Жанр: Боевик
Охота на Скунса 1-2.
... телефон, чтобы их не беспокоили. Она же была на
такое не способна. Какое-то уважение к людям вообще и к неизвестному
звонящему лично мешало ей хладнокровно не обращать внимания на надрывающийся
аппарат или даже просто выключить его из розетки.
- Это квартира Певцовых? - спросил женский голос.
Начало не предвещало ничего хорошего. Певцовыми были Петр и Павел, а
также сбежавший в Дюссельдорф Григорий, сама же Ольга продолжала жить под
своей девичьей фамилией. "Зря сняла трубку", - подумала она, но делать было
нечего.
- Да, - ответила она.
- Могу я поговорить с мамой Павла Певцова?
- Это я. - У Ольги похолодели руки: "Господи, что случилось!"
- С вами говорит Марина Валентиновна, классная руководительница Паши.
Скажите, как он? Он очень давно не появлялся в школе, ребята не знают, что с
ним. Вот я решила позвонить. Он болен?
- Он... - Ольга была потрясена настолько, что потеряла дар речи. До нее
только начал доходить смысл слов, которые произносила Марина Валентиновна. -
Вы сказали, он не ходит в школу? И как давно?
Из педагога Ольга стремительно превращалась в обычную маму, которой
сообщили, что ее ребенок не ходит в школу. Она была удивлена, потрясена, не
совсем даже верила тому, что услышала.
- Да недели три, наверное, - сказала Марина Валентиновна. - Сейчас скажу
точно. Да, с восьмого числа. Я спрашивала ребят, что с Пашей, но они ничего
не знают.
- Как странно... - У Ольги задрожали руки. - Он каждый день уходил из
дома... Потом возвращался... С портфелем... Я удивлялась, что отметок нет в
дневнике, а он объяснил, что у вас идет какой-то эксперимент, поэтому
отметки не ставят.
- Вот это фантазия! - засмеялась классная руководительница. - К сожалению
или к счастью, никакого такого эксперимента мы не проводим. Значит,
прогуливает Паша.
- Получается, что так, - пробормотала Ольга. - И что же теперь делать?
Его ведь не исключат?
Она представила себе, что сказал бы по этому доводу Домашнев. Такому
ученику грозил бы педсовет, а дальше выговор, двойка по поведению, вплоть до
исключения. Да, в сущности, и правильно: не хочешь учиться в гимназии,
переходи в простую школу. А что делать, если ты и так уже в простой школе...
- Ну, я пока директору сообщать не буду, - сказала Марина Валентиновна. -
Но, пожалуйста, пусть он приходит в школу. Он мальчик неглупый, способный,
но не очень хорошо ладит с детьми. Ему нужно помочь. Пусть приходит и ничего
не боится.
- Не очень хорошо ладит с детьми? - эхом повторила Ольга. - Он мне
никогда об этом не говорил.
- Я у них только с этого года, - сказала учительница. - И не знаю, как
было раньше, но сейчас он все время один. И на перемене, и в классе... Сидит
один за партой. Наверное, поэтому он и на экскурсию не пришел, и в театр. Он
вообще никогда не принимает участия в коллективных мероприятиях.
- Значит, была экскурсия? И культпоход в театр? - Ольга почувствовала,
как накатывает волна безумного волнения. - Дома он об этом даже не
заикнулся. Я бы его заставила пойти.
- Поговорите с ним, - попросила учительница. - И пусть он завтра
приходит. Я директору пока ничего сообщать не буду.
Ольга повесила трубку. Павлу повезло, что в этот миг его не было дома.
Ольге тоже повезло. Возможно, она наговорила бы и наделала такого, о чем бы
впоследствии пожалела. Впрочем, скорее всего она сдержалась бы. В последнее
время она научилась сдерживаться.
Но независимо от этого все то, что сказала учительница Павлуши, потрясло
ее до глубины души. Оказывается, ее сын способен обманывать, врать, да еще
как! Две с лишним недели каждый день уходить из дома, шататься неизвестно
где, а затем приходить и не моргнув глазом садиться за обед - такое не у
всякого получится! И к тому же отвечать на вопросы о том, как было в школе,
садиться делать уроки, которых тебе не задавали! Это же уму непостижимо! Так
играть роль! И она тоже хороша - ни о чем не догадывалась, удивилась только,
что отметок в дневнике нет. Если бы полчаса назад Ольге сказали, что такое
возможно, что она совершенно не чувствует, что творится в душе ее детей, она
бы просто не поверила. Но ведь она ничего не почувствовала, а еще мать
называется! Что же, придется с Павлом поговорить, когда он вернется якобы из
школы.
А вот, кстати, и он. Что-то уж очень неуверенно открывает дверь... Чует
кошка, чье мясо съела. Сначала Ольга хотела броситься навстречу нерадивому
отпрыску, но в последний момент сменила тактику. Она села за стол и сделала
вид, что полностью поглощена разложенными перед ней бумагами. Интересно
посмотреть, как он поведет себя. Действительно ли он такой искусный актер,
или это Ольга просто слепая, ничего не замечающая клуша.
Да, идет он что-то не больно уверенно. Топчется в коридоре, вот распахнул
дверь, увидел ее, застыл. Ольга пристально изучала какой-то документ,В ужасах Интернета
Ольга хотела уже пойти и выключить радио или хотя бы приглушить его, но
тут музыкальная программа закончилась, и дикторша низким растленным голосом
сказала:
- А теперь - "Еще раз про это". В студии Жанна Кузнецова. Мы поговорим
сегодня о том, что волнует многих. Виртуальный секс, секс по Интернету. В
него включены уже многие наши молодые люди и девушки. Чувствуете, как
вибрирует виртуальное пространство,? Оно отражает ваши самые интимные, самые
сокровенные желания. Своему партнеру по компьютерному сексу вы можете
сказать то, чего никогда не решитесь вымолвить с глазу на глаз. Вот у нас
уже первый телефонный звонок. Представьтесь, пожалуйста.
- Меня зовут Виталий, но мои партнерши знают меня под другими именами.
- Под какими же? - проворковала Жанна.
- Этого я не скажу, - засмеялся Виталий. - Буду сохранять свое инкогнито.
- Почему же, Виталий? Вы боитесь, что вас узнают и захотят перейти к
настоящему сексу? А вы не сможете исполнить то, что наобещали?
- Совсем не поэтому! - воскликнул Виталий, судя по голосу, еще совсем
мальчишка, не старше Петруши. - Просто, когда я выхожу в Интернет, это уже
не я, это другой человек. Настоящий мужчина, ненасытный, виртуоз своего
дела. Секс по Интернету - это круто!
- Ну а как у вас с практикой, Виталий? - проворковала Жанна. - Как
выражаются компьютерщики, в режиме реального времени?
- Секс по Интернету - это и есть практика! - воскликнул юнец. - Тому, кто
его попробовал, уже никакой другой секс не нужен. Это действует как
наркотик!
- Простите за нескромный вопрос, - сказала ведущая. - Но меня интересуют
физиологические подробности. Вы сами все-таки еще не вполне виртуальны, вы
здоровый молодой мужчина, и вам требуется некая реальная физическая
разрядка. Вы что...
На этом Ольга решительно вошла в кухню и выключила радио.
- Какую гадость ты слушаешь! - набросилась она на Павлушу, который как
раз допивал чай.
- Я вообще не слушаю. - Он поднял на мать совершенно невинные глаза.
- Чай допил, марш за уроки! - приказала Ольга.
Руки у нее тряслись, в глазах помутилось. Петр! Так вот чем он занят!
Вечно висит в Интернете, теперь понятно почему. Вот на что он тратит
собственное время и материнские деньги! Значит, эта гадость действует как
наркотик! Очень на то похоже. Теперь понятно, почему на него не действовали
никакие уговоры, никакие убеждения.
Еще утром подобная мысль даже не пришла бы Ольге в голову, а если бы и
пришла, то показалась бы настолько фантастичной, что она тут же отогнала бы
ее прочь. Она была уверена, что прекрасно знает своих сыновей. Но вот
Павлуша преподнес ей неплохой урок. Оказывается, она никакого понятия не
имеет о их внутреннем мире.
Ольга решительно подошла к компьютеру. По крайней мере можно проверить,
на какие сайты Петр выходил или с какими адресами связывался в последнее
время. Можно, наконец, позвонить провайдеру и попросить прислать статистику.
Ольга вышла в файл "История" и выяснила, что львиная доля времени была
потрачена Петром на связь с какой-то Дианой, адрес которой был:
www.diana.iname.ru. Открыть их переписку и запись их бесед во время общения
в реальном времени она не могла, да и не стала бы (все-таки это чужие
письма, хотя бы и компьютерные), но теперь последние сомнения отпали.
Вспомнились слова все тех же подруг: "Какой твой Петенька несовременный.
У него что, еще нет девушки? Прости, конечно, но он не... голубой? В наше
время молодежь не такая, какими были мы". А она еще радовалась, мол, не вся
молодежь такая, как считают эти глупые тетки. И вот тебе на! Теперь все
объяснялось. "Кто попробовал секс по Интернету, тому уже не нужно
настоящего", или как там выразился этот Виталий? А ведь, судя по голосу, он
немногим старше ее Петруши, а может быть, и вообще его ровесник.
Все это было ужасно. Последний удар оказался для Ольги самым болезненным,
пожалуй, даже пострашнее угрозы оказаться на улице. Что там ни говори,
квартира - это всего лишь вещь, пусть даже очень необходимая и дорогая, это
всего лишь крыша над головой. А сын - это человек, и если окажется, что он
никуда не годен, то это несчастье, которого не пожелаешь и врагуОльга
подумала о матерях наркоманов. Наверное, эти женщины без всяких раздумий
отказались бы и от квартир, и от компьютеров, если бы это могло исцелить их
детей. Но это, увы, невозможно. Противоядия от наркомании нет,
А есть ли лекарство от этой новой заразы? Или теперь Петруша превратится
в придаток компьютера, в маньяка виртуального мира? Это была непереносимая
мысль.
И все-таки Ольга нашла в себе силы подавить начинающуюся панику. Еще не
хватает сейчас наломать дров. В конце концов, всегда есть слабая надежда,
что все не так, что она ошиблась, хотя факты упрямо твердили свое. Но какая
мать не хватается за соломинку, чтобы как-то оправдать свое заблудшее дитя.
Как ни странно, из всех несчастий, случившихся с ней за последнее время,
именно история с Петром казалась ей самой ужасной. Ольга села, сложив на
коленях руки. Все было так плохо, что она не знала, за что и взяться. В
дверях комнаты появился Павлуша.
- Ну, я математику сделал, - сказал он. - Можно отдохнуть?
Ольга уже хотела махнуть рукой, но вспомнила, как он записывал домашнее
задание по английскому.
- Нет уж, давай я сначала проверю. Вот и дело нашлось.
Дашин пейзаж
Савва кружил но улицам, заглядывая во дворики, сидел на скамейках,
подходил к детским площадкам. Ни одно место не поразило его, не бросилось
ему в глаза с немым криком: "Это я, твое родное место, где ты провел
детство". И в то же время все было знакомо. "Может быть, проверить школы?" -
подумал он. - Ведь должен же я был где-то учиться".
Он узнал адреса школ и обошел несколько однотипных зданий, построенных по
одному и тому же проекту. Вид этих школ не всколыхнул в его душе ничего, но
в одном он уверился: школа, в которой он учился, выглядела иначе. Он
решительно не представлял себе, какая атмосфера царит в этих кирпичных
стандартных постройках. Школа, в которую он ходил, выглядела иначе. А может
быть, он вообще нигде не учился?
Савва подошел к станции метро. Недалеко от входа были выставлены картины,
обычные "шедевры" для незадачливых туристов: набившие оскомину
достопримечательности, обнаженные дамы или плохонькие копии полотен
знаменитых мастеров. А ведь писали по большей части профессиональные
художники, по крайней мере каждый из них уверен, что когда-нибудь соберется
и напишет свою картину, в которую вложит себя всего.
А пока творения их рук излучали энергию, ту самую, какую в них вложил
художник во время работы. Они светились неярким и скучным мутноватым
грязно-желтым. Авторы писали их ради денег, испытывая при этом тоску, какая
бывает при подневольной работе. У некоторых работ свечение отливало рыжим,
значит, автором руководило не только простое желание сбыть свое детище, но
какие-то более острые чувства, возможно, алчность, а может быть, он в это
время ссорился с кем-то, таил на кого-то злобу, и эти чувства случайным
образом отразились на картине. Но сегодня Савва увидел нечто новое:
очередное стандартное творение - храм Спаса на Крови на фоне кровавого же
заката. Однако эта немудрящая картинка настолько поразила его, что он даже
остановился перед ней. Она явственно выдавала яркое изумрудно-зеленое
свечение, которое Савва расшифровал как "острая ревность".
- У вас какие-то проблемы в семье? - спросил он усталую женщину, сидевшую
рядом на раскладном стуле, и тут же понял, что ошибся. У женщины не было
семьи. - Простите, ради Бога, - сказал Савва. - Я что-то не то сказал.
- Какая у меня семья, - пожала плечами женщина. - Кот один.
- Да, это же не ваши картины?
- Я продавец, - ответила она, сама не понимая, зачем она вообще вступила
в разговор с этим странным человеком. Ясно же, что он ничего не собирается
покупать. - Рисуют другие. Вас эта работа заинтересовала? - Она взглянула на
пейзаж с храмом. - Это Витя Логинов. Хороший художник, - соврала она. -
Но...
Савва ждал продолжения.
- Да кто его знает, то ли голубой, то ли что. И пить стал слишком много.
Савва порылся в карманах и вынул небольшой белый камешек, обкатанный
морскими волнами.
- Вы могли бы передать ему вот это?
- Могла бы, - удивилась женщина. - Только от кого?
- Он не спросит.
Савва внимательно посмотрел на продавщицу.
- А суставы у вас давно распухают?
- Давно, - покачала та головой. - Уж чего только не делала. Вишь, какая
беда, все лекарства-то от артрита плохо действуют на сердце, а оно у меня
тоже больное. Вот и не знаешь, за что приняться. Нос вытащишь, хвост
увязнет.
- Да, - покачал головой Савва. - Главное, что эта болезнь практически
неизлечим", но все-таки улучшения можно добиться. А вы пейте травы.
Откажитесь на время от лекарств и пейте зверобой, тысячелистник, ромашку. А
камешек, пожалуйста, передайте Вите.
Передавая камень, он слегка коснулся ладони женщины.
- Он горячий, что ли? - удивленно воскликнула та.
- Вовсе нет.
- Действительно... а то мне вдруг показалось... Хорошо, я Вите
обязательно его передам. А вы, может быть, возьмете какую-нибудь из картинок
просто так, на память.
- Да мне и вешать некуда, - сказал Савва, но его внимание привлек совсем
уж немудреный пейзаж: речка, склонившаяся над ней ива, ромашки на переднем
плане. Энергия от этой картины шла хорошая, как будто рисовали пусть
неумело, но с любовью. - А это чья работа? - спросил он и улыбнулся.
- Это моя племянница рисовала, Дашенька. Я взяла, может, думаю, купит
кто. Да куда там. Тут настоящих-то художников поди продай, а она еще
ребенок. Семнадцать лет ей, школу в этом году кончает. Возьмите ее картинку,
если нравится.
Она отцепила рисунок и подала Савве. Тот снова улыбнулся:
- Даше, когда увидите ее, передайте большое спасибо.
С неба прилетел маленький подарок: засветило осеннее солнце. В это время
года это такая редкость. Надо было пользоваться этим даром. Савва снял шляпу
и подставил лицо солнечным лучам. По телу медленно разливалось тепло, и он
физически ощущал, как прибывает энергия, даже есть захотелось, что с Саввой
случалось не часто.
Он подошел к продавщице из ларька и попросил яблоко, у другой попросил
банан. Неплохо было бы выпить чего-нибудь горячего, но кофеин и теин
вызывали слишком сильный энергетический всплеск, а сейчас это было ни к
чему. Подумав, Савва взял еще пирожок с капустой, который сдобрил взятым у
продавца хот-догов майонезом. Хотелось сесть на скамейку, вытянуть ноги,
посидеть.
Он развернул бумагу и снова посмотрел на картину. Рисовали с любовью. А
ведь это самое главное. Жаль только, нет ни дома, ни стены, куда можно было
бы ее повесить. Но и это не страшно, ведь всегда найдутся хорошие люди, кому
можно ее отдать.
Петр и Диана
Даша Пославская в задумчивости ехала домой. В гимназии творилось что-то
несусветное - с тех пор как появился новый директор, все резко изменилось.
Учителя ходили подавленные, мрачные, все время о чем-то шушукались между
собой и почти перестали обращать внимание на учеников. Уроки, кажется, еще
никогда не были такими пустыми и скучными, и им никогда не задавали так
мало.
С одной стороны, можно вволю посидеть за компьютером, но Даша любила свою
школу, любила учиться, и ей, как и всем остальным ученикам
естественно-научной гимназии, вовсе не хотелось превращаться в обычную
школьницу обычной школы. Если бы это был не выпускной класс, Даша, пожалуй,
подумала бы о переходе в другую школу.
Помимо всего прочего, учеба не давала ей чувствовать одиночество. В
общем-то, Даша привыкла к тому, что у нее, по сути дела, нет друзей, но
иногда становилось скучно. В детский сад ее в свое время не отправили (была
еще жива бабушка), потом Даша три раза переходила из школы в школу по мере
того, как родителям удавалось переехать в новую большую квартиру. Теперь они
жили в центре города, в престижном районе, но в результате всех этих
переездов Даша так и не смогла обзавестись друзьями детства. Она была очень
застенчивой, считала себя уродиной (без всякого на то основания) и поэтому
сходилась со сверстниками не быстро. Но стоило ей с кем-нибудь подружиться,
как тут же намечался переезд.
Наконец трамвай подъехал к остановке, и толпа вынесла Дашу на улицу. Вот
родная подворотня, заасфальтированный двор, парадная с кодовым замком - и
она дома. Теперь можно наделать бутербродов и влезть в Интернет. Интересно,
дома ли уже Петр?
Это был первый в жизни Даши молодой человек, с которым можно было
говорить. Даше было трудно подружиться даже с девочкой, не говоря уж о
мальчике. Конечно, были мальчишки и в гимназии, но они казались почти детьми
по сравнению с Петром. Она считала его первым и единственным настоящим
другом.
О Петре Даша, по сути дела, не знала ничего, кроме того, что он тоже
интересуется "Аквариумом" и прекрасно разбирается в современной литературе.
Именно благодаря ему Даша узнала, что современная литература еще жива и
состоит не только из "Скунс и все, все, все".
Разумеется, Петр мог оказаться сорокалетним дядькой с животом и лысиной,
но Даша почему-то была уверена, что он ненамного старше ее, без живота и уж
точно без лысины. Правда, некоторые сомнения все-таки время от времени
появлялись. Однажды Даша даже решилась попросить его прислать свою
фотографию, но потом испугалась и передумала - пусть уж Петр остается таким,
каким рисует его ее воображение.
Кроме того, существовала опасность, что он попросит прислать ее
собственный портрет, а уж этого Даша не сделала бы даже под угрозой
расстрела. Недаром она даже назвалась звучным именем "Диана". Когда она
писала Петру, то мысленно превращалась в эту самую Диану - красивую, легкую,
остроумную, имеющую кучу друзей.
Родители были на работе, и дома оставался один Семка, милый приблудный
"дворянин". Но он-то не нажалуется, что Даша питается ненормально, поэтому,
поставив на стол у компьютера тарелку с бутербродами и чашку чая, Даша
вызвала Internet Explorer и вышла в хорошо знакомый чат. Конечно, хорошо бы
поставить его в начальную страницу, чтобы не терять драгоценное время, но
вряд ли родители отнесутся к этому с пониманием. Они и так весьма косо
смотрели на интернетовское знакомство их дочери. Они смогли бы понять, если
бы она завела друга по переписке или даже телефонный роман, но знакомство по
Интернету было выше их понимания. Время от времени родители грозились
отключить Интернет, но пока дальше угроз не шло, тем более что сами
пользовались информацией из этой международной паутины. Дашин папа, Феликс
Николаевич, был кандидатом географических наук, мама, Галина Петровна, -
доктором исторических. Они продолжали активно работать в науке, но
вследствие тотального отсутствия новой литературы в питерских библиотеках
пользовались Интернетом. Но если их к этому вынуждали обстоятельства, то для
их дочери Интернет стал главным и любимейшим времяпровождением. Поэтому
неудивительно, что она единственная из всей семьи умела найти в Интернете
нужную информацию, а также была способна разобраться в мелких компьютерных
поломках и устранить их. Короче, умела все то, что умеет любой одинокий
подросток, снабженный компьютером.
Петра, к сожалению, дома не оказалось, по крайней мере его не оказалось у
включенного компьютера. Но зато в почтовом ящике от него лежало письмо.
Опять поэзия. Петр и сам писал стихи, но на этот раз прислал не только свои.
Так люби же то-то, то-то, избегай, дружок, того-то, как советовал один
петербургский мещанин, с кем болтал и кот ученый, и Чедаев просвещенный,
даже Палкин Николай.
С ним ты тоже поболтай.
Это Кибиров. Мать его читает, я заглянул через плечо. Вопрос на засыпку:
"Кто такой Николай Палкин?" А вот еще:
Селяне шумною толпой
На штурм сельмага устремились,
Внутри натруженно теснились,
Переходя из боя в бой
За мясо краба, ломоть хлеба
За спрайта бурного поток...
Это уже не Кибиров. Guess who?
Увы, несть числа мелким делам и делишкам, которые поглощают драгоценное
время беседы с Вами, милая Диана, Мать требует, чтобы я мыл посуду за собой.
Вполне оправданное требование. Так что вынужден проститься с Вами, меня ждут
струи воды, наполненной пеной "Фэри".
Даша перечитала письмо дважды и пошла на третий заход, когда чтение
прервал телефонный звонок. Вот, не надо было из экономии выходить из
Интернета. Теперь будут трезвонить без остановки! Она недовольно подняла
трубку.
- Дашенька, это ты? - раздался голос тети Нади, сколько-то юродной
маминой сестры. - А Галочки нет?
- Мама на кафедре.
- Я ей попозже позвоню. Ты уж меня прости, но я твою картинку не продала,
а хорошему человеку подарила. Доктору, видно, гомеопату. Он мне такой настой
присоветовал, что у меня артрит как рукой сняло. И сердце совсем не болит.
Просто чудо-доктор! Я уж не знала, чем и благодарить его, а ему картинка
твоя приглянулась, вот я и подарила.
- Ну и правильно сделали, Надежда Ферапонтовна.
- Я так и подумала, что ты не обидишься.
- Да ну что вы! Подарили - и слава Богу!
Больше всего Даше хотелось поскорее закончить разговор. Чудо-доктор и
болезни тети Нади интересовали ее меньше всего. Она торопилась туда, в
виртуальный мир, где жил ее Петр. Поэтому она даже не слышала, что ей
толковала родственница, мысленно Даша уже начала сочинять ответ.
- Ну, я рада, что у вас все хорошо, - сказала тетя Надя, и Даша с
облегчением поняла, что тетка закругляется. - Галочка вернется, передай ей,
что я звонила.
- Да-да, конечно, - рассеянно отвечала Даша. - Обязательно передам.
- А ты вот скажи, - вдруг заговорщицким тоном сказала тетка, - парень-то
есть у тебя? Только положа руку на сердце?
Этот вопрос поставил Дашу в тупик. В общепринятом смысле "парня" у нее,
разумеется, не было. Но не объяснять же тете Наде про виртуальное
знакомство. Она этого просто не поймет.
- Да в общем - нет, - уклончиво ответила Даша.
- Что же ты, смотри, в девках засидишься! Это уже вообще было ни на что
не похоже.
- А что, разве обязательно выходить замуж? - нахохлилась Даша, которая не
верила в то, что в нее кто-то, в принципе, может влюбиться. - Меня,
например, семейная жизнь совершенно не привлекает!
- Эх, девочка, что ты понимаешь, - тяжело вздохнула тетя Надя, так и не
побывавшая замужем. - Я вот по молодости лет тоже так думала, а теперь и
осталась у разбитого корыта. Стакан воды некому подать.
Отвечать было нечего, и Даша только вздохнула.
- Ну дай Бог, тебе встретится хороший парень, - сказала тетя Надя. - До
свидания.
- До свидания.
Даша с облегчением повесила трубку и бросилась обратно к компьютеру. Надо
написать достойный ответ. Может быть, что-нибудь в великосветском стиле?
Многоуважаемый Петр!.. Пишет Вам Диана...
Какой же это великосветский стиль? Это скорее письмо из деревни мелкому
начальнику... А может быть, так и продолжить?
Челом бьет помнящая о Вас Диана...
Внезапно связь оборвалась. "Дурацкий провайдер, - подумала Даша. - Вечно
с ним так. И чего папа его сменил? Старый, конечно, был дороже, но зато
быстрее, и качество куда лучше". Раньше после одной-двух попыток все
восстанавливалось, но не сегодня. Прямо беда какая-то!
После получаса бесполезных попыток Интернет так и не завелся, и Даша
стала копаться в программах, надеясь устранить поломку. Как назло, сегодня
ей не удавалось и это. Конечно, можно залезть и поглубже, но на это
требовалась родительская санкция. А то опять ее обвинят в том, что она
роется в компьютере, после чего исчезают самые ценные файлы, не запускаются
нужные программы, и в результате научная и преподавательская деятельность
родителей ставится под удар.
Пришлось выключить компьютер. Письмо Петру она так и не написала.
Даше оставалось только засесть за уроки или пойти погулять с Семкой.
Больше ей гулять было не с кем. Товарищи по гимназии жили в самых разных
районах, и все - далеко, а с теми, кто жил поблизости, с одноклассниками по
старой школе, Даше последнее время стало невыносимо скучно. Да она ни с кем
из них никогда и не была по-настоящему близка. Несколько раз она встречалась
во дворе с Наташей, с которой некоторое время просидела за одной партой в
шестом классе, но разговор не получался. Наташа обсуждала модные наряды в
стиле: "Такой топик коротенький -
...Поділитися у соцмережах
