричит, —
журналист, я журналист! У меня неприкосновенность!
Я бы их всех!.. — закончил
он с ненавистью, по-прежнему глядя в сторону. А потом, также внезапно
успокоившись, поморщился и предположил: — А может, братан ей и портфель
заказал. Сейчас любая падла старается в органы пристроиться...
Агния, не зная, что ответить на высказанную мерзость, от растерянности
лишь воздух хватала ртом.
— Решим так, Агния Евгеньевна, — проговорил, помолчав, капитан Майоров. Он
сделал вид, что как бы не услышал своего коллегу, и поднялся со стула. — Сейчас
мы едем за портфелем. С вами вдвоем. Там на месте берем понятых, проверяем
соответствие находящихся в нем предметов списку, который представила вдова,
оформляем явку с повинной — и вы временно свободны. До выяснения других
обстоятельств. Да, подписочку о невыезде дадите мне сейчас. Место вашей работы
и другие координаты мы знаем. А ту лапшу, которую вы нам про своего брата
пытались навешать, будем проверять. У нас есть служба внутренней безопасности.
— Мне некуда с вами ехать, — твердо проговорила Агния. — Портфеля я не
брала и считаю этот разговор лишенным всякого смысла. Моего брата тоже не
впутывайте. Это уж просто глупо.
— Сажай ее в обезьянник, а? — повторил напарник, снова оторвавшись от
своих бумаг. - Ну так достала!..
В ПОИСКАХ СЫНА
— Эти разломы пересекают значительную часть африканского континента, —
диктовала Ольга Васильевна. — Именно здесь, в зонах с повышенной радиацией,
произошла мутация, в результате которой, возможно, появился первый человек.
Генетики доказали, что все человечество происходит от одной единственной
милиции...
— Милиции? - удивленно переспросили ученики.
— Простите, дети! Конечно, не милиции, а женщины, — поправилась Ольга.
Она с трудом заканчивала урок. Если обычно Ольга радовалась, когда ее
обступали ученики со своими вопросами, то в этот день, как только начиналась
перемена, она мчалась в учительскую и торопливо набирала свой домашний номер. А
потом, слушая монотонные гудки, не решалась положить трубку: вдруг Петя
вернулся домой после проведенной где-то бессонной ночи, а теперь отсыпается и
просто не сразу расслышал телефонный сигнал.
Надо немедленно идти в милицию
, — думала она, объясняя материал. Поэтому
и оговорилась.
Проведя свой последний урок, она сразу выскочила из школы и стала ловить
частника. Терпеливо дожидаться автобуса она уже не могла.
— Ну, мамаши, вы у меня вот тут сидите! — и милицейский дежурный, —
широкоплечий веселый усатый капитан, похлопал ладонью по своему загривку. — Как
дежурю, так обязательно прибегают. Девятнадцать лет парню, и первый раз не
ночевал дома?! Да он у вас просто ангел небесный. Вы что, хотите, чтоб он за
вами на поводке ходил? Мой амбал по неделе домой не приходит, а ему только
семнадцать. Мы его так и зовем — террорист. Шерше ля фам — знаете такую
поговорку? Женщина у него есть?
— Есть. Девушка, — несмело ответила Ольга.
—
Девушка
! — передразнил капитан и с удовольствием рассмеялся. — По
нашим данным, сейчас уже в восьмом классе перестают быть девушками. Ширяется?
Колеса глотает? Или на иглу сел?
— Он студент! — возмутилась Ольга. — Отличник. И очень серьезный.
— Не, мамаша, заявление я у вас брать не буду. Идите домой, попейте
валерьянки и успокойтесь. Сам придет, если такой серьезный. Никуда не денется.
А то еще пиво — тоже хорошо расслабляет. Я вам советую, купите по дороге
баночку пива, придите домой и... полегчает. Все вы, мамаши, черт знает что
выдумываете, вам лишь бы дергаться.
Около будки дежурного было постоянное движение: кто-то из милиционеров
входил, рассаживался на скамьях отдохнуть, кто-то, наоборот, уходил на улицу. А
она все уговаривала его принять заявление о пропаже сына. Наконец капитан
сдался и взял у нее исписанный лист бумаги.
— Только не звоните мне через час. Все равно я вам ничего не скажу. Лучше
позвоните завтра. Или послезавтра. Послезавтра — самое правильное время.
Ольга вышла из милиции, но веры, что дежурный немедленно начнет розыск
Пети, у нее не было. И тогда она решила ехать в институт к Мише. Только сначала
надо было зайти домой, проверить: вдруг Петя вернулся и, оставив записку, что с
ним все в порядке, снова куда-то пошел по своим делам.
— Миша, я сегодня сделала ужасную вещь! Ты представляешь, по ошибке
поставила в церкви свечку за упокой!
Они сидели в маленьком кафе на Стрелке Васильевского острова поблизости от
Мишиного Института высокомолекулярных соединений. В кафе было пустовато.
Университетские студенты сюда заходили редко, академические сотрудники привыкли
питаться, не отходя от своих рабочих столов. Разговаривать никто не мешал.
— Оля, ну что ты говоришь! Ты поставила свечку и этого достаточно. Ладно,
я — материалист, хотя это сейчас и не модно. Но верующие в Иисуса Христа,
неужели они думают, что он там, на небе, как налоговый инспектор, ведет учет их
свечкам и расставляет плюсы в свои ведомости! Это же чушь! Неужели от того, в
какое место ты поставишь свечку, он изменит судьбу твоего сына?!
— Миша, я не знаю! Мне как сказали, что я не к той иконе поставила, у меня
все в душе рухнуло! Хорошо сообразила купить еще две и поставить, куда надо. Но
вдруг этого мало? И главное, я же не знаю ни одной молитвы. Стояла, как дура, с
пустой головой, и только одни слова крутились:
Спаси и сохрани! Спаси и
сохрани!
- Уверен, что этих слов достаточно. Но только, Оля, Олечка! Послушай меня!
Давай действовать по всем направлениям. Вспомни всех Петиных знакомых, составим
список, разделим пополам и будем их обзванивать. Такого не бывает, чтобы
человек исчезал бесследно. Кто-то обязательно знает о том, куда он отправился.
Михаил продолжал говорить, но только Ольга плохо его слушала. Одна и та же
мысль продолжала ее терзать: это она во всем виновата. Виновата трижды!
Во-первых, что осталась у Миши на ночь. Во-вторых, что грубо на него кричала и,
можно сказать, выгнала из дома. И в-третьих, и это ее особенно пугало, не
исправила до конца страшной своей оплошности в церкви. Поэтому, не дослушав,
она перебила Мишу:
— Как думаешь, может, мне пойти посоветоваться со священником? Не знаешь,
женщина имеет право подойти к нему прямо в церкви и спросить совета?
— Олечка, я-то откуда знаю! Я в церковь только с экскурсией заходил. Но
если рассуждать по логике, то, конечно, можно подойти. Главное — ты делай то,
что облегчит твою душу. А я сейчас как доберусь до дому, сразу начну
обзванивать по своим каналам. Уверен, ничего страшного с ним не случилось. И
еще: едва ты что-то узнаешь, сразу звони мне, и я - то же самое. Но сначала
составь, пожалуйста, список.
На том они и расстались. Миша был, безусловно, человеком надежным, но в
церковных делах он действительно ничем помочь не мог.
ОШИБОЧКА ПОЛУЧИЛАСЬ
Капитан Майоров развел руками.
— Я-то думал, мы с вами по-быстрому и по-доброму. Ну что ж, вы сами этого
добились, Агния Евгеньевна, своим упрямством. Значит так. Выкладывайте на стол
все свои вещички.
— Ничего я не буду выкладывать. Вы что, с ума сошли?
— Придется, Агния Евгеньевна. Не заставляйте применять насилие, а?
Все-таки интеллигентная женщина...
Агния слышала множество жутких историй о милиции. Например, у молодого
спортивного корреспондента Димы буквально на днях милиционеры отняли зарплату.
Он шел с фуршета, где, по его уверениям, выпил всего лишь бокал шампанского, и
на плошади напротив Московского вокзала к нему подошли два милиционера и
потребовали для проверки паспорт. А Дима, к своему несчастью, вытащил вместе с
паспортом полученную в тот день зарплату. Милиционер хладнокровно сунул ее в
карман брюк и проговорил весело:
— По идее, мы должны доставить вас в вытрезвитель. Но ладно уж, мы вас
простили, так что расстанемся полюбовно.
Но все это были чисто мужские истории. Агнию, например, милиционеры на
улице никогда не задерживали.
— Послушайте, это просто безумие какое-то! Ну сами подумайте, зачем мне
этот портфель?! Я даже не знаю, что в нем было! — Она все еще не теряла надежды
их вразумить.
— Хватит болтать! — резко прервал ее капитан Майоров. -Я сказал, вещи на
стол! Вызываю женскую бригаду.
Он протянул руку к телефону, но в этот момент телефон зазвонил сам.
— Капитан Майоров у аппарата. — Услышав первые слова позвонившего, он
мгновенно подтянулся.
— Так, отлично, так, — комментировал он слова собеседника. А потом
неожиданно стал улыбаться, но как-то уж очень по-собачьи. — Все. Тогда дело
закрываем. Благодарю за сообщение. — Он положил трубку на место и взглянул на
Агнию. - Ошибочка получилась, Агния Евгеньевна. — Капитан Майоров повернулся к
своему напарнику и объяснил ему: — Нашли портфель. Механик пришел ремонтировать
лифт, там и увидел. Вроде бы медсестра его брала. Короче, это уже их проблемы.
Главное, что нашелся и ничего не пропало. Старуха говорит, только какой-то
фотографии нет. Но это уже дело десятое... Так что, Агния Евгеньевна, считайте,
что вам повезло. Уж вы нас извините, если что не так. А корреспондентов мы
всегда уважаем. Вам чаю или кофе?
Агния, которая утром по дороге сюда так хотела рассказать о странностях
смерти художника, теперь мечтала только о том, чтобы скорее вырваться из этой
обшарпанной комнаты с двумя полубезумными мужиками.
— Спасибо, мне надо скорей на работу. - Она решила вести себя с ними так,
будто ничего неприятного не произошло, словно не слышала она ни угроз, ни
оскорблений. — Так я пойду? Если буду нужна, мой телефон у вас есть.
— Жаль, такая женщина уходит! — сказал вдруг напарник, снова оторвавшись
от своих бумаг. — А то, может, коньячку, а? Давайте погреемся! Я вчера по радио
слышал, пока в машине ехал, врач говорил: очень полезно два-три раза в день для
релаксации. Но сначала познакомимся. Меня Федором зовут, а вас как — Агаша?
Похоже, теперь он собирался за ней приударить.
— Извините, Федор, я должна мчаться на работу.
Она подхватила сумку и, едва улыбнувшись на ходу, быстро юркнула в дверь
и, с трудом удерживая себя, чтобы не побежать по коридору, устремилась к
выходу. Вырвавшись на свежий воздух, она дала себе слово, что добровольно не
приедет сюда никогда в жизни.
ЗВОНОК СЕСТРЫ
После разговора со старым художником Дмитрий Самарин вызвал участкового
Васильева. Тот явился сразу, как будто ждал этого звонка с утра.
— Я прихватил документы по квартире бомжа Иванова, Дмитрий Евгеньевич, —
те, что удалось надыбать, — почтительно сообщил старший лейтенант, сев сбоку
стола. — Любому суду достаточно.
Этот старлей Самарину нравился все больше. И было бы в штатном расписании
место, Дмитрий немедленно позвал бы его к себе в следственный отдел. Участковый
эти несколько недель время зря не терял. Он разослал во все концы запросы, а
теперь положил на стол начальника следственного отдела ответы на них. Будущий
бомж, передавая мошеннической фирме свою квартиру в обмен на домик в поселке
Дубки, даже не догадывался, что не только домика, а и обозначенной договором
улицы в том поселке не существует. При ближайшем рассмотрении договор о
приобретении фирмой этого домика оказался фиктивным. И даже того нотариуса,
который якобы удостоверил все сделки, тоже не существовало.
— Ну и липа! — поразился Дмитрий.
— Успей они продать квартиру и все! Мы бы ничего не добились. А так дело
ясное. Надо только выделить его в отдельное производство и договориться с
судьями, чтобы не замораживали. Только уж это мне не по силам, Дмитрий
Евгеньевич.
— Ладно, попробую. И еще, - решился Дмитрий, — я даю беззаконное
предписание. Так что можешь его не выполнять.
— Не дожидаясь суда, вернуть квартиру бомжу? — догадался участковый. —
Влупят вам, если узнают.
— Но хоть где-то, хоть в одной точке мы с тобой можем поступить по
совести?! Заслуженный же человек, история города! Мелкий жулик отнимает
квартиру, а мы что — даже не чихнем? Срывай печати, вскрывай квартиру и
заселяй. Ксерокопии всех этих бумаг оставь мне, чтобы я мог в любую секунду их
предъявить.
— Я ведь о том же думаю, Дмитрий Евгеньевич! — Участковый даже слегка
обиделся. - И не пишите вы никакого предписания. Сам возьму и самоуправно его
заселю. И все дела. И насчет справки о временной регистрации договорюсь. А за
вами — судьи.
— Ладно, — рассмеялся Дмитрий, — раз ты такой смелый...
Надо художнику позвонить, подумал он, когда участковый покинул его
кабинет, порадую старика, пусть узнает, что у нас тут тоже не все идиоты
жестокосердные.
Но потом решил, что звонить лучше завтра, на Таврическую, после выписки
Федорова из больницы. Весь следующий день он мотался по городу, а когда
вспомнил о звонке, был уже поздний вечер. И поднимать только что оправившегося
после инфаркта старика даже ради хорошей новости показалось ему неловко.
О художнике на другой день напомнила родная сестрица Агния.
— Димка, ты на похороны пойдешь? — спросила она чуть задыхаясь. Видимо,
слишком быстро поднималась по лестнице в своем редакционном комплексе и не
могла отдышаться.
— Какие похороны? Извини, я тут очень занят, ты не могла бы...
— Ты что, некролога не читал?
Сестрица, уж если что ей было надо, становилась назойливой. Однако сейчас
голос у нее был такой, как если бы она сообщала о смерти близкого родственника.
Но ему и в самом деле было в ту минуту не до чьих-то похорон. С живыми бы
управиться.
- Не читал, дорогая, все эти некрологи, мадригалы... Прости, мне правда
некогда.
- Значит, не читал, - подтвердила Агния как бы самой себе упавшим голосом.
- Художник Федоров умер. Мы позавчера еще с тобой встретились. Ты что, забыл? У
лифта. А после этого он сразу умер. Прямо у меня на глазах.
- То есть, как это - на глазах? - Новость была чересчур внезапной и до
Дмитрия дошла не сразу. - Ты это точно знаешь, или тебе кто-то сказал?
— А вот так, я сидела рядом с реанимацией... пока врачи пытались его
спасти...
Дмитрию послышалось, что сестра всхлипывает.
— Ничего себе! Он же меня уверял, что здоров!
— Димка, там есть одна деталь... Понимаешь, когда я была в Париже... Ну
помнишь, я тебе привет передавала от комиссара...
— Слушай, извини, но вот про Париж не надо, — перебил он. - Мне еще
Парижей не хватало. Когда похороны, не знаешь?
— Завтра. В час дня отпевание в Князь-Владимирском соборе, оттуда — на
Смоленское. В сегодняшних
Ведомостях
некролог, там все указано. Мы тоже дали
сообщение, я сама вчера весь вечер писала. Все-таки была рядом, когда он
умирал. Димка, слушай, я, правда, хочу сказать важную вещь. Тогда, в Париже...
— Сестренка, давай про Париж расскажешь потом... Я записал: в тринадцать
часов, Князь-Владимирский. Будь.
Самарин положил трубку, так и не дослушав сестру. И даже подумал с
досадой, что всегда она с чем-нибудь носится: прежде со своим дворянством,
теперь вот с Парижем. Тысячи людей ежегодно бывают в Париже, и никто об этом
даже не догадывается, а ей надо, чтобы обязательно узнал каждый!
С НАДГРОБНОЙ РЕЧЬЮ ВЫСТУПИЛ БОМЖ
— Самарин, какого хрена? — Обычно скучный голос заместителя городского
прокурора города Зотова звучал сегодня прямо-таки яростно. А позвонил он именно
в ту минуту, когда Дмитрий запирал сейф, чтобы мчаться на отпевание художника
Федорова в Князь-Владимирский собор.
— А в чем дело, Вячеслав Петрович? — спросил Самарин, мысленно перебирая
все свои последние провинности. Их было больше дюжины.
— Это я хочу знать, в чем дело! Он еще спрашивает! На него адвокаты бочку
катят за самоуправство, а он девочкой прикидывается! Мигом ко мне со всеми
делами по этим, ну, по исчезнувшим парням! Хоть по одному с места стронулся?
— Провел идентификацию...
— И все?
— Вячеслав Петрович, вы же сами знаете, люди задыхаются!
— Так прямо и задыхаются? Во главе с тобой? А у меня тут лежит другая
информация, что ты от безделья благотворительностью занялся. Или не от
безделья, а, Самарин? Что молчишь? Сколько тебе
...Закладка в соц.сетях
