Жанр: Боевик
Вадим Журавлев 1-2. (Агония страха) (Змеиная яма).
Михаил Март
Вадим журавлев 1-2.
1. Агония страха.
2. Змеиная яма.
Михаил МАРТ
АГОНИЯ СТРАХА
Когда одним не самым добрым утром он проснулся в компании мертвецов, то
не подозревал, что это ерунда по
сравнению с тем, из чего ему придется выпутываться. Бандиты, мафия, милиция, ФСБ
- все будет поднято по первой
тревоге, потому что под угрозой миллиарды, сферы сбыта и влияния высочайшей
верхушки сильных мира сего...
Признанный мастер сложнейшей интриги, ни на кого не похожий автор
ставших бестселлерами криминальных
романов, М. Март верен себе - его новая книга держит читателя в крайнем
напряжении до последней страницы.
ЖАРА НАЧИНАЕТСЯ
На чердаке хозяйничал клан дворовых кошек. Их тошнотворное завывание
могло свести с ума кого угодно. В
кромешной темноте сверкали сотни красных огоньков невидимых тварей, возмущенных
вторжением постороннего на их
территорию.
Чердачная дверь распахнулась, и он ворвался в душное, вонючее помещение
как вихрь. Не успев сделать и трех
шагов, он споткнулся и упал. Кейс из рыжей замши выскочил из рук и отлетел в
сторону. Теперь уже не имело смысла его
искать. Тяжелый, беспорядочный топот преследователей гулко доносился со стороны
лестничной клетки и становился все
громче и громче.
Он приподнял голову и увидел луч холодного лунного света, падавшего на
пыльный бетонный пол из слухового
окна. Крышу двенадцатиэтажного дома нельзя назвать спасательным крутом, но у
него не оставалось выбора. Он вскочил
на ноги и рванулся вперед, к свету. Думать о спасении не приходилось, чудес не
бывает, им руководил инстинкт
утопающего, хватавшегося за соломинку.
Он выскочил на крышу, и свежий теплый ветерок обласкал его
разгоряченное лицо. Из слухового окна слышались
грубые зычные выкрики. Он не разбирал слов, голова плохо работала, а ноги
перестали слушаться. С трудом добежав до
конца крыши, он остановился на краю и глянул вниз. Макушки деревьев скрывали
землю, покачиваясь, словно черные
волны океана.
Ему показалось, что он заглянул в лицо смерти. Так ли это? Ведь в его
представлении смерть выглядела куда
страшнее. Готов ли он к этой встрече в возрасте тридцати пяти лет, когда люди
думают только о будущем, а у него, кроме
прошлого, ничего не осталось и вряд ли ему Удалось бы выдернуть хоть один
счастливый листочек из календаря прожитой
жизни.
Он оглянулся. Один за другим преследователи вылезали из чердачного окна
на хрупкую жесть крыши. Его не
пугало оружие в руках этих людей, его пугали холодные белые лица и решительные
взгляды. Да, именно такой он
представлял себе смерть, жестокой и неумолимой, холодной и неотвратимой. Она
приближалась к нему шаг за шагом, и он
уже не мог увернуться от неминуемого удара. Силы покидали его, будто их
высасывал неведомый ему магнит. Что-то
случилось с его сознанием, все повернулось с ног на голову, и он улыбнулся.
Глупая ухмылка, на его лице заставила
остановиться тех, кто пришел за его жизнью. Растерянность не могла длится долго,
конец есть конец.
Он повернулся к краю крыши и прыгнул. За спиной раздались хлопки
выстрелов. Ветер подхватил фалды его
пиджака, и они вздулись, как раскрывшийся парашют. Черный океан приближался,
рос, волны становились все больше и
выше. Вокруг стало светлее, ярче, а мрачный океан превратился в синее море. На
гребне волн пузырилась белая пена,
изумрудный бескрайний простор отражал лучи яркого солнца. Все исчезло вокруг, он
видел только море, и лишь далекие
хлопки выстрелов, напоминали ему о прошлом. Один, второй, третий...
Журавлев вздрогнул и открыл глаза. Лицо его покрылось липкими
капельками пота. Еще один удар, и он вновь
вздрогнул.
Солнце прорвалось в открытое окно комнаты и раскаляло воздух. Он
взглянул на окно и облегченно вздохнул.
Какой-то придурок в соседнем доме заколачивал гвозди. Удар, еще удар. Какое
счастье! Значит, еще рановато ему
проваливаться в бездну и слышать за спиной выстрелы.
Он посмотрел на ручные часы. Стрелки подсказывали, что наступил новый
день и скоро солнце достигнет зенита.
Голова гудела, словно в ней поместился железнодорожный локомотив, а виски
пульсировали в такт стуку колес. Язык
пересох и прилип к нёбу, глаза слипались от пота и забившихся в уголки
гнойничков.
- Нет с выпивоном пора завязывать. Это уже не отдых а наказание! -
сказал он вслух.
Журавлев сидел на диване одетый, перед ним стоял большой обеденный
стол, заваленный подсохшей и уже
несвежей закуской, недопитыми бутылками с вином и шампанским. Картина в большей
степени привычная, чем
необычная, к тому же он был не один. За столом сипели еще четверо. Впрочем слово
"сидели" не вполне соответствовало
ситуации. Гости или хозяева, он этого не знал спали, уткнувшись носами в
салатники. Двое мужчин и две женщины.
Полный мужчина, сидевший справа спиной к окну откинулся на стул, и его голова
запрокинулась. Рот у спавшего оставался
открытым. По другую сторону стола, уткнувшись лицом в тарелку и раскидав длинные
волосы по залитой вином скатерти,
лежала женщина. Все, что можно было различить, это тонкие бретельки вечернего
платья и загорелые плечики. Сидевший
рядом с ней мужчина, очевидно, из солидарности успокоился в той же позе.
Журавлеву стало жаль его бежевого дорогого
костюма, который не подлежал восстановлению. Слева, свалившись со стула, на
дощатом полу дремала еще одна красотка.
Ее платье задралось до трусиков и оголило шикарные, шоколадные от загара ножки.
Лица он также увидеть не смог из-за
небрежно брошенной на глаза руки, словно ей мешал свет. Вряд ли такое тело
успело привыкнуть к спартанскому образу
жизни и холодные половые доски с успехом заменяли ей кровать.
Обведя взглядом комнату, проснувшийся гуляка понял, что никогда здесь
не был. Одно утешало - ему повезло
больше остальных, так как ночь он провел на мягком диване с плюшевым
подлокотником, не давшим ему свалиться на пол.
Зевнув, Журавлев потянулся, приподнялся, налил себе в фужер шампанского и громко
произнес:
- Потехе время, похмелью час! Ура, господа!
Он залпом выпил выдохнувшееся шампанское и, поставив бокал на стол,
замер.
Что-то тут было не так. Июльское солнце ломилось в окно, повествуя еще
об одном потрясающем дне на южном
побережье Крыма. Тишину нарушал какой-то псих, уродуя молоток о гвозди, а нервы
щекотал сладковатый, приторный
запах. Сознание к Журавлеву возвращалось слишком медленно. Хмель улетучился из
головы, когда он еще раз осмотрелся
вокруг и увидел то, чего не заметил при первом беглом осмотре. Все люди,
окружавшие его, были мертвы. Как он сразу не
смог этого понять по неестественным позам, в которых они замерли. Теперь он
отчетливо видел лужу крови, наполовину
запекшейся за головой женщины, лежавшей на полу. Нетрудно догадаться и о том,
что мужчина не мог дышать, если его
лицо утопало в салатнике с лечо. Тот, что сидел спиной к окну, откинув голову,
не дышал, а возле уха запеклась струйка
крови.
Журавлев несколько минут стоял как истукан, боясь шелохнуться. Понять
он все равно ничего не смог, кроме того,
что вляпался в очередные неприятности и ему пора уносить ноги. Что-что, а это он
делать умел.
Опрокинув еще один фужер с шампанским, он сунул его в карман, и
осторожно вышел из-за стола. Направляясь к
двери, он старался ничего не задеть, нечего не коснуться. В работе следователей
он знал некоторый толк, и похмелье ему не
мешало. Вот только мандраж не давал покоя, руки тряслись изрядно, зуб на зуб
тоже не попадал, хотя на улице температура
воздуха явно превышала тридцать градусов.
Возле двери Журавлев остановился, и можно было подумать, будто он хотел
запомнить обстановку. Нет, его не
отпускало другое чувство, чувство, от которого он не мог избавиться ни при каких
обстоятельствах. Его не смутили четыре
трупа и соответствовавшее количество гильз, разбросанных по полу. От его взгляда
не ускользнула ни одна деталь. Он мог
гордиться своей фотографической памятью. Но грех уйти, пусть даже из такой
передряги, не сделав своего дела. И набрав в
легкие воздуха Журавлев вернулся. Может быть, он зря это сделал, но сейчас он об
этом не думал.
В полиэтиленовом пакете, стоявшем на полу, лежали еще три бутылки вина.
Он достал из кармана платок и,
используя его вместо перчатки, опустошил сумку и сделал обход. Содержимое
карманов мужчин и женские сумочки
перекочевали в пакет, а также он прихватил с собой бутылку с остатками
шампанского, где остались его отпечатки пальцев.
Закончив работу, он заметил еще одну дверь, прикрытую пестрой занавеской, но у
него не хватило отваги заглянуть в
соседнюю комнату - вдруг он там обнаружит еще несколько мертвецов? Для одного
утра и этого достаточно. Немного
помешкав, он вышел из квартиры. Он понимал, что делает что-то не так, но голова,
словно наполненная чугуном, и
обуявший страх гнали его прочь.
Теперь он понял, что провел ночь в стандартном двухэтажном домишке
курортного образца с открытыми
верандами и уличными лестницами. Спускаясь вниз, он столкнулся с внезапно
появившимся пожилым толстяком с сумкой
наперевес, забитой газетами. Деревянная лестница была слишком узкой, чтобы они
могли разойтись.
- Вы из четвертой квартиры? - спросил толстяк, довольный тем, что ему
не придется преодолевать крутые
ступеньки.
Журавлев оглянулся, словно кто-то шел за ним следом, и вопрос задали не
ему. Лестница упиралась в
единственную дверь, откуда он вышел, и других квартир здесь не было.
- Вы газеты принесли?
- Слава Богу, вы их не выписываете, мне эти лестницы уже поперек глотки
стоят. Телеграмма вам, распишитесь.
Почтальон подал свернутый вчетверо листок бумаги и карандаш. Указав
место, он пробурчал:
- Вот тут.
Журавлев расписался и, приняв телеграмму, сунул ее в карман.
- Лихорадит что ли?
- Похмельный синдром, папаша. Двигай вниз, не задерживай.
- Твоя спешка мне понятна. До сорока я тоже прикладывался частенько, а
сейчас отдуваюсь за бурную молодость.
Они спустились в небольшой зеленый дворик, обнесенный белым глиняным
забором с единственной калиткой.
Возле нее на скамеечке ворковали две милые старушки с колючими, въедливыми
глазками. Такими божьими одуванчиками
каждый город похвастаться может. Главные следопыты, ходячие справочные книги из
серии "Кто есть кто". А у курортных
старушонок есть особый дар. Приедешь к ним года через три, а они тебя вспомнят,
да еще твоей подружке расскажут, с кем
ты приезжал в прошлый раз и какой у нее был размер лифчика.
Старик на секунду остановился возле стражей ворот, а Журавлев
отвернувшись проскочил мимо на улицу. Калитка
со скрежетом захлопнулась, чем вызвала негодование хозяев. Оказавшись на улице,
он увидел сверкавший ярко-красный
"фиат", на который едва не наткнулся. Бедная красотка раскалялась на палящем
солнце в ожидании хозяина.
Чтобы выбраться к набережной, нет необходимости спрашивать дорогу. Надо
спускаться вниз, а не лезть в гору. К
тому же Журавлев не первый год отдыхал в Ялте и хорошо ориентировался.
На этот раз его закинуло на Чайную горку, что радовало. Жил он на
противоположном конце города на улице
Дражинского и тоже на горе. Журавлев не любил гостиниц, не привык к роскоши и
предпочитал снимать сараюшки с
удобствами во дворе. В этом была своя романтика и разнообразие. К тому же в
курортных трущобах легче затеряться.
Сейчас он торопился и ни о чем не думал. Бессмысленно перегружать
голову, если она не работает. Надо уйти
подальше, выбраться к центру, сесть где-нибудь в тихом местечке на набережной,
заказать соточку коньячку и взвешенно и
размеренно все обдумать. Для этого ему понадобилось сорок минут. Все терпимо,
если бы не жара. Он сейчас с
удовольствием рухнул бы в морскую пучину, но при нем находилась сумка с уликами
и он еще не решил, что с ней делать.
Море подождет, сейчас сто граммов коньячку куда нужней. Глядишь, и голова начнет
кумекать. Хорошие мысли так просто
с небес не падают. Их выжидать надо или натыкаться на них, как на столб в
темноте. Но в любом случае ему необходима
спокойная обстановка и тишина.
Устроившись под зонтиком в открытом кафе, Журавлев заказал себе двести
граммов коньяка и плитку шоколада.
От вида салатов, которые предлагал официант, его воротило. В голове еще крепко
сидели утренние впечатления и
заставленный закусками стол с мертвыми головами на десерт. Выпив полстакана
обжигавшей горло жидкости, после чего
его передернуло, он сунул в рот сигарету. Вряд ли ему стало легче от коньяка, но
само сознание того, что он его выпил,
реализовав идею, могло переключить похмельное сознание на новую волну.
Самое кошмарное заключалось в том, что он ничего не помнил. За пять
дней, проведенных в Ялте, его режим не
менялся. Утром коньяк, потом пляж, затем опять выпивка, заменявшая обед, сон на
неопределенное время и вечерняя
вылазка в город на набережную. Особого разнообразия курорт не предлагал, девать
себя тут некуда. Под огнями вечерней
Ялты на набережной собирались курортники, напяливая на себя все самое лучшее.
Как говорится: "На людей посмотреть и
себя показать". Не каждый вечер Журавлев возвращался в свой сарайчик. Тут уж как
получится. Раза два он просыпался в
постели женщин, пару раз на газоне под кипарисом, а то и вовсе в клумбе с
цветами. Был случай, когда он очухался в
милиции. Пришлось заплатить штраф и бегать за паспортом. Документы и бумажник он
с собой не носил. Зная о
возможных приключениях, Журавлев имел в кармане только деньги - сумму,
выделенную самому себе на пропой. И не
было случая чтобы к утру у него осталась хоть копейка.
Вечерний моцион начинался с мелких баров, потом он приглашал какуюнибудь
дамочку в ресторан, затем терял ее
на набережной, цеплял другую и попадал в следующий ресторан. О том, что ему
удалось посетить еще несколько
ресторанов, он узнавал из счетов, найденных в карманах на следующий день.
Журавлев проверил свои карманы. В первую очередь он наткнулся на фужер,
взятый из гостеприимного дома.
Урны под рукой не оказалось, и он переложил его в сумку. Как это ни странно, но
у него и деньги остались. Не так много он
вчера пропил, меньше половины. В карманах также оказалось два счета и та самая
телеграмма, полученная им от старика.
Один счет из ресторана "Крым", второй из "Ниццы". Оба визита в увеселительные
заведения он хорошо помнил. Они
состоялись в начале загула в период просветленной головы. Относительно
просветленной, если быть точным. Других счетов
при нем не оказалось. Журавлев распечатал телеграмму и прочел ее: "Милый Пупсик,
встречай меня во вторник в
двенадцать часов дня на автовокзале. Целую, твоя Мартышка".
Сегодня был вторник и, судя по солнцу, полдень уже наступил. Эта
чертова Мартышка уже приехала и через час -
полтора застигнет в доме своего Пупсика неприглядную картину.
Журавлев прочел адрес: "Крым. Ялта. Улица Героев, дом 12, квартира 4.
Тарасову К. В.". Тарасов был местным, а не
курортником. Впрочем, этот факт Журавлев установил сразу, еще в квартире,
телефон, телевизор, хрусталь в серванте,
видеоаппаратура и прочее. Никто, собираясь на курорт, телевизоры "Sony" с собой
не тащит, а местные жители не настолько
богаты и глупы, чтобы сдавать квартиры с такой укомплектованностью. Но только
что это меняет? Какая разница, кто из
четверых покойничков оказался хозяином? Все они трупы.
Журавлев принял еще дозу коньяка и надкусил шоколад. В животе
происходило нечто, похожее на революцию.
Организм восстал против алкоголя, и коньяк застрял в горле. Только бы не
вырвало. Он держал шоколад под языком, как
таблетку, и глотал слюну. Лицо раскраснелось, а на глазах выступили слезы. И все
же желудок сдался и принял яд. Так
всегда бывало. Особенно, если есть опыт борьбы с собственными жизненно важными
органами. Закончив выяснения
отношений с желудком, Журавлев вернулся к своему расследованию.
В голове мелькнула стоящая мысль. Начинать надо с конца и с фактов. А
факты выглядели сказочно
противоречиво и неестественно. Так - так - так... не упустить бы нить. Первое и
главное. Убийца! С учетом того, что по
вечерам, когда хозяева дома, окна и все остальное, что имеет петли, открыто
нараспашку - слишком душно - войти может
кто угодно.
В отличие от Журавлева, убийца не входил в воровскую элиту. Из дома
ничего не унесли, все деньги остались на
месте. Нет, тут действовали не гастролеры. Человек, будь он один или с
сообщниками, пришел с определенной целью. Судя
по результатам, своего он добился. Это первое. Второе. Он знал, кого нужно
убить. Так - так - так... Это не маньяк и не
псих-одиночка. Тот пришил бы всех, а Журавлев остался жив и даже проснулся после
очередного смертельного возлияния
коктейльной массы. Третье. А что третье? Похоже на месть. Так это или нет, но
убийство готовилось и продумывалось.
Убийца стрелял из пистолета с глушителем. Иначе при такой слышимости и открытых
окнах выстрелы бы подняли на ноги
весь район. Журавлев вспомнил о гильзах, разбросанных по полу. Не было сомнений,
что стреляли из пистолета "ТТ". На
этой мысли Журавлев остановился и понял, что попал в тупик. Вот тут можно голову
сломать. Все дело в том, что выстрелы
производились с разных мест, а стало быть, не в один момент. Одна гильза
валялась у окна, что соответствовало дырке в
затылке мужчины, сидевшего спиной к окну. Две гильзы лежали возле серванта.
Этими выстрелами убили парочку,
уткнувшуюся носами в салаты. Их головы потяжелели на семь граммов каждая,
благодаря свинцовым добавкам. Что
касается четвертой гильзы, то она затаилась возле ножки дивана, в том самом
месте, где покоилась дамочка с шоколадными
ножками и в белых кружевных трусиках.
И о чем это говорит? А о том, что убийца сделал круг почета вокруг
стола и хладнокровно расстрелял каждого,
сделав по одному выстрелу прицельно, безошибочно и точно. Напрашивается вопрос:
чем в этот момент занималась веселая
хмельная компания? Ну хорошо. Один, то бишь сам Журавлев, отрубился раньше
времени и уцелел. Но почему, остальные
приняли смерть как должное? Сидели и равнодушно ждали, когда до них дойдет
очередь? В такое трудно поверить. Но не
могли же все отключиться разом? Кто-то должен был стоять на ногах.
Ребус оказался слишком сложным, и Журавлев решил не гадать на кофейной
гуще, а подумать о другом. Стоило
вернуться к началу и подобраться к событиям с другой стороны. Он допил коньяк,
взял сумку и отправился в свою берлогу.
По дороге вынужден был купить бутылку вина. Не ради того, чтобы напиться, а так,
пусть глаз радует.
Жара выматывала. Нормальные люди ходят в шортах и майках, а он как
белая ворона вышагивает по набережной в
костюме и галстуке. Ему понадобилось еще полчаса, чтобы дойти до своего насеста
- маленький сарайчик в тихом дворике,
кровать, две табуретки и тумбочка. Больше сюда ничего не вмещалось. Одна
табуретка изображала стол, где стояла тарелка с
фруктами и немытый стакан, на второй он иногда сидел. Пустые бутылки приходилось
выбрасывать, иначе не оставалось бы
прохода между кроватью и стеной. Крохотное окошко выходило и сад а дверь во
двор, там был умывальник с отколотым
куском зеркала, прижатым к доскам гвоздями, и общий на десяток сараев сортир.
Журавлев не был человеком
привередливым, и его все устраивало. Гостей он к себе не водил, а сам появлялся
здесь, чтобы проспаться перед вечерней
вылазкой в город.
Скинув с себя костюм, он облился разогретой водой из умывальника, сел в
плавках на кровать и высыпал
содержимое сумки на простынь, предварительно вынув бутылку с остатками
шампанского и фужер.
Содержимым Журавлев остался доволен. В бумажниках лежали деньги - в
одном триста долларов, во втором
двести шестьдесят. Не Бог весть какая добыча, но как компенсация за моральный
ущерб сойдет. В первом портмоне,
помимо денег, находились водительские права на имя Александра Георгиевича
Ромова, выданные в Санкт-Петербурге.
Взглянув на фотографию, Журавлев вспомнил мужчину с открытым ртом, сидевшего
спиной к окну, и подумал, что смерть
никого не красит, при жизни тот был симпатичным мужиком. В другом портмоне
лежало несколько визитных карточек
бизнесменов с московскими телефонами. Пять имен. Какое из них носил хозяин
кошелька, не известно. Скорее всего,
никакое. Человек не носит собственные визитки в единственном числе. Документов
среди бумажек не имелось. Правда, об
имени жертвы можно было догадаться по портсигару, изъятому из того же кармана.
Выгравированная надпись гласила:
"Валерию Юрьевичу от сотрудников в день сороколетия".
Сотрудники не поскупились на подарок, портсигар имел пробу "783" и
весил солидно. Такая штука стоит недешево,
если она золотая, а не позолоченная. Работа старинная, качественная. В
антиквариате Журавлев знал толк, он только не мог
понять, зачем носить с собой такие вещи на курорте. Тут и зажигалочка валялась
под стать портсигару, и ключи от машины
"опель", а также ключ от номера гостиницы "Ялта". Сомнений не оставалось, это
гусь высокого полета. Но о нем он ничего
не знал. Он только вспомнил, что пожалел о дорогом испорченном костюме. Имени и
отчества слишком мало, чтобы дать
характеристику человеку. Журавлев был неплохим физиономистом, однако лицо
мертвеца покоилось в тарелке с лечо. Он
взвесил на ладони ключ от 725-го номера гостиницы "Ялта" и решил, что этот ключ
не только от двери приморского отеля,
но и от тайны личности, которая его заинтересовала.
"Необычный расклад, - подумал Журавлев. - У одного покойничка документы
на "вольво", у второго ключи от
"опеля", а возле дома стоял ярко-красный "фиат", и он вряд ли принадлежал
старушкам за забором".
Женские сумочки оказались более разговорчивыми. Очевидно, обе женщины
жили вместе. У обеих нашлись
квитанции об уплате курортного налога и временная прописка по улице Кирова,
двенадцать, квартира восемь. Маленькие
записные книжечки с карандашиками, остальное парфюмерия. Только в одной из
сумочек были ключи, что подтверждало
версию о том, что подружки жили вместе.
Из квитанций можно было понять, что искательницы приключений приехали
из Минска. В миниатюрных
кошелечках хранились только украинские гривны, да и тех хватило бы на пару
коктейлей в приличном кабаке. А судя по
записям, сделанным в записных книжках, девочки знакомились не только со
столичными донжуанами, но и
периферийными не гнушались. Тут хватало пяти - шести - и семизначных номеров
телефонов, а имена стояли только
мужские. Коллекция небедная за две недели со дня прописки. Журавлев это понял
потому, что книжечки были куплены в
Крыму, - на них стоял знак типографии Симферополя. Вряд ли в Минске торгуют
крымской канцелярией. В той же
сумочке, где находились ключи, лежал конверт с письмом. Адрес - Крым, Ялта,
Главпочтамт, до востребования Юлии
Макаровой. Обратный адрес - Минск. Он вскрыл конверт и прочел письмо. Из него он
понял, что у Юли есть
двенадцатилетняя дочь, которую она оставила на попечении своей матери на то
время пока находится в отпуске в Крыму.
Обычное бытовое письмо, никакой дополнительной информации он из него не узнал.
Журавлев задумался. После осмотра вещей ситуация не только не
прояснилась, но и вовсе зашла в тупик.
Оборвалась логическая цепочка. Он открыл бутылку вина и сделал несколько глотков
из горлышка.
Подумав о хозяине квартиры, он тут же вспомнил о двери в другую
комнату, куда он даже не заглянул. Может
быть, там лежал еще один труп или парочка? Телеграмма адресована Тарасову
Константину Владимировичу, а среди убитых
только приезжие. Один, по всей видимости, бизнесмен из Москвы, второй из Питера
и пара пташек из Минска. Наверняка
их подцепили в одном из кабаков. Но как он смог очутиться в этой обреченной на
гибель компании? Правда, тут ничего
необычного нет, он человек веселый и общительный, в нем море обаяния и множество
плюсов. Более сложный вопрос
заключался в том, куда пропал хозяин квартиры. Уехал? Если в кармане Ромова
лежали ключи от "вольво", то и машина
должна стоять рядом, но, выходя на улицу, о" заметил только ярко-красный "фиат"
десятилетней давности с крымскими
номерами. И наконец, самый непонятный и нерешенный вопрос - если вся эта
компания случайная сходка под винными
парами, то зачем убийца их прикончил? Чем они ему помешали? Если он убивал
случайных людей, то почему не убил его?
Патронов не хватило? Чушь! В обойме их восемь. Убийца переступил через него и
ушел. Грешить на хозяина глупо.
Убийцы не гадят в своем доме. Пупсик должен еще встретить свою Мартышку. Так жив
он или нет?
Журавлев вновь приложился к бутылке. Мозги уже закипали от напряжения,
жары и выпивки. Он завалился на
кровать, уставился на голую засиженную мухами лампочку и незаметно заснул. Его
вновь мучили кошмары. Опять погоня,
преследователи и стрельба и этот чертов желтый портфель.
Заместитель начальника городского управления милиции по оперативной
работе подполковник Москаленко
прибыл на место происшествия, когда оперативная бригада уже заканчивала осмотр.
Возле ворот стояло несколько
милицейских машин, улицу оцепили. Шел четвертый час дня, солнце палило нещадно.
Москаленко вышел из своей
"Волги", вытер платком пот со лба. Невысокий, грузный, неповоротливый
подполковник очень редко носил форму в летнее
время. Слишком жарко, и пот пропитывал одежду насквозь. Поэтому высокий
начальник, несмотря на солидный возраст,
носил футболки, правда, и те имели свойства покрываться мокрыми пятнами.
Сержант, дежуривший на входе, открыл калитку и отдал честь. Лицо
подполковника, обычно веселое и
жизнерадостное, сегодня превратилось в восковую маску. Таким его давно не
видели. Торопливой походкой он прошел во
двор и со знанием дела безошибочно направился к нужной лестнице.
На пороге квартиры, где стоял невыносимый запах, его встретил майор
Скоков.
- Ну что, Данила? - буркнул Москаленко, стреляя взглядом по помещению.
- Если коротко, Виталий Семеныч, то ситуация выглядит так. Звонок в
милицию поступил от жены Тарасова. Она
вернулась из Джанкоя от сестры, где гостила две недели. Перед отъездом послала
телеграмму, но Тарасов ее не встретил.
Она взяла такси и приехала домой. Как она утверждает, еще часа дня не было.
Увидев трупы, она тут же позвонила
дежурному. Мы прибыли в тринадцать десять.
Стоя у порога и слушая оперативника, Москаленко наблюдал как работают
эксперты и врачи. Трупы уже осмотрели
и выложили их в ряд на полу для отправки в городской морг. Шесть мертвецов -
трое мужчин и три женщины Такой
масштабной резни город давно не видел Ситуацию обостряло и то, что хозяин
квартиры, лежавший среди покойников, был
подполковником милиции и руководил отделом по борьбе с организованной
преступностью. Бескомпромиссный, жесткий,
всеми уважаемый человек. Его прочили в начальники городского управления. Так бы
оно и случилось, если бы не глупая,
нелепая смерть.
- Продолжай, Данила, что замолк? - процедил сквозь зубы Москаленко.
- Сплошные противоречия, товарищ подполковник. Убийца действовал
неординарно. Четыре трупа находились в
этой комнате. Убиты из "ТТ" прямо за столом. Тарасов и эта женщина - он указал
на труп обнаженной красотки, возраст
которой не превышал двадцати лет. - Лежали на постели в спальне. В руке Тарасова
был зажат пистолет "ТТ". Сейчас
сказать трудно, но похоже, что стреляли из него. Ствол покрыт свежей гарью, а в
обойме не хватает шести патронов.
Табельный пистолет подполковника мы нашли в письменном столе. "ТТ" китайского
производства, новый, вряд ли
засвечен. Проследить его будет трудно. Все отпечатки на нем идентичны. Все
выглядит так, будто Тарасов застрелился
выстрелом в висок.
- Херня собачья! - обозлился Москаленко. - С чего бы вдруг? Эй,
Потапыч! - подполковник окликнул пожилого
сухопарого мужчину в белом халате, сидевшего на подоконнике и что-то
записывавшего в блокнот.
Тот поднял глаза и посмотрел поверх очков, сдвинутых на кончик носа.
- Слушаю вас, Виталий Семеныч.
- Когда наступила смерть?
- Около двух часов ночи. Все убиты в одно время, но это приблизительно.
Москаленко перевел взгляд на майора.
- Покажи-ка мне ствол.
Скоков достал из кейса целлофановый мешок, где лежал пистолет из черной
вороненой стали.
Подполковник осмотрел его из рук майора и махнул рукой.
- Самоубийство! Тоже мне спец! Сам-то подумал, чего сказал? Получается,
что Костя Тарасов, лучший работник
милиции Ялты, убил пятерых своих гостей, а потом лег и застрелился. Бредятина.
Шесть выстрелов среди ночи, это не
скрип постельных пружин. И еще: на стволе есть нарезка для глушителя. Или
подполковник застрелился, потом свинтил
глушитель и выбросил его в окно?
- Я так не думаю, Виталий Семеныч. Просто стараюсь перечислить версии,
которые имеют право на существование.
- Исходить надо из того, что тут работал профессионал.
- Согласен, но только как с одной из версий. Гильзы разбросаны по полу.
Стреляли с разных точек. Возможно,
работал не один человек. Проверим гильзы, тогда выясним. На первый взгляд,
стреляли из одного оружия. Когда киллер
делает свое дело, то бросает ствол и уходит. Но тут, похоже, другой случай.
Налицо ограбление. Карманы пусты, женских
сумочек нет. Ни кошельков, ни документов.
- Ты хочешь сказать, что личности не установлены.
- Именно это я и хочу сказать.
- Веселенькое дельце. Мозги набекрень поедут. А тут еще кража. Залетные
гастролеры? Самый оптимальный
вариант. Крымские батюки на квартиру подполковника милиции не наскочат.
- А на Тарасова тем более. Сильный был человек, героический...
- Хватит оваций, майор! Это только в театре мертвецы встают на поклон.
Наши нам уже ничего не скажут.
Костя был крутым мужиком, но и у него имелись слабости. Слишком много
времени уделял бабам. Компашку-то
сам привел?
- Старушки утверждают, что приехали они на машине в первом часу ночи.
Одна из них выглянула в окно. Лиц не
видела, но утверждает, что их было семеро. Все подвыпившие, сумки гремели
бутылками.
- Куда же девался седьмой?
- Седьмой, Виталий Семеныч, и есть наша единственная зацепка. Он ушел
сегодня утром в начале двенадцатого.
Москаленко нахмурил брови.
- Из тебя жилы тянуть надо? Дальше. Кто его видел?
- Дворовые хозяйки и почтальон. На почту я отправил лейтенанта
Гвоздикова, ну а здешних пинкертонов опросил
сам. Молодой мужчина, на вид лет тридцать пять, волосы светлые, волнистые, глаза
голубые, нос прямой, лицо
европейское, красивое, высокий, около метра восьмидесяти пяти, стройный,
загорелый, ямочки на щеках, одет в светлобежевый
легкий костюм, красный галстук. Помят, небрежен, синяки под глазами. По
всей вероятности, пьющий, но
держался достойно и даже высокомерно. Заметно волновался, но пытался это скрыть.
- Наивный. Скрыть от кого? От наших бабенок ничего не скроешь.
- В руках нес пластиковую сумку с надписью "Мальборо". Много в такую не
войдет. Что он унес, мы не знаем.
Хозяйские вещи все на месте. Если он и взял что-то, то у гостей. В спальне, где
обнаружен труп подполковника и женщины,
ничего не тронуто. Костюм Тарасова висел на стуле. Документы, бумажник на месте.
Я так думаю, что этот паренек
свидетель, а не убийца, Удивительно другое. Как он жив остался?
- Так он мог прийти утром.
- Нет. Он пришел вчера со всеми вместе. Седьмым. Бабульки сидели у
калитки и занимались делами - во дворе с
семи утра. Никто не заходил на участок, а только уходили. Курортники на пляж
рано уходят хорошие места занимать. В
доме семь квартир, и все с этой стороны фасада. Отдыхающих четырнадцать человек.
Четыре квартиры сдаются. С их
жильцами мы еще не общались, но одного парнишку опросили. Он сюда из Симферополя
на лето приезжает, в столовой
подрабатывает. Живет в сарайчике за домом. Так вот, в два часа ночи к нему
завалился пьяный мужик. По описанию
схожий с неизвестным, ушедшим утром. Парень говорит, что он едва на ногах
держался и перепутал его сарай с сортиром.
Мальчишка отвел его в клозет. Того рвало.
- Пьяный-пьяный, а в квартире блевать не стал и, главное, дорогу назад
нашел.
Москаленко почесал двойной подбородок и полез в карман за платком.
- Говорил он как?
- Вы имеете в виду акцент? Нет, я об этом уже думал, Виталий Семенович.
Лыко не вязал. А вот почтальон
наверняка его запомнил. Скоро мы это выясним.
- Нам надо найти этого парня. Я из него душу вытрясу или в котлету
превращу. Или Крымское руководство из нас
котлету сделает... Что ты предпринял?
- Связался по рации с дежурной частью, они с вами. Передал приметы,
словесный портрет. Автовокзал взят под
контроль, морской порт тоже. Прогулочные катера, троллейбусы, экскурсионные
автобусы, шоссе - все под контролем.
Людей, к сожалению, мало.
- Здесь ты прав. Заканчивай работу сам. Я поехал в Управление. Хочешь
не хочешь, а Симферополю докладывать
придется. Попрошу помощи. Нужно обследовать все санатории, гостиницы и кемпинги.
Вряд ли такой щеголь будет жить в
частном секторе. Особое внимание надо уделить заявлениям о пропаже людей. У нас
пять неопознанных трупов. После
вскрытия отправьте их в "морозилку".
- Если все получится, как вы говорите, то мы этого парня возьмем.
Только в том случае, если он еще не смылся.
Буду просить Симферополь поставить под контроль вокзал и аэропорт.
- Неплохо бы и про Керченский пролив не забыть, и Севастополь,
Феодосию, Евпаторию. Хорошо бы и про
междугородние пункты не забыть, и почтамт тоже. Если он не сбежал, то захочет с
кем-то пообщаться. Ведь мы ничего о
нем не знаем. Пятеро его друзей от пуль полегло.
- Если только не он их перестрелял. Мне все время кажется, что охота
велась не за Костей Тарасовым, а за кем-то из
гостей. И те, кто устроил эту бойню, не знали, в чьем доме орудуют. Просто они
сочли, что здесь тихое местечко, а для
разборки лучшего не надо. - Москаленко несколько секунд помолчал, потом добавил:
- Собери сегодня всех оперов и
участковых. Звонить будем во все колокола. Надо подключить всех информаторов и
стукачей, поговорить с татарами и
здешней шпаной. Пусть прочесывают пляжи и кабаки. Других шансов у нас нет.
- Столько сил, а он ничего не вспомнит. Вот будет фокус.
Глаза подполковника сверкнули молнией.
- Ты до сих пор службы не понял, майор. Мы ищем человека,
подозреваемого в убийстве. Не вспомнит, сам пойдет
как убийца. Это дело не из тех, какие можно повесить на гвоздик. Вешать надо
киллера. А убивал он или нет, вопрос
десятый. Или до тебя не доварило, кого убили?
- Вопросов нет.
Москаленко вытер пот с лица и вышел на улицу.
Курортные крупные города оживали в вечерние часы, и улицы заполнялись
отдыхающими, искателями
приключений, проститутками, мелким жульем, аферистами и беспечными иностранцами.
Возле гостиницы "Ялта", как и по всему городу, было много народа. Тут
хватало развлечений, и главная
набережная перестала быть единственным местом времяпровождения. С тех пор как
рухнул великий и нерушимый Союз и
границы стали более прозрачными, многие жители России предпочитали отдыхать в
Турции, а те, кто побогаче, колесили по
всему свету. Крым и Кавказ потеряли свой статус курортных жемчужин. Верными себе
оставались только консерваторы и
приверженцы ностальгического магнетизма, тоской по старым местам, всплывавшим в
их памяти на протяжении зимнего
периода. Теперь в гостиницах и ресторанах Ялты швейцары перестали быть слишком
строгими.
Исчезли проблемы со свободными номерами и местами в ресторанах.
Журавлев, несмотря на свою импозантную яркую внешность, при желании
умел оставаться незамеченным. При его
профессии такое было необходимо. К тому же он обладал незаурядными актерскими
способностями, которые развивались с
каждым годом все больше и больше. Любитель риска, острых ощущений, большой
оригинал и выдумщик, он всегда ходил
по канату без страховки. К этому можно прибавить хорошую реакцию, живой ум,
способность адаптироваться к любым
условиям и взвешенность. Что касается взвешенности, то иногда она граничила с
безрассудством, но только в тех случаях,
когда за воротник попадала лишняя рюмка, а от выпивки он отказывался редко. Но
если ему предстояла работа, то Журавлев
был к себе строг.
После того как он проспался и хорошенько взвесил ситуацию, в какую
попал, то понял, что с выпивкой на
ближайшее время придется завязать. Садиться за решетку он не хотел. Тюрьма - не
те условия, в которых можно жить на
широкую ногу, и к тому же попросту простой, потеря времени, навыков и
удовольствий. Прежде чем идти на дело,
Журавлев прорабатывал все детали, каждую мелочь, подготавливал алиби, способы
отхода, просчитывал возможные
случайности, а главное - всегда досконально изучал объект, с каким ему
приходилось работать Сейчас все выглядело иначе.
Он сел в глубокую лужу, теперь придется заниматься расчетами задним числом. Он
должен быть готов к любым отмазкам.
Конечно, нормальный человек, и даже он, если бы такое случилось
несколькими месяцами ранее, взял бы вещички
и исчез. Но он сделать этого не мог. Во-первых, в Москве на него идет охота и
там ситуация еще хуже. Во вторых, он не мог
покинуть Ялту, потому что здесь должна состояться очень важная встреча. Когда?
Этого он не знал, но она состоится. Все,
что ему оставалось делать, - решить вопрос, как выйти сухим из воды.
Улики, украденные из квартиры некоего Тарасова, Журавлев отнес в камеру
хранения Морского вокзала, где
хранился его чемодан. Он всегда оставлял свои вещи в камерах хранения, если
попадал в чужие города. К тому же его
сарайчик даже не запирался, а мелюзги тут хватало. Глазом не успеешь моргнуть,
как лишишься последних трусов. При
себе он оставил среди прочего ключи, взятые из женской сумочки, и от
гостиничного номера.
Он зашел в кафе напротив Морского вокзала и купил стакан апельсинового
сока. Журавлева нельзя было назвать
вялым или растерянным, нет. Он думал, значит, работал и был активен. Богатая
фантазия всегда помогала ему в
составлении дерзких планов, но только не теперь. Его действиями руководили уже
свершившиеся факты и события, а время
вспять не повернешь. Итак, он попал в ловушку, в предлагаемые обстоятельства,
продиктованные случаем, и фантазия тут
не поможет. Впервые ему придется плясать под чужую дудку и учитывать ситуацию,
от него не зависящую.
Проспавшись, Журавлев вновь перебрал все, принесенное им с места
происшествия. Ничего нового он не
обнаружил за исключением одной мелочи. На этикетке из-под шампанского стоял
штамп ресторана "Ореанда".
Ресторан дорогой, он бывал там не один раз, но специально туда не
ходил. Ему не нравились интерьер и кухня.
Теперь, хочешь того или нет, но посетить его нужно, какая-никакая, а ниточка.
Придется забыть об отдыхе и беспечном
пьянстве и немного поработать. Он обязан создать собственную линию обороны. Если
его схватят за жабры раньше
времени, то крыть ему нечем. Ялта - городок маленький, правда, в разгар сезона
укомплектован, как банка кильками, но
нельзя забывать, что теперь Журавлев засвечен. Его видели старухи и почтальон. У
ментов уже имеется его словесный
портрет. Однако они не смогут опознать личности убитых. Все документы он унес.
Плюс это или минус, он еще не знал. Но
в любом случае придется поработать над своей внешностью. Можно использовать
характерный говорок, косить под
одессита, киевлянина, рижанина или иностранца. Этим приемом Журавлев пользовался
часто, он даже умел имитировать
голоса артистов. В молодости делал это блестяще. Однажды, попав на концерт
Геннадия Дудника, который в долю секунды
перевоплощался из одного артиста в другого, он испытал такой восторг, что начал
тренироваться. У Журавлева был
хороший слух, он умел наблюдать, и у него неплохо получалось. Сейчас ничем
гнушаться не следует. Любые средства
хороши, лишь бы остаться на плаву.
Журавлев понимал, что теряет время, но что-то его сдерживало. Он был
человеком суеверным и прислушивался к
собственным ощущениям, но теперь речь шла о жизни.
Он допил сок и поехал на улицу Кирова, именно там были прописаны те
женщины, которых в здравии он не видел.
Поиски нужной квартиры заняли немного времени. Журавлев хорошо ориентировался в
любом городе, а Ялту он знал как
свои пять пальцев.
Открывать квартиру ключом он не решился. Предварительная проверка
всегда необходима. Осторожность -
главное правило профессионального вора.
Журавлев нажал на кнопку звонка и ждал. Дверь открыла женщина лет
тридцати, загорелая и очень миленькая.
Ему показалось, что он ее уже где-то встречал. Завидев гостя, она нахмурилась.
Незваный визитер явно не обрадовал ее
своим появлением.
Журавлев вложил в улыбку все свое обаяние. Он знал как действуют на
женщин его белые зубы и ямочки на щеках.
- Что вам еще от меня нужно? - спросила она строгим тоном, поправляя
халатик на груди.
- Вы на меня обиделись? - произнес он как можно более мягко.
- А вы как думаете?
- Приношу свои извинения. Выпил лишку. Иногда со мной такое случается.
Простите, не знал, что застану вас
дома, и не захватил с собой охапку свежих роз в знак примирения.
- Интересно, а куда я могла уйти без ключей? Мне пришлось просидеть на
лестничной клетке до утра, а потом идти
будить хозяйку и просить, чтобы она открыла мне квартиру. Впустить она меня
впустила, но своих ключей мне не оставила.
- Кажется, вашу проблему с ключами я сумею решить. Но взамен попрошу
решить и мои проблемы.
- Не похоже, чтобы у такого типа, как вы, имелись проблемы. А где мои
подруги?
- Я так думаю, что они на пути к Севастополю. Ребята уговорили их
махнуть на экскурсию в город-герой.
Недельный круиз. Крым не заканчивается Ялтой.
- Глупости. Какой еще недельный круиз! Мы уезжаем через три дня домой.
И потом, они не могли меня бросить
одну, к тому же без ключей.
- Отпуск дается раз в году. Крым, море, романтика, хорошая компания.
Тут обо всем забудешь. Дружба хороша в
холодные темные зимы, когда от скуки выть хочется. Что касается ключей, - он на
секунду задумался и вспомнил имя на
конверте письма, обнаруженного в одной из сумочек, - то Юля попросила меня
передать их вам и назвала адрес. А вы даже
не спросили, как я вас нашел.
- Давайте ключи.
- Обязательно. Только сначала вы пригласите меня войти, дадите чегонибудь
попить холодненького, а потом
расскажете во всех подробностях о вчерашнем вечере.
- Ничего интересного вчера не происходило. Надо же так нажраться, что
ничего не помнить.
- Согласен. Сдаюсь. Но меня интересует вчерашнее знакомство не из
праздного любопытства, а по необходимости.
Для того есть веские причины. Где и когда, как, почему и зачем, но я оставил,
потерял, уронил свою наручную сумочку, а в
ней лежали все мои документы и билет. Теперь у меня нет паспорта, билета, прав,
удостоверения. Причем не просто
удостоверения, а корочек красного цвета, выданных мне Московской городской
прокуратурой, где я работаю следователем.
Наступила долгая томительная пауза. Наконец девушка посторонилась и
пропустила гостя в квартиру. Эту конуру
трудно было назвать достойным жильем. Одна комната, четыре кровати с тумбочками,
кухня, холодильник, плита,
умывальник.
Оглядевшись, Журавлев сказал:
- И сколько с вас берут за этот насест?
- Сумасшедшие деньги. Но когда их делишь на четыре части, то становится
не очень страшно.
Слово "четыре" отпечаталось в его сознании, но он промолчал. Не следует
торопить события, когда твой
подопечный находится в напряжении. Нужно дать ему расслабиться.
- Ужасно хочется пить, - сказал Журавлев.
- Могу предложить холодный чай со льдом. Больше мне вас угостить нечем.
- Оригинальный напиток, но не откажусь. Только напомните, как вас
зовут.
- А это важно?
- Для удобства общения.
- Вера.
- А меня Вадим. Друзья зовут Дик. Был у меня школьный друг. Хороший
парень. Погиб в Афгане. Сильно
заикался. Все меня звали Вадик, а он сокращал и успевал выговорить только Дик. С
тех пор меня все так зовут.
- Все это я уже слышала вчера. У вас и впрямь провалы памяти. Дик.
Они сели в кухне, и Вера поставила перед Журавлевым кружку с чаем.
- За свои провалы приходится расплачиваться. Я даже не помню имен ваших
подруг, кроме Юли.
- Сначала все выглядело пристойно. Мы с девушками сидели в кафе на
набережной, пили коктейли и кофе. К нам
подсели трое мужчин. Солидные люди, не приставали. Слово за слово, и мы
познакомились. Вели они себя поджентельменски.
Татьяне понравился Константин. Интересный мужчина, ничего не
скажешь. Они пригласили нас на ужин
в ресторан, мы согласились. Пришли в "Ореанду", сели за столик...
- Пришли или приехали?
- Машины по набережной не ездят, да и идти там не больше десяти минут.
Как я поняла, у Кости в ресторане
работают друзья. Он знал всех официантов, здоровался с посетителями. Нас усадили
за хороший стол в центре зала.
Мужчины пили коньяк, а мы вино.
- Какое?
- "Мускат Красного камня". Очень вкусное, в магазинах таким не торгуют.
Потом заиграл оркестр, мы начали
танцевать, и тут объявились вы. Я даже не поняла сначала, что вы пьяны. Мы все
понемногу выпили. Вы пригласили меня
танцевать. Я согласилась. Все выглядело пристойно. После танца вы проводили меня
к столику. А потом приглашали еще
несколько раз. Приблизительно через час, когда оркестр ушел на отдых, вы подошли
к нашему столику. Я точно помню, что
сумки у вас не было. В каждой руке вы держали по бутылке шампанского и весело
заявили: "Господа, почему бы нам не
восстановить равновесие? Четыре женщины и трое мужчин - несправедливо. Вы не
против, если к вам присоединится еще
один рыцарь веселого образа?"
И не дождавшись ответа, сели за стол. По-моему, никто не возражал,
кроме Валерия. Он вообще мало разговаривал
и выглядел трезвее остальных. Самым заводным и веселым был Константин. Как я
поняла, Валерий и Александр приехали в
Ялту по делам. Они бизнесмены, а Костя местный, он что-то для них делал, утрясал
какие-то проблемы, но это мои догадки.
Однако вы не обращали на них внимания и только перебрасывались остротами с
Константином. К концу вечера все уже
выпили больше нормы. Костя предложил поехать к нему домой, и продолжить
вечеринку. Девчонки согласились, я не
хотела им портить настроение и тоже не возражала. Тем более что вы мне
понравились. Костя куда-то отошел и вернулся с
двумя сумками вина. Он сказал, что договорился насчет транспорта. Когда мы вышли
на улицу, то там действительно
стояла машина.
- Извините, Вера, я вас перебью. Как я понимаю, нас было восемь
человек, как мы могли сесть в одну машину?
- Нас ждал гостиничный микроавтобус, похожий на маршрутное такси.
- А почему вы решили, что он принадлежит гостинице?
- На борту стояла надпись с рекламой отеля "Ореанда".
- На улицу я вышел без сумки?
- Вы не могли расстаться со своим шампанским. Кричали, что эстеты пьют
только шампанское.
- И что происходило дальше?
- Самое отвратительное. Вы мне начали нашептывать на ухо всякие
мерзости. Я этого не выдержала. Короче
говоря, вы вынудили меня дать вам пощечину, и я в слезах сбежала. Бежала не
разбирая дороги. А когда немного остыла, то
с трудом нашла дорогу к дому. Пришла а ключей нет. Они остались у Юльки.
Пришлось ночевать на лестнице.
- Печальная история. Вы меня простите за хамство. В общем-то, я за
собой таких огрехов не наблюдал.
- Еще бы, если вы ничего не помните. Их наблюдали другие женщины. Может
быть, проституткам ваши слова
казались нормальными, но для порядочной женщины они не приемлемы.
- Готов искупить свою вину. Предлагаю мировую. Сегодня вынужден
посвятить день поискам документов, а завтра
приглашаю вас на ужин и клянусь вести себя пристойно и не напиваться. И еще.
Если ваши подружки не вернутся, то я
готов отвезти вас в аэропорт и донести вещи. Вы сказали, что уезжаете через три
дня?
- Я не могу поверить в то, что они уехали без меня и на неделю. Это
безрассудство. Нам выходить на работу. В
Белоруссии люди привыкли ценить свою работу. Малейшее нарушение, и вылетишь на
улицу, а женщине найти работу
невозможно. Они прекрасно это знают. У всех есть дети. Их кормить надо. А у
Зойки муж ревнивый как бес! Она каждый
день ходит звонить ему на междугородку и отчитывается. Уж он-то точно приедет в
аэропорт с цветами. Что я ему скажу?
Он же ее прибьет!
- Я так думаю, через пару дней хмельное блаженство закончится, они
образумятся и вернутся назад. Курортные
романы - обычное дело. Старо как мир. Но увлечения есть увлечения, а семья
святое! По-моему, так построена женская
логика?
- Не переусердствовали бы. Все мы грешны, но и границы надо знать.
Уверяю вас, мои подруги знают меру. Вот
почему я не верю, что они уехали.
- Костя местный воротила, как я догадался. Он вызвал машину, и я сам их
проводил. То, что они уехали, это факт.
Будем уповать на их разум и чувство долга.
Журавлев встал и положил ключи на стол.
- Спасибо за чай. Могу я рассчитывать на завтрашний вечер?
- Я подумаю.
- Тогда в семь я у вас.
В тот момент, когда они подходили к двери, замок щелкнул и она
открылась.
На пороге стояла полная женщина с бигуди на голове, папиросой в зубах и
огромным слоем косметики на
морщинистом лице.
- Это я, Верочка. Извини, что не вовремя. - Она не отрывала глаз от
мужчины, будто собиралась его съесть вместе с
потрохами. - Я все беспокоюсь за твоих подружек. Они так и не появились.
- Все в порядке, Полина Игнатовна. Вадим принес мне ключи, а девчонки
уехали на экскурсию, на пару дней.
- Угу, понятно.
Она продолжала разглядывать гостя, забыв о погасшей папиросе.
- Всего доброго, - пробурчал Журавлев, протискиваясь между обширным
телом и стеной. Коридорчик был
слишком узок. - До встречи, Верочка. Скоро увидимся.
Он вышел на улицу, и первое, что ему бросилось в глаза, это яркокрасный
"фиат", стоявший у обочины по другую
сторону дороги. Солнце зашло за горы, и город погрузился в сумерки. Человека,
сидевшего за рулем, он видеть не мог, но в
памяти мгновенно всплыл эпизод его бегства с места происшествия. Когда он вышел
за ворота, то наткнулся на этот "фиат".
Ялта слишком маленький город, чтобы в нем встретить две одинаковые иномарки
одного года выпуска, одного цвета и не
очень популярной модели. Таких и в Москве не больше десятка наберется.
Журавлев даже номера разглядеть не успел, машина резко тронулась с
места и уехала. Мистика, да и только, но
сейчас его голова была забита другим. Он получил информации гораздо больше, чем
был в состоянии переварить. Карман
оттягивал еще один ключ, не дававший ему покоя. И через полчаса он оказался
возле гостиницы.
Минут сорок Журавлев бесцельно шатался по этажам гостиницы и заглядывал
в бары. Кроме пива, он ничего не
пил. Некоторая нервозность или предчувствие сдерживало его от выполнения
задуманного. И он понимал главное - сыскари
времени не теряют. Взяли они его след или нет - вопрос времени, но они всегда
будут рядом.
Дежурной по этажу на месте не оказалось. Значит, фортуна еще не до
конца отвернулась от него. Журавлев прошел
вдоль коридора и у номера 725 присел на корточки завязать шнурок. Оглянувшись,
он никого не увидел, кроме парня с
девушкой в другом конце коридора. Им было не до него. Молодой повеса затаскивал
в свой номер пьяную шлюху. Другой
подобную ситуацию мог бы истолковать иначе, но у каждого свой склад ума и свои
оценки.
Журавлев открыл ключом номер и вошел. Захлопнув дверь, он включил свет.
Удивляться не приходилось.
Двухкомнатные апартаменты по местным меркам выглядели шикарно. Человек,
таскающий в карманах тяжеловесные
золотые портсигары, может себе позволить жить в свое удовольствие.
Беглый осмотр ничего не дал. Несколько костюмов с пустыми карманами,
чемодан с командировочным набором
мелочей. В спальне на тумбочке лежали конверт с билетом на самолет до Москвы на
имя Валерия Юрьевича Басова и
паспорт, а также квитанция гостиничной автостоянки. Журавлев вспомнил, что в
кармане убитого он нашел ключи от
"опеля". Тут все ясно, кроме одного. Человек должен улететь через день на
самолете, а "опель" в багажное отделение не
сдашь. Квитанцию Журавлев забрал, остальное оставил. Машина, стоила того, чтобы
на нее глянуть.
Повторный осмотр номера относился к категории профессионального. Под
ковром гостиной лежал конверт с
тысячью долларов. Не зря пришел. Работа должна компенсироваться. Под крышкой
стола скотчем была прикреплена
бумажка, но ее предварительно заламинировали и прочесть ее визитер не смог,
пришлось взять с собой.
Самой интересной находкой оказался кейс, найденный за шкафом. Ключей не
понадобилось, он открылся сам. То,
что лежало в чемоданчике, заставило вздрогнуть. Снайперская винтовка в
разобранном виде с мощным оптическим
прицелом. Все детали из вороненой стали. Журавлев захлопнул чемодан и положил
его на место. Бизнесмен и снайпер в
одном лице. Тут что-то не так.
Он вышел на балкон. Окна выходили на море. Вид изумительный с
серебряной луной и похожим на мятую фольгу
водным простором.
Внизу бассейн, парк, улица, а дальше ведомственные пляжи. Пляж "Актер"
справа. Туда Журавлев имел допуск и
бывал на нем чаще, чем на других. Чуть левее лечебный пляж, санаторский, потом
"Донбасс", следом интурист, а далее
пляж министерства обороны. Остальные в обзор не попадали. Куда тут стрелять?
Значит, винтовка нужна человеку,
которому ее привез хозяин номера. Скорее всего так. Вряд ли Басов сам взялся бы
за грязную работу. Да и возраст и глаз не
тот. Он помнил, как выглядел труп.
Долго стоять на балконе он не стал. Тут делать нечего, пора
сматываться. Войдя в гостиную, он вздрогнул. Его
поджидал еще один сюрприз.
Возле стола стоял официант в белом смокинге и перекладывал с тележки на
скатерть шампанское, фрукты, закуску.
Увидев Журавлева, он улыбнулся.
- Извините, я постучал, но мне не ответили. Дверь была не заперта, и я
вошел.
- По какому поводу гулянка?
Официант пожал плечами.
- Вам виднее. Мэтр передал мне заказ и велел доставить в ваш номер.
Очевидно, вы звонили?
- Наверняка. Склероз замучил. Продолжайте, я скоро вернусь.
Журавлев торопливо вышел из номера и, минуя лифт, направился к
лестнице. Дежурная по этажу сидела на месте.
Он вежливо ей улыбнулся и прошел мимо. О том что Журавлев забыл ключи и
множество отпечатков своих пальчиков, он
вспомнил, когда спускался по улице Дражинского вниз, к набережной.
Ресторан "Ореанда" был слишком дорогим для рядовых курортников и
слишком старомодным для состоятельных.
В нем собирались завсегдатаи либо случайные люди, плохо знавшие город и его
увеселительные заведения. По этой простой
причине даже в разгар сезона тут хватало свободных мест.
Журавлев осмотрелся. Он пытался напрячь память и вспомнить хотя бы один
эпизод из рассказа Веры о
вчерашнем вечере, но хмельная пелена к утру превращается в глухую черную стену,
пробить которую невозможно. У
Вадима хватало недостатков, он очень самокритично относился к собственной
персоне, однако закрывал глаза на минусы,
ибо предпочитал любоваться собственными достоинствами. Когда в голову лезли
дурные, по его мнению, мысли или
подкрадывался страх, он напивался. Человек, превративший свою жизнь в
акробатический трюк, вечно балансирующий на
канате, не мог жить в нормальном ритме. Стенокардия характера, аритмия души,
тахикардия воли и стремлений требовали
встряски. Изменить стиль жизни мог только электрошок. Самостоятельно перейти на
новые рельсы у него не хватало духу.
Насильственное изменение образа жизни равноценно смерти. Вот почему он попытался
отойти от дел и заняться чем-то
стоящим. По сути, Журавлев был человеком незаурядным и даже талантливым и мог бы
найти применение своим
способностям. Ничего не получилось. Он впал в депрессию, и ему показалось, что
жизнь кончилась. Ну сколько может
полнокровный человек просидеть на диете, лишая себя всего, к чему привык?
Долго стоять на пороге ему не пришлось. Перед его очами выросла фигура
метрдотеля.
- Вы один?
- К сожалению. Но перед тем, как обосноваться за одним из столиков, у
меня к вам просьбочка. Ответьте мне на
один вопрос. Вчера я тут гулял с друзьями. Малость перебрал. Расслабился, что
называется. Внимание рассеялось, и я
потерял "визитку", небольшую черную сумочку, а в ней находились документы. Вам
нечего не передавали?
- Сожалею, но нет. Официанты у нас люди честные.
- Кто бы сомневался.
- Но как правило забытые вещи они передают Диме, нашему бармену.
Официанты работают через день, а Дмитрий
ежедневно с шести вечера. Обратитесь к нему.
- Я вас понял.
- Но только мне кажется, что у вас при себе ничего, кроме шампанского
не было.
- Вы меня запомнили?
- У нас не так много посетителей, а шумные компании привлекают
внимание. Плюс профессиональная
наблюдательность и знакомый человек среди вашей компании.
- Вы имеете в виду Костю?
- Да, Константина Владимировича.
- Знаковая фигура для вас?
- Для всего города, как никак, а подполковник милиции, заместитель
начальника управления по борьбе. После того
как он занял этот пост, в городе покончили с рэкетом. В большей его части,
конечно.
Слушая сухопарого мужика в белом смокинге с оспинами на лице, Журавлев
чувствовал, как душа холодеет и
уходит в пятки. Ничего не сказав, Вадим тут же прошел в зал, он боялся, что мэтр
с его сверлящими глазками слишком
много прочтет по его лицу. Журавлев умел пользоваться собственной мимикой, но
только не в тех случаях, когда его
застигали врасплох. Чувствуя, что за ним следят глаза мэтра, прожигавшие ему
спину, Журавлев прямиком направился к
стойке бара.
Парень, стоявший за стойкой, напоминал неудавшегося боксера со
сломанным, и не раз, носом, широкими
скулами, низким лбом, лишенным бровей, и рыбьими, бесцветными глазами. Его
физиономия походила на восковую
маску. Ни один мускул на лице не работал, а когда он говорил, шевелилась только
нижняя губа.
- Приветствую вас, Дмитрий.
Бармен бросил на посетителя короткий взгляд, будто щелкнул затвор
фотокамеры.
- К вашим услугам.
Из этого много не вытянешь, решил Вадим.
- Вы не могли бы мне дать бутылочку "Муската Красного камня". Уж больно
вкусное вино.
- Я думал, вы пьете только шампанское.
- У вас наметанный глаз, но иногда я меняю свои привычки. Единственное,
что я себе не позволяю, так это водку.
Аллергия.
Бармен скрылся за бамбуковой занавеской и вернулся с бутылкой муската.
- С вас двадцать долларов.
Журавлев не спорил. Выложив деньги на стойку, он взял бутылку и тут же
ретировался. Свежий вечерний ветерок
встряхнул его белокурые кудри. Ему показалось, что он скинул камень с плеч.
Направляясь в сторону летнего кинотеатра, он заметил возле служебных
ворот гостиницы "Газель", на борту
которой яркой краской светилась надпись "Ореанда". Он подошел к машине ближе.
Шофер, толстомордый детина, дремал
за рулем, свесив локоть через открытое окно.
- Извини, дружок. Вынужден нарушить твой покой.
Водитель приоткрыл один глаз и покосился на щеголеватого типа,
стоявшего возле дверцы.
- Чего тебе?
- Ты ведь вчера работал?
- Мозги пробуксовывают?
- Местами. Но это ты отвозил нашу шоблу домой к Константину
Владимировичу. Так?
- Допустим.
- Мне кажется, я кое-что забыл в машине. Не находил?
- Нашел. Но только не твое.
- Уверен?
- Я уверен только в одном, парень. Сматываться тебе надо из города. И
вообще из Крыма. Если сумеешь, конечно.
- Мудрый совет. Ты не так прост, как кажешься. Тогда еще один вопрос и
я следую твоему совету. Когда ты привез
нас на место, возле дома стоял красный "фиат"?
- Нет. Не лезь на рожон, приятель. Исчезай.
- Прощай.
Журавлев отошел от машины и зашагал вдоль темной набережной речушки,
впадавшей в море, пока не набрел на
скверик, где стояли скамейки, прикрытые густыми листьями каштанов.
Выбив из бутылки пробку, он сделал несколько глотков. Вино и впрямь
было вкусным. Взглянув на этикетку, он
вспомнил, как утром на квартире Тарасова вытаскивал такие же бутылки из
полиэтиленовой сумки и составлял их на пол,
чтобы освободить тару для сбора дани с мертвецов. Но что-то на этой этикетке
выглядело по-другому. Может, цвет стекла
или... Его осенило, будто вспышка молнии сверкнула перед глазами. На тех
бутылках, что остались в доме, этикетки не были
проштампованы ресторанным клеймом. Это он отчетливо помнил.
Майор Скоков явился с докладом к начальнику в девять утра. Москаленко
кивнул ему на стул против своего стола
и отбросил в сторону папку, которую изучал до появления майора.
- Выкладывай, Данила, что мы имеем на сегодняшний день.
- Крохи, Виталии Семенович.
- Опять из тебя жилы тянуть надо? Времени нет. Следственная бригада из
Симферополя уже в Ялте. С минуты на
минуту будут здесь.
- Понимаю.
Майор сел на предложенное место и открыл свой потрепанный блокнот.
- Начну с плохих новостей. Личности убитых нам установить не удалось.
Как они оказались в доме подполковника
Тарасова, не понятно. Никто из соседей и знакомых Тарасова не знает, где он
проводил вчерашний вечер. Из управления он
ушел в шестнадцать часов и больше его никто не видел. Сержант Копылов, возивший
Константина Владимировича,
доложил, будто в субботу подполковник ездил в Симферополь встречать какого-то
приятеля, но не понятно, то ли в
аэропорт, то ли на вокзал.
- Что значит "не понятно"" если Копылов его шофер.
- Подполковник был человеком щепетильным. Служебную машину в личных
целях не использовал. Копылов сам
ему предложил, мол, если надо, то он и в субботу может выйти на смену. Но
Тарасов только рукой махнул: "Меня есть кому
отвезти". На этом разговор закончился. Соседи Тарасова утверждают что никого из
посторонних мужчин ни в субботу, ни в
остальные дни, подполковник домой не приводил. Исключением была позавчерашняя
ночь, закончившаяся трагедией.
Очевидно, его приятель предпочел жить в гостинице.
- Что говорит жена Тарасова?
- Она ничего не знает. Появление женщин в доме для нее уже стало шоком.
Константин Владимирович был
неплохим конспиратором. Веселый, с виду открытый, но о его личной жизни мало кто
знал. Кроме вас, вероятно. Жена не
догадывалась о его похождениях. Служба такая, мог прийти домой на ночь, а мог
сутками не появляться. Она связывала его
отсутствие с работой и лишних вопросов не задавала. Сейчас с ней очень трудно
разговаривать. Я ее понимаю. Вам лучше
самому с ней встретиться и доверительно побеседовать. Вы ведь были друзьями...
- В сторону советы, майор. Что еще?
- Экспертиза показала, что все шестеро погибли от пуль, выпущенных из
пистолета "ТТ", найденного в руке
Тарасова. Кроме отпечатков подполковника на оружии ничего нет. Стреляли в упор,
в затылок. По картотеке пистолет не
проходил. Тут надо запрашивать Москву. Не исключено, что ствол засвечен в
России.
- Это вряд ли. Только лишние хлопоты. Профессионал не пойдет на дело с
засвеченным стволом.
- Москву в любом случае придется запрашивать. Почтальон уверен, что
парень, встретившийся ему на лестнице,
курортник из России. Либо Москва, либо Питер. Характерный "акающий" говорок. Это
первое. Второе. Возле дивана
найдена пустая бутылка из-под шампанского. На ней обнаружены отпечатки пальцев,
не принадлежащие никому из убитых.
Здесь есть за что зацепиться. Судя по всему, шампанское пил только один человек.
Тот самый седьмой, который ушел в
одиннадцать утра.
- Кажется, ты перешел к хорошим новостям?
Москалено закурил сигарету и вытер платком пот под воротником. Ожидая
начальство из Симферополя, он был
вынужден явиться на работу по полной форме и задыхался в кителе, будто на него
напялили скафандр.
- Хорошими я бы их не назвал. Медаль, как известно, имеет две стороны.
Предлагаю рассмотреть обе. Согласен, что
седьмой - личность неординарная. Нигде, кроме как на бутылке от шампанского, его
отпечатков не обнаружено. Но не пил
же он шипучку из горлышка.
Майор заметил в глазах начальника нетерпение и некоторую
раздражительность.
- Объясняю, Виталий Семеныч. В столовой на столе стояло четыре бокала
из-под вина. Следов шампанского в них
нет. В спальне, где находился Тарасов с женщиной возле кровати на ночном столике
стояло еще два. Но мы уже знаем, что
седьмой пришел вместе с компанией около часа ночи, а в два часа вломился в сарай
парня, живущего во дворе. Ушел он в
одиннадцать утра. Это подтверждено свидетелями. Теперь важная деталь. В серванте
подполковника стоит комплект
хрустальной посуды. Двенадцать водочных рюмок, шесть для десертного вина,
остальные шесть были на столе и
одиннадцать фужеров для шампанского. Один фужер исчез. Похоже, что седьмой его
забрал с собой, а про бутылку забыл.
Очевидно, его спугнули тяжелые шаги почтальона. Лестница старая, скрипучая. Но
такая версия имеет право на
существование. Понятно главное, - седьмой не хотел оставлять следов.
- Какой же ты зануда, Данила! Замучен высшим образованием. Юрфак,
высшая школа милиции, работа в
управлении с бумажками. А я практик. Мне суть нужна. Четко, кратко и доходчиво.
Майор вздохнул.
- Виноват, иначе не умею. Но во всяком случае доходчиво.
- Валяй дальше, Цицерон.
- Против седьмого есть только два аргумента, подтверждающие его
причастность к преступлению. Зачистка следов
перед уходом и употребление шампанского.
- Чушь это, а не аргументы. Бутылка могла простоять возле дивана
несколько дней. Фужер могли разбить год
назад. И что? Весь твой карточный домик рушится.
- Никак нет. Дело в том, что седьмой не пил вина. А в вине обнаружен
клофелин. В остатках шампанского его нет.
И откупоривали его не далее, как вчерашней ночью. Остатки до сих пор пузырятся и
не выдохлись. Возникает интересная
картина: седьмой знал, что в вине клофелин, и не пил его. Остальные выключились.
Вот почему убийца не торопился и
хладнокровно расстреливал свои жертвы поодиночке с разных точек, в упор. Они
находились в бессознательном состоянии.
Из этого я сделал вывод, что седьмой был сообщником убийцы. Только по этой
причине он остался жив.
- А почему не убийцей?
- В этом случае он не стал бы дожидаться одиннадцати утра, а ушел бы
ночью. Смерть наступила, как и предполагал
Потапыч, в два часа ночи, плюс минус двадцать минут. Скорее всего, убийца не
хотел брать седьмого с собой, а просто
оглушил его и исчез один.
- Оставив живым опасного свидетеля?
- Сообщники киллеров и их наниматели, как правило, ничего о них не
знают. Ну какой он свидетель. Парню
заплатили за то, чтобы тот вырубил с помощью клофелина компанию. Тот выполнил
поручение. Он мог и не знать, что
ожидает его подопечных. Киллер пришел на все готовое, вырубил сообщника, а потом
перестрелял всех, кого надо и тихо
ушел. Седьмой очнулся утром и увидел страшную картину. Замел следы и смылся.
Трудно поверить, что седьмой и есть
убийца. Он же засветился по полной программе - почтальон, старухи. Профессионалы
так не работают. Парня из дома
погнал страх, паника. Вот почему он забыл про пустую бутылку, а схватил лишь
фужер, который стоял перед глазами. Бокал
никто не разбивал годом раньше. На скатерти найдены следы шампанского,
оставленные подставкой от фужера. Радиус
круга подставки фужера отличается размерами от водочных и десертных рюмок.
- Убить шестерых, а седьмого оставить - мне это не понятно, - пробурчал
Москаленко. - Так не бывает. А если этот
самый седьмой убил всех сам? По пьянке. Очнулся утром, ахнул, замел следы и
смылся. Чем не версия?
- А кто тогда подсыпал клофелин? Эта работа проделана заранее. На полу
стояли три запечатанные бутылки муската
и в них тоже обнаружен клофелин. Значит, его туда вводили шприцем.
- Нет, майор, мы не решим ни одного вопроса. Вся твоя философия не
годится. Ты о киллерах слышал только на
лекциях или из хроники, а я их видел своими глазами. Представим себе, что убийца
получил заказ на одного из
присутствовавших в доме Кости. Допустим, у него имелся сообщник, хотя я в этом
сомневаюсь. Идем дальше. В два часа
ночи он приходит в дом. По твоим заключениям, все находятся в полной отключке.
Его задача выполнить заказ и уйти.
Зачем ему убивать всех? Никто его не видел, а того, кто клофелина не нализался и
мог пребывать в сознании, он не тронул.
Именно свидетель и остался жив, а курортных телок он как собак перестрелял. Мало
того, он еще и карманы обшарил.
Стрелок и вор - вещи несовместимые.
- Искать нужно седьмого, - с грустью заметил майор.
- А то не ищем! Вся милиция побережья задействована. Все трассы на
контроле. Я уже не говорю о железке и
воздушном транспорте.
- А порт?
- Вчера утром отчалила "Россия" и "Колхида". Они стояли в порту сутки.
"Россия" ушла в Грецию, "Колхида" в
Одессу. Мы дали на борт телефонограммы с приметами, но если убийца не седьмой,
то все наши старания впустую. Если
седьмой в городе, мы его возьмем. Участковые проверяют частный сектор, а наши
ребята шустрят по отелям и курортному
сектору.
Скоков перелистал блокнот и добавил:
- Есть еще небольшая зацепочка. На бутылке из-под шампанского стоит
штамп ресторана "Ореанда". На винных
бутылках штампов нет. Пил шампанское только седьмой. Я хочу смотаться туда и
поговорить с официантами.
- Что же ты ждешь?
- Дело-то несрочное. Он ведь туда по второму кругу не пойдет. А
услышать мы сможем тоже самое: описание его
внешности.
- Валяй в "Ореанду", Данила. Скоков встал и направился к дверям. Его
остановил голос подполковника.
- Какое вино они там пили?
- "Мускат Красного камня".
- И без ресторанного штампа?
- В том-то все и дело. В магазине его не купишь, а чужие и приезжие не
найдут.
- Значит, доставал его Костя Тарасов. Закончишь с "Ореандой", займись
мускатом. Проверь все точки, где его
можно достать. Хоть и гнилая, но все же ниточка. А мне придется от
республиканской прокуратуры отмахиваться. Вот-вот
нагрянут.
Они нагрянули, столкнувшись с майором в дверях. Делегация выглядела
внушительно. Возглавлял ее старший
следователь по особо важным делам прокуратуры Крыма Безбородько, следом шли
заместитель начальника Главного
управления внутренних дел Крыма полковник Дашевский и еще четверо особ высокого
ранга.
Такой пресс Москаленко вряд ли выдержит. Майору Скокову было искренне
жаль своего начальника. Он
пропустил делегацию в кабинет и тихо прикрыл за собой дверь.
Теперь он мог понять слова Москаленко. Не найдут они козла отпущения -
сделают их козлами. Тут без вариантов.
Молодой человек, лет тридцати двух, приятной внешности, красивого
телосложения еще раз прыгнул с
трехметровой вышки открытого бассейна, красиво вошел в воду и вынырнул у самой
лестницы. Поднявшись на кафельный
берег, он подошел к своему шезлонгу и посмотрел на ручные часы.
Очаровательная загорелая брюнетка, лежавшая по соседству на надувном
матраце, приподняла голову и, показывая
белые зубки, сказала:
- Надеюсь, у вас ничего не пропало со столика?
- Я полагался на вашу бдительность.
- Вы очень красиво ныряете.
- Практика. Я родился на море. Это моя стихия.
- Вы уже уходите? - спросила она, наблюдая, как молодой человек
надевает шорты.
- Половина десятого. Сейчас начнется пекло. Жара меня не прельщает.
Вернусь после обеда.
- Надеюсь, увидимся. Вы ведь в гостинице живете? - она кивнула на
огромное здание отеля "Ялта".
- После того как судьба вынудила меня покинуть Крым, возвращаюсь сюда в
ранге гостя на пару недель в год.
Приходится жить в номерах.
- Вы не загорели. Из-за неприятия жары или потому что недавно приехали?
- Два дня назад. Так что отпуск мой на начальной стадии, - Он взял
полотенце, пляжную сумку с подлокотника
шезлонга и на прощание добавил: - Увидимся!
Вальяжной, неторопливой походкой, он вошел в гостиницу, взял у портье
ключ от номера и направился к лифту.
Жил он на пятом этаже, но проехал на седьмой. Тут было тихо и прохладно. Он
прошел вдоль коридора и открыл ключом
725-й номер. Но только не тем ключом, что дал ему портье, а другим, лежавшим в
кармане шорт. Войдя вовнутрь, он запер
дверь, отбросил в сторону пляжную сумку, полотенце и надел тонкие резиновые
перчатки.
Тут ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Шампанское стояло на
столе, фрукты накрыты салфеткой, лед в
ведерке растаял. Молодой человек ничего не трогал и не делал лишних движений.
Все его действия были спланированы
заранее. Он достал из-за шкафа кейс, раскрыл его и за несколько секунд собрал из
груды деталей винтовку. Оптический
прицелен надевать не стал. Прихватив из гостиной стул, он вышел на балкон,
положил винтовку на пол и, усевшись, на
стул, начал разглядывать в мощную трубку пляж. Его интересовал конкретный пляж,
принадлежавший санаторию
Министерства обороны. И не только пляж, а определенное место под пестрым зонтом.
Место пустовало. Молодой человек
взглянул на часы. Без пяти десять, военные люди привыкли к режиму и точности.
Какое удовольствие работать с
дисциплинированными клиентами! Он вновь прильнул глазом к необычному биноклю и
перевел его на площадку, где
курсировали лифты, доставлявшие отдыхающих прямо из корпусов на берег.
Ровно в десять лифт доставил на пляж троих мужчин. Солидные, немолодые,
один с блестящей загорелой лысиной,
двое седовласых и грузных. Женщина в белом халате подносила им шезлонги из
подсобки, но ни один из них даже не
подумал ей помочь. Они ее не замечали. Двое устроились в удобных креслах и
принялись листать газеты, а самый высокий
с седой шевелюрой направился к плясавшим пенистым волнам прибоя.
Молодой человек взял в руки винтовку, надел на нее оптический прицел и
положил ствол на перила балкона.
Теперь он застыл, словно окаменел. В прицеле он видел только голову, медленно
плывшую над волнами. Ему и этого
вполне хватало. Он на мгновение затаил дыхание, и раздался слабый хлопок.
Молодой человек поставил винтовку на пол,
прижав ее ствол к стене, и встал со стула.
Уходил он из номера так же незаметно, как и проник в него. Заперев
дверь на ключ, он сунул его в карман и,
перебросив полотенце через плечо, неторопливо направился к лифту. Двумя этажами
ниже в своем номере он переоделся в
белые джинсы, надел светлую рубашку и бейсболку.
Девушка, которой так понравилось, как этот молодой человек нырял,
возвращалась в гостиницу. Ей надоело
одинокое пребывание возле бассейна, где кроме толстых мамаш с детишками никого
не было.
Увидев его выходящим из отеля, она улыбнулась, но улыбка не долго была
на ее лице. Тот, на кого она положила
глаз, ее не заметил. Он подошел к ярко-красной иномарке и сел рядом с водителем.
Лицо ее еще больше помрачнело, когда
она увидела, что за рулем сидела женщина. Кажется, ее мечтам не суждено было
сбыться. А жаль, она так этого хотела.
Исчезновение из сарая бутылки с остатками шампанского и фужера само по
себе ничего не значило, но Журавлева
этот факт насторожил, если не сказать напугал. Все можно было свалить на
мальчишек, но только не в этом случае. Он
забыл на тумбочке деньги. Не Бог весть сколько, рублей триста, но они остались
на месте, а грязный фужер исчез. Гадать не
имело смысла, надо уносить ноги.
Журавлев встал с кровати и понял, что его вид оставляет желать лучшего.
Он три дня не раздевался, и костюм стал
похож на скомканную газету, торчавшую из общего мешка в сортире. В тумбочке
валялась его пляжная сумка. Она также
осталась в целости и сохранности. Он достал шорты, футболку, панаму и темные
очки.
Снимая брюки, Вадим заметил, как что-то упало на пол. Это был свернутый
листок бумаги, заламинированный в
пластик. Тот самый, что он нашел прилепленным под столом в номере Басова.
Журавлев достал нож и вспорол ламинат.
Развернув бумажку, он прочел текст, напечатанный на машинке: "Положение дел
таково, что руководимые вами
подразделения выходят из-под вашего контроля. Если вы способны восстановить и
привести в надлежащий порядок
структуры, подвластные вам в Москве и Санкт-Петербурге, то я готов идти на
конструктивный диалог. Уверен, Что только
общими усилиями мы способны сохранить с таким трудом созданную организацию. Мне
нужны гарантии. Если вы. готовы
на открытый и решительный разговор, то предлагаю провести совещание в узком
кругу строго конфиденциально и
расставить все на свои места, как и требует того принятый нами устав.
15 июля в 16 часов 00 минут. Административное здание Ботанического
сада, второй этаж, кабинет 22.
Генерал Прибытков".
Журавлев прочел записку трижды. О какой организации шла речь? Генерал
Прибытков предупреждал, а скорее,
диктовал условия. То, что записка была адресована Басову, Вадим не сомневался.
Речь шла о Москве и о Питере. Это могло
означать, что некий генерал назначал встречу в Ботаническом саду, где они должны
выработать новую стратегию
руководства какой-то организацией. А это значит, что генерал не причастен к их
смерти. Существует еще какая-то сила,
решившая помешать сговору генерала и двух дельцов. Басов не успел получить
записку. А подложил ее кто-то из
работников гостиницы, имевший возможность пользоваться ключами от апартаментов.
Но что это меняет? Просто теперь
Журавлев имел некоторое представление о том, что произошло. Никакой маньяк в
убийстве не участвовал. Работал
профессионал, точно знавший свою цель. В деле также участвовал местный житель,
некий Тарасов. В чем заключалась его
роль, не очень понятно, да и куда девался он сам, не ясно. Если они отправились
к Тарасову всемером, то вряд ли хозяин
бросил гостей и ушел с одной из девочек в сад под кустики. Он вспомнил о второй
комнате, дверь которой прикрывала
занавеска, и куда он не решился заглянуть. Сейчас он уже не сомневался, что
Тарасов и третья девушкой лежали там с
простреленными головами, иначе, девчонка вернулась бы домой, но, по словам Веры,
пропали все подруги. Метрдотель из
"Оре-анды" утверждал, будто Тарасов был в чине подполковника милиции, и это
убийство на тормозах не спустят. В рамках
Ялты такое ЧП может получить статус катастрофы. Замять скандал можно только в
том случае, если преступник будет
найден по горячим следам.
Журавлев проверил все свои карманы и обнаружил ключи от "опеля",
найденные в кармане Басова, а также талон
платной стоянки, где стояла машина. Побросав все вещи в сумку, Вадим переоделся
в шорты, натянул панаму до ушей,
прикрыл глаза темными очками, взял сумку и ушел. В первую очередь он отправился
в парикмахерскую и состриг
белокурую шевелюру, оставив на голове короткий ежик, затем перешел в женский зал
и перекрасился в темного шатена.
Глядя на себя в зеркало, он увидел более дешевое издание собственной
персоны. Яркая внешность потускнела.
Трехдневную небритость пришлось оставить нетронутой. Щетина прикрывала ямочки на
щеках, которыми Вадим так
гордился. Бороду он никогда не отращивал, так как она вырастала рыжей с пегими
переливами и только портила картину, но
сейчас он и на это шел ради корректировки внешности.
Закончив с перевоплощением, он вышел на улицу, и попал под объектив.
Яркая вспышка ослепила ему глаза.
- Зачем вы меня снимаете? Разве я похож на кинозвезду? - спросил он у
девушки в шортах с изумительными
длинными ножками.
- Я не вас снимала, а подругу, она стоит рядом с вами. Просто все время
забываю отключать вспышку. Не
переживайте, вряд ли я буду печатать этот кадр.
Рядом с ним у пальмы стояла еще одна красотка, которая тут же перебила
свою подругу.
- Снимите нас вместе, пожалуйста.
- Нет проблем.
В слово "снимите" он вкладывал другой смысл, но промолчал, чтобы не
опошлять ситуацию. Журавлев взял камеру
в руки и удивленно взглянул на нее. Это был профессиональный фотоаппарат
"Nikon", а не обычная "мыльница", какими
пользуются курортники.
- Красиво жить не запретишь.
Вадим разбирался в технике. Через его руки прошли десятки сложных и
примитивных камер, и он должен был
знать их цену, когда дело доходило до реализации. Щелкнув затвором, он передал
аппарат девушкам и направился к
Морскому вокзалу. Ему показалось, что он уже не раз попадал в объектив, но
отбросил эту мысль, понимая ее
беспочвенность.
В зале ожидания порта, ему также показалось, что в нем слишком много
лишней публики. Пассажиров всегда
можно узнать. А если человек сидит на скамейке без вещей и с газетой в руках, то
не понятно, что он здесь делает. Гораздо
приятней отдыхать в тенистом скверике.
Журавлев попытался расслабиться. Он вел себя так, будто забрел на
вокзал выпить пива. Тут важно не быть
похожим на пассажира. Если они поставили на контроль все возможные выходы из
города, что вполне резонно, то будут
интересоваться только теми, кто пытается уехать, либо теми, кто подходит под
описание. Кажется, он вовремя занялся
своей внешностью. Но и мелькать лишний раз в таких местах не следовало. Он
спустился в подвал, где располагались
камеры хранения, и взял свой чемодан. Ему нужны были деньги, "поясок" с
отмычками и кое-что из вещей и некоторые
улики конфискованного у покойничков. Сумка потяжелела. После часового блуждания
по крутым улочкам он нашел себе
неплохую комнатку с отдельным входом и хорошим замком. Его также устраивал тот
факт, что хозяином был мужчина,
молодой парень лет сорока, бывший житель Питера. Поменять квартиру на Ялту, его
убедили врачи. Климат северной
столицы плохо отражался на астматиках и туберкулезниках. Деньги Вадим заплатил
вперед в твердой американской валюте,
так что хозяин остался доволен и даже паспорта не попросил для прописки. "Придет
проверка, так скажем, что приехал брат
погостить на недельку". Журавлев накинул парню еще полсотни долларов за риск, и
тот остался очень доволен.
Ближе к вечеру Вадим отправился на переговорный пункт к рынку, но
обстановка ему там не понравилась.
Слишком много молодых парней в пиджаках с оттянутой полой с левой стороны, где
обычно пристегивают кобуру.
Журавлев направился к центру города. Мелкие конторы по субботам не работали, и
прогуливаясь он всматривался в двери
мастерских, жилищных контор, мелких ателье. Его интересовали окна с датчиками
сигнализации. Если они есть на окнах,
значит, и на дверях стоят. Тут все просто.
Одна шарашка ему приглянулась - "Районное управление детскими
учреждениями". Хозяева не позаботились о
безопасности и сигнализацию не поставили, что вполне оправданно. Здесь и взять
нечего, кроме пыльных папок. Ему
понадобилось меньше минуты, чтобы вскрыть замок. Отмычки, переданные ему в
наследство известным авторитетом
Максимычем, имели уникальные свойства.
Попав в помещение, Журавлев нашел кабинет с табличкой "Директор" и
вскрыл его с той же легкостью, что и
входную дверь. Он не ошибся, - у директора конторы обязательно имелся городской
телефон. Вадим набрал московский
номер того самого Максимыча, что подарил ему отмычки.
- Приветствую тебя, старина, с черноморского берега Крыма. Как дела в
столице?
- Сложно, очень сложно. Отдыхай пока. Здесь тебе делать нечего.
- Мне и здесь уже делать нечего. Красными флажками обнесли.
- А вот это ты зря. Не можешь жить по-тихому?
- Не получилось.
- На днях к тебе приедет Монах с подробным раскладом. Где он тебя
найдет?
- От Симферополя пусть возьмет такси до Ялты, а по вечерам, после
шести, гуляет возле аттракционов в начале
набережной. Я его сам найду.
- Значит, ты серьезно влип?
- Похоже на то. Запомни имя - Басов Валерий Юрьевич, пятьдесят
четвертого года. Ромов Александр Григорьевич,
живет в Питере. Что за люди?
- Узнаю.
- Ну все, старик, больше болтать не могу. Привет семье.
Журавлев положил трубку, вытер ее платком и быстро покинул помещение.
Выпив в баре пару кружек пива, он направился вверх по улице Дражинского
к гостинице "Ялта". Прогулявшись по
парку, он посидел на скамеечке, а потом пошел на платную стоянку. У него даже
талон проверять не стали. Сторож кивнул
ему, будто они век были знакомы, и продолжил судачить с какой-то полной
женщиной. Очевидно, жена принесла ему
ужин, если судить по количеству походных кастрюлек.
Машин было много. Они стояли в четыре ряда, а стоянка уходила вглубь
парка на пару сотен метров. "Oпелей"
хватало, но все были современными машинами с сигнализацией, а на ключах Басова
дистанционный пульт отсутствовал. И
все же он нашел нужный ему автомобиль.
Это был уже не автомобиль, а антикварная роскошь, Журавлев видел такие
огромные, прочные и надежные
машины в старых журналах и фильмах конца шестидесятых. Цвет голубой с белым,
хромированные детали, и на вид,
словно только что сошел с конвейера завода. Видимо, хозяин очень ценил свою
тачку и уделял ей немало времени.
Он открыл дверь и сел на мягкое кожаное сиденье. Машину держали в
гараже, если хозяин не соизволил поставить
сигнализацию. Об этом догадаться нетрудно. И еще одна мысль посетила Журавлева.
Номера крымские. Хозяина машины
хорошо знают, и он не очень беспокоится за то, что какой-нибудь придурок рискнет
ее угнать с улицы.
Тщательный осмотр салона дал свои результаты. В отделении для перчаток
лежал техталон и доверенность на имя
Басова, выданная владельцем машины, проживавшим в Симферополе. Говорков Кирилл
Игнатьевич пятидесятого года
рождения. Чем этот Говорков так обязан Басову, если отдал ему такую машину на
неопределенный срок?
В багажнике машины лежал чемодан. Помимо вещей там находились два
конверта. Изучать содержимое Журавлев
не стал, а сунул конверты в карман. Топтаться возле машины не имело смысла. Все,
что мог, он узнал и большего здесь не
найдет.
Возвращаясь к воротам, он услышал голос сторожа, который продолжал чтото
громко обсуждать со своей пухлой
подружкой.
- А я тебе говорю, что теперь Людку затаскают. И чего дура пошла сама
на себя донос строчить. Мало ей
неприятностей!
- А чего тебе до нее? - Склонившись к окошку, спросил Журавлев. - Сама
виновата.
У Вадима была интересная черта - он умел влезать в разговор с таким
видом, будто и участвовал в нем с самого
начала и знал больше других. Вот только на минуту отошел водички попить.
- Так она же моя племянница. Васьки Трофимова, моего двоюродного брата
дочка. С мужем не повезло, сын с
какой-то шлюхой из дома сбежал, а пацану тринадцать только стукнуло. А тут на
тебе, винтовку нашла и побежала
докладывать. На кой ляд? А из этой винтовки какого-то маршала хлопнули. Ну не
дура!
- Это твоя, дед, Людка, что на Слободской живет?
- На Верхней Слободской, где у Жорки дом сгорел этой весной.
- Ну так я ее знаю. Она же здесь работает, - и он кивнул на гостиницу
"Ялта".
- Горничной я ее устроил На свою голову. Она и тут вляпалась. Непутевая
баба. Теперь менты из нее всю душу
вытрясут. Все начальство из Симферополя понаехало. И когда успели?
- Ну, про маршала ты, конечно, перегнул палку. Какой он маршал.
- Так вот у жены спроси, - кипятился старик. - Она в ихнем санатории в
столовой работает, всех этих боровов знает.
- Да уж, - подтвердила женщина. - Большая шишка из Москвы. Генерал уж
точно и не с одной звездой. Пятый год
к нам приезжает. Солидный такой дядечка. Напыщенный как индюк, даже не улыбался.
Вечно морда недовольная, будто
ему яду в борщ навалили. Фамилию вот запамятовала...
- Генерал Прибытков, - сорвалось у Журавлева.
- Точно. Прибытков.
- А кем доказано, что его пристрелили из винтовки? - с недоверием
спросил Журавлев.
- Так в десять утра его шлепнули на пляже. А к нам на территорию мышь
не проскочит. Милиция сначала туда
приехала, а потом прямиком в гостиницу. А там Людка про винтовку лопотать стала,
балаболка. А за день до этого еще
ключ от того же номера дежурному принесла. Ну не дура! Ей всегда больше всех
надо.
Тут в разговор дед вмешался.
- Майор среди ментов был, Данила. Я его еще пацаном помню, по садам
стервецы шастали. Толковый парень
вырос. Так он сразу определил, что стреляли из той винтовки.
- Данила докопается, - кивнул Журавлев.
- Людку бы только не дергали.
Вадим умел не только влезать в разговор, но и выходить из него так, что
через минуту про него забывали. Старики
все еще спорили, а наш герой отправился домой переодеваться для выхода в город.
Надев костюм и галстук, он пошел на
Верхнюю Слободскую улицу.
Погорелый дом найти не составило труда, а где живет Людмила Васильевна
Трофимова, ему старушки указали.
Правда, по мужу она была Овчинникова, но все ее знали с детства как дочку Васьки
Трофимова. Непутевая в папашу. Тот
пил-пил и в могилу слег, и этой не везет. Народ у нас разговорчивый и спрашивать
ничего не надо, сам расскажет, да еще
приукрасит.
Женщина выглядела не очень хорошо в домашних условиях. Радости в лице
не было. Морщинок у рта от
избыточной улыбчивости не нашлось, зато у глаз и на переносице их хватало.
- У меня к вам несколько вопросов, Людмила Васильевна.
- Но я уже все утром майору Скокову рассказала.
- Знаю. Данила работает в милиции, а я в республиканской прокуратуре.
Речь идет об убийстве, а это наша
прерогатива. Впрочем, много времени я у вас не займу.
- Проходите.
Журавлев вошел в дом. Тесно, не уютно и бедно. Такие хибары сдают
курортникам, а не живут сами. Гостю
предложили стул, но он отказался.
- Я был в этом номере. Там найден паспорт на имя Басова из Москвы. Вы
видели его?
- Нет, мне показалось, что он там не ночевал. Постель не тронута.
- Теперь я задам вам еще один вопрос. Без протокола. Никто об этом не
узнает, но мне нужно знать правду. Это
важно. Скажите честно, кто вас попросил приклеить записку под столом в номере
725? - Женщина покрылась красными
пятнами и едва не расплакалась. - Тут нет никакого криминала, и я вас ни в чем
не обвиняю. Кто же?
- Молодой человек. Я перебирала белье в подсобке. Он зашел ко мне и
передал пакетик, запаянный в целлофан.
Попросил приклеить под крышку стола. Я не хотела. Но знаете, как бывает. Денег
на жизнь не хватает, а он дал мне десять
долларов. Я согласилась.
- Что еще он просил сделать?
- Как только хозяин номера вернется, я должна была позвонить ему в
номер по телефону и сказать, что ему письмо
под столом и, не отвечая на вопросы, положить трубку.
- Именно поэтому вы наблюдали за номером?
- Специально не наблюдала. Заглядывала периодически, но кровать
оставалась нетронутой. Он так и не появился.
- А шампанское с фруктами кто заказывал?
- Кто-то другой. Очевидно, убийца. Официант его запомнил, а когда ему
показали паспорт Басова, то он его не
признал. В номере находился посторонний.
- Возможно. Скажите, тот, кто просил вас подложить письмо, мог сойти за
военного?
- Может быть. Опрятен, с короткой стрижкой, в брюках и ботинках.
Курортники в дневное время так не ходят. Я
потом в окно выглянула и ждала, пока он выйдет. Хотелось знать, один он пришел
или нет. Вышел один, сел в черную
"Волгу" со стороны водителя и уехал.
- Отдыхающим в санатории Министерства обороны предоставляют машины?
- Тетя Клава говорит, что они на своих приезжают. Шофер с машиной
выезжает заранее. А когда хозяин прилетает
на самолете, шофер его встречает в аэропорту и привозит прямо в санаторий. У них
там специальная стоянка оборудована.
- Тетя Клава работает в санаторской столовой.
- А вы откуда знаете?
- Чего бы я стоил, если бы ходил на ощупь, как в потемках. Ладно,
Людмила Васильевна, наш разговор мы забудем.
В милиции люди разные работают. Прицепятся к чему-нибудь, и не отмашешься.
Журавлев направился к выходу.
Набережная заливалась яркими огнями, из ресторанов доносилась музыка и
веяло приморской кухней. Журавлев
вспомнил про свой пустой желудок и решил посидеть в спокойной обстановке,
перекусить и подвести итоги. Он устроился
на открытой веранде ресторана "Кавказ" с видом на море и, пока дожидался заказа,
решил проверить содержимое
найденных в чемодане Басова конвертов.
Они походили друг на друга как братья. Содержимое также отличалось не
многим. В первом лежала пачка
долларовых купюр и во втором. На вскидку Журавлев оценил пачки по три тысячи
каждая. У него в этом деле глаз был
наметанным. Вываливать деньги на стол и пересчитывать при всем честном народе не
имело смысла, а вот фотографии он
достал и положил перед собой на стол. Оба снимка цветные - портреты двух мужчин.
Одно лицо ему показалось знакомым,
второе он видел впервые.
Вадим перевернул снимки обратной стороной. Как он и предполагал,
карточки имели сопроводительные надписи.
фотография человека, показавшегося ему знакомым, сопровождалась кратким
пояснением: "Ромов Александр Георгиевич.
В городе с десятого по семнадцатое июля. Пушкинская улица, дом тринадцать,
квартира девять".
Надпись на втором снимке оказалась не многословней: "Прибытков
Владислав Викторович. Путевка с десятого
июня по четвертое июля. Санаторий Министерства обороны. Сопровождается охраной".
Журавлев убрал фотографии в карман. Ничего загадочного в конвертах он
не нашел. Не что иное, как объекты для
киллера с предварительным авансом. Вся беда в том, что господин Басов опоздал.
Он попал в те же сети, что и его партнеры.
В итоге можно сделать предварительный вывод: генерал Прибытков желал мира и дал
согласие на переговоры, назначив
свидание компаньонам в Ботаническом саду. Не исключено, что он и сам готовил им
ловушку. Господин Басов приехал в
Ялту не для переговоров, а с единственной целью убрать своих сотоварищей с
дороги, уничтожив их физически. Что было
на уме у господина Ромова, сказать трудно. Но снайперская винтовка хранилась в
номере Басова, а также тысяча долларов в
конверте под ковром. Но связывать Басова с киллером, стрелявшим с балкона его
номера, он все же не хотел. Слишком
очевидный указатель, никто себя так подставлять не станет.
Считать можно что угодно, но в итоге все заговорщики погибли.
Существует некая четвертая сила, опередившая
всех, и при этом можно сказать с уверенностью, что никто не чувствовал
опасности.
Со стороны можно и такую версию принять, но одно не укладывалось в
голове у Журавлева. Почему киллер,
выполняя задание, перестрелял в квартире всех, кого надо и не надо, а его
пожалел. Невинные девчонки из Минска полегли
в землю ни за что, а мужика он не тронул.
Аппетит у Вадима пропал. Он сунул сотню официанту и ушел. Ноги сами
вели его на Пушкинскую улицу. А как же
иначе. В доме, где произошло первое убийство, он ночевал. В номере у Басова
побывал, к девчонкам ходил, оставался еще
один покойник с непроверенным жилищем.
Как всегда, Вадим предварительно позвонил в квартиру, а не стал
открывать дверь. Убедившись, что никого нет, он
достал отмычку и справился с замком в долю секунды. Не успел он переступить
порог, как его окликнули.
Журавлев вздрогнул и оглянулся. С верхнего этажа спускался молодой
человек лет тридцати в тенниске с
короткими рукавами и джинсах местного покроя.
- Вы меня? - спросил Вадим, быстро выискивая для себя оправдание.
- Я вас третий час жду.
- Что за срочность?
- Меня прислал Аркадий Кирилыч. Я из Симферополя. Для вас депеша.
Молодой человек спустился на площадку, достал из тонкой папки конверт и
протянул его Журавлеву. Вадим уже
понял, что его спутали с жильцом квартиры, и почувствовал в себе некоторую
уверенность.
- Вы будете ждать ответа?
- Нет, по поводу вашего ответа мне ничего не сказано, а на словах
Эдуард Кирилыч велел добавить, что из Москвы
приехал майор с Лубянки. Олег Виноградов. Ему что-то известно, но он держит язык
за зубами. Во сяком случае, он не
знает, где вы находитесь. У него ориентир Симферополь. Но если говорить
объективно, то на выяснение подробностей у
него уйдет не больше суток. Из Киева надавили на руководство Комитета и требуют
оказывать майору содействие во всем,
что ему понадобится.
Журавлев соображал быстро и задал, как он потом понял, самый удачный
вопрос:
- Эдуард Кирилыч будет работать с ним вместе?
- Наверняка, но вряд ли он сможет придержать майора на тормозах.
- Хорошо, я все понял.
Конечно, Журавлев ничего не понял, кроме того, что крымское КГБ
содействует Александру Георгиевичу Ромову.
И если бы его труп был опознан, то и чекисты прискакали бы в Ялту на своих
пегасах. Тут только десанта не хватает и пары
авианосцев с морской пехотой.
Журавлев закрыл за собой дверь и вошел в квартиру. Как только
хрустальная люстра осветила помещение, он
понял, что тут живут серьезные люди. Обстановка, дизайн, антиквариат, техника,
как в лучших квартирах столицы, а он
знал в них толк. Мало того что Ромова опекает местное КГБ, ему еще и одну из
лучших квартир на постой выделили.
Правда, и Басов не бедствовал. Один "опель" чего стоит, тоже ведь не хухрымухры.
Копаться в антиквариате у Журавлева не было времени. В первую очередь
он сел за стол и вскрыл конверт. Не
послание, а сущая матрешка. В конверте лежала короткая записка и еще один
конверт без опознавательных знаков. Он
развернул листок и прочел:
"Конверт привез курьер из Питера. Уверяет, что очень срочно. Пересылаю
его вам со своим надежным человеком,
так как вы просили ваше местонахождение не афишировать даже для своих.
С уважением Э. К. Л."
Вадим сунул записку в карман и вскрыл конверт. Текст был напечатан на
машинке.
"Саша! Операцию по ликвидации придется отменить. Иди на любые условия.
Похитили Ухова. Мы остались без
ключа. Пока не выясним адреса их ключников, придется потянуть время. Думаю, что
это генеральские козни. В Ухове я
уверен, но за его жизнь приходится опасаться. С волками жить - по-волчьи выть.
Мы должны взять соответствующий
эквивалент и предложить обмен. Иначе нас выбросят из игры. Решай все на месте".
Ни имени, ни подписи. Еще один ребус. Как бы у человека хорошо голова
ни работала, но столько наворотов и
целой бригаде следователей не распутать. А для того чтобы выстроить собственную
защиту и выскочить из шкуры козла
отпущения, нужно предъявить четкое и ясное объяснение да еще схему нарисовать
для бестолковых. А схема будет
пестрить громкими именами. Убиты солидные ребята, и убийцы не шантрапа болотная,
а такие же волчары с лампасами.
Куда ему рыпаться против них? Значит, и Ромов тоже готовил покушение!
Журавлев убрал письмо в карман и сделал небольшой обход. Квартира
состояла из четырех комнат. В спальне на
кровати лежал солидный, дорогой из натуральной кожи чемодан. Может быть, его
содержимое подскажет, какой сделать
шаг в сторону развязки. Без особой на то надежды Журавлев вошел в спальню.
На место происшествия прибыли подполковник Москаленко и следователь
Безбородько с экспертами. Приехавшее
вместе с Безбородько высокое начальство из Симферополя в это время находилось у
мэра Ялты и решало, как и каким
образом не раздуть скандал вокруг массового убийства. Крым существовал за счет
своих здравниц и наплыва курортников.
Рост цен в Крыму и множество дешевых мировых курортов значительно снизил приток
отпускников. Лишний скандал не
сулил ничего хорошего. Однако погиб подполковник милиции, из лучших
оперативников города, и раскрытие преступления
подобного рода ставило на карту честь мундира и престиж силовых органов Крыма. В
таком деле нужна гибкость,
максимальная осторожность и в то же время оперативность и секретность. Все это
мало совместимо с учетом того, что
оппозиционная пресса сумела вырваться из тисков цензуры и цеплялась за любую
ниточку, лишь бы наступить на мозоль
нынешнему руководству республики. У Киева хватало своих заморочек, и центр
ослабил вожжи. Приходилось
выкручиваться самим. Пока в кабинете мэра решали одну проблему, возникла новая.
Труп лежал на гальке возле воды. Морская пена омывала пятки мертвеца.
Осмотр трупа занял немного времени.
Москаленко торопился отправить его в морг и как можно быстрее избавиться от
толпы зевак. Правда, толпой этих людей
было назвать сложно. На ведомственном пляже санатория Министерства обороны все
выглядели одинаково, но не стоило
забывать о том, что у семидесяти процентов отдыхающих в шкафах их апартаментов
висели генеральские мундиры и
разговаривать с этой публикой было непросто.
Труп с простреленной головой переложили на носилки, накрыли простыней,
и санитары быстро потащили его к
лифту. Врач, эксперты и милицейский наряд исчезли следом. На месте остались
только Москаленко и Безбородько.
Кирилл Трофимович Безбородько работал в крымской прокуратуре пятый год
и считался самым результативным
следователем. До этого он двадцать один год прослужил в киевской прокуратуре, но
его отправили в ссылку за превышение
полномочий, а точнее - за неприятие политики генерального прокурора. Обычное
дело, если человек не способен идти на
компромиссы и ладить с всесильным хозяином. Безбородько получил на выбор любую
область, но только подальше от
центра. Он составил рапорт, где указал, что его жена страдает заболеванием
легких и ей необходим крымский климат.
Такой расклад всех устраивал, и он тут же получил назначение. Выглядела
эта история немного унизительно. Дело
в том, что следственный отдел крымской прокуратуры возглавлял ученик
Безбородько, в свое время бывший стажером под
патронажем Кирилла Трофимовича. Теперь их роли поменялись. Правда, Безбородько
придворные интриги не касались. Он
был и оставался человеком дела и очень быстро доказал, что значит профессионал
высокого ранга.
Все эти подробности подполковнику Москаленко не были известны. Он
понимал, что проштрафился и теперь будет
исполнять роль мальчика на побегушках. Однако Безбородько вел себя очень
корректно по отношению к местному сыскарю
и уступал ему роль ведущего, оставаясь в большей степени наблюдателем,
контролером и советчиком. Странное поведение
следователя подполковник понял по-своему: его, подполковника, проверяют на
вшивость. Приходилось лезть из кожи вон.
В этой ситуации мундир Москаленко только мешал. Все эти пузатые
пляжники смотрели на него как на щенка все
эти, будто только он виноват в гибели одной особи из их стаи морских слонов.
- Я прошу меня извинить, - как можно более мягким тоном сказал
Москаленко, глядя на одного из двоих
толстяков, стоявших рядом. - Если вам не трудно, постарайтесь сдержать свой пыл
и расскажите все по порядку. А для
начала представьтесь.
- Кто? Я? - растерялся разбушевавшийся говорун, тряся третьим
подбородком.
- Извините. Здесь пляж. На вас нет мундира, и вы не в своем кабинете,
где висит табличка с вашим именем.
- Я генерал-майор Кругов. Донецкий военный округ.
- Так что здесь случилось, товарищ генерал?
- Как что? Вы не видели?
- Я видел труп, но, как этот человек превратился в покойника, я не
видел. Могу только утверждать, что он умер от
огнестрельного ранения в голову. Моя обязанность выяснить обстоятельства дела,
для этого необходимо опросить
свидетелей. Если вы таковым являетесь, то прошу вас перейти к сути дела. Мы не
можем терять понапрасну время.
Генерал обмяк, и его раздутые по-петушиному щеки повисли.
- Ну да, конечно. Убит Владислав Викторович Прибытков, генераллейтенант.
Он курировал охрану особо важных
военных объектов Московского округа ПВО. Точнее сказать не могу. Вместе отдыхали
каждый год. Здесь мы и
познакомились несколько лет назад, - он кивнул на молчаливого, хмурого приятеля,
стоявшего рядом. - И вот Арсен
Давыдыч тоже. Мы старались брать отпуска в одно время. Тут и встречались. Вместе
веселей. По вечерам "пулечку"
расписывали. Короче говоря, все, как положено. Владислав Викторович очень
приятный человек, остроумный, море
обаяния. Любил пошутить, а тут на тебе!
- Вы видели, как это произошло?
- После завтрака каждый день в десять часов мы спускаемся на пляж.
Владислав первым делом идет окунуться, а
мы устраиваемся под своим постоянным зонтиком. Так и сегодня было. Я забыл очки
и читать газету не смог.
Дальнозоркость. Вот я и следил за заплывом Владислава. Он вошел в воду и поплыл.
В какой-то момент мне показалось,
что на его голове появилось странное темное пятно. Он совершенно седой, и его
голова отчетливо видна над водой, а тут
вдруг это пятно. И голова исчезла. Я думал, он нырнул, а его нет и нет. Мы с
Арсеном подбежали к вышке, - он кивнул
назад. Метрах в тридцати находилась спасательная команда, - позвали ребят на
помощь. Я сам с ними поплыл, чтобы место
указать. Они его выловили и вытащили на берег. Вот тут мы все увидели. Спасатели
побежали за врачом и звонить в
милицию, но нам сразу стало понятно, что Прибыткову не поможешь.
Внезапно заговорил второй приятель погибшего.
- По моему мнению, стреляли из парка, что на склоне, либо из гостиницы.
Короче говоря, под большим углом
сверху. Я в этих делах толк знаю. И в горах Афгана бывал, и в Чечне. Сам когдато
держал снайперскую винтовку в руках.
Он говорил с легким кавказским акцентом.
- Да, мы уже отправили туда своих людей, - кивнул Москаленко. -
Представьтесь, пожалуйста.
- Инвалид войны, полковник в отставке Акопян.
- Герой Советского Союза, между прочим, - добавил Кругов. - А всякая
тварь таких людей как кроликов
подстреливает...
Генерала остановил мягкий баритон следователя, который все время молчал
и водил мыском ботинка по морской
гальке.
- А давно в Ялту приехал генерал Прибытков?
- Неделю назад.
- Кроме вас, он здесь с кем-нибудь встречался?
- Есть такое дело, - подал голос Акопян. - В городе у него живет одна
зазноба. Любой зовут. Местная. Лет пять
знакомы. Ее он навещал. Не каждый день, конечно, но, как говорится, остыть не
давал. Владислав вдовец, и тут ничего
зазорного нет. Она тоже одинока.
- Вы знаете, где ее найти?
- Нет, мы ее не видели, - вмешался Крутов. - Только по рассказам знаем,
что живет она на улице Гоголя, а работает
врачом в каком-то санатории.
- Сколько ей лет?
- Вероятно, пятьдесят. Об этом он ничего не говорил. Делал ей
предложение, но она отказалась. Не хочет ехать в
Москву, а он не может переехать в Ялту. Мне кажется, их отношения начали
остывать. В прошлом году он ходил к ней
каждый день и редко возвращался ночевать, а в этом сезоне был у нее пару раз и
оба возвращался вечером домой.
- Каково было его настроение? - продолжал допрос Безбородько, поигрывая
камешками под ногами.
- Ровным, - холодно ответил Акопян. - Генерал был сильной натурой,
слюни не распускал и всегда держался ровно.
- Что вы думаете о его гибели - спросил подполковник.
Кругов пожал плечами.
- Ума не приложу.
- Ищите корни в Москве, - добавил бывший афганец.
- Спасибо за помощь.
Сыщики направились к площадке, где курсировали лифты.
- Акопян прав, - тихо сказал Безбородько. - Корни придется искать в
Москве. В любом случае дело придется
передавать военной прокуратуре. Снежный ком накручивается. Нас в Москву не
допустят, а москалям здесь работать не
дадут.
- Как договорятся, - тихо буркнул Москаленко. - Прибытков был крупной
шишкой. До международного скандала
дело не дойдет, сторгуются, но от шумихи мы не застрахованы. Нашим-то писакам мы
пасть заткнуть сможем, да и то на
определенных условиях, а вот российским горлопанам рот не закроешь. Представляю
себе физиономию нашего мэра, как
только он услышит об этом убийстве.
- Тут престиж всего Крыма на карту поставлен.
- Черт! Предлагал же мне Крылов идти в отпуск, а я отказался. Так он
сам ушел и в стороне остался.
- Какие у вас отношения были с Крыловым? - будто невзначай спросил
Безбородько.
- Нормальные.
- Но вместо себя он оставил Тарасова, а не вас.
- Вполне объяснимо. Тарасов коренной ялтинец, а я пришлый. Ясное дело,
Тарасов и должен занять место
Крылова, как только старик уйдет на пенсию. Все закономерно. K тому же Тарасова
каждая собака в городе знает, его
уважают, ценят...
- Уважали и ценили. Тарасов мертв. И его тело найдено женой в постели
со шлюхой.
- У каждого свои слабости.
- Мы видели, чем они заканчиваются.
Лифт поднял их на площадку перед столовой. Они прошли по кипарисовой
аллее к воротам, где стояла
вооруженная охрана.
- Сюда и мышь не проникнет, - задумчиво протянул Безбородько. - Не
санаторий, а арсенал с ядерными боевыми
головками.
- Так оно и есть. Каждый из толстяков, которых вы видели на пляже,
знает столько, что его мощь будет пострашнее
взрыва.
- Кстати, это мысль! Вряд ли мы сумеем быстро найти некую Любу
пятидесяти лет, работающую врачом в
санатории и живущую на улице Гоголя. А наше КГБ знает о ней больше, чем она сама
о себе. Наверняка они держат на
контроле всех приезжих генералов.
- Не уверен. В Ялтинском отделении стольких сотрудников не наберется.
Их основная задача порт, туристы и
местная мафия.
Их выпустили с территории только после того, как они подписали пропуска
у дежурного и им вернули документы,
сданные при входе. За воротами стояла серая "Волга" и "УАЗик" с надписью
"Милиция". Из "Волги" вышел лейтенант и
подскочил к Москаленко.
- Виталий Семеныч, парк прочесали, ничего не нашли. Начали по второму
кругу. А вот в гостинице "Ялта" кое-что
нашли. На связь выходил майор Скоков. Он ждет вас там.
- Поехали.
До гостиницы "Ялта" можно было дойти за три минуты, но машина добралась
быстрее.
Майор Скоков сидел в холле и разговаривал с администратором. Увидев
подходивших к столику начальников, он
встал.
- Вот познакомьтесь. Мой помощник майор Скоков, это старший следователь
по особо важным делам Кирилл
Трофимович Безбородько. Докладывай, майор.
Скрипнули три кресла одновременно. Тела выдвинулись вперед. Со стороны
походило на заговор террористов или
соображающих на троих.
- На седьмом этаже в номере 725 найдена снайперская винтовка.
Обнаружила ее горничная полчаса назад, в
половине одиннадцатого. Именно в это время они делают уборку в номерах, когда
отдыхающие уходят на море. Винтовка
ИЖ-31-17, ствол воняет гарью. Я отправил ее на экспертизу и дал запрос на
Ижевский оружейный завод. Номер винтовки
не спилен. Да их и делают по сотне штук в год. Новая модель, бесшумная, с мягкой
отдачей. С трехсот метров пробивает
танковую броню. Тут концы найти нетрудно. В номере найден паспорт на имя Валерия
Юрьевича Басова из Москвы и билет
на самолет. Завтра он должен улетать. О Басове я скажу отдельно. Сначала
свидетельские показания с моих слов, чтобы
время не терять. Сейчас их протоколирует лейтенант Гвоздиков.
Портье не помнит человека, который получал ключи от номера. Номер был
забронирован из Москвы. Ключи
выданы три дня назад, десятого июля. Жилец ключ на хранение не сдавал, носил с
собой. Вчера вечером в ресторан
поступил заказ - шампанское, фрукты в 725-й номер. Официант доставил заказ.
Видел хозяина, но тот сразу ушел. Сегодня
в девять утра во время пересменки горничная заметила торчавший ключ, но никого
не застала. Отнесла ключ вниз и отдала
администратору. Однако она запомнила, что шампанское и фрукты стоят на столе
нетронутыми. В номер 725 она вернулась
повторно в десять тридцать и обнаружила на балконе винтовку. Находилось ли
оружие там ранее, она не знает. На балконе
не была. Балкон выходит в сторону моря. До пляжа Министерства обороны не более
восьмисот метров. Дальнобойность
винтовки соответствует этому расстоянию. В номере работают эксперты, ключ сдан
им. А теперь о главном.
Официантом описан хозяин номера. Высокий, хорошо сложенный молодой
человек, загорелый, блондин с
волнистыми волосами в бежевом костюме и темно-красном галстуке. Внешность
совпадает с той, что описана жильцами
дома подполковника Тарасова и почтальоном. Сегодня его в гостинице никто не
видел. Второе совпадение. Теперь это уже
можно назвать закономерностью. Номер зарегистрирован на Басова из Москвы, и его
паспорт найдет на тумбочке в спальне
вместе с билетом. Так вот, пока утверждать не берусь на все сто, но на девяносто
процентов могу. Басов убит. Его труп мы
обнаружили на квартире Тарасова. Я доложил ситуацию в кратком виде, остальное
будет ясно после результатов
экспертизы.
- Хороший у вас помощник, Виталий Семеныч, - улыбнулся Безбородько. -
Все четко и ясно.
- С двумя высшими образованиями. Бездельников не держим. Ну так вот,
Данила. На пляже убит генераллейтенант
из Москвы. Все ниточки тянутся в столицу России, но нам удалось
выяснить главное. Киллер, орудовавший в
доме подполковника Тарасова, никуда не уехал. Он в Ялте и продолжает делать свое
грязное дело. А раз он здесь, то мы его
возьмем, - и Москаленко машинально стукнул кулаком по столу, чем привлек
внимание клиентов отеля.
Безбородько был настроен не так оптимистично, но майор продолжил
рассказ. Он доложил о своем посещении
ресторана "Ореанда", где неведомый киллер побывал дважды.
Безбородько нахмурился.
- Этот парень раздваивается. То он ведет себя, как высококлассный
профессионал, а то превращается в наивного
мальчишку, протягивающего руку с кусочком мяса в клетку тигра.
Они сидели в прохладном полумраке тихого ресторанчика на окраине
города. Такие уютные места знали только
местные завсегдатаи. Здесь собирались обеспеченные ялтинцы, чтобы решить свои
вопросы. Случайные люди появлялись
тут редко. В утренние часы зал пустовал. Парочка устроилась в углу. Настольная
лампа с желтым мягким светом с трудом
выхватывала из полумрака их лица и то, что стояло на столе. Они пили фирменный
ялтинский кальвадос и закусывали
персиками.
Молодой человек вел себя непринужденно и легко. Его спутница выглядела
более озабоченно. Не успевая докурить
сигарету, она закуривала другую. Эта была очень красивая, эффектная женщина. На
вид не более сорока пяти, с яркоголубыми
глазами, вздернутым носиком, крупным сексуальным ртом, который она
подчеркивала помадой пурпурного
цвета. Легкий загар оттенял ее белокурые волосы, уложенные в небрежный пучок.
Эта женщина знала себе цену и
прекрасно понимала, что испытывали мужчины, смотревшие ей вслед. Ее спутник
выглядел намного моложе, но, похоже,
это не имело значения. Их разговор никак не напоминал воркование голубков.
- Мы слишком много допустили ошибок, Сереженька. Так работать нельзя.
Ты, конечно, человек талантливый,
дерзкий, но мы выполняем очень ответственную работу. Погрешностей быть не
должно. Из Симферополя прибыла целая
делегация спецов. Плохой признак.
Она говорила вкрадчивым грудным голосом.
- А разве могло быть иначе? Нашими клиентами являются крупные птицы, а
не местные бомжи.
- Конечно, но в город приехал Безбородько. У этого следователя
стопроцентная раскрываемость. Меня это
беспокоит. Ты допустил несколько грубых ошибок, непростительных промашек.
- Например?
- Ты оставил в живых седьмого.
- Когда я вошел в дом, его там не было. Я предположил, что его отшили
по дороге из ресторана, высадили из
машины. Я не мог ехать за ними следом. Мне пришлось выжидать.
- Допустим, но почему ты не забрал ключ от гостиницы из кармана Басова?
Ты только представь себе на минутку,
что майор Скоков наткнулся бы на гостиничный ключ. Он тут же отправился бы в
"Ялту" и обшарил номер. Мало того что
они нашли бы винтовку, но и сорвалась бы вся операция с Прибытковым. Только от
одной мысли об этом у меня мороз
бежит по коже.
- Но я же не знал, что он таскает ключ с собой и не оставляет его у
портье. На обыск трупов у меня не хватало
времени.
- Я так и подумала. Мне эта мысль пришла в голову утром. Нам просто
крупно повезло.
- Мы партнеры, Машенька. И что же ты сделала, когда тебя осенила эта
мысль?
- Села в машину и поехала на почту. Старик Сухов мне многим обязан. Мой
брат сделал ему прописку и устроил на
работу, а главное паспорт. Старого волка, который из шестидесяти трех лет сорок
просидел за решеткой, ищет вся Брянская
область. Он только здесь немного угомонился - подагра замучила и астма.
- К чему это предисловие?
- К тому, что, на наше счастье, Тарасову пришла телеграмма и нам не
пришлось ее сочинять самим. Я посадила
старика в машину и привезла к Тарасову. Он должен был сам обчистить карманы
трупов. И вдруг! Зная то, что кроме
покойников, никого в доме нет, он видит, как открывается дверь и из квартиры
выходит красавец с сумкой. Старик человек
опытный, ушлый, он не растерялся. Задержал парня на несколько секунд. Ему
хватило этого времени, чтобы заметить
женскую сумочку в пакете, и он все понял. На коллегу нарвался. Я всего этого не
видела, я ждала Сухова за забором.
Хорошо еще, что отошла в сторону, а не сидела в машине. Вижу, из калитки
выскакивает этот тип, который к ним
привязался в ресторане. Я чуть в обморок не упала, каким образом он в живых
остался. Он пошел вниз. Дорога там только
одна. На Чайной горке ему делать нечего. До центра идти минут тридцать. Я
дождалась старика, отвезла его на почту,
выслушала его версию и с почты позвонила в "Ореанду", сообщила новость Димочке.
Хорошо, он оказался на месте. Дима
перехватил парня у самой набережной и проследил его.
- И что дальше?
- А дальше вот что. Весь куш он сдал в камеру хранения. Но в сарае, где
он живет, осталась бутылка с шампанским
и фужер с его отпечатками из дома Тарасова. Мы эти улики реквизировали. Когда
надо будет, они всплывут на поверхность.
Вечерком этот придурок ходил к какой-то бабе на Кирова. Дима выясняет, что это
за курица. Потом появился в "Ореанде",
побывал в номере Басова в "Ялте". Тут мы его засветили. Сделали заказ в номер,
пока он там производил обыск.
- Гениально! Эти лучше, чем я ожидал.
- Ты говорил о партнерстве. Пока получается так, что ошибки совершаешь
ты, а я их за тобой подчищаю.
- Эх, Машенька, ты в родном городе. У тебя здесь свой клан, многие под
тобой ходят. Да и брат твой отличным
щитом для тебя является. А я тут чужак. Но только не держи меня за лоха. Ошибок
я не делаю. У меня хорошая школа
военной разведки. Я в двадцать семь лет стал майором. Меня немного подкосила
смерть отца, но форму я не потерял. А
теперь послушай меня.
В тот вечер в "Ореанде" ты светиться не хотела. Тебя бы Тарасов узнал.
А я просидел за столиком весь вечер и
наблюдал за развитием событий. Вот тогда мне и попался этот тип на глаза.
Зрительная память у меня профессиональная.
Не скажу, что я узнал его сразу, но узнал. Мир тесен! Этот парень -
профессиональный вор, аферист высшего пилотажа. Два
года назад он меня лихо кинул в Москве. Продал мне машину за три тысячи зеленых,
но только сумел я на ней доехать до
ближайшего перекрестка. Эту "ауди" угнали тем же утром. Сутки меня продержали в
камере, потом выпустили, а машину
вернули владельцу. Парень работает виртуозно. Классика жанра. Я лишился
последних денег, а он уже следующего клиента
обувал. Искать его не имело смысла. Меня не так легко обвести вокруг пальца, а
он это сделал элементарно, не напрягаясь.
Я сам его полчаса благодарил, после того как деньги отдал. Вот в "Ореанде" и
пришла мысль подключить его к делу. Долги
надо возвращать. Мужичок пребывал под хорошим подпитием, и я не думал, что меня
узнает. Когда он вышел в сортир, я
пошел следом. И так это, между прочим, стоя рядом у писуара, сказал: "А тебе,
парень, везет. Ты пользуешься успехом у
красивых женщин". В знак согласия он мне подмигнул, но намека не понял. Я
продолжил: "В центре зала компашка сидит,
трое мужчин и четыре красотки. Так вот, та, что с длинными русыми волосами весь
вечер глаз с тебя не спускает. А ты ноль
внимания. Только шампанское глушишь". Вот тут в нем проснулся самец. Мой
экспромт удался. Парень распустил перья
как павлин и пошел в атаку. Конец вечера оказался немного смазанным. Мой протеже
перебрал и спугнул девчонку. Она
сбежала. Однако его это не смутило, он не стал бросать компанию, а внаглую
поперся за ними. Вот так, Машенька, этот
прохвост получил кличку Седьмой.
Когда я пришел в дом, все уже крепко спали от выданного твоим Димочкой
вина. Я сделал свое дело. Сделал все
правильно, так, чтобы у ментов крыша поехала от догадок. Но Седьмого в доме не
было. Он появился в том момент, когда я
находился в спальне. Если бы он пребывал в трезвом состоянии, его пришлось бы
убрать. Но этим мне вряд ли удалось бы
его наказать. Он заслуживает более серьезного урока. Через три минуты он уже
храпел, развалясь на диване. Я долго
смотрел на него и думал, что сделает такой человек, когда его разбудят утренние
лучи солнца.
Убежит? Скорее всего да. Позвонит в милицию? Нет. Эти люди обходят
острые углы. Но он вор. Это не профессия,
это диагноз. С пустыми руками он не уйдет. Я пошарил в карманах трупов. Там было
что взять. Вот я и оставил всю добычу
ему. Пусть сам утяжеляет свой камень, который потащит его на дно. Теперь мы
знаем, что я не ошибся.
Женщина долго молчала, разглядывая своего партнера с восхищением.
- Я тебя недооценила, Сережа. Брат мне говорил только то, что ты
классный стрелок.
- Видел меня пять-шесть раз, а на похороны отца так и не приехал.
- Ты сам все знаешь. Если бы он засветился на похоронах, то и сам бы
уже лежал в могиле. Пока весь этот клан не
вымрет, все мы под топором ходим.
Сергей закурил сигарету и вернулся к старой теме.
- Я думаю. Седьмой начал собственное расследование. Самонадеянный
мужик, ничего не скажешь. Понятное дело,
никому неохота идти на вечное поселение в зону за чужие грехи. Посмотрим,
насколько он хваткий парень.
- То, что он безрассуден и способен идти на риск, мы уже знаем.
Обчистил карманы трупов, не удрал из города,
вернулся в "Ореанду" с расспросами, посетил номер Басова в "Ялте". Риск!
- Отчаяние. То, что он не удрал из Крыма, объяснить трудно. Что-то его
здесь держит. То, что он пытается
разобраться в деле, понятно. Он засвечен, и ему нужны какие-то зацепки для
оправданий. У него нет выбора, если только не
смыться.
- Очень проблематично, - Маша выпила рюмку кальвадоса и добавила: -
Город блокирован. А теперь, после гибели
генерала, можно ждать чего угодно.
- Береги Седьмого, Мария Семеновна. Его еще рано сдавать. Он нам
пригодится. Пусть кувыркается.
- Что значит "береги"?
- Мужик он видный, одинокий, находится в стрессовом состоянии. Женщин
любит. Красивая, умная подруга ему
бы не помешала. Да и квартира на Гоголя у тебя теперь свободна. Генерал больше
туда не придет за твоими ласками. А нам
неплохо бы знать заранее о планах Седьмого. Он должен находиться на виду как на
ладони. Нельзя же твоим холопам день
и ночь сидеть у него на хвосте. Куда интересней знать, что творится в его
голове. Пусть побудет на скамье запасных, а когда
придет время, мы включим его в игру.
- И он примет весь удар на себя.
- Хорошая мысль.
- Только бы он меня не обчистил до нитки.
- Я думаю, он джентльмен. У высококлассных воров сильно развито
честолюбие. Они гордые, независимые и очень
самолюбивые. Но мы еще не закончили прежний разговор. Итак, парень принялся
распутывать клубок в одиночку. Ты
перечислила все его похождения и вскользь упомянула, что он заезжал к какой-то
женщине на улицу Кирова. Зачем?
Значит, она как-то связана с ночным происшествием. Если это звено одной цепи, то
мы его не можем упустить из поля
зрения.
Маша вздохнула и напрягла память.
И все же Журавлев опасался, что Вера из-за отчаяния пойдет в милицию и
заявит о пропаже своих подружек. Но
это полбеды. Она знала имена мужчин, с которыми подружки уехали, а также многое
запомнила из того, что он успел ей
наболтать по пьянке в ресторане. После ее визита в местную жандармерию его
вычислят без труда. Подложных документов
у него не имелось, а если он и достал бы паспорт по случаю, то подделкой вору -
заниматься не приходилось. Здесь не
Москва, там все проще, а где он в Крыму найдет хорошего, а главное - молчаливого
кустаря? Выхода нет, придется
пользоваться только собственными документами.
Вадим пошел к Вере рано утром перед пляжем и хотел удостовериться, что
она действительно собирается уезжать
завтра в Минск. Дверь квартиры оказалась незапертой, значит, она дома. Он не
стал звонить, а решил сделать ей сюрприз -
на этот раз принес охапку свежих роз. Веры в квартире не было, точнее сказать,
он не сразу ее нашел, а когда нашел, то
пожалел, что черт дернул его прийти. Вера лежала в кровати обнаженной с пулей в
голове. Вся подушка была залита
кровью, рядом валялась гильза от "ТТ".
Журавлев тут же ушел. Он только молил Бога, чтобы вновь не наткнуться
на хозяйку и на целый хоровод
свидетелей. На этот раз ему удалось улизнуть незамеченным. Цветы пришлось
выбросить в урну. Он шел к морю,
обливаясь потом. До своего пляжа слишком далеко, и Вадим свернул на городской.
Тут больше народу и вода не столь
чистая, но он уже не мог выносить удушья, подступавшего к горлу. Он сбросил с
себя вещи прямо на гальку, с разбега
бросился в накатившую волну и долго плавал, чтобы прийти в себя и восстановить
равновесие. Голова уже ничего не
соображала, и он решил сегодня напиться до чертиков и дать мозгам передышку.
Только бы не вляпаться в новую историю.
Выйдя на берег, он подошел к своей одежде и заметил появившихся
соседей. Две очаровательные куколки лет по
двадцать с хвостиком устроились на полотенцах в метре от его барахлишка. Они
оживленно болтали и поглощали черешню.
То, что он их уже видел, сомнений не оставалось, но где? Впрочем, какое это
имело значение, когда голова и прокисшие в
ней мозги объявили протест и отказывались работать. И, тем не менее он их
вспомнил, когда его взгляд упал на
фотоаппарат "Nikon".
- Мир тесен. А я-то думал, что на курорте легко затеряться.
Девушки оглянулись.
- Затеряться? - Спросила блондинка. - От кого? Мне кажется, мы с вами
не встречались.
- Разумеется, если забыть о том, что моя физиономия запечатлена на
одной из ваших пленок, а в следующем кадре
я постарался зафиксировать вас двоих на фоне облысевшей пальмы.
Девушки засмеялись.
- Я вас вспомнила! - сказала рыженькая с короткой стрижкой. - Вы
выходили из парикмахерской, и мы вас
напугали вспышкой. Смешно получилось.
- Меня зовут Дик. Наивный мечтатель из Москвы.
- Меня зовут Маргарита, - сказала блондинка, - а подругу Лолита, и мы
тоже из Москвы. Правда, мы уже давно не
наивные и предпочитаем реальность мечтам.
- Не хотите вечером отметить встречу где-нибудь в уютном ресторанчике с
шампанским?
- Заманчивое предложение, но сегодня вечером мы идем встречать подругу
на автовокзал. У нее отпуск задержался
на неделю.
- Приходите завтра в "Актер". Знаете где? Там вода чище и людей меньше.
Я вас проведу.
- Спасибо, но мы консервативны и привыкли к своему месту. Конечно, не
так уютно, но привычка есть привычка.
Так что когда у вас возникнет идея пригласить нас на шампанское в следующий раз,
то приходите сюда.
- Заметано. Я парень настырный и от своих предложений не отказываюсь.
Тогда до встречи.
Он оделся и ушел.
Начал Вадим с пива, пара кружечек холодненького ему не повредила. Потом
он сел на троллейбус и начал кататься
по городу. Автовокзал, экскурсионное бюро, центральные железнодорожные кассы и
прочие лазейки, вплоть до
прогулочных катеров.
Результаты инспекционной поездки позволили ему сделать одинединственный
вывод - город блокирован. Лазеек
не осталось. Либо вплавь до Турции, либо пешком через горный хребет к равнине, а
там через Перекоп на большую землю.
Шутки шутками, а положение его обострялось, и время работало против него.
Когда он вернулся домой, его выводы подтвердились. Хозяин, у которого
он снимал квартиру, встретил Вадима с
кислой физиономией.
- Тебе бы на море сходить искупаться, позагорать, а то ты белее смерти
ходишь, - сказал Вадим.
- Тут шухер по городу наводят, и до нас очередь дошла. Участковый
приходил и еще пара ментов. Мол, кто здесь
живет, когда приехал. Ну сам понимаешь. Я сказал что ко мне брат приехал. Они
попросили открыть твою комнату. А что я
мог сделать? Иначе заподозрят черт знает в чем. Ну я открыл. Они осмотрелись. А
твой паспорт на столике лежал.
Участковый его проверил и сунул в карман. Покосился на меня и так ехидно
спросил: "Брат, говоришь? Ну так его следует
зарегистрировать. Пусть он завтра во второй половине дня зайдет ко мне. Я сам
верну ему паспорт".
- Все понятно. Ладно, приятель, ты тут, конечно, ни при чем, но
знакомиться к участковому я не пойду.
Журавлев собрал свою сумку и отправился в камеру хранения. Теперь он,
ко всему прочему, остался без жилья и
без документов.
Машина неслась на полной скорости, визжа тормозами на крутых виражах.
Но если на море шторм, то на дне
покой. В салоне милицейской "Волги" на заднем сиденье расположились подполковник
Москаленко и майор Скоков. Они
спокойно разговаривали, точнее, говорил, как всегда, Скоков, а подполковник
только кивал.
- Таким образом, Виталий Семеныч, экспертиза подтвердила все наши
догадки и подозрения. Генерал Прибытков
убит пулей, выпущенной из снайперской винтовки, найденной в номере Басова. Басов
стрелять не мог из-за своего
замороженного состояния, обеспеченного ему условиями морга. В номере обнаружены
отпечатки пальцев, тех же, что
оставлены на пустой бутылке из-под шампанского в квартире подполковника
Тарасова. На ключах от номера, сданных
горничной дежурному, также найдены те же отпечатки. Внешность Седьмого совпадает
в обоих случаях.
- Мужик идет на такое серьезное дело и везде светится. Он что
камикадзе?
- Ну в первом случае он не мог рассчитывать на то, что столкнется с
почтальоном или встретит старушек во дворе.
- А то он псих. Ушел бы ночью.
- Не мог. Слишком сильно напился, разгуливал по двору и едва не изгадил
сарай, где жил сосед.
Москаленко нахмурил брови и покосился на своего заместителя.
- Ах ты, бестия! Ты специально подвел меня под свою теорию, и я стал
говорить твоими словами, а ты мне масло в
огонь подливаешь. Ну хитрец! Тебе на сцену надо идти, сеансами гипноза больше
заработаешь, чем в легавке.
- Гипноз тут ни при чем, Виталий Семеныч. Голые факты и элементарная
логика.
- У маньяков нет логики. На кой черт нужно было убивать всех шестерых?
- Для того, чтобы вы приняли его за маньяка. Допустим, он хотел убить
только хозяина квартиры.
- Басова он хотел убить. Ему нужен был его номер, где он оборудовал
стрельбище.
- Не уверен. Сейчас можно с уверенностью сказать, что Басов являлся
другом хозяина. Мы выяснили, что Басов
прилетел в Симферополь из Москвы в пятнадцать часов десять минут десятого июля.
В этот же день подполковник Тарасов
ездил в Симферополь встречать друга, причем отказался от служебной машины. Номер
в "Ялте" забронирован из Москвы
за неделю до прибытия. Басов прибыл в гостиницу в семнадцать десять. Так
зарегистрировано в журнале дежурного.
- Вряд ли они были друзьями. Тарасов жил один. Жена гостила у
родственников в Джанкое. С широкой натурой
Кости не отправляют друзей в гостиницу, когда квартира пустует.
- Возможно. Кто такой Басов, мы скоро узнаем, - запросили Москву.
Кстати сказать, следователь военной
прокураты Московского округа уже вылетел в Ялту.
- Нам нет до этого дела. Пусть с ним Безбородько разбирается.
- Короче говоря, ситуация такая. Убийства, совершенные на квартире
Тарасова, и смерть генерала связаны одним
узлом. Из подозреваемых мы имеем только одну одиозную, загадочную личность,
которая ведет себя так, как в свое время
Аркадий Райкин, перевоплощаясь в долю секунды в разных персонажей. То он такой,
то другой. Гуляет в ресторане вместе с
Тарасовым, привлекает к себе внимание, все его запоминают, а потом едет к нему
домой и истребляет всех без исключения.
Разгуливает по саду ночью, уходит утром у всех на глазах. Вечером объявляется в
номере Басова, заказывает шампанское в
апартаменты, оставляет почем зря следы, а наутро с того же балкона одним
выстрелом убивает генерал-лейтенанта
Российской армии. Как тут можно составить характеристику на человека?
- Меня его характеристика не интересует. Мне он сам нужен. Я лично его
допрошу. Хочу на рожу его глянуть.
- "Мечты, мечты, где ваша сладость!"
Машина резко затормозила у дома номер двенадцать по улице Кирова.
Подъезд был оцеплен милицией. В квартире
работали эксперты. Начальство встретил участковый.
- Младший лейтенант Куроедов, - отчеканил коренастый парень с лошадиной
физиономией.
- Что тут, Куроедов? - нетерпеливо спросил Москаленко, проходя в
комнату.
- Вот, товарищ подполковник. Убита женщина. Выстрел в затылок.
Очевидно, во время сна.
Старик Потапыч, как всегда, сидел на подоконнике, и что-то записывал в
блокнот.
- Что скажешь, Потапыч?
- Убита вчера ночью. Часов восемь прошло. Но не думаю, что во сне. То,
что она в постели лежит, еще ни о чем не
говорит. На простыне следы спермы. На изнасилование не похоже, следов насилия
нет, если только не на труп мужик
залезал. Вскроем, узнаем. На кровати вам опять гильзочку оставили. И снова "ТТ",
но на этот раз убийца унес его с собой.
- Она жила одна? - задал вопрос участковому Скоков. - Тут четыре
кровати.
- Отдыхающие из Минска, четыре женщины. - Участковый протянул четыре
паспорта. - Зарегистрированы,
курортный сбор оплачен, все в порядке.
- Ты так считаешь? - взглянул на него Москаленко. - Кто обнаружил труп?
- Хозяйка квартиры. Она в кухне.
- Как ее зовут?
- Караваева Полина Игнатьевна.
Майор изучал паспорта, а Москаленко отправился в кухню.
Женщина плакала, размазывая толстый слой косметики по лицу. Увидев
подполковника, она встала и, схватив со
стола полотенце, начала вытирать лицо.
- Сидите, Полина Игнатьевна. Долгих историй мне не нужно, это потом,
для протокола, а мне отвечайте кратко.
Когда вы обнаружили труп?
- В десять утра.
- Сколько человек здесь жило?
- Четверо. Точнее, одна.
- Это как понимать?
- Вера жила с подружками, они приехали из Минска. Но подружки уехали на
экскурсию два дня назад в
Севастополь. Вера осталась одна. Сегодня они должны уезжать домой. Я пришла
забрать ключи. Смотрю, дверь не заперта.
Удивилась. Зашла в квартиру, а в спальне Вера и вся подушка в крови.
- И что вы сделали?
- Побежала к соседям вызывать врача. Приехала "скорая", а они уже
позвонили в милицию. В дверном проеме
появился Скоков.
- И что, подружки так и не вернулись? - продолжал допрос подполковник.
- Похоже, они и уезжать не собирались. Вещи не собраны. Вчера никто не
зашел, ничего не сказал, вот я утром сама
и заглянула.
- Может быть, они решили продлить свой отпуск. А вы уверены, что Вера
жила одна? Она же не могла оставить
дверь открытой. Ключ торчит с внутренней стороны замка. Значит, она предпочитала
запираться на ночь.
- Тот, кто убил ее, и оставил дверь открытой.
- Интересная мысль, надо ее запомнить. Значит, подруг вы ее не видели?
Может, у нее был дружок?
Женщина достала из халата папиросы и закурила. Руки ее заметно дрожали.
- Дружка я ее видела два дня назад. Утром Вера пришла ко мне и
попросила ключи, часов в семь утра. Говорит,
девчонки уехали на экскурсию, а ключи оставить забыли. Я ей дверь открыла. Она
ничего не сказала, что девушки уехали
надолго. Я так поняла, что скоро вернутся. Ближе к вечеру решила пойти спросить.
Захожу, а у нее мужчина. Красивый
парень лет тридцати пяти. Блондин с волнистыми волосами...
- И ямочки на щеках, так?
- Да, с ямочками, высокий. Значит, вы его знаете?
- Я скоро о нем баллады складывать буду. И что дальше?
- Вера сказала, что все в порядке. Ключи ей принес Вадик, а девчонки
уехали в Севастополь на несколько дней.
- А где взял ключи Вадик?
- В подробности я не вникала. Неудобно.
- А может, этот Вадик приятель ее подружки?
- А то как же! - сквозь слезы усмехнулась хозяйка. - Подружек
спровадил, а сам к ней прибежал. И какая дура даст
своему мужику ключи от квартиры, где одна баба осталась? А потом, я-то в этих
делах толк знаю. У Верки глаза горели как
у кошки, и щеки пылали. Этот Вадик тут же ушел и сказал, что зайдет.
- Вот и зашел. Дверь-то она чужому ночью не откроет. Сама впустила. А
он парень забывчивый, везде за собой,
двери открытыми оставляет и ключи из замков не вынимает. Гильзы разбрасывает,
винтовки, пистолеты. Скоро вертолеты
находить будем.
Хозяйка ничего не понимала, а только глазами хлопала.
Скоков попросил подполковника выйти в коридор.
- Ну, что, Данила, мне этот засранец начинает действовать на нервы.
Майор похлопал паспортами по ладони.
- Один паспорт принадлежит убитой здесь женщине, а три других - ее
подружкам, которые вместо Севастополя
отправились в морг из квартиры подполковника Тарасова. Можно считать, что трупы
опознаны. Надо вызывать
родственников.
- Кроме одного. Там был еще один мужик, но он мертв и трупа мы его не
обнаружим. Если только он не с женой
сюда приехал. Не дай Бог!
- Будь еще один или два трупа, но нас это никуда не подвинет, -
констатировал Скоков.
- Наглый парень. Руки бы ему обломать! Ладно, поехали в Управление.
Чует мое сердце, не скоро мы выспимся.
Сколько он ни старался, напиться ему не удавалось. Нервное напряжение,
стресс не позволяли Журавлеву
расслабиться и забыться. Теперь он не сомневался, что киллер следит за ним.
Иначе как он мог узнать адрес Веры? У него
возникла идея - почему убийца не может быть ментом? Допустим, один мент попал
под подозрение подполковнику
Тарасову, пришел к нему домой и убил его, чтобы тот не сумел вскрыть какое-то
дело, как консервную банку. Допустим! А
для отвода глаз он убил всех в доме и оставил одного живым, чтобы тот попал под
подозрение. Похоже! И вдруг в милицию
приходит Вера с заявлением. Он перехватывает ее заявление и убирает ее, чтобы не
болтала. При таком раскладе понятно,
как он ее нашел. Но! Существует "но" - мент-убийца должен держать козла
отпущения под постоянным наблюдением,
чтобы в любую секунду его арестовать и предъявить обвинение. Тогда почему он до
сих пор его не взял? Ответ может быть
только один: киллер еще не закончил свою работу. Должен появиться еще труп,
чтобы потом всех повесить на одного лоха.
Вполне логично! Однако эту версию Журавлев отмел как бредовую. Связь генерала,
погибшего от пули снайпера, и Басова с
Ромовым, убитыми в квартире Тарасова, установлена документально. А значит, цель
киллера Тарасова не касалась. И
главное, зачем местному менту убивать крупных китов из Москвы и Питера?
Ломая себе голову, он забрел в ресторан, не обратив внимания на его
название. Ему хотелось с кем-либо
пообщаться. Он устал от собственного "я" и хотел послушать кого-нибудь другого.
У окна сидел молодой человек лет тридцати и неторопливо попивал коньяк
из графинчика. В общем-то, в ресторане
хватало народу, но в основном компании от двух до шестерых. После знакомства с
одной из таких компаний он и попал в
переплет. Продолжать сериал ему не хотелось.
Молодой человек оказался очень приветливым и не возражал против
соседства. Для солидарности Журавлев также
заказал себе коньяк. Выпили, познакомились.
- Меня зовут Евгений Метлицкий. Я журналист криминальной хроники из
Краснодара.
- Приехал отдохнуть. Женя? - мгновенно перешел на "ты" Журавлев. - А
меня зовут Вадик, но друзья именуют
Дик.
- Нормально звучит. В Крым меня привела халтура. Я привык работать там,
где больше платят, - разговорился
Метлицкий. - А меня в Краснодаре считают хорошим детективом. Частный сыщик.
Особым криминалом я, разумеется, не
занимаюсь, а так, семейными передрягами. За них неплохо платят, кстати сказать.
В ресторане я тоже сижу не ради забавы.
Все это моя работа.
- Отличная работенка, но за коньяк приходится из своего кармана
платить?
- Зачем? У меня уже десятка два счетов набралось. Вернусь домой, сдам
отчет. Мне все деньги вернут, а также
командировочные плюс непредвиденные расходы и по сто долларов за день. Ну а за
картинки отдельная плата да еще за
справочку гонорарчик.
- Класс! А что за картинки со справочкой?
- А это и есть доказательства. Глянь в сторону оркестра, там столик
стоит и сидит парочка. Бабенка в розовом
платье и мужичок в голубом пиджачке. Так вот, эта красотка замужем за одним
крупным дельцом. Ее муженек меня и
нанял, когда спровадил женушку в отпуск. А она тут этого хмыря подцепила. Когда
я привезу мужу свой отчет об отдыхе
его жены, он о ней будет знать больше, чем о себе самом. Картинки, пожурналистски
видеоряд, состоят из трех десятков
фотографий, подтверждающих мои донесения, а справочка, с чем дело обстоит
сложнее, состоит в том, что я даю данные на
любовника жены. Тут приходится попотеть, чтобы выяснить личность клиента. Но и
эти трудности я с успехом
преодолеваю. В итоге заказчик получает все подробности в деталях, а я сгребаю с
его стола кругленькую сумму.
- Потрясающая работа, но, как я понял, с нравственностью у тебя не все
в порядке. - Метлицкий засмеялся.
- Ну ты даешь! Не видишь, в какие времена мы живем. Да, согласен. Я не
глубоко нравственная личность, меня
интересует результат и оплата работы, а не ее профиль. Мне нравится то, чем я
занимаюсь. Но так это еще не все. Ты
думаешь, у этой телки ревнивый муж? Черта с два! Он давно нашел себе другую и
мечтает избавиться от жены. Но по
брачному контракту при разводе ему придется делить с ней имущество пятьдесят на
пятьдесят. А ты знаешь, чем он
ворочает в Краснодарском крае? Лучше тебе и не знать. Но если жена не верна и он
докажет это в суде, то брачный контракт
аннулируют. Вот почему он отсылает ее одну в отпуск к морю, а меня за ней
следом. После моего отчета он вышвырнет эту
кошку на улицу без гроша в кармане и приведет в дом новую. И никакого раздела
имущества. Я получу тысяч пять в
результате, а он сохранит миллионов десять, и все в зеленых купюрах. А ты
говоришь о какой-то нравственности.
- Я рад, что мы познакомились. Мы очень похожи. Я тоже не в ладах с
высшими идеалами и обожаю жизнь,
полную приключений. Нас разнит только то, что я равнодушен к деньгам. Может
быть, потому, что никогда в них не
нуждался. Каков распорядок твоего дня? Ты, вероятно, привязан к этой бабе и ни
на шаг в сторону?
Метлицкий покачал головой.
- Нет, все дни однообразны. С девяти до двух лечебный пляж санатория
"Ливадия", потом обед, сон, вечером
ресторан. Этот ее распорядок, он уже запечатлен на пленке, и даже с ночными
сценами. Мне осталось раскусить только ее
дружка, и я могу поставить точку в этом деле.
- Отлично. Если я выберусь из передряги, в которую влип, то мы могли бы
на пару организовать с тобой частное
сыскное агентство.
- Любопытно, но у меня профиль работы волка-одиночки. Зачем мне
агентство?
- Скажи мне. Женя, много у тебя таких заказов?
- Не очень. По большому счету, как сейчас - не чаще раза в год.
- А агентство будет давать по два крупных заказа в месяц.
- Каким образом?
- Журналист криминальной хроники, а с фантазией у тебя не богато. Рисую
картину. Начнем с того, что мне с
женщинами везет. Грубо говоря, они ко мне липнут. Мы с тобой находим толстосума,
желательно любящего свою жену, и я
проверяю ее на вшивость. Если баба на передок слаба, то я ее возьму. После
проверки ты идешь к ее мужу и говоришь, что,
занимаясь одним крупным расследованием, тебе случайно стало известно, что его
жена наставляет ему рога. Он потребует
доказательств. Иначе говоря, он же тебя и наймет. Тут я вступаю в свою фазу
деятельности, а именно, беру бабу в оборот.
Оборудуем квартиру для удобной фотосъемки с интимными подробностями, и следить и
прятаться не надо. В течение трех
дней сто картинок да еще магнитофонные кассеты с раздирающими душу страстями и
объяснениями. Но и это еще не все.
Тебе о ее партнере выяснять ничего не придется. Один партнер на тысячу заказов.
Я могу дать свои данные и даже
выступить в суде свидетелем. Тут никакого криминала нет. Трахать замужних телок
никем не запрещается. Сплошь и
рядом. А бабам будет урок на будущее. Либо с мужем живи, коли в загс тебя
понесло, либо шляйся всю жизнь, но в
одиночку.
Метлицкий слушал нового приятеля с открытым ртом.
- Да, Дик, ты фантазер экстра-класса!
- Писатель. Ты же не спрашивал, чем я занимаюсь, теперь знай. Пишу под
псевдонимом.
- Твоя идея мне нравится.
- Она осуществима, если ты переберешься жить в Москву, с квартирой я
тебе помогу. Мелочи жизни.
- За это надо выпить! - воскликнул Метлицкий. Они выпили.
Журавлев встал, подошел к оркестру, сунул деньги и заказал музыку.
Вернувшись на место, он сказал:
- Я рассмотрел твою парочку поближе. Мужичок не местный, бумажник носит
в левом кармане пиджака, но не
уверен, что он ходит с документами по курорту. Прощупывать мы его не будем.
Сделаем проще. Ты мне дашь его адрес, где
он остановился, а я тебе через день расскажу о нем то, чего он сам о себе не
знает.
- Валяй. Санаторий "Дарсан". Отдельный номер во втором корпусе с
балконом, тридцать третий.
- Отлично. Завтра вечером получишь результаты. Встретимся здесь же, за
этим столиком. Будешь угощать меня
коньяком. Или я тебя, если ты выполнишь одну работу. Я же должен убедиться, что
из тебя действительно получится
хороший партнер.
- А что за работа?
- С картинками. Завтра в девять утра я пройду мимо памятника Ленину.
Дальше ты возьмешь меня в обзор, часа на
три-четыре. Твоя задача установить, есть ли за мной слежка, кто меня пасет, один
человек или несколько, с одной стороны
или с трех. Их фото и желательно подробности биографии. Для репортера
криминальной хроники такая работа
повседневная рутина. Устраивает?
- А почему нет! Хочешь меня проверить? Валяй. Своих друзей попросишь
последить за тобой и хочешь чтобы я их
вычислил? Нет проблем.
- Догадливый, - протянул Журавлев.
Они опять выпили. У Вадима поднялось настроение. Он входил в азарт.
Дурацкая идея его потешала, но он уже
начал втягиваться в игру.
- А почему бы и тебя не проверить. Дик? Мне тоже хочется увидеть
будущего партнера в действии. Ты сказал, что
можешь снять любую бабу. В центре зала стоит столик. Там сидят две женщины. Одна
из них очень эффектная. Лет сорок,
вид неприступный, гордый. Глаза, волосы, шея - все, что нужно. Возьми ее в
оборот, а я посмотрю, так ли легко у тебя
получается на деле, как на словах.
Вадим даже не взглянул в ту сторону. Он ухмыльнулся с видом донжуана и
снисходительно спросил:
- В каком она платье?
- Ярко-бирюзовом.
- Что ж, до завтра.
Он встал и направился к оркестру. Вновь заиграл его любимый шлягер
Фрэнка Синатры "Юдин среди ночи".
Женщина и впрямь оказалась эффектной, особенно глаза. Как это он сам ее
не заметил. Танцуя с ней, Вадим уже
забыл о новом партнере. Он чувствовал аромат женщины и упругое, изящное тело. Ее
звали Маша. Они пили шампанское,
потом провожали ее подругу, заглядывали в бары, еще какой-то ресторан, а
кончилось все тем, что он опять напился.
Уже какую ночь подряд он уходил от погони. Люди в черном с белыми
лицами преследовали его, а он убегал,
сжимая в руках желтый кожаный портфель. Сон всегда кончался катастрофой, его
убивали, и он проваливался в бездонную,
черную пропасть.
Вадим открыл глаза. Тихо. Тело мокрое. Он лежит в постели. Потолок
чистый, высокий. Люстра. Он повернул
голову вправо. На стуле висит его костюм, а сверху брошено ярко-бирюзовое
платье. Он повернул голову влево. Рядом
лежала очень красивая женщина с шикарными волосами. Они спали под одной
простынею. Журавлев улыбнулся, но вдруг
резким движением сбросил с нее покрывало. Она что-то пробормотала и
перевернулась на спину.
- Слава Богу, живая! - прошептал он.
Она была не только живая, но и прекрасная. Он любовался ее телом и ни о
чем не думал.
Придется угощать Метлицкого за такую наводку. Он посмотрел на часы.
Стрелки показывали половину шестого
утра. Странно, но у него даже голова не болит. Жаль будет, если она проснется и
выставит его за дверь. Что он ей там
наболтал вчера по пьянке?
Вадим откинулся на подушку и уставился в потолок. Сегодня хорошее утро.
Тихое, прозрачное. Чистая постель,
шикарная женщина и покой на душе. А только вчера вечером он остался без крыши
над головой и без надежды на спасение.
Нет, конечно, он не тешил себя надеждой, что все самое страшное позади. Просто
такие минуты бывают очень редко,
особенно за последние полтора месяца.
Весь ужас начался еще в Москве, а не в то утро, когда он проснулся в
квартире подполковника. Жизнь застигла его
врасплох месяцем раньше.
ГЛАВA II
МЕСЯЦЕМ РАНЬШЕ
1. Москва
Некоторое время Юрий Павлович ходил по кабинету, изредка подходя к
столу и делая пару глотков холодного чая
из своего стакана с знаменитым подстаканником. Наконец он сел за свой огромный
письменный стол и выдвинул левый
ящик. Там стоял портативный магнитофон. Эту пленку он слушал не первый раз за
последние несколько дней, и всегда с
особым вниманием. Он нажал кнопку "Пуск", откинулся на спинку кресла и, сплетя
пальцы, прикрыл глаза. Магнитная
лента медленно завертелась. Из динамиков послышался искаженный звук, скрипевшей
двери. Зазвучал голос его секретаря.
- Товарищ генерал-полковник, Савельзон Юрий Маркович прибыл, ожидает в
приемной. Прикажете пригласить?
- Да, пусть войдет.
В кабинет вошел невысокий с глубокими пролысинами мужчина лет сорока
пяти. Колкий острый взгляд. Со
вкусом, дорого одет. И немного суетлив в движениях.
- Рад, что вы согласились меня принять, Юрий Павлович, - сказал
вошедший высоким режущим голосом. Генерал
подошел к гостю и пожал ему руку.
- Как я догадался, разговор у нас с вами будет носить конфиденциальный
характер. И поэтому вы должны понять,
почему встреча наша состоялась здесь на даче, а не в кабинете на Лубянке.
- Я не сомневался, что вы примете именно такое решение. С вашей
мудростью и чутьем было бы странным
ожидать другого решения.
- Присаживайтесь.
Они сели в глубокие кресла возле зашторенного окна и гость тихо
заговорил.
- Я постараюсь быть кратким, уважаемый Юрий Павлович. Возможно, все,
что я буду предлагать, вызовет у вас
отторжение и в любой момент вы можете прекратить наш разговор, но если мои идеи
вам подойдут, тогда мы сможем
развить тему до глубоких корней. Может быть, сейчас я и не готов выдать на-гора
конкретные планы и дела, но при нашем
обоюдном согласии я возьмусь за дело более решительно. Мне нужна ваша поддержка,
а вам понадобится моя. До
президентских выборов осталось чуть больше года. Как я догадываюсь, и вы и я
хотим видеть в роли Президента одного и
того же человека. Выборная кампания такого масштаба стоит очень больших денег, и
чем больше их будет, тем легче и
достойнее мы ее проведем. Я готов вкладывать крупные средства в кандидата, но,
как понимаете, мы, бизнесмены,
привыкли считать свои деньги. Собственно говоря, деньги лежат у нас под ногами,
надо только суметь взять их в свои
руки. Газ, нефть, алюминий, энергетика - это те самые ниши, которые давно
заняты. И с этой стороны мы большой помощи
не получим. Я знаю настроение магнатов в этих областях и они не в нашу пользу.
Я хочу поговорить об алмазах. Этим вопросом я интересовался, и очень
подробно. Эту отрасль мы можем взять
под свой контроль. Сейчас в ней неразбериха. Сотни миллионов долларов
бесконтрольно уходят за рубеж и оседают на
счетах мелких лавочников. У меня есть возможность реализовать ту же продукцию за
рубежом и при этом возвращать
деньги в Россию. Мы сможем получать наличные, ну, скажем, в течение года сто
миллионов долларов. Война за золото и
минералы идет полным ходом, но, оценив противника, я понял, что мы можем
устранить его с дороги при небольших
затратах сил и энергии, а денег получить столько, сколько нужно. По сути, нам
надо отнять у шпаны рогатки и отшлепать
по попке. Если мы сумеем это сделать, то выиграет только наша сторона.
Вы работаете в органах более тридцати лет. Менялись времена, менялись
председатели Комитета, директоры ФСБ,
одним словом, временщики, а вы профессионал высокого ранга, незаменимый
работник, опытный руководитель, и вас не
коснулась ни одна чистка. Вы из касты неприкасаемых. А главное в том, что вы
никогда не метили на место первого и никто
не видел в вас конкурента. Вряд та без вас могут обойтись. Вы слишком многое
знаете и слишком многое умеете. Вы
необходимы Комитету, а иначе вас давно бы отправили в отставку, точнее,
похоронили бы с помпой на Ново девичьем
кладбище. Вряд ли кто-то стал бы интересоваться истинной причиной смерти. Вы
ведь человек уже немолодой.
Мое предложение вы можете рассматривать с двух сторон, и обе вас должны
устроить. Первое - вы патриот, вы
верите в своего президента и в того, кто им станет. Но для этого нам нужно очень
много сделать. Вторая сторона - ваш
тяжкий труд будет достойно вознагражден. Речь не идет о даче взяток, как вы
понимаете, речь идет о бизнесе. Вы получите
часть акций нового алмазного концерна. Мои акционеры живут и здравствуют на
проценты, а вам пора подумать о своих
наследниках. У вас есть дочь и сын, взрослые, умные люди, а живут в среднем
достатке. Если наш тандем заработает, то
страна от этого только выиграет. Возвращение капитала в Россию должно устраивать
всех. Зачем же нам лезть из кожи вон,
чтобы собирать по крохам деньги на предвыборную кампанию? Потеря сил без
гарантий, а нам необходимы гарантии. И я
со своей стороны могу их дать, если мне развяжут руки.
Савельзон замолчал. Генерал выдержал паузу и сказал: - Такой объемный
монолог очень трудно переварить в
несколько секунд. Ваш ораторский талант мне хорошо известен. Вы за три минуты
успели меня возвести до небес и тут же
похоронить с помпой на Новодевечьем кладбище. Но я вижу в вас единомышленника и
на определенном этапе мы можем
стать союзниками. Об алмазных концернах мы пока мечтать не будем. В одном вы
правы - я не бизнесмен, и эту тему
затрагивать не имеет смысла. Но если у вас есть достойное предложение по добыче
легких финансов для президентской
кампании, то я готов эти предложения рассмотреть. Однако хочу сразу сказать:
операции такого рода без поддержки
руководства проводить невозможно. У меня, как и у вас, связаны руки.
- У вас будет поддержка. Надеюсь, вы понимаете, что лично я, не имея
одобрения высших эшелонов власти, не
решился бы идти напрямую к генерал-полковнику службы безопасности с подобным
предложением. Тут надо отдавать себе
отчет в том, что вы реальная власть с огромными полномочиями, в то время как я и
те, кто сегодня делает реальную
политику в стране, должны оставаться в тени.
Губы генерала дернулись в легкой ухмылке.
- А в случае провала моя голова первой полетит с плеч в корзину.
Гость позволил себе улыбнуться шире и с той же пылкостью продолжил:
- Неудач в вашей практике, насколько мне известно, не было. А главное,
вы не можете не понимать, что мы с вами
отрабатываем не глобальный план, а всего лишь одно звено. Никто не ставит на нас
все карты. Существует много других
вариантов, и рабочие группы отрабатывают собственные методы изыскания финансовых
резервов. Тут все дело в том, кто
сработает быстрее и кто, сколько вложит в дело реально, а не на бумаге. От этого
зависит и положение, которое мы займем в
иерархической лестнице будущих властных структур. Нельзя забывать, что времени
нам отведено не так много. Поэтому я и
выбрал вариант с алмазами как наиболее реальный и возможный.
- Для быстрых действий мне как реализатору вашей идеи нужны подробные
материалы и конкретные имена.
Начинать дело с нуля значит обречь себя на провал. Я имею в виду провал во
времени, а не в результатах.
- Все, что я мог добыть по своим каналам, будет вам представлено в моем
докладе. Уверяю вас, у меня немало
собственных возможностей получать необходимую информацию из надежных источников.
В век информации не реально
заработать крупный капитал, находясь в неведении. Думаю, мои материалы
значительно сэкономят ваше время.
- Ваше предложение, Юрий Маркович, мне нравится. Вы человек дела, об
этом знает вся страна, но, честно говоря,
я немного удивлен. Вы открываете мне глаза на вещи, которые я обязан знать по
роду своей службы. Как это ни странно, я
ничего не слышал об алмазах. Объясните мне, в чем заключается суть.
Савельзон не прекращал улыбаться.
- Ну если вам угодно, я попытаюсь вкратце набросать вам модель, но для
более обстоятельного разговора мне
понадобится некоторое время. Обещанные мной материалы вы получите при следующем
нашем свидании, если, конечно,
мое предложение принимается. Схема выглядит следующим образом. На якутских
рудниках идет крупное хищение
необработанных алмазов. Задействованы люди высокого ранга, в первую очередь -
руководство промыслом минералов,
второе звено - военные, и третье - ювелиры. Вы, вероятно, помните недавнее дело
с питерскими ювелирами. Все началось с
угона самолета, а кончилось раскрытием целой сети подпольных мастерских по
изготовлению ювелирных изделий. Но тогда
не докопались до сути, как и откуда добывается сырье, золото и камни. Некий
Шатырин, который руководил концерном,
сумел уйти за границу, осел где-то в маленьком европейском государстве и
продолжает руководить процессом из-за
кордона.
Но ведь Петербургом дело не заканчивается. Все основные операции
происходят в Москве у нас под носом.
Насколько мне известно, в подпольном синдикате началась неразбериха. Некоторые
шустрые вояки поторопились и
арестовали одного из начальников крупного якутского рудника. Ничего они этим не
добились, но внесли сумятицу в работу
подпольщиков. Существует некий А, сотрудничающий с одним крупным генералом,
который ведает охраной. Этим и
объясняется упрощенная схема выноса алмазов за пределы рудника. Существует некий
В, который принимает добычу в
Москве и распределяет ее по зонам в тайники. Таких тайников, как мне известно,
не менее тысячи. И каждый из них
содержит солидное состояние. Существует некий Ц, который принимает от Б
необработанные алмазы, делает из них
ювелирные изделия, а в некоторых случаях отправляет за рубеж как сырье. Система
отлажена очень скрупулезно. В
большей части в ней заняты военные. С этим я и связываю завышенную секретность и
дисциплину, при которой строится
их работа.
Итак существуют три компаньона: А, Б, Ц. Самое слабое их место
заключается в том, что они не доверяют друг
другу, каждый старается тянуть одеяло на себя. Каждый из них имеет свою крепкую
команду, и каждый хочет играть
главенствующую роль. Но эти фишки равноценны. Никто из них не может обойтись без
другого. В этом их главная
слабость. Перехватив инициативу в свои руки, мы можем упростить схему. Нам не
нужна Якутия с ее алмазами. Мы можем
эту ветвь отрубить вовсе. На сегодняшний день в радиусе Москвы алмазов хватит на
пять выборных президентских
компаний. Их нужно изъять. И это не архисложная задача, если подойти к делу с
умом и без лишней суеты. Такой человек,
как вы, Юрий Павлович, сумеет сделать все намного грамотнее и точнее других.
Реализацию конфискованных алмазов я
беру на себя. Если вас мое предложение заинтересовало, мы можем объединиться в
общий союз и в течение двух-трех
месяцев взять бразды правления в свои руки. Более подробно я вас познакомлю с
теми материалами, которые у меня есть,
во время нашей следующей встречи.
Генерал опять просидел в задумчивости несколько минут, потом кивнул.
- Встретимся с вами через несколько дней, уважаемый Юрий Маркович. Идея
мне ваша понятна, я ее принимаю,
но и вам и мне полезно будет подумать, как и каким образом и с какого бока мы
возьмемся за это дело. Я не уверен, что все
так просто, как вы изложили, я не думаю, что нам придется иметь дело с мелкой
шпаной, но сама возможность получить
деньги на развитие предвыборной кампании мне нравится. Тут есть над чем подумать
и есть ради чего затрачивать силы.
Спасибо за визит. Я был очень рад вас видеть.
Савельзон встал.
- Не смею вас больше задерживать.
После того как магнат покинул кабинет госдачи, на пороге появился
секретарь генерала.
- Вот что, полковник, соберите для меня все материалы по делу Шатырина
из Петербурга и все, что с ним связано,
выясните, кто занимался этими вопросами из петербургского Управления, и вызовите
этих сотрудников в Москву, чтобы в
понедельник в девять ноль-ноль они были в моем кабинете. Отправьте майора
Пестова в Якутск срочным рейсом. Меня
интересует история с концерном по промыслу минералов - кем и почему был
арестован начальник рудников. Доложить мне
обстановку не позднее понедельника. Свободны.
Юрий Павлович приоткрыл глаза, дотянулся рукой до ящика и нажал кнопку
"Стоп". К сегодняшней встрече с
Савельзоном он был обстоятельно готов.
Очередь в Сбербанке вытянулась на весь зал. Журавлев торопился и
немного нервничал. Всего на свете не учтешь.
Сегодня выдавали пенсию, и старушки оккупировали оба окна, где шли выплаты по
сберкнижкам. Но, когда он проснулся
утром, то еще не знал, что в его карманы попадут те две сберкнижки на
предъявителя, которые он держал в руках. Каждый
рыбак, уходя на промысел, рассчитывает на хороший улов и понятия не имеет, что
попадется на крючок.
Сегодня утром он посетил квартиру профессора Полетаева. Согласно
заказу, в добычу Журавлева должны входить
четыре раритетные издания, за которые ему предлагали солидное вознаграждение.
Книги так книги. Обчистить квартиру в
отсутствие хозяев ничего не стоит такому мастеру, как Вадим Журавлев, но, помимо
заказа, надо и для души поработать и
прихватить что-нибудь на память. Такими памятными подарками была заставлена одна
из его квартир, которую он снимал
в новостройках Марьино.
У себя дома, где он жил с больным, старым отцом, Журавлев краденых
вещей не держал. Узнай старик, чем
промышляет его сын с высшим образованием, его хватил бы удар. Журавлев очень
любил своего отца. Мать он не помнил,
она умерла, когда Вадику не исполнилось и десяти лет. Отец, инвалид войны,
воспитывал сына один. Судья, правовед, он
старался вложить в сына все самое хорошее. Вадик рос очень способным мальчиком,
хорошо учился, с медалью окончил
школу, юрфак университета с красным дипломом. Отец ушел на пенсию, а сын
приступил к работе в органах правопорядка.
Преемственность. Старик Журавлев гордился своим сыном.
Вадим проработал следователем в прокуратуре пять лет и надломился. Что
с ним произошло, он, и сам не знал, но
он завидовал тем, кто сидел перед ним и готовился идти в зону на долгие годы.
Романтическая натура тянулась к
приключениям, а рутинная работа привязывала к стулу. Много преступников прошло
через его кабинет. Среди них были
очень интересные люди с собственной философией. Проходили и отъявленные бандиты,
которых Журавлев-младший
открыто презирал.
В детстве он читал про Робинзона Крузо и Гулливера, мечтал о
путешествиях и кладах. Обожал Дюма и его графа
Монте-Кристо. До дыр зачитал Конан-Дойля и Фенимора Купера. А жизнь заставила
его гулять в старом московском
дворике, ограниченном в пространстве, и сидеть за учебниками. А ночью, когда
отец засыпал, он проникал в его кабинет,
открывал портфель и зачитывался томами уголовных дел которые отец вел в
городском суде. Вадик любил трудности и с
успехом их преодолевал, будь то учеба или спорт. Перепробовал он все, что его
притягивало. Сначала легкая атлетика, потом
альпинизм, затем, когда подрос, отец купил ему мотоцикл за золотую медаль.
Мотогонки по льду, покорение вершины,
биатлон, стрельба из лука, подводное плавание, верховая езда и фехтование -
полный джентльменский набор
дореволюционного кадетского корпуса, смешанный с современной школой трюкачей. Он
старался походить на тех героев, о
которых читал в книгах. Жизнь, сопряженная с риском и полная приключений - вот
его стихия. Работа следователем ему
также казалась романтичной, пока он не попробовал ее на зуб. Трудно сказать,
сколько томов бумаги он исписал за пять лет
рутинной работы, и наконец принял сторону тех, кто сидел по другую сторону его.
О том, что он уволился из прокуратуры, Вадим отцу не сказал. Женщин в
его жизни хватало, но они исчезали, не
оставляя следов. Никто не смог зацепить его сердце. Он ждал от них чего-то
необычного, особенного, а им хотелось замуж,
семью и детей. Он еще ничего не видел в жизни, о какой семье можно думать?
Возврат к четырем стенам, пеленки,
распашонки и чекушка водки после работы?! Не серьезно. Жизнь дается только один
раз, и ее надо выпить с наслаждением,
а не давиться при каждом глотке, разочаровавшись в большой любви. И, зная тот
интерес, который проявляют к нему
женщины, Вадим стал их использовать для своих целей. Теперь вместо длинноногих
красавиц, он посещал кассирш касс
Аэрофлота и вокзалов. Многие нуждались в билетах во время отпусков и через
посредников обращались к нему. Он
выяснял по компьютеру, что это были за люди, и либо помогал, либо отказывал.
Если в Москве оставались родственники
или заказчики билетов были не достаточно состоятельными, шел отказ. Ведь это
очень важно, если хозяева богатой
квартиры уезжают на целый месяц к морю погреть косточки на солнышке. К их
приезду все следы исчезнут, а машина будет
продана вместе с гаражом. Вроде твой гараж, но замок чужой, вроде твоя машина,
но тебя забирают в милицию, как только
ты пытаешься ее открыть. Когда такие казусы происходили, Журавлев уже успевал
забыть о подобных мелочах.
Сколько их было? Всех не упомнить.
В тридцать лет он изменил свою жизнь и пошел по краю пропасти. Он верил
в свою звезду и удачу. Будучи
человеком незаурядным, он и вором стал незаурядным. За пять лет тысячи афер,
краж и ни одного привода в милицию. Он
дал себе зарок, что скорее повесится, чем попадет в кабинет следователя.
Бог миловал. Однако жизнь слаще не стала. Вадим начал прикладываться к
бутылке все чаще и чаще, оправдывая
это тем, что он абсолютно одинок в мире.
Сейчас, стоя возле окошка сберкассы с книжками на предъявителя, на
которых профессор хранил свои сбережения,
Журавлев наблюдал за публикой в зале. Он любил изучать лица и давать
характеристики после пристального осмотра. За
пять лет работы в прокуратуре и пять лет существования в профессии вора Журавлев
стал неплохим физиономистом и
психологом. Как он выражался сам: "Я умею читать биополе клиента и получать о
нем нужную информацию без
вхождения в прямой контакт".
Вот с улицы вошел мужчина. На вид чуть больше сорока, немного
взволнован и растерян. Остановился посреди
зала и стал осматриваться, будто не понял, куда попал. Хотел купить хлеба, а
прилавки исчезли. Наконец он проснулся.
Подошел к окошку и взял несколько пустых бланков. Опять начал озираться, пока не
увидел огромный стол, стоящий возле
стены.
Что-то в этом типе Журавлеву показалось странным. Солидно одет, дорогой
костюм, пухлый дипломат из
натуральной кожи, но почему-то странного темно-рыжего цвета. Сидя за столом, он
поставил свой портфель немного в
сторону, будто чужой. Может быть, бомбу принес. Нет, не похоже. Взял ручку со
стола и уткнулся в бланки. Неужели не
имеет своей? Деловой портфель, пиджак, а ручки нет? Следующая деталь совсем
смутила Журавлева. Из нагрудного
кармана пиджака торчала позолоченная оправа очков. Как же он будет писать без
очков? Следы на переносице говорили о
том, что он носил очки постоянно.
Клиент начал что-то выводить на бланке. Если бы он внес в кассу
динамит, то непременно следил бы за двумя
вооруженными охранниками, стоявшими с разных сторон операционного зала, а он
даже не обратил на них внимания. Чтото
этот мужик задумал. Сберкасса тут ни при чем.
Подошла очередь. Журавлев протянул в окошко сберкнижки, улыбнувшись
сказал:
- Я хочу аннулировать счета, дорогуша. Уезжаю в другой город. Жаль,
конечно, покидать столицу, но не нам,
военным, распоряжаться собственной судьбой.
Эта долгая тирада со вложенным в нее обаянием, моментально усыпила
бдительность хорошенькой девушки.
Журавлев сначала заглянул, кто сидит за окошками, а потом решил в какую очередь
становиться. Девушка улыбнулась в
ответ и принялась выполнять желание клиента.
Деньги не очень интересовали Журавлева, и он даже не пересчитал крупную
сумму, выданную ему в кассе, он не
сводил глаз со странного типа за столом, который более десяти минут возился с
одним бланком. На свое счастье или беду,
Журавлев был человеком очень любопытным и настырным, что в большей степени и
помогало ему заканчивать учебные
заведения с отличием.
Бросив груду денег в полиэтиленовую сумку, он поблагодарил кассиршу,
улыбнулся ей на прощание и отошел в
сторону. Желания быстро исчезнуть у него так и не возникло. Дело профессора -
пройденный этап, и о нем можно забыть, а
вот богатенький простофиля не давал ему покоя.
Журавлев подошел к столу и встал в узком проходе между стеной и
стульями, оказавшись за спиной у странного
типа. Тот, кажется, ничего вокруг себя не видел и не замечал, а на бланке
красовались непонятные каракули. Портфель
простофили стоял у него за спиной, прислоненный к стене. Журавлев машинально
нагнулся и поднял его. Слишком легкий,
чтобы в нем хранилась бомба. Клиент продолжал водить ручкой по исписанному
бланку. Надо бы наказать этого психа.
Журавлев быстро направился к выходу. Он вышел из помещения на улицу,
где светило яркое солнце, и не
оглядываясь направился к свой машине. Он торопился. Ему необходимо было заехать
в аптеку, купить ампулы и завезти
домой. В три часа придет медсестра делать отцу укол, а лекарства не куплены.
Журавлев бросил портфель и пакет с
деньгами на заднее сиденье, сел за руль и завел двигатель.
Так началась новая веха в жизни замечательного красавчика, везунка и
мечтателя. Но он еще об этом ничего не
знал.
Алиса, сидевшая за рулем своей "девятки", стоявшей на другой стороне
улицы, не сводила глаз со входа в сберкассу
и с машин, которые останавливались возле нее. Обзор был прекрасным. Перед
зданием находилась заасфальтированная
площадка, а тихая улочка была полупуста. Она ждала. И течение получаса должна
решиться судьба ее отца. От нее, к
сожалению, ничего не зависело. Девушка сделала все, что могла. Она пошла ва-банк
и понимала, что отец не одобрил бы ее
решения и действий, но она не видела альтернативы и сделала так, как
подсказывало сердце, а не логика и разум. То, что
произошло в следующую секунду, испугало ее. Она растерялась.
Из сберкассы вышел высокий молодой человек очень привлекательной
внешности. Он нес в руках ее рыжий
портфель. Алиса вздрогнула. Ей показалось, будто незнакомец направляется к ее
машине. Кто он? Она его не знает. За
портфелем должны приехать совсем другие люди, совсем не похожие на этого
чопорного пижона. Алиса знала, с кем имела
дело, и этот тип никак не вписывается в ту компанию. Неужели Гоша все перепутал?
Нет, такого быть не может. Он все
знает не хуже ее. Остолоп! Нашла на свою голову помощника! Ему только лапшу на
уши вешать в залах суда, а не...
Но молодой человек даже не обратил внимания на машину Алисы, он сел в
черную "четверку" и сорвал машину с
места. Алиса не знала, что ей делать, и на решение не оставалось времени. Она
включила двигатель, развернулась и поехала
следом за "четверкой".
Не прошло и пяти минут, как неизвестный и Алиса отъехали от сберкассы,
к зданию подкатил темно-синий
"джип". Двое мужчин, похожих на кавказцев, вышли из машины, а двое остались.
Уверенной походкой они вошли в сберкассу и окинули взглядом зал. Тот,
кто их интересовал, сидел за столом и
царапал ручкой по бумаге. Они подошли к столу, один сел напротив, другой зашел
сзади.
- Значит, дочка тебя послала, а сама прийти испугалась?
Наконец мужчина оторвался от своего занятия и поднял глаза.
- Какая вам разница, кто пришел? Вы такие же курьеры, как и я. Можете
забрать портфель. Мы свое дело сделали.
Когда вы отпустите Игоря Алексеевича?
- Ваш придурок нам не нужен. Если бумаги в порядке, то вечером отметишь
встречу со своим боссом. Если туфту
подсунете, то найдете его в сточной канаве с перерезанным горлом. Рамзес шутить
любит только во время застолья с
друзьями, когда тост произносит.
- Меня не интересуют ваши обычаи. Он дал слово и должен его держать.
Слово джигита, как он выразился.
- Где документы?
- В портфеле.
- А где портфель?
- Глаза разуйте. Позади меня стоит. У стенки.
Сидевший кивнул парню, стоявшему за спиной курьера. Тот в ответ
отрицательно качнул головой.
- Ты с нами решил Ваньку валять, адвокат? Тебе это может стоить жизни.
- Никто никого не валяет. Берите портфель. Я ухожу.
Адвокат попытался встать, но тот, что стоял за его спиной, надавил ему
на плечо ладонью и усадил на место.
Охранник, наблюдавший за лицами кавказской национальности, которые ему
не понравились, как только вошли в
сберкассу, заметил некоторые странности в их поведении и направлялся к столу.
- Пустите меня! - чуть ли не выкрикнул адвокат. Тот, что стоял сзади,
заметил охранника и его строгое озабоченное
лицо.
- Слышь, Вано, нас заложили. Здесь ловушка. Он выхватил из-за пояса
пистолет и выстрелил в затылок адвокату.
Народ дрогнул, женщины завизжали, толпа бросилась к выходу и создала пробку в
дверях. Охранники выхватили оружие.
Вано повернулся к залу. В его руках также появился пистолет. Его
напарник оттолкнул труп в сторону в выстрелил
в охранника. Пуля сбила с ног бежавшую к дверям женщину. Охранник сделал
ответный выстрел и попал сопернику в
горло. Вано ответил пятью выстрелами. Смельчак в черной форме получил три
смертельных ранения в область живота,
другие пули разбили стекла перегородки. Второй охранник бросился на пол и открыл
огонь. Он стрелял до тех пор, пока
вооруженный бандит не свалился со стула. На полу лежали не только убитые, но и
все остальные. Кто-то успел выскочить
на улицу. Раздавались крики. В сберкассе сработала сигнализация. В переулке
послышались звуки сирены.
- Уходим. Здесь облава. Нас заложили, - сказал. тот, что сидел с
водителем рядом. "Джип" тут же исчез с места
происшествия, будто его здесь никогда и не было. Через десять минут здание
сберкассы было отцеплено милицией.
Тем временем черная "четверка" заехала в подворотню дома на Кутузовском
проспекте. Алиса не отставала. Она
боялась упустить машину из поля зрения. "Четверка" остановилась возле третьего
подъезда пятиэтажного дома. Она
дождалась, пока водитель войдет в дом, и побежала следом. Он открывал дверь
лифта, когда она влетела в подъезд. Что
теперь делать, девушка не знала. Она растерялась.
- Заходите, барышня, я вас жду.
Алиса неуверенной походкой направилась в лифт. Готовясь к поездке в
сберкассу, она решила, что будет лучше,
если ее не заметят те, кто приедет за портфелем. Для этого девушка надела на
голову косынку, убрав под нее свои
роскошные волосы, и темные очки в крупной оправе.
- Вам на какой этаж? - спросил он, закрывая двери.
- На последний.
- Тогда вам выше.
Он нажал на кнопку четвертого этажа и улыбнулся. Ей улыбаться не
хотелось. Она с удовольствием врезала бы ему
коленом в пах и выхватила бы свой портфель, но бежать тут некуда, а противник
выше ее на голову и, судя по всему,
достаточно силен, чтобы сделать из нее мокрое место.
- Когда следующий раз пойдете на ограбление, - заговорил он, -
постарайтесь выглядеть более естественно. Ваш
камуфляж привлекает к себе внимание. Поверьте мне как профессионалу в этом деле.
- Так вы вор?
- Нет, я шутник. Но в нашем доме вижу вас впервые. Правда, здесь
грабить некого, а на пятом этаже тем более.
Кабина остановилась. Молодой человек подмигнул девушке.
- Удачи. И не тряситесь так. В первый раз всегда страшно.
Он вышел из лифта и унес с собой портфель. Она успела заметить, что он
подошел к сорок седьмой квартире и
полез за ключами.
Алиса нажала кнопку пятого этажа.
Войдя в квартиру, Журавлев крикнул от двери:
- Это я, отец.
Он оставил портфель и сумку с деньгами у порога и прошел в кухню.
Пожилой сгорбленный старик с гордо поднятой головой старался показать
свою силу. Ему очень не хотелось
выглядеть развалиной, нуждавшейся в помощи и опеке. Старик сидел в инвалидной
коляске и улыбался.
- Ты будешь пить со мной чай, Вадим? Я сейчас тебе налью.
- Некогда. Медсестра не приходила?
- У них и без меня клиентов хватает. Придет.
Сын выложил на стол коробки с ампулами.
- Здесь все, что выписал врач. Надеюсь, она разберется в этих
стекляшках.
- Не беспокойся. Я подскажу. Странно, что тебя медицина не увлекала.
Твоя мать была хорошим врачом.
- Мне достались твои гены. Стоит мне войти в поликлинику, как тут же
подступает тошнота к горлу. Кровь, белые
халаты, сверкающий линолеум, узкие коридоры, запах эфира и лекарств. Нет, это не
мое! Не лежит душа.
- Ты куда-то уходишь?
- Часа на два-три. Нужно отвезти книги одному приятелю.
- Хорошо. Я буду ждать тебя к ужину.
Он смотрел на сына влюбленными глазами, а Вадим всегда прятал свой
взгляд, находя себе какое-либо дело,
требовавшее внимания. Поэтому он не любил и есть вместе с отцом - тут
приходилось смотреть в глаза друг другу.
- Если я задержусь, ужинай без меня. Мы с приятелем давно не виделись.
Я на нижний замок дверь закрывать не
буду, чтобы ты долго не возился с ключами. Медсестры нетерпеливы, убежит еще.
- Ничего, я и без уколов еще лет пять протяну. Ну иди с Богом!
Вадим усмехнулся.
- Вот старики! С сорокового года в партии, коммунист до кончиков
ногтей, атеист, судья, депутат и на тебе!
- Партии давно уже нет. А что-то святое должно оставаться в душе.
- Кто бы показал мне эту душу! Я бы ее потрогал. Никаких душ в наше
время не существует. Одно удушье
осталось. Ну ладно, пока, опаздываю.
Вадим схватил свою поклажу и, выйдя из квартиры, побежал по лестнице
вниз.
Как назло ни один телефон-автомат в округе не работал. Алиса металась
из стороны в сторону. Наконец ей удалось
убедить продавщицу в аптеке в необходимости срочного звонка. Ее пропустили в
кабинет, где стоял телефон, но женщина в
белом халате осталась рядом. Свободно здесь не поговоришь, но у нее не было
выбора. Она сняла трубку и набрала нужный
номер. Пара гудков и на другом конце провода послышался грубоватый мужской
баритон.
- Слушаю вас.
- Попросите Бубу к телефону.
- Кто говорит?
- Алиса Ухова. Это очень срочно.
- Сейчас узнаю.
Спустя полминуты раздался резкий голос с сильным акцентом.
- У тебя хватило наглости мне звонить? Курица общипанная!
- Не кричите. Выслушайте меня. Я готова сама сейчас с вами встретиться.
Получилось недоразумение. Поверьте
мне, я сделала все так, как надо, но документы унесли. Я знаю, где они, но мне
самой их не достать.
- Ты чего плетешь, девочка? За кого ты меня держишь?
- Где мы встретимся?
- Через час у шашлычной на Таганке.
- Нет. Через полчаса. Время дорого.
В трубке послышались короткие гудки.
Алиса, улыбнулась, извинилась за беспокойство, и ее проводили к выходу.
Она быстро впрыгнула в свою машину и понеслась, к центру. По дороге она
заехала к своей подруге в офис
турбюро. После недолгих уговоров ей удалось убедить приятельницу дать ей на
время два сотовых телефона на прокат.
Алиса записала их номера. Через тридцать пять минут она подъехала к шашлычной и
остановила машину в сотне метров от
входа.
На место происшествия приехал начальник окружного Управления внутренних
дел полковник Татарский. Его
раздражение было вызвано не самим происшествием, а тем, что у сберкассы стояла
машина телевизионщиков с пестрыми
рекламными пятнами и надписью "Дорожный патруль". Майор уже давал интервью,
красуясь перед камерой в ярких лучах
софитов.
- Ну что это? - спросил Татарский у встретившего его капитана.
- Ничего не сделаешь, товарищ полковник. У нас с ними договор. Они тоже
работают.
Полковник в ответ фыркнул и зашел в помещение. На полу были трупы и
разбитые стекла. Работали эксперты.
- Что свидетели?
- Загнали их в автобус. С ними наши ребята занимаются. Картина
происшествия понятна, но причины не ясны.
Полковник подошел к столу и посмотрел на труп.
- Жора Битюк, он ясе Шато Каркавия, он же Вано. Сборщик налогов из
группировки Рамзеса.
- И как вы их всех запоминаете, товарищ полковник?
- Поработай с мое, парень, и тебе все эти кликухи во сне сниться будут.
Капитан подал Татарскому стопку удостоверений.
- По корочкам этот самый Вано является помощником депутата,
инструктором школы по подготовке охранных
структур, а также коммерческим директором фирмы "Гранат". Второй-бандит имел два
удостоверения. И все в том же духе.
А вот мужик, которого они завалили личность непонятная. Член Коллегии адвокатов
московского отделения Григорий
Ефимович Гольберг. Похоже на правду. И удостоверение будто настоящее, но зачем
им понадобилось безобидную овцу при
всем честном народе убивать? Не могу понять. Один охранник умер по дороге в
больницу. Второй в кабинете директора
отвечает на вопросы дознавателя. В перестрелке погибли две женщины и ребенок
шести лет. Их уже увезли в морг. Важно
установить, от чьих пуль полегли. У Вано и его подельника "ТТ" были, а у охраны
"ПМ". Прокуратуру эти вопросы в
первую очередь заинтересуют.
- Уже готовишься сдавать?
- Так это ведь их работа. Чего нам надрываться, все равно отберут.
- Это твой район, капитан, и спросят в первую очередь с тебя. Врубился?
- Теперь, Илья Владимирович, разборками никого не удивишь. Их по сотне
на день боевики проводят. Глаз
замутнел, а слух у обывателя притупился. Сенсаций не будет.
- Смотрю я на тебя, Степан, и понять не могу. С виду нормальный парень,
толковый, дело свое знаешь, а рот
раскроешь - кирпичи сыпятся. Ладно, трупы в морг, отцепление снять, народ
распустить. Стекла и витрины - дело хозяев,
но сберкасса должна работать. А вот полы мыть и мусор убирать сам будешь, когда
эксперты со своими кисточками свалят.
В шесть вечера вся группа с предварительным отчетом у меня в кабинете, а теперь
веди меня к охраннику, я сам ему пару
вопросов задам.
К широкоплечему кавказцу в белом костюме подошла девушка лет двадцати.
Рядом с ним она выглядела
невзрачной мышкой, худенькая, в очках и на тоненьких ножках.
- Извините, вы Буба?
Он взглянул на нее.
- Какой я тебе Буба?
- Вам просили передать вот это, - она протянула ему сотовый телефон. -
Сейчас вам позвонят.
Ноздри великана вздулись как паруса.
- Где она?
- Подошла ко мне на улице. Я в театр иду. И попросила: "Будете
проходить мимо шашлычной, передайте телефон
мужчине, который будет выглядеть ярче остальных, и скажите, что я ему позвоню.
Пусть ждет".
Девушка повернулась и ушла. Рамзес скрипнул зубами, и тут зазвонил
телефон. Не ясно только, какой звук был
громче.
- Это ты, курица? Опять?
- Слушайте меня внимательно, Буба, и не перебивайте. Все испортило
глупое стечение обстоятельств. В сберкассе
находился вор, настоящий вор. Он украл портфель. Я его увидела, когда он выходил
на улицу. Но вряд ли он бы мне его
отдал. Я его проследила. Он живет на Кутузовском проспекте, дом двадцать четыре,
квартира сорок восемь. Третий подъезд,
четвертый этаж. Портфель с документами у него. Однако я в этом не виновата. Со
своей стороны я все сделала так, как мы
договаривались.
- А облава в сберкассе тоже случайность?! Двух моих ребят подстрелили
как щенков! В этом тоже вор виноват?
- Я ничего об этом не знаю, я ехала следом за его машиной. У него
"четверка" номер 0-297-НА-77. Поторопитесь,
Буба, я очень беспокоюсь за документы. Он все равно в них ничего не поймет, а от
ненужного хлама избавится. Дубликатакаталога
больше не существует. И отпустите моего отца...
- Заткнись, курица! Смотри, если ты меня и на этот раз кинешь, я из
твоего папаши шашлык сделаю и псам
скормлю.
Рамзес с силой швырнул телефон на каменные ступени, и аппарат
разлетелся на мелкие кусочки.
Журавлев зашел в свою конспиративную квартиру. О его убежище не знала
ни одна живая душа. Вадим снимал три
квартиры в Москве и использовал их как склады и перевалочные пункты. Они были
забиты чемоданами, коробками с
аппаратурой и прочими предметами повышенного спроса. В марьинской квартире
Журавлев хранил самое ценное и деньги.
Она походила на жилое помещение, в ней даже стояли кровать и платяной шкаф. В
кухне работал холодильник, забитый
выпивкой, закусками и фруктами. Когда ему хотелось уединиться и никого не
видеть, он говорил отцу, что уезжает в
командировку, прятался в марьинской квартире, как таракан в щели, и пил по
нескольку дней, не приходя в себя.
Окна выходили на пустырь, где, кроме дымившихся труб Капотни и печально
известного факела нефтеперегонного
завода, ничего видно не было. Этот вид Журавлева устраивал. Ему казалось, что он
выброшен на свалку и вокруг него
отсутствует жизнь, будто на вымершей планете из фантастического романа.
Насмотревшись вдоволь на грязь за окном, он
поворачивался лицом к комнате и начинал разглядывать развешанные на стенах
картины, статуэтки, ювелирные украшения
и прочие шедевры искусства, конфискованные у богатых коллекционеров. Так он
делал часто и называл это состояние "кофе
по-восточному", когда горячий густой кофе запивают холодной водой, чтобы острее
почувствовать его вкус и аромат.
Деньги Журавлев высыпал в чемодан, стоявший под кроватью. Он был и без
того набит до предела, и, чтобы его
закрыть, приходилось прижимать крышку ногой. Интереса к деньгам он не испытывал.
У него было все, что он желал
иметь, а роскошные автомобили, особняки его не интересовали. Они не давали ему
духовного насыщения. От яхты он не
отказался бы, но если бы рядом было море и по нему не курсировали бы
пограничники. Но бросить отца и уехать к морю он
не мог. Самое дорогое и ценное, что у него еще оставалось в жизни, это
сгорбившийся старик, слабый и беззащитный как
ребенок, но гордый и сильный как скала.
Журавлев бросил портфель на кровать, сходил в кухню, выпил фужер
шампанского, сунул в рот виноградину и,
закурив, вернулся в комнату.
Портфель не был заперт на ключ. Когда он откинул крышку, его ожидало
разочарование. В черной папке лежала
стопка бумаги, листов тридцать с непонятными надписями. Можно выбросить в
корзину и забыть о глупой выходке в
сберкассе, но Журавлев, как мы помним, был человеком любопытным и не любил
выполнять работу впустую. Принес так
разбирайся!
Листы представляли из себя номерной список от первого номера до одной
тысячи десятого. После каждой цифры
шел неясный кодированный текст: "№205 262 шт. по 2 кар. Сев-зап. 30 435 м ор.
сосна. Вес. стор. 15 м пень юг 1 м"
Из всей этой белиберды понять что-либо не представилось возможным. В
конце списка к последнему листу был
прикреплен скрепкой конверт. Журавлев вскрыл его. В нем лежала записка без
обращения к конкретному лицу, написанная
женским почерком.
"Каталог передается вам. в полном объеме. В нем содержатся номера всех
ячеек. Тридцать пять процентов уже
использованы, и в них ничего нет. Какие именно тайники опустошены и их номера,
вы получите тогда, когда мой отец
будет выпущен на свободу и будет находиться в безопасности. По-другому не
получится. Вы не те люди, которым можно
доверять".
Журавлев трижды прочитал текст и вновь просмотрел список. Теперь он его
заинтересовал. В этой непонятной
писанине скрывалась какая-то важная тайна, если она кого-то так интересовала.
Вадим вспомнил рассказ Эдгара По
"Золотой жук", где по засекреченным кодам герой нашел клад. Может быть, вся эта
чушь не имела никакого отношения к
сокровищам графа Монте-Кристо и дело в конце концов не в этом. Романтическая
натура Вадима, страсть к приключениям,
необузданная фантазия создали в его воображении целую картину. Он словно очнулся
от долгой спячки, и в его глазах
сверкнул огонек. Не зря этот тип в сберкассе привлек его внимание. Все-таки у
него есть чутье и нюх еще не притупился. В
жизни Журавлева появилась цель, и мрачный вид из окна ему больше не нравился.
Возвращаясь домой, он строил планы, как и с чего ему начать поиски. Он
уже догадался, что в списке даны какието
ориентиры, но там не значилось отправной точки. Вероятно, должна существовать
какая-то карта или еще один список.
Сейчас он не хотел забивать себе этим голову. Идея должна созреть, отлежаться и
возникнет сама в самый неожиданный
момент, когда он не будет ждать. Так уже бывало не раз. Озарение приходит
неожиданно, как снег на голову.
Он въехал во двор и тут же остановился. Возле его подъезда толпились
люди, стояла "скорая помощь" и несколько
милицейских машин. У Вадима сжалось сердце, но тут же отпустило. Он вспомнил
девчонку в лифте и подумал о том, что
днем не ошибся.
Припарковав машину, он направился к подъезду. К нему подскочил паренек
лет семнадцати из соседнего подъезда.
- Привет, Дик. Ты в курсе?
- Что случилось. Монах?
- Неприятности в твоей квартире. Долго там не оставайся, приходи к нам.
Отец тебя повидать хочет.
Парнишка ретировался. У Журавлева появилась горечь во рту. Сердце вновь
заныло. Он подошел к милицейскому
оцеплению и сказал офицеру, что живет в сорок восьмой квартире. Его пропустили.
Вадим бегом взлетел на четвертый
этаж. Дверь квартиры была распахнута, на площадке курили мужчины, двое в
штатском, один в форме капитана милиции.
- Что здесь произошло, Степан? - бросился Вадим к капитану.
- Извини, Дик, и прими мои соболезнования.
- Что ты несешь, дурак!
Журавлев ворвался в квартиру. Все перевернуто вверх дном, ящики столов
и шкафов выдернуты, вещи разбросаны
по полу, матрацы вспороты, кресла перевернуты. Вадим бросился в кухню.
Отец лежал на полу рядом со своей инвалидной коляской. Седые волосы
были окрашены кровью, открытые глаза
застыли, а лицо сохранило выражение скорее удивления, чем испуга. Кожа приобрела
восковой оттенок, а губы посинели.
На глазах Вадима появились слезы. Он даже не понял, что его отец мертв.
Ему стало его жаль, будто отец упал и
ударился.
Кто-то взял его под руку и вывел из кухни. Вадим не сопротивлялся. Он
очнулся на лестничной клетке. Рядом
стоял капитан.
- Извини, Дик. Пусть там поработают эксперты. Ты уже ничем ему не
поможешь.
- Кто это сделал?
Капитан пожал плечами.
- Пока не знаем. Нас вызвала твоя соседка из сорок девятой, Валентина
Николаевна. Ее смутил шум. Она
прильнула к дверному глазку. Минут через пять из квартиры вышли трое мужиков,
лет по сорок. Двое кавказской
внешности, один европейской. В руках у них ничего не было, но уходя они не
закрыли дверь. Валентина Николаевна
заглянула к вам и чуть в обморок не грохнулась. Позвонила нам. Мы приехали. По
Москве объявлен розыск, работают
системы "Перехват" и "Сирена". Ищем.
- Но что им надо было от нас? Кто их навел? В квартире ничего нет.
- У меня только одно предположение, Дик. Месть. Либо кто-то из
осужденных твоим отцом вышел из зоны и
решил посчитаться с судьей за несправедливый приговор, либо охотились за тобой,
что более реально. Ты ведь тоже
отправил в зону не один десяток сволочей. Сейчас ребята работают в этом
направлении. Установим списки всех
освободившихся из заключения, а потом сверим, кто вел следствие и судил их.
Ничего другого мне в голову не приходит.
На ограбление не похоже.
- А что искали?
- Когда немного придешь в себя, сам посмотришь. Пока есть только одна
зацепка.
Капитан достал из кармана целлофановый пакет, где лежал клочок бумаги,
вырванный из настольного календаря.
Корявым торопливым почерком на нем был записан адрес и номер машины Вадима.
- Нашли в кухне. Как видишь, скорее всего интересовались тобой, а не
отцом. А отец попал под горячую руку
головорезам. На первый взгляд эксперта, писал записку нерусский. Почерковеды
разберутся. Да и соседка видела в глазок
кавказцев.
- Сроду с ними не имел дела.
- Понимаю, но тут хоть зацепка есть, а вот днем в сберкассе, что в
Лобковском переулке, адвоката в упор
расстреляли при всем честном народе, это вообще ни в какие ворота не лезет.
Журавлев вздрогнул.
- Какого еще адвоката?
- Тихого и мирного. Если моя версия верна, что орудует какой-то хрен с
целью мести, то, помимо судьи,
следователя, он и адвокату решил отомстить за промашки. Ты никогда не
сталкивалися с неким Григорием Ефимовичем
Гольбергом?
- Разве сейчас упомнишь.
- Имей в виду. Тебе лучше уйти. Дик. Здесь тебе делать нечего. Тебя
трясет как в лихорадке. Об отце я позабочусь.
Позвони мне завтра, я тебе все скажу, а сейчас тебе граммов триста не помешают.
Вообще, подумай о том, не уехать ли тебе
из Москвы на месячишко. Если эти головорезы взяли след, то не отступятся. Во
всяком случае в нашем районе не
появляйся. У тебя есть где переночевать?
- Найду, не проблема.
- Держи со мной связь. В сберкассе тоже работали кавказцы. Мне кажется,
тут есть какая-то параллель. Не забудь
про адвоката. Звони завтра.
- Ладно, Степа, пока.
Журавлев медленно начал спускаться.
Совещание проходило при закрытых дверях. Все телефоны в кабинете
генерала Турина были отключены.
- Предстоящая операция имеет особый гриф секретности и будет
проводиться нестандартными методами. Мы
работаем на результат, а не для отчетности. Никаких протоколов и записей. Ни
следственной бригады, ни прокуратуры.
Наша задача - сыск и оперативность. Дознание только в устном порядке. Связь с
другими силовыми органами только
визуальная, ограниченная личными контактами. Никаких официальных запросов.
Работаем без бумаг и компьютеров. О
результатах докладывать мне лично. Телефонограммы, телетайпы, факсы, электронная
почта исключены. Не требующие
отлагательства решения будем выносить по обычному городскому телефону через
коммутатор и только кодированным
языком. Коммутатор находится в простой московской квартире, где работают
надежные офицеры, проверенные временем.
Какие есть вопросы?
Генерал обвел взглядом присутствовавших. В кабинете находилось шесть
человек, сидевших по трое с обеих сторон
длинного стола, покрытого зеленым сукном. Все послушно убрали блокноты и ручки.
Только двое оставили свои папки на
месте.
К одному из них и обратился генерал.
- Хочу представить всем майора Олега Петровича Виноградова из
питерского Управления. Сейчас он
откомандирован к нам и будет работать в нашем отряде. Каждый из вас получит
звено поддержки и станет отрабатывать
свой участок. Все вы грамотные и опытные чекисты, и мне вас учить нечему, я лишь
готов координировать некоторые ваши
действия и задачи, собирая все ниточки в клубок. Вступлений на сегодняшний день
хватит. Перейдем к делу. Прошу вас,
Олег Петрович, обрисовать обстановку, сложившуюся в Петербурге.
Виноградов хотел встать, но Турин махнул ему рукой, сделав кислую
физиономию. Майор сел на место и открыл
свою папку.
- Извините, не знал о необходимых предосторожностях и для лучшей
ориентации прихватил с собой некоторые
документы. Вот что нам известно. История началась год назад. Борьба за ювелирный
рынок и экспорт изделий за рубеж.
Некий меценат, бизнесмен, не лишенный связей и авторитета среди бизнес-класса
Питера, Мирон Шатырин начал
прибирать к рукам сеть ювелирных магазинов и мастерских, а также открыл сеть
ломбардов, специализировавшихся на
драгметаллах и ценных минералах. Ему удалось прибрать к рукам весь рынок сбыта
драгоценностей. С ним сотрудничал ряд
фирм Голландии, Швеции, Нидерландов и Германии. У Шатырина имелась лицензия на
покупку алмазов для дальнейшей
их обработки на территории нашей страны и за рубежом. Часть алмазов
обрабатывалась в Голландии и возвращалась в виде
ювелирных изделий в Россию для дальнейшей реализации.
По документам все чисто. Но тут произошел громкий скандал с угоном
самолета и исчезновение одного из
крупных ювелиров вместе с содержимым шести магазинов. Имеются в виду ювелирные
изделия на сумму, превышающую
шесть миллионов долларов. Это дело получило громкий резонанс, и все
присутствующие о нем помнят, так что я не буду
акцентировать на нем внимание. Скажу только, что наше Управление занималось этим
делом, в ходе которого выявились
не только нарушения таможенных правил, но и хищение золота в особо крупных
размерах и появление на рынке
неучтенных алмазов. В пределах Ленинградской области было вскрыто более тридцати
цехов по обработке драгоценных
камней, изготовлению ювелирных изделий из чистого золота, цехов по переплавке.
Производство было поставлено на
широкую ногу. Золото выкрадывалось прямо с завода огромными партиями, скупалось
одной из бандитских группировок
по бросовой цене и перепродавалось ювелирным олигархам. То же самое происходило
с алмазами, рубинами и изумрудами.
Эксперты установили, что алмазы имеют якутские корни. Ниточки вели к
Шатырину, но прямых улик у нас не
имелось. Приходилось деликатничать и работать очень аккуратно. Прошлой осенью мы
перехватили курьера, в сумке
которого обнаружили двести тридцать шесть алмазов, отколиброванных по весу и
размеру. Курьером оказался капитан
внутренних войск и Московского округа ПВО. Как к нему попали алмазы, он
объяснить не смог, а уверял нас в том, что
понятия не имеет, что лежит в металлической коробке из-под монпасье. Дескать,
его попросили передать сверток, и что в
нем находится, он не ведает. Далее он стал путаться. Его мифический приятель из
Москвы, просивший капитана передать
посылку, странным образом исчез. В Москве мы его не нашли. Человека, который
должен был прийти за посылкой, он знал
только по имени. Но в гостиницу никто так и не пришел.
Цель приезда капитана в Питер слишком расплывчата - экскурсия по местам
боевой славы отца. Номер в гостинице
"Октябрьская" был забронирован из Москвы заранее фирмой "Октагон", которая
занимается компьютерами и никакого
отношения к армии не имеет. Этого капитан тоже объяснить не смог. Случайный
знакомый из ресторана обещал помочь
ему с жильем в Питере и дал адрес гостиницы. Как вы можете догадаться, номера в
"Октябрьской" стоят недешево и
военнослужащий среднего звена не может себе позволить подобную роскошь. Скажу
сразу: мы допустили большую
промашку с капитаном. Курьера нельзя было брать, пока он не встретился с
заказчиком. Тут вмешалась военная
прокуратура, и мы вынуждены были передать им дело. Как выяснилось позже,
капитана освободили за отсутствием состава
преступления. Правда, никто из нашей команды не верил в то, что капитан
расколется. Он следовал жестким установкам, и
страх перед хозяевами был куда сильнее, чем перед трибуналом. Мы послали запрос
в штаб Московского военного округа
ПВО, и нам ответили, что капитан Котов уволен в запас.
Дальнейшие события разворачивалась не менее интересно. Питерскими
таможенниками был задержан груз из
Амстердама - крупная партия компьютеров. В упаковках наряду с мониторами
обнаружены ювелирные изделия на сумму в
пятьсот тысяч долларов. Получатель в России - фирма "Октагон". Но в то время,
когда груз арестовали, фирма "Октагон"
прекратила свое существование. Так называемая фирма-однодневка, оформленная на
подложный паспорт. Арендованные
ею склады пустовали. Нам удалось выяснить, что фирма имела два основных офиса -
один в Москве, другой в Питере.
В ходе расследования мы нашли только одного свидетеля, директор завода
"Протон", на территории которого
арендовал склады филиал "Октагона" в Питере. Ничего внятного мы от директора не
услышали. Зацепиться не за что, кроме
одной детали. Когда директор показывал нам документы на аренду, к одной из
бумажек скрепкой была прикреплена
визитная карточка некоего Александра Георгиевича Ромова. Ничего особенного, если
не брать в расчет, что Ромов являлся
правой рукой Щатырина.
Теперь вернусь назад. Когда Шатырин почувствовал, что под ногами горит
земля, то выехал за рубеж и исчез из
поля зрения. Обращаться в Интерпол у нас нет оснований. В досье на Шатырина
слишком мало материалов с прямыми
уликами и обоснованными обвинениями. Место Шатырина занял Ромов, человек, на
которого у нас ничего нет. Он работал
в Министерстве финансов, крупный экономист с чистой репутацией, огромными
связями и был приглашен Шатыриным в
качестве эксперта уже после того, как правонарушения, обнаруженные нами, легли в
уголовное дело. Ромов и сейчас
руководит фирмой и имеет все полномочия.
Нам удалось выяснить следующее. Шатырин и Ромов знакомы с институтской
скамьи. Оба с отличием закончили
Плехановский институт в Москве. Люди незаурядные. После исчезновения Шатырина
дело застопорилось и зависло. На
данный момент я могу с уверенностью заявить, что связь Шатырина с подпольными
цехами по изготовлению ювелирных
изделий из ворованного золота и алмазов подтверждена, но только косвенными
уликами. Прямых доказательств нет. Мы
передали часть материалов в Якутск для проведения там собственного
расследования, но ответа по сей день не получили.
Готов ответить на вопросы.
Генерал постучал пальцами по столу и небрежно бросил сотрудникам:
- Можете курить.
Те, кто уже бывали в кабинете Турина, знали, что разрешение курить в
его кабинете означало хорошее настроение
хозяина. По полному розовощекому лицу высокого начальника понять его настроение
было невозможно, оно всегда
выглядело спокойным, уравновешенным и малоподвижным. Генерал слыл либералом и
никогда не повышал голоса. Если
вы ему нравились, он называл вас по имени-отчеству, если вы не отвечали эталону
работника службы безопасности, то он
называл вас по званию, но выражение лица и взгляд его оставались неизмененными.
- Давайте послушаем майора Пестова, который сегодня утром приехал из
Якутии. Что вам стало известно после
проведенной проверки?
Майор числился среди лучших оперативников и неоднократно бывал в данном
кабинете Турина. Он не стал
утруждать себя вставанием, а приступил к докладу с места. Это был второй человек
из сидевших за столом, перед которым
лежала папка с документами.
- Хищением алмазов занималась республиканская прокуратура. Надо
сказать, в Якутии очень ответственно
относятся к своим богатствам. Но республике принадлежит только десять процентов
от добычи, остальное передается
России, а далее львиная доля всех алмазов уходит за границу. На то существуют
международные договора и обязательства.
Наш собственный алмазный фонд не велик, если говорить в международном масштабе.
Руководители рудников русские, их
замы якуты. Охраной занимаются военные. Они независимы и не подчиняются местным
властям и руководителям
приисков.
В итоге глобальной проверки после сигнала из Санкт-Петербурга
действительно обнаружена серьезная утечка
алмазов. И как я понял сейчас из доклада майора Виноградова, все это звенья
одной цепи. Месяц назад на железной дороге
в поезде "Нерюнгри-Москва" был задержан курьер с алмазами. Та же история.
Старший лейтенант внутренних войск из
Московского округа ПВО. При нем найдено триста пятьдесят две единицы
откалиброванных алмазов. Однако в прокуратуре
поступили более осторожно, чем наши коллеги из северной столицы. Им удалось
выяснить две важные детали. Первая.
Лейтенант приезжал к своему другу Ямалу и гостил у него три дня. Но проездные
документы выдавал штаб Московского
округа ПВО как командировку. Эта нестыковка имеет объяснение. За отличную службу
парня наградили бесплатной
поездкой к другу и оплатили дорогу за счет ведомства. Но тут есть и другие
зацепки. Ямал живет в десяти километрах от
крупного алмазного прииска, а его родной брат служит на прииске командиром роты
охраны.
Цепочка потянулась глубже. Охрана объекта несется снаружи и, кроме
командира полка, никто не может
проникнуть на территорию объекта. Выяснилось, что полковник Черногоров,
командующий охраной, находится в
дружеских отношениях с начальником прииска Николаем Беспаловым. Оба выстроили
себе особняки по соседству в
престижном месте. Провели обыск. Результаты ошеломляющие. У одного найдено
семьсот тысяч долларов, у второго -
больше миллиона. Алмазов они в доме не держали. К сожалению, на этом следствие
оборвалось. Полковник Черногоров
застрелился во время обыска, а начальник прииска умер на следующий день после
ареста в камере от сердечного приступа.
Дальнейшие действия прокуратуры мне не понятны. Оба трупа тут же кремировали и
отдали родственникам на
захоронение. Якутская пресса эту сенсацию пропустила мимо ушей. Шумихи не
получилось, все замяли на корню, дело
закрыли.
Майор Пестов на секунду замолк. Генерал поднял глаза и вопросительно
взглянул на него, словно не понял, чем
его сотрудник поперхнулся. Такой отчет его не устраивал.
Майор откашлялся и продолжил:
- Остальное могу доложить в качестве черновика, Юрий Павлович.
Характерные особенности дела, стоящие
внимания в связи с докладом Олега Петровича. Курьер перевозил алмазы в банке изпод
леденцов. Прямоугольная
жестянка саратовской фабрики. В такой упаковке конфеты не выпускают уже с
восемьдесят третьего года...
Речь майора перебил один из присутствовавших, мужчина лет пятидесяти с
волевым красивым лицом, черными
глазами и благородной сединой на висках.
- Прошу меня извинить, товарищ генерал. Перед сегодняшним совещанием я
занимался вашим поручением по
проверке московских фирм. Позвольте мне покинуть кабинет на десять минут, чтобы
уточнить некоторые детали, которые
ранее казались мне незначительными.
- Идите, полковник.
После того как за ним закрылась дверь. Пестов продолжил:
- Мне удалось побывать в Главке по промыслу и добыче ценных пород
минералов и пушнины. Теперь эти отрасли
объединили и получилось что-то наподобие Министерства по природным ресурсам
республики Саха. Меня принял
руководитель алмазной промышленности главка Казаков Евгений Викторович. Все
начальники приисков, шахт и рудников
ходят под его началом. Главное, что меня в нем заинтересовало, так это его
биография. Казаков бывший генерал-майор
армии и служил в Генеральном штабе, курировал вопросы обеспечения военных
заводов материалами - платиной, золотом
и техническим серебром. Этот человек не случайно занял свой пост.
Делопроизводство он знает в совершенстве. Правда,
прокуратура не делала обысков в его особняках, но человек он не из бедных и
очень влиятельный в республике. На таких
прокуратура не замахивается. Необходимые данные на Казакова мне удалось собрать
только здесь, в Москве. И вот
интересный факт. Родная сестра Казакова Мария Ивановна Прибыткова живет в Москве
и носит фамилию мужа, а ее муж
начальник Управления охраны военных объектов Московского округа ПВО генераллейтенант
Владислав Викторович
Прибытков. И как это происходило в случае Шатырина и Ромова, генералы Прибытков
и Казаков окончили одну академию,
после чего стали родственниками. Как ни крути, а оба курьера служили в частях
под командованием Прибыткова. Я не могу
проводить прямой параллели между генерал-лейтенантом и старшим лейтенантом, но и
не принимать во внимание такое
стечение обстоятельств нельзя.
- Я понял тебя, Николай Дмитриевич.
Эта фраза означала наивысшую похвалу Турина - обращение по имениотчеству
и на "ты". Старая школа
партийной закалки. Это понимали все.
В кабинет вернулся полковник. Не успел он сесть на свое место, как
генерал побеспокоил его.
- Не томите нас в ожидании, Владимир Сергеевич. Что вы накопали по
своей линии?
Полковник начал без вступлений:
- На сегодняшний день зарегистрировано более шестидесяти фирм, в
обороте которых находятся драгметаллы,
минералы, драгоценные камни и ювелирные изделия. Сейчас нет смысла говорить о
черном рынке, это отдельный механизм
и требует особого подхода. За четыре последних месяца налоговая полиция провела
двенадцать рейдов по ряду фирм. Те или
иные нарушения обнаружены везде, но масштабы их несопоставимы. Мы ничего не
знаем о наводчиках - налоговая
полиция о своих так называемых источниках официальной информации докладывать не
станет. Стукачей принято
оберегать. Но и устраивать облаву со стопроцентной вооруженной
укомплектованностью личного состава не станет без
точных данных и уверенности в успехе операции. Заведено пять уголовных дел. На
фирме "Алмаз" найдено неучтенных
ценностей на три миллиона долларов. На фирме "Луч" нашли изумруд в три
килограмма весом. Но в основном все камни
были обработаны и готовы к реализации. Часть продавалась через черный рынок,
часть легально, остальная передавалась
ювелирам для обрамления камней в оправу и в дальнейшем выставлялась на
реализацию через ювелирные магазины и на
аукционы. По результатам проверок и арестов налоговики пришли к выводу, что весь
улов состоит из пескарей. Крупная
рыба ушла в тину. Места руководителей фирм занимали подставные фигуры. Это стало
ясно из их компетенции в
профессии, образовании и примитивном подходе к делу. К тому же среди них слишком
много криминалитета как на
ответственных местах, так и среди охраны. Козел не способен охранять огород с
капустой.
Присутствующие заулыбались. Некоторая разрядка строгой обстановки не
помешала. И "козел" и "капуста" имели
двоякое значение на блатном жаргоне, и метафора полковника могла восприниматься
по-разному, хотя суть сказанного от
этого не менялась.
Генерал даже глаз не отвел от стола, где крутил пальцами перьевую
ручку.
- Может быть, для нас, - продолжил полковник, - эти рейды ничего не
дали бы, если бы не копии протоколов. В
фирме "Самоцвет" найдена партия алмазов в количестве ста сорока штук. В отличие
от готовой продукции, которая
хранилась в сейфах в футлярах, алмазы хранились в коробках из-под леденцов.
Вторая коробка, идентичная первой, была
обнаружена в фирме "Гранат". И в обоих случаях коробки найдены в тайниках, а не
в сейфах. Оба руководителя фирмы
находятся в следственном изоляторе. Судя по документам, конфискованным в
"Самоцвете" и "Гранате", в делах они не
соприкасались. Но тут, мне кажется, абсолютно ясно, что обе конторы - под одной
рукой. Я просил бы обеспечить мне
допуск к делу московских ювелиров и отработать нашу линию.
- Я сегодня же договорюсь с налоговиками, Владимир Сергеевич. Завтра же
вы получите доступ к делам и сможете
допросить тех, кто вас особо заинтересует. Три дня вам на разбор. Это касается
всех. После ваших докладов становится
ясным, что сеть по перекачке краденых алмазов за границу развита и действует. В
отведенные нам сроки мы не можем
терять ни минуты времени.
Я прошу Пестова Николая Дмитриевича заняться Плехановским институтом.
Пусть для вас не звучит это
странным, но мне нужно знать фамилии всех студентов, кто закончил вуз вместе с
Шатыриным и Ромовым, кто и где
сейчас работает и чем занимается, кто из педагогов помнит их и может дать
характеристики. Список прошу предоставить
мне к завтрашнему вечеру.
По статусу и субординации генералами займусь я сам лично. Подполковник
Жиров Вячеслав Михалыч займется
курьерами. Мы обойдем наш комитет стороной. Завтра утром поедете в Министерство
обороны к генерал-лейтенанту
Лепехину. Он курирует кадры Московского округа. Его предупредят о вашем
появлении. Нам необходимо, чтобы вы
получили допуск к архивам бывших военнослужащих округа. Имеются в виду уволенные
в запас, ушедшие на пенсию и
умершие. Последнее особенно важно. Перечень должен быть полным, с адресами и
телефонами, послужным списком,
отпусками и взысканиями. Особое внимание обратить на тех военнослужащих, чья
судьба пересекалась с курьерами. Майор
Виноградов останется со мной в Управлении. Ему труднее, чем вам ориентироваться
в Москве. Полковник Смоляков
займется "Октагоном", московским, питерским и всеми, которые существовали в
природе. Нас интересуют люди, связанные
с этим странным названием. Во времени ограничены все. Завтра жду с результатами
к семи вечера в этом кабинете. Все
свободны.
Впервые присутствовавшие слышали от Турина такой быстрый, резкий
монолог. Дело и впрямь серьезное, если
старик так разволновался. Через три минуты кабинет опустел.
После бессонной ночи, проведенной в марьинской квартире в обнимку с
бутылкой, Журавлев вновь поехал в свой
район. Голова напрочь отказывалась работать, и без посторонней помощи ему уже не
обойтись.
Он помнил, кто сообщил ему первым о трагедии, парнишка по кличке Монах.
Вадим знал всю местную шпану, и те
его уважали за независимость, острый ум и быструю реакцию. Монах имел свою
шайку, они специализировались по
машинам, которые вычищали подчистую, пока лох-хозяин уповал на сигнализацию,
оставляя своего железного коня на часдругой
без присмотра. Отец Монаха был старым домушником, просидевшим в тюрьмах
больше четверти века из своих
пятидесяти шести. Пять лет назад Вадим впервые обратился к Максимычу за помощью.
Ему нужно было сделать ключ по
слепку. Максимыч все понял и стал наставником бывшего опера и будущего вора.
Если судьба семнадцатилетнего Монаха была в большей части
закономерностью, как известно, яблоко от яблони...
то перерождение сына судьи, следователя, не поддавалось никакой логике. Сын
судьи стал другом вора в законе, жившего в
соседнем подъезде. Вот уж действительно пути Господни неисповедимы.
Максимыч после последней отсидки сдал и отошел от дел. Свою знаменитую
сумочку с уникальными отмычками
он передал Журавлеву, когда ему надоело изготовлять для него ключи по слепкам.
Жил Максимыч за счет общака. Старого,
больного вора не забывали и поставили на довольствие, после того как у него
пошатнулось здоровье.
Вадим считал Максимыча очень мудрым мужиком, почти как отца. Но с отцом
не поговоришь о личных
проблемах. Ему и в глаза лишний раз не глянешь, а Максимычу можно сказать все и
выслушать мудрый совет. Правда,
Вадим никогда и никому не говорил всего, осторожничал и предпочитал работать в
одиночку. Но тем не менее от услуг
Максимыча и шайки его сына не отказывался. Жена Максимыча Дуся была привезена им
из Сибири после первой отсидки.
Тогда у них и родился Бориска, спустя пятнадцать лет прозванный за длинные
волосы Монахом. Как говорил Максимыч, он
всегда жалел бездомных и ущербных. Дуська оказалась и тем и другим. Вот он ее и
пожалел, взял с собой в столицу. А
оказалось она очень преданной и верной женой. По всем лагерям за ним моталась.
Жила рядом и посылки носила. Только
вот беда - Дуся была глухонемой и сына ей одной воспитывать было трудно. Да и с
учебой не получалось. Какая там учеба,
если жизнь тебя мотает из Красноярского края в Уссурийск, потом в Казахстан, а
оттуда в Новгородскую область. Три года
сидит, три гуляет, три сидит, три дышит свободой. Но Бориска вырос парнем
смышленым, самостоятельным, сильным и
неизбалованным, ну а то, что дело выбрал себе не очень престижное, то за это
Журавлев осуждать его не мог. Сам из той же
категории был.
К девяти утра Вадим прибыл в свой двор и прямиком направился к
Максимычу. В свою квартиру он заходить
боялся. И не кто-то конкретный его пугал, а то, что там нет отца. Он не мог себе
представить, что войдет в дом, а в нем
пусто.
Невысокого расточка, лысенький, в очках, хрупкий, как ребенок, Максимыч
выглядел невинной овечкой. Но если
заглянуть в его глаза, то многое станет понятным. Строгий, пронзительный взгляд,
будто все нутро твое переворачивал. В
его глазах боль и печаль всех прожитых лет. Раз взглянет на тебя такой шибзик, и
ты его уже по плечу не похлопаешь.
- Садись, Дик. Знаю, каково тебе сейчас, и слюни распускать не стану.
Одно скажу, отец твой кремень был, за что
его урки уважали. Ни одна падла на него не посмела бы руку поднять. Тут
орудовали отморозки.
Журавлев сел у окна на стул.
- Что делать, Максимыч, ума не приложу.
- Пацаны мои видели вчера "джип" во дворе. Рядом с шофером сидел один
тип в белом костюме, а через полчаса из
твоего подъезда вышли еще трое, сели в машину, и "джип" уехал. Думаю, это они у
тебя в квартире побывали. Того, что в
белом костюме, я знаю - Рамзес. Таганской шпаной руководит. Братва к нему
претензий не имеет. Он никому ничего не
должен и сам в чужие дела носа не сует. Вся команда Рамзеса под каким-то
банкиром ходит. В разборках не участвуют,
мозоли никому не давят. Слухи ходят, что в легалку играть решили. Кто-то за ним
стоит с лохматой лапой. Если Рамзес
своих псов с цепи спустил и сам засветился, стало быть, дело нешуточное. А
теперь прикинь, браток, где ты мог ему дорогу
перейти. Ведь он тебя в два счета вычислил. Не сегодня, так завтра возьмет тебя,
и полетят твои петушиные перья в разные
стороны.
Максимыч разлил водку по стаканам.
- Знаю, ты эту дрянь не пьешь, но сейчас не повредит. Выпили. Журавлев
закурил.
- Опер из райотдела мне вчера сказал, будто кавказцы в сберкассе шухер
навели, адвоката замочили. Был я там
вчера, портфель у этого адвоката снял. Так, сдуру! В портфеле документы, и
больше ничего. Я-то ушел, а через полчаса
мужика замочили. Двух часов не прошло, как они ко мне нагрянули. Но как
вычислили, ума не приложу.
- Портфель в сберкассе брал?
- Даже не брал, с полу поднял.
- Понятно. Значит, адвоката пасли. Ты с портфелем вышел, они тебе на
хвост сели.
- Но почему сразу не прижали?
- Тот, кто тебя пас, шестеркой был, своих решений не выносил. Хвоста за
собой не видел?
- Я уже отвык оглядываться.
- Всю жизнь оглядываться придется, раз на эту тропинку вышел. Короче
говоря, портфель отдай. Я свяжусь с кем
надо, и Рамзес от тебя отстанет, но чемодан верни ему. Посыльного найдем. Иначе
этот придурок не успокоится.
Журавлев прищурил глаза и стиснул зубы.
- Нет, Максимыч. Он отнял у меня все, что было в моей жизни, а я к нему
на поклон пойду? Нет. Не видать ему
своего портфеля как собственных ушей!
- Не кипятись, паря. Рамзес отродясь документами не занимался. Чужой
это чемоданчик. Говорю же тебе, он на
хозяина шестерит. Тот злобствует.
- Пусть злобствует, я и до хозяина доберусь. Мне одного грузина с его
шпаной мало.
- Мокруху задумал?
- Не мой профиль. Руки в говне марать не стану, но и жизни им не дам.
Они меня долго помнить будут.
- Вижу, тебя понесло, не остановить. Остыть тебе надо, подумать.
Сваливай из города. Все, что надо, я и без тебя
узнаю, а в городе не мельтеши. Тесно стало в Москве жить. Когда все уляжется,
дам тебе знать.
- Ты прав, Максимыч. Улетаю к южному берегу Крыма на русалок
посмотреть. Как расклад карт узнаешь, пришли
ко мне Монаха. Парень отродясь моря не видел, пусть поплещется, и я к тому
времени созрею.
- Вот и погутарили. Не согласен я с тобой, но учить уже поздно.
Приедешь на место, весточку дай, где тебя искать и
как добрался. А мои пацаны Рамзеса на ложный след выведут. С Богом.
Не успела она выйти из подъезда, как ее подхватили под руки и закинули
в машину. Алиса не успела рта открыть,
как машина уже неслась по улицам города. Сопротивляться не имело смысла, она все
поняла.
Вряд ли ей удастся выжить в такой ситуации. Она видела передачу
"Дорожный патруль" и уже знала, что случилось
с Гошей Гольбергом. Рамзес ей не простит издевательства над собой. Вечером того
дня она вернулась к дому на
Кутузовском и издали наблюдала, как приезжал Рамзес. Его бандюки вышли из дома
без портфеля, а значит, вор его унес.
Может быть, он вообще приезжал не к себе домой. Мало ли от чьей квартиры у него
могут быть ключи. Она поторопилась.
Надо было выждать и следить за ним дальше. И на встречу в сберкассу отправилась,
оставив дома мобильник. Сплошные
промашки и глупости.
"Джип" подкатил к ресторану "Аист", заехал во двор и остановился у
служебного входа. Девушку вывели, после
прохода по лабиринту коридоров она очутилась кабинете Рамзеса.
Он был одет в розовый пиджак с ярко-красной гвоздикой в петлице и
сидел, закинув ноги на письменный стол. Во
рту с посверкивавшими золотыми фиксами, торчала сигара, волосатые пальцы были
увешаны печатками и перстнями. Ему
не хватало только золотого креста на груди, усеянного бриллиантами, и карикатура
получила бы свой оконченный вид.
- Ну что, курица? От меня трудно спрятаться? Я кого хочешь из-под земли
достану.
- Я еще раз вам повторяю: портфель украли, и я дала вам адрес вора. Или
тот адрес, куда он пришел из сберкассы.
Не могла же я отнять портфель у здорового мужика...
- Не кипятись, курица, из тебя еще не сделали сациви. Мужик, которого
ты назвала вором, бывший следователь
прокуратуры Вадим Сергеевич Журавлев. У такого парня трудно отнять портфель. Но
я тебе дам шанс. Найди его и отними
документы.
- Вы только что сказали, что от вас в Москве никто не скроется. А где я
буду его искать?
- Это твое дело. Ты хочешь получить своего папашу назад живым и
здоровым? Ты его получишь в обмен на
документы. Договор остается в силе. Портфель у тебя украли, а не у меня, и он
твоя забота. Я не буду искать Журавлева.
Мои хорошие друзья попросили меня не трогать этого парня. Пока не трогать. Но
они просили меня, а не тебя. Вот ты и
думай, как тебе вернуть свой портфель. Будет очень трудно, я тебе помогу, но
только в самом крайнем случае.
- Сколько вы даете мне времени?
- Месяц. Так и быть, я не обеднею и прокормлю твоего отца еще месяц.
- Как же я найду этого прощелыгу?
- Даю тебе одну наводку. Завтра он наверняка будет в пятнадцатой
больнице. Найдешь его у морга. На похороны
своего отца он наверняка придет.
- Отца? Так вы...
- Заткнись, курица. Здесь говорю я.
- А где гарантия, что мой отец жив? Я хочу его видеть.
- Увидишь после того, как принесешь документы. Здесь я диктую условия.
И учти, не будет документов, и тебя
тоже не будет. Весь твой Ухов род в землю закопаем. А теперь иди. Последний раз
тебя отпускаю. Ты баба видная, у тебя
получится.
Алису выпроводили на улицу. Она не знала, что ей делать. Ну приедет она
в морг. А если ее узнает этот самый
Журавлев. Он же ей башку снимет. Сволочи. Убили человека за здорово живешь.
Алисе стало стыдно. Это она всю кашу
заварила, и вследствие этого погиб человек. Своего отца спасти не может, так еще
и других губит. А в чем виноват Гоша
Гольберг? Его она тоже подставила под удар. Но тот хоть выполнял свои
обязанности, будучи адвокатом отца. Для Рамзеса
ничего святого не существует. Он робот, а не человек.
Алиса решила не дожидаться завершения дня, а поехать в морг сегодня.
Там наверняка знают, во сколько
назначено прощание с родственниками и на каком кладбище будут хоронить. Лучше
появиться на кладбище, чем в морге,
там легче затеряться. И нужно собрать своих девчонок и подключить к делу. Одной
трудно. Упустит, и как камень в воду.
Алиса преподавала аэробику в элитном клубе, и у нее подобрались три
группы по двадцать человек сильных,
отчаянных девчат. Среди них найдутся пятнадцать бойких телок. Нужно только сесть
за телефон и обзвонить всех. Она
знала, что есть такие азартные, молодые, выносливые и решительные. Не каждая
выдержит нагрузку, которую Алиса дает
своим ученицам. К ней рыхлые клячи не ходят.
На этот раз хозяин кабинета вновь дал разрешение своим сотрудникам
курить. На, столе появились лишние две
пепельницы. Раньше стояла только одна, и курящим приходилось тянуться к ней с
разных сторон, чтобы стряхнуть пепел.
Очевидно, эта деталь не ускользнула от внимания генерала Турина. Появление новых
пепельниц команда расценила как
хороший признак, означавший доверительность и расположение.
Майор Пестов положил перед генералом плоскую папку с несколькими
листами бумаги.
- Извините, Юрий Палыч, но без бумаготворчества обойтись не удается.
Составлены в одном экземпляре и в любую
минуту могут быть уничтожены. Здесь списки всех выпускников Плехановского
института, закончившие вместе с
Шатыриным и Ромовым. Их адреса и нынешнее положение дел. Девять человек на
данный момент проживают постоянно за
границей - трое имеют двойное гражданство, а шестеро выехали на постоянное
жительство. Их место пребывания
уточняется. Четверо умерло, год и причина смерти указаны. Крупными воротилами
бизнеса стали немногие, но они
заслуживают особого внимания.
В Москве проживают четырнадцать человек, из них шесть женщин. Пять
превратились в домашних хозяек, а одна
работает в банке "Возрождение России" и руководит кредитным отделом.
Немаловажный факт. Грачева Нина
Александровна, о которой я говорю, вышла замуж за своего сокурсника Грачева
Леонида Филатовича. Леонид Грачев
занимается компьютерным бизнесом и имеет сеть магазинов в Москве и крупных
подмосковных городах, таких, как Тула,
Калуга, Тверь. Во время учебы ни Нина, ни Леонид с Шатыриным и Ромовым в близких
отношениях не были.
Мне удалось побеседовать с некоторыми преподавателями и выяснить
следующее. Шатырин и Ромов
действительно являлись друзьями, но с ними дружил не сокурсник а некий Игорь
Ухов, доцент кафедры экономических
отношений, очень одаренный человек. В двадцать два года защитил кандидатскую.
Шатырина, Ромова и Ухова часто видели
вместе. Друзья - не разлей вода. После окончания института их дороги разошлись.
Шатырин уехал в Ленинград, Ромов
попал в Министерство финансов, а Ухов остался на кафедре и через пять лет
защитил докторскую диссертацию. Преподавал
в Плешке, а в начале девяностых ушел в бизнес. Сам лично своего дела не
открывал, работал платным консультантом в
нескольких фирмах сразу. Бухучет, финансирование, оборот, и все в том же роде.
Он заработал высокий авторитет среди
предпринимателей и вывел на широкую дорогу многих нынешних олигархов, но сам
предпочитал оставаться в тени. Сейчас
проживает в Москве. Род занятий не установлен. Имеет дочь двадцати четырех лет,
жена погибла год назад в
автокатастрофе.
Во время доклада Турин внимательно изучал списки бывших студентов,
казалось, он даже не слушает майора, но
заданный им вопрос доказал обратное.
- Выясните обстоятельства гибели его жены и кто проходил по делу. Пока
мы можем заниматься только
накопительством, потом займемся отсевом. Мы уже видим, как скрещиваются имена
там, где мы этого не предполагаем.
- Понял, товарищ генерал.
- Владимир Сергеевич, что вам удалось выяснить? - не отрываясь от
списка, спросил Турин.
Полковник Медведев, придерживаясь мягкого тона своего коллеги, тихо
заговорил.
- Налоговая полиция арестовала не только мнимых руководителей фирмы
"Гранат" и "Самоцвет", но и всю
документацию. Папки с документами занимают целую комнату. Чтобы найти нужную,
надо знать, что ищешь.
Переворошить такую кипу можно за месяц, если посадить бригаду специалистов. Я
успел ознакомиться только с описью
конфискованного и обратил внимание на частные блокноты, записные книжки, записки
и письма, те, что не имеет прямого
отношения к деловой документации. По официальным документам, фирмы "Гранат" и
"Самоцвет" никогда не
сотрудничали, но в записных книжках обоих руководителей есть общие телефоны и
имена. Так стало понятным, что обе
фирмы - под одной крышей. Их опекает таганская преступная группировка, состоящая
в основном из грузинских
авторитетов. Руководит группировкой Буба Мортишвили по кличке Рамзес. Тут нет
ничего удивительного.
Ювелирные фирмы всегда находятся под присмотром криминалитета и платят
мзду за спокойствие. Рамзес открыл
в столице три охранных агентства, все зарегистрированы, и наряду с его людьми в
агентствах работают бывшие сотрудники
силовых органов. Они даже открыли свою школу по подготовке телохранителей и
охранников. Сам Рамзес бывший
чемпион Тбилиси по классической борьбе и лично принимает экзамены выпускников
школы. Не исключено, что
Мортишвили контролирует и другие ювелирные фирмы. Но углубляться я не стал.
Впрочем, и сама крыша на данном этапе
нас мало может интересовать. Вряд ли таганские авторитеты имеют отношение к
необработанным якутским алмазам. Все
так. кроме одной детали.
В блокноте руководителя "Граната" и в записной книжке директора
"Самоцвета" я наткнулся еще на одно имя -
Валерий Юрьевич Басов. Басов является председателем совета директоров банка
"Возрождение России", о котором сегодня
уже говорили. Один из крупных отделов этого банка возглавляет однокашница Ромова
и Шатырина - Нина Грачева.
Возможно, совпадение, однако их слишком много. Но главное, что мне удалось
выяснить, заключается в другом.
Все денежные операции "Граната" и Самоцвета" проходят через этот банк.
Мало того, все счета охранных агентств
Рамзеса находятся также в банке Басова. На это указывает платежная ведомость
охранникам. Как ни покажется странным,
зарплату своим сторожам, шоферам и телохранителям фирмы "Самоцвет" и "Гранат" не
платили. Их труд оплачивался
самими агентствами. Не исключено, что ювелиры переводили деньги на счет
агентств, а те расплачивались со своими
сотрудниками. Но на практике такие случаи встречаются редко. Агентствам
приходится платить крупные налоги с
заработной платы, проще перебросить эти выплаты на ювелиров. Могу добавить, что
прямой связи между Басовым,
Шатыриным или Ромовым нет. Косвенная связь проходит через Нину Грачеву. У меня
есть предложение проверить банк
"Возрождение России". Налоговики и Министерство финансов всегда найдут для этого
основания.
- Ваше предложение принимается, - коротко сказал генерал.
- Позвольте мне, - вмешался полковник Смоляков.
- Пожалуйста, Виктор Степанович.
- Чтобы не нарушать цепочку, я хочу ее продолжить. Фирмы "Октагон"
регистрировались в Москве неоднократно.
Некоторые и сейчас существуют. Компьютерами занимались только три фирмы, а
точнее, одна и та же, но после
регистрации она работала неделю и исчезала, чтобы выплыть в другом округе
Москвы. Ничего необычного. Таможня имеет
документацию на получение компьютерной техники из-за границы тремя фирмами
"Октагон", но с одним и тем же
директором. Печати разные, а подпись одна.
Теперь о директоре. Им является Крылов В. В. Таможню эти вопросы не
интересовали. Но нам удалось выяснить,
что Крылов В. В. умер два с половиной года назад, а его паспортом пользуется
совершенно другой человек. Но на таможне
он не появлялся с тех пор, как в Санкт-Петербурге обнаружили партию бриллиантов,
скрытых в коробках с мониторами,
прибывшими из Амстердама. Однако есть примечательная деталь.
По накладным таможни мы узнали номера рефрижераторов и большегрузных
машин, которые вывозили
оборудование со складов растаможенного груза. Все машины принадлежат крупной
московской фирме "Акцент". Фирма
также занимается компьютерным рынком и крупными закупками за рубежом и, как мы
теперь знаем, имеет свой парк
машин. И это себя оправдывает, если учесть широкую сеть торговых предприятий.
А теперь о главном. Фирмой руководит Грачев Леонид Филатович. Тот
самый, который женат на Нине Грачевой из
банка "Возрождение России", а вместе они были сокурсниками Шатырина и Ромова в
период учебы в Плехановском
институте. Теперь, как я думаю, звенья сцепились в общую цепочку.
- Не торопитесь, полковник. Займитесь вплотную господином Грачевым. Но
так, чтобы он об этом не знал. Все
люди, находящиеся у нас в разработке, не должны подозревать, что органы ими
интересуются. Ни в малейшей степени, -
генерал немного помолчал и продолжил:
- Их карточный домик стоит без фундамента и может рухнуть в любую
секунду. Наша задача оставить это
сооружение нетронутым, а обитателей сего шалаша мы накроем всех сразу, в один
день, в один час и минуту. Но пока об
этом думать рано. Постарайтесь не спугнуть наших подопечных, дайте им
возможность свободно дышать. Нам паника не
нужна. К сожалению, они сами начали грызть друг другу глотки. Кто-то наводил же
налоговиков на "Гранат" и Самоцвет",
а раздел собственности начался после ареста курьеров и шума в Якутии. Так что
вмешиваться нам рано. Останемся
наблюдателями до поры до времени. Я хочу выслушать подполковника Жирова. Вы
занимаетесь курьерами.
Генерал вновь уткнулся в список бывших студентов и сделал в нем какието
пометки красным карандашом.
- Боюсь, у меня так гладко все не получится, товарищ генерал, и
курьеров я в общую цепочку не свяжу.
- А вы не бойтесь, Вячеслав Михалыч. Они уже связаны. Коробки с
алмазами найдены не только у курьеров, но и в
офисах фирм "Гранат" и "Самоцвет". Причем, если мне не изменяет память, они
хранились особняком в тайниках, а не с
остальными ценностями. Похоже, их отдали туда на хранение, а не для обработки и
реализации. Не исключено, что в виде
золота. Нам еще рано расставлять знаки препинания, мы не закончили общего обзора
и не видим картины в целом.
Сплошные эпизоды.
Жиров выждал паузу на тот случай, если генерал захочет продолжить свою
мысль, но Турин молчал.
- Первый курьер капитан Котов, задержанный в Санкт-Петербурге, служил в
Московском округе ПВО, часть 16325,
расположенная в Кубинке под Москвой. Второй курьер старший лейтенант Трофимов
служил в том же округе, часть 17625
в Солнечногорске под Москвой. Они даже могли знать друг друга, если встречались
в штабе. Оба занимались охраной
объектов. Один уволен в запас, после того как его освободили из-под стражи в
Питере, а второй был комиссован по
состоянию здоровья в течение недели после прибытия из Якутии. Куда девались эти
люди после того, как сменили военную
форму на гражданский костюм, военное ведомство не знает. Ни в Москве, ни в
области они не зарегистрированы. Паспорта
на их имена не выписывались. Либо они сменили имена, либо выехали в другие
города или области. Сейчас их поиском
занимаются ребята из моего Звена.
Прослеживая списки умерших, выбывших в запас и комиссованных, я заметил
несколько схожих ситуаций"
Командир части, где служил капитан Котов, погиб через неделю после увольнения
капитана. Полковник Зотов был вызван в
Москву к генералу Прибыткову. Причина неизвестна. На обратном пути в его
служебную "Волгу" врезался самосвал.
Полковник Зотов и его шофер погибли на месте. Водитель самосвала с места
происшествия скрылся. Прошло более чем
полгода с тех пор, но пятью годами раньше в этой части произошло настоящее ЧП.
Тогда частью командовал подполковник
Москаленко, а Зотов был начальником особого отдела. В военном городке произошла
кража. В офицерском общежитии
пропали деньги у нескольких военнослужащих. Был день получки. Подняли тревогу,
закрыли зону. Патруль проверял всех,
кто проезжал через КПП на гражданскую территорию. Был проверен и капитан Рублев.
Официально он приезжал из штаба
округа с проверкой охраняемых территорий. К таким людям относятся с
осторожностью и не задерживают. Но в патруле
находились новобранцы и офицер, отметивший день получки. Капитан отказался от
досмотра, и его силой сняли с автобуса,
завели в будку охраны, отметелили и обыскали. Ничего у него не нашли, кроме
целлофанового пакета с мутными
стекляшками. Пассажиры автобуса подняли шум. Приехал начальник особого Отдела
Зотов. Тут выяснилось, что капитан
проводил инспекцию самостоятельно, без ведома особого отдела, а с устного
распоряжения командира части.
Что из себя представляют мутные стекляшки, капитан объяснить не смог. И
только один из офицеров особого
отдела родом с Урала предположил, что в целлофановом пакете алмазы. Двести штук.
Но откуда они взялись, никто
объяснить не мог. Капитана посадили на гауптвахту. На следующее утро был звонок
из штаба округа, и капитана
освободили. Он тут же покинул часть, и стекляшки были ему возвращены. На
следующий день Москаленко вызвали в штаб,
и с тех пор его никто не видел. Подполковник исчез, а на его место был назначен
в то время подполковник Зотов. Штаб
округа тогда возглавлял генерал-майор Прибытков.
- И всю эту информацию вам доложили в Министерстве обороны? - с легкой
ухмылкой спросил Турин.
- Нет, конечно. Просто я запомнил адрес одного из отставных офицеров,
служивших в этой части. Теперь он живет
в Москве. Речь идет о том офицере из особого отдела, который распознал в
стекляшках алмазы. Бывший особист до сих пор
не может понять, что же тогда произошло в действительности. Но он уверен, что
Москаленко просто сбежал. Прибыткова
боялись все, и Прибытков неоднократно сам приезжал в часть. Но, после того как
место командира занял Зотов, генерал
прекратил появляться на объекте. Идея встретиться с кем-нибудь из офицеров этой
части мне пришла в голову после того,
как я узнал о странной гибели полковника Зотова и о том, - что там служил один
из пропавших без вести курьеров. Но таких
встреч может состояться много. Все дело в том, что за последние годы странным
образом погибли шесть командиров
частей, расквартированных в ближайшем Подмосковье. И ни по одному случаю военная
прокуратура не открыла уголовное
дело. Все части, лишенные своих командиров, принадлежат Московскому округу ПВО.
- Спасибо, Вячеслав Михайлович. Продолжайте разрабатывать эту линию. Мы
уже знаем, что генерал Прибытков
женат на сестре крупного якутского чиновника, занимающегося алмазами. История с
курьерами тоже относится к этому
звену. И уж трудно не заметить эпопею с алмазами на КПП. Постарайтесь также
узнать, при каких обстоятельствах исчез
подполковник Москаленко. Но говорить о том, что круг замкнулся, еще рано.
Генерал встал из-за стола, прихватив список, прошелся по ковру, и
остановился возле стула, где сидел майор
Виноградов, которому сегодня не о чем было докладывать. Турин положил список
возле него и сказал:
- Поработайте с этим документом, Олег Петрович. Мне кажется, тут
достаточно еще ребусов, и в них стоит
разобраться.
Генерал прогуливался по своему огромному кабинету, заложив руки за
спину, и молчал. Все сидели, застыв в
ожидании. Но генерал словно забыл о присутствовавших.
Виноградов приоткрыл папку и тут же заметил пометку, сделанную красным
карандашом Турина. Галочка стояла
против фамилии Лашкина. В скобках было написано: "Погиб в автокатастрофе.
Столкновение с самосвалом. Водитель с
места происшествия скрылся". Майор прикрыл папку.
Похороны проходили с огромной помпой. Судью Сергея Михайловича
Журавлева хоронили с оркестром на
Кунцевском кладбище. Собрался весь цвет судейской коллегии, прокуратуры и МВД.
Милицейский караул, оцепление,
агенты в штатском. Генеральских погон, сверкавших лампасов было куда больше, чем
на совещаниях коллегии МВД.
В последние годы жизни старый судья не испытывал к себе такого внимания
со стороны властей, как после смерти.
Вадима опекали с особой бдительностью. Четверо железных парней закрывали его
своими телами со всех сторон. Перед
гробом устроили митинг, где выступали высокие чины.
Алиса сумела присоединиться к процессии еще в морге. Когда она увидела,
сколько собралось народу, то смекнула,
что сможет остаться незамеченной в общем потоке. К моргу подали тринадцать
автобусов. К кладбищу процессию
сопровождало несколько машин ГИБДД с мигалками.
Подруги Алисы из ее секции по аэробике согласились помочь любимому
тренеру. Девушки элитарного клуба,
платившие за занятия по триста долларов в месяц, были достаточно обеспеченными
барышнями, и у каждой имелась своя
машина. К делу подключилось четырнадцать молодых отчаянных голов в возрасте от
двадцати четырех до тридцати лет.
Алиса даже не предполагала, что посторонние люди так живо откликнуться на ее зов
о помощи. Как она не подумала об
этом раньше! Девчонки смогли бы и операцию с портфелем провернуть в два счета, и
не было бы никакой стрельбы в
сберкассе. Недооценила она своего авторитета. Впрочем, ей и в голову не
приходила подобная идея.
Задача перед девушками была поставлена четкая и конкретная. Мужика,
которого она им укажет, нужно взять на
крючок и не упускать из виду. Девушки поняли задачу и не вдавались в
подробности. Все, вооруженные мобильными
телефонами, обменялись номерами, и каждый получил свой позывной. Все подъездные
дороги к кладбищу
просматривались со всех сторон. На каждой улице стояло по три машины, чтобы
меняться во время слежки и не привлекать
к себе внимания. Одна из девушек работала корреспондентом в крупной газете и
прихватила с собой пару фотокамер. Ее
допустили к процессии и даже позволили фотографировать митинг и последнее
прощание, что позволило ей сделать более
тридцати портретов Вадима Журавлева во всех ракурсах. Теперь она могла
обеспечить фотографиями всю женскую
команду сыщиков, которым не удалось разглядеть объект с близкого расстояния.
Задача усложнилась тем, что Журавлев в
этот день не пользовался машиной, - он приехал на милицейской в сопровождении
капитана и еще двух парней в штатском.
Алиса очень беспокоилась, ей казалось, будто Вадим ее непременно
заметит и узнает. Она еще в лифте поняла, что
этот парень ничего не упускает из виду и наверняка имеет хорошую зрительную
память. Если человек работал
следователем, а потом переквалифицировался в вора, то он обладает достаточно
острым чутьем и верным глазом. Будучи в
роли охотника, он научился выслеживать хищника и ставить ловушки. Став хищником
сам, он знал повадки охотников и
умел обходить капканы и не пугаться красных флажков. Двуликий Янус, медаль с
двумя лицевыми сторонами. И если сам
Рамзес отказался связываться с этим типом, значит, за ним стоят серьезные люди.
Вычислить его полдела, надо еще влезть к нему в душу и убедить отдать
портфель. А если он его выбросил? К чему
хранить ненужные улики и непонятные бумажки! Правда, у Алисы теплилась надежда,
что он этого не сделал. Письмо,
которое она вложила в документы для Рамзеса, могло его заинтересовать. Если
парень прошел школу от следователя до
карманника, значит, он заинтересуется необычностью полученной добычи. Понять или
разгадать ему ничего не удастся, но
интерес к бумагам возникнет несомненно. Алиса еще не знала, как она будет
действовать, у нее не было определенных идей
и планов. Девушка знала, что задача перед ней стоит нелегкая и ее придется
решить любым путем, дозволенными и
недозволенными методами. Никаких ограничений в подходах быть не должно, годится
все, принимаются любые условия и
действия, лишь бы получить положительный результат.
Похороны закончились, и процессия двинулась к выходу. Алиса шла в
десяти шагах от окруженного
телохранителями Журавлева, в двух шагах шла Марго, увешенная фотоаппаратурой.
Выйдя за ворота, они проводили объект до машины. Как Алиса и
предполагала, Вадим сел в ту же милицейскую
машину. "Девятка" Марго стояла в десяти метрах. Девушки быстро заняли свои
места. Марго села за руль, а Алиса взялась
за телефон.
- Але, "Ласточка", они разворачиваются в твою сторону, перезвони
"Воробью", пусть встречает их на перекрестке,
поедем на пяти машинах следом. Они могут включить сирену, и мы их упустим.
Вперед.
Следующий звонок и новые указания.
- "Колибри", вырывайся вперед и мчись на Кутузовский, бери с собой
"Соловья". Разбейтесь по светофорам. Если
они включат маяки, мы должны перейти к системе "цепочка". Пять машин ждут за
каждым светофором. Вперед!
Но милицейская машина не включала сирену. За ней шли еще три патрульных
автомобиля, и никто не торопился.
- Странно, они решили обойтись без поминок? - Спросила Марго.
- Люди рассаживались по автобусам. Поминки будут. Наверняка сняли
какой-нибудь ресторан. Видишь, как
нашего парня опекают менты. Значит, они точно знают, что за ним идет охота.
Наверняка уговорили его не ходить на
поминки. Но не могут же они охранять его до бесконечности! Нам нужно выяснить,
где его логово, а потом установить
дежурство.
- И что это нам даст?
- Мне нужно время, чтобы войти с ним в контакт.
- Ты имеешь в виду близкий контакт?
- Чем ближе, тем лучше. Тогда слежку можно будет снять.
- Я тебе завидую. Парень он классный. Хорошо, что твой портфель не
украл старик или бомж из подвала. Ты тоже
телка стоящая. Одна фигура чего стоит. Но только поверь моему опыту, Аля, у
таких мужиков бабы долго не держатся, будь
ты хоть Клеопатрой. Он не из тех, кто жаждет сильной и крепкой любви.
Использовал и выкинул. Чем ты его возьмешь?
Постелью? Он и не таких видал. Жалостью? У этого человека нет принципов и
сострадания.
- А ты видела, как он плакал на похоронах?
- Сентиментален, согласна, но это же отец. Я писала репортаж об одном
серийном убийце. Он слезами обливался,
когда смотрел, по видику мелодрамы, а потом выжигал свое имя паяльником на
спинах своих жертв.
- Вадим не такой. Я сердцем чувствую.
Марго отвлеклась от дороги и взглянула на подругу.
- Бог мой, милочка, да ты никак влюбилась? Ну все, пропала девка!
- Не говори глупостей!
Милицейские машины въехали во двор районного управления милиции.
Капитан спросил Журавлева:
- Зайдешь к нам, Дик, помянем?
- Нет, Степа. Спасибо тебе за все, но мне нужно ехать.
- Ты уже решил куда?
- В Сочи, к морю. Я буду тебе позванивать.
- Мы их выловим, Вадик, будь уверен. Ориентиры у нас четкие.
- А что с этим адвокатом? Чего-нибудь выяснили? Я так его и не
вспомнил.
- Адвокат работал юрисконсультом в фирме "Копи-райт". Серьезная фирма,
занимающаяся экономическими
разработками для коммерческих предприятий. Народ в фирме работает чистый. К тому
же Гольберг являлся личным или
семейным адвокатом руководителя фирмы Ухова Игоря Алексеевича. Крупный
экономист, доктор наук, очень влиятельный
человек. Участвовал в создании правительственных программ. Но с ним нам
повидаться не удалось. Он то ли в отпуске, то
ли в командировке. Однако дело не в этом. Главное, что мы выяснили - Гольберг
никогда не занимался уголовными
делами. Это нам подтвердили в коллегии адвокатов. Сугубо гражданский профиль
работы. Тем более странно, что на него
наехали шакалы из таганской группировки. Никакой связи. Хотя одна зацепочка
есть. Таганская группировка ходит под
каким-то банком. Подробностей не знаем. Но это уже не проблема.
- А в чем зацепка?
- Я думаю, у дельцов банка есть какие-то претензии к адвокату либо к
фирме, где он работал. Возможно, бандитов
натравили банкиры. Раньше Рамзес занимался выбиванием долгов, пока не перешел на
легальное положение.
- Кто такой Рамзес?
- Ладно, Дик, не забивай себе голову мусором. Это наша прерогатива, а
тебе нужно о себе подумать.
- Попроси ребят выгнать мою машину из вашего гаража, и я поеду.
- Одного я тебя не отпущу. Пару моих парней побудут с тобой, пока ты не
сядешь на поезд.
- Брось, Степа. Тут и армия не поможет при современных технологиях
убийства, а они только мне мешать будут.
- Скажи, Дик, тебе не очень жаль свою рухлядь?
- О чем ты?
- О твоей машине.
- Давно собираюсь купить новую. Но я по натуре консерватор. Привык, и
расставаться жаль.
- Расстанься. Оставь ее мне. А я устрою спектакль на загородном шоссе.
Врежем твою тачку в столб и подпалим.
Пригласим "Дорожный патруль", они заснимут трагедию, прихватят уцелевший номер в
объектив, имя твое назовут, мол,
пьяный за рулем не справился с управлением, отправлен в реанимацию в такую-то
больницу. Наверняка клюнут.
- А потом в палату кладете куклу и устраиваете облаву. Киллер делает
выстрел по кукле, а вы его накрываете с
поличным.
- Сам все понимаешь. Не зря красный диплом получил и еще меня за уши от
зачета до зачета тащил.
- Ты практик, я теоретик. Ладно, заберешь мою машину завтра на стоянке
Курского вокзала. Я тебе позвоню.
Делай, как знаешь.
Через пятнадцать минут Журавлев выезжал за ворота райотдела. Он думал о
том, что идея Степана неплохая, но
только ничего у него из нее не получится. Людям Рамзеса или какого-то там
банкира его убивать ни к чему. Он нужен им
живым, чтобы вернуть портфель. Что толку, если они уберут вора с дороги. Ни
тепло, ни холодно. Если они и сделают
попытку проникнуть в больницу, то с единственной целью похитить больного, а не
убить. И то это глупо. Пусть
выздоровеет, а потом они его встретят в день выписки. Но об этом он не мог
рассказать Степану, как и о многом другом.
Сейчас голова Журавлева была занята совсем иными мыслями. Рамзес убил
адвоката некоего Ухова Игоря
Алексеевича, находившегося в отпуске или командировке. А дочь, потерявшая
документы, просит отпустить отца из
заточения. Адвокат был всего лишь посредником. Очевидно, некий Ухов и является
владельцем документов. которые так
интересовали хозяина Рамзеса. Договориться с ним не удалось, и они его похитили,
чтобы потребовать выкуп у дочери в
виде тех самых документов. А значит, дочь знает цену бумагам и, возможно,
способна их расшифровать. Интересно было
бы посмотреть на дочку. Если она не совершенный крокодил, то с ней можно было бы
скооперироваться с целью мести
Рамзесу и его хозяину. Но эту мысль Журавлев быстро отмел. Что может сделать
женщина? Только все испортить или стать
обузой.
Он понятия не имел, что дочь Ухова едет следом за его машиной в двух
десятках метров и плюс еще десяток
машин, которые опекали его не хуже, чем люди Степана. Дик никогда еще не
пользовался таким всенародным вниманием.
Ну суперзвезда, не иначе.
Катя встретила его с кислой физиономией.
- Так, понятно. Опять билеты нужны? Хоть бы цветок принес, джентльмен
хренов. Раньше без шампанского и
конфет не появлялся. Всю ночь диван скрипел, а теперь и через порог не
переступишь.
- Тихо, крошка, виноват. Про цветы забыл. Но у меня неприятности,
серьезные неприятности. Кстати, о скрипе
дивана. Я могу сегодня остаться у тебя. Вечером будет и шоколад и шампанское. Но
сейчас ты позвонишь в кассы вокзала и
прикажешь своим девочкам изыскать для меня резерв. Один билет на завтра в
Симферополь и обязательно "СВ", а лучше
целое купе.
- С телкой намылился?
- Ты меня проводишь и посадишь в поезд. В твоих силах приказать
проводнику не подсаживать ко мне в купе ни
единой души. Сама сдашь ему оба билета на купе. Ты ведь как-никак большая шишка
на железке. Что, скажешь?
Лицо Кати просветлело.
- Черт с тобой, заходи.
Он вошел в прихожую.
Женщина выглядела не лучшим образом. Голова в бигуди, халат, едва
прикрывавший большой живот, грудь
невероятных размеров и морщинистое лицо, блестевшее от крема.
Она сняла трубку и набрала нужный номер.
- Клава, это я. Найди мне "СВ" на завтрашний симферопольский. Сейчас от
меня человек приедет... Да-да, тот
самый красавчик, но ты рылом не вышла на него глаз дожить.
Катя бросила трубку.
- Ты это брось моих кассирш соблазнять. Привык бабам глазки строить, а
потом они полдня ходят с мокрыми
трусами. Давай вали. Шестое окно, и к вечеру чтобы здесь был, не то билеты
аннулирую.
- Слушаюсь и повинуюсь, Катерина ибн Степановна. Цветы, шампанское и
шоколадки обеспечены. Только
сваргань что-нибудь пожрать. Три дня, кроме водки, во рту ничего не держал. Силы
покидают мою плоть, а с твоими
потребностями хиляк не справится.
- У меня баранья нога лежит в холодильнике.
- То, что нужно. У тебя есть время с ней разобраться. И картошечки
побольше.
Журавлев отправился на Курский вокзал. За билетами стояла огромная
очередь во все кассы, но шестое окно было
закрыто, а на стекле стояла табличка "Администратор" и тут же табличка "Не
стучите, билетов нет".
Однако он постучал и достаточно настойчиво, чем привлек внимание со
стороны. За ним тут же пристроилась
какая-то красотка, а за ней выстроился хвост.
- Господа, вы зря суетитесь, билетов нет.
- Чего же вы стучите? - улыбнулась девушка.
- Депутатский запрос, принцесса.
- А мы, значит, не люди.
- Я этого не говорил, но депутатов и мэров вы сами выбираете.
В окошке появилось лицо дамочки, не уступавшее в размерах этому окошку.
- Добрый день.
- Одну секундочку, - она скрылась и через минуту появилась вновь. -
Вот, пожалуйста, 326-й поезд завтра в
пятнадцать ноль пять.
Он взял конверт и протянул деньги.
- Сдачи на конфеты к чаю.
Он отошел, окошко захлопнулось, толпа загудела. Журавлев попетлял по
вокзалу, купил газеты, сигареты, выпил
сока, побегал по переходам и юркнул в метро. Столпотворение не позволило вести
за ним прицельного наблюдения.
Впрочем, никто этого и не делал. "Синица" вернулась на вокзальную площадь и
подошла к "девятке", припаркованной
неподалеку от "четверки" Журавлева. Приоткрыв дверцу, она сказала:
- Так, девушки, объект сваливает на юга. Завтра в пятнадцать ноль пять
на Симферополь. Номер вагона не знаю,
билеты получил у администратора в конверте.
- Хорошо. Молодец, "Синичка". Занимай позицию на выезде, - сказала
Алиса.
Когда девушка направилась к своей машине, Алиса тяжело вздохнула.
- Решил смыться. Трус! И что теперь делать? Не возьмет же он документы
с собой в Крым. А что с него проку на
юге.
Марго не была столь пессимистична.
- С юга вернуться за три часа можно, было бы желание. Послушай, Аля. Мы
с Лолкой в отпуске, собирались куданибудь
махнуть на отдых, но пока не решили. Здесь нам билетов не достать, а на
самолет я попробую заказать через
редакцию. Мы с Лолкой вылетим утром и вечером будем в Симферополе. Нам ничего не
стоит встретить его с поезда и
проследить, куда он поедет. Так что и там он останется под нашим наблюдением. А
сейчас мы его проследим. Ведь он
должен собрать вещи. Где-то у него есть еще она квартира, если это не та, из
которой он поехал на вокзал.
- Идея мне нравится. Если мы узнаем, где его берлога, то после его
отъезда я найду способ проникнуть в нее и
найти портфель. У меня будет полно времени.
- Класс! Кажется не все так безнадежно, как казалось.
Но Журавлева они так и не дождались, он не вернулся к своей машине.
Вадим ездил в Марьино на главную свою
квартиру, ему нужны были деньги и всякая мелочь, без которой он не мог
обходиться. Из вещей он ничего не брал, когда
ездил на юг. Терпеть не мог таскать чемоданы. Там, на южном берегу Крыма, полно
барахолок и можно обзавестись всем
необходимым, а уезжая в Москву, все выбросить на помойку.
"Ласточка" в своем "фольксвагене" осталась дежурить у дома, из которого
Журавлев отправиться на вокзал. В
восемь часов вечера зазвонил мобильник Алисы. Разочарованные подруги все еще
сидели в ожидании на площади Курского
вокзала.
- Слушаю.
- Алиса, твой красавчик вернулся. Приехал на такси. Одет как на парад.
В руках черный портфель, пухлый, цветы,
торт и полиэтиленовая сумка. По-моему, в ней выпивка. Вряд ли тут находится его
отстойник. Наверняка он приехал к бабе.
- Все ясно, "Ласточка", давай всем отбой. Вечерком позвоню из дома.
Пленка зашипела, послышался слабый треск. Генерал протянул руку к ящику
письменного стола и нажал кнопку
"Стоп". Магнитофон выключился. Некоторое время он еще сидел в задумчивости,
потом открыл тонкую черную папку и
начал изучать документы. Спустя пятнадцать минут секретарь доложил ему, что
прибыл Савельзон и ожидает приглашения
в приемной. Турин кивнул головой. В эту же секунду раздался мягкий перезвон
тяжелых напольных часов. Как они точны,
эти олигархи, подумал генерал. Никаких погрешностей. Все выверено по секундам.
Савельзон вошел с широкой улыбкой. Да, такие люди умеют себя
преподнести. Смотреть не на что, но подтянут,
аккуратен, обаятелен, так и жди, что бросится к тебе с поцелуями, как к
потерянному и найденному родственнику.
Они сошлись на середине ковра и пожали друг другу руки.
- Надеюсь, Юрий Палыч, вам никто не ставит палки в колеса и работа
началась.
- Как это ни удивительно, я встречаю понимание в поддержку даже там,
где ее не ждал.
- Очевидно, вы имеете в виду Министерство обороны? Крепки орешек,
согласен, но они по долгу службы обязаны
обороняться, - Савельзон улыбнулся еще шире.
- Присаживайтесь, - генерал указал на кресло у окна, где несколькими
днями ранее проходила их первая беседа.
Они устроились напротив друг друга, и Савельзон тут же заговорил
свойственным ему мягким торопливым тоном.
- Мне кажется, после того как вы сами окунулись в это, извините за
сравнение, болото, наш разговор будет иметь
более обстоятельный и целенаправленный характер.
- Да, нам кое-что удалось установить. Во всяком случае, схема мне
понятна. Если открыть уголовное дело, то оно
может затянуться на долгие годы и наберет не одну сотню томов. Если глянуть на
все проще и действовать пиратским
способом, как видится это вам, то пирамиду можно сокрушить в несколько недель.
- Прошу меня извинить, но мне это видится по-другому. Пирамида должна
остаться нетронутой. Эффект
нейтронной бомбы. Все живое вымирает, а структура остается.
- Тогда вам нужно обратиться к преступной группировке, и они выполнят
заказ в считанные дни, - сказал генерал.
- Война уже идет, как вы могли догадаться. Пауки, заточенные в одну
банку, сами друг друга пожрут. Войду можно
и нужно остановить. На первый взгляд, все просто, а это дело требует
неординарного подхода. Нам нужно получить ключи к
алмазам, сохранить налаженную схему, сменить персонал и продолжить работу,
безболезненно, быстро и эффективно.
Тогда наши труды не пройдут даром. Одной силой тут не обойдешься. Нужна ювелирно
точная работа. Но для начала я
хотел бы задать вам один вопрос. Вам все понятно в схеме?
- Вы сомневаетесь? Как я понимаю, мы имеем дело с трезубцем. Добытчики,
военные и бизнесмены составляют эту
вилку. Необходимо выяснить, кто является лидером, и, обезглавив гидру, сделать
собственные перестановки. Так должна
выглядеть схема в идеале.
- В идеале, но не в данном случае. Вся сложность, Юрий Павлович,
состоит в том, что в нашем случае нет лидера.
Иначе все случилось бы намного раньше и без нашего вмешательства. О трезубце вы
заметили очень верно, но он
неразделим. Обломи одно звено, и это уже не трезубец, а бесполезная железка. Для
наглядности приведу один пример.
Директор банка не может открыть хранилище собственным ключом и войти в него.
Дверь закрыта на три замка. Один ключ
у директора, второй у главбуха, третий у начальника охраны. Чтобы попасть в
святая святых, они должны собраться все
вместе. Мы имеем перед собой ту же схему. Ее создавали очень умные люди.
Триумвират состоит из добытчика, банкира и
ювелира. Никто не может действовать самостоятельно. Каждый камешек под
контролем. Идею разрабатывали военные
стратеги. План добычи и контроля над ней принадлежит им. Банкиры дали деньги на
создание треста и потребовали свою
долю. Ювелиры превращали сырье в товар, переправляли его за рубеж и продавали.
Тут вновь включались банкиры и
легализовывали выручку и приумножали ее в два-три раза. А потом эти деньги
оседали на счетах дельцов в зарубежных
банках, но уже как легальный капитал, который в Россию никогда не вернется.
- Схема сама по себе неновая. Если я вас правильно понял, дело выглядит
таким образом. Идея пришла в голову
бывшему генералу, а ныне крупному чиновнику из Якутии господину Казакову. Он как
опытный хозяйственник очень
быстро понял, что под его ногами лежат несметные богатства, которыми он может
пользоваться безнаказанно, получая
огромную прибыль, реализованную в валюте и банковских счетах за рубежом. Одному
такую глыбу не поднять, да и
отдаленность от центра не позволит ему контролировать дальнейший ход событий.
Продавать алмазы оптом как семечки в обмен на мешки с долларами,
которые некуда деть, кроме как кинуть в
погреб, где хранятся соленые грибы? Нет. Казаков человек не тех масштабов. Да и
страна у нас не стабильная. Возьмут и
отменят все операции с валютой и старые статьи в уголовный кодекс на место
поставят. Вот Казаков и обращается к своему
другу Прибыткову. Генерал сидит в Москве, занимает ответственный пост и является
мужем его родной сестры. Штабист с
расчетливым умом и незапятнанной репутацией. Так образовался первый зубец.
Прибыткову также понадобились помощники для раскрутки дела. Долго
искать не пришлось. В то время генерал
Ступка, начфин Московского округа, занимался обустройством дач для генералитета
в Московской области. В работе
Ступки были обнаружены крупные недостачи. Речь идет о хищениях при строительстве
объектов в округе ПВО. Дело
передали в главную военную прокуратуру. Тут Ступка, который контролировал
строительство особняка для Прибыткова,
пришел к последнему на прием и упал на колени. Ведь ни для кого не было
секретом, что Прибытков дружит с
заместителем главного военного прокурора генералом Трояновским. Прибытков спас
начфина и этим взял его в свои
ежовые рукавицы. Так Прибытков окружил себя надежными партнерами и подключил их
к делу.
По роду своей службы начфин имел дела с банками и Министерством
финансов. Ступка должен был достать
деньги, большие деньги под мероприятие, которое не гарантирует стопроцентной
отдачи. Есть только идея и возможности.
С этим предложением он обращается к куратору по военным ведомствам Министерства
финансов господину Ромову.
Возможно, Ромов и не ввязался бы в эту историю, если бы не имел близкого друга,
занимавшегося ювелирным бизнесом.
Так к делу приобщился господин Шатырин, и образовался второй зуб в нашей вилке.
Крупный ювелир, имеющий лицензию
на вывоз ценностей за рубеж, сеть торговых предприятий, участвующий в
международных выставках ювелирных изделий и
завсегдатай лондонских и парижских аукционов. Шатырина идея заинтересовала. И
все же объединению не хватало средств.
Но даже не в этом проблема.
Деньги должны быть чистыми, чтобы пускать их в новый оборот. А такие
деньги может дать спонсор либо банк.
Пять лет назад никто долгосрочных финансовых договоров не подписывал. Сегодня
тебе дали кредит, а завтра верни его со
ста процентами сверху. Ромов и Шатырин обращаются за помощью к бывшему
сокурснику Леониду Грачеву, королю
компьютерного рынка. Грачев с пониманием отнесся к делу, но объяснил, что
кредиты в наше время не в моде. Нужна доля.
Его жена, их же сокурсница, работает в крупном банке.
Хозяин банка Басов в свое время помог Грачеву встать на ноги и сделать
ошеломляющую карьеру на рынке
вычислительной техники. Басов не требовал возврата денег. Он вошел в долю и
получил во сто крат больше. Если Ромов и
Шатырин дают им треть прибыли, то Грачев и Басов выделяют необходимые средства.
И Грачев тут же делает встречное
предложение, - выручку от реализации алмазов вкладывать в закупку товаров за
рубежом по бросовым ценам и
реализовывать их в России. По этой схеме один доллар с каждого алмаза может
принести десять долларов официально
заработанных. Так появился третий заключительный остроконечник, образовавшийся
при слиянии в трезубец.
Все, что я вам рассказал, это лишь приблизительная схема, черновик,
составленный после изучения материалов и
наработок. Возможно, он далек от истины, но лишь в мелочах. А в целом дело
выглядит именно так. За пять лет
существования концерна сумма, реализованная на ворованных алмазах, составляет
астрономическую цифру. Теперь,
уважаемый Юрий Маркович, я хотел бы выслушать вас. Как видите вы возможности
борьбы с таким мощным
триумвиратом? Я весь внимание.
В течение всего времени, пока говорил генерал, с лица Савельзона не
сходила улыбка. Он не скрывал своего
восхищения, и генерал чувствовал это.
- Схема не имеет погрешностей. Такую стену кувалдой не разобьешь, но я
с самого начала об этом говорил. Наше
преимущество заключается в том, что эта стена гниет изнутри и от нее остался
только устрашающий вид. Должен отметить,
вы виртуозно сделали свою работу, в чем, собственно, я не сомневался. Вся беда
наших противников заключается в том, что
они так и не сумели создать общую команду. Недоверие вместо чувства локтя рано
или поздно приводит к краху.
Небольшого толчка достаточно, чтобы все пошло насмарку. Такие толчки произошли -
аресты в Якутии, провал двух
курьеров, облавы налоговиков на ювелирные фирмы. Они даже не поняли, откуда
ветер дует, и тут же взъерошились и
встали в стойку.
Одна случайность привела все звенья в состояние войны. Результат того,
что каждый тащил одеяло на себя и у них
не было одного мудрого лидера. Эту ошибку они совершили при строительстве
фундамента. Каждый требовал гарантий, и
они их выработали соответственно своим подходам. Военные штабисты составляли
планы согласно своим взглядам, через
призму военных игр, наподобие "казаков-разбойников". Банкиры разрабатывали свои
планы безопасности и гарантий, а
ювелиры вынуждены были принимать условия.
Как вы верно заметили, алмазы привозились в Москву военными курьерами
генерала Прибыткова. Казаков
осторожничал и никогда ни с кем не имел дел, кроме своего родственника.
Правильный подход. Далее эти камешки
попадали на перевалочный пункт в ювелирные фирмы, которые работали под
патронажем команды Грачева-Басова. Потом
они пересчитывались и оценивались ювелиром из команды Шатырина, после чего
заносились в каталог,
фотографировались и отправлялись на хранение к генералу Прибыткову.
Ключ заключается в следующем. Прибытков выделил несколько десятков
воинских частей, расположенных в
ближайшем Подмосковье и находившихся под специальной строгой охраной. Ни один
посторонний человек проникнуть на
территорию части не способен. И вот Прибытков устраивает экскурсию для своих
партнеров. Он лично сопровождает
высоких гостей на военные объекты, вырядив их в мундиры. Тут и начинается игра в
казаков-разбойников. Каждый член
триумвирата создает для себя условия безопасности и секретности на территории
особого объекта. Здесь алмазы должны
быть спрятанными, но так, чтобы хозяева объекта не знали места и не смогли бы
откопать сокровища.
Они действуют методом выдвижного штатива - треноги или антенны. Из
штатива выдвигается первая ступень и,
дойдя до конца, стопорится. Из нее выдвигается следующая ступень и, дойдя до
предела, защелкивается. Так и здесь.
Прибытков привел Шатырина и Басова на объект и остался у ворот. Басов по карте
объекта выбирает определенный квадрат,
который без карты не найти, и приводит туда Шатырина. Здесь Басов встаёт на
стопор, а Шатырин находит подходящее
место в квадрате, закапывает алмазы и оставляет метку. Задвигается штатив тем же
образом, как и раздвигался. Прибытков
знает номер части, Басов квадрат на территории, а Шатырин место хранения. Такая
страховка всех устраивала. Идея
тройного ключа наверняка принадлежит банкиру. По моим сведениям, на каждом из
объектов заложено по нескольку
десятков тайников. Объектов много.
С самого начала создания коалиции Казаков начал посылать в Москву из
Якутии алмазов столько, сколько падает
капель в проливном дожде. Им нужно было показать свои возможности и заверить
всех партнеров, что источник надежен и
постоянен. В итоге алмазов собралось столько, что их не успевали обрабатывать.
Вот тогда и встал вопрос о хранении.
Требовались гарантии сохранения камней под общим надзором. Каждый внес свой
вклад, и теперь алмазы стали общим
достоянием.
Возникает вопрос: а почему не хранить все алмазы вместе? На него есть
ответ. После требований, предъявленных
каждой стороной, генералы, не лишенные собственных амбиций, выдвинули свои
условия, главное из которых звучало так:
"Пока мы не получили свою долю с предыдущей партии, следующую не получите".
Каждый старался обезопасить себя, как
мог. Вот почему во время существования алмазного концерна между ними незримая
вражда. Отсутствие лидера, игра в
свои ворота. Их спасает от открытой войны только полная зависимость друг от
друга.
Но, кажется, пришло то время, когда границы мира повисли на волоске.
Стоит нам упустить момент, и алмазы
останутся в земле навсегда. А их на миллионы долларов зарыто на мелкой глубине
под солдатским сапогом. Наше дело их
достать, реализовать и использовать по назначению. Систему мы можем оставить
старую, источник тоже. Поэтому наша
операция не должна переходить Якутские границы Казаков сидит на своем месте.
Пусть сидит. Когда мы возьмем ключи в
свои руки, я сам лично слетаю в Якутск и встречусь с алмазным бароном. У него не
останется выбора. Либо он примет
нового хозяина и продолжит работать под проценты, либо сгниет в тюрьме.
- Широкий размах, в вашем стиле. Вы даже раскраснелись, Юрий Маркович.
Савельзон на минуту замолчал. Он и впрямь вошел в раж и выставил себя
напоказ, что с ним случалось крайне
редко. Этот человек умел держать себя в руках. Впрочем, оба собеседника стоили
друг друга, каждый знал себе цену. Они не
смогли бы стать приятелями, но на данный момент вынуждены были объединять усилия
ради общей цели.
- Так что вы говорили о ключах? - задал вопрос Турин.
Савельзон вновь расплылся в улыбке.
- Дело в том, что я начал свое расследование еще год назад, когда мне в
руки попала компьютерная распечатка, но о
ней чуть позже. Я хочу продолжить линию схемы. После того как Казаков и
Прибытков получали свою долю от реализации,
к Прибыткову приходил курьер с запросом на новую партию, где говорилось, какая
партия должна быть выделена -
количество камней, вес и фотографии. Запрос на новую партию присылался за двумя
подписями Шатырина или Ромова, с
одной стороны, и Грачева или Басова - с другой. К запросу прилагался конверт с
номером тайника. Что означает номер? У
генерала Прибыткова есть свой каталог. В нем значатся все тайники под номерами,
а он только один по своему каталогу
может найти и узнать, в какой воинской части располагается тайник с этим
номером.
Свой каталог есть у Грачева и Басова, где значатся номера тайников. Но
они не знают, в каком районе находится
воинская часть. Они лишь прилагают к запросу номер квадрата по карте и
фотографию ориентира, от которого
отсчитывается расстояние. Третий каталог с номерами тайников хранится у Шатырина
и Ромова. У них проставлен номер,
расстояние от ориентира, направление по компасу и метка, под которой следует
копать. Прибытков командирует в эту часть
доверенного офицера с миссией инспектора и вручает ему конверт с ориентирами.
Тот выполняет задание, не имея понятия,
что он выкапывает и привозит. Но Прибытков, Грачев, и Шатырин знают, сколько там
камней, какой их вес, размер и
количество. От Прибыткова камни переходят к Грачеву, а от него переправляются
Шатырину для дальнейшей обработки и
реализации. Круг замыкается.
К этому надо добавить, что каталоги руководители у себя не хранят,
слишком рискованно. Для этого есть
ключники, люди глубоко законспирированные. Они туго знают свое дело и
ориентируются только в собственном коридоре.
Подумайте на секунду, что будет, если кто-то потеряет свой каталог? Он лишит
всех остальных ориентиров. Ну а теперь
представим себе человека, у которого на руках окажутся все три каталога. Тут
дело обретет катастрофический характер. Весь
трезубец потеряет свои богатства и обанкротится. Но и человек, получивший
каталоги, вряд ли в них разберется. Это вопервых,
а во-вторых, он не сможет попасть в зону. Скорее всего, он и продать эту
информацию не сможет, если только не
собственным хозяевам каталогов.
Однако если эти каталоги попадут в наши руки, то картина будет
выглядеть иначе. У нас есть рычаги управления,
власть, сила и возможности. Мы всем определим свое место. А в первую очередь в
кресло генерала Прибыткова сядет наш
человек и курьерами станут наши люди. Нам хватит трех недель, чтобы
ликвидировать все тайники и собрать все алмазы
под одной крышей.
Турин вздохнул.
- Все то, что, как вам кажется, упрощает задачу, на самом деле только
ее усложняет. Согласен, любого генерала мы
можем заменить, бандитские крыши распихать по тюрьмам, банкиров разорить, а
ювелиров спугнуть. Они сами сбегут. Но
найти трех агентов ключников дело непростое, особенно в то время, когда все
группировки находятся в состоянии войны
или на ее грани. Жаль, вы не вышли с вашей идеей к нам год назад, когда алмазный
клан находился в состоянии
относительного покоя. Ну а теперь напомните мне, как к вам попал документ,
благодаря которому вы взялись за
собственное расследование.
- К сожалению, это не мой личный секрет, но в двух словах могу
пояснить. Искали одного человека, но по ошибке
набрели на другого. Речь идет о военном. Он занимался подчистками. Что это
значит? После того как курьер забирал камни
из тайника, он оставлял в нем подтверждение, а именно тот самый конверт с
ориентировками, который ему передавал
генерал. Тайник рассекречивался, и туда посылался экспедитор, делающий проверку.
Он извлекал конверт и возвращал его
генералу. Прибытков давал сигнал остальным, что объекта под номером таким-то
больше не существует. Номер удалялся из
всех каталогов. Простая формальность, без нее можно было бы обойтись, но
бюрократические натуры штабистов
предпочитали все фиксировать.
Так вот, такой чистильщик попался одному из моих знакомых. Слава Богу,
мой знакомый оказался человеком с
головой. Поняв, что выловил не ту рыбу, он сделал копию с документов и отпустил
курьера на все четыре стороны.
Непонятный материал его не заинтересовал. И вот однажды, желая сделать мне
любезность, он подарил мне эти копии.
Меня они заинтересовали. Дело в том, что я лично знаю Шатырина и неоднократно
бизнес сталкивал наши интересы как в
России, так и за рубежом. Правда, наши сделки не имели широких масштабов, но тем
не менее. И разумеется, я знал, чем
занимается Шатырин, кто под ним ходит и сколько он весит в финансовом смысл. Вот
почему пакет меня заинтересовал. Я
провел некоторые параллели и понял, с кем можно связать находку.
Савельзон достал из папки конверт и протянул его Турину.
- Возьмите. Я постарался сделать из копии оригинал, точнее -
максимально приблизить ее к оригиналу.
В курьерском пакете лежало три конверта, обычные почтовые конверты с
видами городов без марок. На одном из
них изображена Петропаловская крепость, на втором - Красная площадь, на третьем
- Центральная площадь Якутска.
Генерал вскрыл конверт с изображением Якутска. На чистом листе в одну строчку
стояла надпись: "№ 324 в/ч 15412 к.
Парфенов 16.05.1999 г.".
Савельзон тут же прокомментировал:
- Первое число означает номер тайника. Как видите, их свыше трехсот.
Трудно себе представить, сколько алмазов
зарыто в земле, если в каждом из тайников хранится по меньшей мере двести
камней. Далее Прибытков обозначает номер
части, где расположен тайник, и фамилию командира части. Из этого становится
понятным, что командиры каким-то
образом связаны с деятельностью группировки либо слепо выполняют приказ высокого
начальства, пропуская курьера на
территорию секретного объекта. Далее стоит дата, когда должно произойти вскрытие
тайника.
- Тут все достаточно ясно, только номер тайника еще не означает их
количества на сегодняшний день. За пять лет
деятельности их могло набраться больше тысячи. Но ведь одни опустошались, а
новые закапывались. Очевидно,
поддерживается определенный баланс прихода и расхода.
Турин вскрыл конверт с видом Красной площади. Здесь, помимо такого же
листа, лежала фотография, где был
изображен пейзаж: слева лес, справа уклон и речка. Сквозь лес проходила просека
со столбами электропередачи. На одном
из столбов стоял красный крест, сделанный фломастером. Турин отложил фотографию
и развернул лист. И тоже только
одна строчка. "№ 324 кв. Б-62 ор. столб 145Е 30 Ю-В 16.05.1999 г.".
И опять Савельзон начал комментировать содержание:
- Что касается первой цифры, то мы о ней все знаем. Вторая означает
квадрат. Очевидно, карту курьеру выдавал
командир части либо сам Прибытков. А возможно, курьер сам служил на данном
объекте и знал, как он разбит на квадраты.
- Вряд ли. По моим данным. Прибытков тасует курьеров, как карточную
колоду. Офицер из Кубинки едет с
инспекцией в Солнечногорск, а офицер из Солнечногорска - в Раменки. Тут целая
паутина получается. Ему бы не в штабе
служить, а в контрразведке.
- Да, генерал не лишен фантазии. Ну а далее, как вы видите, идет
ориентир с приложенной фотографией и
направление от него. 8
То, что принято называть дачей, не совсем подходило к четырехэтажному
особняку с участком в четыре гектара.
Несведущий человек мог принять стройкомплекс в двадцати километрах от Москвы за
санаторий закрытого типа. Почему
закрытого, а потому что подъездное шоссе перекрывалось шлагбаумами с
военизированной охраной. Перед въездом в лес
находился еще один шлагбаум. Сам лес вдоль опушки был защищен глубоким рвом,
заполненным водой. Туда даже
грибники не решались заходить.
Рамзеса проверяли на каждом посту с полным досмотром. Его здесь хорошо
знали, но тем не менее порядок есть
порядок. Проезжать в поселок с оружием и всякого рода закрытыми коробками, фото
- и видеокамерами запрещалось.
Потеряв уйму времени на трех кордонах, он проехал лесополосу и уперся в высокие
ворота. Поселок огораживал
шестиметровый забор из стальных копий, выставленных с интервалом в десять
сантиметров, конца и края которого
невооруженным глазом увидеть было невозможно. Ограда терялась где-то в чаще
деревьев. Рамзес знал по слухам, будто
через эту железку проходит ток. А чтобы никто не испытывал судьбу, то перед
забором так же, как и перед лесом, проходил
широкий ров, заполненный водой.
Прежде чем открыть ворота, охранник позвонил по внутреннему телефону на
дачу к господину Грачеву и
Удостоверился, что "Джип Гранд-Чероки" с номером О 327 EH 99 там ждут и в машине
должен быть один человек. Рамзеса
пропустили, но на этом его мытарства не закончились. До особняка еще ехать и
ехать, а там снова обыск. И какому идиоту
пришло в голову называть эту местность поселком, если от одного особняка до
другого пара километров!
На террасе второго этажа, имевшей название "Зимний сад", отдыхал
человек, к которому с такими трудностями
пробирался Рамзес. Название террасы не очень соответствовало тому, что вы могли
увидеть. Находясь здесь, у вас
складывалось впечатление, будто вы заблудились в джунглях Латинской Америки. Тут
было все, даже попугаи с пестрым
оперением и размером с ворону. Только Амазонки не хватало с ее бурным течением.
Хозяин сидел в соломенном кресле возле небольшого фонтана с
разноцветной подсветкой и пил коктейль из
высокого стакана. Ничего примечательного в этом человеке не было. На вид лет
сорок, с редкими пегими волосенками,
маленьким личиком, серыми глазками и крупным влажным ртом. Сними с него дорогой
костюм и пусти в метро - его уже
не найдешь. Публика вокруг выглядела бы куда ярче, чем этот невзрачный сморчок.
Однако в кресле сидел он, а высокий красавец со статной фигурой атлета
стоял перед ним вытянув руки по швам.
Несмотря на то что возле столика было еще два кресла, молодому человеку не
предложили сесть. Хозяин даже не смотрел в
его сторону. Поставив стакан, он взял со стола пакетик с крошками хлеба и начал
кидать их мелкими щепотками в минибассейн
под фонтаном, где плавали золотые рыбки. Ему нравилось наблюдать, как
эти красивые хищницы дерутся за
каждую крошку. Тут кто сильнее и проворней, тот и побеждал в борьбе за хлеб
насущный. Ничего нового природа не
придумала. Она ко всем жестока, как к людям, так и к рыбам. Выжить на нашей
бренной земле не каждому суждено. Не
сдохнуть с голода еще не победа, тебя вокруг поджидают неприятности. Стоит
кормильцу отвернуться, и хозяйский кот
запустит свои когти в чистую воду, и она тут же превратится в розовый кровавый
туман.
- В момент, когда вы направили заказ генералу, мы взяли под контроль
всю его структуру, - продолжал доклад
молодой человек. - Согласно предписанию посланного вами заказа, курьер должен
был отправиться за камнями
пятнадцатого числа. Прибытков получил заказ от вас и Ромова десятого. В течение
пяти дней мои люди не сводили глаз с
генерала. Я не буду утомлять вас всеми подробностями нашей работы и доложу лишь
о результатах.
После долгого и тщательного анализа я пришел к выводу, что каталог
Прибыткова может храниться только в двух
местах. Первое - командир части 14474, расквартированной в Подлипках. Это
учебный полк с небольшой территорией, и там
нет достаточных просторов для разброса тайников. Часть невозможно даже разбить
на квадраты. Командир полка
полковник Семенов обязан своей карьере Прибыткову. Семенов начинал с секретарей
у Прибыткова, когда генерал работал
в штабе ПВО. Прибытков продвигал парня, толкал его в спину, и за шесть лет он из
капитана вырос до полковника. Я
думаю, Семенов преданный пес генерала и вполне пригоден на роль ключника. Другое
дело, что его часть не прикрыта и не
имеет усиленной охраны. Но, никто не станет принимать Семенова как особо
доверенное лицо Прибыткова. А значит, есть
резон доверить полковнику ключ. Ведь если кто-то и станет искать каталог
Прибыткова, то в первую очередь будет считать,
что он его держит за семью печатями в особо охраняемой зоне. Но это в корне
неверно. Каталог может понадобиться в
любую минуту, и он должен быть под рукой.
Исходя из этих же соображений, мы вычислили Ухова двумя неделями ранее.
Не поехали искать ключника в
Питер, а нашли его в Москве путем прослушки телефонной линии. Там все выглядело
проще. Посылать курьера из Питера
муторное дело. Заказ должен доставляться быстро и оперативно. Здесь положение
сложилось более серьезное. Прибытков -
последняя инстанция. Он Реализует заказ, а значит, имеет больше времени.
Второй кандидат в ключники - заместитель главного военного прокурора
генерал Трояновский. Этот может
хранить каталог даже в собственном кабинете, проникновение куда сопряжено с
невероятными трудностями, а сейфы не
приступны для взлома. Мы исключили из кандидатов генерала Ступку по нескольким
причинам. Прибытков слишком
близко допустил Ступку к своим делам, а сейчас, когда Прибытков ушел в отпуск.
Ступка занял его кресло. Прибытков дает
себе отчет в том, что если с ним что-то случится, то Ступка займет его кресло
навсегда. А заместитель и ключник в одном
лице - вещь очень опасная. Может возникнуть соблазн убрать хозяина с дороги,
занять его место и завладеть долей. Вот
почему я остановился на Троянковском. Надо еще не забывать, что Трояновский
имеет груду компромата на Ступку и в
любой момент может выплеснуть его наружу. Такое положение вещей заставляет
Ступку ходить по струнке и сдерживать
свои амбиции в определенных рамках, помня, что он всегда находится под контролем
и лишь выполняет волю хозяина.
Грачев положил пакетик с кормом на стол и глянул на молодого человека.
- Хорошо сработано, Аркадий Николаевич. Мне нравится ход ваших мыслей и
то, что вам удалось сделать в
короткие сроки. Скажите, сколько человек ходят под вашим началом?
- Я обхожусь дюжиной профессионалов.
- Вы ведь бывший подполковник контрразведки?
- Совершенно верно.
- Вас явно недооценили в органах, если позволили вам уйти. Я человек
благодарный.
Грачев достал из-под столика кейс и положил его на стол.
- Здесь сто тысяч долларов. Мы договаривались на пятьдесят тысяч.
Вторая половина - ваши премиальные - за
оперативность, точность и хватку.
- Лестно слышать такую оценку моего скромного труда.
- А вы не хотели бы вместе со своей бригадой перейти на службу ко мне?
Я мог бы удовлетворить любые ваши
амбиции. Сколько вы хотите получать?
- Спасибо за предложение, Леонид Филатович, но мы действующая бригада
оперативников, а у вас мы превратимся
в холуев-телохранителей.
- Обижаете, у меня очень широкий спектр интересов. Иметь свой отдел
контрразведки - идея не лишенная смысла.
А телохранителей и исполнителей у меня больше чем достаточно.
- Мне об этом известно.
- Да-да, понимаю, но мое предложение вас не вдохновляет?
- Сожалею. Мы уже привыкли к вольным хлебам лесных разбойников. Если у
вас возникнут трудности такого же
уровня сложности, то готов принять от вас новый заказ.
- Конечно, мне было очень приятно с вами работать. Я получил большое
удовольствие. Но вы мне говорили еще о
каких-то бумагах.
- Совершенно верно.
Бывший контрразведчик достал из кармана сложенные в несколько раз листы
и положил их на стол.
- Здесь схема здания Главной военной прокуратуры со всеми
коммуникациями и обозначениями, а также план
возможного проникновения в кабинет Трояновского и подробное описание сейфа,
фирмы-изготовителя и принципа работы
замков. Второй план касается воинской части полковника Семенова с теми же
подробностями.
- Великолепно! Но почему бы вашим ребятам не довести дело до конца и не
получить еще один такой же
чемоданчик?
Грачев похлопал по мягкой коже кейса.
- Мы не переступаем закон, и даже не пользуемся оружием в своей работе,
несмотря на то что оно у нас имеется на
законных основаниях. Мы можем разработать подробный план, как это сделали в
вашем случае, но мы не исполнители.
Стратегия это одно, а боевые действия - совсем другое. Тут нужен спецназ,
боевики. Мы на эту роль не претендуем. У нас
свой кодекс.
- Понимаю. - Грачев немного подумал и спросил: - А ваши ребята знали, в
чем заключается суть задачи, которую
они выполняли?
- Каждый занимался собственным участком работы. Им не нужны
подробности. Достаточно того, что вы рассказали
все мне без купюр. Иначе я не взялся бы за работу. Искать черную кошку в темной
комнате не имеет смысла. Благодаря
вашему пониманию и откровенности мне удалось выполнить оба ваших задания с
оперативной быстротой и точностью.
Если бы вы мне дали еще две недели, я бы мог более точно указать вам на одного
из двух кандидатов, у кого находится
каталог.
- Увы, но у меня нет этих двух недель и мне придется бить сразу по двум
точкам. Сложнее, дороже, но другого
пути нет. Пружина отжата, курок взведен, и выстрел грянет из двух стволов сразу.
Таковы обстоятельства, в которые я
попал. Еще раз благодарю вас за выполненную работу и желаю вам удачи, господин
Литвинов. Вас проводят до машины.
"Как они любят подражать дешевым сериалам из серии класса "Б" о мафии и
супергероях, - мелькнуло в голове
бывшего подполковника. - Эти люди только думают, что очень крутые ребята, но, по
сути могут напугать только мирного
обывателя с наивным взглядом на окружающий мир".
Литвинова вывели на улицу, где стояла его машина. В ту же минуту к
крыльцу с колоннами подъехал "джип" и из
него вышел похожий на пестрых попугаев в саду тип. Лицо его Литвинову показалось
знакомым, но он не стал напрягать
свою память, сел в машину и поехал вдоль аллеи к воротам.
Грачев принимал Рамзеса в той же оранжерее, но на этот раз обходился
без любезностей.
- Тебе доверили ответственную работу, Буба, а ты не смог справиться с
элементарщиной. За тебя сделали все и
подали тебе блюдечко с голубой каемочкой, а ты его взял и разбил. Что скажешь?
- Вмешался один тип. Такие случаи, Леонид Филатыч, происходят раз в
тысячу лет. У Гольберга украли портфель
до того, как мои люди приехали на точку.
- А зачем стрельбу устраивать?
- У Вано болезненное самолюбие, он решил, что адвокат их кинул. Не
сдержался.
- Туда ему и дорога, козел! Что дальше?
- Вора я нашел, но он успел перепрятать портфель.
- Ты что, с обычным карманником не можешь справиться?
- Это не обычный карманник. Он бывший следователь прокуратуры. Мало
того, что на похоронах его опекали
менты, но мне еще звонили несколько крупных авторитетов, с которыми у меня мир,
и просили не трогать этого парня. Я
дал наводку дочери Ухова, пусть ищет подходы.
- Какие еще подходы, Буба? У меня времени нет на подходы. Мне нужны
документы, срочно. Пора заняться
следующим каталогом, а ты мне мозги пудришь с подходами.
Грачев перешел на крик. Глаза Рамзеса налились кровью, но он, стиснув
зубы, стоял и молчал, получая одну
оплеуху за другой.
- Надави на Ухова. Этот хмырь знает каталог наизусть. У него не башка,
а хранилище, где две библиотеки
Конгресса США вместятся. Он десятистраничную формулу написать по памяти может.
- Вот я вас послушал, и мы передавили. Сердце не выдержало. Ухов -
покойник. Тут уже ничего не сделаешь.
- Возьми его дочь в оборот. Она работала с отцом всю сознательную
жизнь, заменив ему и секретаршу, и
горничную, и посудомойку. Она в курсе его дел.
- Я нашел вора, Леонид Филатыч. Парень влип в неприятности. Вчера он
сделал попытку сбежать из города. На
тридцатом километре Можайского шоссе не справился с управлением и врезался в
столб. Отправлен в реанимационное
отделение пятьдесят третьей больницы. Я наводил справки. Жить будет. Сотрясение
мозга, перелом ребер, ноги и ключицы.
Через пару-тройку дней придет в себя, и я возьму парня в оборот. Из больницы он
отправится в мои подвалы, а там ему
придется открыть рот.
- Действуй, Рамзес. Посмотрим, как ты с этим делом справишься. Тебя
ждут новые дела, и куда сложнее и
рискованнее. Придется сунуть нос в сейф, установленный в кабинете заместителя
главного военного прокурора. Найди
людей, способных на эту операцию, а твои бездельники только кирпичи башкой
разбивать могут в спортивных залах. На
большее их головы не способны. На это дело нужно найти профессионалов.
- Задача понятна.
- Ты меня начинаешь раздражать, Буба, а это не в твою пользу. Если
саратовцы и ростовцы узнают, кто расстрелял
их ребят в "Русской избе" два года назад, они от тебя мокрого места не оставят.
Всю твою шелупонь вместе с
родственниками зароют. А у меня, как ты знаешь, доказательств достаточно, да еще
с картинками. А теперь иди и работай.
Не советую тебе больше испытывать мое терпение.
В оранжерее стало тихо. Грачев взял со стола бумаги Литвинова и начал
изучать схему здания военной
прокуратуры.
На втором посту Литвинова попросили выйти из машины. Уже стемнело, и
охранники осматривали салон при
помощи фонарей. Светившееся окно сторожки, находившейся по другую сторону
опущенного шлагбаума, отбрасывало свет
на стоявшую на дороге цельнометаллическую "Газель" с погашенными фарами.
Дверь сторожки приоткрылась, и на пороге появился здоровяк в униформе с
автоматом на плече. Тут вся охрана
была вооружена до зубов.
- Это вы Литвинов? - спросил охранник.
- Совершенно верно.
- Тогда зайдите ко мне. Вас просят к телефону.
- Хорошо.
Литвинов успел сделать пять шагов, как в спину ему посыпался град пуль.
Две или три коротких очереди,
посланные ему вслед, превратили его куртку в лохмотья. Бывшего подполковника
отбросило в кювет, он несколько раз
перевернулся и застыл, уткнувшись носом в землю.
- Доставайте его и в машину.
Один из стрелявших подошел к будке и передал кейс.
- Это надо вернуть хозяину.
- Не учи ученого. Лопату прихватите и отвезите подальше.
- А что с его машиной делать?
- Яшка отгонит ее в город и там бросит где-нибудь возле вокзала с
ключами в зажигании. Охотники быстро
найдутся.
Двое крепких мужиков спустились в кювет, взяли труп за ноги и за руки и
вытащили его на дорогу. Мотор
"Газели" заработал, зажглись габаритные огни. Машина сдала назад. Охранники
открыли дверцу и закинули в салон
покойника, следом полетели лопаты. Потом двери закрылись, и охранники запрыгнули
внутрь. Салон был перегорожен от
водителя плотным темным стеклом.
Машина тронулась с места и поехала по узкой дороге к центральному
шоссе.
- Это уже третий за последние две недели, - равнодушно заметил один из
могильщиков.
- Да, что-то Филатыч свирепствует. Никто ему угодить не может.
- Почему никто? Грузин этот чуть ли не по два раза в неделю к нам
мотается и уезжает спокойно.
- На него заявки не будет. Это же Рамзес. Внешняя крыша Филатыча. У
него команда под три сотни стволов, а у
Филатыча он в шестерках ходит. Бабки в наше время все решают.
- Бабки бабками, а сам Филатыч перед Басовым по струнке стоит.
- Сравнил жопу с пальцем! Басов пол-России купить может. Он и Филатыча
на ноги поставил. Под Басовым кто
только не ходит. Возле его кормушки и депутаты пасутся, и министры, и черт знает
кто. Окромя бабок, еще власть
существует и авторитет, а к Филатычу только шелупонь всякая ездит. Басов его и
за человека-то не считает. Помнишь, как
он Басова у шлагбаума встречал с цветами и шампанским, девок голых выставил с
подносами, оркестр. А Басов даже из
машины не вышел, только стекло опустил и тявкнул: "Хватит выкобениваться,
ключник, времени нет на твои шоу! Садись
в машину, поехали".
- Это они какую-то сделку отмечали. Тогда и нам по ящику водки
обломилось. Чего там говорить, у богатых свои
причуды!
Покойник ожил совершенно неожиданно. Охранники ничего не успели понять.
Один получил удар каблуком в
грудь и едва не выплюнул печень. Второму достался крепкий мысок ботинка, который
он едва не съел вместе со своими
зубами, большая часть которых застряла у него в горле. В долю секунды автоматы
перекочевали из рук охранников к
покойнику.
Литвинов дал очередь по темному стеклу, и оно осыпалось. Шофер с испуга
едва удержал руль и ударил по
тормозам.
- Оставь ключи в зажигании и иди сюда, гнида. Шаг в сторону и я угощу
тебя свинцовым градом.
Шофер ничего не ответил - он потерял дар речи. Выйдя из кабины, он
медленно, с поднятыми вверх руками
подошел к задним дверцам машины.
Литвинов выбил ногой створки.
- Вытаскивай этот мусор и кидай на асфальт. Вокруг стояла кромешная
тьма, тяжелые тучи загородили луну.
Маленький отрезок дороги освещался красными фонарями "Газели". Бессознательные
тела были выброшены из салона на
землю.
Литвинов спрыгнул вниз и приказал шоферу сделать пять шагов назад.
Когда тот выполнил указание, бывший
подполковник и покойник, скинул с себя куртку, под которой был надет
бронированный жилет. Он его тоже снял и насчитал
девять сплющенных пуль. Бросив жилет шоферу, он сказал:
- Передай его Филатычу. На память. И скажи ему, что его уже ни один
жилет не спасет. А когда твои дружки
очнутся, напомни им, что профессионалы обязаны делать контрольный выстрел в
голову. Я сразу понял, что имею дело со
шпаной, а то бы я вас в решето превратил еще у шлагбаума. А теперь убирай это
дерьмо с дороги и тащи назад, а то не ровен
час кто-нибудь поскользнется.
Литвинов сел за руль "Газели" и уехал. На темной дороге остались трое.
Один стоял с поднятыми руками, двое
лежали.
То, что происходило в кабинете генерала Турина, уже не назовешь
совещанием. Генерал стоял у окна с
заложенными за спину руками. Майор Виноградов сидел на кожаном диване, а не за
столом, полковник Медведев
расхаживал по кабинету, вытаптывая дорогой ковер и рассуждая вслух. На доклад
его речь не походила.
- Кто из них первый начал войну, разобраться трудно, но не Прибытков.
Дело в том, что его жена погибла первой,
полтора года назад. В случайную смерть я не верю. Ее убили в собственном
подъезде. Удар ножом в спину. Нападение с
целью ограбления отпадает. Сумочка с крупной суммой денег осталась на месте.
Гибель Нины Прибытковой - это удар не
только по генералу, но и по алмазному барону Якутии Казакову. Жена Прибыткова,
как вы помните, являлась родной
сестрой Казакова. Очень смахивает на предупреждение клана добытчиков, что они
имеют дело с решительной командой.
Очевидно, Прибытков решил диктовать условия и его поставили на место. По сути
говоря, такой оборот вполне реален.
Прибытков и Казаков получили достаточно денег, чтобы продолжить дело без
партнеров, которые забирали себе две третьи
от реализации.
- Вы думаете, создание нового треста им далось без крупных потерь? -
спросил Турин, продолжая смотреть в окно.
- Сеть налажена, а что делать с тайниками? Горы алмазов лежат под землей и не
одно звено из трех не может ими
воспользоваться по отдельности, в том числе и Прибытков.
- Вот поэтому убили жену, а не его самого. Дело в том, что в девяносто
восьмом году Прибытков трижды ездил на
Дальний Восток. А почему не предположить, что они не решили сменить ориентацию с
запада на Восток? Японцы люди
сговорчивые, если речь идет о большой прибыли. И Якутия к Тихому океану ближе,
чем к Москве. Нельзя забывать, что
Прибытков - Казаков главное звено. Сырье добывают они.
- Допустим, так, Шатырин и Басов сговорились и решили поставить
Прибыткова на место. Что же дальше? В
разговор вмешался майор Виноградов:
- А дальше Прибытков наносит ответный удар, доказывая этим, что не
только способен давать сдачу, но и знает
отлаженную структуру своих партнеров. Я работал со списком студентов Плешки,
который вы мне передали. Четверо из
списка погибли, и всё в течение месяца. По времени первая жертва легла под
самосвал в тот день, когда генерал Прибытков
устраивал сорокадневные поминки по своей жене. Вторая, третья и четвертая жертвы
также погибли в автокатастрофах с
интервалом в десять дней. Все погибшие были сокурсниками Ромова, Шатырина и жены
Грачева. Все они работали в фирме
"Копирайт", которой руководит Игорь Ухов, тот самый доцент, друг Ромова и
Шатырина по институту.
В каждой катастрофе участвовал самосвал с фальшивыми номерами, и в
каждом случае шофер исчезал с места
аварии. Как удалось установить органам МВД, все самосвалы, участвовавшие в
авариях, завод поставлял Министерству
обороны под заказ стройбата. Партия в триста машин поступила в Московский округ
и работала на строительстве объектов
и дач. По теории все сходится. Дела зависли. Военные не допустили МВД в свои
пенаты и затребовали следственные
материалы с уверениями, будто ими займется военная прокуратура. А через неделю
милиция получила официальный ответ,
что машины, причастные к авариям, были попросту угнаны со стройки неизвестными
лицами.
- Все уголовные дела придется поднять, - сухо сказал Турин, возвращаясь
к своему столу. - Я сумею договориться с
МВД, и они восстановят следствие, в том числе и по курьерам с алмазами. Для них
нужно подготовить материалы и дать им
направление. Нам нужно иметь достаточно компромата на все звенья, но сами мы
этим заниматься не будем. Наша задача
состоит в другом, но об этом позже. На данный момент мы не имеет возможности
давить на военную прокуратуру. В этом
заключается наше слабое место. Тут придется искать другие лазейки.
Медведев остановился и сел на диван рядом с Виноградовым. Он и
продолжил разговор:
- Все дело в том, Юрий Павлович, что военные занимают половину наших
интересов при разработке операции. С
ювелиром все достаточно просто. Шатырин умотал за кордон и обратно уже не
вернется. Он контролирует поставки
обработанных алмазов с той стороны границы. Перекрой этот кран, и Шатырин ничего
сделать не сможет. Он потерял свое
влияние в стране и не способен воздействовать даже на сложившуюся ситуацию между
группировками. Его место занял
Ромов. А что такое Poмов? Ювелир, обработчик камней и реализатор. Он находится
на самом уязвимом месте. Вскрыть его
махинации и подпольные цеха не составляет большого труда. С Ромовым мы
справимся, не напрягая сил.
Что касается Басова, то Минфин провел проверку в его банке. Нарушений
больше чем достаточно. Папка с
компроматом на него готова. Если говорить о его партнере Грачеве, то его связь с
преступной группировкой можно считать
доказанной, его причастность к ювелирным фирмам "Самоцвет" и "Гранат" тоже
неоспорима, а там налоговики поработали
на славу.. Думаю, и с Басовым, и с Грачевым у нас проблем не будет. Уголовное
дело заведено. Но что касается команды
военных, возглавляемой Прибытковым, то здесь нашла коса на камень. Подступиться
к ним непросто, хотя одна зацепка
есть. Если вы помните, мне было поручено выяснить таинственное исчезновение
курьеров и бывшего командира части
подполковника Москаленко, после того как пять лет назад был задержан на КПП
курьер с алмазами. Теперь можно с
уверенностью сказать, что командиры частей, где хранятся алмазы, посвящены в
дело. Пусть частично, но они знают о
существовании тайников на их базах.
- Чем это подтверждается?
- После скандала с алмазами курьеру вернули его товар и отпустили.
Прибытков вызвал к себе Москаленко в штаб,
но тот сбежал. Он знал, что ему не простят промашки и он лишится головы.
Москаленко бежал сломя голову, в спешке.
Жена задержалась в Москве на сутки. Очевидно, не решилась бросить квартиру и
нажитое добро. Тут могут быть лишь
догадки. На следующий день после исчезновения Москаленко, его жена погибла при
загадочных обстоятельствах. Она упала
в лестничный пролет. Следов насилия не обнаружено. Женщина пролетела пять этажей
и разбилась насмерть. Я
ознакомился со следственными материалами и побывал в доме, где они жили. Сейчас
в подъезде поставили сетки, но
странно, почему их не было пять лет назад. Перила высокие - девяносто
сантиметров. Если учесть, что рост женщины
составлял метр пятьдесят восемь сантиметров, то очень трудно себе представить,
как она могла перевалиться через перила и
грохнуться вниз. Однако дело прикрыли за отсутствием состава преступления. Что
касается самого Москаленко, то, скорее
всего, он уехал на Украину к родной сестре. Тогда она проживала в Киеве, а ее
муж занимал высокий пост в Министерстве
внутренних дел. Киев на мой запрос не ответил, но у нас есть свои люди в
республиканском КГБ Украины, и мы можем
докопаться до истины.
- Это важно! - сказал Турин. - Если мы найдем Москаленко, то он для нас
может стать главным свидетелем против
Прибыткова. Вряд ли подполковник простил генералу смерть своей жены. Если
Москаленко жив, то он будет только рад,
узнав, что генералом интересуются в ФСБ. Надо его найти и вступить в контакт.
- Безусловно, Москаленко знал немало, - продолжил Медведев. - После его
побега на место командира части
назначили начальника особого отдела подполковника Зотова, того самого, что
обнаружил алмазы. Назначение не
оправданное. Особистов не выдвигают на командирские должности, для этого
существуют кадровики. Но, как мы знаем,
новый командир также не угодил Прибыткову. И опять та же история. Полковник
Зотов был вызван к генералу. Очевидно,
они не нашли общего языка, и Зотов погибает в автокатастрофе на обратном пути в
часть. Ничего нового. Самосвал с
фальшивыми номерами и исчезновение водителя грузовика с места происшествия. К
этому стоит добавить, что за
последние полтора года при загадочных обстоятельствах погибли еще три командира
частей, расквартированных в ближнем
Подмосковье и принадлежащих к Московскому округу ПВО.
Тут выяснили интересный факт. Может быть, этот случай и не стоит
особого внимания, но для нас все мелочи
важны. На похороны полковника Зотова приехал его сын. Парень служит в военной
разведке. Тридцать два года,
представлен к званию подполковника, три боевых награды. Участвовал в первой и
второй чеченских компаниях. Сорви
голова, одним словом. Очень образован, хитер и неоправданно жесток. Но этот
недостаток на войне ему приписывали как
достоинство. Майора Сергея Зотова отпустили на похороны отца, и он прилетел из
Чечни попрощаться с ним.
Во время похорон происходит следующая сцена. Могилу закопали. Ружейный
залп. Зотов-младший принимает
соболезнования, но, когда к нему подходит генерал Прибытков, майор не подает ему
руки и плюет генералу в лицо.
На следующий день приезжают санитары и забирают майора в институт
судебно-психиатрической экспертизы
имени Сербского. Парню ставят диагноз, с которым на свободу он не скоро
выберется. Война никому еще на пользу не шла.
Нарушена психика, и он стал опасен для общества как потенциальный убийца.
Синдром агрессивности, потеря
самоконтроля, отсутствие дисциплины и субординации. Короче говоря, на адаптацию
и реабилитацию необходимо время,
не один год.
- Что мог знать сын, воюющий в Чечне, о службе отца в Подмосковье?
- Боюсь, этого мы не узнаем. В институте Сербского мне дали справку,
что Сергей Зотов бежал из стен больницы,
искалечив нескольких охранников и санитаров. Там до сих пор не могут прийти в
себя после такого дерзкого и кровавого
побега.
- Кто этим занимается? - спросил генерал.
- Главная военная прокуратура.
- Пусть ищут.
Виноградов понял, что эта тема не заинтересовала Турина, и вмешался в
разговор.
- Позвольте мне сделать шаг назад и вернуться к гражданским лицам. Мы
подняли все сводки МВД за последние
три месяца и продолжаем их отслеживать ежедневно. Нас заинтересовало
происшествие трехдневной давности, можно
сказать, свежее. Думаю, оно имеет к нашему делу непосредственное отношение. В
сберкассе города убит адвокат. В
перестрелке с охраной убийцы адвоката также распрощались с жизнью. Теперь глянем
на расклад. Адвокат работал
юрисконсультом в фирме "Копи-райт", которой руководит небезызвестный Ухов, тот
самый доцент из Плешки и близкий
друг Шатырина и Ромова. Уместно вспомнить, что четверо сокурсников, работавших в
фирме Ухова, погибли под
самосвалами. Где сейчас находится сам Ухов, никто не знает. Убийцами
юрисконсульта были люди из таганской
преступной группировки, руководимой Рамзесом, который работает на клан Басова -
Грачева. Война продолжается. Ухов,
как мы знаем, принадлежит к команде питерцев Шатырина и Ромова. Впрочем,
Шатырина пора уже исключить из игры, так
же, как Казакова из Якутии. Оба самые крайние, и оба в игре не участвуют. Один
добывает, другой реализует. Главные силы
- это Прибытков, Ромов и Басов с Грачевым. И теперь о главном. Все руководители
находятся под нашим наблюдением, мы
знаем, что происходит в последние дни. Генерал Прибытков оставляет вместо себя
генерала Ступку и уезжает в отпуск. Он
посещает Якутск, а оттуда покупает билет на Симферополь в Крым. Ромов из
Петербурга отправляется в Симферополь на
следующий день. Вчера вечером банкир Басов купил билет до Симферополя и вылетел
сегодняшним утренним рейсом.
- Любопытно. - Турин встал и прошелся по кабинету. - У них есть только
одна причина для такой встречи,
заключение перемирия. Вероятно, разум начинает побеждать. Они слишком зависимы
друг от друга, а ставка предельно
высока. Разрыв цепи ведет к банкротству. Единственный человек, которого такой
исход устраивает, - генерал Прибытков.
Он потеряет алмазы, зарытые в зоне, но сохранит две трети их доли с новых
поступлений, переориентировавшись на
Восток. Боюсь, если он так видит свою задачу, то совещание провалится и Басов с
Ромовым вновь объединятся против
клана военных. А это лишь усилит конфронтацию, и война приобретет гибельный
характер. Наша задача заключается в
следующем. Мы должны воспользоваться отсутствием верхушки, вычислить ключников и
завладеть каталогами в
кратчайшие сроки.
Полковник и майор не поняли, о чем идет речь, и переглянулись.
- Не беспокойтесь, господа офицеры, я вам расшифрую поставленную
задачу, но чуть позже. А сейчас я хотел бы,
чтобы вы, Олег Петрович, начали собирать чемоданы. Полетите в Симферополь. Мы не
можем оставить такое событие без
контроля. А вы, Владимир Сергеевич, свяжетесь с нашими людьми в украинском ОСБ.
Я не хочу, чтобы майору ставили
палки в колеса. Он должен чувствовать себя в Крыму как рыба в воде, а я уверен,
что ему очень понадобится серьезное
содействие.
- Будет сделано, товарищ генерал, - ответил Медведев. - С Крымом мы
найдем общий язык, но напрашивается
некоторое предположение. Люди, стоящие по правую руку от Прибыткова, Ромова и
Басова, прекрасно понимают ситуацию
и вряд ли сами верят в успех переговоров. В Отсутствие хозяев они попытаются
сами взять ключи в руки и устроить
переворот.
- Не исключено, вот поэтому мы должны бросить все силы на внутреннюю
операцию. Ну а если майору
Виноградову удастся задержать главарей в Крыму на максимально возможное время,
то из Крыма он вернется
подполковником. К сожалению, мы еще не вылупились из яйца и очень плохо видим
структуру организации, за которую
беремся. Мы вычислили ядро, а теперь нам нужны ветви и веточки. Именно среди них
затерялись те плоды, которые мы
ищем.
Генерал сел за стол и включил селектор.
- Руководителей групп ко мне. Срочно. Пестова, Смолякова и Жирова.
Созвонитесь с МВД. Мне нужна встреча с
первым замом министра сегодня или, в крайнем случае, завтра в "Президент-отеле"
в нашем номере для координации
действий.
Турин отпустил кнопку и откинулся в кресле. Кажется, он был доволен
сложившейся обстановкой.
В ЯЛТЕ СЛИШКОМ ЖАРКО
Маша его не выгнала утром, а подала ему кофе в постель. Давно ему никто
не подавал кофе в постель.
- Ты выспался? - спросила она, присаживаясь рядом.
- Великолепно, даже голова не болит.
- Удивительно. Я тебя едва довела до дома. Не бросать же тебя на улице.
Такие мужики на улице не валяются.
- Нет, иногда случается. Правда, их быстро подбирают. Надеюсь, я вел
себя по-джентльменски?
- Относительно, но через каждую фразу повторял: "Только ты меня ни о
чем не спрашивай. Я личность скрытная,
засекреченная и ничего тебе не скажу. Язык мой - враг мой".
- Согласен, чем длиннее язык, тем короче жизнь.
- Мне много говорить не надо. Я сама все вижу. Ты приехал из Москвы и,
скорее всего, работаешь в органах.
Журавлев едва не поперхнулся кофе.
- Значит угадала?
- Но как?
- Мой родной брат работает в милиции, в Ялтинском управлении. Так что в
людях, которые работают в органах, я
разбираюсь.
У Вадима тут же пропал аппетит.
- И он живет с тобой вместе?
- Нет, конечно. Мы редко видимся. В основном разговариваем по телефону.
Он очень занятой человек. А я живу
одна. Вдова. Так что не осуждай меня.
У нее был очень приятный грудной голос.
- Мне не за что тебя осуждать. Я влюбился в тебя с первого взгляда и
счастлив, что мы вместе.
- Приятно слышать. Ты еще долго будешь находиться в Ялте?
- Все зависит от тебя. Мой отпуск только начался.
- От меня ничего не зависит. Я не хочу навязываться. Мне скоро уходить
на работу, а ты можешь остаться.
Захочешь уйти, захлопни за собой дверь. Если захочешь вернуться, то ключи лежат
на холодильнике, возьми их с собой.
Захочешь похмелиться, открой бар, там найдешь все, что тебе понадобится.
- Кем ты работаешь?
- Врачом в санатории.
- Благородная профессия. Моя мать тоже была врачом. Она умерла, когда я
пошел в школу, и меня воспитывал
отец.
- Ты же засекречен, а я ничего не спрашивала.
- Не могу держать язык за зубами. Не получается.
- Видимо, кто-то пользовался твоей откровенностью, но я не из тех. Ты
меня будешь устраивать до тех пор, пока я
тебя устраиваю. Но больших надежд на курортника с яркой внешностью, да еще
моложе себя, я не возлагаю. У меня
достаточно ума и опыта, чтобы смотреть правде в глаза. Пусть все будет, как
будет.
- Мне нравится твой подход. А когда ты вернешься?
- Поздно, около одиннадцати. Я дежурю через день.
- Постараюсь приготовить ужин к твоему возвращению.
- Только ничего не покупай. В холодильнике все есть.
- Хорошо. В каком звании твой брат?
Она не сразу поняла вопрос, но потом улыбнулась и сказала:
- Подполковник, возглавляет уголовный розыск, но не преследует мужчин
сестры. В мои дела он не вмешивается, у
него своих хватает. Сейчас ищет какого-то убийцу-маньяка. Погиб его друг, тоже
подполковник милиции, и все
оперативные службы находятся на казарменном положении.
- Значит, и в Ялте не все спокойно?
- Курортники этого не замечают. Тебя это тоже не касается.
- А как же маньяк?
- У них есть его описание, и они его найдут до того, как он захочет
убить тебя. Не переживай.
- Я не из трусливых.
- Это я еще вчера поняла.
Маша нежно поцеловала своего ночного друга, окатив его мягким
возбуждающим ароматом духов, и ушла на
работу. Журавлев встал, оделся и осмотрелся. Квартира богатая, женщина ни в чем
не нуждается. Он провел обследование,
скорее по привычке, чем из любопытства. Вывод оказался странным, хозяйка не
держала в доме ценных вещей и денег.
Мало того, он не нашел ни одного ее документа. Где может человек хранить свои
документы, если не в собственном доме?
Что касается вещей, гардероба, продуктов, техники, то тут чаша переполнялась
через край. И еще - Журавлева интересовали
фотографии. Он обожал разглядывать семейные альбомы, которые порой говорят о
человеке больше, чем сухие документы
с печатями. Ни снимков, ни альбомов. Вадим сделал вывод, что попади он сюда с
помощью отмычки, ему не удалось бы
определить, в чью квартиру он забрался. Только шикарный переполненный гардероб
указывал на то, что здесь живет
женщина, но ни ее возраста, ни профессии, ни рода занятий определить не удалось
бы. А такого случая в его практике еще
не было. Мой дом - моя крепость. Попадешь в чужую квартиру и словно в душу к
человеку залезаешь. Сделаешь обход и
все о человек знаешь, а здесь все наоборот.
Перед уходом Вадим принял ванну и, стоя перед зеркалом, пытался узнать
собственное отражение. Маша ему явно
льстила. Он только сейчас вспомнил, что волосы острижены и перекрашены, а рыжая
щетина превратилась в бороду.
Дикобраз дикобразом. Ничего удивительного, что Метлицкий не поверил в его
донжуанские способности и потребовал
доказательств. Непонятно только, как такая эффектная дамочка, как Маша, клюнула
на его притязания, да еще не бросила
пьяное чудовище где-нибудь в темном скверике. Чтобы его не стошнило от
собственного вида, Журавлев вышел из ванной
и решил в ближайшее время обходить зеркала стороной. И все же он взял ключи с
холодильника и в половине девятого
вышел на улицу. Оглянувшись на дом, он прочел адрес: улица Гоголя, дом
семнадцать. Запомнить нетрудно, одна из
центральных улиц, и он мог не торопиться, - чтобы ровно в девять пройти мимо
памятника Ленину.
- Да, вы правы, Виталий Семенович, лето в этом году слишком жаркое, -
ответил Скоков, глядя на своего патрона,
который направил на себя струю горячего воздуха с двух настольных вентиляторов
одновременно.
Москаленко вытер бычью шею очередной салфеткой и выбросил ее в корзину.
- Платков не напасешься, перешел на салфетки. Скоро перейду на
туалетную бумагу, чтобы окончательно не
разориться.
Он еще раз пролистал лежавший на столе паспорт и взглянул на майора.
- Ты уверен, что это он?
- Уверен. Когда участковый конфисковал паспорт и принес его в
отделение, то любой курортник возмутился бы
таким самоуправством и тут же прибежал выяснять отношения. В конце концов,
отдыхающие не обязаны заботиться о
прописке и оплате курортных сборов. Это дело хозяев лачуг, которые они снимают.
Но этот самый Журавлев и не подумал
приходить за паспортом. Участковый вновь нагрянул на квартиру, но хозяин сказал,
что жилец собрал монатки и тут же
смылся, как только узнал, что в доме появлялась милиция. Так паспорт попал ко
мне. Я побывал на Чайной горке, показал
фотографию соседям покойного подполковника и мальчишке, к которому Седьмой
заходил ночью. Все в одни голос
признали в Журавлеве Седьмого. Собственно говоря, на этом и строится мое
заключение. Журавлев Вадим Сергеевич,
житель России и приехал из Москвы. Он находится за границей, и пренебрегать
собственным паспортом верх беспечности.
- Тем хуже для него. Теперь мы имеем фотографию преступника и он обрек
себя на заточение. Пусть попробует
выскользнуть из Ялты без документов. Усильте режим проверок на выезде из города.
- Уже сделано. Вы доложите о нашей находке следователю Безбородько?
- Безбородько занимается военной прокуратурой. Ему нос прищемили.
Приехал следователь Главной военной
прокуратуры из Москвы и из Киева. Военные сумели договориться, а нашего брата
они за людей не считают. На Крымскую
прокуратуру тоже решили начхать. Вот Безбородько и рвет на себе последние
волосенки. Собирает материалы о погибшем
генерале и о тех, что убиты у Тарасова. Пусть потеет, а у нас имеются
собственные методы работы.
Москаленко встал, подошел к окну и закрыл жалюзи. Скоков перелистал
блокнот и продолжил.
- Я связывался с нашим ФСБ. Они не занимаются военными или не хотят
давать информацию. Пришлось самим
искать загадочную Любу, с которой встречался Прибытков во время пребывания в
Ялте. По улице Гоголя проживает около
сотни Люб. Мы действовали методом отбора и отсеивания. Той, которая нам нужна,
мы не нашли, так чтобы и по возрасту
подходила, и одинокая, и врач. Нет таких. Либо друзья Прибыткова что-то
напутали, либо Прибытков не был с ними
откровенен в полной мере, либо Люба вовсе не Люба, а какая-нибудь Таня. Так что
подъехать к делу Прибыткова с тыла у
нас не получилось. Генерал прикрыт кирпичной стеной со всех сторон, но то, что в
его убийстве замешаны военные,
подтверждает другой факт. Я получил ответ на запрос в Ижевский военный оружейный
завод, Номер винтовки, найденной
в гостинице, значится в партии, отправленной спецназу на Северный Кавказ.
Тридцать винтовок этого класса перебросили в
Чечню год назад. Среди них и та, которую мы нашли. Такое оружие не предназначено
для боевых действий. Для снайперов
выпускают другую серию винтовок, а наш вариант делают для спецподразделений
особого рода. Они складные, разборные,
бесшумные, с особо точным прицелом и дальнобойностью. На войне бесшумность не
нужна. Такими штуками убирали
террористов, которые захватывали заложников, или тех, кто прикрывался живым
щитом. Стоит человек и вдруг падает,
только что разговаривал и уже труп. Никто ничего не понял и не слышал, никакой
паники вокруг.
- Значит, стрелок из особого отряда спецназа?
- Если судить по точности и ювелирной работе, то так. К тому же очень
трудно поверить, будто из арсенала
спецкоманды можно похитить очень дорогое и ценное оружие. Это мог сделать только
член команды.
- Понятно. - Москаленко тяжело вздохнул. - Только ты о своей теории не
распространяйся, Данила. Иначе мы этого
Журавлева за уши не притянем к этому делу, а он единственный козырь в наших
руках, на его поиски уйма времени ушла.
Нам нужно доказать всем, что именно мы нашли убийцу, арестовали его и предъявили
неопровержимые факты. В
противном случае нам придется искать себе другую работу.
- Теория о военных имеет право на существование, но лишь как теория,
которую я выдвинул. Можно налечь на
другую сторону медали. Так, нам удалось выяснить, что один из опознанных трупов,
найденных у подполковника в
квартире, некий Басов Валерий Юрьевич, снимавший номер в "Ялте", является, а
точнее, являлся очень крупным банкиром
и владельцем мощного столичного банка. К военным никакого отношения не имеет.
- И что из этого? - нахмурил брови Москаленко.
- А то, что он убит из "ТТ" в другом конце города. Генерал убит из
винтовки. Почему бы нам не разделить эти
преступления?
- Ты думаешь, Безбородько лох? Ему уже все уши прожужжали, что оба
убийства - дело рук одного преступника.
Журавлева видели и там, и там. Тут уж не отвертишься.
- Тогда пусть попытается отвертеться сам Журавлев. Его арест дело
нескольких дней. Он уже зажат в тиски. Против
него набралось достаточно материалов, вряд ли он выпутается.
- Ну а ты что думаешь?
- Все зависит от того, кто такой этот самый Журавлев. Если он работает
слесарем на заводе или инженером на
стройке, то можно считать, что нам не повезло. Безбородько в первую очередь
будет искать причины, по которым Журавлев
пошел на серийные убийства. А причин он не найдет, и Журавлев вместо убийцы
превратится в свидетеля, напуганного
обывателя. И нам с вами скажут, что прокуратура благодарна милиции за найденного
свидетеля, но мы упустили убийцу,
потому что пошли по ложному следу.
- Не выйдет! - Москаленко хлопнул кулаком по столу. - Кукиш с маслом.
Убивают моего друга, подполковника
милиции и еще пятерых человек, а утром какой-то хмырь спокойно уходит с места
преступления. Потом он распивает
шампанское в номере Басова, его все видят, а наутро в том же номере находят
винтовку, из которой убит генерал из
Москвы. А наш хмырь опять уходит и продолжает разгуливать дальше. Не проходит и
двух суток, как убивают девчонку из
Минска, подругу тех, кого уже отправили в морг. Убивают как свидетеля. И хозяйка
видела Журавлева, но наш хмырь
вновь выскальзывает и продолжает разгуливать по пляжам в поисках новых жертв. А
ты хочешь сделать из него свидетеля?
Черта лысого. Я его в лагерях сгною.
- Все так, Виталий Семеныч, но есть еще Безбородько и суд, а потом уже
лагеря и тюрьмы.
- В таком случае он не дойдет ни до Безбородько, ни до судей, а
сдохнет, как только попадется мне на глаза.
Сопротивление властям и попытка к побегу. Пусть потом Безбородько труп
допрашивает и делает свои выводы - свидетель
он или убийца.
Подполковник открыл ящик стола и бросил туда паспорт Журавлева.
- Следователю не обязательно знать имя убийцы, кто он и откуда.
Документов нет, и концы в воду. Пусть гадают,
военный он или штатский, инженер или офицер спецназа. По морде трупа профессию
не прочтешь.
Скоков молчал.
- Ну что, Данила, воды в рот набрал?
- Это, конечно, выход, вам решать.
- Ты не юли, майор. Ты чей? Мой зам или прокурорский прихвостень? Нам
еще работать, и не год, и не два. А
начальником городского управления меня поставят, а не тебя. Наматывай на ус. А
ты в мое кресло сядешь. Врубился?
В кабинете находилось трое мужчин, приблизительно одного возраста. Двое
сидели, один за столом, второй на
диване, а третий стоял у окна. Все молчали. Наконец тот, что стоял у окна,
повернулся лицом к остальным. В его глазах
читалось негодование и даже некоторая озлобленность.
- Нет, я не могу этого понять! Не дано. Такое впечатление, что мы
занимаемся заготовкой рогов и копыт и все, что
творится вокруг нас, никого не интересует. Я уже неделю сижу в Симферополе и
попусту трачу время. В Москве меня
уверяли, что я получу полную поддержку и помощь от крымских товарищей, а вместо
этого я очутился в блокаде. Ну а если
бы я не запросил в Управлении милиции сводки происшествий? Так и сидел бы здесь,
как осел и ждал бы у моря погоды. -
Он повернулся к человеку, сидевшему на диване. - Неужели вы, Эдуард Кирилыч,
опытный офицер Комитета, до сих пор не
знали, что в Ялте совершены две кровавые разборки, в которых погибли генерал
Прибытков, Валерий Басов и еще
несколько человек. Как такое могло случиться, майор Локтеонов?
- Виноват, Олег Петрович, но вы не совсем правы. Когда вы приехали, то
дали мне конкретное задание. В
Симферополь прибыли Прибытков, Басов и Ромов. Этих людей надо отыскать. Я так
понял, что все они находятся в
Симферополе. Тут и искали. Я видел сводки, но не просматривал все, а только
симферопольские.
- И человек с погонами майора имеет такое узкое мышление? Симферополь
не курорт, а перевалочный пункт. Сюда
не приезжают из Москвы и Питера на отдых. Люди стремятся к морю.
Локтеонов встал.
- Прошу вас, майор Виногардов, не повышать на меня голос. Вы мне не
начальник, я вам не подчиненный. Вы не
на Лубянке, а в Крыму.
Он перевел взгляд на сидевшего за столом подтянутого, загорелого
мужчину.
- Прошу вас, товарищ полковник, отстранить мой отдел от сотрудничества
с майором Виноградовым.
- Ладно, идите Локтеонов, - проворчал полковник.
Майор вышел.
- Вы меня поставили в тупик, Олег Петрович, - хмуро заявил хозяин
кабинета.
- Извините, погорячился.
- Я не об этом. Мое впечатление, что Локтеонов умышленно скрывал от вас
события, происшедшие в Ялте. В
Управлении об этом ЧП все знают. Я был уверен на сто процентов, что вы в курсе
событий. Дело в том, что Локтеонов
перешел к нам из ялтинского филиала два года назад, но даже не в этом дело. В
Ялте погиб подполковник Тарасов, а
Тарасов был другом Локтеонова. И не знать о деле и смерти Прибыткова и Басова
Локтеонов просто не мог.
- И что вы думаете делать, Тарас Григорич?
- Проведем внутреннее расследование, а вам я дам в помощь группу
подполковника Седова.
Полковник снял трубку внутреннего телефона и приказал:
- Попросите зайти ко мне Седова. Поищите его в архиве, он собирался с
утра быть там.
Положив трубку, полковник вновь обратился к Виноградову:
- Думаю, Олег Петрович, теперь у вас дела пойдут к лучшему. Седов
курирует ялтинский порт, очень хорошо знает
обстановку в городе и всех сотрудников милиции, погранвойск и администрацию. К
тому же он только вчера приехал из
Ялты и имеет свежие сведения. ФСБ этим делом не занимается. Там руководит
операцией прокуратура и местная милиция.
Ну а делом Прибыткова занимается военная прокуратура Киева и Москвы. Туда даже
нас не допустят.
В кабинет постучали, и вошел сухопарый, низкорослый человечек, весь
будто из жил и хрящей. Скромный,
лысоватый, с грубоватыми чертами лица.
- Вот, Герман Феофанович, познакомьтесь. Виноградов Олег Петрович,
коллега из Москвы. Нуждается в вашей
помощи. Так что ваш отдел переходит в его распоряжение на неограниченное время.
Очевидно, работать придется в Ялте,
подготовьте Олега Петровича и введите в курс дела. Официально мы вмешиваться в
расследование ялтинской трагедии не
будем, но я так думаю, что у нас и без этого есть возможности быть в курсе дела.
Коротышка улыбнулся.
- Возможностей, Тарас Григорич, у нас всегда хватало. Что ж, не будем
терять времени, Олег Петрович, милости
просим в мой кабинет, и, что называется, приступим к делу. Будем брать быка за
рога.
Виноградов расплылся в улыбке.
- И где же вы раньше были?
Полковник принял упрек на свой счет.
Они сменили кабинет и устроились в креслах у журнального столика, где
стояли блюда с узбекскими узорами и
сладостями и точно такой же чайный сервиз. Сидя им было удобно разговаривать, но
когда они шли по коридору,
Виноградов чувствовал себя неуютно. Подполковник едва достигал локтя столичного
великана.
- В жару я предпочитаю пить зеленый чай, Герман...
- Феофанович. Неудобное отчество. Дело в том, что я найденыш и в
детский дом меня привел священник по имени
Феофан. Вот мне его отчество и дали. Не подумали.
- Теперь запомнил. Герман Феофанович, о трагедии, разыгравшейся в Ялте,
я знаю только из оперативных сводок,
но мне нужны подробности. В Москве мы проводим одно крупное расследование, где
фигурируют три фамилии. Нам стало
известно, что интересующая нас троица отправилась в Крым. Надо добавить, что эти
люди скорее враги, чем партнеры. Речь
идет о генерале Прибыткове, банкире Басове и предпринимателе из Петербурга
Ромове.
- Я вас понял. Басов убит из пистолета "ТТ", так же, как и еще пять
человек на квартире подполковника милиции
Тарасова, начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Генерал
Прибытков был убит на следующий день
с балкона гостиницы "Ялта" из снайперской винтовки. Что касается Ромова, то эту
фамилию я слышу впервые. Правда, в
деле фигурирует неопознанный труп одного мужчины, но не думаю, что это Ромов.
- Почему же?
- Вы же сказали, что они враги. Значит, съехались для дуэли, а на дуэли
кто-то остается живым.
- У нас складывалось впечатление, что они собрались для примирения. Им
выгоднее найти компромиссы, нежели
уничтожить друг друга. В игре замешаны крупные деньги.
- Мне трудно судить со стороны, не понимая сути. Но я думаю, нам надо
сегодня же выехать на место. Там виднее.
- Вы правы, так мы и сделаем. Но каково ваше первое впечатление. Я
уверен, что ялтинский милиционер оказался
случайной жертвой.
- Случайной? Вряд ли. Тарасов ездил встречать друга в Симферополь в тот
день, когда прилетел Басов, и убит
Басов в его доме, а значит, не случайно попал туда. Что касается убийцы, то
работал очень опытный преступник. Тарасова не
так легко взять на мушку. Он один мог взять банду голыми руками. А тут, помимо
подполковника, еще пять трупов. И
обратите внимание, их не из пулемета расстреляли, а из "ТТ".
- А мы можем ознакомиться с делом так, чтобы не привлекать к себе
внимание прокуратуры и милиции?
- Если только ночью проберемся в кабинет следователя, вскроем его сейф
и переснимем дело на микропленку. Но
среди нас нет Джеймса Бонда и майора Пронина. Так что в качестве нелегалов нам
ничего вскрыть не удастся. Но можно
попытать счастья и поискать другие способы добычи сведений. Подумаем в дороге.
Только перед тем, как сесть в машину,
выпейте моего чайку, чтобы жажда в пути не замучила. У нас в этом году знойное
лето.
Виноградов кивнул.
Ярко-красный "фиат" остановился возле гостиницы "Ореанда". Маша вышла
из машины и прошла в ресторан. В
дневное время здесь обедали группы интуристов, и народу хватало. Искать
свободный столик дело проблематичное.
Впрочем, женщину не интересовали места в зале, она прямиком направилась к бару.
У стойки сидели несколько мужчин и пили в основном пиво. Маша села на
крайний табурет подальше от мужчин и
попросила стакан апельсинового сока и пачку "Парламента". Бармен поднес на
хромированном подносике заказ и
задержался возле клиентки.
- Ну что, Димочка?
- Мне кажется, он остался доволен сегодняшней ночью. Во всяком случае,
тревоги в его глазах я не видел. С утра
болтался по магазинам. В ювелирном купил бусы и серьги из нефрита. Думаю, для
тебя. После этого я передал его на
попечение Худому. Но я уверен, что он вернется вечером к тебе.
- Значит, я не зря старалась.
- Припугни его немного. Знаешь, как это сделать. Он ведет себя слишком
беспечно. Город наводнен операми.
Боюсь, его борода и прическа уже не помогут. Останавливают всех молодых, высоких
мужчин и проверяют документы. А
его паспорт, как тебе известно, лежит у твоего брата в рабочем столе. Виталий
Семеныч человек импульсивный, не наломал
бы дров раньше времени.
- Он ничего не знает о моей задумке.
- Значит, он не в курсе?
- О том, что Седьмой у меня, он даже не догадывается. Я готовлю ему
сюрприз.
- Не перегни палку.
Бармен перешел к другим клиентам.
Маша выпила сок, забрала сигареты и вышла на улицу. Высокий коренастый
парень поставил на стойку кружку и
вышел следом за женщиной.
Она ждала его в машине. Он сел рядом, и они уехали.
- Ну что, Машер, он со мной встретится?
- Он же обещал тебе все рассказать в деталях, значит, расскажет. Мы
едем к нему на встречу. Сам понимаешь,
после того как ты поднял на уши весь Крым, У Виталика напряженка со временем. Он
должен быть постоянно на виду у
высокого начальства.
Они приехали в тот самый ресторанчик на окраине города, где встречают
только своих посетителей, а днем он
открыт лишь для избранных. Чтобы попасть в зал, пришлось звонить в дверь.
Сегодня зал пустовал, но тем не менее их сопроводили в отдельный
кабинет, отгороженный занавеской. Накрытый
белой скатертью стол уже ломился от закусок, а в запотевшем графине стояла
холодная водка. Уютно, прохладно и тихо.
- Пить водку в такую жару? - удивился кавалер.
- Что делать, Сереженька, Виталий пьет только водку. От вина он потеет
еще больше, а с ним и без того очень
трудно находиться рядом. Несет как от козла.
- Какое неуважение к старшему брату.
- Неуважение! Я его из болота за волосы вытащила, вот у него их и не
осталось. И продолжаю опекать его как
ребенка. Без меня он давно бы уже гнил в могиле. Ведь тебя я нашла, а не он, и
предложение тебе я сделала, а Виталик
судорожно дрожал как осиновый лист каждое лето, как только генерал в отпуск
приезжал. Ему так и мерещилось, будто
Прибытков по его душу сюда приезжает. Пришлось генерала взять под узды,
приручить и выяснить, что можно. Крепкий
был орешек. Из него приходилось жилы тянуть, чтобы потом по крупицам
воссоздавать маленькие фрагменты от
гигантского полотна.
- О покойниках либо хорошо, либо ничего. Так?
- Сволочь он был, твой покойничек. Туда ему и дорога. Паскуда!
- Фу! Как тебе это не идет. Такая шикарная женщина, и такие выражения.
- Мне некого стесняться. Мы с тобой приятели-сообщники.
Занавеска приоткрылась, и в кабинете появилась тучная фигура
Москаленко. Пропитанная потом футболка,
хлопчатобумажные мятые брюки, стянутые под животом, и стоптанные сандалеты.
Старомодный портфель с
потрескавшейся кожей завершали картинку. Вид периферийного бухгалтера
жилконторы, если не обращать внимания на
лицо, где стоял жирный штамп "Солдафон".
Сергей встал и протянул вошедшему руку.
- Рад видеть вас, дядя Виталик.
Москаленко подошел к парню и обнял его.
- Ну здравствуй, герой! Похож. Похож на отца-то. - Москаленко
прослезился. - Такого мужика загубили.
Они сели за стол. Подполковник тут же разлил водку и поднял рюмку.
- Светлая память полковнику Зотову.
Не чокаясь выпили, сели, бросили в рот по куску ветчины.
- Времени у меня в обрез, Сережа. Машка мне уже рассказывала, как она
устраивала тебе побег из психушки. Не
вышло у Прибыткова замуровать сына Зотова в застенок. Он свое получил. Правда,
будь моя воля, я бы его на дыбе сначала
помучил, а потом бы в бочке с дерьмом утопил. Ну, да ладно. Послушай старую
историю. Пора тебе знать, на чем смерть
произрастает, что за почва ей нужна. Красивая почва, алмазная, а дает такие
страшные лепестки. Лет шесть назад, когда я
командовал воинской частью под Москвой, меня вызвал к себе начальник штаба
округа, тогда еще генерал-майор
Прибытков. Почему он мне доверился, я не знал еще, но разговор шел откровенный.
Усадил он меня в кресло и сам сел.
Глаза умные, добрые, свойские, мол, должности и звания по боку. Начал без
виляния, а сразу в лоб: "Ты, Москаленко,
служака добросовестный, я за тобой давно наблюдаю. Помотало тебя по гарнизонам
от Сибири до Казахстана, и везде ты
гордо нес звание офицера. Не избалован, не привередлив. Но сколько можно на
человеке верхом ездить? Пора и совесть
знать. В службе твоей некоторые изменения произойдут. Территория твоего объекта
составляет тридцать гектаров, есть где
развернуться. Теперь настали новые времена, люди живут по Другим меркам. А
почему мы должны отставать? Секретный
ядерный институт имени Курчатова сдает в аренду два этажа лавочникам, торгующим
презервативами и женскими
лифчиками. Нам тоже поступило похожее предложение. Сегодня сейфы и банки - вещь
ненадежная. Коммерсанты хотят
хранить свою документацию там, где ее не достанут конкуренты. Наши объекты
вполне подходят под хранилище. К тебе в
часть с улицы не зайдешь. Надежней сейфа будет. Вот я и решил устроить такую
базу тайников. Пусть сами копают себе
ямки, мы подглядывать не станем, как кот Базилио и лиса Алиса. Но поле Дураков
мы им предоставим". - "Но, там же
шахты с ракетами!" - удивился я. "Мы составим для них карту, где нет шахт, и
разобьем ее на квадраты километр на
километр. Пусть играют себе в песочек. Время от времени я буду посылать тебе
курьеров под видом инспекторов.
Провожать их в зону будешь лично, без оформления в особом отделе. По объекту они
способны передвигаться в одиночку с
помощью карты, выданной тобой. Карту составишь сам и разобьешь на квадраты, как
договорились. Задачка несложная.
Приезжает к тебе курьер с моей запиской, ты отвозишь его из штаба в зону,
проводишь на территорию и отпускаешь на
часок. Потом выводишь его и сажаешь на автобус в военном городке. За каждого
курьера тебе пойдут начисления. Сколько,
пока не знаю, но на хлеб с маслом хватит. Но и это еще не все, Виталий Семеныч.
Я подал рапорт на улучшение жилищных
условий для наших особо отличившихся офицеров. Ты вошел в тот список. Хватит
тебе с женой в общагах жить. К весне
квартиру в Москве получишь в новом кирпичном доме. Надеюсь, не забудешь на
новоселье позвать?"
Я не спорил. Генерал приказал, мое дело выполнять. Так и началась у
меня работа с курьерами и тайниками. Тогда
я еще ничего не понимал. Прибытков приехал ко мне в полк с самого начала с
делегацией. С ним было двое мужчин. Тогда
на них напялили полковничьи мундиры для отвода глаз, но при следующих моих
встречах с ними я уже знал, что один из
них банкир, а второй работал в Министерстве финансов. Все шло как по маслу.
Квартиру мне дали. Курьеры мне привозили
конвертики с мздой. Живи и радуйся. Твой отец служил со мной вместе. Занимал
должность начальника особого отдела,
чекист, одним словом. Вот он и тебя по своим стопам потащил. Помню, что нам
стоило протолкнуть тебя в разведшколу. Не
загибаться же тебе в гарнизонной общаге. Ты, паренек, на удивление способным
рос... Ну, да ладно, отвлекся.
И вот год спустя, приходит ко мне Коля, твой отец, и говорит такую
вещь: "У нас на территории части солдаты
клады находят. Гулял сержант из роты охраны по территории с овчаркой, посты
проверял. Вдруг собака уткнулась носом в
землю и давай копать. Сержант поначалу хотел усмирить пса, но тот скулил и
рвался к яме. Парень заинтересовался, копнул
сам и вытащил целлофановый пакет, а в нем жестяная коробка из-под леденцов, но
только в ней леденцы несъедобные.
Короче говоря, коробку сдали мне, находку я не фиксировал. Решил с тобой
посоветоваться, что делать будем?"
Он достал из портфеля коробку, открыл ее и высыпал на стол груду
стекляшек мутного цвета. С виду и впрямь на
леденцы смахивали, но не ровные и крупные. "И что ты, Коля, из мелочей проблемы
строишь, - говорю я. Мне что забот
мало?" - "Мало, Виталик. Эта забота жизни стоить может. Я ведь на Урале родился,
в самоцветах толк знаю. Даже на
геологоразведовательный поступать хотел. И отец мой геологом был. В минералах
толк знаю. Перед тобой, Виталик, лежат
алмазы. Стоят они, даже не в обработанном виде, примерно полмиллиона долларов.
Вот такие, брат мой, наши солдатики
находочки приносят".
- Тут я, конечно, все понял. "Вот что, Коля. Историю алмазов мы
проследить сможем". И я ему все рассказал.
Искать заново тайник и прятать камни назад мы не стали. Николай передал коробку
мне и велел хорошенько спрятать. Если
все пройдет гладко, то мы решили камешки загнать сами. Николай сказал, что
знает, как и кому можно предложить товар.
Ну а если Прибытков лишится одного тайника, то не обеднеет. В конце концов, я не
знал их места расположения и украсть
ничего не мог. Не пойман - не вор. Я отвез алмазы в Москву и надежно спрятал. За
год в зоне побывало несколько сотен
курьеров.
Однажды после совещания в штабе, где собирались командиры частей, ко
мне подошел полковник Сорокин. Мы с
ним старые кореша, одно училище заканчивали. Зашли в кабак, выпили, тут он мне и
запел знакомую песенку: "Ты знаешь,
Виталик, мне кажется, что скоро меня пришьют. Чует мой старый нос запах
паленого. Полковника Караваева две недели
назад грузовик сбил. Мокрое место осталось. За последний год четверо командиров
частей Богу душу отдали. И все
здоровые, молодые ребята. Смерть в автокатастрофе. Не хочет Прибытков, чтобы
старая гвардия во главе частей стояла.
Своими штабистами заменяет. Слишком много знаем". - "О чем ты, Алеша?" -
спрашиваю я. "Брось, Виталик. Или ты
хочешь сказать, что на твоем загоне нет могильников? Прибытков каждую часть
использует. Чем дальше в лес, тем больше
дров. Караваев был мужик резковатый, неглупый, наглый. Думаю, он пронюхал больше
положенного и добавки попросил,
будто в солдатской столовой. Ну и получил бесплатный билет на тот свет. И вот
что характерно: Прибытков сначала к себе
вызывает, а по дороге назад и бьет нашего брата". - "Но ты-то прибавки не
просил?" - "Нет, но сегодня на совещании ко мне
секретарь Прибыткова подошел и велел явиться к генералу во вторник. Печенкой
чую, что он меня хлопнуть хочет. Обратно
я тем же путем не поеду. Наверняка где-нибудь меня самосвал поджидать будет. К
Шурке своей пойду ночевать, а потом на
электричке доберусь". - "У страха глаза велики. Ты же боевой офицер, в Афгане
был". - "Там война, там все ясно, а с ножом
в спине я подыхать не хочу. Они метят в спину, исподтишка! А на. войне ты к
смерти лицом стоишь. Все честно".
Прав был Сорокин - умереть проще честно. Потом я узнал, что он на
следующий день под электричку попал. Вот
тут я не на шутку напугался. Ведь я знал не меньше, а пожалуй, больше других.
Ведь Прибытков меня самого в качестве
курьера использовал. Я ездил по его поручениям в банк к Басову, встречался, и не
раз, с Ромовым, был еще такой тип
Шатырин. Короче говоря, со всей командой знаком. Рассказал я все Николаю, но
отец твой парень был отчаянный, навроде
тебя. "А мы - говорит - накажем Прибыткова. Обчистим его склады и упорхнем куданибудь
на Дальний Восток новую
жизнь начинать. Я уже сориентировался в пространстве нашего гарнизона. А умных
собак у нас в части хватает".
Авантюрный у Коли был характер, царствие ему небесное! Но всему тревога
помешала. Базар офицеры устроили
после зарплаты, кто-то у кого-то деньги спер. Подняли кипишь. Вот тогда курьер и
влип на КПП с алмазами. На следующий
день меня вызывает Прибытков в штаб. Ну я попрощался с Николаем и дал деру. Жена
в Москве на сутки задержалась, ей
это стоило жизни. Приехал в Киев. Тут сеструха подсуетилась. Муж ее первый в МВД
Украины в генеральских чинах
ходил. Он и определил меня в Ялту. Думал я тогда, что ушел с концами, а через
год Коля приезжал ко мне. Он мне и
рассказал, что сумел найти с Прибытковым общий язык и генерал его на мое место
определил. Однако идею свою не забыл,
продолжал искать алмазы, но удача больше ему не сопутствовала. Отговаривал я
его, но он мужик был упрямый.
Невозможно долго гулять по минному полю. Сапер ошибается только один раз. Коля
ошибся. Может быть, он и нашел еще
один клад на свою голову, а тот взорвался.
Москаленко разлил водку и выпил рюмку залпом.
- Ошибся я. Они меня и здесь достали, - продолжил разговор Москаленко.
- То, что Прибытков сюда каждое лето
приезжает, я с этим свыкся. Беру на это время отпуск и на Азов уезжаю. Дачка у
нас там и баркасик для рыбалки. Но когда
Колю убил этот гад в лампасах, я уже не выдержал. На похороны поехать не
рискнул. Машу послал. А она там тебя
встретила. Ты вынес правильное решение покончить со змеем. Но тут они и до меня
добрались. Смотрю, Тарасов ко мне
приглядываться стал. То друзьями были, то он вдруг коситься начал, избегал меня.
Думаю, что-то тут не так. Ну Машкина
шпана взяла его под наблюдение. А десятого, в субботу, когда ты приехал, Тарасов
в Симферополь ездил, встретили там
того самого Ромова, который знает меня как облупленного. Привез Тарасов Ромова в
Ялту, а в воскресенье они встретились
в "Ялте" с Басовым. А Тарасов от них ни на шаг. Ну что тут думать! Я понял, что
мне сухим из воды не выйти. Все в сборе.
Вот тут опять Машка вмешалась и рассказала тебе, что и для меня уже могилу
вырыли. Только зря вы мне про свой план
ничего не рассказали, я бы по-другому все следствие повернул. Для меня сообщение
о бойне в доме Тарасова слишком
неожиданным стало.
- Мы все правильно сделали, дядя Виталик. Сорняк надо с корнем
вырывать. Хватило им моего отца. Слишком
прожорливые стали. Всем глотку перегрызают.
- До моей, может быть, и не дотянулись бы. Мне думается, они приехали
сами с Прибытковым посчитаться, а обо
мне никто ничего не знал. А Тарасов нужен им был как прикрытие. У Кости большие
связи в криминальном мире. Он мог
подыскать им хорошего киллера из местных. А с Тарасовым их свел Эдик Локтеонов
из ГБ Симферополя. Тот еще жук. То
же ведь из России бежал, как и я. Он там был замешан в каком-то деле с крупным
оборотом золота в Питере. Наверняка их
поля ягода. А на меня Тарасов косился из-за Машки. Ее шпана совсем распустилась.
Полгорода контролирует, а я сквозь
пальцы смотрю... Ладно, как бы то ни было, но тебе, Серега, уезжать надо.
Подполковник раскрыл портфель и выложил на стол железную банку из-под
леденцов.
- Вот, Сережа, твое наследство от отца. Ровно двести тридцать алмазов,
найденных им пять лет назад на территории
нашей части. Сохранил в целости, один к одному.
- Спасибо, дядя Виталик. Только мне они ни к чему. Эта почва рождает
смерть, как вы выразились. Они и отца
моего сгубили. Не возьму я на себя этот груз. Тяжеловат. Да и что делать, с ним
я не ведаю. Все, чему меня жизнь научила,
так это спать под открытым небом с винтовкой в обнимку. Так я свою жизнь и
закончу. Каждому свой удел. Ну ладно,
хватит о делах минувших. Как вам быть со следствием, дядя Виталик? Я тут мокрухи
развел, а вам разгребать. Дело не
закроете, - в отставку отправят.
- Ничего, я этого гаденыша поймаю. У меня уже гончий азарт разыгрался.
Какой-то сопляк меня за нос водит, а я
его взять не могу!
- А он стоит того, чтобы за решетку загреметь, - усмехнулся Сергей. -
Но взять его непросто. Не буду вам аппетит
портить, но этот парень виртуозный аферист. Хитер как мешок гадюк. Много от него
людишек пострадало. Пожалуй, я
помогу вам поймать его. Приятно будет посмотреть, как его в черный воронок
посадят.
- Уезжать тебе надо, Сергей. Тут теперь Безбородько правит бал, а он
противник опасный. Может докопаться. Да и
зам мой уже рот воротит. Как бы не переметнулся на чужую сторону.
- Навряд ли, для этого ему вашу историю выслушать надо, а иначе ему
оглянуться не на что, тут без присказки
сказку не понять. А к Москве его и близко не подпустят.
- Да, прошли времена побратимов. Хохлы с москалями на пороховой бочке
сидят, общей каши не сварят. Ладно. -
Москаленко встал, придвинул коробку к сестре и сказал: - Спрячь пока у себя. Еще
увидимся. Пора возвращаться к своему
долгу. Козла искать.
- Удачи, - усмехнулась Маша. Когда подполковник ушел, Сергей с
удивлением посмотрел на женщину.
- Я думал, Машер, ты с братом на одном поле.
- Виталик слишком горяч, а еще не известно, куда повернут события.
Может быть, ты и для меня какое-нибудь
одолжение сделаешь. Так пусть пока козлик попасется в моем огороде. Если его
возьмут, то уже не на кого будет вешать
свежих покойничков.
- Неужто еще будут?
- Я ведь тебе указала пальцем на врага и убийцу твоего отца. Ты с ним
разобрался. А как быть с моими врагами?
Сергей тяжело вздохнул.
Подружки привезли Алису в квартиру, которую они сняли неподалеку от
рынка. Дорогое удовольствие с горячей
водой, но они не привыкли себе ни в чем отказывать.
Уселись за стол. Алисе не терпелось узнать новости.
- Покажите мне его фотографии, я должна точно знать, что это он, -
сказала Алиса, переодеваясь с дороги.
- Он-он, будь уверена.
Марго разложила фотографии на столе.
- Можешь глянуть. Коллекция из полутора сотен снимков. Я в турне
президента по Франции столько не снимала.
Алиса повернула стул, встала коленями на сиденье и склонилась над
веером фотографий.
- Фотогеничный парень, ничего не скажешь, - усмехнулась Дола. - Ему бы
в кино сниматься. Алиса вздохнула с
облегчением.
- Слава Богу, это он, живой и здоровый.
- А у тебя были сомнения? - удивилась Марго.
- Поэтому я и задержалась в Москве. Я думала, вы что-то напутали и
следили за другим человеком. Невообразимо.
Даже не знаю, что и думать.
- Послушай, Лиса, хватит хвостом вилять. Выкладывай все по порядку, -
возмутилась Маргарита.
- Знать бы, где порядок! Сплошной бардак. После вашего отъезда на
следующий день смотрю "Дорожный патруль".
Я его каждый день смотрю. И что вы думаете? Показывают эпизод о дорожном
происшествии на Можайском шоссе. Вижу
разбитую вдребезги черную "четверку", и в кадре отчетливо виден номер машины. Он
мне занозой в голову впился,
перепутать я ничего не могла. Эта машина Журавлева. Комментатор программы
сообщает о том, будто владелец машины в
состоянии средней тяжести отправлен в пятьдесят третью клиническую больницу.
Нет, вы можете себе такое представить!
Меня чуть инфаркт не хватил. Умрет Журавлев, и концы в воду. На следующее утро я
помчалась в больницу. Мне в
справочной сказали, что Журавлев лежит в реанимационном отделении, но жить будет
- многочисленные переломы. К нему
никого не пускают. Я сказала, что я его адвокат, но они и глазом не повели. Мол,
когда следственная группа сочтет нужным,
тогда они вызовут адвоката. Анализ крови показал, что водитель находился в
стадии сильного опьянения. Короче говоря, в
больницу меня не пустили.
Вышла я на улицу, села в машину и заплакала как дура. Что делать, не
знаю, а время идет. И вдруг вижу, как к
больнице подъезжает "Джип", прямо к приемному покою. Знакомая машина. У меня
хорошая память на номера. Выходят
двое кавказцев. Я их узнала. Холуи Рамзеса. Вывод прост: "Дорожный патруль" не
только я одна смотрю. Они пробыли в
больнице минут десять и, как я поняла, приезжали на разведку. Хотели убедиться,
что в аварию попал Журавлев, а не
Сидоров. Убедились и уехали. А мне что делать? Одно ясно, что все события будут
происходить там, где находится
Журавлев.
У этого парня началась черная полоса в жизни. Смерть отца, авария,
преследования. Мне даже стало его жалко.
Короче говоря, я взяла больницу под наблюдение. Жила в машине. Каждый
день справлялась о его здоровье.
Наконец мне сказали, что ему стало лучше, но выписывать его не будут. Вероятно,
об этом сказали не только мне. В ту же
ночь я проснулась в своей машине от ярких лучей света. Смотрю, к больнице
подъехал знакомый "джип" и еще три
иномарки. Они приехали.
Предчувствие не подвело. Но, честно сказать, у меня было непонятное
состояние. С одной стороны, я понимала, что
они узнают, где спрятаны бумаги. Эти головорезы все выяснят, и тогда моего отца
освободят. С другой стороны, я не
сомневалась, что с Журавлевым они чикаться не станут и, скорее всего, не оставят
свидетеля.
Мне стало страшно. Четырнадцать человек вошли в здание. Сам Рамзес
приехал, а он всегда предпочитал
оставаться в тени. Серьезность намерений была очевидна. Налет на мирное лечебное
учреждение дело нешуточное. Я ерзала
на сиденье и не знала, что мне делать. Нервы не выдержали. Я достала из сумки
белый халат, надела его и побежала в
здание.
В приемном покое творился хаос. Медсестра и врач лежали на полу в
наручниках, прикованные к батарее.
Женщина находилась без сознания, а врач стонал.
Не знаю, что на меня нашло, но я рассвирепела.
Толкнув доктора в бок я как тигрица зарычала: "Где Журавлев?" Он едва
промычал: "Пятый этаж".
Я бросилась к лифту. Как только подъемник дернулся с места, сверху
разверзся гром. Такого я не слышала даже на
сеансах кинобоевиков. Это была настоящая автоматная стрельба, беспорядочная, но
непрекращающаяся. Здание затряслось.
Двери лифта открылись, и на меня повалился мужик. Я успела отскочить в
сторону, а окровавленный труп упал
прямо в кабину мне под ноги. Я выскочила из лифта, а там такое творится,
описанию не подлежит. Шла настоящая бойня.
Коридор залит кровью, валяются трупы. Большого ума не надо, чтобы понять, что
Рамзесу готовили ловушку. ОМОН в
касках и бронежилетах простреливал коридор, люди Рамзеса выбили запертые двери
палат и, высунув стволы в коридор,
отстреливались вслепую. С потолка сыпалась штукатурка, стены были изрыты
пробоинами и глубокими порезами,
оставленными пулями. Я прижалась к стене и затаила дыхание. Свист пуль нагонял
на меня ужас. Какой-то смельчак из
омоновцев бросился ко мне через весь коридор, отстреливаясь короткими очередями.
Ему удалось добежать до меня и сбить с ног. Он хотел меня прикрыть, но
пуля угодила ему в шею. На меня уже
навалился труп, обливая мое лицо черной кровью, пульсирующей из глубокой раны. Я
визжала как недорезанная кошка. Не
знаю, сколько времени все это длилось, но в какой-то момент меня подхватила
сильная рука, выдернула из-под покойника и
поставила на ноги. Но это не было спасением. Это был Рамзес. Он прикрылся мной и
приставил мне ствол к виску. "Если вы
сделаете шаг в мою сторону, я убью ее! - крикнул он, и у меня едва не лопнули
перепонки.
Наступила тишина, а может быть, я просто оглохла. Я открыла глаза и
увидела десяток стволов, направленных
прямо на меня. Обхватив меня за шею, этот мерзавец поволок меня к лифту,
прикрываясь мной как щитом. Пистолет
крепко прижался к виску, и я уже думала, что он проломит мне черепушку.
Впрочем, если бы ему удалось затащить меня в лифт, он не стал бы со
мной церемониться. Этот зверь все грехи
свалил бы на мой счет и пристрелил бы не задумываясь. Но какой-то смелый парень
понадеялся на свою меткость. Как
только Рамзес начал поворот к кабине, раздался одиночный выстрел. Куда попала
пуля, я не знаю, но Рамзеса сбило с ног.
Он и меня за собой увлек, но ствол от виска отлип, и тут я проявила всю свою
прыть. В долю секунды я оказалась на ногах и
со всего маху врезала каблуком по морде Рамзеса. Жив он был или нет, я не знаю.
Разглядывать не стала, а нырнула в лифт.
Пришлось вытолкнуть труп, который блокировал двери, и я нажала кнопку первого
этажа. Как это ни странно, но машина
сработала и кабина поползла вниз. Наверху вновь застрекотали автоматные очереди.
В полуобморочном состоянии я
выскочила на улицу и бросилась к кустарнику. Перескочив зеленый барьер, я упала
на траву и замерла. С пятого этажа
сыпались стекла. Прошло еще какое-то время, и все затихло. Через пятнадцать
минут их выводили с заломленными за
спину руками. Во двор въехало два автобуса. У меня ресницы слипались от крови, и
я плохо видела. Скольких убили, а
скольких арестовали посчитать не удалось. Одно понятно - теперь они моего отца
не пощадят, а облаву отнесут на мой счет.
Им ив голову не придет, что "Дорожный патруль" по телевизору стал обычной
западней. Но это я сейчас понимаю, тогда
мне похожие мысли в голову не приходили.
На следующее утро меня разбудил мобильник. Звонил мужчина, говорил без
акцента и достаточно
доброжелательно: "Алиса? Хочу вас предупредить, что с исчезновением с игрового
поля Рамзеса ваша задача не
изменилась. Рамзес не главный винтик в машине. Продолжайте поиск документов,
если хотите встретиться со своим отцом.
Мы будем поддерживать связь с вами. Удачи".
Я с самого начала понимала, что Рамзес играет роль посредника. Такие
сложные механизмы, которыми занимался
мой отец, не под силу бандитскому отребью. Их удел котлеты с лотка. Впрочем, я
даже знаю, кто за всем этим стоит, но не
хочу лезть в печку головой. Моя задача найти документы и освободить отца. Вот
после этого звонка я поверила, что
Журавлева они не достали и он может находиться в Ялте. Так что, девочки, теперь
вы понимаете, почему я задержалась в
Москве?
- Ничего себе задержалась! - воскликнула Лола. - А как тебе удалось
избежать посещения морга в качестве его
клиентки, ты не подумала? Дурная случайность!
- Да просто не судьба! Ну ладно, забудем. Мне не хочется об этом
вспоминать среди пальм и кипарисов.
Рассказывайте, как тут ведет себя наш подопечный?
- Не скучает. Во всяком случае его пребывание на курорте на отдых не
очень похоже, - залепетала Лола.
Марго сгребла фотографии и начала выкладывать их словно пасьянс.
- Вот он гуляет в компашке в ресторане "Ореанда". Сам прицепился к ним.
Трое мужчин и четыре женщины.
Алиса взяла одну фотографию и очень внимательно изучила ее.
- Он знаком с этими людьми?
- Нет, просто прицепился к ним в ресторане, а потом они поехали все
вместе гулять дальше.
- Значит, девочки, Журавлев не просто вор. Он знает куда больше, чем я
думала. Эти двое мужчин связаны с
документами отца.
Она указала на лица Басова и Ромова.
- Не придумывай. Лиса. Он в этот вечер шлялся по кабакам и в "Ореанду"
забрел случайно, и эти мужчины его не
интересовали. Он стопроцентный бабник, к девчонке приклеился.
- В такие случайности поверить невозможно. Вор в Москве украл документы
по случайности. Потом по
случайности попадает в Ялту, потом по случайности попадает именно в тот ресторан
и знакомится с человеком, у которого
украл документы в Москве.
Алиса ткнула изящным пальчиком на Ромова.
- С этим человеком работает мой отец. Документы принадлежат ему. Просто
они хранились у отца для
безопасности. Кто-то об этом узнал и взял отца в заложники. Но этот господин
вряд ли догадывается о том, что отец в плену
у конкурентов.
- Послушай, Алиса. Журавлев больше ни разу не встречался с этими
людьми. Сейчас он живет у какой-то красотки.
Переменил внешность. Чем-то очень напуган. Менял жилье, вещи держит в камере
хранения. Шляется по кабакам.
Несколько раз бывал в гостинице "Ялта". Ведет себя очень странно.
- А с кем из мужчин он встречается?
- Вчера сидел в ресторане с парнем, которого я знаю, - сказала Марго. -
Журналист из Краснодара. Похоже, они
знакомы давно. Вели себя по-свойски. Но к твоим делам Женька Метелкин отношения
не имеет, о нем потом поговорим.
Но есть еще один тип, с которым Журавлев не знаком, однако Журавлев его
интересует. Глянь-ка, может, ты его тоже
знаешь. Вот снимок в той же "Ореанде". Смотри внимательно. Журавлев танцует с
девчонкой, а там, у оркестра, столик, где
сидит одинокий парень. Тут его трудно разглядеть. Дальний план мутноват, но
узнать можно.
Алиса покачала головой.
- Нет, я его не знаю. У меня хорошая зрительная память.
- Тогда смотри дальше. Вот Журавлев заходит в гостиницу "Ялта". Общий
план. А теперь обрати внимание: слева
от входа стоит скамейка и на ней сидит тот парень из "Ореанды". Мы обратили на
него внимание только после того, как
отпечатали фотографии. Совпадение? Может быть. Но вот еще один снимок. Здесь
Журавлев выходит из здания Морского
вокзала где хранит свои вещи, а следом за ним в десяти шагах в дверях появляется
фигура этого же типа. Вид спортивный,
высокий, морда приятная. На мента или чекиста не похож. Кто он, догадаться
трудно. Но мы насчитали больше десяти
снимков из разных мест, где появляется незримая тень Журавлева. Если к этому
прибавить озабоченность нашего
подопечного, то тут есть над чем поломать голову.
- Вы прощупывали Журавлева?
- И даже познакомились с ним. Готовим для тебя почву. Но если он забыл
о нас, то мы ему напомним. Нет
сомнения, что они с Метелкиным видятся часто, а мы устроим случайную встречу
старых друзей. Я его хорошо знаю.
- Хорошо бы поторопиться, девочки. Время меня поджимает, а мне еще надо
опутать клиента паутиной.
Лола засмеялась.
- У тебя это хорошо получится. Ты ведь будешь стараться от души.
- Что ты этим хочешь сказать? - возмутилась Алиса.
- Работа обречена на успех, если удается совмещать полезное с приятным.
Я еще в Москве поняла, что этот ловелас
ущипнул тебя за сердечко.
- Глупости!.
- Конечно, - кивнула Марго, - а сейчас пьем кофе и строим козни, планы
и конструируем ловушки, западни,
мышеловки, капканы и что там еще бывает.
Девочки захихикали, а Алиса покраснела.
Ни один, ни второй не забыли о назначенной на вечер встрече. Первым в
ресторан пришел Евгений Метлицкий.
Журавлев появился на час позже. Осмотревшись в зале, он заметил. новоиспеченного
приятеля за тем же столиком, где они
сидели накануне. Правда, на этот раз Метлицкий выглядел более веселым и на столе
стоял не графинчик с коньяком, а целая
бутылка.
Вадим прошел через полупустой зал и сел на свое место. У него сложилось
впечатление, будто со вчерашнего
вечера прошло как минимум пару недель, слишком много событий произошло за этот
короткий срок.
- Привет, партнер, - Метлицкий протянул руку. - Выпьешь рюмочку?
- Обязательно, только бы не напиться. Вчера я перестарался, а сегодня
вечером должен быть в форме. Не то мне
дадут отставку.
- Вряд ли, эта дамочка в тебе заинтересована. Что ж, снимаю шляпу. Ты и
впрямь ловелас высшей категории, а с
виду не подумаешь.
- Не напоминай мне о моей внешности, не то у меня выработается комплекс
неполноценности. Когда идешь в атаку
на женщину, ты должен чувствовать себя королем, давить на нее собственным
достоинством и чувствовать превосходство
на всех этапах от слов: "Здравствуйте, какой сегодня прекрасный вечер" - до
утреннего кофе в ее постели.
- Целая теория.
- А-то как же. Чтобы подчинить себе автомобиль, приходится долго
учиться и практиковаться. А женщина -
механизм куда сложнее. Правда, запрограммирован иначе.
- Убедил. Помнится, Дик, ты обещал меня еще кое-чем удивить. Кажется,
речь шла о кавалере моей клиентки.
- Разливай, а то глотка пересохла.
Они выпили по рюмке коньяка и закусили лимоном. Журавлев достал из
кармана лист бумаги и повертел им в
воздухе.
- Только у меня к тебе есть несколько наводящих вопросов, дорогой
коллега. Первый звучит так. Назови мне имя
твоего заказчика.
- Это важно?
- Я не задаю пустых вопросов.
- Клебанов Илья Давыдович.
- Почему-то я так и подумал. Отлично. Ты сможешь потребовать с него
доплату за свою информированность.
- Не томи. Дик. Догадки не мой. профиль.
- Хорошо. Как я понял из твоих слов, господин Клебанов желает
расстаться со своей женой без потерь
собственности и завести себе свежий материал. Его право. Наше дело предоставить
ему необходимые факты. Любовника
жены зовут Иван Владимирович Зайцев. Проживает в Ростове-на-Дону, улица Попова,
дом шестнадцать, квартира тридцать
три. Женат. Работает, скорее всего, водителем у какого-нибудь магната. Бабник.
Могу добавить следующее. Твой Клебанов
уверен, что его жена порядочная женщина. Посылать детектива следить за верной
женой - пустая трата денег, а ему нужен
положительный результат. Он не может ждать еще год, до следующего летнего
сезона, чтобы уличить жену в измене. По
сути дела, он прав. И ему приходит в голову эта же мысль, что и нам, когда мы
рассуждаем о создании детективного
агентства. Кстати, нам эту идею стоит взять на вооружение как один из вариантов
в будущей работе. Очевидно Клебанов,
если с очень богатый и влиятельный человек, дружит с хозяине Зайцева. Клебанов
нанял самца-осеменителя и отправил его
следом за женой, а потом и тебя им вдогонку. Он хотел, чтобы его план сработал
наверняка.
Иван Зайцев выложился на все сто и окрутил слабую женщину, а ты весь
этот спектакль зафиксировал на пленку и
собрал кучу подробностей. Трое мужчин против одной слабой женщины. Красотка
сломалась под чарами опытного ловеласа
и раздвинула свои стройные ножки, чем себя и погубила. В принципе расчет
правильный. у себя в Краснодаре она себе не
смогла бы позволить ничего подобного, а курортный роман ни к чему не обязывает.
Если женщина уверена на сто
процентов, что ее похождения навсегда останутся тайной, она пойдет на риск. В
конце концов, она сможет расслабиться на
полную катушку с мужчиной, понимая, что больше никогда его не увидит и никто об
этом не узнает.
Помню, я был в Арабских Эмиратах на отдыхе. Из Петербурга приехала
группа женщин по путевкам. Чопорные
дамочки, экскурсоводы Эрмитажа. В Питере ты к такой на кривой козе не подъедешь,
- само достоинство и совершенство.
Строгий взгляд, умный вид и каменная неприступность. Но стоило им вырваться на
свободу, как они превратились в
оголодавших шлюх. Бедные арабы уже не знали, куда им спрятаться, чтобы их не
изнасиловали. По пляжу они ходили в чем
мать родила, а по ночам треск матрасов колыхал здание отеля. Ладно, не будем
отвлекаться. Клебанов выиграл эту партию, а
его жена проиграла, лишив себя крупного состояния.
Журавлев разлил коньяк и выпил, а Метлицкий сидел с открытым ртом,
держа полную рюмку над столом.
- Класс!
- Если ты выложишь все козыри, то можешь требовать премиальные, но если
Клебанов связан с криминалом - то
лучше промолчать. Такие люди не любят тех, кто слишком много знает. И вместо
гонорара, к тебе придут мальчики с
наганчиками и оторвут голову. А жаль.
- Откуда такие подробности?
- Дедукция. Читал Конан-Дойля? На самом деле все просто. Я побывал в
номере Ивана и ознакомился с вещами.
Судя по телефонной книжке, где я насчитал около двухсот женских имен, мне стало
понятно, что парень не равнодушен к
женскому полу. Из паспорта я узнал его адрес и имя. Помимо прав, у него имелось
удостоверение, запрещающее делать
дорожным инспекторам досмотр машины. Навряд ли это касалось его автомобиля, так
как у него старенький "моквичок", да
и живет он вовсе не в престижном районе города, а на окраине. Я заходил в
библиотеку и ознакомился с картой Ростова-наДону.
Вывод прост - парень работает шофером на крупного босса. Возможно, его
хозяин и порекомендовал Клебанову
своего холуя на роль соблазнителя. Ну и, наконец, главное. Почему я решил, что
его наняли, и исключил случайное
знакомство Ивана и твоей клиентки? На столе Зайцева лежало неотправленное
письмо. К письму прилагалась цветная
фотография, сделанная на набережной. Там, как ты знаешь, полно фотографов. На
снимке изображен Иван с женой
Клебанова, эдакие воркующие голубки. Ну а из письма стало понятным все
остальное. Вот как оно звучит, приблизительно,
конечно: "Уважаемый Илья Давидович! Докладываю обстановку. Операция проходит по
плану. Начинать было трудно,
дальше все пошло как по маслу. К сожалению вы недооценили собственную супругу и
выдали мне на расходы не слишком
много денег. Она дама избалованная и требует соответствующих затрат. Отчет
предоставлю при встрече. С моим тонким
кошельком мне очень тяжело доказывать ей свое высокое положение, придуманное
мной в качестве легенды. Приходится
выкручиваться, что в некоторой мере может испортить общее впечатление или, того
хуже, вызвать у нее нежелательные
подозрения. Впрочем, сейчас это уже не имеет особого значения, так как главный
Рубикон мы успешно перешагнули.
Посылаю фотографию, сделанную на набережной Ялты в качестве подтверждения своих
слов..."
Ну и так далее. Просит прислать ему денег с курьером, но Клебанов не
такая широкая душа, как я понял. Он умеет
считать деньги. Так что советую тебе сначала получить гонорар, а потом
предоставлять доказательства.
Наконец Метлицкии выпил свою рюмку.
- Блестящая работа. Дик. О таком партнере можно только мечтать. Ты
прав, Клебанов может меня кинуть. Он
связан с криминалитетом, с ним надо держать ухо востро. Шантаж тут не пройдет, и
о том, что он нанимал Ивана, мне
придется промолчать. Я и так слишком много знаю. А если учесть, что я журналист
скандальной хроники, то он мне до
конца никогда доверять не будет. Мою персону ему рекомендовал один делец как
опытного следопыта в семейных делах, а у
Клебанова не было выбора и времени, и он остановился на моей кандидатуре.
- Будь осторожен. Женя. Не всегда полезно распространяться о том, что
знаешь. Советую тебе сдать нанимателю
краткий отчет, фотографии, и не забудь приложить негативы. Возьми столько денег,
сколько даст. А потом делай ноги из
Краснодарского края. Мое предложение о Москве остается в силе, если только у
меня все сложится нормально.
Метлицкии закурил, подумал и сказал:
- Очевидно, пришла моя очередь тебя удивлять, Дик. Не уверен, что у
тебя все в порядке. Как я думал вчера, ты
попросишь своих друзей последить за тобой, но когда я взял тебя в обзор сегодня
утром, то понял, что никого ты ни о чем
не просил. Я держал тебя под наблюдением около четырех часов. За тобой следят
две независимые друг от друга группы.
Слава Богу, они не имеют никакого отношения к органам. Первая группа достаточно
странная.
Метлицкии полез в карман и выложил на стол пакет с фотографиями. Выудив
из него два снимка, он положил их
на стол перед приятелем. На карточках были изображены две хорошенькие девушки.
Одна рыженькая с короткой стрижкой,
а вторая блондинка с длинными волосами.
- Вот видишь, на этом снимке, - пояснил Метлицкий, - блондинка кого-то
фотографирует. Это она снимала, не
подозревая, что в ту же секунду снимаю ее. Зовут эту красотку Маргарита. Подруги
зовут Марго, мужчины Ритой. Она
работает репортером в "Московских новостях". Это призвание, так как муж
обеспечивает ее по полной программе и она
может не работать вовсе. Эти девочки следят за каждым твоим шагом. Но мне
показалось, что делают это они не безделья, а
выполняют чей-то заказ. У них неплохо получается. Работают осторожно, в я бы
даже сказал, - некоторым азартом.
- Любопытный факт. Я уже дважды сталкивался ними и даже приглашал их на
шампанское. Правда, был об этом,
но попытку придется повторить. А как узнал ее имя да еще о муже? Тоже дедукция?
- У меня все проще, но об этом чуть позже. Девочка меня не очень
заинтересовали. Тебя вел еще один очень
неприятный субъект. Мне он сразу не понравился.
Метлицкий достал еще несколько снимков и разложил их на скатерти.
- Тут он прикрыл глаза темными очками и надвинул на нос бейсболку, а
здесь он передает тебя другому типу. Это в
тот момент, когда ты вышел из ювелирного магазина. Дальше за тобой пошел этот
долговязый, ну а захотелось выяснить,
что за компашка тобой интересуется, и я решил проследить парня в темных очках.
Репортер достал из пакета все остальные фотографии и рае жил их перед
Вадимом по одной. Вот видишь, здесь
заходит в ресторан "Ореанда". А дальше происходит вот что. Я захожу следом, а
его нет. Исчез. Как сквозь землю
провалился. Я проверил туалет, и там его нет. А когда вышел в зал, то обалдел.
Наш скромный мальчик стоял за стойкой
бара в белой манишке, в пестрой жилетке я бабочке. Стопроцентное перевоплощение.
Если бы не мой репортерский опыт, я
бы его не узнал. - Метлицкя выложил еще несколько фотографий.
- А зовут бармена Димой. Встречались, помню, - протянул Журавлев. Его
хорошее настроение как рукой смыло.
- Я бы мог уйти. Тут все понятно, но вместо этого я почему-то сел за
столик и заказал себе обед. В зале полно
иностранцев. Обеденное время. И вот обрати внимание на этого типа, сидящего за
стойкой. Здесь он спиной сидит к залу. -
Метлицкий стал выкладывать снимок за снимком. - Здесь к нему подошел бармен
Дима. Они о чем-то разговаривают. Он
подходил к нему несколько раз. К остальным клиентам Дима вовсе не подходил, а
лишь во время подачи заказа и за
расчетом. Вот тут тип за стойкой один раз оглянулся в зал, и я его ухватил в
фокус. Молодой, красивый парень, но сразу
ясно, что он не местный.
- И чего ты уцепился за этого парня?
- Чутье, и оно меня не подвело. Я не зря остался в ресторане. А теперь
тебя ждет главный сюрприз. - Следующая
серия фотографий теперь Журавлева заставила сидеть с открытым ртом. - Вот она!
Появилась вчерашняя твоя красотка! -
воскликнул Метлицкий. - Кажется, Маша ее зовут? Уселась у стойки бара. Димочка
стоял возле нее минут пять, что-то
нашептывал на ушко. Потом дамочка ушла. Не долго думая, я ринулся за ней, но не
тут-то было. Она села в машину.
От следующего снимка на лбу Журавлева выступил пот.
- Ярко-красный "фиат". Значит, это ее машина?
- Утверждать не берусь, но, как видишь, она сидит за рулем. Сидеть
сидит, но не уезжает. Минут пять сидела, а я
колол свою задницу шипами в розовых кустах. И что ты думаешь? - Он выложил
следующую серию снимков. - А вот и тот
красавец, что сидел за стойкой бара. Они не общались и даже не смотрели друг на
друга, а тут он садится к ней в машину и
они вместе уезжают. Куда? Увы, я транспорта не имею.
- Кто бы мог подумать, что из безобидной шалости расцветет целая
история!
Журавлев выглядел растерянным. Человек, которого трудно чем-либо
удивить и выбить из седла, теперь
напоминал квашню.
- Вот что. Дик. Ты мне нравишься. Мы действительно могли бы создать
хороший союз. Подумай. Если ты введешь
меня в курс дела, то я смогу тебе как-то помочь, - предложил Метлицкий.
- Только я не знаю чем. Я сам еще не разобрался что к чему. И при чем
тут девчонки с фотоаппаратом?
- Одну из них я знаю, поэтому так уверенно и говорил о ней. Она кончила
журфак, и ее прислали к нам практику.
Мы познакомились в редакции "Краснодарского вестника". Я помог ей разобраться с
аппаратурой. Результат ты видишь, но
как ее привязать к тебе, я не знал.
- Я и сам не догадываюсь. Пожалуй, есть смысл тебе кое-что рассказать.
Я влип в неприятную истории В Ялте
несколько дней назад было совершено два очень громких убийства. Власти пока еще
сдерживают сенсацию в рамках стен
следственных органов. На самом деле в городе проходят облавы одна за другой. В
первом случае убиты шесть человек и
среди них местный подполковник милиции. А главное - я находился в их компании. А
наутро, когда открыл глаза, нашел
вокруг себя кучу мертвецов. Почему я остался жив, до сих пор понять не могу. Я
тут же сбежал с места происшествия, и
меня видели несколько человек, и я кое-что видел. Когда вылетал пробкой из
ворот, то напоролся на машину. Именно в тот
день я впервые увидел ярко-красный "фиат". Теперь ясно, что он принадлежит
женщине, у которой я провел ночь. И если
верить Маше, то ее брат подполковник милиции, ведущий расследование этого дел...
- Похоже, она не случайно оказалась вчера в ресторане, - задумчиво
протянул Метлицкий.
- Даже наверняка не случайно. Это расчет. В квартире я не мог
ориентироваться. Вот тебе пример. Я пришел в
номер к Ивану и все о нем узнал. А у Маши чисто, будто нет постоянных жильцов. И
кто там проживает, понять
невозможно. Квартира была подготовлена к моему появлению в ней. Идем дальше.
Второй раз я видел этот "фиат" возле
дома одной девчонки из Минска. результат плачевный, девчонку убили. Этот "фиат"
преследует меня, как Летучий
голландец.
- Но с какой целью?
- Представим себе на минуту, что Маша связана с убийцей, который
умышленно не стал меня убивать. Оставив
меня живым, они установили за мной наблюдение. Теперь я могу догадаться, кто
забрал из моего сарая бутылку из-под
шампанского и фужер. На меня собирают компромат и улики.
- Не торопись, я ведь ничего не знаю. Сплошные загадки. Ты хочешь
сказать, что тебя хотят подставить?
- Наверняка. Но почему они этого не сделали до сих пор? Я у них на
виду. И, вместо того чтобы меня сцапать,
Маша меня приводит в берлогу и предлагает с ней жить.
- Чтобы ты никуда не сбежал, а находился под надзором.
- И об этом нетрудно догадаться. Но я им нужен на свободе, а не в
камере. Значит, меня рано еще сажать.
Очевидно, у них осталась незавершенная работа, которую можно повесить на меня,
как и предыдущие убийства.
Журавлев описал приятелю общую картину, не вдаваясь в детали и
собственные выводы, - гораздо интересней
послушать свежее мнение со стороны.
- Что скажешь, репортер криминальной хроники?
- Хочу сказать, что в деле замешаны крупные игроки. Трудно поверить в
то, что обычному смертному, как ты,
окруженному капканами, удастся выйти сухим из воды. Ты жертва, и жертва
спланированная. Они будут держать тебя на
веревочке до тех пор, пока не закончат все свои грязные дела. А потом в
одночасье выльют на тебя огромный ушат грязи, от
которого ни с одним гениальным адвокатом не отмоешься. Десяток свидетелей ткнет
на тебя пальцем. Улики, отпечатки
пальцев и прочее, и прочее. И все это уже готово. Арест и обвинение в один день.
А если представить себе, что у Маши
действительно есть брат и он ведет следствие, а она работает на него, то,
значит, он сам замешан во всех убийствах.
Следователь, ведущий дело против себя, может повернуть следствие в любое русло,
которое ему понравится.
- Не то, которое понравится, а уже вырытое вручную и заранее
заготовленное. А я старательно помогал им копать
эту ямку. Они лишь наблюдали за мной и хлопали в ладоши. Ай да молодец, ай да
труженик! Вы только гляньте, как он
торопится побыстрее и поглубже вырыть себе могилу.
- Тебе надо удирать, Дик. У меня есть идея. Ты говорил про "опель" на
стоянке. Если эта машина принадлежит
какому-то крупному деляге из Симферополя, а так оно и есть, если он связан с
крупным дельцом Басовым, которому
доверил свою машину, то наверняка эта тачка особому досмотру подвергаться не
будет. Я сяду за руль и вывезу тебя из
Ялты. Главное - перескочить через перевал и вырваться на равнину. Там все станет
намного проще.
- Идея хорошая, но это крайний случай. Рано. Это надо сделать в том
момент, когда грянет следующий выстрел, а
узнать об этом я смогу только от Маши.
- Хочешь вернуться к ней? Сунуть голову в пекло?
- Другого выхода не вижу. Вряд ли я смогу переманить ее на свою
сторону, но дам ей понять, что они могут
поперхнуться костями.
- А что мне делать?
- Узнай, что за тип сел к ней машину. Увеличь его снимки и сходи в
гостиницу "Ялта". Его наверняка там кто-то
видел, уверен в этом.
- Что еще?
- В открытую нам больше встречаться не следует, а то я и тебя за собой
потащу. А главное, ко мне со дня да день
должен приехать курьер из Москвы. Я должен его повидать. В Москве мне тоже хвост
прищемили.
- Я думаю так. Если уж ты решился вернуться к Марии, то не подавай
виду, продолжай разыгрывать из себя повесу.
Пусть она уверует в свои силы и снимет с тебя контроль. А я постараюсь узнать,
что нужно от тебя девчонкам, и как
избавиться от них. Надо создать вокруг себя чистое поле, чтобы в один прекрасный
момент ты мог сорваться с места и
исчезнуть. В одну секунду. Сейчас твоя задача показать своей волчице, что ты
влюблен, и никуда дергаться не собираешься,
а главное - будто ты считаешь ее квартиру отличным и надежным убежищем. Тогда
она точно будет знать, что ты
прибежишь к ней в случае опасности, и с легкостью захлопнет мышеловку.
Метлицкий снял сумку со спинки стула и достал из нее коробочку размером
с пачку сигарет.
- У нее есть телефон?
- Да, один аппарат на три комнаты с длинным шнуром.
- Это диктофон, срабатывает на голос. Подключи к розетке и спрячь его
под диван. Когда она будет куда-нибудь
звонить, он сам включится и запишет ее разговор. Так ты сможешь знать обо всех
ее делах. Разумеется, она врала, что
работает врачом. Скорее всего, она вообще не работает, и звонить ей особо
неоткуда. А ты давай ей такую возможность,
пока она дома. Отлучайся в магазин за пивом или мороженным, а когда останешься
один, сможешь прослушать все ее
женские тайны. Справишься с аппаратом?
- Не беспокойся, я хорошо разбираюсь в технике. И еще, Женечка, хорошо
бы узнать, где наша Маша хранит свой
уникальный автомобиль. Наверняка в гараже. Только не пытайся туда сам
проникнуть. Это дело требует определенных
навыков. Ты мне адресок раздобудь, а я сам проверю гараж. Думаю, там не только
машина стоит, но и то, чего так не хватает
в ее доме.
- Без вопросов. Задачи поставлены, будем выполнять.
- А у тебя золотая голова, партнер! - повеселел Журавлев.
К приходу Маши домой ее ждал накрытый стол, цветы, шампанское и горячий
ужин. Женщина чуть ли не
прослезилась.
- Давно меня никто так не встречал, а уж чтобы с такой помпой, то,
пожалуй, никогда.
- Но что-то должно случаться впервые, иначе жить не интересно, если ты
уже через все прошел. Самое главное в
нашем бытие это не уставать удивляться. Хочешь принять душ?
- С удовольствием.
- А я приду к тебе с полотенцем.
И он пришел. Помимо полотенца, он принес с собой прекрасный гарнитур,
из бус, серег и браслета. Он сам надел на
нее украшения и добавил:
- Само совершенство. Любое платье только все испортит.
Вместо ужина они попали в постель, а за стол сели в третьем часу ночи.
Пили шампанское при свечах, слушали
пластинки и ели фрукты. Цыпленок "табака" так и остался нетронутым. Похоже, она
забыла о всех своих делах и заботах, а
он не мог понять, как такая женщина может пойти на хладнокровное убийство. Как
говорится в известной телерекламе:
"Мы такие разные, и все-таки мы вместе".
Майор Виноградов обладал хорошей памятью на имена, но все же решил
подстраховаться и позвонил в Москву.
После недолгого разговора он вернулся в свое кресло и продолжил пить зеленый чай
в компании с подполковником
Седовым. Они устроились в апартаментах санатория "Жемчужина", где у фээсбэшников
имелись бронированные номера.
- Очень хорошо, Герман Феофанович, что вы вызвали к нам на встречу
заместителя Москаленко, а не его самого.
- Если у вас были сомнения, то не имело смысла портить начатое дело.
- В Москве мне подтвердили, что пропавшего пять лет назад командира
части 17479 звали Москаленко Виталий
Семенович, у которого родная сестра живет на Украине. То, что начальника УГРО
Ялты зовут Москаленко Виталий
Семенович, еще ничего не значит, но то, что он приехал из России пять лет назад,
уже не может быть обычным
совпадением. А если так, то наш Москаленко прекрасно знал генерала Прибыткова и,
возможно, был знаком с Басовым и
Ромовым. Теперь, когда он сам возглавляет следствие со стороны милицейского
управления и нигде ни словом не
обмолвился о том, что знал погибших ранее, наводит на определенные размышления.
- Полностью согласен с вами, Олег Петрович, но тут есть свои нюансы.
Дело очень запутано, следы ведут к
человеку, непохожему на убийцу.
- Следы можно проложить. Мы с вами прекрасно знаем, как это делается.
Вопрос в том, что козла отпущения не
ищут на улице, а подбирают заранее. - Виноградов вздохнул и продолжил: - Сам по
себе преступник нас не интересует, - у
нас другая задача. Мне гораздо интересней знать, что творится в голове
Москаленко и как много он знает о делах,
вершащихся в Москве. Наша цель выяснить, кем подстроено убийство, а не кто
исполнитель. Убийцей занимается
прокуратура. Убрав трех лидеров мощных кланов, заказчик должен отчетливо
представлять, кто их заменит, смогут ли
новые лидеры управлять очень сложной организацией и знают ли они главные секреты
своих предшественников.
Обезглавить такой сложный синдикат, как мы видим, труда большого не составило.
Но в чем цель? Можно считать
выстрелы выпущенными в воздух, если заказчик в считанные минуты не сможет
перехватить вожжи управления в свои
руки.
- И все же я склоняюсь к мысли, что это дело рук Ромова. Мне кажется,
он один из трех вышедших в победители.
- Не берусь спорить. Если так, то все понятно и мне здесь делать
нечего, я тут же вернусь в Москву. А если нет, то я
обязан найти или вычислить четвертую силу так бесцеремонно вмешавшуюся в дело.
В дверь постучали. Подполковник сказал:
- Войдите.
В комнате появился высокий подтянутый офицер в белой рубашке с погонами
майора милиции. Он походил на
манекен, на котором вещи никогда не мнутся и не пачкаются. Прическа - волосок к
волоску с безукоризненным пробором и
очень мягкое лицо с умными серыми глазами.
- Рад видеть тебя, Данила.
- Если вы вызываете на свою штаб-квартиру, Герман Феофанович, значит,
разговор будет официальным?
- Все наоборот, Данила. Вот познакомься с Олегом Петровичем. Он
руководит очень серьезной операцией, и ваши
органы обязаны ему во всем помогать. Это решение выносилось на правительственном
уровне, майор, так что постарайся
ответить на все вопросы Олега Петровича. Присаживайся.
Скоков и так стоял, как врытый в землю столб, а тут ему будто кол в
одно место забили, и он уже не мог согнуться,
не то что присесть.
Виноградов улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. Поднявшись с
кресла, он подошел к майору и пожал его
безвольную руку.
- Как вас по батюшке, майор?
- Васильевич.
- А полностью?
- Даниил Василич Скоков.
Виноградов подвел майора к дивану и усадил, как ребенка в кресло
стоматолога.
- Скажите, Даниил Васильевич, в деле, которое вы расследуете, есть
конкретные подозреваемые? Майор постепенно
приходил в себя.
- Конкретный человек есть. Некий Журавлев Вадим Михайлович из Москвы.
- Вы можете обосновать ваши подозрения? Ну, скажем, каковы мотивы
убийства? Этот самый Журавлев похож на
исполнителя либо имеет личные мотивы - месть, самозащита, избавление от
конкурента, шантажа, защита родственников,
неумышленное убийство? Хотя трудно себе это представить, если вспомнить
снайперскую винтовку. Что вы сами обо всем
этом думаете?
- Думаю, Журавлев случайный свидетель. Мне понятны все его действия. Он
не профессионал, а с балкона стрелял
опытный человек, умевший заметать следы. Журавлев наследил везде, где успел
побывать. Он растерян и мечется из угла в
угол.
- Зачем же вы его преследуете?
- В его виновности убежден подполковник Москаленко. Я бы не возражал
против того, чтобы посадить Журавлева
в камеру, но не из убеждения, что он преступник, а ради того, чтобы оградить его
от неминуемой смерти. Киллер в городе и
чувствует себя вольготно. Иначе он не убил бы таким наглым способом девушку,
подчеркивая, что, мол, это я, вы меня
помните. Вот вам мой почерк - выстрел в затылок и гильза. Он чувствует свою
безнаказанность и знает, что ищут вовсе не
его, а того парня, которого он оставил живым, будь то случайно, будь то
умышленно.
Виноградов почесал затылок.
- Очень оригинальный подход, Данила Василич. Вас ждет большое будущее.
Но если вы работаете вместе с
Москаленко, то, значит, он вашей теории не придерживается. Из-за начальственных
амбиций, упрямства или
убежденности?
- Я ничего не имею против Виталия Семеныча. Он человек, конечно, резкий
и не без амбиций. Служака! Но
справедливый и честный офицер. Все мы не без греха, но на него давят сверху,
сильно давят, а он очень боится остаться без
работы. Москаленко имеет среднее образование, да и то военное училище. Ему
пятьдесят четыре года. Я его понимаю. К
тому же Журавлев все время показывает ему свой язык, и это только разжигает
азарт подполковника. Смахивает на игру в
казаков-разбойников. Вы ведь не все трупы опознали, Данила Василич?
- Не опознан один человек.
Виноградов достал из кармана фотографию и показал ее Скокову.
- Не этот?
У майора разгорелись щеки.
- Точно. Он самый.
Виноградов убрал фотографию.
- О том, что вы у нас были, никому ничего пока не говорите. Имя
неизвестного я вам назову чуть позже. Как я
понимаю, это не очень серьезно влияет на расследование?
- Труп есть труп. Ничего не изменилось от того, что мы опознали Басова.
Без помощи Москвы мы вряд ли
выстроим цепочку причин. Мы можем только искать киллера по следам, если он еще в
Ялте.
- Не имею аргументов для возражений. Спасибо, что пришли. Думаю, мы еще
увидимся.
Скоков встал, взял свою фуражку и покинул номер.
- Ну вот, Герман Феофанович, рано мне еще уезжать из Ялты. Ромов мертв,
и нам надо искать четвертую силу.
- А почему вы об этом не сказали Скокову? Имя Ромова ровным счетом
ничего не значит.
- Значит, и очень много. В Симферополе ваш начальник ведет внутреннее
расследование по отношению к вашему
коллеге майору Локтеонову. Дело в том, что покойный полковник Тарасов и майор
Локтеонов встречали Ромова в аэропорту
в день прилета. Это уже доказано. Не в наших интересах, чтобы Локтеонов знал о
смерти Ромова раньше времени. Уверен,
что Локтеонов догадывался, с какой целью приехал в Крым Ромов. И он, как и вы,
считает, что на дуэли один остается
живым, А им может быть только Ромов. Вряд ли кто-нибудь будет проводить
параллель между Ромовым и неопознанным
трупом, а значит, Локтеонов будет искать с ним встречи.
- Вы думаете, что Локтеонов...
- Я ничего не думаю. Пусть думает Тарас Григорич. Это он руководит
крымской службой безопасности, а у нас с
вами другие задачи. И еще одна деталь. Постарайтесь выяснить, не выезжал ли
Москаленко в течение этого года из Ялты, в
частности в Россию или еще куда-нибудь.
- Я вас понял. Могу добавить, что мне удалось договориться с военной
прокуратурой. Глубоко нос они мне сунуть
не дадут, но с предварительным заключением обещали познакомить.
- Отлично. Мне очень приятно с вами работать, Герман Феофанович. Вот
только жара замучила. Давайте-ка
выпьем вашего фирменного чайку и подумаем о ближайших перспективах.
Идея подполковнику понравилась.
Она ушла утром, когда Вадим еще спал. Ей не хотелось его будить. Как
только дверь захлопнулась, Журавлев встал
с кровати.
Диктофон лежал под тумбочкой, где стоял телефонный аппарат.
Он отправился в кухню, поставил чайник на плиту и, усевшись за стол,
включил диктофон.
На ленте записалось три телефонных разговора, и все очень
примечательные, из них можно сделать определенные
выводы. Первый разговор касался ее брата. Она звонила ему на работу, тут
нетрудно было догадаться по словам: "Дежурный
по управлению капитан Чумаков слушает". Голос Маши сказал: "Володя, соедини меня
с Виталием Семенычем". - "Будет
сделано, Мария Семеновна".
Журавлев напрягся, но в разговоре о нем не обмолвились ни словом. Маша
спрашивала, куда ей девать банку с
какими-то стекляшками. Он ей ответил, что пусть уберет ее подальше. Придет
время, и он найдет ей применение, а сейчас о
банке лучше забыть. Потом разговор перешел на бытовые темы и закончился
воздушными поцелуями.
Следующий разговор Журавлеву не понравился. Кто кому звонил, он не
понял, но Маша разговаривала с
мужчиной, у которого был резкий, раздраженный голос. "Пора нам поставить точки в
деле. Все сроки уже истекли". - "Не
переживай, Ромочка. Завтра вечером мы все решим. В конце концов, это наше личное
дело и не цепляйся к моим ребятам.
Нам выгодней жить в мире, делить нам нечего, все уже разделено". - "Хорошо,
завтра последний срок. Придешь к десяти
вечера в "Бригантину". Только не с пустыми руками, а то разговора не получится.
И не загораживайся своим братцем. Он у
меня висит на крючке. Ему лучше не вмешиваться". - "Как ты знаешь, я никогда не
пряталась за его спиной. У меня своих
возможностей хватает. Нам не стоит показывать другу другу клыки. Ничего хорошего
из этого не получится. До завтра,
Ромочка. В десять вечера я буду в "Бригантине"".
Выводов Журавлев делать не стал, он решил прослушать пленку до конца. И
опять разговор был с мужчиной, но
этот голос звучал приятно и мягко. Маша спросила: "Ты его уже видел?" -
"Конечно. Проблем не будет". - "В десять вечера
в "Бригантине". Я не уверена, что он будет один. Тебе надо сходить туда,
осмотреться. Милое местечко, неподалеку от
домика Чехова. Улица Шевченко, дом десять, надпись "Трактир". С верандочкой. Но
он захочет сидеть во внутреннем зале.
Этот парень боится открытого пространства, предпочитает, когда за спиной
кирпичная стена, а все остальное хорошо
просматривается". - "Не беспокойся, разберусь". - "Меня там не будет. Я должна
оставаться на виду". - "Ладно. Я позвоню".
На этом запись закончилась. Ни в одном из разговоров Маша не упоминала
о Журавлеве. Похоже на то, что ее брат
ничего не знал. Может быть, они с Метлицким нафантазировали и женщина тут вовсе
ни при чем? Но, вспомнив про
красный "фиат", он понял, что они с репортером все же правы.
Журавлев оделся, выпил кофе и решил окунуться в море, только не идти на
свой пляж, а посетить городской.
Девочки с фотоаппаратом все еще не давали ему покоя. Он никак не мог найти им
места в раскладе последних событий. Они
не вписывались в рамки круговорота бесконечных и печальных приключений.
Теперь Журавлев добирался до пляжа больше часа, хотя по прямой до моря
можно дойти за пятнадцать минут.
Следили за ним или нет, но лучше подстраховаться и избавиться от хвоста. Он
запрыгивал на подножки троллейбусов,
спрыгивал на ходу, дважды менял такси, нырял в подворотни и перескакивал через
заборы, пока наконец не вышел к
набережной. Устроившись на скамеечке, он закурил и начал всматриваться в лица
прохожих.
День стоял жаркий. Как все просто у этих людей. Наслаждаются летом,
морем, солнцем и ни о чем не думают, а
здесь ходишь по лезвию бритвы и не знаешь, что тебя ждет в следующий момент. Во
всяком случае, ничего хорошего от
жизни Вадим не ждал. Он чувствовал собственную беззащитность, уязвимость. Все
его попытки отмыться от налипшей
грязи ни к чему не приводили. Тина обстоятельств засасывала его все больше и
больше. Противясь крутым виражам
судьбы, он только еще глубже погружался в болото. Журавлев устал сопротивляться,
ему хотелось плюнуть на все и пустить
жизнь на самотек. Просидев на скамейке около получаса, он встал и отправился на
городской пляж.
Красотки с фотоаппаратом расположились на лежаках в том самом месте,
что и раньше. Только теперь их было
трое.
- Доброе утро. Вот видите, я не забыл о своем приглашении.
Девушки сделали вид, что не сразу его узнали, но потом вспомнили и
стали более приветливыми.
Журавлев присел на гальку и улыбнулся.
- Кажется, нам пора познакомиться. Меня зовут Вадим, друзья зовут
Диком. Коротко и легко запоминается.
- Меня зовут Маргарита, - очень бойко произнесла блондинка. - Рыженькую
зовут Лолита, а третью подружку
величают Алисой.
Алиса сняла темные очки и улыбнулась. Вадим не мог оторвать от нее
взгляда. Девушка и впрямь была очень
хороша собой. Таких потрясающих глаз он не видел еще ни разу в жизни. Их цвет он
не мог определить, около зрачков они
сияли янтарем и плавно переходили в карий, а потом покрывались зеленью, яркой и
прозрачной, как море на больших
глубинах. В девушке все казалось необычным. Густые дымчатые волосы, будто их
посыпали пеплом, были убраны в
кокетливый небрежный пучок, но нетрудно было понять, что в распущенном виде их
длина покроет лопатки. Белая
бархатистая кожа как нельзя лучше подчеркивала яркую внешность, стремительный
взлет бровей и яркие, чуть влажные
губы. Такие девушки не для развлечений, их надо на руках носить, осторожно и
внимательно, как китайский фарфор эпохи
Мин. С лету такую не возьмешь. Враз отрубит!
- У меня такое впечатление, Алиса, будто я вас давно знаю. Мы наверняка
где-то уже виделись, либо вы приходите
ко мне в сладких снах.
- Вы, очевидно, очень впечатлительная личность, Дик. Мы никогда не
виделись.
- Но это должно было случиться и это случилось.
Кончено, подумала Алиса, знал бы, что мне стоило устроить сегодняшнее
свидание. Она не подозревала о том, что
он может что-то знать, а Журавлев ломал себе голову - кого из трех девушек он
так интересует, что они устроили за ним
слежку? Зачем он им нужен? Во всяком случае, после знакомства с Алисой он решил
докопаться до сути, если, конечно,
успеет. Но сейчас ему как никогда хотелось оставаться на свободе. Только что он
мог сделать, если от него ничего не
зависело. Находясь в ловушке с открытой дверцей, он был только на мнимой
свободе. Ему позволили покидать капкан на
какое-то время и он сам возвращался в него, не имея представления, когда дверца
захлопнется, и он останется в клетке
навсегда.
- Что вы думаете о моем предложении выпить шампанского где-нибудь в
тихом, уютном местечке? - спросил
Журавлев, не отрывая глаз от Алисы.
- Если только вечером, - ответила она без особого энтузиазма. - Мы
пойдем гулять на набережную, подходите к
аттракционам часов в восемь вечера, там и увидимся.
- Я приду обязательно.
- Значит, договорились.
Он пробыл в компании девушек еще час, они купались, Вадим рассказывал
анекдоты, лез из кожи вон, старался
пустить пыль в глаза и выглядеть эдаким плей-боем, независимым, в меру
распущенным и беззаботным. И чем больше он
находился в кругу женской компании, тем сильнее на него действовали чары Алисы.
Пожалуй, он уже давно не испытывал
ничего подобного и в какой-то момент осознал, как его опутывает тугая паутина.
Попрощавшись с девушками до вечера, он ушел под сильным впечатлением от
встречи. Поднимаясь по улице
Дражинского к гостинице "Ялта", Журавлев ловил себя на том, что все время думает
об Алисе и ни о чем другом. Хоть
какой-то светлый проблеск, яркая полосочка на черном фоне последних событий.
Метлицкий ждал его в кафе "Массандра" возле старой гостиницы, где в
основном жили студенты кулинарных
училищ, приезжавшие в Ялту на заработки в летнее время.
Журавлев подсел за столик к приятелю и заказал себе минеральной воды.
- Есть новости, Евгений? - спросил Вадим, осматриваясь по сторонам.
- Hе беспокойся, сегодня тебя никто не ведет. Я наблюдал за тобой, все
чисто. А ты так был погружен в свои мысли,
что не заметил меня, когда я пошел на обгон.
- Подумать есть над чем. Сегодня в десять вечера надо посетить кабачок
на улице Шевченко. Что-то там должно
произойти. Может быть, это будет последняя точка в моей биографии. Пока не знаю.
Журавлев достал из кармана квитанцию платной стоянки и ключи от
"опеля".
- Возьми. Кажется, пришло время, когда надо иметь колеса помимо ног.
- Созрел наконец-то. Самое разумное решение. А теперь слушай меня. Твоя
красотка вышла из дома ровно в
восемь. Ты прав, у нее есть гараж, он находится в соседнем дворе за магазином
"Овощи". Там площадка под два десятка
гаражей. Кирпичные, с массивными железными воротами. Она ставит свою машину в
бокс номер девять. Два навесных
замка. Выглядят неприступно. Куда она уехала, как понимаешь, я не знаю. Теперь
поговорим о том парне с фотографий. Ты
провидец. Я даже не спросил тебя, почему его концы надо искать в гостинице
"Ялта". Но ты оказался прав, черт побери!
Этот тип действительно там жил. Портье развязал язык за двадцать долларов. Он
его помнит. Этот парень жил в "Ялте" с
десятого по пятнадцатое число. Вот только имени он его не назвал. Но я выяснил
другое, не менее важное обстоятельство.
Номер в гостинице ему бронировала местная фирма "Колос". Они поставляют в
рестораны продукты. Я нашел эту фирму. И
что ты думаешь? Руководит фирмой Мария Семеновна Рагозина, в девичестве
Москаленко, а ее брат Виталий Семенович
Москаленко руководит уголовным розыском в местном управлении милиции. Как тебе
такой расклад?
- А расклад вот какой. Я не случайно направил тебя в "Ялту". Генерал
Прибытков был убит одиннадцатого июля с
балкона седьмого этажа этого отеля. Тот, кто стрелял, был абсолютно спокоен, что
его не заподозрят, и прожил в гостинице
еще четыре дня. Он знал, что все подозрения изначально лягут на меня. Это он
прислал мне шампанское с фруктами, когда
я был в номере Басова. Меня засветили, а ему больше ничего не надо. И если они с
Машкой сообщники, то я им нужен как
козел отпущения. А не сдает она меня собственному брату, пока они не закончат
все свои дела. Я думаю, сегодня вечером
эта точка будет поставлена. Готовься, партнер. К десяти часам подъезжай на
"опеле" к "Трактиру" на улице Шевченко. Из
машины не выходи, я сам объявлюсь, когда надо будет.
На этом они расстались. Журавлеву понадобилось меньше получаса, чтобы
добраться до Машиного гаража. Он
знал, что, по ее легенде она сегодня дежурит в санатории, а значит, раньше
одиннадцати домой не вернется. Тем лучше.
Во дворе никого не было, он словно вымер. Местные жители работали,
курортники загорали, а пенсионеры
предпочитали спать в разгар самого пекла. Справиться с замками ему ничего не
стоило, это только на Метлицкого они
произвели впечатление неприступных. Журавлев открыл ворота и зашел в просторное
помещение. Гараж был оборудован
так, что здесь вполне можно открыть мелкую мастерскую - навесные полки, шкафы,
станки и смотровая яма. Вряд ли
женщина занималась ремонтом собственной машины.
Журавлев сделал предварительный осмотр. Он знал, где искать, и не
ошибся. Пятилетняя практика квартирного
вора позволяла ему безошибочно находить тайники, где люди прячут свои главные
ценности. Тут были и альбомы с
фотографиями, письма, документы и ценности. Но с чего она взяла, будто он
позарится на ее золотые побрякушки? Не
могла же женщина знать, чем он занимается в Москве. Невероятная прозорливость?
Телепатия? Нет, не похоже. Тогда
другое. Она знала, что он обчистил карманы трупов в квартире подполковника
Тарасова. Знала от брата или от убийцы?
Он продолжил поиски и нашел подтверждение своим догадкам. В нижнем
ящике стола лежала бутылка из-под
шампанского с ярлыком ресторана "Ореанда" и фужер из дома Тарасова, пропавшие из
его сарая. Теперь у него не
оставалось сомнений в том, что Маша имеет самое непосредственное отношение к
трагедии на Чайной горке, где он
наткнулся на ее "фиат", а ее связь с парнем из "Ялты" подтверждала и
причастность женщины к убийству генерала
Прибыткова.
По завершении работы он наткнулся на банку из-под леденцов. Лежала бы
она на открытом месте, он не обратил бы
на нее внимания, мало ли банок с шурупами и саморезами валяется в гараже. А эта
была завернута в шелковый шарф и
спрятана под кипой старых газет.
Он долго разглядывал стекляшки и сделал вывод, что перед ним лежат
необработанные алмазы. Как они оказались
на берегу Черного моря, да еще в таком количестве - загадка со многими
неизвестными. Но сейчас ему было не до алмазов.
Вадим привел все в порядок и, закрыв гараж, ушел.
Долго он ждал московского курьера и наконец они встретились. Увидев
Монаха среди толпы у аттракционов,
Журавлев облегченно вздохнул.
- Привет, Бориска, - сказал Вадим, подойдя к парнишке сзади. - Не
оглядывайся. Стой и любуйся, как детки на
машинках катаются. Потом пойдешь вдоль набережной и свернешь во второй переулок
направо. За магазином подворотня.
Там тихий дворик с беседкой. Жди меня на скамеечке, я скоро подойду.
Журавлев отошел в сторону и смешался с толпой. Его выдавал высокий
рост, и ему пришлось поджать колени.
Некоторая скованность в движениях не давала простора для маневров, но он
справился с задачей и проскочил на
каштановую аллею. Парочка проходных дворов, уже хорошо изученных, прибавила ему
уверенности, и он растворился
среди деревьев. Через полчаса он появился в том дворике, где назначил встречу
Монаху. Мальчишка мирно сидел в беседке
и пил пиво из горлышка.
- Ну вот и я, теперь мы сможем поговорить спокойно, без свидетелей.
- Не преувеличиваешь. Дик?
В умных глазах мальчишки появилось беспокойство.
- Черная полоса, малыш. Ничего не поделаешь, а я оказался не готовым к
отражению удара. Слишком долго жил в
покое без особых забот. Расслабился, потерял реакцию, действую по большей части
импульсивно, непродуманно. Стегают
меня хлыстом со всех сторон, а уворачиваться не успеваю.
- Батя велел мне беречь тебя.
- Не тот случай, Бориска. Мы в Крыму пришлые, это не Москва. На чужом
поле трудно играть. Ну да ладно. С чем
приехал, рассказывай.
Монах отставил пустую бутылку и закурил.
- Промашку ты совершил с портфельчиком. Влез в чужую войну. Братва в
этом деле не замешана. Там хищники
покрупнее будут. Начну с тех людей, о которых ты спрашивал у отца. Басов - один
из крупных банкиров столицы, мощный
денежный кулак, монстр. Такого с ходу не завалишь. Его компаньон по черному
бизнесу Леонид Грачев. Тоже не простая
фигура. Держит компьютерный рынок в Москве, но главные доходы им приносят
алмазы. Тут очень много темных мест. До
конца разобраться отцу не удалось. Даже наши авторитеты не все знают. Басов и
Грачев ходили под крышей Рамзеса.
Группировка, косящая под таганцев, на деле уже легализовалась и отошла в
сторону. Более двухсот стволов, и все в
основном кавказцы. Братва на Рамзеса ничево не имеет, он расплатился по счетам,
и в его дела носа не суют. Вот поэтому и
сведения скудные. Но одно неоспоримо - портфельчик предназначался Басову, а ты
его стянул. Рамзес послал своих людей в
сберкассу, где должен был получить какие-то бумаги от курьера. Но портфель
исчез, и произошло то, что должно было
произойти. До сих пор остается неясным, как они тебя вычислили. Отца твоего люди
Рамзеса убили. Устроили охоту на
тебя, ты ушел. А твой дружок, мент, с которым ты с детства знаком, ловушку
Рамзесу устроил. Грамотно все сделал. Теперь
Рамзес в каталажку загремел. Всех боевиков взяли. Так что, Дик, можешь
возвращаться в Москву. Там стало потише. Хотя
еще бродят одинокие волки из банды Рамзеса. Они поодиночке не опасны, как гадюки
с вырванным жалом. Все охранные
конторы, которыми Рамзес прикрывался, ликвидированы.
- Рад бы вернуться, но у меня нет крыльев, малыш, а по-другому не
получится. А что насчет Ромова?
- Из Питера прислали интересные факты. Ромов руководит целым концерном
по изготовлению ювелирных
изделий. У него международные соглашения, контракты. Имеет лицензии на вывоз
ценностей за рубеж. Но скандальчик и
его не обошел. Накрыли около десятка подпольных цехов, где обрабатывали алмазы и
переплавляли ворованное с заводов
золото. Но Ромов остался чистым. Все дорожки вели к его партнеру Шатырину. Тот
умыкнул за кордон, а к Ромову подбить
клинья не удалось.
- Значит, все дело в алмазах? - вполголоса произнес Журавлев.
- Может быть. Но ты же не алмазы спер, а какие-то документы. Весь сырбор
разгорелся из-за бумаг, а не камней.
- В сберкассе убит адвокат какого-то там Ухова. А если судить по
записке, присланной Ромову в Ялту, то его
предупреждают о том, чтобы он не предпринимал никаких действий, потому что Ухова
похитили. Связь между Басовым,
Ромовым и Прибытковым очевидна на сто процентов. И все трое собрались в Ялте,
чтобы перегрызть друг другу глотки. Тут
должна была свершиться дуэль, но нашелся кто-то четвертый, который уложил всех
раньше, чем они перебили друг друга. Я
оказался в центре событий совершенно случайно, но, вместо того чтобы меня
убрать, они решили меня подставить. Я
дважды наступил в одну и ту же лужу. Вот уж действительно пути Господни
неисповедимы. Это судьба, а не случайность.
- А кто такой Прибытков? - Спросил Монах.
- Генерал один, третий партнер. Мне кажется, эти документы имеют
непосредственное отношение к алмазам. Иначе
они не стоили бы того, чтобы устраивать из-за них такую бойню в Москве. Я очень
долго и старательно пытался понять, что
зашифровано в тех документах, и теперь мне кажется, будто ко мне в руки попала
какая-то часть от одного целого. Где-то я
читал, как трое пиратов зарыли клад на острове, нарисовали карту, разорвали ее
на три части и разъехались. Найти клад
можно только в том случае, если все части соединить вместе. Но это сказка, а мы
имеем дело со взрослыми людьми, очень
солидными, умными и могущественными. Каждый имеет свой ключ.
Слово "ключ", произнесенное Журавлевым вслух, вдруг насторожило его. Он
вновь вспомнил записку,
присланную Ромову курьером из Симферополя. Там было сказано: "Операцию по
ликвидации придется отменить. Иди на
любые условия. Похитили Ухова. Мы остались без ключа..." И далее: "Мы должны
взять соответствующий эквивалент и
предложить обмен. Иначе нас выбросят из игры..."
Вывод напрашивался сам - документы играют роль ключа к тайне алмазов.
Ничего другого Журавлеву в голову не
приходило. И вот еще деталь. В дело вмешалась Российская ФСБ. В Крым приехал
какой-то майор Виноградов, которым
пугали Ромова. Но неужели они до сих пор не знают, что Ромов погиб? Однако как
они могут об этом знать? Его имени
среди погибших нет.
- Кажется, я созрел, Бориска, и начал понимать схему взаимоотношений
между дельцами. Только проку с этого
нет. Мои доводы бездоказательны и местную прокуратуру они не заинтересуют.
Слишком сложные узлы, а им нужен
убийца, тот, кто завалил Ромова, Басова и Прибыткова. Ни на кого из них не
работал. Заказчиков не убивают. Кто-то еще
стоял за спиной покойничков. Либо очень ловкий, либо совсем незаметный,
неучтенный, как возможный противник.
- Ты сказал, что их завалили?
- Всех. Похоже на заговор. Представь себе, что люди, имевшие такие
документы, - клочки карты, решили
сговориться и убрать хозяев с дороги. Те стали слишком несговорчивыми и
амбициозными, а хранители ключей не хотят
войны. Они готовы идти на компромиссы и сговорились.
- Дик, я не понимаю ни единого слова из твоих умозаключений. Ты
разговариваешь сам с собой.
Журавлев усмехнулся:
- Я и сам ничего толком не понимаю. Мне еще подумать надо. Ты где
остановился?
- В казенном доме по имени "Массандра".
- Понятно. Я дам тебе пропуск на пляж, там тебя и найду.
- Не пойдет. Мы предпочитаем дикие камни.
- Кто мы?
- Нас шестеро. Мы приехали на мотоциклах. Отец сказал, что так тебя
легче перевезти через "перевал". Нас никто
не останавливал, а номера мы скрутили крымские в Симферополе. Четыре мотоцикла и
две телки на задах.
- Идея неплохая, но рискованная. Подумаем, но не сейчас. Отдохни пару
дней, а потом решим. У меня остались
здесь кое-какие дела. Я тебя сам найду.
Журавлев встал.
- Только не наступи третий раз в ту же лужу, - предостерег мальчишка.
- Я постараюсь.
Монах подождал, пока Дик выйдет из ворот, и пошел за ним следом.
Настроение улучшилось, все грустные мысли выветрились, когда Журавлев
увидел Алису.
- Мои подружки слишком перегрелись на солнышке и подпалили себе
крылышки. Обмазались сметаной и сбивают
температуру аспирином. Ну а мне неудобно вас обманывать, и я решила прийти и
предупредить вас, что мероприятие
отменяется.
- А почему оно должно отменяться? Двое - это тоже компания. Нельзя же
из-за солидарности заболеть. На курорте
каждый день в цене.
- И что вы предлагаете?
- Мне говорили, будто на улице Шевченко есть неплохой кабачок под
названием "Трактир". Посмотрим, что это
такое? Крымское мускатное шампанское имеется в каждом закутке, а ничего вкуснее
мне пить не приходилось.
- Уговорили. Честно говоря, сидеть в доме в такую погоду мне тоже не
хочется.
- Правильное решение. Тогда вперед!
Солнце зашло за горы, и на улицах зажглись огни, когда они наконец
достигли цели. Ресторанчик оказался очень
уютным и просторным. На веранде собиралась в основном шумная молодежь. С каждого
стола из динамиков переносной
техники рвала перепонки собственная музыка, отвечающая вкусам владельцев
магнитофонов. В подвальчике им показалось
уютней. Здесь не так многолюдно, тихо, играл квартет, исполняя старые блюзы, что
очень приятно контрастировало с
шумной верандой. Они сели за столик у стены рядом с оркестром и попросили
принести шампанского и фруктов.
- Неплохой уголок, - сказала Алиса. - Тихо, прохладно и ненавязчиво.
- К сожалению, для курортников не выпускают путеводителей по злачным
местам. Их приходится выискивать
методом тыка. Будем считать, что нам повезло.
Журавлев не мог оторвать глаз от девушки. После встречи с Монахом он
понял, что ему нужно убираться из Ялты.
Круг сжимался, и он уже отчетливо видел мохнатые лапы, тянувшиеся к его горлу.
Тут не до любопытства и не до
приключений, но появление Алисы вновь все переменило. Глядя на нее, он не хотел
никуда уезжать. Найти такую девушку
очень трудно. Жизни может не хватить на поиски, а потерять ее не составит труда.
Отвернулся, и нет ее. Мираж!
- Вы так смотрите на меня, Дик, будто разговариваете со мной, не
открывая рта. Боюсь, я не способна разгадывать
чужие мысли.
- А я еще не готов к тому, чтобы произносить их вслух, но ничего
дурного у меня в голове нет. Просто на вас очень
приятно смотреть. Мне все время кажется, что вы мираж, облачное творение,
которое может в любую минуту рассеяться.
Девушка засмеялась.
- Я абсолютно нормальный человек. Можете потрогать. Она протянула ему
руку, и он взял ее изящные пальчики в
свою ладонь. Легкое, безобидное прикосновение заставило стучать его сердце с
удвоенной силой.
- Потанцуем?
- Не возражаю.
Она его пьянила. Вадим почувствовал, что теряет голову. Нужно взять
себя в руки, пока тебя не взял кто-то другой.
Он был из тех самых сумасшедших, которые кидаются в омут с головой.
Музыка соответствовала настроению, и они уже парили в облаках. Алиса
испытывала что-то очень похожее, но еще
вполне могла сдерживать эмоции и старалась не выдавать своих чувств. Кто-то из
двоих должен быть сильнее... Ну хотя бы
на первом этапе знакомства.
Искрящееся шампанское окончательно сломило дух молодого человека, и он
уже забыл, почему привел девушку
именно в это место, которое многие называют "Бригантиной".
Машина остановилась метрах в ста от "Бригантины". Сергей Зотов выключил
фары, взял свою наплечную сумку и
вышел. До черного хода ресторана он шел не по улице, а задами, темной аллейкой,
оставаясь незамеченным. Как он и
предполагал, нужная ему машина стояла возле дверей кухни, откуда шел
специфический запах восточных блюд. В
"мерседесе" сидело двое мужчин, один за рулем, другой рядом. Две красные
светившиеся точки сигарет говорили о том, что
мужчины отдыхают и не ждут неприятностей в ближайшие полчаса.
Он тихо подкрался к дверце водителя и, просунув руку в открытое окошко,
выдернул ключи из замка зажигания.
Когда ребятки встрепенулись, на них смотрел черный зрачок глушителя,
накрученного на пистолет.
- Тихо, мальчики. Я не люблю лишних разговоров и предпочитаю сначала
стрелять. - Сергей открыл дверцу
водителя и приказал:
- Выходите по одному через эту дверь. Как только водитель вышел, тут же
получил рукояткой по шее. Второй
парень только подумал протянуть руку к поясу, как перед его носом щелкнул
взведенный курок.
- Не шали, приятель. Выметайся, и живо!
Приказ звучал убедительно. Пришлось повиноваться. Как только его ноги
коснулись земли, то тут же подкосились
от чувствительного удара по затылку.
Через минуту оба бесчувственные тела валялись на заднем сиденье
"мерседеса". Сергей закрыл окна машины,
вставил ключи на место и бросил баллончик с газом на сиденье. Дверь
захлопнулась, и салон машины начал заполняться
голубым облаком газа.
Сергей убрал пистолет под пиджак и вошел в помещение. Он уже был здесь
днем и хорошо ориентировался.
Промелькнув мимо дверей кухни, он свернул в комнату справа. Туалет трудно
назвать комнатой, но развернуться места тут
хватало. Он ждал, поглядывая в дверную щель.
В сторону кухни прошмыгнул официант с пустым подносом. Сергей дождался,
пока официант пойдет обратно, и
задержал его, открыв дверь нараспашку, едва не выбив поднос из рук.
- Извини, приятель, главное - не урони.
- Черт! Ты кто такой?
Вопрос потерял свой смысл, как только на свет появился аргумент с
глушителем.
- Заходи в сортир. Ставь поднос на пол и раздевайся. Живо!
Парень выполнил все, но его трясло так, что стук зубов могли услышать в
зале, если бы вдруг замолк оркестр.
Когда официант остался только в трусах, Сергей спросил:
- Где сидит Роман?
- Справа, второй столик.
- Один?
- Один.
- А холуи?
- Столик рядом. Следующий.
- Сколько их?
- Двое.
- А теперь заруби себе на носу: если ты кому-нибудь обо мне расскажешь,
то с тобой будет тоже самое, что с Ромой.
Усвоил?
- Да. А что с Ромой?
- Скоро увидишь.
Официант остался в туалете смотреть сны, лежа на полу с шишкой на
голове, а непрошеный гость, переодевшись в
униформу, отправился с подносом в зал. В отличие от оригинала, у нового
подавальщика через руку висело полотенце, а на
пальцах были натянуты перчатки телесного цвета. Зотов научился оценивать
ситуацию с одного взгляда, что не раз спасало
ему жизнь, но сегодня он впервые растерялся на долю секунды. За столиком слева
на противоположной стороне от объекта
сидел Журавлев с какой-то барышней.
- А вот и мой талисман, - пробурчал он себе под нос и направился к
столику сверкавшей от счастья парочке.
Журавлев заметил его случайно. Еще один мираж. Внешность этого типа
врезалась ему в память на всю жизнь. Все
происходило как в замедленной съемке. У Вадима похолодело внутри, как это бывало
в его кошмарных снах. Белое лицо
смерти приближалось с саркастической ухмылкой, будто его перекосило. В одну
секунду все конечности у Журавлева
онемели. Алиса увидела перемену в лице своего спутника и оглянулась. Она не так
быстро узнала подходившего к ним
официанта и поэтому не успела испугаться.
- Приятного аппетита, любезные друзья. Все в порядке, продолжайте
отдыхать.
Сергей поставил поднос на их столик и обернулся. Те, кто его
интересовали, находились в противоположном конце
зала. Их разделяло не более десяти метров, заставленных столиками. К счастью, за
ними никто не сидел, посетители
танцевали. Сергей убрал полотенце с руки, и в луче голубого прожектора сверкнула
вороненая сталь пистолета. Раздалось
несколько скупых хлопков, заглушенных оркестром. Никто ничего не услышал.
Мужчина, сидевший по другую сторону зала спиной к стене, словно прилип
к ней. Во лбу появилась черная дыра, а
голубой шелк отделки панелей превратился в пурпурный, будто на него выплеснули
бутылку вина. Двое других мужчин,
сидевших за соседним столиком, свалились на пол. Официант бросил пистолет под
ноги Журавлева и тут же исчез за
занавеской служебного помещения.
Музыка прекратилась. Танцующие пары возвратились к своим столикам. Вот
тут все и началось. Одна из женщин,
наткнувшись на окровавленное тело, завизжала.
Душераздирающий вопль привел в чувство Журавлева. Он вздрогнул, приходя
в сознание от кошмарного сна, но
мир не изменился. Все оставалось на своих местах, кроме тех троих, которым уже
не суждено проснуться.
Вадим вскочил, схватил Алису за руку и потащил к выходу. Она не успела
ничего толком понять, но поспешила за
кавалером. Нелепо и неуклюже они убегали с места происшествия, роняя за собой
стулья и графины с водкой со столов.
Какой-то возмущенный тип преградил им дорогу, но тут же получил удар в челюсть.
Его отбросило назад, и он сбил на лету
еще пару столов с деликатесами и выпивкой.
То, что кричали им вслед, они не слышали. Выскочив на веранду, они
сбили с ног официанта с полным подносом
пустых пивных бутылок и ветром пронеслись дальше. И только очутившись на
тротуаре, Вадим понял, что они спасены. На
противоположной стороне стоял "опель" и сигналил фарами.
- Туда! В машину! - скомандовал Вадим. Они перебежали через дорогу и
запрыгнули на заднее сиденье.
- Жми на всю катушку, Женя! - крикнул Журавлев. Машина дернулась с
места и мягко поплыла вниз по улице.
Возле веранды ресторана посетители "Бригантины" сопровождали беглецов
любопытными взглядами.
- Что случилось. Дик?
- Опять этот тип из "Ялты". Стрелок. Сегодня он уложил еще троих.
Боюсь, эти ребята были последними в списке,
а значит, настал мой черед.
- Тебя хотят убить? - испугалась Алиса, переходя на "ты".
- Не убить, а сделать убийцей, но тебе ничего этого знать не надо. Он и
так тебя видел, а значит, запомнил. Такие
люди свидетелей не оставляют. Лучше, если ты уедешь из Ялты.
- Без тебя я никуда не уеду! - твердо заявила девушка.
Метлицкий едва удержал баранку в руках. Такого заявления никто не
ожидал услышать.
- Ладно, - кивнул Журавлев, - сейчас Женя отвезет тебя домой. Сиди и не
высовывай носа на улицу. Мне осталось
сделать пару дел в городе, и я за тобой заеду. Женя мне даст твой адрес. А
сейчас у почтамта я вас покину. А ты, Женька,
брось машину. Через полчаса ее будет искать весь город.
После тщательного осмотра оружия эксперт доложил:
- То, что стреляли из него, сомнений не вызывает. От ствола на версту
несет гарью, в обойме не хватает трех
патронов, но отпечатков никаких нет. Очень смахивает на случай в квартире
Тарасова. Такой же "ТТ" из той же серии.
Когда мы обследовали тот пистолет, который сунули в руки подполковника, то нашли
в прорезях рукоятки крупицы талька.
И на этом просматривается белая пыль. Убийца использует резиновые перчатки.
Подполковник тупо смотрел на трупы, лежавшие на полу, и чесал
подбородок.
- Рома Вяземский, контролировал кабаки Ливадийской стороны Ялты. И чем
же он мог помешать нашему киллеру?
- Тут стопроцентная разборка, Виталий Семеныч, - покачал головой
Скоков. - Местный междусобойчик.
Москаленко стрельнул взглядом в сторону майора.
- Упрямый ты мужик, Данила. У нас в городе бандюки стрелок в
общественных местах не назначают. Они убирают
друг друга в горах, там и хоронят. Они чтут курортников и не мешают им жить и
отдыхать, чтобы с них монету получать, а
не распугивать.
- Но вы же сами только что сказали, что пришлому ни к чему убивать
местных рэкетиров.
Москаленко не слышал голоса майора. В зале оставили десяток свидетелей
и рассадили их за разные столики, кроме
квартета, сидевшего группой. К ним подполковник и подошел.
- Вот что, ребята, скажите мне, в котором часу появился здесь тот тип с
девушкой.
- Часов в девять, - ответил руководитель.
- А раньше он здесь появлялся?
Все вместе отрицательно покачали головами, и только один выразился
коротким: - нет.
- Как он вел себя?
- Тихо, - продолжил руководитель, - танцевал со своей подружкой, дважды
заказывал музыку "Один среди ночи".
- А когда появился Роман?
- Примерно через час. Тут все сразу и началось. Этот парень открыл
стрельбу в тот момент, когда люди вышли изза
столов и пошли танцевать. Похоже, он ждал этого момента. Пространство между
стенами освободилось, и ему не
мешали. А потом они с девчонкой тут же убежали.
Москаленко обратился к залу.
- Кто-нибудь из свидетелей сомневается в том, что стрелял парень,
сидевший за этим столом?
Подполковник ткнул толстым пальцем на столик у стены, где все еще стоял
поднос с ужином, шампанским и
фруктами.
Из зала послышались отрицательные возгласы.
- Отлично! - Он повернулся к Скокову. - А ну-ка, Данила, дай-ка мне
увеличенную фотографию нашего гостя из
Москвы.
Скоков достал из папки увеличенный портрет с паспорта Журавлева.
Подполковник положил его на стол перед
оркестрантами.
- Ну-ка, мальчики, гляньте, похож?
Единого мнения не получилось. Кто-то говорил, что похож, кто-то
отрицал. Пригласили остальных свидетелей, и
опять единодушия не нашлось.
- У того парня рыжая борода и волосы темные и короткие, - пояснил
руководитель оркестра. - А этот блондин,
яркий такой.
Москаленко попросил директора ресторана найти и принести фломастеры.
Фломастеры нашлись.
- Ну а теперь кто из вас самый талантливый художник? Возьмите
коричневый карандаш и нарисуйте ему бороду,
похожую на ту, что вы видели.
Один из оркестрантов выбрал нужный фломастер и принялся за работу.
Через пять минут все согласились с тем,
что человек на фотографии и убийца - одно и то же лицо. Москаленко взял снимок и
убрал в карман.
- Мне здесь больше делать нечего, Данила. Составляй протоколы дознания
и завтра доложишь о результатах.
Подполковник направился к выходу. Скоков облегченно вздохнул. Теперь он
остался за хозяина и мог спокойно
поработать. Он подошел к столику, где сидел предполагаемый убийца, и осмотрел
все вокруг. Фужеры и бутылку придется
сдать на экспертизу. На подносе ничего не тронуто. Он обратил внимание на счет,
лежавший под тарелкой, взял его и
прочел.
Оглянувшись к директору, он попросил позвать официанта, обслуживавшего
столик. Тот появился
незамедлительно, будто вырос из-под земли.
- Вы говорили, что их было двое: мужчина и женщина.
- Совершенно верно.
- На подносе стоят три порции сациви, три порции люля-кебаб. Как это
понимать? В счете указана водка,
минеральная вода, салаты, но на столе этого нет.
- Но это не мой поднос. Я не делал этот заказ.
Скоков протянул ему счет.
- Это не вы писали?
- Нет, это рука Тимохина. Он обслуживает дальний конец зала.
- Найдите мне Тимохина.
Тимохина нашли. Выглядел он испуганно и растерянно.
- Кому предназначался этот заказ?
Официант глянул в глубь зала.
- Их нет. Ушли.
- И не заплатили?
- Тут ползала сбежало.
- Зачем вы поставили поднос на это место?
- Я не ставил.
- А кто?
- Не знаю. Я оставил его в служебном коридоре, зашел в туалет, а когда
вышел, подноса на месте не было.
- Улетел. Скажите, а в туалете свет горит?
- Горит.
- А со зрением у вас все в порядке?
- Нормально.
- И как же вам удалось заработать такую шишку на голове?
Официант переминался с ноги на ногу и краснел.
- Не хочешь говорить здесь, заговоришь в Управлении. Убийство трех
человек дело нешуточное.
- Я все понимаю, но я не видел, его лица. Он спрятался в туалете, а
когда я проходил мимо, затащил меня в кабину
и оглушил.
- А потом раздел? Или вы уже успели переодеться в свою одежду? Где ваша
униформа?
- Я очнулся в одних трусах.
- В котором часу это произошло?
- Около десяти.
- Роман Вяземский был уже в зале?
- Да, он пришел минут за десять..
- Ладно, приятель, даю тебе шанс все как следует вспомнить. А завтра ты
придешь ко мне в управление и
напишешь в подробностях, как все произошло на самом деле. Не вспомнишь, пойдешь
по делу как сообщник убийцы. И я
тебе не завидую, парень.
Скоков подозвал к себе эксперта.
Подполковник Седов разливал по чашкам зеленый чай и продолжал
докладывать:
- В результате получается, что Москаленко из Ялты не выезжал. Но есть
одно "но". Пятнадцатого марта в Москву
ездила сестра Москаленко, а вернулась двадцать девятого.
- А при чем здесь сестра? - спросил Виноградов, принимая чашку из рук
коллеги.
- При том, что они находятся в очень близких отношениях. Ведь это
первый муж Марии Москаленко устроил
Виталия Семеновича в ялтинское управление с сохранением воинского звания, а ведь
Москаленко, по большому счету,
нелегал из России.
Виноградов подошел к телефону и попросил соединить его с Москвой. Через
минуту он уже разговаривал с
полковником Медведевым.
- Владимир Сергеевич, Виноградов из Ялты. Я знаю вашу скрупулезность и
особое отношение к датам. Не могли
бы вы мне сказать, какие события, относящиеся к нашему делу, происходили в
период с пятнадцатого марта и до конца
месяца. Хорошо, жду.
Ждать пришлось долго, но ответ стоил того. Голос полковника звучал
уверенно.
- Я бы сказал, эпизод малозначительный. Но, как ты правильно сказал,
Олег Петрович, я фиксирую каждый факт.
Шестнадцатого марта хоронили полковника Зотова, погибшего в дорожной аварии,
или, как мы установили, убийство
самосвальной серии. Во время похорон произошел нелицеприятный инцидент. Сын
Зотова, прибывший из Чечни на
похороны, оскорбил действиями генерала Прибыткова, а именно, плюнул ему в лицо.
На следующий день его арестовали по
указу военной прокуратуры и подвергли медицинскому освидетельствованию, после
чего поместили в психушку, из
которой он невероятным образом сбежал двадцать шестого марта. Объявили в розыск.
По сей день не найден.
- Все сходится.
- Ты это о чем, Олег Петрович?
- Не хочу вам морочить голову раньше времени, но имею просьбочку.
Выясните, как и при каких обстоятельствах
бежал Зотов из психбольницы, кто его навещал, сколько человек присутствовало на
похоронах и кто из присутствующих
знал Марию Москаленко. Это родная сестра того самого Москаленко, место которого
занял Зотов. Я найду ее фотографию и
пошлю вам электронной почтой, а вы постарайтесь отыскать фото Зотова-младщего. И
еще. Нужно выяснить доподлинно
точно, где и под чьим командованием в Чечне служил Зотов. Вопрос важный.
Винтовка, из которой убит Прибытков,
приехала в Крым из Чечни, и, как вы понимаете, ее привезли, а не на крылышках
она прилетела.
- Я тебя понял, Олег Петрович. Но ты уверен, что эта дорожка
соответствует нашему плану?
- Уверенным быть не могу, не хватает фактов. Но руководителей групп
убрала четвертая сила, а значит, она владеет
ключами. Иначе в этом нет смысла копаться.
- Резонно. Завтра днем жди моего отчета. Виноградов положил трубку и
отключил громкую связь, по которой
Серов мог слышать разговор.
- Мне кажется, Олег Петрович, - тихо начал подполковник, - нам надо
установить наблюдение за Марией
Москаленко. Если ваши подозрения верны, то она имеет контакты с киллером, и
скорее всего, прямые.
- По идее, ее ничто не должно настораживать. Дела идут как по маслу,
расследование ведет брат. Прокуратура
зарылась в бумагах и никак не может решить вопрос с допуском к делу Прибыткова.
- На секунду Виноградов замолчал и
взглянул на Серова. Тот улыбался. - А кстати, кто-то уверял меня, что военные
допустят его к ознакомлению с делом. Или я
что-то путаю?
- Все верно, Олег Петрович. Сказано - сделано. Ведь я не случайно
заговорил о Маше Москаленко. Вам не придется
искать ее фотографию, она у меня есть.
Седов выложил на стол цветной снимок очень эффектной женщины с яркой,
неординарной внешностью.
- К сожалению, это копия, но качество отменное. Мне удалось сканировать
снимок. А нашли фотографию в
чемодане Прибыткова. На оборотной стороне стояла надпись: "Дорогому Владику с
любовью от Любови". Следователи,
разумеется, не знают, кто такая эта Любовь, но я узнал ее сразу. Правда, не стал
распространяться о своих выводах, не
получив от вас добро, но, как видите, связь Маши и генерала существовала, и,
судя по тексту, не просто связь, а близкие
отношения. Если ее опознают в Москве, то мы окажемся на распутье. На чьей
стороне Маша? На стороне генерала или
брата? Может, она играет на двух сторонах или служит приманкой, чтобы затащить
Прибыткова в Ялту. И наконец, что
такое или кто такой этот Зотов, кроме того, что он сын погибшего полковника.
- Мы еще не можем говорить с уверенностью, что Зотов в Ялте.
- Наверняка, ведь для чего-то они держат запасной вариант. Никто не
знает толком, что Москаленко собирается
делать с Журавлевым.
- Если только Молскаленко имеет представление, где ему искать
Журавлева. В этой игре банкует не Москаленко, а
кто-то покруче.
В дверь постучали, и вошел майор Скоков. Виноградов встал, пожал гостю
руку и проводил к креслу.
- У вас усталый вид, Данила Василич.
- Ночь не спал. Новое убийство. И опять в деле фигурирует Журавлев. Его
узнали все свидетели, несмотря на то что
он перекрасился и отрастил бороду. Но он опять попал впросак. Убивал другой,
которому удалось скрыться. Ловкий парень.
У меня есть его описание. Официант его запомнил, правда, его припугнули, но он
раскололся.
- Не волнуйтесь так, Данила Василич. Кого убили?
- Одного местного авторитета и двух его телохранителей. Очевидно, ему
назначили встречу в ресторане, но послали
киллера.
- Боюсь, в этой разборке наших интересов нет.
- Позвольте я все же кратко поясню ситуацию. Покойный подполковник
Тарасов занимался всем этим отребьем -
рэкет, вымогательство и все такое прочее. Убитый рэкетир контролировал
ливадийский общепит, говоря старым языком, а
массандровскую сторону контролирует родная сестра подполковника Москаленко. Все
об этом давно знают. Тарасов даже
перестал общаться с Москаленко. Возможно, он докопался до сути и получил в свои
руки доказательства, но погиб. В его
кабинете мы ничего не нашли. До появления следственной группы там побывал
Москаленко. Он уехал раньше нас с места
происшествия, и когда мы вернулись в управление, то осматривать кабинет Тарасова
уже не имело смысла. А потом я
проверил опись изъятых вещей у Тарасова и не нашел в ней связки ключей от
служебного кабинета и сейфа. Но я же их
видел в квартире, они лежали на столе в спальне.
- Хорошо, майор, - серьезно сказал Седов. - Думаю, что нам будет
полезно узнать, как выглядел убийца во
вчерашней истории.
Он всю ночь не спал, а когда начинал дремать, то его тут же будили
кошмары. В таком состоянии уснуть
невозможно. Журавлев слышал, как встала Маша, но продолжал делать вид, что спит.
Он все еще не решил, как ему
выкрутиться из сложившейся ситуации. Теперь он имел точное представление о том,
что его ждет. С убийствами в Ялте
покончено. Настал его черед нести ответ и неминуемое наказание за эти
преступления.
Вчера он пришел к Маше в половине двенадцатого ночи и притворился
пьяным, но хорошего настроения своим
видом женщине не испортил.
- Ничего особенного, - сказал она. - Я сегодня тоже выпила. Мы отмечали
день рождения моей подруги.
Маша смеялась, что-то рассказывала, а потом, словно невзначай,
обронила:
- Завтра в два часа мы поедем обедать в "Ласточкино гнездо". Муж моей
подруги работает в порту, катает по морю
иностранцев на глиссере с подводными крыльями. Хорошо зарабатывает, между
прочим. Он нас отвезет туда с ветерком,
получишь большое удовольствие. В два часа он будет ждать нас у причала на
набережной.
Вот и точка поставлена в деле, подумал Журавлев. В нужный момент она
отойдет в сторону, его возьмут под
загорелые рученьки при попытке сбежать из города, а этот самый шофер глиссера
еще и масла в огонь подольет. Мол, этот
тип мне угрожал и пытался угнать катер. Хорошо придумано.
Потом она уложила его спать. Телефон зазвонил в час ночи. Она сняла
трубку, но не ответила, а ушла с аппаратом в
соседнюю комнату и прикрыла за собой дверь. Кто звонил и о чем они
разговаривали, можно только догадываться. Киллер
давал отчет о проделанной работе. Что ж, его можно поздравить, задание он
выполнил виртуозно. Разговор длился минут
пять. Потом она вернулась, поставила аппарат на место и легла спать.
Спала она спокойно и даже похрапывала, а он искал выход. Если уже
намечено место ареста, то все силы будут
сконцентрированы у причала. Вряд ли подполковник Москаленко захочет, чтобы его
сестру видели в компании убийцы, и
поэтому не пошлет своих людей следить за ее домом и сопровождать их до причала.
Его заметят, когда он останется один, а
схватят возле лодки. Тут все ясно. Киллер тоже не придет. Скорее всего, убийца
уже покинул Ялту. Здесь ему делать нечего.
В итоге получается, что тихо уйти он может только утром. Но для начала надо
будет выяснить у красавицы-хозяйки
некоторые подробности, а потом повязать ее по рукам и ногам, чтобы часа тричетыре
не рыпалась. Уходить придется на
мотоциклах Монаха, но это уже детали, о которых рано думать. Уйти надо не только
из Ялты и даже не из Крыма, но и
исчезнуть с территории Украины, только тогда можно говорить о безопасности.
Журавлев сделал вид, что он проснулся, встал, потянулся и глянул на
часы. Стрелки приближались к десяти утра.
До двух часов вагон времени.
Маша принесла кофе и поставила чашку на журнальный столик. Они сели в
кресла напротив друг друга и она
спросила:
- Ну как настроение?
- До двух часов есть надежда выпутаться.
Красавица нахмурила свои дугообразные брови.
- Из чего? Я тебя не поняла.
- Из сетей. Я надеюсь, ты со всеми покончила, кто был помечен черными
крестами?
- Мне кажется, ты еще не протрезвел. Дик.
- Я протрезвел намного раньше, чем ты думаешь. В то самое злополучное
утро, когда напоролся на твой "фиат" у
дома подполковника Тарасова. Меня интересует, кто в большей степени тебе мешал -
Тарасов, который наступил тебе на
хвост и собирался вывести тебя на чистую воду вместе с братцем, или его гости?
Если убили Басова и Ромова ради хохмы,
по ходу дела изображая налет маньяка-головореза, тогда зачем убивать генерала
Прибыткова, который с нами в одной
компашке не пьянствовал и роль свидетеля играть не мог? Но скорее всего, ты
одним ударом прихлопнула двух зайцев.
Раньше я думал, мне одному везет, а получается, что живут и более везучие особи
на белом свете. Расскажи-ка мне. Маша,
кто из вас, ты или брат, связаны с алмазной мафией в России? Какой резон вам
убивать главарей столь мощного концерна?
Я не верю в то, что периферийный мент или его сестренка, местная бандерша с
узким мышлением, способны взять в свои
руки бразды правления международным криминальным синдикатом. Кто вами руководит
из центра и чей заказ вы
выполняете? Кто стоит за всем этим? Какая четвертая сила?
- Я не понимаю, Вадим, о чем ты говоришь?
- Ты все понимаешь. Сейчас ты мне все расскажешь, потом я уйду, а ты
останешься. За убийства будет нести
ответственность тот, кто их совершал, а не козел отпущения, как вы этого хотели.
Реакция у Маши оказалась великолепной. Журавлев и глазом моргнуть не
успел, как она вскочила, схватила с
тумбочки телефон и скрылась в соседней комнате. Дверь хлопнула, и щелкнул замок.
К такому повороту событий он не был готов. На мгновение он растерялся и
не сразу понял, что произошло, а когда
понял, то бросился к двери, но ее крепко держал замок. Он увидел длинный
телефонный шнур, торчавший из-под створки.
Единственная мысль занозой впилась в мозг - ей нельзя дать возможность куда-то
звонить!
Он яростно вцепился в шнур и потянул его на себя. Шнур оказался на
редкость крепким. Он чувствовал
сопротивление. Борьба напоминала перетягивание каната, но так длилось не долго.
Шнур застыл на месте и больше не
вытягивался. Очевидно, он за что-то "вцепился. Журавлев налег всем телом, и
наконец провод оборвался. Успела она
позвонить или нет, он не знал. Дик отошел назад и с разгона ударил плечом в
дверь. Дерево треснуло. Еще удар и дверь
распахнулась.
Он влетел в комнату и застыл. Маша сидела на полу, прижатая к столу.
Шнур опоясывал ее несколько раз от талии
до горла. Он с такой силой стянул женщине шею, что его не было видно в
образовавшейся глубокой складке. Телефон
валялся у Маши на коленях. Синие остекленевшие глаза уже ничего не видели. Рот
открыт, а язык вывалился наполовину.
Только что он с ней разговаривал, и в глубине его души теплилась
надежда на спасение. Теперь она мертва, а он из
козла отпущения превратился в убийцу. Надежда умирала следом за хозяйкой дома.
Неожиданные гости нарушили все планы подполковника Москаленко. Когда в
его кабинете появлялись люди из
республиканской ФСБ, он чувствовал себя не лучшим образом. Хорошо, если только
Седов заглядывал, не так страшно, но с
ним пришел еще один тип, который сразу подполковнику не понравился. Таких в
симферопольском Управлении он не
видел. По званию и фамилии Седов его не представил. Некий Олег Петрович говорил
без украинского акцента, и
чувствовалось, что Седов ходит под ним, а он человек не маленький в крымской
ФСБ. Что-то и где-то складывалось не так
просто, как казалось.
Виноградов сделал попытку улыбнуться.
- Я знаком с работой следственных органов, уважаемый Виталий Семенович.
Мы уже имели удовольствие
ознакомиться с делом. Но у каждого звена, как вы правильно заметили, свои удачи.
На данный момент нас интересует, что
предпринимает УГРО для поиска преступника или преступников, - холодно сказал
Виноградов.
- Убийца нам известен. Это гражданин России Вадим Михайлович Журавлев.
Круг сжимается, и я думаю, не
сегодня-завтра мы его возьмем. Улик для обвинения больше чем достаточно. Имеются
свидетели. - Москаленко выдвинул
ящик стола, достал из него две фотографии и подал Виноградову. - Нам о нем
многое известно, - продолжал хозяин
кабинета. - Так он выглядел, когда приехал в Ялту, а теперь выглядит так. Бороду
и волосы нарисовали свидетели, которые
видели его вчера во время очередной трагедии в ресторане "Трактир". Настоящий
оборотень, поэтому изловить такого зверя
- дело не из легких. У нас нет таких возможностей, которыми владеют оперативники
центра. И тем не менее мы
продвигаемся вперед и уверены в положительных результатах.
- И мы тоже кое-что знаем о Журавлеве, - сказал Виноградов. - Может
быть, и вам не помешает об этом узнать.
Журавлев пять лет работал следователем московской прокуратуры. Но самое
интересное в другом - он очень плохой
стрелок. На ежемесячных учебных стрельбах, которые проводятся в следственных
органах, он занимал чуть ли не последнее
место. Выстрел, произведенный с балкона гостиницы "Ялта", характеризует стрелка
как высококлассного снайпера.
Москаленко кивнул.
- Согласен, сомнений может быть много. У меня они тоже есть, но я
привык жить не эмоциями, а фактами. А
факты упрямая вещь. Я не могу повернуться спиной к десятку свидетелей. Не могу
закрыть глаза на улики и результаты
экспертных заключений. Мне кажется, наш разговор абсолютно бессмысленный.
Давайте поймаем подозреваемого,
предъявим ему материалы и послушаем, что он скажет в свое оправдание. Если он
докажет свою непричастность к серии
убийств, то пусть идет себе с миром. Я не кровожадный. Если ошибаюсь, то понесу
ответственность за свои просчеты.
На столе зазвонил телефон. Москаленко извинился и снял трубку. Похоже,
он не понимал, с кем разговаривает,
долго слушал, затем положил трубку.
- Извините. Я покину вас на одну минуту.
Подполковник резко встал и вышел в коридор. Минуя один из кабинетов, он
заглянул в дверь, но заходить не стал,
а коротко спросил:
- Группа готова, капитан?
- Половина уже на местах. Пять человек у причала, четверо слева от
касс, а четверо возле пирса. Промашки быть не
должно.
- Может так получиться, что я с вами не поеду. У меня начальство из
центра. За операцию отвечаешь ты. И
запомни, как только возьмете его, заклей ему рот и упакуй так, чтобы не рыпался.
Привезешь сюда, из машины не выводи, а
сначала мне доложишь.
- Понял! А Скоков не поедет?
- Нет, мне нужны оперативники, а не философы. Он даже знать ни о чем не
должен.
- Понял!
- Вот за понятливость я тебя и ценю.
Москаленко миновал еще мимо два кабинета и зашел в последний. За столом
сидел Скоков.
- Привет, Данила.
Майор встал.
- Отчет о вчерашней стычке в "Трактире" готов. Утром у меня был
официант и принес письменное заявление.
Дело...
- С этим потом, Данила. У меня кошки скребут на душе. Только что мне
позвонили. Голос похож на Машин, но
какой-то сдавленный. Я так и не смог разобрать, что она хотела сказать. У меня
начальство, и я отойти не могу. Не в
службу, а в дружбу смотайся к ней домой. Если она откроет дверь сама, то
извинись и уйди. Светиться не надо, но мне
кажется, у нее не все в порядке.
- Хорошо, Виталий Семенович, я сейчас же выезжаю.
- Отлично. Надеюсь на тебя. Москаленко вернулся в свой кабинет.
- Извините, но я должен был дать некоторые поручения своим бойцам. - Он
прошел на свое место и сел за стол. -
Так на чем мы остановились?
- На вашей ответственности за просчеты. Вы пытались разобраться в
причинах, по которым убили совершенно
разных, непохожих друг на друга людей и, на первый взгляд, несвязанных общим
делом. Банкир, милиционер, генерал,
девушки из Минска и вчерашний случай с убийством местных авторитетов. Очень
трудно провести какие-то параллели и
увязать все в один узел.
- Вполне возможно, - ответил Москаленко. - Если даже не брать
конкретную личность, в частности Журавлева, то
понятно, что в городе орудует киллер, выполняющий чьи-то заказы. А им может быть
кто угодно. Кстати сказать, киллеру
не обязательно демонстрировать отличную стрельбу на стендах. Главное, не
промахнуться мимо живой мишени. Выглядеть
никудышним стрелком в лице следователей не что иное, как алиби. Ведь коллеги
Журавлева наверняка не подозревают, что
их сотрудник имеет такие способности к перевоплощению. Сегодня он такой, а
завтра его родная мать с трудом признает.
Виноградов усмехнулся.
- Вы так хотите повернуть дело? Хорошо. Тогда поговорим о заказчиках, о
людях, чьи интересы затрагивали те,
кого киллер уничтожил. Возьмем к примеру одну из жертв, скажем, генерала
Прибыткова. Кому мог мешать старый
служака, командовавший Московским округом ПВО? Оказывается, мог, если этот
генерал побочно занимался, например,
теневым бизнесом. Пользуясь своей властью, генерал втянул в дело и подчиненных
ему офицеров. Пусть они ничего не
знали, а были лишь марионетками в его руках, слепо выполняли приказы. Но генерал
оказался человеком очень
недоверчивым. Перестраховщик. Хитер, умен, осторожен и расчетлив. Такой человек
не мог долго держать одних и тех же
людей близко от кормушки. Он их время от времени заменял, а отработанный вариант
подлежал уничтожению.
Физическому устранению.
Но не все офицеры оказались послушными пешками, кто-то и голову имел на
плечах. Один из них выскользнул из
лап смерти и сбежал. Сбежать сбежал, но от вынесенного генералом приговора не
уйдешь. Дамоклов меч висел над его
головой, и он жил в страхе. Однако тень страшного генерала то и дело появлялась
на горизонте, и офицер решил нанести
упреждающий удар, чтобы раз и навсегда избавиться от угрозы. Вполне логично! Вот
вам и первый заказчик. Правда,
судьба сыграла с офицером злую шутку. Группа сообщников генерала появилась в
поле зрения, когда судьба самого
генерала уже была решена. Пришлось и их убрать, невзирая на то, что жертвы
находились в гостях у подполковника
милиции в присутствии неповинных ни в чем женщин. Лес рубят, щепки летят! Вот и
получается, что заказчик тот же
самый.
А теперь, бывший командир воинской части Московского округа, я хочу у
вас спросить: будем ли мы развивать
наше следствие в этом ключе и вам нужны еще подробности, факты, улики, свидетели
либо вы сами выложите карты на
стол?
В кабинете наступила мертвая тишина. Обливавшийся потом,
раскрасневшийся подполковник долго смотрел на
крышку стола, не проронив ни слова. Наконец он спросил:
- Что меня ждет?
- Чистосердечное признание без протокола. Вы меня не интересуете,
подполковник. Ради ваших личных разборок я
не ударил бы палец о палец. Меня интересует схема. Мы занимаемся
государственными делами, а не личными амбициями
отдельных граждан. Советую вам выложить все, что вы знаете о бизнесе Прибыткова
и его окружении. Мне этого будет
достаточно, чтобы закрыть глаза на ваши выкрутасы. Живите, как хотите. И еще.
Вам придется сдать Сергея Зотова властям,
а Журавлева оставить в покое. Нам известно, как ваша сестра вытащила Зотова из
психушки. Назвавшись женой
Прибыткова, она добилась допуска к больному и пронесла ему. надфиль, которым
Зотов перепилил ночью решетки и
сбежал, а Мария поджидала его в машине. После этого Зотов вернулся в свое
подразделение в Чечню и обчистил
оружейный склад, где, кстати сказать, хранилась винтовка, найденная в номере
Басова. А это уже не улика, а прямое
доказательство.
- Мне нужно подумать.
- Долго?
- Три дня.
- Только не надейтесь, Москаленко, что вы сбежите из Крыма, как пять
лет назад из Москвы. Вы под нашим
наблюдением. И не забывайте, что здесь остается ваша сестра, которая приютила
вас, когда вы в одних подштанниках
приехали к ней из России.
Виноградов встал.
- Через три дня встретимся. Надеюсь, к этому времени вы успеете найти
настоящего убийцу и закрыть дело, как
подобает. До встречи.
Все время молчавший Седов встал и последовал за Виноградовым. В дверях
он остановился на секунду и
оглянувшись сказал:
- Не делай глупостей, Виталий. Эти люди их не прощают. Возьми себя в
руки и послужи настоящему делу. Тебе это
зачтется.
Дверь плотно закрылась. Москаленко долго сидел и думал. Что творилось в
его сумасбродной голове, одному Богу
известно. Очнувшись, он снял трубку и позвонил Маше. К телефону никто не
подходил. Он взглянул на часы. Все в
порядке. Они на подходе к причалу. Оставалось ждать доклада с места событий.
Перед отъездом Сергей решил зайти к Маше попрощаться. Он ничего не знал
о ее планах на сегодняшний день и
не думал, что Журавлев может находиться в ее доме. Этот бродяга уходил утром и
появлялся ночью. Так и будет
продолжаться, пока его не упекут за решетку.
Сергей мог и не заходить, но он привык всегда ставить точки. Она
вытащила его из ямы, он помог ей избавиться от
опасного конкурента. Они квиты и должны ударить по рукам, а значит, все вопросы
исчерпаны.
Дверь квартиры оказалась незапертной, замок сломан. Ломали в спешке, на
полу валялся кухонный нож.
Сергей крикнул:
- Эй, хозяева, здесь есть кто-нибудь? Ему не ответили.
Он достал из-за пояса пистолет и вошел в квартиру. Пусто. Он вновь
подал голос:
- Хозяева! Слесаря вызывали? Есть кто живой? Живых не оказалось. Труп
Маши выглядел безобразно - сдавленная
шея и посиневшее лицо с высунутым набухшим языком. Но Зотова трудно было
напугать смертью, он слишком часто с ней
встречался.
- Ах ты гаденыш! - убрав пистолет за пояс, он присел на корточки и
начал рассматривать тело. - Ну говнюк!
Доигрался в кошки-мышки, на мокруху решился. Совсем крыша поехала. Такую бабу
загубил. Эх, попадись ты мне,
потроха из тебя выпущу.
Сергей потянул за шнур и высвободил шею от удавки. Труп покачнулся и
повалился набок. Некогда красивое лицо
уткнулось в ковер.
- Что здесь произошло?
Зотов поднял голову и увидел на пороге майора милиции.
- А что, сам не видишь, майор? Убийство здесь произошло.
- Кто вы такой?
- Я? Племянник. Приехал погостить к дяде, твоему начальнику. Зашел
проведать тетку, а наткнулся на ее труп.
Скоков немного растерялся. Парень вел себя слишком уверенно. Он подошел
ближе.
- А дверь кто выломал?
- Вот у него и спросишь, когда поймаешь. Только долго тебе его искать
придется. С наступления смерти больше
часа прошло.
Скоков не мог оторвать глаз от мертвой женщины.
- А ты почем знаешь?
- Немало трупов на себе потаскал. А ты вон до майора дослужился, а,
видать, не очень-то покойничков
перевариваешь. Только не блевани здесь, эксперты тебе спасибо не скажут. Иди
лучше к окну, воздуха глотни.
- Надо звонить.
- Телефон здесь один, и тот оборван. Ты подыши, а я схожу к соседям,
сам позвоню.
Скоков перевел взгляд на парня.
- Никуда ты не пойдешь. Обойдешься.
- Как скажешь, только шнур оборван посередине и подсоединять его к
розетке дело муторное. Минут десять
займет.
- Сам же сказал, торопиться теперь некуда. Опоздали.
Сергей поднялся с корточек и выпрямился. Он был выше майора почти на
голову.
- Племянник, говоришь. А как зовут?
- Сережей, но только тебе это зачем? Позвонишь Виталию Семеновичу, он
тебе сам все втолкует.
Зотов отошел к окну.
- Жарковато. Труп скоро разлагаться начнет. На похороны людей не
соберешь. Вонища на все кладбище стоять
будет.
- Как нехорошо ты о тетке отзываешься. А что, племянник, не просила ли
тебя твоя тетка ресторанчик один
посетить и с ее недругами разобраться? Рукавчик-то у тебя кетчупом запачкан. В
люля-кебаб вляпался, когда поднос на стол
ставил? Так и ушел в рубашке официанта? Переодеться не во что?
Сергей засмеялся и обернулся. В руках майора был пистолет.
- Брось, парень, такими игрушками не шутят. Я очень не люблю, когда в
мою сторону наводят оружие.
- Встань лицом к стене, о вкусах потом порассуждаем.
- Как скажешь. Ну и всыпет тебе мой дядька, долго помнить будешь.
Сергей сделал шаг к стене, и на этом мирная жизнь кончилась.
Акробатический этюд проходил на глазах майора,
пока он мог его видеть. Прыжок назад, переворот через голову, падение на пол,
откат, появление на свет оружия, выстрел,
пламя, жгучая боль, и лампочка погасла. Вокруг стало темно и тихо. Ноги
подкосились, и Скоков рухнул на пол. Такие
трюки совершаются в доли секунды, если ты их видишь, а не читаешь о них.
Сергей поднялся на ноги, отряхнул брюки и убрал пистолет. Этот он
бросать не собирался. Последний остался какникак,
а оружие для него что сигареты для курящего. Перешагнув через два тела,
он направился к выходу. Достав из
кармана платок, он поднял с пола нож, и положил его на площадке с другой стороны
двери. Пусть выглядит все так, будто
дверь взламывали: снаружи, а не изнутри. Этот придурок так испугался, что даже
ключи не смог найти, которые лежали на
телевизоре. Теперь его можно брать голыми руками.
Правда, он собирался делать это иначе. Отъезд из Ялты временно
откладывался.
Когда Журавлев поднялся на третий этаж, его поджидали. Он находился в
таком состоянии, что даже не испугался.
Парень сидел на лестнице перед квартирой. Увидев Журавлева, он встал.
- Я уже беспокоился. Со вчерашнего вечера вас поджидаю. Депеша вам.
Вадим с трудом понял, о чем идет речь, и тихо сказал:
- Так сложились обстоятельства, приятель. Ну давай, что привез. Из-за
пустяков тебя из Симферополя гонять не
станут.
- Это точно. Я уже звонил Локтеонову, доложил, что вас нет, но он мне
приказал ждать. Сказал, что вы придете, и
оказался прав.
- А куда я денусь. Тот, кто ищет, всегда найдет.
- Я не искал, я ждал.
- Терпение - великая вещь.
Курьер подал Журавлеву конверт и пошел вниз. Когда хлопнула входная
дверь, Журавлев достал отмычки и
занялся замком.
В квартире, предназначенной для Ромова, стояла невыносимая духота.
Вадим открыл все окна и рухнул на
широкую, мягкую кровать. Он никогда еще так не уставал от безделья. Прошелся
пешком минут сорок от дома Маши до
квартиры Ромова, а казалось, преодолел Эверест от подножия до вершины. Ноги
гудели, сердце щемило, в голове закипали
мозги, превращаясь в кашу. Ни одной мысли за час так и не возникло.
Все, что приходило ему в голову, это залечь на дно и не высовывать нос
наружу. Теперь Москаленко окончательно
взбесится и перекроет все лазейки из города. Скорее всего, они уже перекрыты.
Маша наверняка успела позвонить ему. Все
правильно. Так и надо делать. Дней через пять можно вылезти из берлоги, найти
Монаха и сделать попытку выскочить из
кольца.
Но как быть с Алисой? Она ничего не знает. Девушка находится в
опасности. Стрелок не оставляет свидетелей. Тот,
кто видел его лицо, уже не жилец. Журавлев понимал, что сделал глупость, когда
повел Алису в "Бригантину". Он
прекрасно отдавал себе отчет, что в кабаке должны произойти какие-то события. И
они произошли. А при чем тут Алиса?
Этот хмырь теперь пристрелит ее, как сделал это с Верой, да еще изнасилует перед
этим. Нет! Вадим понял, что не высидит
в клетке. Надо действовать. Он встал с кровати, и его взгляд упал на конверт,
лежавший на столе.
Он вскрыл его. Все выглядело так, как и в прошлый раз. Внутри лежал еще
один конверт и записка от Локтеонова,
где говорилось: "Майор ФСБ Виноградов и подполковник Седов Службы безопасности
Крыма отправились в Ялту на ваши
поиски. Меня от дела отстранили и за мной ведут наблюдение. Наши контакты
исключены. Вам необходимо срочно
покинуть Ялту, лучше сделать это через Севастополь или Керчь. К сожалению, я не
знаю, насколько хорошо информирован
Виноградов. У него имеются фотографии Прибыткова, Басова и ваша. Если те
покоятся в морге, то все внимание будет
сконцентрировано на вашей персоне. В Питере и Москве также волнуются. Курьер
доставил вам новый пакет, который я
вам и переправляю. Будьте осмотрительны. Э.Л."
Журавлев вскрыл второй конверт.
"Саша! Срочно выезжай в Москву. Ухов убит. Нам известно, что каталог
находится в руках его дочери, которая
также исчезла, но нам достоверно известно, что он не попал в руки конкурентов.
Мы проделали титаническую работу и
установили следующее. Ключ Басова находится в руках Грачева. Подступиться
невозможно. Прикрыт со всех сторон.
Можно рассчитывать только на переговоры. Ключ Прибыткова в руках генерала
Ступки. Тебе пора вмешаться. Ступка и
Грачев могут объединиться, и если они найдут дочь Ухова раньше чем мы, то нам
придется выйти из дела".
У Журавлева родилась новая идея. Он даже воспрянул духом. Первым делом
он направился в ванную и нашел там
бритвенный прибор. После того как рыжая борода покинула его лицо и забила слив
раковины, он остался не удовлетворен
результатом.
- Пить так пить, сказал котенок и свалился в лужу. Брить голову
оказалось делом нелегким, но он и с ним
справился, оставив два незначительных пореза на лысине. Загорелое лицо с голым
белесым черепом не очень хорошо
смотрелось, но всего не учтешь, когда торопишься.
Приняв душ, Вадим покинул квартиру Ромова. Спустя сорок минут он нашел
Метлицкого на пляже, и они
направились в пельменную, где устроились под тентом, и Журавлев рассказал ему
печальную историю о гибели Маши.
- Я сейчас не буду обсуждать этот случай. Дик. Это невероятное стечение
обстоятельств, и не более того. Тебе
нужно сваливать, и как можно быстрее. Я нашел человека, который может
организовать побег из Ялты. Надежный парень,
свой. Я созванивался со своими друзьями в Краснодаре, и они направили меня к
нему. За него ручаются. Паренька зовут
Глеб. Он работает поваром в ресторане "Горка". Утром я был у него. Мне мужик
понравился. Он сказал, чтобы ты к нему
пришел на работу и он тебя проинструктирует.
- Ресторан находится на горе Дарсан. Туда надо подниматься на
фуникулере. Нижняя посадка в центре набережной
- самое опасное место.
- Согласен, но ты сейчас выглядишь кошмарно. Я и то тебя не узнал. Тебе
нужно купить какую-нибудь панамку и
прикрыть сверкающий белизной череп.
- Ладно, рискнем. Ты выяснил адрес Алисы?
- Московская, двенадцать, квартира три. Девчонка за тебя страшно
переживает.
- Ты ей что-нибудь говорил?
- Я язык проглотил, но и она молчит как рыба о лед! Этих красоток не
так просто раскусить.
- Стоит ли думать о комарах, когда кругом осы и пчелы летают. Скажи
мне. Женя, у тебя есть журналистское
удостоверение?
- Есть, но оно тебе не понравится.
- Покажи.
Метлицкий достал темно-синюю корочку и протянул Вадиму.
- Так... "Краснодарские ведомости". Метелкин Евгений Васильевич.
Фоторепортер. - Журавлев усмехнулся. -
Понимаю. Конечно, Евгений Метлицкий, собкор криминальной хроники, звучит лучше,
чем репортер Метелкин. Но, по
правде говоря, я и не ожидал увидеть другого. Все журналисты по природе своей
фантазеры и страдают манией величия, но
это мелочи. Ты писать умеешь?
- Публиковался, и не раз. Вел рубрику "Тайная и явная жизнь элиты". Тут
можешь не сомневаться.
- Тогда делаем так. - Журавлев достал письмо, полученное от
симферопольского курьера, и багажную квитанцию. -
Получишь мою сумку в камере хранения Морского вокзала. Там диктофон и пленки
Машиных разговоров. Там найдешь
второе такое же письмо, конверты с деньгами и фотографиями Прибыткова и Ромова,
- они предназначались для киллеров,
а также кучу других любопытных документов. Всю историю ты знаешь, выводы
сделаешь сам. Напиши скандальную
статью, и путь она лежит в запаснике, а копию носи с собой. Это тебя защитит от
неприятностей. В городе находится некий
майор ФСБ с Лубянки Виноградов. Он занимается поиском Басова и остальных. Попади
ему в руки все эти материалы, он
нашел бы им применение. Виноградова надо иметь в виду. Но главное заключается в
том, что все, и в том числе
Москаленко, больше всего боятся скандала. Твоя статья должна стать бомбой.
Все это я тебе говорю, потому что не уверен в том, что выживу. Из таких
ситуаций редко кто выкручивался, но
посмотрим. А теперь проводи меня к Алисе, я хочу с ней попрощаться, потом махну
на вершину Дарсана. По дороге я тебе
еще кое-что расскажу. Ты когда-нибудь видел необработанные алмазы?
- Нет.
- Скоро увидишь. Пойдем, партнер.
Москаленко вытер платком пот и слезы с лица и выбросил его в окно.
Старик в белом халате сидел на подоконнике
и что-то записывал в свой блокнот.
- Выживет, Потапыч?
Потапыч глянул на начальника из-под очков.
- Много крови потерял, но сердце у парня крепкое. Если даже и
выкарабкается, то в себя придет не скоро. Так что
ты, Виталий, не рассчитывай, что скоро все услышишь. Самому головой работать
придется.
- Шерлок Холмс хренов! Куда полез, кабинетный червь! Пистолет-то
отродясь в руках не держал, а туда же.
- Скоков, конечно не супермен, но он выполнял свои обязанности, как
мог. А вот как ты теперь без него обходиться
будешь, не знаю.
- Ладно, старый хрыч, не скрипи. Без тебя тошно.
- Утешить тебя не могу.
- Никто не может. Чудовищная смерть. Телефонным шнуром. Сучьи дети!
- Я сорок лет в органах, но такого не видал. А ты вот о чем подумай,
Виталий. Если у убийцы имелся пистолет, то
почему он решил ее удушить?
- Шуметь не хотел.
- А Скокова пристрелил. Грохот на весь дом поднял.
- Значит, до его горла дотянуться не удалось. Машка беззащитная баба, а
Скоков вооружен. К ним подошел
капитан.
- Виталий Семеныч, выйдите на площадку. Там свидетель нашелся.
Москаленко направился к двери. С замком возились эксперты.
- Ну что, Петя?
- Странно. Нож валялся на площадке, но я убежден, что такой замок не
вскроешь снаружи примитивным кухонным
ножом. Изнутри можно.
- В квартире два комплекта ключей нашли. Один на телевизоре, второй в
кухне у холодильника. Изнутри! Думай, а
потом говори.
- Вот я и думаю. Нож из кухонного набора. В столе таких же еще штук
пять разного размера, а этот оказался с
другой стороны двери.
- Ты только не делай из меня дурака. Такими ножами в Ялте в каждой
скобяной лавке все полки завалены.
- Значит, убийца сумасшедший. Идти на такое дело и взять с собой дерьмо
вместо стоящего инструмента! Пистолет
он себе нашел, а нож раздобыть не сумел. Чего-то мы тут не понимаем.
- Не говори за всех. Отпечатки на ноже есть?
- Полно, но смазаны и ручка ребристая. Не поможет.
- Ищи в доме.
Москаленко вышел на лестничную клетку, где его поджидал свидетель.
- Слушаю тебя, папаша. Говори, что видел?
- Паренька видел. Аккурат после выстрела. В палисаднике я сидел, во
дворе. Шарахнуло здорово. Минут через пять,
как туда милиционер зашел.
- А, кроме милиционера, в дом заходил кто-нибудь?
- Чего не видал, того не видал. Я в полудреме сидел. То открою глаза,
то закрою. Милиционера видел. Потом
грохот. Я испугался. Минут через пять из дома выходит парень лет тридцати,
высокий, плечистый...
- С бородой?
- Да ты слушай, не перебивай. Обыкновенный, волосы темные, длинные, в
сером костюме, скуластый. Посмотрел
по сторонам и пошел к воротам.
- Ладно, папаша, ступай. Понадобишься, найдем.
- Тебе видней, ты начальник.
Москаленко сразу понял, как только появился в квартире, что здесь
побывал Сергей - опять "ТТ", опять гильза - и
что они с Машкой шушукались. То, что он завалил Рому Вяземского в "Бригантине",
не вызывало сомнений. "Машка его
навела. Он расплачивается за то, что она его из психушки выдернула. И все в
обход, молчком. Сами с усами, а я для них
ноль без палочки. И этот звонок вчерашний, мол, готовь Виталик, людей, я тебе
твоего "убийцу" завтра в два часа на
тарелочке с голубой каемочкой предоставлю. Первый причал для глиссеров. Как я от
него отойду, так и берите его, а в лодке
Коля Тихонов сидеть будет. Он вам подыграет, я уже договорилась. Вот и
договорилась! Кого она привести собиралась?
Сергея что ли? Дура! Слишком умной себя считала, баронесса ялтинская! Но как
можно себе представить, что Сережа Зотов
мог пойти на зверское убийство моей сестры? Может, у парня и впрямь крыша
поехала? По делу его в дурдом запрятали.
Шесть лет из Чечни не вылезал..."
Москаленко мог ломать себе голову сколько угодно, но объяснений не
находил. Не мог же Журавлев Машку
удушить, он и муху прихлопнуть не решится, а ведь тут хладнокровие нужно и
злость. И все же он остановился на мысли о
том, что сестру убил Сергей Зотов. Машка стерва первостепенная, а Сергей слишком
прямолинеен и не понимает бабских
козней. Нет, Машка не стерва, она ею была, а теперь ее нет. У Москаленко на
глазах навернулись слезы. Кто-то положил
ему руку на плечо.
- Товарищ подполковник, - обратился капитан, - дежурный по управлению
звонил. В "Бригантине" новое убийство.
- Кто?
- Официанта пристрелили в упор в сортире. Филипчук. Он сегодня утром в
Управление приходил к майору
Скокову. Какую-то бумагу ему приносил.
- К Скокову, говоришь? Поехали.
- В "Бригантину"?
- В Управление. У Скокова в кабинете развязка этого убийства, а в кабак
найдут кого послать. Официантов до
хрена, а из подполковников я один остался, на всех не хватает.
Москаленко торопливо зашагал вниз по лестнице.
Он постоянно озирался, но ничего необычного не замечал.
- Мне кажется, я превращаюсь в шизофреника. Меня одолевает навязчивая
идея под названием "Мания
преследования", - сказал Журавлев и как-то странно хихикнул, словно подтверждая
собственный диагноз.
- У меня тоже на душе не спокойно, - согласилась Алиса. - Вчерашний
вечер, который так хорошо начался, в итоге
обратился в ад.
- Ты понимаешь, Аля, я очень доверяю своему чутью, оно меня никогда не
подводило. И вот сейчас иду и думаю -
почему я пошел у тебя на поводу и взял с собой? А вдруг это ловушка?
- Ты веришь, что Метелкин мог устроить тебе ловушку?
- Нет, он человек случайный, а потом - я разбираюсь в людях.
- Но это же он нашел парня.
- Ты права, но мне не по себе.
- Дик, я не знаю, как это объяснить. Девушкам не принято такое
говорить, но ты мне не безразличен и когда я с
тобой рядом, то мне спокойней на душе. Может быть, я приношу удачу. Хотя вряд
ли. Не успели познакомиться, как
вляпались в неприятности.
- Но мы же убежали, а это уже удача.
Алиса рассмеялась. Они подошли к нижней посадке на фуникулер. Кабины
шли безостановочно, описывая внизу
круг, и вновь устремлялись ввысь. Запрыгивать приходилось на ходу. Во время
прыжка кабина прогибалась. Журавлев
захлопнул дверцы, и они поехали вверх.
- Похоже на люльку, но только железную, - сказала Алиса.
- Обычное корыто на двоих.
- А мы не свалимся? Страшно.
- Нет, смотри, какой мощный трос. Рогатина, которая держит люльку,
закреплена шарнирным кронштейном к
тросу, так что лучше кабину не раскачивать. С виду не надежно, но до сих пор
никто не падал.
- А далеко до Дарсена?
- Понятия не имею, но с горы вся Ялты видна как на ладони. Фуникулер
проходит низко над землей, иногда
кажется, что кабина зацепит крышу дома. Вся жизнь Ялты под твоими ногами.
Дворики, улицы, церкви, стадионы. Когда
поднимемся на саму вершину, я покажу тебе дом, где ты живешь. Жаль бинокля нет.
Теплоходы со спичечный коробок, все
вокруг словно игрушечное. В каких-то местах мы летим над склоном метрах в
тридцати, гора неровная.
Они проехали над дорогой, по которой шел троллейбус и можно было
спрыгнуть ему на крышу. Иногда кабина
значительно отрывалась от земли, и мальчишки, игравшие в футбол, напоминали
разноцветных букашек.
Кабины располагались метрах в десяти одна от другой, а встречные
проходили метрах в пяти, и люди
приветствовали друг друга, каждый по-своему. Дети показывали языки, молодежь
поднимала банки с пивом и кричали
"Салют!", взрослые улыбались. А как же иначе, люди отдыхали и у всех было
хорошее настроение. Ну а нашим героям его
опять испортили.
- Вон смотри, уже видна верхняя площадка! - крикнул Вадим и указал
пальцем вперед.
Но Алиса увидела совсем другое. Ее лицо нахмурилось, а потом она вдруг
вскрикнула:
- Это он!
Вадим ничего не понял, но, когда девушка указала рукой направление, он
его увидел. Киллер из "Бригантины"
спускался им навстречу. Он ехал в кабине один. Их разделяло метров тридцать, но
с каждой секундой расстояние
сокращалось.
- Он нас видит. Дик. Посмотри на его ухмылку.
- Не бойся, он ничего не сможет сделать. Опустись вниз к полу.
Это не спасло бы, и Журавлев понимал, что пуля прошьет жестянку, даже
не изменив траекторию и убойную силу.
Он судорожно думал, что предпринять. Кабина висела очень высоко над землей.
Склон был покатым, и если прыгнуть вниз,
то ноги переломаешь наверняка, а кувыркаясь под гору, успеешь доломать себе
позвоночник и шею. На принятие решения
ушло слишком много времени. Киллер поднял какую-то трубу и положил ее на плечо.
- Гранатомет! - вскрикнула Алиса и прижалась к Вадиму.
- Бузука! Муха, - обреченно произнес Журавлев. - С такого расстояния он
не попадет.
Надежды в его голосе явно не хватало.
- Что он делает? - спросила Алиса, зажмурив глаза.
- Целится, чтоб ему ни дна ни покрышки.
- Боюсь, и мы не увидим дна. Зато крышку точно заработаем.
Раздался громкий хлопок, сверкнуло пламя, и наружу выплыло черное
облако. Журавлев вцепился в поручни
кабины, а Алиса обняла его за талию смертельной хваткой.
Снаряд точно лег в цель, тютелька в тютельку. Шарнирный кронштейн
разлетелся в клочья, но трос остался
неповрежденным. Люлька, потеряв крепление, камнем полетела вниз. Горе-пассажиры
почувствовали состояние
невесомости. Их не интересовали ялтинские красоты. Алиса ничего не видела, а
Журавлев смотрел на землю и считал
секунды. Он точно знал - если во время удара подпрыгнуть, то ноги уцелеют.
- Прыгай вверх! - крикнул он.
Как это ни странно, но девушка выполнила приказ. Им повезло. Кабина в
воздухе откинулась градусов на тридцать
назад, а учитывая крутой склон, вся мощь удара пришлась на задний стык днища и
корпуса. Метал согнуло в гармошку,
после того как люлька приземлилась на копчик. Пассажиры свалились на пол.
Тяжесть дна раз в пять превышала вес
корпуса, и кабина не перевернулась, а поскользила вниз по траве, как карета,
лишенная колес и лошадей. Со стороны -
невообразимое зрелище. Бесколесная телега набирала скорость. Алиса потеряла
сознание, а Вадим прижимал девушку к
себе и смотрел вверх. Он молил Бога, чтобы эта железка не врезалась в дерево или
дом. Тогда от них останется мокрое
место. Но рассчитывать на то, что их сани беспрепятственно долетят до моря и
поплывут по волнам, не мог даже такой
фантазер, как Журавлев.
Впереди их ждала глубокая впадина. Как хорошо, что они ничего не
видели, лежа на дне консервной банки. Кабина
взлетела вверх, как лыжник с трамплина. Полет мог бы кончиться плачевно, если бы
они приземлились на крутую
каменную лестницу, но падение началось раньше и люлька грохнулась на склон
покатой черепичной крыши. Крыша
сыграла роль нового трамплина. Они скакали по склону как мячик - взлет, падение,
отскок, новый взлет - но до земли так и
не доходили. Сколько длился этот кошмар, сказать невозможно. Последний прыжок
выбросил кабину к кипарисовой аллее
перед дорогой. Деревья своей стеной и густыми метлами веток затормозили полет.
Кабина все же прострелила два ряда
кипарисов и рухнула, чиркнув по проводам, вниз. Падение смягчила крыша
проезжавшей "Газели". Алису выбросило
вперед, и она улетела в сад близлежащего дома, не задев полутораметрового забора
с острыми стальными наконечниками.
Журавлеву повезло меньше. Кабина упала в центре улицы и свалилась на бок,
высекая искры из асфальта. Журавлева
выбросило, и он очутился в центре проезжей части. Теперь ему повезло больше, чем
кабине. Шофер успел затормозить и не
допустить наезда, а люлька с лету врезалась в борт троллейбуса и треснула
пополам.
Теперь все приобрело статичность и неподвижность. Тут же набежала
толпа. Вадим лежал без сознания с
раскинутыми в сторону руками. Алиса, после того как ее исцарапали ветки
шелковицы, принявшие ее в объятия, смягчив
падение, пришла в себя. Первое произнесенное слово "Вадик", звучало хрипло и
невнятно, но спустя минуту она уже все
понимала и соображала. Встать на ноги ей не хватало сил.
Она с трудом подползла к забору, непреодолимому препятствию и,
вцепившись в прутья, выискивала взглядом
Вадима. Столпившиеся на дороге люди не позволяли ей видеть того, что видели
сами. Кто-то говорил, что парень мертв,
кто-то возражал, что, мол, еще дышит, но никто не верил, что он жилец на белом
свете.
Алиса видела, как подъехала "скорая помощь" и милицейская машина. А
потом, когда толпа рассосалась, на дороге
ничего, кроме искореженной люльки, не осталось.
Лучше не приходить в сознание, чтобы увидеть, что он увидел. То, что
жив, это хорошо, но на какую жизнь можно
рассчитывать, если видишь перед собой такую рожу. Москаленко нагнулся над
лежавшим на полу Журавлевым и злорадно
усмехнулся.
- Ну ты и везунок, черт подери. С Дарсена по воздуху прилетел и ни
одного перелома. Врачи обалдели.
- Где я?
- В надежном месте, и не надейся, что попал в камеру. Тут покруче
будет. Ты в моем доме. В моем подвале.
Холодновато, сыровато, но так вино лучше сохраняется. Из этой дыры тебе уже не
выбраться, парень. Много ты мне седых
волос прибавил. Много пота из меня вышиб, погонял меня, как мальчишку, но и
совесть иметь надо. Теперь отдохни.
Хватит бегать. Последняя дистанция у тебя будет самая короткая в жизни. Шагов
пять, и пуля тебя догонит. Знаешь, как это
бывает, когда бандиты оказывают сопротивление при аресте и пытаются бежать? Ну а
где я буду тебя арестовывать, мы
решим чуть позже. Дня три-четыре, еще поживешь.
- Дурак ты, мент!
В ответ он получил зуботычину и почувствовал соленый привкус крови на
губах. Москаленко поднялся по крутой
лестнице вверх, откинул крышку люка и глянул вниз с высоты трех метров.
- Сейчас я уйду, а ты думай о вечном и молись. Видишь эту крышку? Она
захлопнется над тобой, и вокруг
опустится темнота. Скоро над тобой захлопнется такая же крышка, но только ты уже
не услышишь, как ее будут забивать
гвоздями. Думай о вечном и трепещи!
Москаленко вылез из погреба, и люк захлопнулся. Щелкнул засов, вокруг
повисла непроглядная чернота.
- Лучше пуля, чем тюрьма. Спасибо за заботу, мент!
МОСКВА В ТЕ ЖЕ ДНИ
Лязгнул засов, и дверь одиночной камеры открылась. Конвоир пропустил в
душную семиметровую коморку
человека в штатском, и дверь вновь захлопнулась.
Рамзес смотрел на вошедшего с некоторым испугом и нескрываемым
волнением. За долгую преступную жизнь он
побывал в местах лишения свободы не один раз, но каждый от следующего не
отличался. Общие, забитые до отказа камеры,
вызовы к следователю, стандартные вопросы и ответы, суд, а потом зона. И везде
он чувствовал себя королем, но теперь все
изменилось. Его из Бутырки перевели в Лефортово и посадили в одиночку. Одно
такое перемещение выбивало из
привычной колеи. Ему никто ничего не объяснял, на допросы не вызывали, а дни
шли. Когда ты знаешь все, что должно
произойти и чем все кончится, не о чем волноваться. Вопросы решаются сами собой,
и от тебя ничего не зависит. Ты просто
должен принимать все как есть, зная, на что шел. На этот раз ситуация в корне
изменилась, к тому же его мариновали и
держали в клетке без обвинений и разговоров.
Вошедший мужчина выглядел очень солидно. Волевое красивое лицо, сильный
подбородок, черные глаза, густые
темные волосы и седые виски. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Высокий,
сильный, с прекрасной осанкой. Он
вовсе не походил на тех плюгавых следователей, к которым привык опытный вор в
законе Рамзес. Мужчина уселся на
единственную табуретку и взглянул в глаза опытного уголовника. Не каждый
выдержит такой пронизывающий взгляд.
- Давайте знакомиться. Отар Георгиевич. Я полковник ФСБ Медведев
Владимир Сергеевич. Вы догадываетесь,
почему вы оказались в нашем изоляторе?
- Нет, полковник. По закону, я должен сидеть в уголовке. Я знаю законы.
Все, что мне положено, я возьму, а
чужого мне шить не надо. Бесполезно.
- Такой большой, а глупый. У нас свои законы, Буба. Вся Россия на них
держится, а не на тех, которые ты выучил
наизусть. Для меня ты кусок дерьма и твое место у параши. Но ты попал не в свою
тарелку и пойдешь по другому делу. Из
этой тюрьмы уходят под суд или не уходят никуда. Ты из тех, кто вряд ли уже
увидит свободу. И не пой мне песен об
адвокатах, законе и суде. Для тебя лучший вариант, если мы договоримся,
разумеется, - вернуться на нары в Бутырку.
Худший вариант это крематорий. Пепел мы не захораниваем, а выбрасываем на
помойку. Был Рамзес, и нет Рамзеса. Никто
по тебе плакать не будет, и о тебе не вспомнят. Мы тебя спишем как бэушный
товар, не пригодный к применению. И
законы тут ни при чем. Мы занимаемся государственными масштабными проблемами, а
не уголовной шантрапой вроде
тебя. Будешь приносить пользу, - будешь жить. Начнешь кочевряжиться, - пойдешь
на свалку. У меня нет на тебя времени.
Я пришел сюда в первый и последний раз. Теперь выбирай сам свою дорогу - в
Бутырку или в печь.
- Пугаешь, полковник?
- Ты того не стоишь. Это ты на зоне король, авторитет и личность, а
здесь ты номер 30021. Твоего имени даже нет в
тюремном реестре. И тебя нет. Есть номер камеры, где ты сидишь.
- А зачем я вам нужен? Что я могу знать такого, чего вам не известно?
- Многого ты не знаешь, но есть детали, которые нас интересуют. Это не
касается налета на больницу. Речь идет о
твоих хозяевах. Ты работал на Басова и Грачева. Оба они государственные
преступники, и ты член их команды.
- Я просто охранник. У меня официальная лицензия. Меня нанимают, я
охраняю, а кого, не мое дело, хоть столб на
дороге, лишь бы деньги платили.
- Платили. И лицензию тебе купили, и счета в банке открыли. Но теперь
ни лицензии, ни счетов, ни банка уже не
существует. Трест лопнул. Но нами доказано, что несколько ювелирных фирм
записаны на твое имя, а там найдены алмазы,
выкраденные на приисках в особо крупных размерах, которые контрабандным путем
вывозились за рубеж. Государство
понесло миллиардные убытки, и кому-то за это придется отвечать.
- На меня лично ничего не записано. Я владелец школы охранников.
- Те, на кого записано, пойдут под суд, а ты как теневой директор попал
в тень. В тенистую камеру. Здесь тебя
искать не будут.
- Но я ничего не знаю о делах Грачева, а к Басову меня вовсе не
допускали. Они ворочали, они и отвечать будут.
- Уже отвечают, а о твоих алмазах и слыхом не слыхивали. У тебя нашли,
ты и отвечай.
- Я сказал вам, что у меня нет никаких ювелирных фирм.
- Однако их подставные директора ходили у тебя в холуях, и это давно
доказано. На свободе никого не осталось. Ты
вожак без племени.
- Хватит, полковник, мне лапшу на уши вешать. Говори толком, чего надо?
- Грачев вам приказал похитить Ухова, а Ухов работал на петербургский
синдикат. Меня интересует один вопрос -
Ухов отдал документы Грачеву или нет? Ты знаешь, о чем идет речь.
- Знаю, провались они пропадом. Ухов ничего не сказал. Он умер от
сердечного приступа. Без всякого насилия!
Ребята схоронили его во внуковском лесу.
- Где же документы?
- Никто не знает. Дочь Ухова, Алиса, держала документы у себя. Мы
предложили ей обмен - она нам документы,
мы ей отца. Договорились о встрече, а она документов не принесла.
- Но вы и отца не привели.
- Дело не в отце. У нее украли портфель с документами. Обычный шнырь.
- Выяснили, кто такой? Только не виляй, Буба. Я тебя предупредил, что
пришел к тебе в первый и последний раз.
От того, сколько ты скажешь, настолько и будем оценивать твои шансы.
- Зовут его Журавлев Вадим Сергеевич. Данные мы получили от дочери
Ухова. Это она его вычислила, но мы его
не нашли.
- Искали в больнице?
- Искали, но нам подложили муляж и устроили облаву. Менты показали по
"ящику" машину Журавлева, будто он
попал в аварию. Но Журавлев исчез. Мы дали дочери Ухова месячный срок, чтобы она
нашла его и вернула документы.
- Естественно, девушка не знает, что ее отец умер?
- Нет.
- Грачев давал заказ на добычу документов?
- Да.
- Но дело не кончилось Уховым. Вам предстояло достать еще какой-то
пакет документов, так?
- Да, но Грачев еще не знает, у кого они находятся.
- Схема та же? Похищение хранителя документов и выбивание из мешка пыли
до тех пор, пока не отдаст?
- Последний раз, когда я видел Грачева, он мне сказал, что придется
взламывать сейф в каком-то военном
учреждении, но не уточнял деталей, пока мы не раздобудем документов Ухова.
- И наверняка очень торопился.
- Да, он сказал, что у него времени в обрез, дал нам две недели на всю
работу.
- Ладно, Буба, мы подумаем, как с тобой поступить, а пока нам надо
проверить твои сегодняшние показания.
Ничего не хочешь добавить?
- Я примерно знаю, о каком военном учреждении идет речь. Грачев не раз
посылал меня к разным генералам с
посылками или за посылками. Я был в штабе Московского округа ПВО у генерала
Прибыткова. У него есть сейф в
кабинете. Ездил в военную комендатуру к генералу Трояновскому. У него тоже в
кабинете есть сейф. Слышал о генерале
Ступке, но с ним не встречался.
- У тебя хорошая память, Буба. Если еще что вспомнишь, передай конвою,
что у тебя появились новости. Я сделаю
исключение и приеду еще раз.
На этом первый допрос закончился. Рамзес облегченно вздохнул. Он
ненавидел Грачева, который шантажировал
его последние три года. Если чекисты и до него добрались, то Грачев и Басов уже
на плаву не останутся, а это
обстоятельство Рамзеса устраивало.
Они сидели в кабинете директора сберкассы и наблюдали, как хозяйка
учреждения листает отчетный журнал.
Профессор не мог сидеть молча, он слишком волновался.
- Вы понимаете, Степан Яковлевич, - пылко рассуждал пожилой ученый, -
когда у меня украли книги, я даже не
подумал заглянуть в стол и посмотреть, целы ли сберкнижки. У меня и мысли такой
не появилось. Я не верил в то, что в
дом залез вор. Ну кому нужно воровать книги? Человек должен понимать, что берет,
и знать им цену. К тому же на той же
полке стояли книги в два-три раза дороже украденных. Честно говоря, я грешил на
кого-то из своих учеников. Думал, ктото
из студентов соблазнился по молодости. Вот почему и не стал заявлять в
милицию, сохраняя в душе уверенность, что они
одумаются и вернут книги, поставят на место. Я даже специально выходил из
кабинета, когда ко мне приходил кто-то из
учеников, давая им возможность незаметно поставить книги на место, но этого не
происходило. А тут моя дочь решила
купить новую машину. Я полез в стол, а сберкнижек нет. Тут уже не подумаешь на
студентов. Стол заперт. Его открыли,
украли сберкнижки и опять заперли.
Замочек у меня с секретом, его несложно сломать, но так, чтобы открыть,
а потом закрыть, тут нужен очень
хороший мастер своего дела. И вот только после этого я обратился в милицию.
Капитан пожал плечами.
- Но, Вениамин Карлович, вы даже не знаете, когда у вас украли книги.
Сколько воды утекло с тех пор, тем более
что вы сами понимаете, что работал опытный вор. Следов мы не найдем, а если
работал гастролер, то это вовсе гиблое дело.
Профессор не унимался.
- Объясните мне простую вещь. Пришел, как вы говорите, гастролер, нашел
и забрал деньги. Понимаю. Но зачем
ему понадобился Фаргон в четырех томах сытинского издания конца прошлого века?
- Согласен. Я скажу вам так. Даже при самом благополучном стечении
обстоятельств мы сумеем отыскать вора. Но
не книги. Скорее всего, вор выполнял чей-то заказ. Может быть, даже очень
солидного и уважаемого человека, а деньги
прихватил на мелкие расходы.
- Сто семьдесят тысяч на мелкие расходы?
- Сами виноваты, вы же храните деньги в сберкассе, а книжки выписываете
на предъявителя, будто украли их, а не
заработали. Проще было хранить деньги в столе.
- На предъявителя, правильно. А вы знаете, сколько мне лет? Семьдесят
четыре года. Я стою одной ногой в могиле.
Меня не станет, так дети успеют состариться, пока оформят наследство и получат
деньги, а с них еще и налоги возьмут с
моих денег, как будто я их мало платил.
- Подумайте лучше, Вениамин Карлович, кто из ваших состоятельных друзей
мог позариться на эти книги, нанять
вора и рассказать ему, где они стоят?
- У меня нет таких друзей. Все люди высокопорядочные.
- Но вы не знаете коллекционеров, это же болезнь. Даже самый достойный
человек может пойти на что угодно,
если захочет заполучить в свою коллекцию определенную вещь. Мне уже встречались
такие люди. При виде какой-то
паршивой марки у них начинали трястись руки и течь слюна.
- Я этого не понимаю.
- Кажется, нашла, - встрепенулась женщина, про которую успели забыть. -
Деньги по двум сберкнижкам, о которых
идет речь, были выданы двадцать седьмого июня.
- Да, - вздохнул капитан, - надежда умирает последней. Скоро месяц
будет. Ваши денежки давно потрачены, а
книжки покрылись свежей пылью чужой квартиры.
- И как же быть? - растерянно спросил профессор. - Идти домой с пустыми
руками как побитому псу?
Капитан повернулся к женщине.
- Нелли Васильевна, а вы можете сказать, кто из кассиров выдавал
деньги?
- Конечно, тут стоит подпись кассира-контролера - Серебрякова Елена.
Очень внимательная девушка, заканчивает
финансовый институт. Я прочу ее в свои заместители.
- А можно попросить ее сюда?
Директор сняла трубку и вызвала сотрудницу. Девушка вошла,
поздоровалась, будто всех давно хорошо знала и
вопросительно посмотрела на начальницу.
- Леночка, у нас неприятности. По сберкнижкам профессора Полетаева
получены деньги, крупная сумма. Капитан
Марецкий занимается этим делом. Я листала отчетный журнал и по записям
получается, что ты эти деньги выдавала.
- Исключено. Я не могла выдать деньги по чужой сберкнижке.
- Нет, ты меня не правильно поняла. Сберкнижки на предъявителя, по ним
мог получить деньги любой человек.
Речь идет о том, чтобы вспомнить этого клиента и попытаться описать внешность.
- Когда это произошло?
- Двадцать седьмого июня.
- Какая сумма?
- Сто семьдесят тысяч шестьсот рублей. Счет аннулирован.
- Помню, я его хорошо помню, так же как и вас, Степан Яковлевич.
У капитана отвисла челюсть.
- Так-так-так, милочка, - возбудился профессор, - и как же он выглядел?
- Я его запомнила, потому что он был последним клиентом, которого я
обслуживала в тот день, а потом все
началось.
- А что началось? - спросил Степан.
- Стрельба. Вы же сами в тот день приезжали, минут через сорок, как
ушел клиент. Тогда убили какого-то адвоката,
двух кавказцев, женщину, ребенка и нашего охранника. Вы меня тогда допрашивали.
Но речь шла не о клиентах, а о тех, кто
устроил погром со стрельбой.
- А этот клиент был среди свидетелей?
- Этого я не знаю. Свидетелей отвели в автобус.
- У вас феноменальная память, Леночка, - поразился капитан. - Тот день
я очень хорошо помню, но то, что я вас
допрашивал, из памяти стерлось, а вы даже мое имя-отчество помните. Постарайтесь
как можно подробней описать того
человека, который снял деньги со счета. При необходимости вам придется прийти к
нам в Управление, и наши специалисты
с вашей помощью составят фоторобот.
- Очень приятный молодой человек. Рост сто восемьдесят пять.
- Так точно?
- Когда он стоял в очереди, то его голова находилась, чуть ниже
стеклянной перегородки а перегородка высотой
метр девяносто. Когда новые стекла ставили, я делала замеры. Одет был хорошо, в
светло-серый костюм. Натуральный
блондин с волнистыми волосами, голубые глаза, ровный прямой нос, почти
греческий. Когда улыбается, на щеках
образуются ямочки. Зубы свои, ровные. С виду можно дать лет тридцать пять. Лицо
узкое, европейское. Уверен в себе,
обаятелен, такие нравятся женщинам.
- А эти подробности откуда? - спросил профессор.
- Потому что я женщина. Такие парни всем нравятся. Врал, что военный и
снимает счет, потому что переезжает в
другой город.
- Леночка, а почему ты решила, что он врал? - удивилась директор.
- Потому что военным не позволяют носить волосы такой длины и вряд ли
они могут позволить себе такой костюм.
- А сто семьдесят тысяч хранить в сберкассе могут? - разволновался
капитан.
- Могут. Летчики-испытатели. Я не в том смысле, что у них денег на
костюм не хватает. Такой купить трудно без
особых связей, а военные покупают товар на оптовых рынках.
Спустя полчаса Степан сидел в своей машине, курил и думал, безучастно
глядя в лобовое стекло. Сейчас он
получил полное описание Журавлева и понимал, что получателем в сберкассе мог
быть только Журавлев. Тогда все
сходится. Люди из банды Рамзеса устроили бойню в сберкассе, а спустя два часа
его же бандиты убили Журавлева-старшего.
Между ними должна быть связь, и она есть. Фокус с "Дорожным патрулем" это
подтвердил. Рамзес охотился на Дика и
устроил налет на больницу, значит, припекло. Теперь Журавлев исчез. Вернется или
нет, можно только гадать. Все
сходится, но в голове не укладывается. Как такой человек мог пойти на
ограбление? Отличник, вместе кончали школу и
институт. Следователь, майор юстиции, сын одного из самых достойных людей
города. Нет, тут что-то не так. Не мог Дик
залезть в чужую квартиру, не мог иметь ничего общего с бандой Рамзеса, скорее
всего, его подставили.
Чем больше капитан ломал себе голову, тем меньше понимал, что же
произошло на самом деле. Но дело начато и
его придется довести до конца.
Лето в Москве и Московской области выдалось жарким, но очень
обеспеченные люди не ощущали изнуряющего
зноя. Кто-то сидел в машине с кондиционером, кто-то в своей оранжерее, где
благоухали нежным ароматом цветы, брызги
струек фонтанов, а стеклянный потолок прикрывали листья пальм.
Все самые важные дела Леонид Филатович Грачев привык решать в любимом
уголке своего особняка. Сегодня к
нему пожаловал гость, перед которым он не мог не встать. Такая честь выпадает не
каждому. Великий комбинатор России,
олигарх, магнат, приближенный к государю, и как только его не называли - сам
Савельзон Юрий Маркович решил посетить
скромного московского бизнесмена у него в имении.
- Очень рад вас видеть, Юрий Маркович. Честно говоря, не ожидал, что вы
меня помните. Обычно на званных
вечерах гостей не запоминают.
Савельзон пожал протянутую ему руку и уселся в плетеное кресло, не
дожидаясь предложения.
- Я обязан знать всех деловых людей столицы, их положение, заботы,
печали и радости. Таковы мои принципы.
- Слова не мальчика, но мужа. Вы пример для подражания.
- Хорошо, я человек деловой, как и вы, а посему будем терять времени.
Ответьте мне на один вопрос. Ваш
компьютерный рынок, как я знаю, приносит неплохие дивиденды, на которые можно
жить. Зачем вам, человеку богатому,
нужны алмазы, добытые криминальным путем.
- Признаться, я вас не совсем понимаю.
- Тогда помолчите. Я выскажу все, что считаю нужным, а потом вы
получите возможность мне возражать. Дело в
том, что я забираю алмазный бизнес в свои руки. Этот вопрос уже решен, и сейчас
заканчивается подготовительный период.
Те люди, которые незаконно вывозили алмазы с приисков, будут жестоко наказаны.
Обратите внимание, я никогда не
употребляю слов, смысл которых мне не понятен. Если я сказал "жестоко", значит,
"жестоко"! Нам нет смысла играть в
кошки-мышки.
Верхушку клана срубил мой меч. Генерал Прибытков, банкир Басов и
ювелирных дел мастер Ромов сменили
климат и лежат в морозильных камерах ялтинского морга. Скоро у вас появится
возможность попировать на пышных
похоронах. Банк Басова "Возрождение России" обанкротился. Так объявлено публике,
а Центробанк отозвал лицензию.
Надеюсь, для вас не является секретом, что ваша ненаглядная супруга, работавшая
в банке Басова, уволена без выходного
пособия. Кстати, против нее возбуждено уголовное дело, но об этом мы еще
вспомним. Генералы из прибытковской
команды со дня на день будут уволены из рядов вооруженных сил и органов юстиции
и отправятся на свои дачи копаться в
огороде и разводить кроликов. Ну а если упоминать о мелочевке, такой, как крыши,
охрана и авторитеты, то вам известна
история с вашей командой. Рамзес и его банда сидят за решеткой.
Теперь я приехал к вам собственной персоной, чтобы решить вашу судьбу.
Тут есть два варианта. Либо вы сдаете
позиции добровольно и продолжаете заниматься компьютерами, либо лишаетесь всего
и идете за решетку лет эдак на
пятнадцать. Хотите возразить? Не получится. Ваше участие в сбыте алмазов за
кордон доказано, но это полдела. Хочу
напомнить вам о фирме "Октагон", которая то появлялась, то исчезала и вновь
возрождалась из пепла. Мы имеем
доказательства того, что эта ваша фирма, где сидели подставные лица. Контрабанда
у нас не пользуется успехом в
следственных органах, но и это еще не все.
Ваш огромный автопарк также привлек наше внимание тем, что из него
исчезло двенадцать самосвалов, которыми
были раздавлены шестнадцать человек. И здесь вам не отвертеться. Ну а на закуску
могу вас обрадовать тем, что именно вас
подозревают в убийстве Басова, Прибыткова и Ромова, и при желании подозрения
обрастут доказательствами и
свидетелями. Рамзес первым ткнет на вас пальцем. Мы и наемного убийцу найдем,
который даст показания против вас...
- Ну, хватит! - резко оборвал обвинительную речь Грачев. - Говорите
толком, что вы хотите?
- Восстановить справедливость и вернуть похищенное законному владельцу.
Вы сейчас же передаете мне каталог и
навечно забываете об алмазах. Молитесь Богу, что у вас остается еще одно
прибыльное дело. Мы в свою очередь оставим
вас в покое, прекратим преследование, а уголовное дело вашей жены пойдет в
архив. В общем-то, у вас нет выбора. После
того как Прибытков и Ромов покинули сей мир, вам к алмазам не подобраться. Их
помощники с вами на мировую не
пойдут, так как считают вас заказчиком убийства. Ну что, убедил?
Грачев встал, подошел к миниатюрному фонтану, где плавали золотые
рыбки, повернул руку мраморного
Купидона, встроенного к гранитному карнизу, и одна из плит в полу отошла в
сторону.
- Сейф под ногами. Оригинально!
Грачев его не слышал, он опустил руку в темное пространство и вытащил
из него голубую папку.
Бросив ее на стол перед олигархом, он коротко сказал:
- Оставьте в покое мою жену.
Савельзон не думал, что все пройдет так быстро и гладко. У него в
запасе хватало аргументов, он полагал, что
пробудет здесь, пока не выложит все доводы. А Грачев на удивление оказался
мягкотелым и понятливым.
Но был еще один немаловажный довлеющий фактор. Приди сюда Генеральный
прокурор со спецназом, Грачев не
сдался бы, а потребовал бы адвоката. С законом можно спорить и даже
противостоять ему, а против силы денег нет
аргумента. Кому, как не Грачеву, это понимать. Если Савельзон лично обещал его
задавить, то спорить бессмысленно.
Савельзон знал свою силу и способность убеждать людей. Методы не играли роли,
важен результат. Олигарх уезжал в
хорошем настроении.
Неподалеку от первого шлагбаума из глубины леса за уезжавшей машиной
наблюдал бывший подполковник и
покойник, так незаслуженно обиженный Грачевым Аркадий Литвинов. Он смотрел в
бинокль, и его камуфляжный костюм
сливался с листвой. Рядом с ним стоял такой же крепкий богатырь и оглядывался по
сторонам. В охраняемой зоне требуется
особое внимание.
- Ну что ж, их беседа недолго длилась, - тихо сказал Литвинов. - Акула
быстро сожрала пескаря и закусила
золотыми рыбками.
- На что он рассчитывает? - спросил второй.
- На приостановку процесса. Вряд ли Савельзон надеется собрать полный
урожай. С кем-то ему придется
договариваться по-хорошему.
- Ты имеешь в виду военную прокуратуру?
- Посмотрим, Алеша. Не наше дело заниматься гаданием.
Зашуршали кусты, и компания пополнилась третьим богатырем в камуфляже.
- Ну что, Игорек, записал?
Тот подал аудиокассету.
- Монолог великого кормчего. Запись чистейшая. Как тебе удалось,
Аркаша, подложить ему жучок?
- Очень просто, на липучке. Когда я клал на стол бумаги и карты с
коммуникациями, то просунул руку чуть глубже
под крышку стола и прилепил датчик.
- Слышимость идеальная, но только приходится подходить к усадьбе
слишком близко. Радиус действия не велик.
- А чего бы мы стоили, если все делалось бы просто и комфортно! Ладно,
мальчики, вперед. Этот объект отработан.
Мужчины слились с листвой деревьев.
Девушка с подозрением разглядывала красное удостоверение.
- Так это вы полковник Медведев?
- Совершенно верно. Там даже моя фотография имеется.
- Я вижу, Владимир Сергеевич.
Медведев осмотрелся по сторонам. Спортивный зал с окнами от пола до
потолка был предназначен для занятий
спортивной гимнастикой. Только что закончился сеанс по аэробике, и, когда
девушки отправились в душ, одну из них
полковник остановил.
- Давайте отойдем в сторонку, а то мы стоим посреди зала как статуи.
Они отошли и сели на скамейку.
- Вы ведь, Наташа, дружите с Алисой Уховой?
- Да, она моя подруга. Сейчас Алиса в отпуске и я ее подменяю.
- Вы знаете, куда она уехала?
- А почему я должна рассказывать всем, где моя подруга отдыхает?
Приедет, вы у нее и спросите. Тут уже
несколько человек интересовались Алисой, и у всех для нее было важное сообщение.
- Что за люди?
- Понятия не имею. Мужики в основном. Один раз приходила женщина, но
она мне не понравилась. А когда я
выглянула в окно, то увидела парня, который ее поджидал. Я отшила его за день до
этого. И чего вам всем от нее надо?!
- Не обобщайте. Что касается меня, то я хочу ей помочь. Вы знаете, что
случилось с ее отцом?
Девушка нахмурилась.
- Вижу, что знаете. Он попал в неприятности, а она, пытаясь ему помочь,
угодила в тот же капкан. Ей не следовало
втягиваться в эту историю.
- Как это "не следовало"? Речь идет об отце, а не об ухажере с улицы.
- Те люди, которых интересует ее отец и она, очень опасны. Они способны
на все.
- И даже нападают по ночам на больницы. Алиса едва унесла ноги.
- Значит, она находилась там, когда бандиты пытались захватить
заложников?
- А вы не очень много знаете, полковник.
- Детали мне не известны. Бандитов арестовали, но они исполнители, а
заказчики все еще на свободе, и, пока они
ходят без наручников, опасность остается.
- Арестуйте их, если вы все знаете.
- Нужны основания. Мы имеем дело с очень осторожным, хитрым и коварным
противником. У Алисы на руках
очень важные бумаги, и ее не оставят в покое, пока она их не отдаст.
Девушка вспылила.
- Она и собиралась их отдать, а у нее их украл этот франт! Теперь она
сама превратилась в охотницу и бегает за
ним, чтобы вернуть документы. А этот подонок укатил отдыхать на юга. Мы за ним
все скопом следили. Бабник, вор и
подонок. И что она в нем нашла? Разве что рожа смазливая. Так Алиса тоже не
дурнушка. Она может выбрать себе принца и
достойна этого. Мужики, оборачиваясь ей вслед, в столбы врезаются.
- Никто с этим не спорит, но, как я понимаю, у Алисы есть определенная
цель. Она хочет вернуть документы отца и
отдать их тем, кто взял его в заложники. Но это всего лишь ловушка. Они получат
документы и убьют девушку, как убили
ее отца. - Наташа вскрикнула. - Только не торопитесь никому говорить об этом. Вы
можете испугать Алису, и она натворит
глупостей. Из ее поведения понятно, что Алиса девушка импульсивная, а это
чревато непредсказуемыми последствиями.
Теперь вы понимаете, для чего мне важно найти ее раньше, чем это сделают те, кто
требует у Алисы документы.
Наташа немного подумала, потом посмотрела в глаза полковнику - добрые
глаза, черные, с длинными, прямыми
ресницами, с поволокой. Наташа улыбнулась. У нее в голове родилась странная
ассоциация: "Он смотрит на тебя, как
корова, ждущая сена". В остальном мужчина солидный, и в нем есть достойное
благородство, как у породистого пса. Она
опять хихикнула. Никогда еще ей не приходилось сравнивать противоположный пол с
животными.
- Хорошо, Владимир Сергеевич, я вам расскажу. Когда некий Вадим
Журавлев сел на поезд и поехал в
Симферополь, наши подружки обогнали его на самолете и встретили на вокзале. Они
этого парня не упускали из виду ни на
шаг и звонили Алисе с отчетами. После того как выяснилось, что в больнице
Журавлева нет, она поверила в то, что он в
Крыму, и поехала следом. Сейчас они в Ялте. По последним данным, Алисе уже
удалось познакомиться с вором и он от нее
без ума. Я думаю, она сумеет его окрутить.
- Вы знаете ялтинский адрес Алисы? Это очень важно. Мы не хотели бы
терять время на лишние поиски.
- Нет, адреса мы не знаем, но Лолка мне звонит почти каждый вечер. Я
могу у нее спросить. Оставьте мне ваш
рабочий телефон, и как только я выясню подробности, позвоню вам.
- Вы все еще мне не доверяете? Тогда я вам дам телефон коммутатора ФСБ.
Оставьте адрес дежурному офицеру и
попросите передать его полковнику Медведеву. Так вас устроит?
- Вполне.
- И еще. Очень прошу вас быть осторожной. Лучше будет, если девушки
ничего не заподозрят. Возьмите адрес и
скажите, что хотите присоединиться к ним и скоро приедете.
- Не беспокойтесь. Я соображу, как мне разговаривать с подругами.
Медведев уходил с чувством выполненного долга, но и с некоторым
волнением. Женщины непредсказуемы, это он
знал по своей жене. На них нельзя надеяться в полной мере. Нужна подстраховка.
Дверь открыл пожилой солидный мужчина с пышными усами, под которыми не
только рта не было видно, но и
подбородок утонул.
- Вы профессор Каюров Лев Гаврилович?
- Совершенно верно. С кем имею честь?
- Капитан уголовного розыска Марецкий.
Степан предъявил удостоверение.
- Чем обязан?
- У меня есть к вам разговор консультативного порядка. Вы позволите
войти?
- Да, прошу, заходите.
Капитана проводили в кабинет. Вся квартира напоминала книжное
хранилище. Даже в коридоре все стены были
заставлены шкафами, забитыми книгами. На полу, на стенах и даже на подоконнике
лежали книги. Степан предполагал
увидеть нечто подобное, но не в такой степени. Прежде чем идти к профессору, он
хорошо подготовился. У него ничего не
было на этого человека. Просто ему позвонил ограбленный профессор Полетаев и
сказал: "Я вспомнил. Месяца полтора
назад у меня был профессор Каюров. Это единственный человек, который
заинтересовался четырехтомным изданием
Фаргона. Он просил меня продать ему книги, но я отказался. На этом вопрос был
исчерпан. Я позвонил вам для очистки
совести, и мне в голову не может прийти, что Каюров способен покуситься на чужую
собственность".
Других зацепок у Степана не было. Обвинять человека в краже лишь
потому, что он желал купить товар, по
меньшей мере глупо. Факт не тянет даже на версию, только на смутное
предположение.
Перед тем как идти к Каюрову, Степан навел о нем справки. Профессор всю
жизнь посвятил собиранию книг и
тратил на них все деньги, заработанные на научном поприще. Постоянно посещал
книжные лавки, его знали все букинисты
и перекупщики. Мнения о нем были разные, но одна его черта Степана
заинтересовала - профессор очень труслив, все время
всего боится и никому не верит. Деньги носит в носках, за книги платит только
после того, как получит оценку экспертов. В
свой дом никого и никогда не приглашает. А главное - фанатик, готов на любые
условия, если заинтересуется каким-нибудь
раритетом. Руки дрожат и слюна течет.
Степан побывал в библиотеке имени Ленина, и ему показали, как выглядит
четырехтомник, украденный у
Полетаева. Была еще одна деталь, которая могла сыграть положительную роль в его
авантюрном расследовании, на всех
книгах Полетаева стоял его экслибрис, штамп владельца, который ластиком не
сотрешь, а вырывать страницу, для
коллекционера то же самое, что положить руку под топор. За Степаном никто не
стоял. Он не стал заводить уголовного дела
на своего друга и даже не думал об этом, он хотел сам во всем разобраться. До
конца, до мелочей, чтобы развеять все
сомнения, которых у него имелось предостаточно.
- Итак, молодой человек, как я понял, вы нуждаетесь в консультации. О
какой книге идет речь? Вы
присаживайтесь.
Они устроились в глубоких плюшевых креслах, друг против друга и
профессор не скрывал своих познаний в
области книжного дела.
- Речь идет не об одной книге, а о четырех. Открыто уголовное дело.
Нашей задачей является не только
возвращение книг владельцу, но и поимка вора. Наш отдел славится тем, что мы
умеем выполнять поставленные перед
нами задачи.
Профессор улыбался и кивал.
- Похвально, но так о каких книгах идет речь?
- О четырехтомнике Фаргона сытинского издания, который вы украли у
профессора Полетаева.
Профессор едва не подпрыгнул до потолка. Усы ощетинились, как у моржа,
а глазки забегали по углам.
- Отпираться бессмысленно, гражданин Каюров. У меня на руках ордер на
обыск, а за дверью стоят и ждут
понятые. Подумайте, во что превратится ваша библиотека, после того как ее
перевернут вверх ногами. Но книги мы все
равно найдем. На них есть экслибрис Полетаева. Предлагаю вам добровольную сдачу
краденного, и тем вы спасете свои
седины от позора перед соседями. К тому же это смягчит вашу вину.
Степан так разошелся, что уже не контролировал себя. Он замолчал в тот
момент, когда старик начал плакать
навзрыд. Он походил на ребенка, у которого отняли ведерко для песочницы.
- Это не я... Я не хотел... Не хотел...
- Вот что, дедуся. Слезами делу не поможешь. Где книги?
Профессор встал и, шлепая тапочками по паркету, направился к
письменному столу. В одно мгновение он
превратился в жалкого, сгорбленного старикашку, несчастного и беспомощного.
Степан понял, что перегнул палку. Так и до
инфаркта человека можно довести.
Книги лежали в нижнем ящике стола, и через минуту Степан держал их в
руках. Со знанием дела он перелистал
страницы и обнаружил экслибрис Полетаева.
- Успокойтесь, профессор. Если вы мне скажете, кто для вас украл эти
книги, я прекращу вас преследовать. Но
полученный урок вы усвоите, и он пойдет вам на пользу.
Хлюпая, старик заговорил. Усы его поникли и напоминали мокрую мочалку.
- Его зовут Федька-банщик. Он сшивается на Таганке, где толкутся
коллекционеры. Толстый, лысый в джинсовом
костюме, с бородавкой на носу. Он принимает заказы от фанатов. Ордена ворует,
альбомы с марками. Работает по наводке.
У него целый штат жуликов.
- Сколько он с вас взял за книги?
- Восемь тысяч, по две за том.
- Долларов?
- Не рублей же. Я уже продал дачу покойной жены, все деньги просадил.
Ничего не могу с собой поделать. Это
несчастье какое-то. Простите меня, пожалуйста.
Степан встал.
- Если найду банщика, то прощу, но я найду его, не сомневайтесь.
Старик все еще хлюпал, закрывая дверь за незваным гостем.
Через час к таганской толкучке подъехал "УАЗик" и шесть милиционеров.
Никто из машины не выходил. К
водителю подошел невзрачный паренек лет двадцати двух.
- Ну, что, сержант? - Спросил Степан.
- Банщик здесь. Аккуратный гад, не спугните. Лучше стороной обойдите.
Следите за мной. Я остановлюсь возле
него и достану расческу из кармана.
Он отошел, а машина проехала чуть дальше. Степан уже успел переодеться
в штатское. Он прогулялся по толкучке,
поразевал рот на ордена, монеты, марки и подошел к рослому толстяку, возле
которого крутился сержант. Для остальных
этот маневр стал сигналом.
- Привет, Федя. У меня к тебе есть разговор, - сказал Степан, глядя
снизу вверх на крупного кита.
- Я тебя не знаю, парень. С чужими дел не имею.
- Зато я о тебе знаю столько, что мало не покажется.
Немалого труда ребятам стоило скрутить огромное животное, которое к
тому же отчаянно сопротивлялось.
Толкучки как не бывало. Площадка опустела.
Банщика запихнули в машину, и с ним в салон сел Степан. Остальные
стояли возле машины.
- С незнакомцами дел не имеешь, Федя? Так давай познакомимся. Я капитан
Марецкий из УГРО. Теперь, надеюсь,
ты сообразишь, что со мной лучше дружить, чем враждовать. У тебя есть два
варианта, третьего не дано. Либо ты мне
сейчас сдашь одного из своих ребят, который за всех отдуется, и пойдешь домой.
Либо я повезу тебя в Управление, и домой
ты попадешь лет через шесть-семь. Это зависит от настроения судьи.
- Что вы от меня хотите? Я в делах не участвую.
- Ты наводчик, это раз. Скупщик, хранитель, продавец и к тому же
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
что полжизни отмываться будешь.
- Если сдам, то отпустишь, говоришь? А не врешь?
- Я протокол не веду и свидетелей не приглашаю, но все может
измениться.
- О каком деле речь?
- Месячной давности. - Степан показал книги банщику. - Сняли их с полки
на Барковской улице у профессора
Полетаева. Тебе их заказывал старикашка с моржовыми усами. Лев Каюров. Вспомнил?
- Вадим сработал. Помню. Журавлев. Для него это семечки. Просто у меня
под рукой мелюзги не было и я
обратился к Дику. Он мелочевкой не занимается, но тогда Дик в хандре пребывал и
согласился. Мне это дороже вышло.
- Сколько ту ему заплатил?
- Три штуки. Для него это мелочь. Он деньгам счет не знает. Пошел,
взял, принес. По ходу дела, не напрягаясь.
- Давно ты с ним работаешь?
- С ним никто не работает. Он сам по себе. Года четыре назад нас
случайно свели. Дик соглашался брать заказ
только в том случае, если в квартире был антиквариат. Денег с меня он не брал, а
сам выбирал то, что ему нравится. Мы
редко видимся. Дик не мой человек. Скорее, я его шестерка и он меня использовал.
Такие мастера не нуждаются в
партнерах.
- Хорошо, Федя. Ты свободен. Считай, что мы с тобой не виделись.
Настроение у Степана рухнуло, как снежная крепость во время оттепели.
Теперь все его сомнения рассеялись.
Профессор Полетаев тоже плакал, но от радости. Ему вернули его
драгоценные книги. Он даже про деньги забыл.
- Ну что, что я для вас могу сделать, Степан Яковлевич? Вы уникальный
человек. Когда я увидел вашу кислую
физиономию после того, как вы прочли мое заявление, то понял, что дело
безнадежно. А через сутки такой феноменальный
результат. Где вы их нашли?
- У перекупщиков, ничего сложного. А сделать вы для меня можете только
одно, заберите свое заявление.
Встреча состоялась на даче генерала Трояновского, а точнее дочери его
сестры. Такая конспирация была
обоснованной. Очень трудно понять со стороны, что может связывать заместителя
главного военного прокурора и одного
из самых богатых людей России, который, как понимают все, свои капиталы не
зарабатывал изнурительным трудом и
мозолей не набивал.
Генерал в спортивном костюме с небольшим брюшком шел рядом с
Савельзоном, одетым, как обычно,
респектабельно, и терялся в догадках. Они гуляли по аллеям чудного парка и были
уверены, что их никто не слышит.
- Я приехал к вам, уважаемый Пал Иваныч, только потому, что хочу
сохранить традиции и положиться на ваш
опыт. Со смертью Прибыткова вы потеряли крупнейший бизнес. Я говорю об алмазной
жиле. - Генерал остановился. -
Прошу вас дослушать меня до конца, - продолжал Савельзон. - Вы можете вообще
ничего не говорить, только ситуация от
этого не изменится. Бизнес перешел в мои руки. Пусть для вас будет
доказательством то, что банка "Возрождение России"
больше не существует. Питерские ювелиры разбежались по норам. Басова нет на
свете, а Грачев мирно и без сопротивления
отошел в сторону. Так или иначе структура должна потерпеть перестройку. Слишком
много лишних людей собралось
вокруг пирога, и не все из них мыли руки перед едой. Там, где капитал, там и
мухи. С паразитами надо бороться. Это
главное условие.
Что касается господина Козакова, то он будет продолжать поставки из
Якутии. Тут можете быть уверены. "Мы
сделаем ему такое предложение, от которого он не сможет отказаться". Помните эту
легендарную фразу из "Крестного
отца"? Ее гениально произносил Марлон Брандо. Дивный фильм. Многие воспринимали
его всерьез и перенимали опыт, но
кино не жизнь, а Россия не довоенная Америка. Извините, я отвлекся.
Рассмотрим ситуацию на данный момент. Вы, что называется, остались без
концов. Я перевел стрелки, убрал
лишних с поля и взял бразды правления в свои руки. Надеюсь, в этом вы не
сомневаетесь? Теперь о том, что я хочу.
Банкиры и ювелиры нам больше не нужны. Мы сами с усами. Европа готова брать
камни необработанными и платить
больше, чем платит. Связи уже налажены. Почему меня интересуете вы? Отвечаю.
Своей независимостью. Вы никому
ничего не должны и всегда находились в стороне. Это Прибытков, страдающий манией
величия, вечно лез на рожон и
считал себя неприкасаемым. Однако прикоснулись неплохо. Теперь кормит червей...
- Вы демагог, Юрий Маркович, - перебил олигарха Трояновский. - Мы,
военные, все измеряем своими мерками.
Все, что творится вокруг, я вижу, и мне не нужно диктовать. Картина достаточно
хорошо прорисована. Что вам от меня
нужно?
- Хорошо, давайте конкретно. Вы остаетесь в деле. Будете получать ту же
долю плюс три процента. Военный центр
это надежный щит. А на данный момент мне нужно переправить все алмазы из
воинских частей на Запад и реализовать их
оптом.
- Сколько я с этого получу?
- Одну треть, как и раньше. Но хранить алмазы в земле за колючей
проволокой это безрассудство. Перевозить их в
целлофановых пакетиках через границу в виде ювелирных изделий это маразм. Так
дела не делаются. Деньги должны
работать, а не гнить в земле.
- Согласен. Почему нам треть, а вам две трети? И не делайте из меня
дурака, господин Савельзон. Я и мои
компаньоны нужны вам как прошлогодний, снег. Ни о каком сотрудничестве не может
быть и речи. Вам удалось свернуть
шею нескольким выскочкам, вы сели на коня, но ваш конь не знает пути и вы
остановились у камня, где нет указателя. Я
вам нужен, чтобы достать алмазы из тысячи ячеек и передать в ваше распоряжение.
Меня этот бизнес никогда не прельщал,
но вы должны мне заплатить сорок процентов, и вперед, а не когда рак на горе
свистнет.
- Хороший ход! - Савельзон похлопал в ладоши. - Но и вы не знаете пути
к этим ячейкам. Ваши переговоры с
господином Грачевым ни к чему не привели. Вы отказались от его предложения
продолжить работу, но без бывших
- Я не связываюсь с уголовными элементами.
- Правильно, тем более что его каталог у меня.
- Вот оно как? А как быть с третьим каталогом?
- И его вы получите, но ни о каких сорока процентах даже не мечтайте. А
если вы хотите получить деньги вперед,
то и о трети доли говорить не приходится. Довольствуйтесь двадцатью процентами
наличными при сдаче алмазов с рук на
руки.
- Лучше синица в руке, чем журавль в небе. Согласен.
Савельзон достал из кармана бумаги и протянул генералу.
- Вот видите, я вам доверяю. Это каталог Басова.
- Чем быстрее вы найдете третий каталог, тем быстрее мы покончим со
всеми проблемами.
- Он скоро будет у вас.
- Готовьте деньги. Двадцать процентов - это около пятидесяти миллионов
долларов. Не очень много для вас, если
верить в то, что ваше состояние оценивается свыше миллиарда.
Они расстались.
В сотне метрах от дачи в кустах сидел паренек с микрофоном-пушкой и
записывал разговор на пленку. Аркадий
Литвинов слушал беседу через наушники. После того как она закончилась, Литвинов
снял наушники и сказал своему
напарнику.
- Савельзон застрянет на третьем каталоге. Он слишком самонадеян, как и
Рамзес. А генерал молодец, он его
быстро раскусил.
- Но Трояновский не один. Без Ступки он не сможет ничего сделать.
- Ступка фигура незначительная. Он ходит под Трояновским. Это даже
Савельзон знает, иначе пошел бы к Ступке,
а не к Трояновскому. Олигарх действует безошибочно, но слишком горяч и тороплив.
- Что будем делать?
- Придется помочь им добыть третий каталог. Иначе мы будем наблюдать за
этой мышиной возней еще целую
вечность.
- Как скажешь, командир. В лесу стало тихо.
ПЕРЕКРЕСТКИ
1. Ялта
Марго выложила на стол фотографии. Все склонились над ними, и девушка
начала комментировать.
- Поскольку Дик нас уже видел, мне пришлось перекраситься в брюнетку, а
Лола играла роль моего кавалера. У нее
волосы короткие, так что не очень жалко было состричь их до мужской прически.
Наклеили ей усики из ее же волос, и
пришлось джинсы надевать в жару. Если особо не приглядываться, то она вполне
могла сойти за парня. Одним словом, мы
разыгрывали из себя влюбленную парочку. После стрельбы в ресторане отпускать ее
одну на свидание к Дику страшновато.
Когда они сели на фуникулер, мы прыгнули в следующую кабину. Нас разделяло
десять метров. И вот почти на самом верху
мы услышали, как Алиса вскрикнула и начала указывать пальцем вперед. Я не могла
разглядеть, что ее так напугало, и
использовала фотоаппарат, как бинокль. Приблизила изображение и увидела того
парня. Дальше я только фотографировала.
Вот серия снимков. Видите - в руках у него футляр от флейты, из него он достал
эту дурацкую стреляющую трубу. Вот он
кладет ее на плечо, откидывая прицел. А это залп. Честно говоря, я не понимала,
что происходит. Я только щелкала
затвором. Здесь кабина оторвалась и полетела вниз. - Марго положила последний
снимок. - А это главный кадр. Убийца
крупным планом. Я запечатлела его в тот момент, когда наши кабины оказались
напротив друг друга. Он не видел, что его
снимают. Все его внимание было приковано к скользившей по склону горы люльке.
Метелкин откинулся на спинку стула.
- Отличный репортаж. - Он смотрел на девушек. Лола и впрямь походила на
паренька. На Алису смотреть без
жалости было невозможно, - все открытые части тела покрылись глубокими
царапинами, ни одного живого места, просто
зебра в красную полосочку.
- Ну, что ж, дамочки, надо принимать решение, - сказал Метелкин,
чувствуя себя султаном в гареме. Его ощущения
не соответствовали действительности. Ему больше подходила роль евнуха.
- Дик попал в лапы Москаленко, - взволнованно сказала Алиса. - Я в этом
не сомневаюсь. В городе девять больниц,
и мы все обошли. Ни в одной его нет. Дорожные происшествия у них вообще не
фиксируются. Значит, его забрали менты.
Надо что-то предпринимать, а не сидеть с опущенными руками. Нас четверо, а это
уже команда. Неужели мы ни на что не
способны?
- Нас не четверо, а больше, - улыбнулся Метелкин. - У нас не одна
команда, а две.
- Объясни! - строго потребовала Маргарита.
- Из Москвы приехала компания, четыре парня лет по девятнадцать и две
девчонки. На мотоциклах. Одного из них
зовут Монах. Он и вправду смахивает на церковного послушника - долговязый,
сутуловатый, с длинными волосами. Монах
приехал в Ялту для встречи с Диком. Какие у них дела, я не знаю, но он готов со
своими ребятами рискнуть ради спасения
Дика. Компашка надежная и с хорошей хваткой. Они раньше вас обошли все больницы
и сделали тот же вывод: Дик у
ментов. А что это значит? А то, что все неприятности, произошедшие в Ялте за
последние две недели, будут навешаны на
Дика. Так решил Москаленко, а подполковник на данный момент остался единственным
хозяином города. Калиф на час. По
добру по здорову он Дика не отдаст. Тут нужен неординарный подход. Промахнуться
мы не имеем права. Может быть, из
нас не получится хороших снайперов, но если мы не попадем в яблочко, то все
пропало.
- У тебя есть план? - спросила Алиса.
- Есть, и придумал его не я, а Дик.
- Как? Ты его видел?
- Нет, но он просчитал все заранее, и Маргушин репортаж нам будет очень
кстати.
Метелкин достал из сумки папку с тесемочками и положил на стол поверх
фотографий.
Телефонный звонок раздался ровно в десять утра. Москаленко снял трубку.
- Слушаю, вас.
- Дядя Виталик, Сергей говорит. Скажи мне правду - Журавлев у тебя?
- У меня.
- Я хотел бы довести начатое дело до конца.
- Не возражаю.
- Как мне его достать?
- Очень просто. Я передам тебе ключи от клетки, где он сидит, а
остальное сам решишь. Только тебе придется его
увезти подальше.
- Я соображу.
- Подъезжай через час в Массандровский парк. Тихо и безлюдно. Сейчас,
как никогда, нам нужна осторожность.
- Я все понимаю.
- Тогда до встречи.
Москаленко встал из-за стола и снял с себя рубашку с погонами. В
кабинете имелся стенной шкаф, набитый
футболками, брюками и прочей одеждой на все случаи жизни. Тут же висел и его
парадный мундир с медалями, который он
надевал два раза в год: в День милиции и в день вступления Российских войск в
Афганистан.
Подполковник переоделся в гражданскую одежду и прихватил с собой
замшевую куртку, которая никак не вязалась
с тридцатиградусной жарой. Через пятнадцать минут он вышел из управления,
предупредив дежурного, что скоро вернется,
сел в служебную "Волгу" и не торопясь поехал в район Массандры.
Парк дремал под знойными лучами солнца. Кроме птиц, ни одной живой
души. На место встречи Москаленко
пришел раньше времени, надел куртку и сел в тени на парапет клумбы. Он сидел и
не шевелился, думая о чем-то, и даже не
обращал внимания на струи пота, заливавшие лицо. За последние дни он резко
изменился. После смерти сестры все
заметили, как подполковник постарел, осунулся и замкнулся в себе.
Сергей появился неожиданно и вовсе не с той стороны, откуда его ждали.
Москаленко заметил краем глаза, как
Сергей вышел из густой чащи высокого кустарника. Он улыбался.
Подполковник встал, сделал шаг навстречу, откинул полу куртки, выдернул
из-за пояса пистолет, вскинул оружие и
тут же выстрелил. Сухой пистолетный выстрел эхом разнесся по макушкам деревьев.
Сергей умер с улыбкой на лице, не успев ничего понять. Пуля попала ему
между глаз. Он упал на спину.
Москаленко убрал табельный пистолет в карман брюк, снял куртку и подошел к
трупу.
- Извини, братишка, но я не умею стрелять в затылок.
Он бросил куртку на покойника, прикрыв ею лицо, повернулся и пошел к
выходу. На работе еще много дел.
В санаторских апартаментах не так чувствовалась жара, как на улице. К
тому же зеленый чай действительно спасал
от невыносимого пекла. Седов и Виноградов мирно беседовали в креслах.
- Скоков выживет, тут я спокоен, - тихо рассуждал Седов. - Но заговорит
он не скоро. Я не уверен, Олег Петрович,
в правильности вашего решения. Вы дали Москаленко три дня. А теперь посмотрите,
что произошло за двое суток. Смерть
Маши, тяжелое ранение Скокова, убийство в ресторане местного авторитета и его
охраны. Убит официант. Невероятный
обрыв подвесной кабины фуникулера. По показаниям свидетелей, ее сбили каким-то
снарядом. Пассажиры кабины исчезли.
Мы нашли нескольких свидетелей у горной дороги, где кабина упала. Они
утверждают, что человек, вывалившийся из
кабины, был жив. По описанию очень похож на Журавлева, только лысый и уже без
бороды. Но, зная любовь Журавлева к
перевоплощениям, можно предположить, что это был он.
- Это всего лишь предположение, - возразил Виноградов.
- Для меня уверенность. Вы в своих столицах привыкли к громким
выстрелам, а здесь Ялта, место тихое. Крупные
преступления совершаются редко, крайне редко. В том, что здесь происходило в
последние недели - а это неординарные
преступления, согласитесь - во всем принимал участие Журавлев, прямо и косвенно,
в качестве свидетеля, наблюдателя, а
может быть, и участника. Уникальный случай. И вы думаете, что такое приключение,
как полет с горы Дарсан к низовьям,
обошлось без него? Исключается. За тридцать последних лет на фуникулере не
произошло ни одного случая, а этот меня не
удивил. Он даже кажется закономерным. И я не удивлюсь, если завтра угонят
теплоход "Грузия" из порта или с крыши
гостиницы "Ялта" взлетит ракета в космос.
- Даже если это произойдет, я не пошевелю пальцем. Журавлев меня не
интересует. Потому что, как вы правильно
заметили, он свидетель. Пусть им занимаются следственные органы. А мне нужен
заказчик убийств. И я уверен, что только
Москаленко может знать, кто истинный зачинщик кровавой бойни. Я не хочу на него
давить. Он сам созреет до
правильного решения. У него нет выбора, мы прижали его к стенке.
- Это не совсем так. Москаленко - отчаянный, храбрый человек. У него
свои представления о справедливости, чести
и законе. Он упрям как бык, и его не так просто испугать. Такие ребята с
поднятыми руками из окопов не вылезают...
Тираду подполковника оборвал телефонный звонок. Виноградов снял трубку.
- Слушаю вас.
- Олег Петрович?
- Он самый.
- Медведев из Москвы беспокоит. Рад, что застал тебя. В нашей работе
появились подвижки. Это хорошо, конечно,
но при этом и планы поменялись. Теперь тебе предстоит выполнять новое задание. В
Ялте находится Алиса Ухова, дочь
того самого ключника из клана Ромова. По нашим данным, документы находились у
нее, но нашелся ловкач, который эти
бумаги выкрал. Он тоже в Ялте - Журавлев Вадим Сергеевич. Алиса поехала следом
за ним, и, как мы знаем, теперь они
объединились. Цель Уховой вернуть документы. Журавлев может об этом не знать, но
это не имеет значения. Важно то, что
нужные нам материалы находятся у него. Начинай поиски. Сегодня вечером или
завтра я тебе дам адресок, по которому
Алиса живет в Ялте. И учти, майор, права на ошибку ты не имеешь. Слишком большая
ответственность ложится на твои
плечи. Удачи тебе.
На этом разговор был закончен.
- Ну и работенка у нас, Герман Феофанович. За одну минуту все с ног на
голову переворачивается. Ваша взяла,
наша цель - Журавлев, а о Москаленко можно забыть.
- Вряд ли. Думаю, только Москаленко знает местонахождение Журавлева. Он
выжидает момент, когда сможет
использовать Журавлева в своих целях. Откроет клетку, выпустит зверя, а когда
тот побежит, подстрелит его.
Виноградов снял трубку и набрал номер.
- Виталий Семенович, рад вас слышать. Тайная полиция вас беспокоит...
Ах, помните. Рад, что не забыли. Нам надо
встретиться и обсудить кое-что. Не возражаете? Отлично.
Выслушав подполковника, Виноградов положил трубку и взглянул на часы.
- Полдень. Он назначил нам на два часа у него в кабинете. Сказал, что к
нам не поедет, а за свой кабинет он
спокоен, в нем "жучков" нет. Что ж, и с этим придется смириться ради высших
целей. В два, так в два. Будем ждать.
Москаленко опустил трубку на рычаг. Дверь приоткрылась, и в кабинет
заглянул дежурный по Управлению.
- Виталий Семеныч, к вам пришел журналист из Краснодара. Ждет встречи.
- Я журналистов не принимаю.
- Так ему и было сказано, но он передал мне этот конверт и сказал, что
после того, как вы ознакомитесь с
содержимым, то передумаете.
- Дай сюда.
Дежурный подал подполковнику конверт. В нем лежали две фотографии. На
одной был изображен Cepгeй в
подвесной люльке фуникулера. Он целился из "мухи" в непонятный объект,
непонятный для посторонних и
непосвященных. На втором снимке он увидел красный "фиат". За рулем сидела Маша,
а рядом был тот же Сергей.
Фотография была сделана возле ресторана "Ореанда".
Москаленко убрал снимки в стол и сказал:
- Давай сюда этого прохвоста.
- Будет сделано.
Через минуту в кабинете появился Метелкин. Москаленко кивнул ему на
стул.
- Выкладывай, крючкотвор, чего тебе надо от меня! Репортер сел на
предложенное ему место и положи папку с
тесемочками на колени.
- Я тут написал статью для очень популярной газеты. В некоторых случаях
упоминается ваше имя. Перед тем как ее
показать мэру Ялты, руководству Крыма сдавать в печать, я решил ознакомить вас с
материалами, чтобы потом не было
претензий. Ко всему прочему к статье прилагается свыше двухсот фотографий,
сделанных разными корреспондентами. Зная
ваш крутой нрав, Виталий Семенович, оригинал текста и негативы находятся в
надежных руках. Так что вы не пытайтесь
меня задержать, только хуже сделаете.
Метелкин положил папку на стол.
- Вот, прошу. Статья начинается с того, как подполковник Тарасов, ваш
коллега, а ныне покойник, встречал в
аэропорту господина Ромова. Именно с этого момента начались ялтинские трагедии.
Москаленко даже не дотронулся до папки.
- И что там еще?
- Очень много материалов о вашей сестре, ее связях и активной
деятельности. Убийство генерала Прибыткова,
бизнесменов, милиционера, девчонок из Минска. Но в большей степени все это может
заинтересовать службу безопасности,
которая уже очень активно включилась в работу, а для обывателя самым интересным
станет интрига. Вся история замешана
на алмазах. Читается как детектив, на одном дыхании. Материалов у нас собралось
на десяток статей. Знаете, как это
захватывает, когда в конце повествования стоит строчка: "Продолжение следует".
Любой редактор многотиражки выложит
бешеные бабки за такой материал. Тираж поднимется в десять раз.
- Только не в Крыму, у нас ручная пресса.
- А при чем тут Крым? Мы охватим всю Украину и Россию. Сенсация есть
сенсация. Тут границ не бывает.
- И что ты от меня хочешь, писюлькин?
- Меняю папку на Журавлева. И никаких сенсаций.
Москаленко оставался непроницаемым. Он достал из кармана ключи и
положил их на стол.
- Поедешь ко мне домой. Пушкинская, тринадцать. Журавлев в погребе.
Забирай его, и убирайтесь из города. Ровно
через час я пущу за вами своих псов и дам приказ стрелять на поражение. А теперь
вали отсюда.
Метелкин схватил ключи и вылетел из кабинета. Москаленко долго смотрел
на папку, но так и не открыл ее, потом
взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти два. Он взял со стола папку и
спустился на первый этаж, где находился
пульт связи и дежурный по управлению. Передав папку, он сказал:
- Через пятнадцать минут приедут гэбисты. Отдай им эту хренотень. И
еще. Срочно соединись с постами и сними
все дополнительные подразделения, контрольные группы и резервные подразделения с
дорог. Искать нам больше некого.
- Вот ребята обрадуются!
- Вот и поторопись их обрадовать, а не рассуждай.
Москаленко вернулся к себе в кабинет, скинул с себя промокшую футболку
и брюки, достал из шкафа парадный
мундир с боевыми наградами за Афган. Переодевшись, он посмотрел на себя в
зеркало, поправил прическу и остался собой
доволен.
Усевшись на свое рабочее место, он выдвинул ящик стола и достал
пистолет. Ствол все еще выделял запах гари.
Откинувшись на спинку кресла, подполковник сунул ствол в рот и нажал на спуск.
Раздался глухой, проглоченный выстрел.
Девушки ждали Метелкина в кафе напротив. Он нарушил договоренность и не
пошел вдоль речки, а прибежал к
ним.
- Так, подружки, сработало! Нам дали час времени на все про все. У меня
ключи. Подробности потом. Марго, бегом
на портовый пляж за Монахом, чтобы он через полчаса со своей бандой на
мотоциклах был у Дома торговли. Лолка бежит
за сумкой Дика в камеру хранения. Поедешь одна на автобусе в аэропорт. Сумка не
имеет цены. А я с Алисой еду за Диком.
Ничего умней пока придумать не могу. Нам нужно взять такси. Ну все, разбежались.
- А если это ловушка? - спросила Марго.
- У тебя есть другие предложения?
- Нет.
- Тогда не рассуждай. Полный вперед.
Метелкин взял Алису за руку, и они выбежали на улицу. Им удалось
поймать машину почти сразу, и они
пообещали водителю три цены за скорость. И он выполнил задание пассажиров.
Теперь, когда они увидели дом
Москаленко, то подумали, что в нем живет бомж, а не подполковник милиции,
настолько он выглядел убого.
Подполковник жил открыто и никого не боялся. Калитка вовсе не
запиралась, дом имел примитивные замки, легко
открываемые ногтем. Зато погреб хозяин накрыл ковриком и заставил сундуком. На
его поиски ушло лишнее время. Когда
крышку открыли, из черной ямы пахнуло сыростью.
- Дик, ты здесь? Слышишь меня?
- Ну-ка, пусти, - с раздражением сказала Алиса и, толкнув Метелкина,
начала спускаться вниз. Метелкин
последовал за ней. Подвал освещался через люк, но света не хватало, так что
приходилось спотыкаться.
Дик лежал на полу, он сильно ослаб и едва шевелился.
- Ты жив?
Алиса приподняла его и обняла.
- Эй, подруга, у нас нет времени на нежности, - проворчал репортер. -
Давай-ка попытаемся вытащить его на
свежий воздух.
Поднимать крепкого, рослого парня по крутой лестнице оказалось
непростым делом, но они справились с Задачей.
Пришлось позвать шофера и попросить его помочь довести больного до машины.
Следующим пунктом назначения был Дом торговли. По дороге ветерок
немного привел Журавлева в чувство.
- Дик, Москаленко дал нам час времени. Двадцать пять минут уже прошло.
Нужно принимать решение.
- Оно уже принято, - слабым голосом сказал Журавлев. - У меня впервые
была возможность подумать. Куда мы
едем?
- У Дома торговли нас ждет Монах с командой на мотоциклах.
- Отлично, там все и решим. Час времени ничего не меняет. Мы и до
Перевала за это время не доедем, а там
главный пункт. Другим путем нам горы не перемахнуть. Москаленко сделает ставку
на перевал.
- А я думаю, что нас вообще ловить не будут, - неожиданно заявил
Метелкин. - Я это по его глазам понял. У него
был обреченный вид, как у приговоренного. Мне даже его жалко стало.
- Может, ты и прав, Женя, но за нами охотится не только Москаленко.
Расслабляться рано.
Машина подъехала к торговому комплексу. Шофер получил денег больше, чем
ожидал, и уехал.
- Вы слишком много болтали при постороннем! - возмутилась Алиса, - Кто
знает, что на уме у этого шофера? Мне
он очень не понравился.
- Тебе теперь на каждом шагу будут мерещиться враги, - усмехнулся
Метелкин.
- Я знаю, что у него на уме, - тихо сказал Дик. - Он услышал то, что
должен был услышать.
Журавлев пришел в себя и достаточно твердо стоял на ногах. Все
встретились у большого фонтана, и освежающие
брызги от мощных струй воды были для них как нельзя кстати. Говорил только
Вадим, остальные слушали.
- Ну вот, ребятки, теперь мы будем играть в салочки. Очень хорошо, что
Лола принесла мою сумку. Мне
понадобятся отмычки. Остальное отвезешь в Москву. Там очень важные материалы по
ялтинскому делу. Мы ими еще
воспользуемся. Лола уезжает своим ходом. Ей ничего не грозит. Я, Алиса, Женя и
Монах уходим через Алушту в сторону
Керчи. Остальные мотоциклисты берут на себя главную задачу. Поедете через
Перевал Симферополю. Со свистом.
Придется попотеть. На инспекцию не обращать внимания. Не останавливаться, дока
вас не догонят, если сумеют, конечно.
Марго поедет до Керчи на "Ракете" без вещей. На экскурсию. Будешь ждать нас там,
у Южных ворот Комсомольского
парка. "Ракету" нам не обогнать, но они и ходят в Керчь два раза в сутки, так
что на место прибудем приблизительно в одно
и тоже время. Задача понятна?
- А на чем же мы будем добираться? - спросила Алиса.
- Ты за рулем, я в багажнике, а Женька с Монахом на мотоцикле, но
первыми поедут рокеры, принимая основной
удар на себя. Все встречаемся на Южнобережном шоссе у Верхних ворот
Ботанического сада примерно минут через сорок.
Из города выехать несложно, здесь они шумиху устраивать не станут. Капканы
начнут щелкать на узком шоссе, где у
беглецов нет возможности маневрировать. Не очень приятное занятие играть роль
буфера, и если ребята не хотят, то никто
их не заставляет.
Но все в один голос загалдели:
- Отлично! Договорились!
Через полчаса Журавлев выгонял ярко-красный "фиат" из гаража Маши. Он
выехал на улицу и, проехав квартал,
свернул в подворотню, где его ждали партнеры.
- Ба! Знакомая тачка! - воскликнул Метелкин.
- До поры до времени она будет играть роль пропуска. В машине лежит
знаменитая соломенная шляпа с цветами,
принадлежащая хозяйке, и ее темные очки в черепаховой оправе. Придется тебе,
Алиса, стать на какое-то время Машей.
Только убери волосы под шляпу. Я лягу на заднее сиденье. Монах и Женя поедут за
нами следом на мотоцикле, а рокеров
мы пустим вперед. Ну а теперь с Богом! Нам надо торопиться.
Труп Москаленко положили на носилки и вынесли из кабинета.
- Опоздали, Герман Феофанович, - с досадой сказал Виноградов.
- Я бы сказал, что мы передавили. Он и так последние годы жил в страхе,
а тут мы еще масла в огонь подлили.
Дежурный по Управлению подал Седову пухлую папку.
- Это вам, товарищ подполковник. Минут за двадцать до выстрела Виталий
Семеныч принес мне эту папку и велел
передать вам, как только вы приедете.
- Хорошо, капитан. Найдите нам свободную комнату, чтобы мы с этим
смогли разобраться.
- Кабинет Скокова свободен, я вам его открою. Дежурный проводил
представителей ФСБ в кабинет.
- Вы знаете, что это за папка, капитан?
- С ней пришел какой-то журналист из Краснодара. Я даже документы его
проверять не стал. Виталий Семеныч не
принимает репортеров. Парень дал мне конвертик и сказал: "Отнесите
подполковнику, может быть, он передумает. Это
очень важно для расследования, которое он ведет". Я, конечно, отнес. Там лежали
две фотографии. Москаленко их
посмотрел и велел пропустить репортера. Они разговаривали минут двадцать. Потом
журналист ушел, но без папки, а ее
мне принес Москаленко минут через десять.
- Хорошо, спасибо, капитан. Вы нам еще понадобитесь.
- Снимите трубку красного телефона и наберите тройку. Я у себя в
дежурке.
Когда капитан закрыл за собой дверь и офицеры остались одни, они
принялись за изучение содержимого папки.
Тут только фотографий было больше сотни и ксерокопий документов, а также
комментарии к снимкам и набросок статьи.
Изучение материалов заняло немало времени.
- Все это очень смахивает на шантаж, Олег Петрович, - сделал вывод
Седов. - Думаю, я преувеличил нашу роль в
самоубийстве Москаленко.
- Похоже на то, но шантаж подразумевает определенные цели. Зачем
репортеру понадобилось давить на начальника
угрозыска? - удивился Виноградов.
- Мне кажется, Москаленко нашёл Журавлева. Другими делами он не
занимался в последний месяц. И все
материалы так или иначе касаются следствия. Почти на каждой из них есть
Журавлев.
Виноградов снял трубку и попросил дежурного зайти. Через минуту капитан
вошел в кабинет.
- Скажите, капитан, у вас есть задержанные в камерах предварительного
содержания?
- Парочка пьяных и одна воровка.
- Какие происшествия произошли за последние трое суток?
- Крупная разборка в "Бригантине", трое убитых. На следующий день
пристрелили официанта там же. Убита,
точнее, задушена сестра Виталия Семеныча Маша, и тяжело ранен майор Скоков.
Гранатометом сбита кабина подвесной
дороги, но обошлось без жертв. Двоим пассажирам удалось выжить. Женщина исчезла
с места происшествия, что с
мужчиной, я не знаю, но жив.
- Кто выезжал на место происшествия?
- Подполковник Москаленко и капитан Татарский.
- Протокол сохранился?
- Не уверен, пока никакого дела не заводили. Гранатомет нашли в кабине
пассажиры, там же лежал футляр от
духового инструмента, кажется, трамбона. Преступник скрылся.
- Преступник не просто так палил по кабинам. У него имелась
определенная цель. Попросите, пожалуйста, нам
капитана Татарского.
- Одну минуту. Капитан покинул кабинет.
- Мужчина и женщина, попавшие под обстрел снайпера - кто они? - задал
вопрос Виноградов, глядя в окно.
- Журавлев и Ухова, - ответил Седов.
- Вот и я так думаю, Герман Феофанович.
- А тут и думать нечего. Вот фотографии. Возможно, они сделаны тем
журналистом, что их принес.
- Да? А я их не заметил.
- Целая серия фуникулерного приключения. Снимки лежат сбоку. Вот и
портрет убийцы, падение кабины. Правда,
нигде не видно лица девушки.
В дверь постучали. Капитана Татарского, вероятно, предупредили, что его
вызывают высокие чины из Службы
безопасности и он предстал перед Седовым и Виноградовым в некоторой
растерянности.
- Вот что, капитан, - резко пошел в атаку Седов, - дело серьезное, и
давайте будем разговаривать откровенно. Вы
выезжали на Садовую улицу, куда упала кабина фуникулера. Это известно. А теперь
доложите подробно, куда делись
пассажиры из этой чертовой кабины? Только без дураков. Четко и конкретно.
Капитан знал, что Москаленко ему уже не поможет, а рисковать погонами
из-за покойного начальника не имело
смысла.
- Женщина, очевидно, вылетела из кабины где-то в пути, но, честно
говоря, мы ее даже не искали. Когда мы
приехали на место, врачи были уже там. Мужчина несильно пострадал - легкое
сотрясение мозга. Виталий Семеныч узнал в
нем подозреваемого. Правда, тот сбрил бороду и волосы на голове. Он мне сказал:
"Мы слишком легко взяли добычу. Так
дело не пойдет! Нам нужен хороший спектакль, а пока отвезем его ко мне в
подвал". Мы погрузили Журавлева в машину и
отвезли его домой к подполковнику. Спустили его в погреб, и Виталий Семеныч
велел мне возвращаться в Управление и
помалкивать.
- Адрес подполковника? - спросил Виноградов.
- Пушкинская, тринадцать, частный дом.
- Отвезите нас туда. Машина у нас есть.
- Слушаюсь.
Но выйти из кабинета они не успели. Их задержал дежурный.
- Тут таксист пришел. Мне кажется, его рассказ вас заинтересует.
- Пусть войдет, - ответил Седов. На пороге появился толстяк с рыжим
ежиком на голове, страдавший одышкой.
- Что вы хотите нам рассказать? - спросил Седов, указывая на стул.
Толстяк сел.
- Последнее время по городу много всяких слухов ходит. Народ шушукается
и побаивается. Мол, выстрелы
грохочат...
- Ближе к делу, пожалуйста.
- Около полутора часов назад я тут проезжал мимо вашего Управления. Ко
мне подсели двое, хлопец лет тридцати
и дивчина, но помоложе. Назвали адрес и попросили ехать побыстрее. Ну я трошки
поднажал. Приезжаю и вижу, что это
дом нашего начальника УГРО. Я ведь баранку уже два десятка годочков кручу.
Важные адресочки знаю. Ага, думаю, внуки
приехали. Велели ждать. Жду. Потом дивчина выходит и просит подсобить. Я пошел.
А там паренек на полу возле погреба
лежит. Бритый, белесый, как брюхо камбалы. Отнесли его в машину. По пути он
оклемался. Велели ехать к Дому торговли,
а по дороге все говорили, будто им час времени дали, а потом капкан захлопнется.
И еще - там их ждали какие-то пацаны на
мотоциклах. Через перевал хотят проскочить. Лысый сказал, что это опасно, мол,
Москаленко облаву устроил, а второй
пацан говорит, что все пройдет нормально, дескать, подполковник их уже не ловит.
Вот я и пришел до него узнать, кто это
по его дому шастал и знает ли он про мотоциклы.
- Все ясно. Спасибо за помощь. Можете идти, мы примем меры. Толстяк
вышел.
- Ничего не понимаю, - пожал плечами капитан. - Это что же получается -
Виталий Семеныч сам отпустил убийцу,
отдал кому-то ключи, а потом застрелился?
- Ключи? - переспросил Седов.
- Ясное дело. Он подвал на надежном замке держит. А как иначе с убийцей
поступить?
- Хорошо, капитан, идите и попросите зайти сюда дежурного. Поездка к
подполковнику отменяется.
Капитан пожал плечами и ретировался.
- Вот вам и шантаж, Олег Петрович. Такого мужика, как Москаленко, не
просто скрутить в бараний рог.
- Меня другое смущает, откуда у Журавлева набралось столько помощников?
Журналист с уникальными
фотографиями, знающий больше нас с вами. Целая команда мотоциклистов, готовая на
прорыв кордонов. Целая команда.
Не прозевать бы нам Журавлева, ведь он уже выскочил из города.
Вошел дежурный.
- Соединитесь со всеми постами Южнобережного шоссе, а главное - с
Перевальным. Необходимо задержать группу
мотоциклистов.
- Извините, товарищ подполковник, но дополнительные посты везде сняты.
Наряды работают в обычном режиме.
На Перевальном трое человек и одна машина. Подполковник Москаленко дал такое
распоряжение в тот же момент, когда
передавал для вас папку.
- Почему же вы промолчали, капитан?
- Вы ни о чем не спрашивали, а тут же поднялись в кабинет покойного.
Седов тяжело вздохнул.
- Ладно, сделайте, что сможете. Их нужно задержать, а также всех мужчин
с бритой головой и их спутниц. Возраст
от тридцати до сорока. Действуйте!
Раскрасневшийся дежурный вылетел из кабинета пробкой.
- Что мы можем сделать, Герман Феофанович? - безнадежно спросил
Виноградов.
- Сейчас я свяжусь с нашим Управлением в Симферополе. Они блокируют
въезд в город. Так или иначе, но мы их
перехватим. Перевал проскочат, но из Крыма ни одна мышь не вылезет. Слишком мало
времени прошло, далеко они не
ушли.
До Алушты они добрались без приключений, и вся команда Журавлева
встретилась у рынка. Мотоциклисты,
имевшие коротковолновые рации, сообщали Монаху обстановку, а Монах шел следом за
"фиатом" и в любую минуту мог
предупредить Алису о предстоящей опасности. Однако все прошло чисто.
Предчувствие не обмануло Журавлева. Посты
дорожной милиции еще не знали о гибели Маши, и многие из постовых отдавали
честь, когда "фиат" проезжал мимо. На
высокой скорости, свойственной движению на шоссе, трудно разглядеть водителя за
рулем. Но знаменитая соломенная
шляпа, в которой любила разъезжать хозяйка "фиата", и ее темные очки снимали
любые подозрения, правда, таковых ни у
кого не возникало. Но Алушта не конечный пункт, а треть пути, намеченного для
полного выхода из капкана. Так считал
Журавлев, и остальные с ним согласились.
- На этом месте, господа, мы разделяемся на две группы. Мотоциклисты
едут в Симферополь через горный хребет.
Мы вдоль берега на Судак, а потом на Керчь. Наш путь в три раза дольше, а
значит, к Симферополю вы должны подъехать
не через час-два, а завтра. Все дорожные службы надо держать в напряжении именно
на вашем направлении. Пока я
валялся на заднем сиденье "фиата", времени не терял. Решение простое, нужно
выбирать тактику горцев, по которой воюют
чеченцы. Горы - вот они, так что вам и карты в руки. Как только замечаете
блокпост, который невозможно проскочить,
подъезжаете к нему метров на двадцать и тут же разворачиваетесь назад. На трассе
полно горных узких дорог, не каждая
машина проедет. Залетаете на первую же просеку и, поднявшись на сотню метров,
ждете. Если погоня проскочит мимо, то
съезжаете вниз и новая атака на блокпост. Там уже никого не останется, пара
ментов без транспорта не в счет. Если они
полезут за вами в горы, то в любом случае застрянут, а вы спуститесь вниз по
любой тропке и обойдете пост либо
проскочите. Когда спуститесь на равнину, уйдите с трассы совсем. Выжидайте до
вечера, потом смените ворованные
крымские номера на московские и по одному с интервалом в полчаса выезжайте на
дорогу. Спокойно и дисциплинированно
езжайте к центру. Никого не видели и не слышали, документы в порядке, еду домой
к маме после отпуска. Вопросы есть?
Вопросов нет. До коням.
Журавлев подошел к мотоциклу Монаха, за спиной которого сидел Метелкин.
- Ну, Бориска, теперь ты моя последняя надежда.
- Не волнуйся. Дик, я знаю, что делать.
- До Феодосии сто километров, там будем решать, что делать дальше.
Поедешь за мной в сотне метров. Вряд ли они
все силы бросят на Перевал. Что-то и на Судак оставят, и на Бахчисарай, и на
Севастополь.
- А мне кажется, все будет нормально, - сказал Метелкин.
- Береженого Бог бережет, Женечка. Над этим путешествием мы в Москве
посмеемся, а пока нам нужно с Украины
в Россию попасть, и то нас там с букетом никто не ждет.
Вадим сел на заднее сиденье "фиата".
- Ну, Аля, трогай. Тебе очень идет эта шляпка и очки.
- Слава Богу, ты меня Машей не называешь.
- Это как понимать? Ревность?
- Зачем же? Ты свободный белый мужчина, спишь, с кем тебе нравится.
- Не преувеличивай. Ты мне очень нравишься, однако мы не спим. И даже
не занимаемся любовью.
- А может быть я брезгую!
- О, это серьезное заявление. Зачем же ты меня из ямы вытаскивала?
- Ладно, извини. Может, ты прав и я ревную.
- Я чувствую, что мне лучше помолчать. Будь внимательна. Я думаю, что
популярность этой шляпы дальше
Алушты не распространяется. Большая Ялта осталась позади.
Все, что мог, подполковник Седов сделал. Все дороги, ведущие к
Симферополю, были блокированы силами центра.
Что касается горного перевала, то подкрепление к дорожным постам выехало слишком
поздно. Первое сообщение с
Перевальной никого не радовало. Группа из трех мотоциклистов, по два человека на
каждом, подъехали к Перевальной.
Машина автоинспекции стояла поперек шоссе, сузив проезд до минимума.
Мотоциклисты тут же развернулись и понеслись
в обратном направлении к морю. Двое сотрудников с некоторой задержкой сели в
машину и бросились в погоню. Расчет
шел на то, что ездоков удастся взять в клещи, так как со стороны Алушты им
навстречу шло подкрепление. Но рокеры
исчезли. Оставшийся в одиночестве постовой на Перевальном позвонил через десять
минут и доложил о, том, что
мотоциклисты пронеслись мимо. Как им удалось обмануть преследователей, которые
уже гнались за чьей-то тенью,
осталось тайной. В итоге главный блокпост беглецы проскочили.
Виноградов нервничал. Они сидели в дежурном помещении Управления и
реагировали на каждый звонок.
- Не беспокойтесь, Олег Петрович, уйти им некуда, они в кольце. Номера
мотоциклов зафиксированы. Журавлев
нанял местных ребят. Крым они знают хорошо, тут и спорить нечего, но за его
пределы им не уйти.
- Вы забываете, Герман Феофанович, что, перемахнув через перевал и
оказавшись на равнине, пассажиры могут
сойти с мотоциклов. У них расширяется выбор. Через перевал проходит одноединственное
шоссе, а за горами их сотня.
- Не преувеличивайте, Олег Петрович. Из Крыма можно уйти морем. Они
пренебрегли этой возможностью"
Можно улететь на самолете. Аэропорт под контролем, там наши люди. Железная
дорога тоже под пристальным вниманием.
Со следующего поста пришло похожее сообщение. Опять мотоциклисты
подразнили постовых, втянули их в
погоню, а через несколько минут проскочили мимо.
- Ну что я вам говорил, Олег Петрович. Они рвутся к Симферополю. Им
осталось не более сорока минут пути.
Уверяю вас, их встретят достойно. Наших людей они на дешевые трюки не возьмут.
Виноградов смотрел на часы. Прошел час, второй, третий, но мотоциклисты
исчезли. Словно в воду канули.
Не успел Ласкин и десяти километров отъехать от Феодосии, как чуть было
не врезался в столб. Его "девятка"
затормозила у самого кювета, оба передних колеса повисли над обрывом. Машина
села на брюхо и замерла.
Водитель выскочил и посмотрел вслед улетавшему красному "фиату".
- Мистика! Быть того не может!
Машина скрылась за холмом. Ласкин вернулся к своим "жигулям". Крепко
села. Легковушка не вытащит.
Грузовик полдня ждать можно, а он еще как назло трос с собой не взял. До
ближайшего телефона пешком не дойдешь.
Либо в город возвращаться, либо до поста километров пятнадцать шлепать. Ласкин
решил вернуться в Феодосию. Вот
только машину на дороге бросать слишком рискованно, разденут до скелета. Минут
десять он пытался остановить попутку
и посылал проклятие каждой пролетавшей мимо машине. Наконец нашелся один
сочувствующий и притормозил.
- Как это тебя угораздило, приятель? Решил в море нырнуть?
- Засмотрелся. - Ласкин достал свое удостоверение. - Я подполковник
милиции. Очень прошу вас, - У въезда в
Феодосию сообщите посту, что со мной произошло. Пусть срочно вышлют аварийку.
- Ну почему же не помочь. Ладно. Ждите.
Ласкин сел на камень и стал ждать. Одни ждали, другие мчались.
"Фиат" и мотоцикл стояли возле шашлычной на одной из улиц Феодосии.
Путешественники сделали короткий
привал и наполняли желудки.
- Ну вот, сорванцы, мы почти что вырвались из кольца, но торжествовать
победу еще рано. Метелкин скептически
помотал головой.
- Ты слишком осторожен. Дик. Я же говорил...
- Помолчи, Женя. Тебе испытаний предстоит на пути больше, чем мне.
Первое и самое неприятное заключается в
том, что тебе придется постричься под ноль. Ты должен иметь то же самое
описание. Бритый, возраст около тридцати лет.
- Что ты еще задумал. Дик? - спросил Монах.
- А ты, Бориска, сядешь на поезд и спокойно поедешь в Москву. Мотоцикл
оставишь мне. Я куплю тебе новый,
если доберусь до столицы.
- Зачем тебе мотоцикл? - спросила Алиса.
- Для романтического путешествия. Мы делимся на три части. Монах идет
на вокзал, сует проводнику деньги и
едет домой. Женька берет "фиат" и на полной скорости несется в Керчь. Там ждет
Марго. Марго надевает шляпу с цветами,
очки, Женька бреет голову и они на "фиате" заезжают на паром, пересекают
Керченский пролив и попадают в Россию. А
дальше Женя едет в Краснодар, там уже рядом, а Марго в Москву. Машину бросите,
где захотите. Главное, все вы с
паспортами и к вам претензий не будет. До Керчи по прямой чуть больше сотни
верст хорошего чистого шоссе.
- Так, мне все понятно, - сказал Метелкин. - Мы опять будем с Маргушей
отвлекать внимание. Ничего, нам
плевать, мы журналисты, отмажемся. Но ты с Алисой куда денешься?
- Мы садимся на мотоцикл и едем на север к берегу Азовского моря в
Каменское, а дальше по Арабатской стрелке
между морем и Сивашом до Геническа, а это уже не Крым. Такой маневр никто не
разгадает.
- Но стрелка не имеет даже нормальной дороги! С обеих сторон вода, и
расстояние до Геническа километров
двести.
- Не преувеличивай, репортер. Борискин мотоцикл везде пройдет. Что для
меня песок, если я по льду и даже по
стенам ездил! Вся забота - это бензин для тачки и вода для нас. Ты не
возражаешь, Аля?
Алиса пожала плечами.
- Ты уже все решил. Чего зря воздух сотрясать. Пора ехать.
С этого места пути их разошлись.
Наконец-то Ласкин добрался до города. В первую очередь он зашел на
въездной дорожный пункт и попросил
дежурного офицера соединить с Управлением милиции Ялты. Его соединили. Трубку
поднял дежурный.
- Привет, капитан. Феодосия на проводе. Соедини-ка меня с Москаленко.
- А кто это говорит?
- Подполковник Ласкин.
- Извините, товарищ подполковник, но Виталий Семеныч не может подойти к
телефону. Он умер.
- Да вы что там все, белены объелись? То его сестра умерла, а она живаздорова,
то Москаленко умер, с которым я
вчера вечером разговаривал...
- Одну секунду. Сейчас я вас соединю с подполковником ФСБ Седовым. Он
занимается расследованием. Седов с
нетерпением выхватил трубку у дежурного.
- Ласкин? Седов на проводе. Кто тут белены объелся, потом решать будем.
Докладывай толком, что у тебя
стряслось!
- У меня ничего не стряслось. Вчера вечером мне звонил Виталик, позвал
на похороны Маши, которые должны
состояться завтра. Мы с ней с детства дружили. Сегодня утром я собрался и поехал
в Ялту. Черный костюм с собой
прихватил. Выезжаю на шоссе и вижу ее. Я чуть с горы в море не навернулся.
- А если подробней? Как ты ее встретил? Ты говорил с ней?
- Нет, разумеется. Она проехала мимо меня в сторону города. Ее машина,
номер, и Маша за рулем. В своей
любимой шляпке, в темных очках. Ошибки быть не может.
- Все понятно, подполковник. Маша в морге. Ее машину угнали. Подними
всю милицию на поиски...
- Какие поиски? Больше двух часов прошло. Ищи ветра в поле.
- Поставьте порт на контроль. Все суда, идущие из Феодосии в сторону
Новороссийска, необходимо проверить.
Разыскивается мужчина на вид тридцати пяти лет, спортивного телосложения, с
бритой головой, европейской внешностью.
Учти, подполковник, дело очень важное. Тебе это зачтется. С парнем может быть
девушка лет двадцати пяти. Скорее всего,
она и сидела за рулем, а парень лег на заднее сиденье. Вокзал так же поставь на
контроль.
- Все понял. А что с Москаленко?
- Погиб. И эта парочка причастна к его смерти.
- Ладно, сделаю все, что в моих силах. Седов положил трубку.
- Ну что? - спросил Виноградов.
- Скорее всего, они направляются в Керчь. Это самый короткий путь до
России. Я свяжусь с Керчью, и мы
попытаемся перехватить беглецов, если успеем, конечно. Слишком много времени
упущено.
- Вы можете договориться с погранвойсками, чтобы нам дали вертолет.
Здесь уже ловить нечего. Нам нужно
попасть в Керчь, и как можно скорее. Лучшие решения рождаются на местах, а не у
карты.
- Вы правы, но на это все равно уйдет время. У нас ничего без волокиты
не делается.
- Тогда делайте, делайте, Герман Феофанович. Одна секунда может решить
исход поединка.
6. Керчь
Очередь из автомобилей выстроилась длинная. Метелкин и Марго
приближались к въездному трапу. Девушка
нервничала, а парень чувствовал себя спокойно.
- Ну что ты дергаешься? - говорил он усмехаясь. - Обычная проформа. Я
же проверял. Документы на машину они
не спрашивают, только номер записывают. Их интересуют паспорта с отметкой, а у
нас паспорта в порядке.
- А если спросят, чья машина?
- Крымской редакции. Мы журналисты, работаем на крымскую газету.
Выполняем задание...
- Чепуха. Если в нас вцепятся, то будут проверять до конца. Лучше
сказать, что нас попросили перевезти машину
на тот берег за деньги, а там нас встретит хозяин.
- Зря мы вообще на ней поехали. Надо было бросить ее в Керчи у парка, -
обозлился Метелкин. - А теперь из этой
очереди не выберешься.
- Делай так, как сказал Дик. Раз договорились, надо доводить дело до
конца. И я, как дура, в этой шляпе с очками
сижу. Устроили спектакль, так надо дождаться аплодисментов.
- Я же не спорю. Думаешь, мне весело будет вернуться в Краснодар с
белой лысиной?
Подошла их очередь. Они проехали шлагбаум и остановились у будки, где
стоял российский пограничник.
Маргарита опустила стекло и подала паспорта. Сержант их внимательно осмотрел и
попросил открыть багажник.
Маргарита вышла из машины и с трудом подобрала нужный ключ.
- Почему номера крымские?
Девушка улыбнулась и достала из сумочки журналистское удостоверение.
- И смех и грех, сержант. Сами знаете, нашего брата из России не очень
любят в хохляндии. Вот нам и помогли
крымские коллеги избавиться от бесконечных придирок. Очень важный материал
писали о курортах и ценах. Надо, чтобы
люди в России знали, что их ждет в Крыму.
Пограничник вернул паспорта и кивнул.
- Въезжайте.
Открылся следующий шлагбаум, и "фиат", проехав трап, остановился на
грузовой палубе. Они вышли из машины и
поднялись на верхнюю палубу, где ощущался свежий морской ветерок.
- Сколько паром идет до того берега? - спросила Марго.
- Часа два, ползет, как черепаха. Плевать, главное - отчалить, а по
расписанию нам еще сорок минут ждать. Ты меня
завела, я и сам психовать стал.
- Теперь я тебя буду успокаивать. Устраивает? Давай вспомним молодость,
как я была твоей стажеркой. Помню,
как ты на меня косился.
- Чего скрывать, ты мне и сейчас нравишься. Только тебя периферийные
репортеры не интересовали.
- Ну почему же, ты ничего парень, а больше всего мне нравился в тебе
твой авантюрный интерес к приключениям.
Это сближает.
Метелкин с удивлением посмотрел на девушку.
Вертолет сел у мыса Подмаячный в трех километрах от грузового порта. До
пристани, от которой ходят паромы
через Керченский пролив, их довезли с ветерком на машине.
- Ну что? - спросил Седов у встретившего их пограничника.
- Запрос на паром дали. Сейчас они проверят, есть ли "фиат" на борту.
По некоторым данным, такая машина
заходила на паром, но не точно.
- Где сейчас паром? - резко спросил Виноградов.
- На полпути. Минут через сорок будет в Чушке.
- Вы дали сигнал на тот берег?
- Зачем пороть горячку? Надо получить подтверждение о наличии машины на
пароме.
Лейтенант в погонах пограничника был невозмутим. Виноградов обратился к
Седову.
- Уверен, Герман Феофанович, что они там. Найдется быстроходный катер,
способный обогнать паром?
- Наверняка. А если они в городе?
- Вы уж тут сами покомандуйте, а я попытаю счастья с той стороны.
- Ваше нетерпение мне понятно, но давайте для начала спросим
контролеров на пристани. Пять минут и все
выясним.
Седов повернулся к лейтенанту.
- Готовьте патрульный катер и доложите российской стороне, что на нем
едет сотрудник ФСБ по оперативному
заданию. Чтобы без волокиты. Выполняйте, лейтенант, это приказ.
Слово "приказ" подействовало быстро. Пограничник исчез.
Первый шлагбаум обслуживали крымские контролеры, но там они ничего не
узнали. Второй шлагбаум
принадлежал российским проверяющим. Следующий паром отходил через два часа, и
пограничников застали в столовой.
Виноградов вышел на середину небольшого зала и обратился ко всем сразу:
- Бойцы! Я сотрудник ФСБ из Москвы. Меня интересует ярко-красный
"фиат". Вероятно, такая машина попала на
паром, который находится в пути. Если кто-то видел нечто похожее, то прошу
откликнуться.
И такой нашелся. Сержант мыл руки и собирался уходить, но, вспомнив
красную машину, остановился.
- Я проверял похожую машину.
Виноградов подхватил сержанта под руку и вывел на улицу.
- А ну-ка, дружок, вспомни все по порядку.
- "Фиат" это был или нет, точно сказать не могу, но ярко-красная, это
точно. Только номер у нее был крымский.
- Кто сидел в машине?
- Женщина. Молодая. В огромной соломенной шляпе, да еще с
искусственными цветами на полях. Рядом сидел
парень. Лет тридцать, остриженный наголо.
- Молодец, сержант!
Больше Виноградова ничего не интересовало. Он даже не дослушал до конца
и побежал к пирсу.
- Катер готов? - крикнул он издали.
- Все в порядке, Олег Петрович. Вижу, вы застоялись в ожидании. Теперь
вас уже не остановишь.
- Вы правы, дорогой подполковник. Долго мы сидели в засаде, остался
один последний и решающий прыжок.
- Катер ждет. Я сам свяжусь с таможней Чушки, и они подготовятся к
приходу парома. Вас тоже будут встречать.
Удачи. Жду вашего сигнала с того берега.
- Спасибо за все, Герман Феофанович. Жаль расставаться.
Обошлось без сентиментальностей. Виноградов вскочил на трап и вбежал на
борт сторожевого катера.
Маргарита разглядывала волны и любовалась чайками. Метелкин тихо
подошел и встал рядом.
- Ой! Ты меня напугал.
- Я сам напуган. Боюсь, Дик оказался дальновиднее меня. Сейчас я
спускался в трюм. Возле нашей машины стоят
двое моряков и о чем-то разговаривают. Один с какой-то бумагой. Тычет в нее
пальцем.
- Ну и что? - усмехнулась Марго. - А для чего, по-твоему, мы сюда
загоняли эту железку. Я рада, что ее нашли. Мы
же с тобой приманка.
- Хорошенькую роль нам уготовили.
- А мы ничем не рискуем, риск остался позади.
Девушка сняла с себя шикарную шляпу и кинула ее за борт. Следом
полетели очки в черепаховой оправе.
- Ну? Теперь ты понял? Журналист из Краснодара, а? Тебя никто не просит
подходить к этой машине. Забудь о ней,
а лысину кепочкой прикрой. И сходить на беpeг будем раздельно. Сейчас пойдем в
бар, выпьем пивка и простимся до
лучших времен. Мне в Москву, тебе в Краснодар, и знать мы друг друга не знаем.
Билет у тебя в порядке, паспорт тоже.
Чего мандражируешь? Нас с тобой никто не ищет.
- Ты права, черт подери!
Все остались довольны, кроме Виноградова. Среди пассажиров, сошедших на
российский берег, не обнаружили ни
одного подозрительного лица. Отплытие задержали и провели обыск. Безрезультатно.
Одинокий "фиат" так и остался на
своем месте никем не востребованный. Его путешествие продолжилось в обратном
направлении.
Виноградов вернулся в Россию с пустыми руками. Подполковник Седов вел
поиски в Керчи. Маргарита ехала в
Москву в купейном вагоне, Метелкин добирался до Краснодара автобусом, а Дик и
Алиса приближались к Геническу.
Справа от них простиралось Азовское море.
Они шли вдоль берега и смотрели на море, усеянное рыбачьими баркасами,
стоявшими на якорях. Вдоль горизонта
белели паруса скоростных яхт.
- Как ты думаешь, - спросила Алиса, - кто-нибудь из рыбаков согласится
нас перевезти через море?
- Думаю, рыбаки не ходят на ту сторону, а вот яхтсмены вполне свободный
народ. И скорость подходящая., Им
восьми-девяти часов хватит, если ветер будет попутный. Судя по тому, сколько
парусов в море, можно сделать заключение,
что здесь не один и не два яхт-клуба. В отличие от рыбаков, яхтсмены могут
свободно ходить по морю, и для них не
существует границ.
- Как это романтично! - воскликнула девушка. - Никогда в жизни не
каталась на яхте.
Вадим увидел ее восторженное лицо. Она была так красива, что он не мог
от нее оторвать взгляда. Взяв ее за талию,
Вадим прижал девушку к себе и поцеловал. Она обвила его шею гибкими руками и
прижалась еще сильнее. Это был их
первый поцелуй, долгий и сладострастный, когда они почувствовали свободу и не
опасались удара в спину. Алиса на
мгновение забыла, где они и с какой целью она познакомилась с этим парнем. Он
стал для нее больше, чем просто
мужчиной. Вадим ничего не знал о целях Алисы. Он просто благодарил Бога, что
судьба свела его с этой девушкой, нежной,
трепетной и непохожей на других. Ничего подобного он еще не испытывал. Все, что
он чувствовал до встречи с ней, как
жил, чем занимался, теперь казалось ему пустым и ненужным. Мнимое
самоутверждение и самолюбование. Вечное
одиночество и соревнование с самим собой, где не могло быть победителей, а
только проигравшие. В тридцать пять лет он
стоял на отметке "ноль" и должен был сделать первый шаг к новой жизни.
Саркастический скептик и циник, не имевший
идеалов и стремлений, лишний человек, самонадеянный везунок, с безразличием
смотревший на мир, оказался
растерянным и не готовым к резким переменам в жизни. Сейчас они ни о чем не
думали, они были счастливы, держались за
руки и шли вдоль берега, любуясь морем.
Буквально в сотне метрах от пляжа раскачивалась на волнах шикарная яхта
с опущенными парусами. Она
завораживала своей белизной, мягкостью форм и воздушностью.
- Мечта моего детства! - с восторгом произнес Вадим.
- А давай сплаваем и посмотрим на нее поближе.
Его не пришлось долго уговаривать. Они сбросили с себя одежду и
побежали в воду. Азовское море у берегов
мелкое, метров двадцать пришлось прыгать по воде, и, как только началась
глубина, они поплыли.
С близкого расстояния яхта оказалась не такой маленькой, как с берега.
Это было солидное судно метров
пятнадцать в длину. У носовой части бронзовыми надраенными буквами сверкало на
солнце название "Бригантина".
- Невероятная красавица, и такое печальное название.
- Чем оно тебе не нравится? - спросила Алиса, подплывая ближе.
- Ты еще не забыла про наш побег из ресторана? Местные ялтинские
мафиози называли его "Бригантиной".
- Не представляй все в черном цвете. Дик. "Бригантина" очень популярное
словечко. Просто у хозяина не хватило
фантазии на что-то более красивое. Обычно яхты называют именем любимой женщины.
Остальные довольствуются
примитивом типа "Чайка", "Лебедь", "Волна".
К яхте у кормы была привязана лодка. Когда они описали круг и осмотрели
судно со всех сторон, у борта появился
мужчина лет пятидесяти, крепкий, загорелый, в морской фуражке с крабом. Он
облокотился о борт и усмехаясь спросил:
- Ну что, ребятки, слюнки текут?
- Да уж, такую игрушку всякому иметь хочется, - сказала Алиса,
переворачиваясь на спину.
- Хочется одно, иметь другое. Если вы узнаете ее цену, то утонете.
- Вы так богаты?
- Не очень. Пятый год выплачиваю кредит. Приходится подрабатывать на
туристах вроде вас. Прокатиться по морю
на такой штуке дорого стоит, но за удовольствие надо платить. На том весь мир
держится.
- И сколько стоит такое удовольствие? - спросил Вадим, взявшись одной
рукой за борт лодки.
- Не хочу вас расстраивать, но даже не в этом дело. Я сегодня вечером
отплываю в Ейск. Вернусь дня через три.
- Это на ту сторону моря?
- Точно так.
- Возьмите нас в качестве пассажиров. Мы и помочь сможем как матросы.
- Я обхожусь без матросов, к тому же везу груз. Мне лишний вес на борту
не нужен. Теряются скоростные
качества.
- Но деньги имеют тоже своеобразное качество. Мы оплатим потерю
скорости.
- Такая потеря обойдется по тысяче долларов с человека. Если у вас
кишка не тонка в плане "зеленых", то, считай,
договорились.
- Договорились.
- И еще одно условие - никакого багажа, деньги вперед.
- В котором часу вы отходите?
- В восемь вечера. Буду ждать вас на лодке у берега.
- Отлично!
Алиса и Вадим поплыли к берегу.
Весь день они гуляли по городу, сидели в кафе, пили пиво, заедали
вяленой рыбой, ходили по рынкам и
довольствовались свободой.
- Ты тратишь много денег. Дик, - сказала Алиса. - А как же мы будем
расплачиваться? Из Ейска до Москвы тоже
путь неблизкий.
- Те две тысячи, которые некий господин Басов собирался заплатить
киллерам, пойдут нашему моряку. Трехсот
долларов, на поезд нам хватит. Они лежат у меня в шортах под подкладкой, а
четыре тысячи в рублях мы можем прогулять,
тем более, что здесь нет культа гривен и рубли принимают за милую душу.
- А ты транжира.
- Человек создан, чтобы жить свободно и ни в чем себе не отказывать.
- Но по поводу свободы мы уже все знаем. Ты так и не хочешь мне
рассказать, почему тебя преследуют?
- Как-нибудь в другой раз. В Москве. Или в поезде. Не хочу думать о
грустном, когда нам так хорошо. До встречи с
тобой моя жизнь шла кувырком. Долгий кошмарный сон. Только теперь я начинаю
понимать, как изменился мир, потому
что в нем появилась ты.
- В моей жизни тоже многое изменилось с твоим появлением. Я не знаю,
как это объяснить, но сейчас я
безрассудна. Мне нужно время, чтобы осознать и понять все то, что творится во
мне. Мной повелевает сердце, а не разум. Я
задыхаюсь от чувств и не способна расценивать свои поступки, быть благоразумной,
взвешенной, правильной. К чему все
это приведет, я не знаю. И не хочу ничего знать.
Он слушал ее и таял.
- Будем считать, что мы объяснились, - улыбнулся Вадим, - причем ни
разу не сказав слово "любовь".
День пролетел незаметно. К восьми вечера они прибыли к назначенному
месту. Хозяин яхты поджидал их в лодке.
- Привет, путешественники. Капитан Дога держит свое обещание.
Они сели в лодку и отчалили.
- Дога? Интересное у вас имя, - весело сказала Алиса.
- Это фамилия. Я привык, что меня все так называют.
- А где же ваш груз? - спросил Журавлев.
- В трюме. Едой и водой мы обеспечены. Как только выйдем в море и ляжем
на курс, я угощу вас своим
фирменным блюдом. Азовская осетрина в красном вине и расстегаи с крабовым мясом.
- Ничего подобного никогда не пробовал, - поразился Вадим. - Вы еще и
кулинар?
- Нет, моя благоверная обеспечивает меня провизией в дорогу. Она умеет
угодить, зная мою привередливость в еде.
- Так вы гурман? - спросила девушка.
- Не люблю себе ни в чем отказывать.
- Мы с вами похожи, - сказал Журавлев.
- Похожи настолько, насколько позволяют наши возможности, а у каждого
человека они разные. Хотеть могут все,
а иметь только избранные.
Лодка подошла к трапу, и они поднялись на борт.
- А теперь, ребятки, выкладывайте деньги и я начну работать. У меня
жесткое расписание.
Журавлев передал капитану деньги. Тот их пересчитал и просмотрел на
свет.
- Нормально. Идите за мной. Я покажу вам вашу каюту.
Они пересекли палубу и спустились по крутым ступенькам вниз. Узкий
короткий коридорчик упирался в дверь с
круглым окошком. С обеих сторон находилось еще по одной двери, но без окон.
- Моя каюта слева. Я вам ее уступаю как гостям. Справа радиорубка.
Прямо камбуз. Там мы будем ужинать. Над
нами капитанский мостик, мое рабочее место. Так что каюта мне не понадобится.
Под нами трюм. Все остальное палуба,
снасти, паруса, канаты и мачты. Сейчас можете подышать свежим ветерком, а я
займусь делом.
Капитан поднялся на палубу.
Каютка им понравилась. Она напоминала двухместное купе с полками в два
яруса. Крохотный иллюминатор,
откидной столик и стенной шкаф.
- Ничего лишнего. В тесноте, но не в обиде, - сделал заключение Вадим.
- Я боюсь спать на верхней полке, - поморщилась Алиса.
- Я тоже. Выход только один. Придется спать вдвоем на нижней.
- Тогда мы вообще спать не будем. Ты не спросил капитана, сколько яхта
идет до Ейска.
- Четыреста километров... Думаю, часов восемь. На место прибудем в
четыре утра или чуть позже.
- Тогда о каком сне можно говорить. Пойдем на палубу.
Когда они вышли, "Бригантина" уже набирала скорость. Паруса раздулись,
и судно накренилось на правый борт.
Капитан стоял у штурвала в стеклянной будке. Он был сосредоточен и не отвлекался
от дела.
- Глянь-ка, а море темно-зеленое, а не синее, и берега уже почти не
видно.
Они подошли к корме и смотрели на узкую полоску, покрывавшуюся дымкой.
- Мы и море! Вот здорово! - восхищалась Алиса. - И никто за нами не
следит и не гонится. Вадим не разделял ее
радости.
- Еще не вечер.
- Как не вечер? Сумерки. Скоро стемнеет.
- Вот это меня и беспокоит. Выходить в море ночью можно только по очень
веским причинам. Почему бы
капитану не уйти в плаванье в шесть утра? Он уже к трем-четырем дня пришел бы к
месту. Весь морской простор как на
ладони. Зачем устраивать себе дополнительные трудности?
- Что ты хочешь этим сказать? - насторожилась Алиса.
- То, что мы ослепли от счастья и не замечаем самых элементарных вещей.
Ты хоть представляешь себе, сколько
может стоить такая посудина? А теперь глянь на нашего благодетеля. Похож он на
миллионера? Может быть, моряк он и
классный, но не судовладелец.
Скорее всего, он на кого-то работает, а его ночное путешествие обычная
контрабанда.
- Не пугай меня, Дик. Ты теперь в каждом человеке будешь видеть врага
или преступника. Очень приятный
дядечка, мне он нравится.
- Идем. Постоишь на стреме, а я спущусь в трюм.
Алиса сопротивлялась, но Дик был неумолим. Они спустились вниз, и
Журавлев нашел люк в трюм. Откинув
крышку, он спрыгнул вниз и упал на мешки. Высота трюма не превышала полутора
метров. Специфический запах тут же
насторожил Вадима. Он насчитал двенадцать мешков. Они были очень легкими,
несмотря на объем, каждый весил не
больше пятнадцати килограммов. Он даже вскрывать их не стал, а тут же вылез
наружу и закрыл люк.
- Ну, что там?
- Травка, сушеная прессованная травка, которую некоторые называют
марихуаной. В Москве спичечный коробок с
четырьмя граммами этого зелья стоит до пяти долларов. Если за один килограмм
можно получить семьсот пятьдесят
долларов минимум, то с содержимого трюма не меньше ста тридцати пяти тысяч
долларов. Вот такая вот получается
арифметика, Аля. За это можно схлопотать серьезный срок.
- Значит, вот на какие деньги он купил яхту!
- Вряд ли. Хозяин яхты рисковать не будет. Наш капитан шестерка,
исполнитель. Человек с темными доходами на
клюнет на две тысячи долларов, чтобы брать на борт посторонних. Лишний вес, уши
и глаза. Он даже помощника не имеет.
Дверь открылась. На трапе появился капитан.
- Ну-с, господа, курс взят, пора ужинать.
Алиса через силу улыбнулась.
- Хорошо бы, а то мы проголодались.
Через десять минут стол был накрыт. Капитан не обманул ожиданий и его
экзотические блюда имели необычный и
тонкий вкус, достойный самых капризных гурманов.
- Великолепно! - воскликнул Вадим, вытирая рот салфеткой. - Ничего
подобного мне пробовать не приходилось.
- Рад, что угодил своим гостям, - ответил капитан и достал из
нагрудного кармана сигару. - Вы не против? - он
глянул на Алису.
- Курите, пожалуйста.
- Хорошая сигара после вкусной еды, что может быть лучше?
- Скажите, капитан Дога, а когда мы прибудем в Ейск?
- На рассвете. Мы встанем на якорь в двух милях от берега и будем ждать
баркас, который придет за грузом. Как
только мы сдадим груз, то пойдем в порт. Там я вас и высажу.
Тут Алиса сделала непоправимую ошибку. Она не терпела обмана и всегда
стремилась к ясности, пусть даже если
эта ясность обернется против нее.
- Нетрудно догадаться, что ваш груз носит нелегальный характер. Вы ведь
рискуете? Зачем же вы подвергаете риску
других людей? Мы будем выглядеть не иначе, как сообщники.
Капитан даже бровью не повел. Его выдержки мог бы позавидовать самый
опытный игрок в покер.
- Вы правы, барышня. Я пошел на риск и втянул вас в эту историю. Дело в
том, что это мой последний рейс. Я
поставил на него все карты, и, если проиграю, мне крышка.
- Еще бы, - подключился Журавлев, - двести килограммов марихуаны
потянет лет на восемь строго режима.
Капитан расхохотался.
- Эх, молодежь! Как вы наивны! Речь идет о жизни и смерти. Ладно. Раз
вы у меня на борту, а кругом море, я вам
расскажу кое-что. Через три часа мы войдем в контролируемую зону. Я проходил ее
сотни раз и ничего не боялся. Меня
трудно догнать и взять. К тому же маневренность этой яхты превосходит в
несколько раз любой сторожевик. Но дело не в
этом. Яхта оборудована акустическими системами, и я узнаю о приближении любой,
даже моторной лодки, когда они меня
еще не будут видеть. Все так, но только не теперь. В этом рейсе риск должен быть
исключен, потому что обратно я не
вернусь. А вас я взял в качестве помощников. В случае необходимости мы втроем
сбросим мешки за борт в три раза
быстрее. Вот и весь резон.
- Но вы же обходились без помощников? - спросила Алиса.
- Тогда я был обычным шкипером, а сейчас я хозяин.
- Хороший скачок, из грязи в князи, - усмехнулся Вадим.
- Да! Надоело сидеть в грязи и работать на дядю, рискуя собственной
шкурой! - в его глазах мелькнул гнев.
- И вы убили своего хозяина? - спросил Журавлев.
- Не я. Он стал слишком много запрашивать с наркордельцов за транзит.
Тогда я сам им предложил - уберите его, и
я останусь один. У меня есть доверенность на яхту, а лучшего шкипера вы все
равно не найдете. Я буду брать с вас в два
раза меньше. И они согласились. Вчера мой босс погиб в автомобильной катастрофе.
Теперь яхта моя.
- По сегодняшним меркам, это обычное дело, но вы сказали, что вышли в
последний рейс. Или я ослышался? -
Спросил Вадим.
- Мне яхта нужна не для того, чтобы рисковать своей шкурой. Эта история
началась год назад. В один из рейсов я
стоял на якоре у берегов Ейска. К борту подплыл катер, обычный прогулочный
глиссер на подводных крыльях, и ко мне на
борт поднялся один иностранец с женщиной. Она оказалась его переводчицей. По
национальности он грек, живет на Кипре.
Осмотрев судно, он мне предложил его продать. Я поинтересовался суммой.
Восемьсот тысяч долларов, если я пригоню
яхту в Средиземное море. Мы ударили по рукам. Я понимал, что это несбыточная
мечта. Тогда я и стал думать, как все
устроить. Получил загранпаспорт. И тут узнаю, что намечается большая регата яхт
всех классов из Таганрога, через
Керченский пролив в Черное море, далее с заходом в Стамбул и в Адриатику до
берегов Испании. После очередного рейса я
на всех парусах отправился в Таганрог. Яхту подвергли осмотру и включили в
регату. Я даже не ожидал, что все пройдет так
просто. Завтра я должен буду отогнать яхту на стоянку, и через три дня дадут
старт. Со своим покупателем с Кипра я уже
созвонился, он ждет меня. Там я и останусь. С такими деньгами нигде не
пропадешь.
- Уверен, вы знаете, что делаете, - кивнул Журавлев. - Но почему бы вам
не избавиться от груза прямо сейчас и
исключить риск?
- Риск будет, если я скину груз. Если я не приду Ейск, то об этом тут
же сообщат в Геническ. Они начнут поиски.
Так просто от них не отделаешься. Старт через три дня, как я уже говорил. За это
время они меня найдут. В Азовском море
трудно затеряться. Вот тогда мне крышка и не видать мне Кипра, а если я сдам
товар в Ейске, то обо мне забудут до
следующего рейса, а он намечен через неделю. Тогда пусть ищут. Надеюсь, теперь
ваше любопытство удовлетворено?
- В полной мере.
- Что же, мне пора на мостик. Скоро мы войдем в опасную зону, а вам
придется посидеть в своей каюте под
замком. - Капитан встал и достал из кармана пистолет. - Извините, но вы и без
того слишком много знаете. Так будет для
всех спокойнее.
- Все впечатление испортили, - фыркнула Алиса.
- Его можно понять, детка, - Вадим положил ей руку на плечо. - Идем.
Нам надо отдохнуть. Кто знает, чем
кончится вся эта история.
История кончилась не так, как всем хотелось. Капитан появился, как
только замерцал рассвет. И опять в его руках
был пистолет.
- Ну, ребята, пора за работу. Акустика показывает мощные двигатели. Они
где-то рядом. Весь груз за борт. Живо,
шевелитесь.
Он был слишком возбужден и решителен. Спорить не приходилось. Алиса и
Вадим вытаскивали мешки на палубу,
а шкипер скидывал их за борт. Как только в воду рухнул последний мешок, хозяин
приказал:
- Теперь и вы за борт. Мне не нужен лишний балласт, я должен уходить
налегке!
- В море? - вскрикнула Алиса.
- Живо! Не то я скину туда трупы. До берега три километра, если
повезет, доплывете!
- У вас есть лодка... - начал Журавлев.
- Ее оторвало. Мы слишком быстро шли. Ну, считаю до двух. Раз...
Вадим подхватил Алису за талию и перевалился с ней за борт.
Когда они вынырнули, то яхта уже отошла метров на тридцать. С борта в
воду полетел спасательный круг.
- И это за две тысячи долларов? - Злобно крикнула девушка.
- Он тебя не слышит, Аля. Не надрывайся, береги силы, они нам еще
понадобятся. - Вдруг он засмеялся. - Дожил.
Вот и меня "кинули" и в прямом, и в переносном смысле слова.
- Ничего смешного. В одном ты прав, все "Бригантины" в мире надо
обходить за версту.
Они вцепились в спасательный круг, на котором тоже было написано
"Бригантина". Их подобрали, когда солнце
поднялось к зениту. Они плохо реагировали и не могли говорить. Рыбачий баркас
отвез их к берегу и полуутопленников
поместили в ветхую хижину в нескольких шагах от моря. Они сумели выпить немного
воды и погрузились в долгий
тяжелый сон.
И опять он от кого-то бежал, чердаки, глубокие черные ямы, погони, но
проснулся Вадим от мягкого влажного
прикосновения губ. Длинные густые волосы щекотали ему шею и лицо. Сладостное
пробуждение. Он открыл глаза, но
увидел лишь контур склонившейся над ним головы.
- Это не может быть правдой. Ты привидение из сказки?
- Тише, сейчас ночь. Нам лучше удрать куда-нибудь. Он приподнялся на
локтях, но все, что мог увидеть, так это
крошечное окошко, сквозь которое пробивался лунный свет.
- Где мы?
- Не знаю. Какая-то рыбачья деревушка. Кругом только море и песок, да
сети, растянутые на шестах. Если они
узнают, что мы пришли в себя, то нас замучают расспросами.
- Ты права.
- Все спят. Надо уйти тихо.
И они удрали. Сначала брели вдоль берега, пока не вышли к какой-то
извилистой дороге. Не имело значения, куда
она ведет, по твердой земле идти легче, чем утопать в глубоком морском песке.
Когда они выбрались на шоссе, уже
рассвело.
- Давай отдохнем, - предложила Алиса. - У меня уже нет сил, мы не
знаем, куда идти, и я умираю от голода.
- Согласен. После великолепного ужина на яхте прошли сутки. Неплохо бы
подкрепиться.
- Лучше не думать о еде. Как ты думаешь, мы где-то в пригороде Ейска?
- Не имею представления. Нас скинули за борт часа в три ночи, а
подобрали днем. Куда нас отнесло течением,
определить невозможно.
Отдых продлился около часа. Потом их подобрал грузовик. Вадим попросил
добросить их до города, не назвав его.
В машине сидели уже пассажиры, и им пришлось лезть в кузов.
Трясло здорово, даже разговаривать не было возможности. Ехали минут
сорок, потом на горизонте появились
белые домики с красными крышами. Их высадили на окраине. Перед въездом в город
они успели прочесть надпись: "Азов".
- Где это? - спросила девушка.
- Километрах в ста восьмидесяти к северу от Ейска. Но главное то, что
отсюда рукой подать до Ростова-на-Дону.
Надо бы купить еды и ехать дальше.
До Ростова они добирались на рейсовом автобусе. Еще два часа духоты и
тряски. Алиса валилась с ног, но Вадим не
давал ей передышки, у него появилась цель, и он уже шел к ней, как на таран. В
нем открылось второе дыхание. Только на
вокзале Алисе удалось вздремнуть на лавке в зале ожидания, пока Вадим решал
вопросы с расписанием поездов и
билетами. О билетах и речи быть не могло. В разгар сезона в кассах творилось
смертоубийство. До Москвы путь неблизкий,
проводники брали левачей только на короткие расстояния. Никто не хотел рисковать
своей работой.
Вадим не успокаивался, и ему удалось договориться с начальником поезда.
Сумма в триста долларов подействовала
на мелкого чиновника куда убедительнее любых уговоров. Молодоженам, как
представился Журавлев, предоставили
резервное купе. Большего счастья им и не надо было. Правда, в кармане не
осталось ни единого гроша, но кто думает о
деньгах, если едва стоит на ногах. Алиса собрала последние силы и, заплетаясь и
пошатываясь, добралась до купе. Они
уснули мгновенно, несмотря на духоту и неработающий кондиционер.
И опять они проснулись ночью. В купе стало прохладней, но проводники
спали, и они даже чаю не могли
попросить. Пришлось довольствоваться водой.
- Боже! Никогда в жизни не думала, что из Ялты в Москву можно
добираться таким способом, - и Алиса
рассмеялась.
- Обычное свадебное путешествие. Ялта-Москва за три часа это слишком
просто, для избалованных лентяев. А мы
делаем каждый свой шаг под бой барабанов с фейерверком, оставляя за собой
неизгладимый след в истории мафии и
оперативных служб.
- Кстати, ты не обратил внимания, у поезда есть название?
- "Ростов-на-Дону-Москва".
- Слава Богу, не "Бригантина". Уже вселяет надежду на благополучный
исход.
- Ничего, еще немного поспим и проснемся в Москве.
- Да, да, Москва, и опять все сначала.
- О чем ты?
- Я должна рассказать тебе правду. Дик. Наши отмщения перерастают во
что-то очень серьезное и важное, от чего,
возможно, зависит будущее. Преувеличиваю я или нет, не имеет значения. Но я
должна быть честной перед тобой. Меня это
тревожит.
- Я тебя не понимаю, Аля.
- Ничего особенного. Просто я стерва. Я все о тебе знала до того, как
мы познакомились. И в Ялту я приехала,
чтобы с тобой познакомиться, вот почему девчонки за тобой следили. А слежку мы
начали за тобой еще в Москве. Моего
отца взяли в заложники и потребовали у меня секретные документы взамен на его
освобождение. Я согласилась. Адвокат
фирмы принес портфель в сберкассу, чтобы передать его бандитам в многолюдном
месте, но тут вмешался ты. Я ждала
адвоката в машине в знала, кто должен приехать за документами. И вдруг я вижу
человека, выходящего из здания с моим
портфелем. Я поехала следом за тобой. Помнишь женщину в лифте в очках и шляпе?
Это была я. Два дня назад, когда мы
сели в "фиат" и я надела шляпу и очки, ты побледнел, сказав, что я похожа на
оживший труп Маши. Ничего подобного. Ты
вспомнил ту дамочку из лифта, но не мог ассоциировать ее со мной. У меня не
хватило бы сил отнять у тебя портфель, но я
запомнила твою квартиру.
- И сообщила мой адрес Рамзесу, а тот пришел и убил моего отца.
- Но я не хотела никаких жертв. Я думала, они берут портфель и уйдут.
- Бандиты не оставляют свидетелей. Значит, тебя зовут Алиса Ухова?
- Да, я дочь человека, которого похитили. Рамзес дал мне месяц на то,
чтобы я вернула документы. После того как
его арестовали, мне позвонил кто-то другой сказал, что условия не меняются.
Журавлев вспомнил последнюю записку, присланную из Симферополя с
курьером Ромову. Там говорилось, что
Ухов мертв, но он не стал говорить об этом девушке.
- Ты потратила много сил, чтобы вернуть документы назад. В тебе
погибает великолепная актриса. А я, наивный,
думал, что в моей черной полосе появился проблеск. И во всем виноваты треклятые
алмазы.
- Я не притворялась, Дик, - на глазах девушки появились слезы. - Я тебя
люблю. Клянусь в этом.
- В Москве ты получишь свой каталог. Обидно, если столько труда
пропадет даром. И хватит об этом. Ты меня
кинула похлеще, чем шкипер Дога.
- Да, сначала я тебя ненавидела, но я не знаю, что во мне произошло.
Внезапно я сама попала в западню, и мне уже
из нее не выбраться. Я прошу у тебя прощения.
- Не за что, ведь это я украл у тебя документы. Ты принимала решение
согласно своим представлениям о
справедливости. Женская логика непостижима для понимания. Все могло бы кончиться
не начавшись, если бы тогда в
лифте ты мне сказала: "Извините, господин жулик, этот портфель принадлежит мне.
Вы можете убедиться в моих словах.
Он не закрыт. Откройте крышку. Денег там нет, а только бухгалтерский отчет,
имеющий цену для меня, но ни для кого
более. Верните, пожалуйста, а я вас за это поцелую в щечку!". На этом все
проблемы были бы разрешены. Хватит на
сегодня, Алиса. Нам лучше поспать.
Алиса долго ворочалась, но все же под утро провалилась в сон.
Вадим вышел в тамбур, открыл дверь и спрыгнул с поезда. Ему не раз
приходилось это делать. Это был не первый и
не последний его прыжок. Поезд исчез в тумане, а он пошел по шпалам в сторону
Москвы.
СTРEЛОЧНИКИ
1. Москва, Арбат
В штаб-квартире бригады Аркадия Литвинова, расположенной в центре
Москвы на Арбате, шло совещание. Под
скромной вывеской "Лингафонные курсы восточных языков" находилась база
оперативников, бывших сотрудников
контрразведки, а ныне работавших частным образом на очень обеспеченных клиентов
за высокое вознаграждение.
Обратиться за помощью к профессионалам столь высокого класса клиент с улицы не
мог, только люди с рекомендациями,
без криминального прошлого и умеющие держать язык за зубами.
Бригада Литвинова насчитывала дюжину специалистов в разных областях -
от психологов-аналитиков до
компьютерных взломщиков, но все они прошли через спецшколу по подготовке
диверсантов-десантников и владели
приемами боевых искусств и несколькими видами оружия.
На совещании присутствовало четверо сотрудников бригады и они обсуждали
результаты проведенной работы.
Литвинов внимательно слушал доклад одного из оперативников.
- И все же я продолжаю утверждать, что так называемые ключники должны
иметь дубликаты своих каталогов. Ну
подумайте сами что произойдет, если каталог выкрадут или он сгорит, либо
потеряется? Кто сможет его восстановить?
Никто. Чем это чревато? Раскопками на территории, равной Калуге или Туле. У
Московского округа ПВО более пятисот зон
в Подмосковье, и каждая занимает площадь не менее внуковского аэродрома.
Человек, взявший на себя ответственность за
сохранность сверхсекретных документов, обязан подстраховаться. Конечно, риск
увеличивается вдвое при наличие
дубликата, но не иметь его еще опасней. Потеря данных грозит исключением из
состава синдиката, особенно на последнем
этапе его существования, когда группировки перешли к открытой конфронтации. Ведь
только наличие каталога позволяло
оставаться каждому из звеньев в доле и иметь равное положение...
- Хорошо-хорошо, Алексей, - перебил докладчика Литвинов, - с твоей
теорией можно согласиться. Но что мы
видим на практике? Выстроить логическую цепочку мало. Мы люди действия и
работаем на результат.
- Поверхностный осмотр ничего не дал. Придется копать глубже. Мы были в
конторе Ухова и на его квартире,
проверили компьютеры и все диски и дискеты. Осмотр проводили скрупулезно, но он
ничего не дал.
- Совсем ничего?
- Одна зацепка есть, но мы ее отклонили.
- А именно?
- В доме Ухова возле телефона на тумбочке лежит алфавит, стационарный
блокнот. Мы изучили все телефонные
номера, записанные в книжке. Напротив одного из номеров написано: "Дочка". Мы
подумали, что это ее рабочий телефон.
Она преподает аэробику в элитном клубе. Мы знаем, что Алиса прописана вместе с
отцом и большую часть времени
работала на него в качестве домашнего секретаря. Мы узнали адрес по телефону, и
выяснилось, что это квартира. По
картотеке Бюро технической инвентаризации мы определили владельца и выяснили,
что она принадлежит Алисе Уховой,
купила три года назад. Удивительно то, что когда мы разрабатывали Ухова, нам
удалось вычислить все детали, связанные с
жизнью ромовского ключника и его семьи, однако тогда мы ничего не знали о
существовании подпольной квартиры.
- Дело не в этом, - вмешался еще один член бригады. - Мы установили
все, что нам требовалось, раньше, чем
добрались до его дочери. По первому заходу нам не пришлось проводить детальных
исследований.
- Ты прав, Никита. Нам удалось обойтись малой кровью, а теперь мы
вынуждены начинать заново. - Алексей
перевел взгляд на Литвинова. - Первая мысль, которая мне пришла в голову,
заключалась в следующем. Если есть квартира,
о которой никто не знал, то, возможно, она использовалась как тайник, но эту
идею пришлось выбросить в мусорную
корзину.
- Не рано ли? - спросил Литвинов.
- Объясняю. Дочь Ухова была в курсе всех дел отца. Она знала, где
находится каталог. Ведь это у нее украли
каталог, когда она хотела обменять его на папашу. О чем это говорит? А о том, -
будь у нее дубликат, она не стала бы
гоняться за вором, не поехала бы за ним следом на курорт. Мало того, девушка не
стала даже делать копии с оригинала. В
этом нет смысла. Если она отдает каталог конкуренту, то наличие копии теряет
всякий смысл. Конкурент получает доступ к
тайникам, а она ничего не получит, будь у нее сотня копий. Никто не мог
рассчитывать на то, что бумаги выкрадут самым
примитивным образом. Случай один на миллион, о котором никто и подумать не мог.
Теперь, когда это случилось, можно
кусать себе локти.
- Мысль твою я понял, Алеша, - сказал Литвинов. - Анализируешь
грамотно, но не глубоко. Вы были на квартире
Алисы?
- Нет.
- Девушка в отъезде?
- Где-то в Крыму, пытается вернуть документы.
- Придется нам, не откладывая в долгий ящик, побывать на квартире. Ты
не учел одной детали: Ухов доверял
дочери, она знала о его делах, помогала ему и работала с каталогом. Пусть так.
Но зачем Ухову говорить дочери о
существовании дубликата? Попади дочь в руки конкурентов, и лишние знания ей
только навредят. Очень часто излишняя
информация идет во вред делу, а не на пользу. Однако Ухов сам мог использовать
квартиру дочери, не ставя ее в
известность. Вполне возможно.
- Что будем делать?
- Где находится ее квартира?
- В Черемушках.
- Выряжаемся в форму РЭУ Юго-западного округа и едем на место.
Отличительной чертой Литвинова была оперативность и четкость, он ставил
задачу и тут же приступал к ее
решению, не задумываясь о сложностях. Подготовительный период занимал минимум
времени.
Через полтора часа четверо мужчин уже находились в трехкомнатной хорошо
обставленной и обжитой квартире.
Обувь оставили у порога и переоделись в войлочные тапочки, прихваченные с собой.
На руки были надеты
хлопчатобумажные. обтягивающие перчатки. Литвинов сделал обход и поставил
очередную задачу.
- Исходить будем из следующего. Каталог в квартире. Прятал его Ухов.
Прятал с учетом, что в доме живет
женщина, следящая за чистотой и порядком. А значит, прятать надо там, куда рука
хозяйки не дотягивается. Но каталог
должен извлекаться из тайника быстро, а возможно, что и в присутствии дочери, но
чтобы она этого не заметила, или в то
время, пока девушка варит кофе отцу. Кухню осматриваем в последнюю очередь.
Никита берет на себя туалет и ванную.
Обрати внимание на облицовочную плитку, там может быть ниша, а также воздушную
вытяжку, что менее вероятно.
Алексей займется картинами. Все стены увешаны гравюрами, эстампами и
фотографиями в рамках. Фотографии подождут.
Девушка может менять их время от времени, а красивые гравюры, как правило, висят
постоянно. Игорь занимается
компакт-дисками. Здесь шесть стоек, в каждой по шестьдесят компактов. Мы не
можем исключить, что каталог записан
электронным способом. Меньше места занимает. Проверь все диски, соответствует ли
название дисков этикетками на
коробке. Битлов, попсу, блюзы и джаз проверяй последними. Девушка наверняка
слушает такую музыку. Смотри классику
и всякое старье. Приступайте.
Работа началась. Литвинов ходил из комнаты в комнату, заложив руки за
спину, и осматривал мебель, стены, окна,
полы и потолки. От его пристального взгляда ничего не могло ускользнуть. В
каком-то месте ему не понравился паркет, и
он не ошибся. Так был обнаружен первый тайник, но в нем лежали только деньги,
несколько тысяч долларов. Все сложили
на место и продолжали поиски.
Спустя полчаса Игорь обнаружил следующую находку. Он подал Литвинову
компакт-диск.
- На коробке написано "Шестая симфония Шостаковича", диск без этикетки.
Обычная болванка, к тому же не
дописанная до конца.
- Вставь в проигрыватель.
Но и это не помогло, музыки Шостаковича никто не услышал.
- Никита, включи компьютер. Проверим через CD-ROM.
Компьютер принял диск, но запросил пароль.
- Думаю, это то, что нам надо, но с паролем придется повозиться. Надо
вызвать Ивана, он сделает это быстрей.
Литвинов достал сотовый телефон и дозвонился специалисту по
компьютерам, назначив ему встречу на Арбате в
штабе.
- Так, для первого визита достаточно. Уходим.
Прошло еще два часа, и стоявшие перед экраном монитора увидели то,
зачем охотились.
- Отлично сработано, Ваня, - улыбнулся Литвинов.
- Ничего сложного. Ухов - экономист, а не хакер. Ничего нового или
оригинального он придумать не мог.
- Сделай распечатку, а потом ее придется перепечатать на обычной
пишущей машинке в одном экземпляре. Каталог
должен иметь вид оригинала. Бумагу немного помусолим и придадим документу вид
пятилетней давности. Все должно
выглядеть так, чтобы комар носа не подточил.
2. Москва, Кутузовский проспект
Дверь открыл Монах.
- Привет, Бориска. Цел и невредим. Это хорошо.
- Мы тут за тебя беспокоились. Слишком ты долго добирался.
- А я заехал к приятелю во Владивосток, а потом вечерней лошадью через
Австралию и Южный полюс вернулся в
Москву. Воздухом свежим подышать захотелось. Слишком жаркое лето в этом году.
Ребята все вернулись?
- Без проблем, и мотоциклы целы.
- Намек понял.
Журавлев достал из кармана ключи, взял руку мальчишки и вложил их в его
ладонь.
- Сказано - сделано. Дерзай. Только не шустри, машина - зверь.
"Судзуки" тебя устраивает?
- Врешь!
- Иди во двор. Перед твоим подъездом скучает. Парень прошмыгнул у
Вадима под рукой и помчался вниз,
перескакивая по нескольку ступеней сразу.
Гость хорошо знал квартиру и нашел хозяина там, где тот и должен был
находиться. Несколько бутылок холодного
пива на столе, вяленая рыба и пачка "Беломора".
- Домой не заходил? - Вместо приветствия спросил старик.
- Нет, Максимыч, прямиком к тебе.
- Опыт-то с годами приходит. Клюнул жареный петух, и сразу поумнел.
- Значит, и в Москве не спокойно?
Вадим сел за стол и налил себе пива.
- Пасут твою квартиру, но не уголовка. Мои ребята проверяли. Скорее
всего, комитетчики. С Бутырок малява
пришла. Рамзеса в Лефортово перевели, а это плохой знак. Там его враз расколют.
А значит, и тебя зацепят. Не зря же его
архаровцы твою хазу посещали и на больничку налет устраивали.
- Понял. Мне только комитетчиков на свою голову не хватало.
- Ложись на дно, Дик. Ты в их деле не главное звено. Пусть без твоей
помощи свои дела утрясают.
- Знал бы ты, Максимыч, как я устал от этой суеты. Хочу завязать. Дали
мне на чайной ложечке кусочек другой
жизни попробовать, свет белый увидел, душу распахнул, а мне финкой в бок.
- Ты птица свободная, с братвой не связан. Хочешь - воруй, хочешь баржи
разгружай. Тут я тебе не советчик.
- То, что нужно от меня комитетчикам, я знаю. Они алмазы ищут. Только
дохлый это номер. Банкира Басова и
ювелирного короля Ромова в Ялте пришили, а представляешь, Максимыч, я пил с ними
в одной компании. Утром после
попойки просыпаюсь, а вокруг одни трупы валяются. Вот и началась игра в кошкимышки.
Насилу ноги уволок. Чекисты
еще в Ялте хотели меня взять, но упустили. Реванш в Москве продолжится.
- Плохие новости, Дик. Стоит к ним только один раз в лапы попасть, и
ставь на себе крест.
- А у меня противоядие есть. Ладно, Максимыч, спасибо за заботу и пиво.
Буду позванивать, а пока попью пару
неделек. На коньяк и шампанское у меня всегда найдется.
Вадим долго шатался по Москве, не заботясь о том, что его могут засечь.
Он даже не предпринимал попыток
избавиться от возможного хвоста. Наступила полоса депрессии и безразличия. Он
думал только об Алисе и не
сопротивлялся своим мыслям. Она снилась ему каждую ночь, и он ничего не мог с
собой поделать и выбросить девушку из
головы. Невыносимая тоска и хандра захватили его целиком. Ни выпивка, ни
снотворное не помогали.
Он уехал к себе в Марьино, пил и распевал песни вместе с пластинками,
чем вызывал заслуженное негодование
соседей. Всегда опрятный, элегантный и вежливый, он превратился в прощелыгу,
небритого, с отросшим ежиком на голове,
синяками под глазами и потрескавшимися пересохшими губами. Взгляд потускнел,
стал пустым и безразличным. Полоса
удач и мечтаний осталась позади, и он превратился в рухлядь.
3. Московская область
Естественно, генерал Ступка не стал бы принимать какого-то отставного
подполковника в своем кабинете штаба
округа, да и разговора бы там не получилось. Ступка был человеком очень
осторожным и трусоватым. Его однажды чуть не
посадили за финансовые махинации в армии. Спасибо Прибыткову и Трояновскому,
которые сумели его избавить от
верной гибели. С тех пор Ступка жил в постоянном страхе. Трояновский держал его
на коротком поводке, и при малейшей
оплошности с его стороны дело могло возобновиться. А бывшему начфину, который
теперь занимал кабинет Прибыткова,
вовсе не хотелось лишаться свободы в пятьдесят девять лет, когда совсем не долго
оставалось до почетной пенсии. Да и со
здоровьем у генерала не все в порядке, он года не выдержит за колючей
проволокой.
Природа, покой, рыбалка - это все, в чем он нуждался. На рыбалке его и
застали в одиночестве. Генерал встал на
якорь в тридцати метрах от берега. Его охрана занималась костром и заготовками к
будущей ухе. Надо отдать должное.
Ступка был удачливым и опытным рыболовом. Два часа на воде, и жирная, вкусная
рыба для ухи обеспечена.
Он снял с крючка очередную плотву и бросил ее в бидон с водой. В этот
момент к его лодке тихо подплыла другая, с
противоположного берега.
- С удачей вас, Ефим Федорович.
Ступка оглянулся. За веслами сидел мужчина лет сорока, крепкого
телосложения со смуглым обветренным лицом и
чистыми серыми глазами. Генерал насторожился и глянул на берег. Двое его
охранников ломали хворост и даже не
смотрели на воду. Впрочем, они ему ничем помочь не могли, второй лодки в запасе
не имелось.
- Удача мне всегда сопутствует, - сказал генерал с некоторым
беспокойством.
- Вы только не волнуйтесь, я тоже приношу людям удачу. Сами в этом
убедитесь.
- Мне ни в чем убеждаться не нужно. С меня хватит того, что есть.
- Лукавите, генерал. Того, что я хочу вам предложить, у вас нет, но вам
это нужно.
Литвинов достал из кармана свернутый лист бумаги и, склонившись к борту
лодки, протянул ее генералу.
- Что это?
- А вы взгляните.
Ступка взял бумагу, словно змею, и осторожно развернул его. Он долго
изучал ее, потом взглянул на странного
чужака.
- Что это такое?
- Не стоит меня разыгрывать, Ефим Федорович. Я могу вернуть эти
документы тому, у кого взял. Перед вами одна
страничка из каталога Ромова. Мне казалось, что вас может заинтересовать
подобная документация.
- Где вы ее взяли?
- Не ее. У меня весь каталог. Уступлю по дешевке. Пятьдесят тысяч
долларов, и каталог ваш.
- Как он к вам попал?
- Я командую бригадой отставных офицеров ФСБ и выполняю в частном
порядке деликатные поручения очень
обеспеченных и надежных людей. Меня нанял господин Грачев и попросил достать ему
некий каталог. Как мы это сделали,
я рассказывать не стану, но мы выполнили задание. А кончилось это тем, что
господин Грачев отказался выкупать у нас
документы. Он, видите ли, отошел от дел и документация его больше не интересует.
Однако он нам посоветовал обратиться
к вам. По его мнению, вы единственный человек, которого эти бумаги могут
заинтересовать. Мне они и задаром не нужны,
но проделана трудоемкая, серьезная работа. Грачев нам обещал за нее семьдесят
пять тысяч. Для вас мы делаем скидку, и
только потому, что вы не делали заказа. Если вас устраивают наши условия, то я
готов к обмену. Деньги - товар.
- Я не могу решать такие вопросы в течение пяти минут. Мне нужно
подумать.
- Не возражаю. Завтра вечером я вам позвоню. Если вы согласны, то мы
встретимся где-нибудь на нейтральной
почве и совершим обмен. Удачной вам рыбалки.
Лодка чужака заскользила по воде к другому берегу. Тут уже было не до
ухи. Несколько минут Ступка думал, а
потом принялся сматывать удочки в прямом смысле слова.
Вытаптывая ковер вокруг стола, Трояновский составлял план действий, а
Ступка сидел в плетеном кресле, и его
карие заплывавшие жиром глазки бегали по сторонам, следя за каждым движением
своего нового хозяина.
- Сколько офицеров ты можешь выделить на роль курьеров, Ефим? Но так,
чтобы выпотрошить тайники в течение
двух недель.
- Ты все же решил выкупить каталог? - немного растерянно спросил
Ступка.
- Тут и думать нечего. Савельзон только ерепенится. Теперь понятно, что
он уже не найдет "каталог Ромова" если
его перехватил Грачев. А Грачев свой каталог сдал, и он у нас в руках.
- Ты веришь этому парню? А если это подставка?
- Не похоже. По логике вещей все правильно. Грачев мог сделать такой
заказ. Он предлагал мне объединить силы.
По его условиям ему приходилось две доли за Два каталога, а нам одна. Расчет
прост, каталог - доля. Значит, он был уверен
в том, что ключи Ромова попадут к нему в руки. Я ему не дал тогда определенного
ответа, а тут вмешался Савельзон. С этим
прохвостом никаких дел иметь нельзя. Нам проще сдать ему алмазы, получить
наличные и покончить с этим раз и навсегда.
Если бы не давление Прибыткова, я давно бы плюнул на эту историю. Прибытков -
маньяк, его остановить было
невозможно. Он хотел купить весь мир, а что не продавалось, то отнять силой.
- А деньги?
- Отдадим свои. Савельзон оплатит нам расходы с лихвой, иначе вообще
ничего не получит. Наш сейф самый
надежный. С нами, как с Грачевым, разговаривать бесполезно. Савельзон это
прекрасно понимает. Будь у него в кармане
все три каталога и что? Повесить их в рамку и любоваться по вечерам. Савельзон
не онанист, а человек дела. Ему деньги
нужны сейчас, и все сразу. Иначе он ни копейки не вложит и палец о палец не
ударит.
Ступка налил себе сок из графина и бросил в него лед.
- Меня смущает этот фээсбэшник. Можем ли мы ему доверять? Что у него на
уме? А вдруг он знает больше чем
надо? Не устроит ли его банда охоту за алмазами?
- Возможно. Не исключено. Но тебе какое до этого дело? У нас слишком
узкий коридор, и на нашем отрезке никто
не сумеет перехватить камни. Курьеры вычищают ячейки и свозят посылки в часть
полковника Семенова в Подлипках.
Место надежное. Наш каталог хранится у полковника пять лет, и все тихо и
спокойно. Мы не станем выносить алмазы с
территории части. Савельзон привозит деньги туда, там и произведем обмен. А что
с ними будет дальше, нас не касается.
Пусть его обчистят за воротами части, не наше дело. Охрана собственности
привилегия собственника.
- Ты мне подал интересную идею, Павел, - возбудился Ступка. - Чтобы
откопать такое количество тайников в
короткие сроки, требуется очень много людей. Нет смысла подряжать на это дело
офицеров. Можно использовать роту
курсантов из части Семенова. Мы вырядим их в офицерскую форму и выдадим
командировочные удостоверения.
Выполнив задания, они будут возвращаться в полк и сдавать посылки командиру, а
это избавит нас от лишних движений.
Маршрут алмазов сократится до минимума.
Трояновский перестал расхаживать и остановился.
- Идея стоящая. Езжай в Подлипки и реши этот вопрос на месте. Забери у
Семенова каталог и составь схемы для
курьеров, но сначала встретишься с этим типом. Деньги возьмешь из нашей кассы и
позаботься об охране. Хотя я не
думаю, что кто-то устроит на тебя облаву. Этому парню каталог не нужен, деньги
ты ему сам привез, а не кому-то другому.
А если, как ты думаешь, этот тип сам охотится за алмазами, то ему рано
действовать, он должен удостовериться в наличии
камней в полном их объеме и в одних руках. Только тогда его банда решится на
решающий маневр и накроет всю добычу
одним ударом. А мы должны помнить, что нам эта участь не грозит. Никто никогда
не устроит налет на воинскую часть, где
расквартирована тысяча вооруженных бойцов.
- Задача понятна, товарищ генерал-лейтенант. Приступаю к действию.
4. Германия. Мюнхен
Беседа проходила в спокойной обстановке апартаментов в отеля
"Амбосадор" на четырнадцатом этаже. Ситуация в
Европе была не такой раскаленной, как в России, и здесь имелись все условия,
чтобы расслабиться.
Мирон Шатырин очень внимательно слушал собеседника, а Савельзон
пыжился, от удовольствия, не скрывая
собственного превосходства и самолюбования.
- Сейчас уже можно сказать с уверенностью, что мы вышли на финишную
прямую. Разумеется, мне это стоило
немалой крови. Пришлось подключить к операции ФСБ. Без них не удалось бы
провести чистку и выбить из игры главных
действующих лиц. Другое дело, что им удалось только расчистить для меня поле.
Каталоги они так и не нашли. Не там
искали. Теперь это уже не имеет значения. Одним словом, операцию ФСБ провалила и
я им ничего не должен. Разумеется,
мне придется выделить определенные средства на предвыборную кампанию, но вряд ли
их спасут крохи со стола. Важно
другое - они поняли, что товар, зарытый в земле, искать бессмысленно. Но я их
убедил в том, что смогу реализовывать
новые поступления из Якутии. Таким образом, я обезопасил Казакова от
преследования. Им выгодней получать черный нал,
нежели посадить за решетку еще одного казнокрада. С Казаковым мне удалось
договориться по-хорошему. Он у меня на
крючке и не сорвется. На него произвели огромное впечатление события,
происшедшие в Москве. Рухнувшая в одночасье
крепость, приносившая огромные доходы в течение пяти лет, казалась ему
непотопляемым авианосцем. Но когда я ему
разложил все по полочкам и внушил, что сделал все без особого труда, он снял
передо мной шляпу и склонил голову.
Казаков остается в деле. Правда, пятьдесят процентов с его подачи придется
отдавать государству, но это мелочи по
сравнению с кушем, который мы взяли с тайников.
Шатырин достал сигарету и прикурил от свечки.
- Честно говоря, Юрий Маркович, я не верил в успех вашего мероприятия.
Вы пошли ва-банк. Афера
международного разряда. Подключение к работе ФСБ - это фантастика. Оставить в
дураках контрразведку такой державы,
как Россия, отдельной личностью - случай небывалый.
- Я не просто личность, дорогой Мирон. Я один из самых богатых людей
России, политик, нефтедобытчик,
владелец ключевых отраслей, и со мной не могут не считаться ни в Кремле, ни в
бизнесе. Президенты, правительства,
чиновники - временщики, а на таких, как я, страна держится. Но как делец и
экономист - я не могу проходить мимо денег,
если они валяются на земле и их топчут солдатские сапоги. Мне нетрудно нагнуться
и испачкать руки.
- Здесь мне все ясно. Трудно понять другое. Информацию, которую я вам
дал по нашей организации о системе
хранения товара, его реализации и обороте средств, мог знать только человек,
задействованный в игре, но не посторонний.
Как в ФСБ отнеслись к вашей столь высокой компетенции в делах организации?
- Начнем с того, дорогой Мирон, что я не раскрывал перед ними всех
карт. Это нецелесообразно и глупо. Я давал
им манки, крохи, кормил, как цыплят, по зернышку. Им пришлось начинать все
сначала. Я им объяснил принцип работы.
Речь шла только о каталогах. На них и были устремлены все поиски, но вычислить
ключников практически невозможно.
Тут дело не в опыте и умении контрразведки. Здесь обычная математика. Если я
знаю одного ключника, то иду на шаг
впереди. Они не знали ни одного. И дело не в количестве занятых поисками людей,
а в качественном подходе. ФСБ работала
хорошо, но пока они блуждали по лесу, восстанавливая схемы и взаимосвязь, я уже
с этим материалом, с твоей помощью,
был знаком и имел определенную фору. А завершающий этап работы не имел особой
сложности. Генералы тут же
сломались. Потеряв своего вожака, они не могли уже держать ситуацию под
контролем. Им проще сдать товар оптом и
выйти из игры. Правда, мне это удовольствие встанет в копеечку, но игра стоит
свеч, когда понимаешь, чем все кончится и с
какими результатами.
- У меня все готово. Мои покупатели ждут товар. Все остается в силе,
как мы и договорились.
- За исключением издержек, пятьдесят процентов будет вычтено из твоей
доли.
- Не сомневаюсь. Вы деньгами сорить не любите.
- Так и должно быть, иначе чего бы я стоил. Теперь поговорим о цели
моего визита в Германию. Мне нужно найти
небольшую топливную фирму, которая может заключить со мной договор на покупку
эшелона нефти. Это будет пробный
договор, одноразовый. Мне нужны документы и основания для, отправки нефтяных
цистерн из России в Германию.
- Но вы поставляете нефть по нефтепроводу. Все, кому она нужна, ее
имеют.
- Ты не очень дальновидный человек. Мирон. С эшелоном я перешлю тебе
товар. На этой неделе генералы обещали
закончить свои раскопки. К выходным дням мы рассчитаемся. Товар не должен
оставаться в России больше двух-трех
суток, я должен его сбросить. А потом вылечу сюда, и мы его встретим. Это самый
надежный способ транспортировки. Уже
проверено. Теперь об эшелоне. Фирму найти несложно. Я иду на сделку и сдаю нефть
за десять центов за баррель, дешевле
рыночной цены, по которой продукт приходит по нефтепроводу. Нужно ли еще о чемто
говорить?
- С такой уступкой проблем не будет. Мы найдем фирму в течение суток.
- Займись этим сам. Мне не солидно. В таких делах всегда должны быть
посредники. Если все пройдет так, как я
наметил, то в течение двух недель максимум товар будет в Германии.
- Предлагаю выпить шампанского за удачу.
- Не откажусь.
5. Москва, Арбат
Литвинов сидел у телефона, на столе стояла минеральная вода и кофейник
с чашками.
В комнату вошел Никита и бросил на стол толстую папку.
- Ну что, рассказывай, - с нетерпением потребовал Литвинов.
- Все сделал, Аркаша. Попасть в кабинет Ступки плевое дело, но если
знаешь ходы, конечно. Ночью в штабе
мертвая тишина. Охрана только на первом этаже. Раз в час делают обход по зданию,
но в кабинеты не заглядывают, потому
что все двери заперты. Короче говоря, формальность. Штаб примыкает к зданию
Собеса. Так что я шел крышами и через
чердак. Работа трудоемкая, но результат гарантирован. Замки пустяковые. В общем,
при большом желании твой протеже
туда попасть сможет. Вопрос в другом. Что ему там искать? Все три каталога лежат
в несгораемом шкафу, а даже не в
сейфе. Там же заготовлено шестьсот пятнадцать конвертов с ориентирами.
- Сколько? Шестьсот пятнадцать? Значит, если они задействуют роту
курсантов, а в роте в среднем сотня бойцов, то
на каждого придется по шесть тайников. Допустим, они передают координаты таким
образом, чтобы все шесть находились
в одной части. А это значит, что каждый курьер сумеет вскрыть все свои тайники
за один, максимум два дня.
- Пусть так, но это ничего не меняет. - Никита включил электрический
чайник и начал сыпать в чашку
растворимый кофе. - Сегодня утром Ступка приехал в штаб и через десять минут
уехал в Подлипки с огромным портфелем.
Там дежурит Игорек. Я его предупредил, и он мне перезвонил через час и
подтвердил прибытие Ступки в часть Семенова. А
это значит, что каталоги и конверты с оригиналами перекочевали по месту
назначения.
- Я в этом и не сомневался.
- Но ты же хочешь отправить Журавлева в штаб к Ступке. Интересно, а что
он у него найдет? Там пусто.
- Найдет то, что положишь туда ты. Я не могу дать Журавлеву наводку на
Подлипки. Он там засыпется, а рисковать
им я не могу. Он за нас всю работу должен сделать!
- Опять лазить по крышам? Спасибо, удружил!
- Такова наша работа, капитан. Ты снял копии с каталогов?
- Снял. Хорошо, у Ступки на окнах висят плотные портьеры, а то вспышку
заметили бы с улицы. Сегодня там
переснимать нечего.
- Каталоги надо перепечатать на машинке и придать им естественный вид.
И не забывай, что у Журавлева имеется
оригинал Ухова и он тут же распознает фальшивку. Все должно выглядеть
натурально.
- Значит, подкладывать придется только два каталога, если один у него?
- Естественно.
- Когда?
- Не сегодня. Нам нужно сначала выяснить, каким эшелоном и из какой
точки Савельзон отправит груз к границе,
а потом мы и Журавлева подключим.
- Не нравится мне твоя затея, Аркаша.
- Я тебе не баба, чтобы нравится или нет. Вопрос решен, и точка.
Подставить какого-то вора я могу, черт с ним, а
своих людей подставлять не имею права. Один завалится, все погорят. Принцип
домино.
Раздался телефонный звонок. Литвинов снял трубку.
- Говорите.
- Говорю. К части Семенова съезжаются военные "УАЗики". Уже сорок
насчитал. Судя по номерам, машины
принадлежат разным воинским частям. Шофер заходит на КПП, звонит по внутреннему
телефону и возвращается в
машину. Минут через десять выходит офицер, садится рядом с водилой и, они
уезжают.
- Все правильно. Боюсь, тебе придется долго еще считать. Машин должно
быть не меньше сотни. Докладывай
обстановку каждые полчаса.
- Понял, командир. Литвинов положил трубку.
- Курьеры отправились на раскопки.
- Лед тронулся.
- Савельзон вернулся из Мюнхена?
- Сегодня утром. В самолете рядом с Олежкой летел, не подозревая, что
сидит по соседству с человеком, который
знает о каждом его шаге и каждом сказанном им слове.
- Ты поставил жучок в кабинете Ступки?
- Даже три.
- Нам бы подобраться к логову полковника Семенова. Наверняка сделка
состоится в его кабинете.
- Штаб части стоит особняком, по крышам не пролезешь. Охраны вдоль
забора больше, чем нужно. На территорию
попасть трудно, а уж в кабинет командира...
- А нам не нужны крыши. Туда надо зайти открыто. Почему бы тебе не
надеть военную форму и не приволочь
полковнику официальный документ фельдъегерской почтой. Пока дядя его читать
будет, ты успеешь сотню жучков
поставить.
- Хорошо говоришь. А где взять пакет? Печати? И что в нем должно
находиться, чтобы Семенов прочитал и не
арестовал меня?
- Письмо напечатаем на машинке, содержание придумаем. Придется
пофантазировать, ну а печати в кабинете
Ступки позаимствуешь. Ведь Семенов подчиняется его штабу.
- Звучит убедительно. И опять по крышам бегать? Не тот азарт.
- Тебе твои труды зачтутся, Никита, когда пирог делить будем.
На столе вновь затрещал телефон.
6. Москва, Черемушки
Алиса вошла в подъезд и увидела табличку "Лифт не работает". Имея
хорошую спортивную форму, она не долго
думала. Пятый этаж представляет трудности только для пенсионеров. Она начала
подниматься вверх. Встретились они
между третьим и четвертым этажами. Мужчина спускался вниз. Девушка не обратила
на него внимания, пока он ее не
окликнул:
- Алиса! Можно вас задержать на пару минут?
Она вздрогнула и взглянула на высокого крепкого здоровяка. В его глазах
не было угрозы. Он даже не стал
приближаться.
- Что вы хотите?
- Я друг вашего отца.
Девушка напряглась.
- Что с ним?
- Он погиб.
- Вы лжете! - она почти вскрикнула.
- К сожалению, это так. Постарайтесь сохранить мужество. Горю уже не
поможешь.
В глазах девушки застыли слезы, но она пыталась себя сдерживать, как
могла.
- Это сделал Рамзес?
- Рамзес - шестерка. Он давно уже сидит за решеткой вместе со своей
бандой. Вы ведь в курсе дел отца? Он работал
на алмазную мафию. Между группировками началась война за власть. Победили
военные. Теперь они завладели двумя из
трех каталогов. Эти люди не привыкли идти на компромиссы, они сметают все на
своем пути ради достижения цели. Речь
идет об алмазах на сумму около полумиллиарда долларов. Каталоги играют роль
путеводителей. Своего рода ключ к
тайникам, где хранятся сокровища.
- Теперь они хотят заполучить каталог моего отца?
- Только я обязан предупредить, что вас это не спасет. Даже если вы
отдадите им каталог, они не пожелают
оставлять живого свидетеля. Вы и без того слишком много знаете.
- Я им ничего не отдам.
- Согласен, но вас ищут и найдут. Это вопрос не дней, а часов. Вам
лучше исчезнуть из Москвы.
- И всю жизнь скитаться по углам и озираться по сторонам? Кому нужна
такая жизнь!
- Вас ищет не только мафия, но и ФСБ. Их также интересуют эти каталоги,
но выйти на военных они не могут -
запретная зона. К делу подключен Особый отдел ФСБ по Российской армии, но и это
не помогло. У ФСБ нет никаких улик
и даже ни одной зацепки. Они могут лишь выжидать, но им не известны структуры,
они ориентируются на верхушку, а
спецподразделения, которые очень трудно
вычислить.
- Зачем вы все это мне рассказываете?
- Только потому, что вы не хотите жить с оглядкой и бежать сломя голову
куда угодно. Вы человек смелый. Это я
уже понял. Но смелость хороша в сочетании с осторожностью.
- Кто вы такой?
- Меня зовут Аркадий. Я тоже имел отношение к этому бизнесу, но
оказался на обочине. Остался живым по
случайности. Не уверен, что долго протяну. Потому что, как и вы, много знаю.
- И чего же вы хотите?
- Отомстить. Месть - святое дело!
- Возьмете в руки автомат и пойдете воевать с регулярными войсками?
- Это не выход. Я могу убить трех-четырех генералов, но истребить
организацию мне не под силу.
- Тогда я вас не понимаю. Или вы пришли из благородных целей
предупредить меня об опасности?
- И это тоже. Могу дать вам совет. Если сломать иглу, кощей сдохнет.
Помните старую русскую сказку про
Василису прекрасную? Иван-Царевич отправился на поиски иглы, нашел ее, и тирану
настал конец. У вас есть подходящий
Иван-Царевич. С его помощью вы можете отомстить кощею и за смерть своего отца, и
за смерть его отца. Ваших родителей
убила одна и та же рука.
- Послушайте, Аркадий, прекратите плести интриги. Говорите толком, в
чем заключается ваше предложение? Если
оно в действительности заслуживает внимания, я готова его обсудить. Если вы
предложите взять мне в руки автомат, то я
на это не пойду, и мой Иван-царевич тоже не умалишенный. Наймите себе киллеров.
- Вы очень не терпеливы. Я понимаю ваше состояние и не буду долго
задерживать. Чтобы уничтожить мафию,
достаточно лишить ее ключей к алмазам. Без третьего каталога они беспомощны. Моя
идея состоит в том, чтобы отнять у
них имеющиеся два и лишить их даже надежды на возможность отыскать тропинки к
богатствам. Пусть алмазы останутся в
земле навечно. Лишившись того, что они уже имеют, они потеряют интерес к поискам
третьего ключа. Вас оставят в покое.
Вы избавитесь от преследований и лишите врага главной цели. Они окажутся на той
же обочине, что и все остальные,
которых они выбрасывали из игры, как котят.
Алиса вытерла слезы с лица, размазав тушь по щекам. Всхлипнув она
сказала:
- Идея стоящая. Но почему вы сами ее не осуществили?
- На меня идет охота. Я на мушке, а в этом деле нужна свобода действий.
Вас еще не зажали в клещи, и вы можете
успеть, если будете очень осторожны.
- И где мне искать эти каталоги?
- Узнаете через несколько дней. - Он достал из кармана сотовый телефон
и подал девушке. - Носите его при себе, я
могу позвонить в любую минуту. Речь идет о военном ведомстве, как понимаете.
Придется рискнуть. Надо прошмыгнуть в
здание штаба, а может быть, даже министерства, найти необходимый кабинет,
проникнуть туда и вскрыть сейф. Но это
полдела. Оттуда еще надо будет уйти. Задание непростое, но надо помнить, что
речь идет о полумиллиарде долларов, а не о
зарплате хозяина кабинета. Мне понадобится несколько дней, чтобы уточнить все
детали. Как только я буду уверен на сто
процентов в том, где именно хранятся каталоги, я вам тут же позвоню. А сейчас
вам лучше собрать вещи и как можно
быстрее покинуть свою квартиру. Если вас нашел я, то не стоит думать, что враг
глупее. У них больше возможностей.
Поторопитесь.
Аркадий направился вниз по лестнице. Алиса пришла домой, бросилась на
кровать и долго ревела. Выплакав все
слезы, она пошла в ванную, умылась, переоделась, покидала несколько необходимых
вещей в сумку и уехала.
В эту дверь никто никогда не звонил. Вадим думал о своем и даже забыл о
том, что марьинская квартира -
неприступный оплот и сюда никто не может прийти. Он машинально подошел к двери и
открыл ее.
На площадке стояла Алиса с опухшими заплаканными глазами, без
косметики, с отчаянием во взгляде. На поду
лежала спортивная сумка.
- Прости меня, Дик!
Он взял с пола сумку и занес в квартиру. Девушка вошла следом. Они
прошли в комнату, напоминавшую
антикварный магазин, и он усадил ее в кресло.
- Что случилось?
- Я страшно перед тобой виновата, но Бог и меня наказал по заслугам.
Они убили и моего отца тоже. Я
предчувствовала это, но не верила до последней минуты.
- Ты заешь, кто это сделал?
- Бандиты в военной форме. У них на руках два каталога, и они охотятся
за третьим. Их уже не остановишь. Скоро
и до меня дойдет очередь. Приходил человек и предупредил об опасности.
- А этот человек тебя не мог выследить?
- Нет, мы все обыграли с Лолкой. Она подъехала к универмагу и оставила
свою машину у служебного входа во
дворе. Я приехала следом и оставила свою "девятку" у магазина, зашла туда,
потолкалась по очередям и направилась в
туалет. Лолка меня там ждала. Мы поменялись одеждой. Она надела мои темные очки
и шаль, взяла ключи от машины, а
мне отдала свои. Потом она вышла на улицу, села в мою "девятку" и уехала. Если
не подходить на близкое расстояние, то
подвоха заметить невозможно. А я вышла через черный ход, села в ее "фольксваген"
и приехала сюда.
- Этот адрес она тебе дала?
- Марго. Она тебя давно выследила. По собственной инициативе.
Вадим принес из кухни коньяк и, налив полстакана, подал Алисе.
- Выпей. Тебе сейчас не повредит немного горячительного.
Девушка сделала несколько глотков и закашлялась.
- Очень крепко.
- Нормально. Ну и что мы будем теперь делать?
- Мстить!
- Устроим бойню в центре Москвы и забаррикадируемся помойными
контейнерами? Но у меня даже пистолета нет,
не то что гранатомета.
- Оружие нам не нужно. Ты сможешь открыть сейф без ключей?
Вопрос застал Журавлева врасплох. Он не понял, к чему Алиса клонит, но
решил выслушать ее до конца.
- Если постараться, то смогу.
- Мы с тобой должны проникнуть в Министерство обороны или что-то в этом
роде, попасть в один из кабинетов,
вскрыть сейф и забрать два каталога, имеющиеся у убийц. Тогда они лишатся всех
ключей от тайников с алмазами. Мы их
обанкротим. Только тогда они оставят нас в покое и сами ни шиша не получат. А
это для них будет пострашнее пули. Сами
застрелятся.
Вадим долил в стакан коньяка, выпил залпом. Усевшись в кресло, он долго
думал, потом спросил:
- Кто тебя надоумил на такую аферу?
- Нашелся человек. Его тоже кинули с алмазами, но на него идет охота и
он не может ничего сделать. Он обещал
выяснить, где лежат каталоги, и это все, что он может сделать. Я ему верю.
- Это он тебе рассказал про отца?
- Да, он не врет.
- А может быть, капкан ставит?
- Смысл? Чего он добьется? Если он хочет заполучить каталоги с нашей
помощью, то мы свой ему все paвно не
отдадим. И, кроме генералов, никто не сможет произвести чистку тайников. Будь ты
самым ловким парнем и что из этого?
Ну проникнешь ты в одну зону, в две, но где-то засыплешься. Тайников свыше
шестисот. Год понадобится или больше.
Никто не сможет так долго балансировать на проволоке.
- Меня алмазы не интересуют, но лишить убийц их главного состояния,
раздеть до нитки - другое дело. Игра того
стоит. Где каталоги?
Алиса положила на стол сотовый телефон.
- Когда он зазвонит, мы об этом узнаем.
7. Московская область. Подлипки
Ворота раскрылись, и на территорию воинской части въехало четыре
бронированных "джипа". Машины миновали
по асфальтированную широкую аллею и остановились возле четырехэтажного здания
штаба. Из первой машины вышло
четверо человек, трое с автоматами и Савельзон. Щупловатый, сутуловатый, он
выглядел на фоне своих бойцов котенком
среди овчарок.
Из второй машины вышло еще трое. Так их набралась дюжина молодцов, и
они начали разгрузку. Плотные мешки
укладывались на тележку, завозились в здание и вносились в грузовой лифт. Со
стороны командования также была
выделена вооруженная охрана в количестве двенадцати человек. Груз был поднят на
третий этаж и перенесен в кабинет
командира полка.
Как только все работы были завершены, в кабинете осталось четыре
человека - Ступка и его эксперт, Савельзон и
его специалист по алмазам.
- Кажется, Ефим Федорович, мы подошли к послед нему этапу нашего
соглашения.
- Надеюсь, так, - скупо ответил генерал.
- В мешках пятьдесят три миллиона долларов. Будете пересчитывать?
- Нет, конечно. Мой человек проведет избранную проверку.
- Отлично. Я вам тоже доверяю. Трудно себе представить, что вы спрятали
в подкладке несколько алмазов. Вы же
не умеете их обрабатывать, не так ли?
Ступка указал на стоявший в углу мешок из жесткой толстой кожи.
Савельзон кивнул своему человеку, и тот начал
работу.
Хозяева устроились за журнальным столиком, где стоял поднос с
кофейником и чашки.
- И еще одна деталь, уважаемый Ефим Федорович. Я хотел бы, чтобы вы мне
вернули все три каталога.
Генерал пожал плечами.
- Пожалуйста, но они потеряли свою силу и превратились в макулатуру.
- Это мы с вами можем так рассуждать, для нас они ничего не значат, но
для кого-то они все еще являются
документами, если хотите, уликами и даже доказательствами. Покупая у вас товар,
я принимаю на себя всю ответственность
за его судьбу и не хочу оставлять за собой следов. Каталоги должны быть
уничтожены. Нет координат - нет тропинки, нет
тропинки - не возможны поиски. Я не хочу, чтобы кто-то нашел пустую ямку вместо
клада. Пустота - тоже свидетель,
свидетель того, что там уже ступала нога человека. Может появится соблазн найти
этого человека и узнать, кто его послал.
Так что, генерал, сила каталогов еще не сошла на нет. Змея без жала все равно
наводит страх.
- Присоединяюсь к вашим опасениям, но мы сделаем иначе. Мы сожжем
каталоги здесь и сейчас. Превратим улики
в пепел. Не возражаете?
Савельзон возражал, но вслух ничего не сказал. Сейчас не до того было.
Нервишки у всех шалили. Речь шла не о
карточном выигрыше.
Ступка сжигал по одному листу и бросал остатки, обжигавшие пальцы, в
железное ведро. Таким образом он
старался отвлечься и не видеть работы экспертов. Огонь успокаивал нервы, однако
руки генерала тряслись, как у
заправского алкоголика.
Савельзон держался спокойно. Этот человек за свои неполные пятьдесят
повидал немало. Он умел выигрывать и
проигрывать с одной и той же маской на лице.
Через час спектакль был закончен. Тяжелый кожаный мешок перекочевал в
одну из машин, куда сел Савельзон.
Ворота открылись, и четыре "джипа" выехали на улицу.
Литвинов взял в руки рацию, наблюдая из окна белых "Жигулей" за
движением эскорта.
- "Третий", я "первый", они направились к Ярославскому шоссе. Берите их
под контроль. Товар во второй машине
вместе с хозяином. Установите сменную цепочку, но только не упустите.
"Четвертый", "пятый" и "шестой" работают на
опережение. "Второй" выдвигается в сторону области. С Богом, мальчики!
Это только Савельзон считал, что вышел на финишную прямую, не
подозревая о крутых виражах, поджидавших
его на всем пути.
8. Москва, Арбат
В комнату ввалился запыхавшийся Никита.
- Ну все, командир. Теперь уже можно говорить о финишной прямой. Игорек
сообщает из Свердловска, поезд
отправлен.
Аркадий указал на стул.
- Садись и выкладывай все по порядку.
Оперативник устроился за столом, где лежала карта России. Рассмотрев
ее, он ткнул пальцем в точку под названием
Ховрино.
- Сегодня в двадцать четыре часа поезд выходит из Ховрино. Шестьдесят
четыре цистерны с нефтью плюс два
пульмановских вагона с охраной, один за тепловозом, второй в конце состава, по
шесть вооруженных головорезов в каждом
вагоне. Очевидно, они будут сопровождать состав до границы, а дальше не знаю.
Закладку делал сам Савельзон, когда нефть
уже была закачана в цистерны. Кожаный мешок запаян в целлофан. Его опустили в
девятый вагон от хвоста, номер 1367324.
Цистерна заперта на два замка. Остальные для вида тоже опечатали и повесили
замки. Поезд оформлен как коммерческий
рейс без указания места прибытия, обозначена только страна - Германия. Номер
поезда 367, станции следования не
проставлены.
- Что значит "не проставлены"?
- То и значит. Коммерческие рейсы обязаны пропускать все
государственные эшелоны, следующие соответственно
расписанию. Его в тупик могут загнать на пару суток. Тут все зависит от того,
сколько заплатил хозяин. Будет давать взятки
на каждом семафоре, ему откроют зеленую колею и пойдет без помех.
- На такое дело Савельзон не поскупится, но мне не понятен его маневр.
Зачем ему понадобилось перегружать
алмазы на Московском шоссе в машину с бензином и в сопровождении трех "джипов"
гнать такой груз за Урал, чтобы там
скинуть мешок в нефтяную бочку и пустить в обратный путь? Когда поезд будет в
Москве?
- Если по прямой, то через сутки, но в том-то все и дело, что мы не
знаем, по какой железке он пройдет наш регион.
Савельзон тоже на знал точного маршрута и решил не рисковать, а зарядить
цистерну на конечном пункте, чтобы потом не
метаться с алмазами от Казани до Новгорода.
- Резонно. Необходимо рассчитать все реальные пути, по которым состав
может проследовать до Бреста.
Литвинов достал из стола две папки и бросил их на стол.
- Каталоги должны лежать в сейфе Ступки к сегодняшней ночи. Туда же
подложи и письмо. Сегодня суббота,
задача упрощается. Журавлеву повезло, невероятный везунок. Ничего его не берет,
все только сопутствует. И помни,
Никита, ты должен его опередить.
- Ну это не проблема. Парня надо подстраховать.
- Я сам поеду. Мне понадобится человек пять. Ребят расставим на самые
ответственные точки, где
просматриваются проходы.
- И все равно никаких гарантий. Без спецподготовки ему не справиться.
- Глупости, у человека есть цель и азарт. Когда человек одержим идеей,
он не уязвим. Это мы работаем за деньги, а
он за убитого отца, есть разница. Готовь документы. Сам сказал, что вышли на
финиш. Объявляется готовность номер
один.
Литвинов взял телефонную трубку.
Алиса лежала в постели и смотрела на спавшего Дика. Он даже лысым ей
нравился. Подумаешь, волосы отрастут,
на голове уже появился белобрысый ежик. Теперь он будет хорошеть с каждым днем.
Ее отвлек музыкальный звонок. Она боялась, что он разбудит Дика и,
вскочив с постели, схватила телефонную
трубку. Длинный гудок, а где-то продолжала играть музыка. Она уже успела забыть
о данном ей мобильнике и не сразу
вспомнила, где он лежит. Наконец она его нашла.
- Але, я вас слушаю.
- Говорит Аркадий. Вы не передумали?
- Нет, мы не передумали. У вас есть новости?
- Я же обещал. Записывайте. Главный штаб Московского округа ПВО,
Боровиковского, семь, третий этаж, кабинет
номер сто четырнадцать. Теперь небольшой совет. Идти нужно после полуночи.
Охрана только на первом этаже. Раз в час
обход всего здания. Лучше падать сверху, а не подниматься. В здании удобная
вентиляция, на ночь отключается. Это все.
Удачи.
Алиса повернулась к кровати. Вадим уже сидел.
- Не повторяй, я все слышал. Давай завтракать и проедемся посмотрим на
препятствие в дневное время, и какие
там есть подходы.
- Мне почему-то страшно. Дик.
- Тебя же никто на крышу не загоняет. Будешь сидеть в машине. Нам
придется быстро делать ноги, когда я
вернусь.
- Я пойду с тобой...
- Ты же не кошка, чтобы лазить по крышам. Там место только для одного.
Через полчаса они выехали из дома, а через час прибыли на место.
- Не так страшен черт, как его малюют, Аля, - рассуждал Журавлев,
поглядывая на здание. - Придется
воспользоваться соседним домом. Там есть жилой подъезд. С восьмого этажа прыгать
на крышу четырехэтажного дома без
парашюта не резон.
- Догадываюсь. И даже летающей кабины фуникулера нет.
- Ничего, запасемся веревками и якорями. Слуховые окна на крыше закрыты
ставнями и расположены слишком
близко к краю. Вопрос не в замках, а в том, что меня могут заметить с улицы,
пока я буду там возиться. Освещение
слишком яркое. На доме напротив неоновая реклама. Ночью будет освещать крышу как
прожектор.
- Вряд ли кто-то будет задирать голову вверх, если внизу найдется
зрелище поинтересней.
Вадим посмотрел на подругу непонимающим взглядом.
- Ночью? Зрелище?
- Конечно, если здесь соберутся девушки в коротких юбочках.
- Ты хочешь собрать к штабу всех неудовлетворенных мужиков и встретить
утро за решеткой в ментовке?
- Не преувеличивай. Я знаю, что говорю. Зато будет гарантия, что ни
один человек не взглянет на крышу.
- Выкинь дурь из головы.
Они осмотрели дворы, черные ходы, подъездные пути и отправились обедать
в кафе. До вечера им предстоял еще
круиз по магазинам с целью покупки снаряжения.
Вадим чувствовал волнение Алисы и старался отвлекать ее шуточками и
анекдотами.
9. Штаб Московского округа ПВО
Попасть на крышу собеса через жилой подъезд не составляло труда. После
темного, мрачного чердака он оказался
на ярко освещенной площадке, будто вышел на взлетное поле. Вадим прошел вдоль
крыши к концу здания и снял с плеча
сумку. Стрелки часов приближались к часу ночи, но народу на улице все еще
хватало. Ему предстояло спуститься по веревке
на крышу штаба, пересечь ее, вскрыть слуховое окно, расположенное у самого края,
и проникнуть на чердак. Даже при
самых благоприятных обстоятельствах на такую процедуру уйдет не меньше десяти
минут. В течение этого времени он
будет находиться на виду, словно бельмо в глазу. Остаться незамеченным
невозможно. И что? Не возвращаться же назад с
пустыми руками. Взялся за дело, так делай, а не верти головой.
Журавлев достал из сумки капроновую веревку, зацепил крестовый якорь за
стальной парапет, проверил
надежность и перелез через перегородку. Только теперь он понял свою первую
ошибку. Здание выкрашено в белый цвет, а
он вырядился в черную одежду, надеясь слиться с темнотой. Теперь на фоне дома он
будет выглядеть, как муха на потолке.
В этот момент к противоположной стороне улицы подъехали три иномарки и
остановились рядом с входом в
ночной магазин. Из машины вышли хорошенькие девушки, семеро длинноногих красавиц
в юбочках, едва прикрывавших
трусики. Они сгруппировались в кружок и начали весело о чем-то болтать. Алисы
среди них не было. Она осталась ждать
его в машине в темном дворике. Журавлеву этот спектакль не понравился. Девчонки
привлекали к себе внимание и могли
собрать толпу, а если к ним привяжется подвыпившая компания, то все кончится
скандалом.
Вадим свесил ноги с карниза, надел грубые перчатка и, обхватив веревку,
спрыгнул вниз. Альпинистский опыт ему
пригодился. Четыре этажа были преодолены за несколько секунд. Другое дело -
забираться вверх, с той же скоростью не
получится.
Жесть под ногами проминалась и издавала кошмарные звуки. Тут и кошка не
прошла бы, не поднимая шума.
Вадим двигался к чердаку, поглядывая на улицу. Надо отдать должное фантазии
Алисы - девчонки привлекли к себе
всеобщее внимание, на них оглядывались не только мужчины, но и женщины.
Журавлев благополучно добрался до чердака и, стоя на самом краю,
просунул нож в щель между ставнями,
задвижка отошла в сторону, но не до конца. Пришлось повозиться. Наконец створки
распахнулись, и он запрыгнул внутрь.
Как говорится, в семье не без урода. Существуют мужчины, которых не
интересуют женщины, и такой нашелся, и
как раз в то время и в том месте, где происходили описываемые события. Мало
того, у него было прекрасное зрение и он
обожал совать нос, куда не следует. Журавлева он увидел, когда тот открывал
ставни. Задержался на пару секунд и пошел
дальше. Свернув за угол, он осмотрелся и обнаружил на другой стороне телефонную
будку. Не долго думая, он направился
прямо к ней. Когда он набрал цифру ноль, дверь кабины открылась. Мужчина
обернулся. Перед ним стоял крепкий парень
лет тридцати пяти. Разговора между ними не получилось. Удар резиновой дубинкой
по голове, и трубка выскочила из руки
и повисла на проводе.
Обмякшее тело было перенесено в кустарник темного скверика, а на лицо
положен платок, пропитанный
хлорофином. Парень вернулся к таксофону и оборвал трубку. Через минуту он
садился в "Жигули", стоявшие неподалеку.
- Ну что, Никита? - спросил Литвинов.
- Странные люди, и все им больше всех надо. Уложил его в скверике,
пусть выспится.
- Ну а как тебе девочки?
- Задумка неплохая, но слишком навязчиво. Не перегнули бы палку. Нам
только ментов не хватало.
- Они знают меру. Видишь, по машинам рассосались. Выжидают, когда
парень обратно вылезет.
- А где же его краля?
- Во дворе собесовского дома в машине поджидает.
- Вот к ней могут пристать ребятки покруче тех, кто улицам шастает.
- Не переживай. Там Игорек ситуацию контролирует. Я не за нее, а за
Журавлева беспокоюсь. Ему еще не одно
препятствие придется преодолеть.
Литвинов не ошибался. Вадим жил в зоне черной полосы, которая
сопровождала все его приключения неудачами,
промахами и преследованиями, и ничто легко и просто ему не давалось. Когда он
выбрался с чердака и попал на площадку,
где стоял моторный блок лифта, то обнаружил, что ход на лестницу блокирован
стальной дверью, запертой с другой
стороны. Тут ни одни медвежатник ничего сделать не сможет, из тюремной камеры и
то выйти проще.
В моторном отсеке имелся люк. Это единственная лазейка, через которую
можно проникнуть в здание. Лифт стоял
на первом этаже. Вопрос заключался в том, как открыть двери из шахты на нужном
этаже. Сумеет ли он отключить
блокиратор?
Вадим повесил сумку на плечо, обвязал перчатки тряпками, чтобы не
разодрать руки о стальной трос и начал
спускаться. Уже через два метра он понял свою следующую ошибку. Шахта была
слишком широкой. Находясь в самом
центре, он мог достать любую из стен только ногой, но стены не имели выступов,
ни одной опоры. На третьем этаже,
напротив раздвижных дверей Располагалась ниша, примерно полметра на полметра.
Когда он опустился до. ее уровня, то
увидел черный коридор. Он осветил его фонарем. Скорее всего, перед ним
находилось вентиляционное отверстие. Других
лазеек шахта не имела, но попасть в эту дыру, находясь в полутора метрах от нее,
можно только из пушки или при помощи
веревки с крюком. Веревка у него была, но в черной дыре, так же, как в колодце,
не было выступов, цеплять не за что.
Вадим продолжил спускаться. На втором этаже располагалась вторая
вентиляционная труба, но она ничего не
меняла. В конце концов он добрался до крыши лифта и оторвался от троса. Тряпки
на руках изрядно пострадали. Он глянул
вверх. Вряд ли ему удастся подняться по скользкому маслянистому тросу,
натянутому как струна, но сейчас он не думал о
возвращении. Его голова была занята решением других задач. Он должен проникнуть
в здание и выполнить свою работу.
Все остальное имело второстепенное значение.
На крыше лифта имелся люк. Ничего не стоило проникнуть в кабину, нажать
на кнопку и попасть на нужный этаж.
Правда, на этом его путешествие закончилось бы. Еще днем, когда он осматривал
здание, он прошелся мимо окон первого
этажа. Охрана состояла из десятка человек, это те, которых он видел. Два лифта
находились в холле рядом с бюро
пропусков, куда он бесцеремонно обратился. Никто, разумеется, пропуск на его имя
не оставлял, но он сумел осмотреть
помещение. Стоит лифту тронуться, как начнется такое, что в страшном сне не
увидишь.
Пока он думал, двери шахты открылись. В лифт вошли люди, человек шесть.
Слышимость была изумительной.
Журавлев затаил дыхание. Только сейчас он вспомнил про обход, проводившийся
ежечасно.
Лифт дернулся и поехал вверх.
- Хороши девочки, а, мужики? Бесплатное кино. Вот бы они каждую смену
приезжали.
- Только не ясно, что им здесь делать. Новую точку для панели ищут?
- Не болтай. Ты видел, на каких они тачках приехали? Шлюхи таких не
имеют, а те, что иностранцев обслуживают,
в наш район не поедут. Тут ни одной гостиницы нет.
- И во всем ты, Лева, ищешь соль. Ну приехали и приехали тоску
разогнали, а ты сразу копать начинаешь, зачем,
почему, кто да как...
Лифт подбирался к четвертому этажу. Вадиму пришлось присесть, чтобы не
врезаться головой в потолок, а потом и
вовсе лечь. Делать все приходилось быстро и бесшумно.
На четвертом этаже двое охранников вышли. Лифт поехал вниз. На третьем
еще двое покинули кабину. Когда лифт
начал спускаться на второй этаж, Вадим и уцепился за край вентиляционной шахты.
Кабина ушла вниз, а он повис в
воздухе. Руки скользили, ему мешала сумка. Он карабкался, как кошка, буксуя
ногами по гладкой стене, жаль, что у него не
было когтей. И только невероятными усилиями ему удалось наконец впихнуть свое
тело в узкую трубу.
Колени не сгибались, не хватало места, и он передвигался с помощью рук,
толкая сумку перед собой, сверху
которой лежал фонарь. Жесть громыхала. Труднее всего было на поворотах, где
приходилось сгибаться, как перочинный
ножик, а потом выгибаться как ветка. Еще один поворот, развилка, боковые
ответвления. И вот он увидел проблеск света.
Вадим свернул в левый проулок и дополз до решетки, сквозь которую слабо
пробивался мягкий голубой свет. Это был чейто
кабинет, освещенный с улицы рекламными щитами. Решетку пришлось выломать, она
крепилась к стене кронштейнами.
По его расчетам, обход уже закончился и шум с третьего этажа вряд ли мог
достигнуть караульного помещения. Сумка
упала на пол мягко, но сам он мог прыгать только рыбкой. Нырять с высоты два с
половиной метра в бассейн без воды не
самое приятное занятие, но прыгать пришлось. Положение спас стоявший у стены
стул. Кульбит выглядел не очень
элегантно, но закончился успешно и без повреждения конечностей.
Некоторое время Журавлев сидел на полу и прислушивался. Никаких
признаков жизни. Только с улицы слышался
какой-то гул и движение машин. Он встал и занялся замком. Тут он не испытывал
никаких сложностей. Дверь открылась
через несколько секунд. В коридоре горел дежурный свет, а ковровая дорожка
заглушала его шаги.
Кабинет с нужным номером находился в конце коридора с другой стороны.
Он открыл его без особых усилий.
Закрыв за собой дверь, Вадим подошел к окну. Оно выходило во дворик, поросший
высокими деревьями. Хоть в этом ему
повезло. Стояла тишина, окна в доме напротив уже не горели. Город погрузился в
ночной сон. Вот только не понятно было,
зачем нужно вешать решетки на третьем этаже, да еще из тонких прутьев. Они лишь
издали казались неприступными. И
кому взбредет в голову залезать в здание окружного штаба? Впрочем, тут он был не
прав. Ему взбрело, и он залез.
Задернув занавески, он включил фонарь и принялся за сейф. В кабинете
стояла духота, яйцо покрылось потом.
Замок оказался слишком хитрым и отнял у него уйму времени. На часы он даже не
смотрел. Когда работа не клеилась,
Журавлев не отвлекался, сконцентрировав все внимание на поставленной задаче.
Наконец раздался заветный щелчок, и дверца открылась, но торжествовать
победу не пришлось. Каталогов в сейфе
не оказалось. Он перерыл все бумаги, но ничего не нашел. Только теперь он
заметил стоявший у стены стальной
несгораемый шкаф. Почему он не заметил его сразу и почему надо начинать с сейфа,
когда каталоги можно хранить в
письменном столе? Кто будет шарить в генеральском кабинете?
Но в столе тоже каталогов не нашлось. Они лежали в разных папках в
несгораемом шкафу. Он пролистал один
каталог и положил его в сумку, затем открыл вторую папку и увидел конверт,
лежавший сверху. Вадим достал из него лист
бумаги и бегло просмотрел текст.
За дверью раздался какой-то шум. Журавлев убрал письмо в карман, а
каталоги бросил в сумку. Подойдя к двери,
он прислушался. Мужские голоса слышались отчетливо, но слов разобрать он не мог.
Приоткрыв дверь, он глянул в щель. В противоположном конце коридора
возле открытой двери кабинета, через
который он проник в здание, стояли двое охранников.
- Давай, Куроедов, дуй вниз за бригадиром. Тут что-то не так. Я же
помню, что дверь была закрыта, и штукатурка
на полу... Беги вниз, а я проверю другие двери.
Журавлев тихо прикрыл створку и сунул отмычку в скважину. Замок щелкнул
громче чем хотелось. Осмотревшись,
он нашел вентиляционное отверстие. Но сколько ему понадобится времени, чтобы
найти дорогу к лифту? Кабинет
находился на другой стороне и в противоположном конце. Как только охранники
найдут решетку, поставленную им за стол,
они тут же поймут, каким образом в штаб проник нарушитель. Надо искать другой
отход. Выбора у него не оставалось. Он
раздвинул Е занавески и открыл окно. Прутья решетки оказались на редкость
крепкими, несмотря на свой скромный вид.
Дверная ручка повернулась, и кто-то толкнул дверь, но она не поддалась.
Вадим вытер рукавом пот с лица и
продолжил раздвигать прутья. Когда его голова смогла пролезть наружу, он забрал
сумку и вылез на карниз. Прыгать вниз
слишком рискованно. Ближайшее дерево находилось метрах в трех. Густые ветви
выглядели надежно. Больше он не думал.
Оттолкнувшись от стены что было сил, он послал свое тело вперед. Ему удалось
зацепиться за ветку, когда он пролетел на
один этаж ниже. Ветка прогнулась и надломилась, но он успел схватиться за
другую. Падение было приостановлено. Дерево
хрустело, ломалось, но удержало ловкача от падения на землю. Прыжки Вадима
нельзя было назвать элегантными, как в
фильмах о Тарзане, да и лианы в Москве не растут, но тем не мене до земли он
добрался без увечий.
К машине, где его ждала Алиса, он добрался дворами, не выходя на улицу.
Девушка уже едва не плакала.
- Боже, почему так долго? Тебя не было больше двух часов.
- И что из этого? - сказал он, переводя дух. - У меня ненормированный
рабочий день. Важен результат, а он
положительный... Ну и чего мы стоим? Жми на всю катушку, не то нам хвост
прищемят! Вперед!
Литвинов видел, как из подворотни выскочила яркая иномарка и свернула к
центру.
- Я же говорил, что он везунок! Этот парень сумеет довести дело до
конца.
- Не сломался бы, - с сомнением в голосе сказал Никита.
- Подстрахуем. Нам нужен знаменосец!
10. Визит в Марьино
Страх остался позади, они смеялись и веселились. Но, как только они
переступили порог квартиры, настроение
упало на отметку "ноль". В коридоре стояли двое великанов со взглядами
жандармов, выйти им уже не дали и вежливо
попросили пройти в комнату.
В кресле сидел еще один человек. На бандита и налетчика не похож,
холеный, чисто выбритый, в отутюженном
костюме.
- Пора нам познакомиться, милые возлюбленные. Я майор ФСБ Виноградов.
Вам представляться не обязательно. Я
гоняюсь за вами от самой Ялты.
Алиса хотела открыть рот, но Вадим ее остановил.
- Тебе лучше помолчать. Так что вам надо, Олег Петрович?
- Вы даже знаете, как меня зовут?
- И даже знаю, чем вы занимались в Ялте вместе с подполковником Седовым
из крымской службы безопасности.
- Ах да, я забыл о папке с тесемочками, которую ваш приятель передал
подполковнику Москаленко. Хороший
материал, настолько хороший, что Москаленко застрелился. И тем не менее на вас
завели дело. Оно остается в силе.
- И вы пришли сюда, чтобы экстрадировать меня украинскому правосудию?
Не стоит меня запугивать, майор, я
уже пуганый. Говорите, что вам надо, и катитесь отсюда.
- Грубо, Журавлев. Завугивать я вас не стану, мы сделаем проще. Вызовем
фотографа и зафиксируем на пленку
каждую безделушку в этой квартире, а потом разместим фотографии в газетах.
Уверен, найдутся хозяева антиквариата.
- Блеф, майор. Во-первых, я эту квартиру арендую и имущество мне не
принадлежит. Во-вторых, я могу сказать,
что купил все это добро у перекупщиков. И в-третьих, есть старая мудрая
пословица: "Не пойман - не вор". С законами я
знаком не понаслышке, а, вот незаконное вторжение в частные владения без санкции
прокурора могут повлиять на ваше
продвижение по службе.
- Почему вы решили, что у меня нет санкции?
- Иначе вы перевернули бы здесь все кверху дном, но у вас хватило ума
нас дождаться. И потом, на санкции у вас
не было времени. Вы и так нас нагнали с большим опозданием, а адресок вам дала
одна из подружек Алисы.
Вымогательством занимаетесь? Угрозы, блеф, а на деле не могли нагнать обычных
смертных. Что вам надо, майор?
- Каталог Ухова.
- Хорошо, он мне не нужен. Я вам его отдам, но с условием, что меня
оставят в покое. Все!
- Согласен.
- Слово офицера?
- Слово офицера.
- Ладно, майор, поверим.
Каталог лежал в стопке старых газет, где никто и никогда искать бы не
стал. Положив его на стол перед
Виноградовым, Журавлев сказал:
- Для меня это всего лишь макулатура, и не имело смысла так долго
торговаться, майор, но это еще не все. Я
сегодня добренький и сделаю вам еще подарок. Лишнюю звезду на погоны.
Вадим взял из рук Алисы полиэтиленовую сумку и вынул из нее еще две
папки. Положив их сверху каталога, он
прокомментировал:
- Здесь вы найдете дополнения. Перед вами все ключи. В черной папке
каталог Басова, в красной - Прибыткова.
Желаю вам удачи при раскопках.
Виноградов потерял дар речи. Он с осторожностью минера открыл папки и
просмотрел документы.
- Ну что, подходит?
Виноградов кивнул.
- Вы талантливый человек, Журавлев, и невероятно везучий.
- Когда у вас убивают отца, я бы не назвал это везением. Когда в вас
стреляют из миномета, вряд ли вы получаете
от этого удовольствие. Давайте не будем, Олег Петрович, вдаваться в подробности.
Пора прощаться. Мы с Алисой немного
устали после вечеринки. Танцы на крыше - дело утомительное. Вы уверены, что вам
от меня больше ничего не надо?
Виноградов встал и взял документы со стола.
- Мы получили все. Вы благородный человек, Журавлев. Впрочем, я и
раньше в этом не сомневался. Постараюсь
отплатить вам тем же. А на подруг Алисы не грешите, это настоящие друзья. Адрес
я узнал по другим каналам. Прощайте.
Когда за гостями захлопнулась дверь, Вадим спросил:
- Послушай, Алиса, а не твой ли наводчик дал адресок комитетчикам?
- Нет, Дик, он не мог его знать, это во-первых, а во-вторых, майор
просил у тебя каталог моего отца, а о других
ничего не знал. Ты сам их выложил на стол.
- Ты права. Если бы не одна деталь, я не отдал бы им ничего. У меня
действительно была идея проникнуть на
территорию воинской части и вскрыть пять-шесть тайников.
- Зачем тебе алмазы?
- Незачем, из вредности и ради острых ощущений. Но теперь, малыш, все
перевернулось кверху ногами, Мы
остались в дураках и никому не отомстим. Понимаешь, если бы военных интересовал
наш каталог, мы бы и дня не прожили
в Москве. Неужели ты думаешь, что им очень трудно вычислить мой или твой адрес?
Нет, но нас никто не трогал. Они
обошлись без ключа Ухова. Как, не знаю, но алмазы в руках генералов. Их уже
выкопали. Виноградов опоздал. Он гонялся
за миражом и кроме пустых ямок, ничего не найдет. Вот почему я с легкостью
простился с этой макулатурой.
Алиса покачала головой.
- Ничего не понимаю. Но зачем ты лазил по крышам, рисковал жизнью? Ради
чего?
- Тайна раскрылась в кабинете Ступки. Я нашел конверт, содержимое
которого все ставит на свои места.
Он достал из кармана вскрытый конверт и вытащил. из него лист,
заполненный машинописным текстом.
- К кому обращено это письмо, я не знаю, но дело не в этом, важна суть.
Слушай, что здесь написано:
"Товарищ генерал. Докладываю обстановку на данный момент. Операция
завершилась успешно. Вскрыты все
шестьсот пятнадцать тайников. Спецгруз переправлен в Свердловскую область. На
станции Луговая упакованный груз
помещен в цистерну с нефтью № 1367324 поезд номер 367. Состав отходит от точки
15 августа в полночь. Удалось
оформить только коммерческий рейс по той причине, что он идет в Германию, а наши
войска оттуда выведены, и мы не
сумели оформить маршрут, как спецпоезд. В связи с этим мы не можем знать
наверняка через какие пункты он пройдет по
территории нашей страны. В Германии поезд встретит покупатель. На формальности
ему отпущено двое суток. Счета в
банках уже открыты. Ориентировочная оценка - полмиллиарда долларов. Операция
подошла к завершающей стадии и
закончится в течение двух недель. Честь имею, ваш Сателлит". Вадим сложил письмо
и бросил его на стол.
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Всех обошли, всех в дураках
оставили. И что толку нам теперь рыпаться?
Проворонили, мстители хреновы!
- Не горячись, Вадик, не рви на груди волосы. Поезд выезжает сегодня
ночью и только через день или два появится
в радиусе Москвы, а ведь ему еще не меньше двух суток добираться до Бреста. У
нас уйма времени. Неужели мы не сможем
достать какой-то мешок из цистерны и лишить генералов последней радости в жизни?
Дик сел в кресло и долго думал.
- Мне нужно получить паспорт. Блуждать по России без документов нельзя.
В самый ответственный момент могут
задержать. Необходимо выяснить, сколько железных дорог тянется к границе с
Урала, минуя Москву. Придется
задействовать все имеющиеся силы - Монаха с его мотоциклистами, твоих гимнасток
и вызвать из Краснодара Метелкина.
Времени терять не будем, садись за телефон, и начнем всех обзванивать. Не
успеваем одно дело сделать, как возникает
другое.
- Такова жизнь.
- Интересная мысль.
11. Московские свидания
Они встретились на вокзале и долго обнимались, будто не виделись целую
вечность. После трогательной
церемонии Журавлев взял вещи Метелкина, и они отправились на стоянку, где их
ожидала новая "четверка" Вадима. В чемто
он оставался консерватором и предпочитал ездить на машинах, к которым привык.
- Ну, сыщик, как твое громкое дело с любовным треугольником? Твои
материалы о той красотке из Ялты произвели
неизгладимое впечатление на мужа?
- Мы слишком долго гуляли по Крыму. Вся моя работа пошла кошке под
хвост.
Они сели в машину и тронулись с места.
- Очевидно, я что-то не понимаю, но он тебе должен был заплатить за
работу, командировочные, счета...
- Платить некому. Я еле ноги унес от этой грязной истории. Его женушка
приехала на пять дней раньше меня. И
что ты думаешь? Она прекрасно знала, что муж нашел себе новую бабу и ищет повода
с ней развестись. И тот тип, которого
ты прощупывал в номере, был ею перевербован. Он сам выложил свои карты на стол.
Бабенка оказалась не промах. У нее
все было продумано. Из шпиона мужа она сделала сообщника и обещала ему треть
наследства. Они вошли в сговор, и этот
придурок разыграл из себя киллера и убил мужа в подъезде. Все как по нотам, с
контрольным выстрелом в голову, а
женушка в это время находилась в салоне красоты. Стопроцентное алиби. Вот так
она отомстила своему благоверному,
который решил выкинуть ее на улицу. Все состояние автоматически перешло в ее
руки, а муженька похоронили с помпой.
Она рыдала и чуть ли не прыгнула за гробом в могилу. Никто не сомневался, что
мужа заказали конкуренты. У него хватало
врагов, на жену никто и не подумал бы, но ее погубила жадность. Убийца не
получил ничего. Она послала его к черту. А
парень пошел на убийство не из-за денег, а из-за любви. Не выдержав оскорблений
и унижений, он пошел и сдался ментам.
Ему поверили, после того как он предъявил ялтинские доказательства с
фотографиями. Красотку тут же арестовали и
замуровали. Чем эта история кончится, догадаться нетрудно, а я остался с носом.
- Печальная история, но не отчаивайся. Мы твои потери компенсируем.
- Ты не забыл нашу идею о сыскном агентстве?
- Помню, только для начала надо найти исчезнувшие алмазы. Я буду
искать, а ты фотографировать и вести
летопись, хронику событий. Потом устроим громкий скандал, и серия статей сделает
тебя ведущим репортером России.
- А что с алмазами?
- Плевать на них. Алмазы - доказательство, без них ничего не получится,
а с ними мы упрячем за решетку десяток
сволочей, убивших моего и Алисиного отцов. Ведь должна существовать
справедливость.
- Значит, они и ее отца не пощадили?
- Алчность беспощадна. Я сам из той же породы подлецов, но я не отнимал
денег у нищих и не убивал себе
подобных. Для этого есть высший суд.
- Хорошо говоришь. Перевоспитываешься?
- Не знаю, но чувствую, что что-то не так в моей жизни. Ладно, не будем
ударяться в полемику.
Машина остановилась. Метелкин посмотрел в окно и увидел надпись
"Милиция".
- И здесь твой дом?
- Слава Богу, нет. Я забегу на минуту, мне надо выяснить, как работает
паспортный стол. Мой паспорт ведь остался
в Ялте, а путешествовать по России без документов сегодня невозможно. А нам
потребуется быстрое передвижение.
- Что ты задумал?
- Потом расскажу.
Вадим направился к зданию милиции.
Они встретились в коридоре. Журавлев расплылся в улыбке, а капитан
Марецкий удивился. Он не ожидал
встретить Вадима в родном учреждении.
- Привет, Степа! Чертовски рад тебя видеть.
- Здорово, Дик. Давно приехал?
- Дней пять назад.
- Мог бы позвонить.
- В делах зашился. Вот скоро все закончу и обязательно повидаемся.
Скажи мне, Степа, а ты мог бы помочь мне с
паспортом? Я свой потерял, а в паспортном столе сказали, что не раньше, чем
через месяц. А мне отъехать надо дня на три.
- Зайдем ко мне в кабинет, что-нибудь придумаем. Кабинетом считалась
семиметровая каморка, где с трудом
помещался стол, два стула и железный шкаф.
- Присядь.
Журавлев сел и взглянул в окно. Метелкин разгуливал возле машины и
курил.
Капитан открыл шкаф, достал паспорт и положил его на стол.
- Кажется, твой.
Вадим открыл рот от изумления.
- Как он к тебе попал?
- Из Ялты прислали, какой-то майор Скоков. Сопроводительного письма не
было, так что где его нашли, я не знаю.
- Неожиданный сюрприз.
- Не говори, ты у нас мастер на сюрпризы. По чужим сберкнижкам по сто
семьдесят тысяч получаешь, воруешь у
бандитов документы, после чего убивают твоего отца и по ходу дела еще десяток
человек, а ты удивляешься, почему тебя
мафия разыскивает и чем ты ей насолил. И много добра нажил за последние пять
лет, как ушел из прокуратуры?
Журавлев молчал. Марецкий сел за стол и тоже молчал.
- Ну и что, Степа, наручники на меня наденешь?
- А ты как хотел? Продолжать профессоров потрошить?
- Послушай, Степан, - глаза у Вадима загорелись. - я начал расследовать
дело в сберкассе. Ты Рамзеса арестовал. А
почему бы тебе и не завершить это дело, как слагается, с победой и почестями?
- Никакого дела не существует. Все, что у нас было, забрала прокуратура
и передала в ФСБ.
- Плевать на них. Они все равно ничего не найдут, а мы найдем. Главное,
кто сумеет поставить последнюю точку, а
не у кого лежит и пылится груда бумаги, обобщенная в одно делопроизводство. Я
прав?
- Ты меня в свои аферы и авантюры не втравливай. Я работаю в рамках
закона.
- Жаль, а то из капитана сразу в подполковники прыгнул бы. Хорошо, я
тебе кое-что расскажу, но только
схематично. Пройдемся по верхам. А потом ты подумаешь, стоит ли тебе браться за
работу.
И Журавлев выложил ему историю с алмазами, обходя острые углы и его
ялтинские приключения.
Степан выслушал все внимательно, потом спросил:
- Ну и где теперь эти алмазы?
- Осталось их только найти. Я готов к поискам. Почему бы тебе не
подключиться? По сути, ты первый, кто начал
это дело, тебе и завершать.
- Вот что. Дик, верни деньги профессору Полетаеву. Он не миллионер,
чтобы разбрасывать сто семьдесят тысяч.
Дальше твое дело. Можешь искать золото, алмазы, сапфиры, что хочешь, а у меня и
здесь работы невпроворот.
- Это же ненадолго. В Германию идет состав с нефтью. В одной из цистерн
мешок с камешками, который тянет на
полмиллиарда долларов.
- Зачем тебе столько?
- Мне ничего не нужно. Как говорил одни известный: герой: "Мне за
державу обидно".
- Слушай, Дик, мне на летучку пора.
Журавлев взял со стола свой паспорт и ушел. Метелкин встретил его с
волнением.
- Ты где застрял?
- Пиво пил. Просто поговорил с хорошим парнем, однокашник мой. Хотел
подключить его к поискам, но в нем
отсутствует чувство романтики и жажда свершений. Слишком приземленная личность.
- Сколько же ты хочешь подрядить народу к работе?
- Всех. На запад, минуя Москву, с Урала можно проехать по пяти веткам.
Чем ближе к границе, тем их становится
меньше, но и подобраться к добыче будет сложнее. Там длинные перегоны, по сто
верст и больше. А главное, поезд
сопровождает дюжина стрелков. Вот такая, брат, у нас задачка!
12. Новые дороги
Дверь открыл сам профессор Полетаев.
- Здравствуйте, Вениамин Карлович. Я следователь прокуратуры Журавлев
Вадим, можно без отчества. Разрешите
зайти на пару минут.
Гость помахал перед носом старого интеллигента красной книжицей и
бесцеремонно вошел в квартиру. Профессор
семенил следом, и они очутились в кабинете. Следователь поставил на стол
целлофановый пакет с полуголой девицей на
обеих сторонах.
- Позвольте полюбопытствовать, любезнейший, чем, собственно говоря,
обязан?
- Ничем. У вас украли две сберкнижки на предъявителя. Сумма вклада
составляла сто семьдесят тысяч шестьсот
рублей. Мы закончили дело, и я принес вам деньги. Можете пересчитать.
Вадим высыпал деньги на стол. Гора пачек выглядела внушительно.
Профессор рухнул в кресло, и ему пришлось
подать воды.
- Нет слов! Нет слов! - хлебая воду, повторял старик.
- Слов не надо. Это наша работа.
- Но, помилуйте, молодой человек, капитан Степан Яковлевич уверял меня,
что деньги не найдут. Я ему благодарен
по гроб жизни, что он вернул мне книги. Я забрал свое заявление.
- Степан Яковлевич очень талантливый сыщик, может быть, лучший в
Москве. Вы еще о нем услышите, но он
очень скромен, не любит ничего обещать, предпочитает работать. Так и должно
быть. Сначала он нашел ваши книги, затем
вора и после доверительной беседы с уголовником уговорил его вернуть вам деньги,
что и сделано. Я лишь выполняю его
волю.
- Понимаю-понимаю, очень тонкий человек, я сразу это понял. Скромен,
молчалив, но талант, большой талант.
- Абсолютно с вами согласен. Ну а теперь позвольте мне откланяться.
- Очевидно, я должен дать вам расписку?
- Зачем? Вы же забрали свое заявление и не фигурируете в деле. Это, что
называется, побочный продукт,
аппендикс. Деньги нигде не значатся. Прощайте.
Профессор был обескуражен и полдня расхаживал по квартире, хлопая себя
ладонями по бедрам.
Их осталось пятеро, старая, закаленная в боях армия под
предводительством Вадима Журавлева. Вопросы решались
быстро и оперативно.
- Наша задача не пропустить поезд, а засечь его до того, как он дойдет
до Белоруссии или Прибалтики. Монах со
своей командой уже отправился в дорогу. Его задача контролировать одну из южных
веток. Поезд может пройти через
Мордовию, Мичуринск, Брянск, Могилев, Бобруйск. Дальше Бобруйска мы его
пропустить не можем. Северную ветку
возьмут на себя девушки. Все они имеют загранпаспорта и знакомства в Прибалтике,
но вряд ли наши вояки пустят эшелон
с вооруженной охраной к границам прибалтийских государств. Предполагаемый
маршрут следования Вологда, Череповец,
Новгород, Псков и Прибалтика. Руководит группой Маргарита. Третью ветку, самую
реальную, возьму на себя я с Алисой и
господином Метелкиным. Ближний юг - Тамбов, Воронеж, Курск, Гомель, Брест.
- А я? - удивилась Лола.
- Тебе особое задание. Завтра утром отнесешь легендарную сумку со всеми
документами капитану милиции
Марецкому и убедишь его открыть уголовное дело. Как? Не знаю. Ты женщина, тебе
виднее. Дальше будешь играть роль
координатора. Все группы обеспечены сотовой связью с общероссийским роумингом.
Все звонки будут поступать к тебе.
Возьми в помощь девчонок, которые еще не разбежались по курортам. На этом все,
господа. Наш поезд на Воронеж отходит
через два часа. По коням.
- Опять по коням, - с тоской в голосе сказал Метелкин.
- Нытик! Не забудь зарядить фотокамеры, - деловым голосом сказала
Марго.
- И что мне со всем этим делать? - спросил Степан, разгребая кучу
фотографий, конвертов с письмами,
ресторанные счета и наброски статей.
- Открывать уголовное дело, - спокойно заявила Лола, закинув ногу на
ногу. - Речь идет о хищении алмазов с
приисков на очень крупную сумму.
- Я уже слышал эту историю.
- А теперь вы можете на нее взглянуть.
- Этим делом занимается ФСБ и прокуратура, а я обычный опер районного
масштаба.
- Так станьте опером всероссийского масштаба. ФСБ все концы спрячет в
воду, прокуратура вообще рот не разевает
без разрешения дяди, а это дело должно стать достоянием народа. Среди нас есть
журналисты, и мы сумеем преподнести
материал так, как надо. Нам нужен смелый человек из органов, который узаконит
акцию и в нужный момент сможет
крикнуть: "Именем закона вы арестованы!"
Марецкий похлопал в ладоши.
- Блеск! Ну, а вы лично какую роль играете?
- Я?
- Ну да.
- Как вам сказать... Я секретарь Вадима Журавлева.
- Ага, по-вашему - наводчица. Мне известно, чем занимается господин
Журавлев.
- Я думала, вы умней, капитан. Дик о вас отзывался очень хорошо, Во
всяком случае, корректно. Что касается меня,
то, для вашего сведения я являюсь женой заместителя министра иностранных дел по
экономическим вопросам. Это так, на
минуточку, чтобы вы в своих оценках все же лезли в карман за словом. А когда вы
ознакомитесь с документами, то и роль
Вадима поймете. Чтобы распутать алмазный клубочек, ему приходилось рисковать
жизнью, и неоднократно. А для
заведения уголовного дела достаньте с полки папку с материалами на Рамзеса,
убийства в сберкассе, гибель отца Журавлева
и налет на больницу. Сдуйте с нее пыль, перечитайте и сравните с теми
документами, что лежат перед вами на столе. Связь
очевидна и последовательна. У вас не больше двух дней. Через два дня в Москву
привезут алмазы.
- Вы хотите сказать, что этот псих решил ограбить мафию?
- Психов я не знаю, но, кажется, мне наконец представилась возможность
взглянуть на одного. Странно, что он все
еще на свободе. Но людей, которые рискуют жизнью ради торжества справедливости,
я хорошо знаю. Не буду больше вас
отвлекать, капитан. У вас и без меня забот хватает.
В этот момент зазвонил телефон. Степан снял трубку и молчал, ему не
дали сказать ни одного слова. Звонил
профессор Полетаев и говорил, задыхаясь от восторга. Следователь Журавлев принес
ему деньги, и теперь, на склоне лет,
профессор понял наконец что наша родная милиция является символом справедливости
и защиты слабых и мирных
граждан. Десятиминутная речь закончилась пафосом: "Моя милиция меня бережет".
После того как Степан положил трубку, в ушах еще долго звенели
колокольчики. Девушка исчезла так же
неожиданно, как и появилась. Степан тяжело вздохнул и начал разгребать бумаги,
принесенные женой замминистра. Это
походило на чтение детектива, сначала шла скучная тягомотина, а потом за уши не
оторвешь.
13. Верхом на дьяволе
Каждый получил свой позывной. Девушки по старой памяти взяли себе имена
птиц, а мужчины превратились в
мелкое зверье. На всех перегонах через границу выставили караул на тот случай,
если поезд проскочит все посты и уйдет за
кордон.
Прошли сутки, но поезд-невидимка нигде не появлялся. Раньше чем ловцы
алмазов вышли на дорогу, состав
пройти не мог, либо он петлял, либо стоял. "Лисичка" докладывала из Литвы, что
поезд не проходил границу и ни один
транзитный состав из России вообще не появлялся, она попросту теряет время. Но
ее убедили оставаться на месте до конца.
"Синица" сообщала, что в районе Бреста поезд не появлялся. Ни в Тамбове, где
дорогу контролировал Монах, ни в
Воронеже, где работала бригада Вадима, ни через Брянск поезд не проходил.
Ситуация накалялась. В Гродно проходили в
основном пассажирские поезда. Около тридцати человек, задействованные в
операции, не смыкали глаз. Любая железка,
двигавшаяся по рельсам, фиксировалась. Отчеты шли в Москву на квартиру Лолиты,
которая колдовала над картой
железных дорог и делала в ней пометки.
На вторые сутки Маргарита наткнулась на поезд при обходе подъездных
путей Воронежа. Своих помощниц она
разогнала по всем близлежащим станциям и перегонам. Состав стоял на запасном
пути. У всех имелся только один
ориентир: цистерны, и номер одной из них. Марго заметила охрану. Вдоль всего
состава прохаживались люди в
камуфляжной форме, и подходить близко она не стала. Поезд стоял без тепловоза.
Шестьдесят четыре цистерны и по
одному вагону по краям, где ехало сопровождение. Нужная цистерна в общей цепочке
стояла девятой от конца.
У Марго учащенно забилось сердце. Вся идея ей показалась бессмысленной.
К эшелону не подобраться. Она долго
наблюдала за передвижениями охранников и насчитала двенадцать крепких бойцов.
Причем один из них выглянул из
последнего вагона и подозвал одного из амбалов к себе. На плече главного висел
автомат. Значит, вооружены они все, но на
станциях выходят без оружия, чтобы не привлекать внимания.
Подумав, Маргарита отправилась в диспетчерскую. В главном пункте,
регулирующим движения поездов,
находилось слишком много народа. С общей оравой не договориться, она это
понимала. Девушка дождалась, когда выйдет
одни из железнодорожников, и пошла за ним. Как только тот вышел на улицу. Марго
его окликнула:
- Послушай, красавчик, меня интересует один вопрос. Если ты мне на него
ответишь, то сможешь заработать.
Молодой человек осмотрел яркую красотку и усмехнулся.
- Впервые деньги предлагают мне. Обычно самому приходится оплачивать
женские услуги.
- Любишь проституток? Кому что нравится. Такой парень мог бы получать
удовольствие бесплатно.
- Это предложение?
- Не обольщайся, я из другой породы. Получишь пятьдесят долларов, если
расскажешь мне в деталях об одном
поезде.
- Неплохие деньги, но в зале ожидания висит расписание.
- Речь идет о товарном поезде, третий запасной путь, шестьдесят шесть
вагонов, из них два обычных, остальные с
горючим.
- Ты это серьезно?
Марго выудила из бюстгальтера сложенную пятидесятидолларовую купюру.
- Она будет твоей, если я услышу что-нибудь членораздельное.
- Хорошо. Жди здесь.
Железнодорожник вернулся в диспетчерскую, и его пришлось ждать минут
сорок. Когда он вновь появился, то с
ним был еще один мужичок, маленький, лысенький и толстенький.
Марго подумала, что лучше ей исчезнуть и не дожидаться неприятностей,
но решила, что справится с ними.
Приемами самозащиты она владела неплохо. Пришлось научиться после одной
печальной истории.
Мужчины подошли к ней, и молодой сказал:
- Мне полтинник и ему полтинник.
- Надо знать за что.
- Не торгуйся, - захрипел лысый. - Поезд коммерческий. Глянь-ка в
сторону. Видишь?
Состав проходил мимо по шестому пути, гремя колесами. Он шел на запад.
- Вижу.
Пришлось отдать сто долларов. По периферийным ценам, это были большие
деньги.
- Ну не тяните кота за хвост.
- Место назначения поезда не известно, уважаемая, - заговорил
толстячок. - В путевом листе даже не указан
хозяин, но на практике сопровождающий имеет два путевых листа. Один он
предъявляет на наших дорогах, а настоящий
после того, как перейдет границу. Так что груз идет за кордон.
- Это я и без вас знаю. Меня интересует маршрут.
- Далеко заглядывать не могу. Составу дана "зеленая волна" до Курска.
Там он будет через четыре часа. Пропустит
его Курск или нет, я не знаю. Они могут втиснуть состав между пассажирскими,
такая возможность у них есть. Тогда он
минует Курск без остановки. Куда пойдет дальше, никто не знает. У поезда есть
хозяин, и он сам решает, как, когда и куда.
А Министерство сообщений берет только арендную плату за время и километраж, а
также за стоянки, если они
запланированы владельцем груза.
- Сколько времени ехать до Курска на машине?
- Можете обогнать, но на полчаса, не больше.
Маргарита развернулась и пошла в сторону вокзала, где на стоянке был ее
"фольксваген".
Перешагивая рельсы, она сообщала по телефону в Москву:
- Говорит "Птенец". Состав обнаружен. Дай знать остальным. Десять минут
назад он отошел от Воронежа.
Направление - Курск. Может проскочить без остановки, но куда, не знаю. Попытаюсь
обойти его на машине. Поезд
охраняется двенадцатью вооруженными людьми. На стоянке к нему не подойдешь.
- Поняла тебя, "Птенчик". Постарайся не упустить его из виду.
Лола положила трубку и склонилась над картой. Все говорило о том, что
поезд проскочит Курск и пойдет на
Гомель, а потом на Брест. Она прикинула расстояние по масштабу. Результат ее не
радовал. Дик и Алиса прочесывали
Брянск. То ли им идти навстречу поезду в Курск, то ли сразу отправляться в
Гомель. Она решила, что Гомель станет
ключевой точкой. Через него можно выйти к двум пограничным пунктам - либо Брест,
либо Гродно.
Лола дала всем командам одно и то же направление. С севера, юга и
Прибалтики группы в спешке направились в
Гомель. Она считала это решение единственно правильным. Никто не спорил.
Правда, ее мнение изменилось около часа ночи, когда муж вернулся из
командировки по Китаю. Он
снисходительно относился к увлечениям жены, зная ее пристрастие к приключениям.
Лишь бы дитя не плакало...
Он долго разглядывал карту, но ничего не понял.
- И что же все это означает? - спросил солидный дипломат у своей
молоденькой жены, похожей на. мальчика после
варварской стрижки. - О чем говорят эти красные линии?
- О движении поезда, который мы ловим.
- Любопытно. А флажки?
- Это наши охотники.
- А что за поезд?
- Понимаешь, Игорек, поезд коммерческий. Везет нефть с Урала в
Германию, и нам надо его перехватить. Мы
уверены, что он проедет, минуя Москву, но не можем установить его маршрут.
- Видишь ли, деточка, Урал - это Россия. Речь не идет о транзите.
Коммерческий поезд или нет, но если он идет за
границу, то он обязан проехать через Москву и пройти московский таможенный
терминал. Только здесь он может получить
соответствующие документы и пройти транзитом через Белоруссию до Бреста. При
нашей бюрократии крупный груз, такой,
как железнодорожный состав, не может миновать центр.
Лолита рухнула в кресло.
- Боже! Что же я натворила! Если состав пойдет через Москву, значит,
отправится по минской ветке через
Смоленск, а они едут в Гомель. Черт!
На дворе стояла ночь. Никто ей по сотовой связи не ответил. Время
просачивалось сквозь пальцы как вода.
Алиса получила сообщение от Лолы на следующий день к вечеру. Целый день
они провели на гомелевской железке,
а телефон валялся в машине. Какой смысл его таскать, если все точки уже
расставлены.
- Что будем делать? - спросил Метелкин.
- Надо ехать наперерез. Наши уже не подоспеют, - ответил Вадим.
- В Минск? - уточнила Алиса.
- Смысла нет. Будем ждать его в Барановичах, тогда точно успеем. Хуже
другое. От Барановичей до Бреста три часа
ходу, а в Бресте мы уже ничего сделать не сможем. Цистерны начнут ставить на
другие платформы, таможня, паспортный
режим. Там мы бессильны. Вся надежда на участок Барановичи-Брест. Поезд пойдет
без остановок на хорошей скорости.
Если мы махнем в Минск, то можем увидеть только хвост уходящего состава.
- Послушай, Дик, ни Минск, ни Барановичи нас не спасут. Вооруженная
охрана будет сопровождать эшелон до
границы. На стоянках к составу не подступиться. Мы же не можем выкрасть вагон из
центра состава и положить его в
карман!
- Неплохая мысль.
- О чем ты?
- Едем в Барановичи.
Эшелон уже отошел от станции Барановичи и, набирая скорость, выходил на
самый длинный перегон. Теперь до
Бреста не предвиделось ни одной остановки.
Их машина стояла на переезде, когда состав проходил мимо.
- Ну, что скажешь? - спросил Дик.
- Скорость слишком высока. На ходу не запрыгнуть.
- Попробуем. Нам надо обогнать его километров на двадцать. К тому
времени стемнеет. Попробуем финт ушами. Я
приторможу поезд на несколько секунд, ты вскочишь на состав между двумя
последними вагонами, дальше знаешь, что
делать, а мы пойдем на следующий обгон.
Поезд прошел, шлагбаум открылся.
- Ну, Аля, жми на всю катушку. Мы должны доехать до Вертино минут за
двадцать до появления состава.
Алиса вдавила педаль газа в пол. Машина заревела, как разбуженный
зверь, и сорвалась с места.
Гонку выиграли искатели приключений. За два километра от станции стоял
первый семафор. Горел синий свет.
- Нам нужен красный, - твердо заявил Вадим. - Хотя бы на полминуты.
Машинист замедлит ход и свяжется с
диспетчером. Этого допустить нельзя. Всполошится охрана.
- А если поменять контакты? - предложил Метелкин.
- Вскрыть коробку и поменять контакты можно. Загорится красный, но как
потом вернуть все на место на глазах у
машиниста и охраны первого вагона? Есть более хитрая схема, но она может не
сработать.
- По-другому не получится, - твердо заявил Метелкин.
- Стекло у семафора рифленое, специальное, оно очень хорошо отражает
свет. Оптический обман - издали будет не
понятно. Нам достаточно небольшого смятения машиниста, чтобы он замедлил ход, и
ты запрыгнул на платформу
цистерны.
- Ладно, Дик, колдуй, как знаешь, а мне пора занимать позицию. Только
где?
- Все просто. Тормозить он начнет за триста метров от семафора, раньше
он его не заметит из-за поворота. Длина
тепловоза пятнадцать метров, цистерны по десять метров. Ты должен сесть на
шестьдесят первую цистерну. Тебе
необходимо преодолеть следующее расстояние: триста метров плюс пятнадцать, плюс
шестьсот. Иди вдоль железки и
считай по шагам, чтобы в итоге очутиться возле нужной точки. Сделаешь девятьсот
пятнадцать шагов и залегай под откос.
Если поезд не сбавит ход, не рискуй. Будем продвигаться дальше.
- Куда уж дальше? До Бреста?
- Главное - без паники. Не теряй времени.
Метелкин взял с собой рюкзак и через несколько секунд скрылся в
темноте. Алиса принесла из машины фонарь,
веревку и свою шляпку. В первую очередь Вадим включил фонарь и направил луч на
погашенный красный сигнал
светофора. Стекло тут же засветилось, будто лампа горела изнутри.
- Феноменально! - воскликнула девушка. - Ты гений!
- Только никому об этом не рассказывай, пусть это будет нашей тайной.
- Но два сигнала одновременно не могут гореть!
- А синий мы погасим.
Журавлев привязал к кончику шляпы длинный шнурок и надел шляпу на
козырек синего семафора.
- А теперь, дорогая, слушай меня внимательно. Я залягу метрах в десяти
от тебя. Как только послышится стук
колес, я направлю луч фонаря на красное стекло. Ты заляжешь рядом с семафором.
Держи конец веревки крепко в руках и
следи за лучом. Как только я погашу фонарь, дергай за веревку и срывай шляпу с
козырька. В итоге получится мягкий
переход с красного на синий. Поняла?
- Мне страшно.
- Расскажешь мне об этом в Москве. А теперь по местам.
Машинист был очень удивлен, заметив красный свет.
- Очевидно, пути не расчистили, - сказал он помощнику.
- Будем останавливаться?
- Нет, сбавим до минимума и, если сигнал не сработает, тогда
затормозим. Напились они там, что ли?
Состав замедлил ход до десяти километров в час. До семафора оставалось
метров сто, когда красный погас, а синий
вспыхнул.
- Точно. Ханку жрут. Не дай им гудка, не очухаются. Гудок был дан, и он
же стал сигналом для Метелкина.
Репортер выскочил из укрытия и подошел вплотную к составу. Он мог бежать с той
же скоростью, с какой двигался поезд.
Перескочив рельсы, он оказался между двумя цистернами. Ухватившись за стык, он
подтянулся и взобрался на узкую
стальную платформу.
Все было сделано вовремя, эшелон вновь начал набирать скорость. Когда
поезд миновал станцию и огни
платформы оказались позади, Метелкин начал забираться на цистерну. Наверху дул
сильный ветер, и он решил
передвигаться по-пластунски, чтобы не соскользнуть вниз по покатой бочке на
рельсы. До последнего вагона пришлось
преодолеть четыре перехода, дальше начинался его участок работы. Луна светила
ярко, и ему не требовалось
дополнительного освещения. Он снял с себя рюкзак и принялся за дело. Каждое
движение было заучено наизусть, когда они
находились в Барановичах. За пятьдесят рублей дорожный рабочий обучил его
расцеплять вагоны, а за дополнительную
сотню он получил необходимые инструменты. Вот так, шаг за шагом, затратив на
работу семь минут, репортержелезнодорожник
отцепил вагон с охраной от состава, и тот начал медленно
отставать. Никто этого почувствовать не мог,
тем более что ночью даже охрана предпочитает спать. Потеря одного из вагонов
никем не была замечена. Поезд продолжал
лететь на полной скорости, с каждой секундой приближаясь к границе.
Машина Алисы вновь шла на опережение. Они не знали, сумел ли Метелкин
выполнить свою задачу, но они точно
знали, что ход поезда им замедлить больше не удастся. Они торопились на мост,
что проходил над железной дорогой.
Самый опасный трюк Дик оставил для себя. Здесь он уже никому доверять не мог.
Необходим был опыт альпиниста и
безукоризненный расчет.
Машина въехала на мост, и Алиса затормозила над проходившей под мостом
двухполосной колеей. Вадим достал
из багажника веревку и привязал один конец к чугунным перилам, а второй - с
кольцом из стали диаметром в тридцать
сантиметров - сбросил вниз. Оно упало на шпалы.
- Веревка двадцать метров. Это то самое расстояние, что отделяет нас от
нижней точки. Высота платформы с
цистерной четыре метра плюс мои метр восемьдесят пять, пусть будет два, значит,
надо вытянуть веревку наверх на шесть
метров и закрепить, тогда она повиснет над поездом на нужном расстоянии.
Алиса ничего не понимала, но отмеряла веревку рулеткой. Лишние шесть
метров были вытянуты, и трос
зафиксировали на перилах. Затем Дик вытащил всю веревку наверх.
- Зачем? - спросила Алиса.
- Ее могут заметить машинисты. Мы ее сбросим, когда проедет тепловоз и
головной вагон. Мне хватит времени
спуститься, пока под нами будут мелькать пятьдесят вагонов. Я должен зависнуть
на кольце над пятьдесят вторым.
Времени немного, придется попотеть.
- Мне страшно, - сказала Алиса.
- Скажешь мне это в Москве.
Вдалеке послышался шум поезда. Дик перемахнул через барьер и встал на
узком карнизе.
- Тебе, детка, придется опять идти на обгон. Будешь ждать нас у
указателя "Сохово". И не волнуйся. Там от
железки до шоссе самое короткое расстояние, а за сорок верст пути мы все успеем
сделать. Ну, с Богом!
Метелкин тем временем успел добраться до нужной цистерны, лег на спину
и, обмотавшись вокруг талии канатом,
привязал себя к горловине цистерны. Теперь у него двигались только руки и ноги.
Самопленение имело особый смысл.
Свободные конечности играли роль щупалец спрута, готовых к захвату.
Эшелон с грохотом проскочил под мостом. Сначала вниз полетела веревка,
следом за ней как паук спустился
Вадим. Его движения затормозило стальное кольцо. Он тут же перехватил его в руки
и спрыгнул. Тело повисло в воздухе в
полуметре от летевших мимо цистерн.
Каждая проскакивала под его ногами в течение секунды. Поезд шел слишком
быстро. И вот появился тот самый
вагон. Время пошло на доли секунды. Дик разжал кольцо, Метелкин раскинул руки в
стороны, а ноги поднял вверх,
создавая таким образом барьер, о который и споткнулся летевший вперед смельчак.
Падение задержалось на мгновение, и
Метелкин успел обхватить только ступни падавшего. Журавлева тут же развернуло
ветром, и он повис, огибая телом
округлые формы цистерны. Болтаясь головой вниз, он пытался зацепиться рукой за
прутья короткой лесенки, ведущей от
платформы к горловине, но руки скользили по гладкой поверхности, а ветер
отбрасывал его назад. Метелкин сжал зубы и
вцепился мертвой хваткой в ноги партнера, но силы иссякали и штанины
выскальзывали из рук.
- Отпускай! - крикнул Вадим.
Но его вопль унес с собой ветер. Дюйм за дюймом он все больше и больше
клонился книзу. Падения на рельсы,
казалось, уже не избежать, когда Дик сделал последнюю отчаянную попытку и резко
рванулся к лестнице. Правая рука
уцепилась за перекладину, и одновременно из цепкой хватки выскользнули ноги.
Теперь все встало на свои места, ноги
оказались внизу, голова наверху. Еще попытка, и ему удалось зацепиться второй
рукой за лестничный прут.
Подъем к горловине оказался непростым. Ко всему прочему, начался дождь,
сверкнула молния, грянул гром.
Мощные капли ливня хлестали по лицу, словно кто-то пытался забросать людей
камнями. Узлы веревки тут же намокли и
не поддавались. Метелкин лежал, как распятый, и беспомощно мотал головой,
подставляя то одну щеку ударам дождя, то
другую. Пришлось воспользоваться инструментом и перебить веревки зубилом, что
едва не привело к падению репортера со
скользкой круглой поверхности.
Наконец они оба обрели равновесие и держались за ручки горловины.
Разговаривать не имело смысла, ветер, стук
колес, дождь - все смешалось в дикий непрерывный рев. Вадим взглянул на часы. По
его расчетам, до границы осталось не
больше часа.
Замки с горловины он сбил зубилом. Крышка была вывинчена, и люк открыт.
Метелкин связал обрубки веревки и
сбросил конец в черную дыру цистерны, где плескалась нефть. Журавлев даже не
стал примеряться. Он схватился за веревку
и, сев на край горловины, прыгнул вниз.
Цистерна была заполнена тягучей черной маслянистой жидкостью на три
четверти. Это позволяло ему выныривать
и набирать в легкие воздух. Ноги дна не доставали, и каждое погружение требовало
достигать днища и шарить по нему
руками. Нефть разъедала глаза и губы, забивалась в уши, ноздри. Густая масса
замедляла движения и сдавливала грудь.
Выныривая на поверхность, он не мог открывать слипшиеся глаза и не видел
просвета горловины, а это означало, что он не
знал, какие участки уже обследованы, какие нет.
Сколько длилась эта каторжная работа, никто не считал, но судьба
отплатила им за труды. Что-то большое и
твердое было обнаружено после нескольких десятков погружений. До поверхности он
дотянул груз, но поднять его не
хватало сил. На помощь пришел Метелкин. Его счастье, что он спустился по
веревке, а не ушел в отвратительную массу с
головой. Мешок был привязан к веревке. Метелкин помог приятелю вылезти из
горловины наружу, а потом вылез сам по
канату. Первым делом он достал из рюкзака свою ветровку и вытер Вадиму лицо. Тут
уже они могли только радоваться
дождю, который продолжал хлестать их по лицам. Затем они общими усилиями
выволокли с помощью веревки тяжелый
мешок наружу.
- Спускайся на платформу, - приказал Дик, - принимай мешок и прыгай под
откос.
Метелкин сошел по ступеням на платформу, следом по веревке был опущен
мешок. В этот момент прямо над их
головами пролетел вертолет. Он летел так низко, освещая землю яркими
прожекторами, что не заметить их было просто
невозможно.
Дик понял, что они подошли вплотную к границе.
- Прыгай и затаись в лесу! - приказал Вадим.
Метелкин отвязал мешок, скинул его с платформы в кювет и тут же рыбкой
нырнул следом. Скатившись в канаву,
они оказались рядом - человек, чья жизнь ничего не стоила, и груда мертвых
алмазов, имевших огромную цену.
Вадим встал на ступени, чтобы спуститься вниз, но в этот момент поезд
выскочил на мост, под которым текла
широкая река. За мостом охраняемая приграничная зона, он это знал. Там поезд
будет остановлен и его сцапают. Перед
глазами мелькали стальные конструкции моста. Лбом о столб, и до свидания, жизнь.
Но он прыгнул.
Кажется, фортуна вновь начала поворачиваться к нему лицом. Он пролетел
в сантиметре от стальной балки, потом
пятнадцать метров не очень красивого полета вниз, удар, брызги, и на этот раз он
не достал ногами дна, но ощущение было
куда приятнее, чем в нефтяном бассейне.
Вода вытолкнула его на поверхность, а сильное течение понесло вниз.
Расстояние до берега не превышало
пятидесяти метров, но одолевал он его с большим трудом. Когда он выбрался на
берег, течение отнесло его километра на два
от моста.
Дик ругался, злился, скрипел зубами, но шел, шел и шел. Когда он
обнаружил костер в лесу и дрожавшего возле
него Метелкина, небо начало светлеть.
- Погубить нас хочешь? Гаси огонь!
Метелкин раскидал поленья и затушил догоравшие угли.
- Я посмотрел по карте. Дик. Мы у самой границы. До Сохова, где нас
ждет Алиса, тридцать километров, причем
лесом и болотом.
- То, что нам надо. А ты хотел идти по шпалам навстречу охранникам,
которых отцепил от состава?
- А где ты был так долго?
- Пиво пил и в баньку сходил. Видишь, какой чистенький, не то, что ты.
А головой ты думать не умеешь. А если
уголек попал бы на твою одежду? Сейчас уже и пепла бы не осталось от великого
репортера уголовной хроники.
- Ладно ворчать. И откуда у тебя силы берутся?
- Ялтинская закалка.
- И как мы допрем этот мешок? Он же неподъемный. Кирпичи и те легче.
- Нарубим лапотника, свяжем и сделаем сани. За дело, парень, время -
жизнь. Думаешь, нас не ищут?
- Кто?
- Спроси лучше, кто не ищет!
Алиса сидела в машине и плакала. Шел шестой час вечера, когда из леса
вышли двое леших. Ободранные, грязные,
искорябанные и еще с ношей, которую волокли за собой на веревке. Бурлаки, да и
только. На лапотнике лежал черный
огромный мешок из полиэтилена.
Алиса выскочила из машины и бросилась на помощь. Мешок закинули, а
точнее, завалили в багажник, остальных
на заднее сиденье.
Девушка села за руль.
- Боже! Какое счастье! Вы живы. Живы. Ну, едем в Москву?
- Нет, малыш, - прошипел Дик в полуобморочном состоянии. - Только на
юг. Только в обход. Потом бросим
машину, и товарняками, на перекладных, в обход, но не по прямой. Нас ищут.
Терявший сознание Метелкин не смог обойтись без комментариев.
- Мания величия, мания преследования плюс навязчивая идея. Чистая
шизофрения.
Оба отключились.
- Живы! - весело сказала Алиса и включила двигатель.
14. Последняя стрелка
Лола опять возникла в кабинете капитана Марецкого.
- Ну что, капитан, готовы?
- К чему готов?
- Они уже звонили. Поезд подъезжает к Москве. Через полчаса они будут
на Белорусской-товарной.
- А почему на товарной?
- Да потому, что им грозит смерть. Они везут с собой атомную бомбу.
- И все же из нас двоих сумасшедшая - вы, хотя и жена дипломата.
- Ладно, я попытаюсь разговаривать спокойно. Вы помните похороны
Журавлева-старшего? Милиции было
больше, чем могил на кладбище. Сейчас требуется не меньше. Вадим возвращается в
Москву с алмазами на товарняке.
Алмазов у него больше, чем угля во всем составе. Если его не защитить, то мафия
встретит его раньше и дело всей жизни
пойдет под откос.
- Вот теперь я все понял.
За полчаса были подняты по тревоге четыре подразделения ОМОНа и весь
состав трех районных отделений
милиции. На задворках Белорусского вокзала все бомжи и грузчики забились в щели.
Местная милиция,
непредупрежденная об облаве, не могла понять, что происходит. Все рельсовые пути
были оцеплены.
Товарняк встретили, будто к платформе подъезжал спецпоезд президента.
Створки одного из вагонов были
распахнуты. Помимо угля, поезд доставил в Москву племенных рысаков для
показательных соревнований на ипподроме.
Среди лошадиных морд, игравших роль сопровождающих лиц, мелькали довольные
физиономии Журавлева, Алисы и
Метелкина. Запах, исходивший от вагона, не очень радовал, и крепкие объятия на
перроне не предусматривались. Но в
остальном встреча получилась теплой. Троих особо опекаемых персон сопроводили в
бронированный автомобиль с
автоматчиками. Остальные машины с мигалками и сиренами сопровождали кортеж до
Управления милиции.
Тяжеленный мешок нес лично Вадим Журавлев. После того как в здании была
выстроена охрана, обзвонили
несколько редакций газет и пригласили только главных редакторов для особого
сообщения. Пришлось сдвинуть два стола и
покрыть их зеленым сукном, чтобы алмазы лучше смотрелись. Они заняли всю
площадь. Метелкин позаботился об особой
подсветке, и камни заиграли.
Степан ничего не понимал, в его отделении командовал Журавлев. Первый
кадр Метелкин посвятил встрече двух
друзей - Вадима и Степана. Они стояли, обняв друг друга за плечи, а перед ними
сверкала светившаяся гора. Правда,
капитан получился немного сморщенным, но никто же не ощущает по снимку, что за
запах бьет ему в нос. Поспи ночку в
одном вагоне со стадом, будь они даже племенными чемпионами! Лошадь, она и в
Африке лошадь.
Затем была устроена пресс-конференция - девять редакторов и главные
герои.
Все в один голос были готовы к опубликованию материалов, серии статей и
предлагали большие деньги. Метелкин
с гордым независимым видом объявил конкурс-аукцион, иначе говоря, кто больше
даст, и двое победителей получат право
на эксклюзивную публикацию первых десяти статей из жизни алмазной мафии России.
Потом подали шампанское. И уже, ближе к полуночи Алиса и Дик были
доставлены на милицейском "УАЗике" по
его настоящему адресу на Кутузовском проспекте.
- Ты способен добраться до ванной?
Они добрались до ванной, где и уснули. Им снился один и тот же сон -
она в подвенечном платье, а он в черном
смокинге. Скоро этот сон станет явью.
Николина гора. Госдача.
На столе генерала Турина лежала развернутая газета. Полосы были
заполнены не только текстом, но и
фотографиями. На одном из снимков, сделанном в отделе уголовного розыска,
красовался Вадим Журавлев, рядом стоял
капитан Марецкий. Перед ними на столе сверкала гора алмазов. Их было больше, чем
песка на пляже. Герои улыбались.
Подпись под фотографией тоже стоила внимания: "Бывший следователь московской
прокуратуры Вадим Журавлев и
капитан милиции Степан Марецкий предотвратили вывоз за рубеж алмазов на сумму
свыше полумиллиарда долларов".
- Симпатичный снимок, - улыбнулся генерал, глядя на сидевшего в кресле
подполковника Литвинова. - Народ на
сто процентов уверен, что все лавры принадлежат этим скромным ребятам. Одно
дело, если Савельзона разоблачило ФСБ,
но надо помнить, что народ нам не очень доверяет, а Савельзон поднял бы на уши
всех адвокатов с мировым именем.
Думаю, мы в этом случае проиграли бы, симпатии разделились бы. Но когда олигарха
разоблачает рядовой мент из народа и
бывший следователь, жаждущий справедливости, то Савельзону не с кем воевать.
Публика выбирает сама своего героя, и
им становится Журавлев! Вот тут никакие адвокаты не помогут. При виде алмазов,
украденных у народа, Савельзон
становится в лице всего населения врагом номер один. Так оно и получилось, и в
этом есть наша главная заслуга.
Литвинов кивнул.
- Журавлева нам послал Господь Бог, Юрий Палыч. Вы правы, теперь у
господина Савельзона не возникнет
подозрений, будто против него действовали органы ФСБ. Завтра по телевидению
пустят репортаж на ту же тему. Мы уже
договорились с первым каналом. Сидя в Германии, Савельзон и Шатырин могут и не
читать московской прессы, но
телевидение они смотрят регулярно по спутнику.
Генерал уселся за стол и взял в руки серебряный подстаканник с
выдавленным рельефом портретов Ленина и
Сталина. Он не расставался с любимым подстаканником и пил чай только из
хрустального стакана.
- Вас, Аркадий Николаевич, можно поздравить с полковником. Вы
безукоризненно выполнили задание, да еще с
сюрпризом. - Генерал кивнул на газету. - Комар носа не подточит. Двое ребят,
обычные смертные, раскрывают заговор
мафии. И важно то, что все выглядит убедительно, очень убедительно.
- Не принижайте своих заслуг, товарищ генерал. Операцию разрабатывали
вы.
- С подачи кремлевской администрации. Савельзон забрался слишком высоко
и начал влиять на политику. Человек
не знает меры, а крупный капитал в руках политикана - вещь опасная и
непредсказуемая. Пришло время убрать его из
страны. Задача не легкая, но как мы видим, решаемая.
- Теперь он не рискнет вернуться в Россию. Генеральный прокурор не
мешкает. Казаков уже доставлен из Якутска
в Москву и дает показания. Трояновский, Ступка, Грачев сидят в изоляторе. Все
указывают пальцем на Савельзона. Я
передал Генпрокурору все аудиозаписи бесед Савельзона с горе-бизнесменом. Не
сегодня-завтра Савельзона объявят в
международный розыск.
- Так и должно быть. Конечно, его нам никто не вернет, слишком большие
деньги крутятся вокруг Савельзона, но
ведь нам он и не нужен. Достаточно того, что он сам не захочет возвращаться.
Литвинов почесал подбородок.
- Да, такую сильную фигуру не просто выставить за дверь и отнять ключи.
По какому принципу шел расчет?
Генерал сделал несколько глотков и поставил подстаканник на стол.
- Такие проблемы не решаются в одни день. Задачу решали психологи,
аналитики, политологи и эксперты в течение
долгого времени. Вывод был сделан непростой. Если Савельзону доверить крупную
сумму государственных средств, а речь
может идти только о полумиллиарде долларов, не меньше, то олигарх попытается
урвать из кошелька приличный куш. Он
мастак на такие фокусы, особенно, если видит, что за ним ослаблен контроль. Но в
государственной казне таких средств нет,
да и стопроцентной уверенности в том, что он клюнет на приманку, тоже нет.
В то время у нас в разработке находилось дело по хищению алмазов, и мы
решили дать ему в руки кусочек сыра из
мышеловки. Дело мы приостановили, и я распустил следственную бригаду. Савельзону
подбросили через наших людей
приманку и дали ему возможность разобраться в путаных делах алмазного синдиката,
а наводка на обиженного синдикатом
Шатырина привела к сговору. Шатырин нуждался в сильной поддержке, а Савельзон -
в информации. Их альянс состоялся.
Это решило главную задачу. У государства средств нет, почему бы не пустить в
дело деньги мафии, которые к тому же не
контролируемы. Ловушка сработала. Однако близок локоток, но язык короток. Алмазы
рядом, а достать их невозможно, во
всяком случае, без помощи спецслужб. И здесь мы ему подыграли.
Савельзона приглашают в Кремль и интересуются у него, готов ли он
вкладывать деньги в предвыборную
кампанию и за какого кандидата. Дальше уже разжевывать становилось опасным, но
олигарх оказался человеком
сообразительным и прозорливым. Он готов достать деньги для Кремля, но если ему
поможет ФСБ. Какие вопросы! Ради
Бога, любая служба. Так Савельзон оказался у меня. Я возобновил дело, но
подключил к нему новых сотрудников.
Пришлось все начинать с чистого листа так, чтобы олигарх ничего не заподозрил.
Мы дали Савельзону карт-бланш, он
получил возможность жонглировать цифрами, деньгами и стоимостью.
- Но не рискованно ли было вызывать его в Кремль? Я бы насторожился.
- У вас, Аркадий Николаевич, нет азарта игрока. Ведь Савельзон был взят
под наблюдение задолго до того, как его
пригласили в святая святых. Олигарх уже подсчитывал барыши и купался в мечтах.
Он предвидел крах альянса, а Шатырин
ничего не мог сделать, сидя за две тысячи километров от Москвы. В итоге они
ударили по рукам. У Савельзона имелся
поставщик алмазов в Якутии и сбытчик за границей, а он - посредник, почтальон.
Однако он берет себе основную долю, а
участникам платит проценты. Это в его духе. На похожих дрожжах он и создавал
свой капитал. Но этот расчет строился на
будущем. А как быть с алмазами, закопанными в земле в воинских зонах? Савельзон
не мог обойти стороной капитал в
полмиллиарда долларов. Это и стало для него главной наживкой, которую ему
подбросили, а он заглотил.
Могу вам сказать откровенно, Аркадий Николаевич, при первой встрече с
Савельзоном я засомневался, что он
пойдет на риск. Мне казалось, он захочет отломить кусок от пирога значительный,
но не очень заметный. Тогда мы
проиграли бы партию. Алмазы и впрямь были не контролируемые, пока к нам в руки
не попали все каталоги с подробным
описание количества и веса. Но все же наш расчет оправдался. Чем дальше
Савельзон углублялся в дело, тем больше
разжигался его аппетит. В конечном счете, он решил взять все, естественно,
следуя правилу: не пойман - не вор. Уплыви
алмазы за границу, и оказались бы виноватыми мы, а олигарх только плечами пожал
бы. Не получилось, что поделаешь.
- Но это он так думал. Мы собрали достаточно материалов.
- К сожалению, это не так. Вот вам мои обоснования. Если бы алмазы
проскочили границу, то мы остались с носом,
если он их не получил бы от Трояновского, то результат тот же. Все его разговоры
ничего не значат. По легенде, он
действовал в согласии с нами. Его задачей являлся перехват инициативы в свои
руки, что он и делал. Представьте себе, как
бы мы выглядели, если бы Савельзон принес мешок с алмазами в мой кабинет и
сказал бы: вот они! Взвесьте, пересчитайте,
и я повезу их в Амстердам на реализацию, а через месяц приеду с деньгами на
предвыборную кампанию. И нам пришлось
бы ему поверить и помочь пересечь границу. Таковы правила игры, но он сломался
на последнем вираже, нервы не
выдержали, алчность победила. На кону лежат полмиллиарда, а не миллион. Мы
блефовали до конца и выиграли.
Турин вновь пригубил стакан и, откинувшись в кресло, спросил:
- Ваш ставленник, этот самый Журавлев, вы были в нем уверены?
- На сто процентов.
- Но он перехватил алмазы за полкилометра от границы. А если бы не
успел?
- Разумеется, Юрий Палыч, мы подстраховались. Поезд остановился бы в
одном метре от границы. Я лично
находился в кабине машиниста, а Журавлева вели мои ребята. Мы болели за него,
как за любимую команду на стадионе. И,
естественно, в любую минуту готовы были подстраховать парня, но он и без нашей
помощи справился с блеском.
- Кажется, он работал следователем, но ушел из прокуратуры. Чем же он
занимается сейчас?
Литвинов немного замялся. Он не умел врать, особенно своему крестному,
который вывел его в люди и доверял
ему самую ответственную и секретную работу.
- Что-то вроде малого бизнеса, но я думаю, что теперь он вернется на
свою старую работу.
Турин все понял, но вдаваться в подробности не стал. Он вновь взял
газету и сказал:
- Надо найти этого журналиста. - Он глянул на подпись в конце статьи. -
Евгений Метлицкий. Очень толково и с
азартом написано.
- Еще бы! Он сам участвовал в поисках алмазов, но в герои не полез. Мы
видим хорошее кино, но не задумываемся
об операторе, снявшем его.
- Тем более. Найдите способ подбросить ему материалы, связанные с
Савельзоном. Этот парень сумеет поднять
скандал с размахом. Вот тогда и Генеральную прокуратуру перестанут обвинять в
придирках и необъективности.
Обстановку надо нагнетать со стороны общественности, вот тогда и адвокаты
заткнутся. Бунт низов, а не сверху.
- Метлицкий сам все организовал. Ждите серию статей с сенсационными
материалами.
Вдруг Турин перешел на "ты".
- Ты все отлично понимаешь, мой мальчик. Как жаль, что тебя не видит
твой отец.
За окнами госдачи накрапывал моросящий дождик. Осень уже не за горами.
Жаркое лето с невыносимым пеклом
осталось позади.
Михаил МАРТ
ЗМЕИНАЯ ЯМА
Можете ли вы себе представить, что такое преследовать преследователей -
смертельно опасных, безжалостных,
одержимых фанатиков? А если к тому же внутри стана врага кровавые разборки,
война всех против всех, уничтожение даже
косвенных свидетелей?.. Но они преследуют. Ради чего? Ради страшной тайны,
десятилетия хранившейся за такими
печатями, что и нескольких жизней не хватит на разгадку..
О развязке интриги криминальных романов М. Марта, блестящего мастера
слова и сюжета, невозможно догадаться
до самой последней страницы его произведений. "Змеиная яма" - тому
подтверждение.
Часть I
КАК АУКНЕТСЯ, ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ
Это место выбрали не случайно. Во-первых, с левой стороны находился лес
- очень удобное место для стрелка.
Справа поселок и школа, в связи с чем на шоссе сделали бугры, называемые в
народе "лежачими полицейскими". Тут особо
не разгонишься на машине. А это главное, если учесть, что "объект" привык
носиться на высоких скоростях. И дело не в
том, что снайпер мог промахнуться - просто машина потеряет управление, если у
нее лопнет колесо на скорости в сто
пятьдесят километров. Костей не соберешь. Такой оборот никого не устраивал.
Клиент должен остаться живым и здоровым.
А во-вторых, время появления объекта в данной точке было выверено, чуть ли не по
минутам. Таким образом, план
непременно сработает.
Заговорщики не ошиблись, все прошло гладко, как и задумывалось.
Серебристый "Мерседес SLK-купе" с откидным
верхом перевалил через "лежачего полицейского", и в ту же секунду снайпер,
притаившийся в кустах, нажал на спусковой
крючок. Глушитель загасил пламя и шум, а пуля точно легла в цель, и левое
переднее колесо осело на обода. Хозяйка
"мерседеса" проехала еще пару десятков метров, жуя резину об асфальт, превращая
ее в лохмотья и только потом
припарковалась к обочине.
Выйдя из машины, молодая красотка уперла свои изящные кулачки в крутые
бедра, с негодованием глянула на
поломку.
- Этого мне еще не хватало!
Она обернулась назад, словно выискивая виноватых в своем несчастье, но
таковых не обнаружила.
До главного шоссе не менее десяти километров. Там такие проблемы
решаются проще. А что прикажете делать
здесь?
Будний день, солнце в зените, дорога ведет в тупик, а точнее, к
коттеджному поселку, до которого она не дотянула
не многим более трех километров. Рассчитывать на помощь не приходилось - если
только на чудо. Одно дело управлять
машиной, тут она считала себя асом. Ну, в крайнем случае, залить бензин. Но
менять колеса - это уже слишком! Она даже
не имела представления, в какую сторону откручиваются гайки.
Однако Наташа была не из тех женщин, которые отчаиваются, Она считала
себя цельной и сильной натурой,
готовой принимать не только дорогие подарки, но и всякого рода козни,
подбрасываемые ей под ноги корявой и
неустойчивой судьбой. С ней всякое случалось в жизни, и она умела держать удар,
а в некоторых случаях и давать сдачи,
никогда не опускала руки и не хныкала.
Что такое пробитое колесо по сравнению с пробитой головой? Нужно
засучить рукава и приниматься за работу.
Рукава засучивать не пришлось - их на блузке не было, а багажник она открыла.
Грязная запаска, покрытая пылью, не очень хорошо гармонировала с белой
юбкой, но это полбеды, а вот что такое
домкрат и как он выглядит - вопрос серьезный.
Разглядывая содержимое багажника с видом невежды на выставке
художников-авангардистов, Наташа не
услышала, как возле нее остановилась машина.
- Какие-нибудь проблемы?
Она повернула голову. Обычный "жигуленок" четвертой модели и молодой
парень лет тридцати пяти рядом.
- Переднее колесо. Очевидно, прокол.
- Это не проблема, если есть запаска, - улыбнулся молодой человек.
- И джентльмен в придачу, готовый прийти на помощь молодой леди.
- Достаточно быть просто мужчиной. Вы позволите?
Он подошел к багажнику и с деловым видом проверил его содержимое.
Наташе оставалась роль наблюдателя. Парень, не раздумывая, приступил к
работе. Делал он все быстро, четко, без
примерок и молча.
Наташа закурила и смотрела на него, делая собственные оценки. Высокий,
натуральный блондин, прекрасно
сложен, синие глаза, белые зубы и кокетливые ямочки на щеках. Она тут же
представила себе его в постели. Если он и там
не подведет, то почему бы его не использовать в своих целях. Вот только слишком
молчалив. Может быть, не уверен в себе?
Или его смущает "мерседес"? Судя по машине, он не очень хваткий тип для тех
условий, которые сегодня диктует жизнь.
Но какое ей до этого дело? Куда важнее не приспосабливаемость, а решительность,
воля и сила.
- Мне вас Господь Бог послал, - заговорила девушка, не отрывая взгляда
от работяги. - Сколько времени прошло, а
машин все нет. Будто мы на другую планету попали.
- Вы правы. Сюда я попал случайно. Еду в Ракитки по вызову. Вы знаете
дорогу?
- Я тоже туда еду.
- Значит, попутчики. Пристроюсь за вами.
- Как вас зовут?
- Дик. Вообще-то, Вадим, но друзья с детства зовут Дик. Мой дружок
школьный сильно заикался и сокращал все
слова до минимума. Вадик - Дик, уроки - уки, учитель - чик.
- Меня зовут Наташа. Очень приятно смотреть на мужчину, у которого руки
растут из нужного места.
- Обычная работа для тех, кто имеет колеса. А вот готовить я не умею,
хотя люблю вкусно поесть.
Девушка усмехнулась.
- Это тот самый случай, когда вам бы пришлось любоваться моими руками и
фантазией.
Колесо заняло свое место, домкрат и инструменты сложены в багажник.
- Хорошо, когда у женщины есть фантазия. Тем более приятно, если это
сочетается с красотой.
"А он не так прост и скромен, - подумала Наташа. - В этом парне что-то
есть. Во всяком случае, он не слюнтяй".
- Сколько я вам должна?
- Брать деньги с женщины - это не по-джентльменски.
- Как же мне с вами расплачиваться?
- Доставьте мне удовольствие полюбоваться вашими руками и фантазией.
- Обмен не эквивалентен. На ужин уйдет целый вечер, а вы сделали свою
работу за пять минут, да еще мимоходом.
- Вы скупы на время? Я не тороплюсь. Когда будете мимоходом в районе
Калужской площади и возникнет желание
провести какое-то время с бокалом шампанского в руках - милости просим.
Он достал из кармана платок, вытер руки, а потом извлек свою визитную
карточку из бумажника. Протянув ее
девушке, он добавил:
- Вы можете ее выбросить, а можете позвонить. У каждого человека бывает
смена настроений. А вдруг?
Наташа взяла визитку Этот парень ей нравился. Даже его нахальство
выглядело не вульгарно, а с каким-то
небрежным шармом. Она чувствовала, что нравится ему, его поведение скорее
выглядело защитой, чем напором. А как еще
можно вести себя на его месте? Сесть и уехать? Тогда и думать не о чем. Но ей не
хотелось терять этого парня. Ей хотелось
узнать о нем как можно больше.
- Хорошо. Я не люблю оставаться в долгу. Будет вам ужин при свечах.
Позвоню - как смогу.
- Готов в любой момент принять вас на любых условиях.
- Договорились. Сегодня я вам говорю спасибо, а завтра посмотрим.
Шапочное знакомство состоялось. Никто из них еще не знал, к чему оно
приведет. Имелись лишь скромные
представления, какие обычно бывают при обоюдной симпатии противоположных полов.
Заглядывать далеко вперед могут
только очень одинокие люди, вечно ждущие чуда, верящие в судьбу и в это самое "а
вдруг!", которое обычно приводит к
быстрому разочарованию и новым надеждам.
Приемная выглядела вполне пристойно и просторно:
Дубовая дверь босса с никелированной табличкой "Генеральный директор
Ханс Шефнер", секретарша за огромным
столом, заставленным телефонами и компьютером. Огромное окно, выходившее на
Садовое кольцо, было прикрыто
жалюзи, море цветов, занимавших все плоскости, подвешенные и стоявшие на мягком
ковре кашпо. Кондиционер
поддерживал ровную, умеренную температуру, а удобные кресла позволяли
посетителям вздремнуть в ожидании, пока босс
соизволит их принять и выслушать.
Понедельник был относительно спокойным днем, и очередному посетителю
ждать пришлось недолго. Длинноногая
секретарша с невозможными апельсиновыми волосами пригласила гостя пройти в
кабинет.
На описание кабинета могла бы уйти еще пара страниц, и мы это опустим,
тем более что хозяин офиса выглядел
куда импозантней всего окружающего. Несмотря на внушительные размеры помещения и
огромного резного стола,
директор офиса был очень крупным мужчиной. Казалось, если он встанет со своего
кресла, то прошибет головой потолок.
Седовласый, с густой шевелюрой, крупными чертами лица. Нос так нос, губы так
губы, но и глаза не подкачали: серозеленые,
большие, проницательные. Именно таким себе многие и представляют
высокого начальника. Подобного человека
трудно нарисовать в своем воображении одетым в рабочий комбинезон с лопатой в
руках.
Посетитель остановился в дверях, ожидая дальнейших распоряжений.
Директор прочитал его визитную карточку.
- Евгений Метлицкий. Детективное агентство "Сириус". Руководитель
разыскной группы.
Он оторвал взгляд от карточки и посмотрел на гостя. Высокий,
коренастый, без особых примет. Не урод и не
красавец. Одет стандартно, стрижется в обычной парикмахерской. Внешность вполне
подходящая для сыщика, способного
оставаться в толпе незамеченным.
- Чем вас заинтересовала наша фирма? - спросил директор низким голосом
под стать своей внешности.
- Позволите присесть?
- Не возражаю, но время нашей встречи ограничено пятью минутами.
Метлицкий не стал терять драгоценных секунд и тут же устроился на стуле
напротив хозяина.
- Не буду вдаваться в подробности нашей работы, но у нас есть золотое
правило: доводить любое дело до конца. На
данный момент ваша фирма нас не интересует. Не исключено, что мы заинтересуем
вас лично. В ходе одного
расследования, которое мы только что закончили, несколько раз всплывало имя
вашей жены, господин Шефнер. Я счел
своим долгом предупредить вас об этом только с одной-единственной целью -
сохранить вашу репутацию.
- Вот оно что! Заботливые господа...
- Мы всегда ставим точки в своих делах. Если бы речь шла о нарушении
закона, то, согласно нашему уставу и
лицензии, я сидел бы не перед вами, а в кабинете следователя и представил бы ему
отчет о проделанной работе. Это моя
обязанность.
- В чем же замешана моя жена?
Детектив знал, что Щефнер чистокровный немец и всю жизнь прожил в
Германии. Но разговаривал он без
малейшего акцента.
- Она вам не верна. И я думаю, что это не просто флирт, а нечто
большее.
- Копаетесь в грязном белье?
- В основном. За уголовные дела мы не беремся. Милиция не любит
конкурентов и людей, знающих и умеющих
больше, чем она.
- Допустим, вы правы. И какой реакции вы ждете от меня?
- Любой. Я поставил вас в известность. Эта услуга вас ни к чему не
обязывает, но если вы пожелаете выяснить
подробности с доказательствами, то мы сможем в определенный отрезок времени
представить вам все, что требуется в этих
случаях. Если вам безразлична ваша репутация и отношения с женой, то на этом моя
миссия заканчивается.
Шефнер покрутил ручку, лежавшую на папке, немного подумал и спросил:
- Сколько стоят ваши услуги?
- Если мы справимся с делом за две недели, то вы получите фотографии,
аудиозаписи, видеокассеты и другие
подтверждения с полным почасовым графиком. Такая работа встанет вам в пятнадцать
тысяч долларов.
- Несуразная цифра, - тут же парировал Шефнер.
- Машинистка, работающая секретаршей, получает гроши. Но когда ее
просят сделать срочную, качественную
работу на дому, например напечатать и оформить докторскую диссертацию, то она
заламывает цену в пять-шесть своих
окладов. Скорость, качество, время приобретают особые ценности. Мы недавно
искали и нашли ребенка, пропавшего в
одной семье. Милиция не нашла, а мы его вернули в дом - целого и невредимого.
Эта работа обошлась родителям в
двадцать пять тысяч. Мы также передали правосудию похитителей, которые, кстати,
намеревались потребовать выкуп в
десять раз больше нашего гонорара. Тут трудно делать однозначные оценки.
- Мою жену никто не похищал.
- Согласен. Здесь действует древний как мир метод шантажа, а от этого
вас никто уберечь не сможет. Женщины,
как дети, беззащитны, болтливы, любят авантюры, нестандартные ситуации и прочую
мишуру. Тут трудно себе представить,
как может обернуться ситуация к завтрашнему дню, если не поставить дело на
контроль. В итоге кашу придется
расхлебывать вам, а не жене. Ведь вы же не собираетесь с ней разводиться?
- Неверных жен порядочные люди при себе не держат.
- Согласен, но у вас еще нет доказательств. Это первое а второе - ваш
случай особый. Вся недвижимость в Москве,
области и даже эта фирма принадлежит вашей супруге. Вы же иностранец. И не
путайте наши законы с германскими. Никто
и затылок не почешет, если вы будете доказывать с пеной у рта, что все
приобретено на ваши деньги. Есть документы с
печатями, а нашим бюрократам этого достаточно.
Шефнер опять принялся крутить ручку на столе.
- Вижу по вашей хватке, что ваше агентство не бедствует. Хорошо. Я
принимаю условия. Приступайте к работе.
Завтра я улетаю в Германию и вернусь через десять дней, жду вас с результатами.
- У нас несколько другие правила. Пять тысяч аванс и остальное по
результату.
Шефнер не стал спорить, достал из стола чековую книжку и выписал чек на
предъявителя.
- Мне нужна ваша расписка.
- Расписку я даю только при получении наличных. Я оставлю расписку в
банке, если мне выдадут деньги по вашему
чеку. А теперь подпишите формальный договор, что вы меня нанимаете для
выполнения задания. Это учетная
формальность, которая необходима для нашей документации.
Детектив достал из портфеля заполненный бланк договора и положил его на
стол перед хозяином кабинета.
Шефнер ознакомился с документом и подписал его. Гость взял со стола подписанный
договор и чек и, откланявшись, ушел.
Шефнер тут же снял трубку и вызвал к себе в кабинет начальника
внутренней безопасности Крылова.
Мужчина лет сорок пяти, среднего телосложения, среднего роста,
лысоватый, легкой бесшумной походкой подошел
к столу и сел.
- Слушаю тебя, Ханс.
Тот подал ему визитную карточку.
- Я должен знать об этой шарашкиной конторе все подробности. Желателен
компромат. Возможно, мне придется
вступить с ними в конфликт либо зажать их в тиски. Займись этим делом вплотную.
Завтра Гюнтер полетит в Германию с
моим паспортом. Для всех меня нет в России. Пусть Козин отвезет меня вечером в
Красково. На некоторое время мне
придется скрыться из виду. Кроме тебя, в Краскове никто появляться не должен.
Будешь приезжать ко мне через день.
Телефонной связью не пользоваться. Боюсь, мы имеем дело с "бывшими", а они знают
свою работу. Все. Свободен, Юра.
Шефнер вновь начал крутить ручку на столе.
Когда Геннадий Иванович вышел из министерства на улицу, он не
подозревал, что за ним наблюдают. Молодой
человек сидел в скромных неприметных "жигулях", стоявших напротив министерской
стоянки, и внимательно наблюдал за
солидным мужчиной лет сорока, выглядевшим из-за своей полноты и обильной седины
значительно старше своих лет.
Геннадий Иванович прошел на стоянку, сел в "BMW" ; вишневого цвета и
неторопливо выехал на улицу.
Молодой человек взял трубку сотового телефона и набрал нужный номер.
Ему тут же ответил женский голос.
- Настена?
Он выехал, свернул на Бульварное кольцо, едет обычным маршрутом. Будь
на подхвате, я двигаю за ним. В случае
нарушения линии сообщу. Оставайся пока на месте.
- Все поняла.
Молодой человек тронулся с места и поехал за машиной Геннадия
Ивановича, держа умеренную дистанцию.
"BMW" не менял своего маршрута. На переезде от Сретенки к Чистым прудам молодой
человек вновь позвонил женщине.
- Настя, через две минуты он свернет в твой переулок, приготовься.
- Я уже давно готова.
Девушка глянула в зеркальце, поправила прическу н вышла из своей
машины.
Узкая улочка в разгар рабочего дня выглядела безлюдной и серой. Не
заметить яркую, стройную красотку в
короткой юбочке просто невозможно.
Геннадий Иванович свернул в Кривоколенный переулок и поехал в сторону
Маросейки. Он заметил ее сразу.
Старый ловелас не мог пропустить мимо своего взора ни одной мало-мальски
интересной женщины. Ну а если ей нет
тридцати и у нее шикарная попка и длинные ноги, то у Геннадия начиналось
слюноотделение.
Он притормозил, позволяя даме перейти дорогу, но она не собиралась
этого делать, а подняла руку, не забывая
поглядывать на часы. Такой шанс упускать нельзя.
Машина подкатила к красотке и плавно затормозила. Геннадий Иванович
вышел и, обойдя "BMW" спереди,
открыл дверцу.
- Прошу вас, сударыня, садитесь. Я еду в ту же сторону.
- Но вы не знаете, куда мне нужно, - удивилась зеленоглазая красавица с
длинными темно-каштановыми волосами.
- Это не имеет значения. У меня есть свободное время, а у вас, как я
вижу, его очень мало. Почему бы не помочь!
- Вы очень добры. Я действительно тороплюсь. Но мне нужно в Теплый
стан. Это не очень близко.
- Садитесь, расстояние значения не имеет для колес, а по мне - чем
дальше, тем лучше. В приятной компании
всегда веселей.
Расстояние его действительно не интересовало, тем более что он ехал в
ту же сторону.
Девушка села на переднее сиденье, водитель занял свое место. Геннадий
не любил быстрой езды, но ради такого
случая придется показать, на что он способен. Главное - добиться своей цели,
заполучить номер телефона.
Как только она очутилась рядом, он почувствовал, что по салону машины
начал распространяться сладкий аромат
нежных духов.
Он глянул на ее колени, и у него перехватило дыхание. Только бы не
врезаться в ближайший столб.
- Давайте познакомимся, меня зовут Гена. А вас?
- Настя. Мне не совсем удобно называть вас Геной.
- Это нормально. Мне всего лишь сорок один год. Просто я выгляжу
старше. Мой отец уже в тридцать пять был
абсолютно седым, и полнота мне досталась по наследству Но я человек спортивный.
Теннис два раза в неделю, бассейн,
сауна. Против конституции никуда не денешься. Генами заложено.
- Гена с наследственными генами.
Он засмеялся.
- А вы с чувством юмора.
- Без чувства юмора на нынешнюю жизнь смотреть невозможно. Удавиться
захочется.
- Неужто все так плохо?
- На отчаяние времени не хватает. При сегодняшних ритмах требуется
мобилизованность и быстрая реакция.
- С одной стороны, согласен, с другой - нет. Человеку необходимо
расслабляться. Хотя бы изредка. Не век же
вкалывать, нужно и об удовольствиях не забывать. А иначе жизнь превратится в
каторгу, а мы в рабов. Второй жизни нам
никто не подарит. Годы уходят, энергия растрачивается, а труд ничего не стоит.
Поэтому предпочитают воровать.
- Интересная позиция. Вы тоже воруете?
Он опять рассмеялся.
- Я пользуюсь своим положением, скажем так. У меня хорошая должность,
чиновник высокого ранга, но зарплата
по нынешним меркам мизерная. А моя машина стоит больше сорока тысяч долларов.
Помимо этого, кучу денег съедает
дача, продукты, развлечения, одежда. Я не могу себе позволить прийти на прием к
министру в костюме с оптового рынка и
в часах от Первого Московского часового завода. Должность не позволяет. Вот вам
и тупик. Министр знает рамки моей
зарплаты, но он у меня не спрашивает, на какие деньги я купил четырехкомнатную
квартиру, "Ролекс" и "BMW". Все всё
видят и понимают, но молчат. Так что мои погрешности не назовешь воровством, а,
скорее, порядком вещей.
- Хорошо, что у вас есть такая возможность, а у меня нет, и мне
приходится вкалывать.
- У каждого человека есть своя кормушка. Занимаемая им ниша. Ее надо
найти и застолбить. С любой деятельности
можно иметь деньги. Все зависит от четкого понимания своих возможностей и
целеустремленности.
- Пожалуй, вас стоит взять в консультанты. И дорого вы берете за свои
уроки?
- Готов стать вашим рабом. Навечно и безвозмездно.
- Не перегибайте палку.
- Давайте начнем с тихого вечера где-нибудь в уютном месте, с хорошей
музыкой и легким вином. Вы мне
расскажете о своих чаяниях, а я постараюсь вам помочь.
- Только уютное местечко должно быть людным.
- Как скажете, принцесса. Раб должен повиноваться и не возражать.
Настя достала из сумочки блокнот и записала номер мобильного телефона.
- Вот, возьмите. Только со временем у меня напряженка. Конкретно ничего
обещать не могу.
- Я терпеливый. Очень терпеливый.
Своего Гена добился. Номер телефона он получил. Теперь можно
торжествовать. Значит, не такой уж он урод, как
утверждает его жена.
Звонок не заставил себя долго ждать. Наташа позвонила на второй день
после случайного дорожного знакомства.
Дик не скрывал своего восторга, и она это поняла. Парень клюнул. Впрочем, она в
этом не сомневалась. Они тут же
договорились о встрече на Калужской площади. Наташа приехала на такси, а Дик на
своей машине.
- Я мог бы пригласить вас в ресторан. Нет ничего проще, но, помня ваше
обещание показать мне искусство ваших
рук и фантазию кулинара, было бы лучше, если мы устроим ужин в домашних
условиях.
- У меня хорошая память, только нам придется купить необходимые
продукты.
Они отправились в супермаркет и приехали на квартиру к Вадиму с полными
сумками разнообразной снеди.
Жилище кавалера вызвало у дамы улыбку. Крохотная прихожая, небольшая кухонька и
единственная комната,
совмещающая в себе кабинет, гостиную, столовую и спальню. Два кресла, журнальный
столик, широченная кровать и
компьютер у окна. Стены были увешаны картинами неизвестных художников в духе
сюрреализма. О вкусе говорить не
приходилось. Для него здесь, как и для дизайна, не хватало места и должного
размаха. Правда, Наташа и не рассчитывала
увидеть что-то из ряда вон выходящее и отнеслась к скромным возможностям
молодого человека без издевок и насмешек.
Такой парень ей и нужен. Обычный смертный, пылкий влюбленный, не избалованный
жизнью, симпатичный и
бесхитростный.
Приготовление ужина заняло около двух часов. Дик сидел на кухне,
любовался девушкой, вдыхал аромат вкусной
готовящейся еды и по мере необходимости помогал по хозяйству, пытаясь при этом
разбавлять рутинную работу разными
шуточками и анекдотами. Наташа смеялась, а он восхищался ее красивыми зубами и
непосредственностью. Каждый из них
видел то, что хотел видеть в другом.
Наконец они устроились за журнальным столиком в комнате, предварительно
накрыв его белой скатертью и
поставив подсвечники со свечами. Обстановка стала более уютной, мягкой и
располагающей к интиму и доверительности.
Шампанское позволило им еще больше расслабиться, и они уже не отводили друг от
друга взгляда.
- Мне очень комфортно с тобой, - сказала Наташа. - Жаль, что я не
встретила тебя раньше.
Вадим улыбнулся.
- И что изменилось бы? Я не сомневаюсь в том, что ты удачно вышла замуж
и вполне счастлива. Может быть, я
неплохой парень, но как муж никуда не гожусь. Не умею устраиваться, пробиваться,
зарабатывать деньги, приумножать
капиталы и делать карьеру. С этим надо родиться.
- Думаю, поэтому тебе легче живется, чем всем тем, кто умеет
приспосабливаться. Зажиточная жизнь в большей
степени доставляет не удовольствие, а головную боль. Начиная строить свое
благополучие, ты не осознаешь, что в
результате ограждаешься от мира золотой клеткой, в которой и останешься с
подрезанными крыльями.
- Ты недовольна своей жизнью? Странно.
- Была бы довольна, здесь бы не сидела. Я вышла замуж по расчету. За
одного богатого немца. Фашиста.
- Это ты всех немцев считаешь фашистами?
- Нет, конечно. Моя подруга уехала в Германию на постоянное место
жительства всей семьей. Немцы в долгу перед
евреями, и их там принимают. А ее дед, впрочем, как и мой, прошел концлагеря. Но
это детали. Короче говоря, моя
подружка неплохо устроилась за границей и прислала мне приглашение. Я поехала.
На машине мы сделали небольшой
круиз по стране. Я хорошо знаю немецкий язык, а подруга слов десять, поэтому она
не рискнула бы кататься по стране одна
или с мужем, который и десяти слов не знает. А со мной можно путешествовать без
проблем. Находясь в Мюнхене, мы както
попали на митинг неофашистов. Оголтелая публика, мечтающая о возрождении
Третьего рейха. Моя подружка старалась
меня утащить, но я осталась. Мне было интересно на это посмотреть и послушать.
Там я впервые и увидела своего
будущего мужа. Нет, он не выступал и не выкрикивал лозунгов. Он и его дама
сидели на трибуне для почетных гостей, но
нарукавники со свастикой они не забыли надеть. В тот день он меня не видел.
Второй раз я встретилась с ним в Берлине.
Случайность или судьба - затрудняюсь сказать. Мы с подружкой сидели в уличном
кафе, пили кофе, коктейль и болтали. И
вдруг я вижу, как какой-то очень высокий мужчина остановился возле нашего
столика. Я подняла голову и увидела его. У
него очень специфическая внешность: однажды увидишь и уже не забудешь.
"Извините, - сказал он, - я услышал русскую
речь и остановился. Мне очень нравится русский язык. Я заканчивал военную
академию в Москве".
Он говорил без акцента, как мы с вами. Потом попросил разрешения
присесть и угостил нас хорошим вином. Моя
подруга его не узнала, а мне было просто любопытно познакомиться с живым
фашистом. Кстати, никогда не разговаривала
с ним по-немецки, и он до сих пор не ведает о том, что я знаю немецкий язык.
Меня это устраивает. Во всяком случае, я
знаю, о чем он разговаривает по телефону, не смущаясь моего присутствия. Так
состоялась наше знакомство. Он сказал, что
собирается в Россию, и попросил мой телефон. Я дала. Во всяком случае, меня это
ни к чему не обязывало, а он обещал быть
курьером между мною и подругой. Мы любим посылать друг другу подарки и сувениры.
Вскоре я уехала домой, а через месяц он позвонил, но уже из Москвы. Мы
встретились. Он привез посылку от
подруги и кучу сувениров от себя лично. Ухаживать он умеет красиво. А через две
недели сделал мне предложение, встав на
колени, рассыпая к ногам кучу роз, и преподнес мне колечко с рубином в два
карата. Меня не смутил тот факт, что он
старше меня на двадцать два года. Меня прельщала будущая беззаботная жизнь.
Подруга была против нашего брака, но я не
прислушивалась к советам. Ни о какой любви речи не идет, это чистая сделка,
спрятанная под маской тонких чувств.
Благодаря русской жене он смог открыть в России несколько фирм и развить свой
бизнес. Я не ограничена в свободе,
деньгах и во всем прочем, чего мне недостает для легкой, беззаботной жизни.
Единственное, чего мне не хватает, так это
настоящих чувств, которые за деньги не купишь.
Наташа подняла бокал с шампанским.
- Выпьем за любовь!
- Своевременный тост.
Они выпили и перевели разговор на другую тему. После ужина был десерт.
Потом вторая бутылка шампанского и
музыка. Они ухитрились потанцевать на пятачке метр на метр. Возникла
необходимость встать с кресел и приблизиться
друг к другу. Потом они перешли к поцелуям, и страсти начали накаляться.
Рука Вадима скользнула под кофточку и прошлась по гладкой гибкой спине.
Она не возражала. Потом она не
протестовала против того, чтобы снять ее совсем, а следом и юбку. На раздевание
ушло три пластинки с блюзами. Когда он
включил свет, Наташа запротестовала, но Вадим убедил ее, что такое тело нельзя
прятать в темноте, его нужно видеть и
любоваться им. Она и с этим смирилась, тем более что и сама с удовольствием
пожирала глазами смуглый, сильный торс
своего партнера.
Подготовительный период прошел безупречно, и в один прекрасный момент
они рухнули на постель. Здесь было
где разгуляться, и страстная парочка дала волю чувствам, истязая друг друга до
глубокой ночи.
Наташа ушла утром и просила ее не провожать. Он смотрел на нее с
надеждой, и она кивнула.
- Ну конечно, это не последний раз. Ты уже во мне, я допустила тебя
ближе, чем хотела, и вряд ли сумею вытравить
то, что разлилось по крови. Мне даже не хочется думать о последствиях.
- Лучше ни о чем не думать. Будем брать от жизни то, что она нам дает.
Наконец-то Геннадию Ивановичу удалось уговорить Настю встретиться, но
она не пришла. Он ждал ее час и решил
позвонить еще раз.
- Настенька, извините за назойливость, но я уже промок насквозь. Дождик
замучил, и цветы вянут.
- Извините, Гена. Так получилось, я не виновата. Подруга уехала на два
дня, а ей должны привезти холодильник,
вот мне и приходится сидеть на привязи.
- Что же нам делать?
- Знаете что? Раз уж я виновата перед вами, приезжайте сюда. Тут вы
сможете обсохнуть. Правда, я не уверена что у
нее есть согревающие средства, но я думаю, вы сами сможете сориентироваться.
Квартира находится на Калужской
площади.
- Какой я дурак, что не позвонил раньше! Лечу на крыльях. Говорите
адрес.
И он прилетел. Коньяк, шампанское, вино и все сопутствующие товары
заняли две полные сумки, цветы пришлось
держать под мышкой.
Скромность однокомнатной квартиры его вовсе не смущала. Первое, на что
он обратил внимание, была кровать.
Шикарный квадратный сексодром, занимавший половину комнаты. А прелюдию можно
сыграть за скромным журнальным
столиком в креслах.
Появилась белая скатерть и свечи. Деликатесы, как из рога изобилия,
посыпались на стол. Хлопнула пробка из-под
шампанского, и искрящийся напиток полился в бокалы. Геннадий предложил тост: "За
любовь!"
Прелюдия началась. Знал бы он, чем она закончится... В соседней
квартире прелюдия уже закончилась - там
полным ходом шла работа.
Зеркала на стене и картины, на которые Геннадий Иванович не обращал
внимания, имели особое свойство. Они
были прозрачными со стороны стены, где имелись соответствующие отверстия под
объективы фото - и видеокамер. Мало
того: под журнальным столиком, за спинкой кровати и везде, где только можно,
были расставлены микрофоны.
Главный оператор, он же технический редактор, находился в соседней
квартире, вооруженный наушниками.
Квартира напоминала студию. Здесь стояли фотоаппараты, видеокамеры, магнитофоны,
мониторы, и все крутилось,
Работало, жужжало, а стрелки индикаторов плясали из стороны в сторону. Процесс
шел полным ходом.
Женя Метелкин, который предпочитал, чтобы его называли Евгением
Метлицким, суетился возле правой стены,
где располагалась на штативах вся аппаратура, следил за каждым движением,
происходившим в соседней квартире, через
монитор.
В комнате находился еще один человек. Звали его Вадим Журавлев. Он не
принимал участия в операторской
работе, сидел в кресле и разглядывал свежие фотографии.
- Снимки у тебя получаются - хоть на выставку отправляй, - рассуждал
Журавлев. - А тут требуется обычная
порнуха с вожделенными мордами.
- Ты не прав, Дик, - отвечал Метелкин: - От порнухи клиента будет
воротить, и, кроме злости, в нем ничего не
проснется. А злость отразится в первую очередь на мне. Нет, тут нужен деликатный
подход. Муж жену или жена мужа
должны увидеть в момент их удовольствия, а не животной страсти. Тогда в них
вспыхнет обида, а не злость, ущемленное
самолюбие, а не ненависть. Пусть муж сволочь, а жена шлюха, но они и в себе
начнут искать причины измены, а не
приравнивать их к животным.
- Философ.
- Моя философия приносит нам неплохие доходы. И ни одной промашки с
клиентами. Платят все без исключения.
А значит, мы делаем все правильно.
- Вот здесь ты прав: "Мы делаем". Наш труд не что иное, как
коллективное творчество. - Журавлев отбросил
фотографии в сторону, а одну положил к себе в карман, - Оставлю себе на память.
Уж больно она на ней хороша.
- Нарушаешь устав. Мы не держим архивы и не собираем досье. Не мне
учить тебя - идеолога нашего дела. По
закону бутерброда, этот снимок непременно попадет не в те руки. Не рой себе яму.
У тебя странная манера выхватывать по
одному снимку из каждой серии. Ты ими туалет оклеиваешь, что ли?
- Ладно, оставь свою демагогию. Ты хочешь сказать, что с Наташей больше
работать не надо?
- Материала более чем достаточно. Аванс Ханс заплатил, через несколько
дней он вернется из Германии, и на этом
деле будет поставлена жирная точка.
- Надеюсь, ты не собираешься передавать ему "звук"?
- А что там особенного?
- Никаких аудиокассет. И вообще, поверь моему чутью, тут не все так
просто. Она клюнула, на меня не потому, что
я такой неотразимый, ей что-то нужно от меня. Но пока она еще не готова к
серьезному разговору.
- А тебе это надо? Хочешь влипнуть в очередную передрягу? Не можешь
жить как все люди?
- Скучно мне с вами. Душа просит алых парусов и попутного ветра. Я же
тебе уже говорил, что деньги меня не
интересуют. Слишком однообразно мы живем. Изо дня в день одно и то же.
- Нет уж, позволь. Ты у нас принц привередливый. Такого клиента
упустили в прошлом месяце и только из-за того,
что ты не захотел с его женой в постель ложиться. Ишь какой разборчивый! И я
молчу. Не хочешь Машу, бери Дашу.
Пожалуйста. Теперь ему алых парусов захотелось. Вон смотри, как Настя работает.
С таким крокодилом сидеть рядом
страшно, а она вон пьет с ним на брудершафт, а через полчаса кульбиты будет в
кровати вытворять.
- Настя шлюха.
- Прекрати. Ты знаешь ее ситуацию. Врагу не пожелаешь, и она занимается
этим не из любви к сексу, а из-за любви
к ребенку. У каждого свой выбор, но иногда его нет, и приходится идти на
крайности... Нет, ты только послушай, что этот
боров говорит о своей жене! И не понимает, кретин, что каждая его фраза в тысячу
баксов весом.
- Давай-ка вернемся к нашим баранам. Я хочу встретиться с Наташей еще
пару раз. Здесь. Мне очень хочется
выяснить, зачем я ей нужен.
- Ладно, делай как знаешь.
- И еще. Я хочу, чтобы кто-нибудь из наших ребят; присмотрел за ней.
По-моему, она что-то затевает.
- Послушай, Дик, ты сам распределяешь роли: кто, куда, зачем, почему и
так далее. Мое дело техника и переговоры
с клиентами. Остальное решаешь ты. Все мои идеи принимаются в штыки. А скольких
клиентов мы из-за этого упустили!
- Клиентов на нашу жизнь хватит. Женская похотливость и прелюбодеяние -
грехи вечные и неискоренимые. Пока
они существуют, мы будем процветать.
- Так, тихо, не отвлекай меня, они переходят в постель. Начинается
самая работа... Черт! Почему она не зажигает
свет. У нас ни одного кадра не получится.
- А ты возьми вспышку и иди в соседнюю квартиру. Извинись и скажи:
"Ребята, не обращайте на меня внимания, я
тут на стульчике посижу и пофотографирую". Чудак! Это самый сложный трюк -
включить свет перед тем, как лечь в
постель. Люди к этому не привыкли, и у них может возникнуть подозрение, и все
пойдет насмарку...
- Включили! Молодец Настя! Золото! Четко работает.
Дик вновь взял в руки фотографии и начал их разглядывать. Он видел то,
чего в момент встречи не замечал. У
девушки был очень напряженный взгляд. Она постоянно о чем-то думала.
- Женя, где видеокассета?
- Какая?
- С Наташей.
- В черной коробке на полке. Только не перепутай ничего, я надписей не
делаю.
- Ладно.
Журавлев взял видеокассету и вставил ее в магнитолам Со стороны все
выглядело не так, как ему казалось.
Страсти за стеной закончились. Настя проводила Геннадия Ивановича
далеко за полночь. Она даже не зашла в
соседнюю квартиру проститься с Метелкиным - торопилась домой к ребенку.
В поселке Красково, что по Казанской железной дороге недалеко от
Москвы, расположился очень милый лесной
участок размером в четверть гектара. Крепкий домик в пять комнат с терраской в
стиле сталинских построек, беседка, гамак
и высокий неприступный забор.
Здесь и проводил свое время Ханс Шефнер вместе со своей секретаршей
Ингрид, привезенной им из Германии,
Элегантная, умная женщина лет сорока с энциклопедическими знаниями, она умела
быть незаменимым помощником,
хорошей хозяйкой и отличной собеседницей. Ингрид являлась дочерью друга отца
Шефнера, и они знали друг друга с
детства. Родители хотели их поженить, когда дети станут взрослыми, но не
случилось. Ханс был старше на десять лет и
слишком рано начал увлекаться девочками, а Ингрид была слишком целомудренной и
больше увлекалась историей,
астрономией, географией и даже археологией. Они любили друг друга, но
родственной, платонической любовью, а не
плотской. Конечно, Ингрид не была синим чулком и имела мужчин, но лишь на одну
ночь, максимум на две. Мужской пол
для нее ассоциировался с грубым, тупым животным, который можно подпускать к себе
только для удовлетворения
собственных страстей. В остальном она была самодостаточна, независима и
свободолюбива.
Секретаршей Ханса она стала по настоянию отца. Ему доверили
определенную миссию в России, и для выполнения
ее требовался грамотный, хладнокровный и рассудительный помощник. Ханс получил
достаточно хорошую подготовку.
Многое знал и умел, но иногда нуждался в корректировке своих действий и
замыслов. Ингрид играла роль человека со
стороны, которому всегда видны чужие ошибки и оплошности. В итоге они лишь
дополняли друг друга, а не становились
бельмом в глазу.
В один из поздних вечеров на дачу приехал Крылов. Ханс не видел своего
начальника службы безопасности
несколько дней и уже начинал беспокоиться.
Крылова нельзя назвать обычной шестеркой. Нет, он имел свой голос и
влияние. Если Шефнер выстраивал
стратегию и решал глобальные задачи, то Ингрид играла роль серого кардинала,
тайного советника и сочинителя интриг.
Крылов в этой компании имел пост главного жандарма, отвечавшего не только за
безопасность, но и за наступательную
стратегию силовой политики, если того потребует обстановка.
Ингрид провела гостя на террасу и подала на стол чай. Нельзя сказать,
что за полтора года они совсем обрусели, но
некоторые обычаи им нравились - такие, как чаепитие из самовара с баранками.
- Какие новости, Юра?
- Это тебе судить, но они есть. Детективное агентство "Сириус"
действительно существует. Оно зарегистрировано
около года назад. Имеет лицензию. Официальный хозяин агентства бывший
подполковник милиции Кузнецов ушел в
отставку по ранению. Сорок четыре года. Воевал в Чечне в первую кампанию, имеет
орден. Миной оторвало ступню левой
ноги. Тот тип, который у тебя был, к сыску не имеет никакого отношения. Бывший
репортер скандальной газетенки из
Краснодара. Светские сплетни собирал и торговал ими. Думаю, именно этим они и
кормятся. В штате агентства пять
человек. Я сумел побывать у них, когда сыщики мирно спали в своих постелях.
Ничего особенного обнаружить не удалось,
кроме блокнота в столе секретарши. Там выписаны имена и адреса состоятельных
мужчин. Я не поленился и заглянул в их
компьютер. Они вооружились полной базой данных. База ГИБДД, база БТИ, база
прописки, база прокуратуры, телефонные
базы, короче говоря: из этого арсенала можно узнать о человеке все, что хочешь,
вплоть до анализа мочи. Обычное явление
для агентства сыска; такие базы необходимы. Полный комплект такой атрибутики
можно купить за полторы тысячи
долларов на любом радиорынке. Это не проблема. Но блокнотик натолкнул меня на
одну мыслишку. Я проверил список
мужчин по их же компьютеру и получил ожидаемый результат. Все потенциальные
клиенты агентства женаты, имеют по
нескольку квартир в Москве и не по одной машине. Копию блокнота я себе сделал на
их ксероксе, думаю, он нам
пригодится. Твоего имени в нем нет. Я так думаю: секретарша вносила в блокнот
уже обработанных клиентов.
- Что еще? Как ведет себя Наташа?
- Боюсь, она действительно нашла себе хахаля. Кто он, я еще не выяснил.
Но по виду ясно, что парень - специалист
в области женского пола.
- Вот что, Юрий. Тебе нужно выяснить, имеет ли любовник моей жены связь
с этим агентством.
- Ты хочешь сказать, что сыскари провоцируют ситуации с женами, а
потом...
- Именно так. И если я не ошибаюсь в своих подозрениях, то мы сможем
обойти все углы, не поцарапавшись.
Наталья слишком много знает, а мы не можем рисковать операцией, на которую ушли
годы, из-за глупой промашки.
Займись вплотную этим парнем, но не спугни. Двое суток тебе на все уточнения.
Проверь список мужчин - подвергались ли
они шантажу или нет. А также мне нужны подробности о штате агентства, и главное:
кто на них работает внештатно. Я
думаю, официальная контора это лишь прикрытие, табличка на двери. У них должны
быть и другие адреса.
- Согласен, где-то должна быть бухгалтерия, если в штате есть
бухгалтер.
- И должен быть притон, где создается компромат.
- Я все сделаю. Через пару дней появлюсь с новостями.
- Надеюсь на это.
Чай остыл, к нему так и не притронулись. До калитки Крылова проводил
сам хозяин. Когда он вернулся, Ингрид
сидела в плетеном кресле на террасе.
- Твою маленькую стервочку пора убирать. Она была твоей главной
ошибкой, Ханс, а теперь может стать роковой.
- Думаю, и тебе следует подключиться к делу, дорогая. Меня в России
нет. Я в Германии. А ты с твоим легким
акцентом можешь сойти за литовку или латышку, где-то у тебя был прибалтийский
паспорт.
- Я чувствую, без меня тебе не обойтись.
- А кто бы спорил!
Режим есть режим, и Геннадий Иванович его никогда не нарушал. Он
выходил из дому ровно в восемь тридцать и
без пяти минут девять садился за рабочий стол в своем министерстве.
Сегодняшний день не отличался от остальных, с той лишь разницей, что
возле его машины стоял незнакомец.
Хозяин "BMW" был человеком трусоватым и мнительным, но посторонний мужчина
выглядел безобидно, в его облике не
наблюдалось агрессивности.
- Здравствуйте, господин Лукашов. Мне необходимо с вами переговорить.
- Кто вы? - спросил Геннадий, подходя к машине.
- Сыщик из частного детективного агентства.
- Вы это серьезно? Я о таких только в американских детективах читал. А
у нас...
- Все, что могли, мы уже переняли у американцев. Начиная с Белого дома,
жвачки и переименования гастрономов
в супермаркеты. Чего уж тут удивляться.
- Ну, допустим. Чего же вы от меня хотите?
- Мне нужно десять минут на беседу Вы едете на Сретенку, вот мы с вами
по дороге и поговорим, чтобы не
нарушать ваш распорядок дня.
- Хорошо, садитесь.
Они сели в машину и выехали за ворота дома.
- И что вы имеете мне сообщить?
- Хочу сразу сделать оговорку Я являюсь посредником, и сам никаких
вопросов не решаю. К нам обратилась одна
дама и попросила провести с вами переговоры от ее лица. Почему она не захотела
сделать этого сама, меня не касается. Нам
платят - мы работаем.
- И что этой даме нужно?
- Разумеется, деньги. Сумма значительная. Десять тысяч долларов.
Лукашов присвистнул.
- Ну и запросы. И за что же?
- По поводу запросов она сказала, что вы ее сами научили, как делать
деньги. Она заняла свою нишу и считает, что
все делает правильно.
- Ах, значит, речь идет о Насте. Хваткая бабенка! Молодец! Только вряд
ли она что-нибудь получит. Мы Уже дали
друг другу то, что могли дать. Воспоминания самые приятные.
- По ее мнению, вы можете дать больше, чем дали Она не просит
дополнительных вознаграждений. Настя продает
информацию. Сначала предлагает ее вам.
Сыщик достал из дипломата большой конверт и положил его на панель перед
ветровым стеклом.
- Это для ознакомления. Тут фотографии, видеокассета, аудиокассета. Вот
тот самый товар, который она выставляет
на продажу. Разумеется, здесь копии.
Лукашов перестроился в правый ряд и припарковал машину к обочине. Он
взял пакет, вскрыл его и достал
содержимое. Фотографии лежали сверху. Он тут же начал их просматривать. Снимки
были выполнены на
профессиональном уровне, это и неспециалисту было понятно. Постельная серия, где
он развлекается с Настей, меняя позы,
выглядела впечатляюще.
Лукашов побледнел.
- Ну стерва! Ах гадюка! Ну я ей покажу!
- Для этого вам надо ее найти. А потом: вы не из тех людей, кто может
противостоять подобным фактам.
- И этим она хочет меня запугать?
- На аудиокассете отчетливо слышен ваш голос, его трудно перепутать с
другим. Вы очень нелицеприятно
отзываетесь о своей жене и ее отце. Тут уместно вспомнить, что вы женились из
чистого расчета. Ваша жена - дочь
министра, непосредственного вашего начальника, который сделал из простого клерка
высокопоставленное лицо. Теперь
представьте себе на минуту, как среагирует отец, обожающий свою дочь, и она
сама, попади эти материалы к ним в руки. В
лучшем случае вы окажетесь на улице У разбитого корыта и вам придется в сорок
лет начинать карьеру заново. А ведь у вас
нет даже полного высшего образования. Языками вы не владеете, с компьютерной
техникой - на "вы". Специальности нет,
таланты отсутствуют. А что из себя представляет ваш тесть, вы очень хорошо
охарактеризовали сами, и это записано на
пленке:
"Старый сумасбродный маразматик, деспот, безмозглый осел бесцеремонный
хам, хапуга, жлоб, бездарь,
взяточник, лизоблюд". И прочие нелицеприятные эпитеты. Что касается его дочери и
вашей жены, то она вам напоминает
бесформенную ожиревшую жабу, дряхлый кусок пожелтевшего сала с протухшими
подмышками. Семейка яйцеголовых
дебилов, с которой вы вынуждены мириться и от которой вас тошнит.
Теперь представьте себе, что все, мною пересказанное с ваших слов,
заняло меньше минуты, а запись на аудиокассете
вместила в себя девяносто минут ваших завываний, возмущений и жалоб на
невыносимую жизнь.
У Геннадия Ивановича скрипели зубы. Он выронил фотографии, схватил
сыщика за ворот пиджака и хорошенько
тряхнул.
- Это ты все подстроил, гаденыш! Я тебя удавлю!
- Не будьте идиотом, Лукашов. Во-первых, я сильнее вас, а вам только
еще синяка под глазом не хватает для
полного счастья. Во-вторых, наше агентство имеет официальный статус и лицензию.
Мы шантажом не занимаемся, но
запретить другим не можем. Ваша ученица оказалась талантливее учителя.
Лукашов убрал руки и откинулся на сиденье.
- Меня зовут Евгений Метлицкий. Вот моя визитная карточка, - сыщик
положил визитку на колени к
ошарашенному клиенту, - Мой вам совет: расплатитесь с этой девчонкой, получите
оригиналы и впредь будьте осторожней.
И еще: по ее условиям, деньги должны быть через три дня, потом пойдут пени по
тысяче долларов за сутки. Судя по
настроениям этой дамочки, отступать она не собирается. Чем быстрее вы с этим
покончите, тем лучше для вас. Агентству,
как посреднику, вы заплатите пять процентов от сделки, а мы вам гарантируем, что
вы получите оригиналы, а не
фальшивку. К тому же мы возьмем расписку с Насти, что дело закрыто и она сдала
нам все материалы. Только после этого
мы отдадим ей деньги.
- Значит, деньги я должен принести вам?
- Разумеется, на визитной карточке указан адрес. С двенадцати до
восемнадцати без выходных. С клиентки мы тоже
берем проценты. Наша фирма гарантирует, что по завершении сделки шантаж не
возобновится. Советую вам не мудрить.
Влипли, так винить в этом надо только себя. За ошибки приходится платить.
- Послушай, приятель! - оживился Лукашов. - А давай сделаем так. Зачем
тебе проценты? Я заплачу тебе половину
- и ты все уладишь сам.
Глаза его горели.
- Не получится. У меня нет оригиналов. Она принесет их в день получения
денег. И вряд ли захочет приходить к
нам в контору. Не так она глупа. Я на вашем месте не стал бы мудрить. Усвойте
урок и смиритесь. Жду вас в течение трех
суток. А теперь небольшая формальность для нашей бухгалтерии. Подпишите договор
с нашим агентством для
предоставления вам определенной документации. Подробности мы не указываем.
Детектив достал из кармана свернутый вчетверо лист бумаги, подал его
Лукашову, а также протянул ему ручку.
Лукашов подписал бумагу не читая.
- Желаю вам удачи, - сказал на прощанье Метлицкий, вышел из машины и
смешался с потоком пешеходов.
Геннадий Иванович еще долго сидел на месте, не двигаясь, и с грустью
смотрел через лобовое стекло в
неизвестную точку.
Впервые за много лет он опоздал на работу на сорок минут. Секретарша
его не узнала - на нем лица не было.
Правда, она не задумывалась, существовало ли оно ранее.
Когда он вошел в комнату и включил свет, то увидел мужчину, сидевшего в
кресле. Испугаться он не успел, а
только вздрогнул от неожиданности. Когда-нибудь это должно было случиться.
Глупо, что он не впускает в квартиру
охранников, а они провожают его до дверей. Киселев больше всего боялся
подъездов, где обычно работают киллеры, но в
собственной квартире он опасности не ожидал: замки и двери надежные, девятый
этаж, сигнализация, а тут на тебе -
сюрприз!
Мужчина сидел на диване. Руки в карманах плаща, и еще эта дурацкая
шляпа - такие давно никто не носит"
- Проходите, Георгий Валентинович, вам ничего не грозит. Не
стесняйтесь, вы у себя дома.
- Кто вы такой?
Ответ последовал странный.
- Теперь живете один. Жену выгнали. Я так и думал. Вы человек крутой.
- Что вам нужно?
- Всего лишь навсего поговорить. Долго вас не задержу. Только не
делайте резких движений - у меня палец лежит
на спусковом крючке, а с такого расстояния трудно промахнуться в крупную мишень.
Киселев сделал два шага вперед и сел за стол.
- Руки положите на скатерть так, чтобы я их видел. Требование было
выполнено.
- Я представляю организацию, которая занимается шантажистами. Вы у нас
не первый клиент.
Конфиденциальность нашей беседы я гарантирую. Ваши показания нужны лишь для
подтверждения, а не для разглашения.
Речь идет о детективном агентстве "Сириус". Вы с ним имели дело?
- Это они со мной имели дело. Некий Метлицкий. Он у них заправляет
розыском.
- И он сообщил вам о том, что ваша жена имеет любовника, а за
подробности потребовал вознаграждение.
- Естественно. Никто бесплатно не работает.
- Вы получили от него доказательства?
- Больше чем достаточно. С картинками.
- Кем же оказался любовник вашей жены?
- Имени они мне не назвали. Хочешь - ищи сам, или пусть тебе жена
расскажет. Они представляют только факты.
- И вы нашли его?
- А зачем он мне нужен? Морду ему набить? Так это каждому мужику
придется морду бить. Какой дурак откажется
трахнуть хорошенькую телку, если та сама ноги раздвигает. Знаете поговорку:
"Сучка не захочет, кобель не вскочит".
- Резонно. Хорошие в агентстве работают психологи. Они прекрасно знают,
что все шишки посыпятся на неверную
супругу. А вы еще деньги платите, чтобы вашу жену грязью облили с ног до головы.
- Если баба грязная сама по себе, то обливать ее незачем. Они это
просто мне доказали, вот и все. Я к ним
претензий не имею.
- Вы сохранили материалы, которые вам представило агентство? Только не
лгите. Все мужики мазохисты. Жену-то
вы вышвырнули, а когда тоска по любимому телу начинает брать за глотку, хватаете
фотокарточки и скрипите зубами от
злости.
- Это мое дело.
- Согласен, но мне достаточно взглянуть только на одну фотографию, на
ваш выбор. Но такую, где отчетливо видно
лицо любовника.
- Таких фотографий нет. Есть пара снимков, но там его физиономия
получилась смазанной.
- Не сомневался в этом, но я его узнаю даже со смазанной мордой.
- Зачем он вам?
- Затем, что все жены изменяют с одним и тем же человеком и именно к их
мужьям обращается детектив с
предложением уличить неверную супругу.
- Сговор.
- Одна контора, но хорошо закамуфлированная.
- Плевать. Я отдал деньги и не жалею об этом. Как они работают, меня не
касается, но они доказали мне, что я
рогоносец, а моя жена шлюха. Будь она порядочной женщиной, никакой сговор не
помог бы. А так бы я всю жизнь прожил
со змеей на груди. Она как сыр в масле каталась, так ей этого мало, стерва
ненасытная.
- Может быть, вы и правы. И все же я хотел бы взглянуть на фотографию
ее любовника.
Киселев встал из-за стола, подошел к висевшей на стене картине, сдвинул
ее в сторону и открыл встроенный в стене
сейф с цифровым замком.
- А теперь отойдите в сторону.
Хозяин обернулся. Мужчина стоял в двух метрах с пистолетом в руке.
- Так хотите? А я вам почти поверил.
- Мне нужны улики, Георгий Валентинович, а добровольно вы их не
отдадите. Вы же мазохист, как и все
остальные.
Киселев отошел в сторону.
Человек в плаще подошел к сейфу и достал из него прозрачный
целлофановый пакет, где лежали фотографии,
аудио - и видеокассеты.
- Не травите себе душу, Георгий Валентинович. Забудьте свою жену и меня
тоже. Прощайте.
Он направился в прихожую. Киселев слышал, как в коридоре хлопнула
входная дверь.
В сейфе лежали деньги, значительная сумма в валюте, но пришелец их не
тронул, хотя не заметить солидную
стопку пачек мог только слепой. Значит, этот тип действительно из органов.
Теперь это не имело значения. Главное, он
остался жив и его посетил не киллер, которого Киселев давно ухе поджидал.
Большие деньги всегда запачканы кровью, а
Киселев владел огромными средствами.
Они лежали в постели и курили. Это была третья встреча, но Наташа
никаких разговоров не заводила. Сплошные
чувства, а Вадим давно уже не доверял чувствам. Женщина такого ранга как Наташа,
могла найти себе что-нибудь более
интересное, чем просто красивого парня.
- Ты ничего не рассказываешь о себе, Дик.
- Не хочу наводить скуку. Родился, учился, женился, развелся. Сплошные
глаголы и никаких определений.
- Определения буду давать я. Высокий, интересный, остроумный, молодой,
сильный, ласковый. Сказать
"любимый" пока не решаюсь. Слишком мало прошло времени.
- Ты замужняя женщина Натали. Находишься под полной защитой. Ты можешь
позволить себе любые игрушки. Я
одна из них.
- Ты так ничего и не понял. Я живу в страхе. Мой муж держит меня при
себе пока я ему необходима. С русской
женой он имеет свободу предпринимательства и передвижения по России. Только за
этим я ему и нужна, но истинная цель
его пребывания в России мне еще не ясна. Три фирмы записаны на мое имя. Так
меньше налогов, чем если бы он Открыл
их на свое имя. Но парадокс заключается в другое. Можно идти на жертвы из-за
большой любви, но ни о какой любви не
может быть и речи. Я служу ему прикрытием. Тогда дело в деньгах. И тут все шито
белыми нитками. Фирмы не приносят
никакого дохода. Они занимаются поставками электроники из Германии. На этом
можно делать большие деньги. Однако
товар приходит минимальными партиями, и фирмы едва сводят дебет с кредитом. С
учетом аренды, зарплаты, налогов и
прочей мишуры в результате получается ноль. Зачем же ему понадобилось строить
особняк под Москвой, под Смоленском,
где есть филиалы фирмы, и в Белоруссии? На это идут громадные средства. В чем же
резон? Все руководящие посты в
фирмах занимают немцы. Наши работают на побегушках, а вся недвижимость записана
на мое имя, правда, здесь есть
нюанс: все унаследовано мною в его пользу. Почему? Он думает, что проживет
больше меня?
- Мне кажется, ты слишком мнительна. Наташа приподнялась на локтях и
внимательно посмотрела на Вадима.
- Я боюсь. Как ты не можешь этого понять?!
- Сделай проще. Разведись с ним.
- У нас брачный контракт. При разводе все имущество остается ему и не
имеет значения, на чье имя оно записано,
и я подписала этот контракт. Тогда мне казалось такое соглашение вполне
справедливым - ведь деньги принадлежат ему, а я
намного моложе и могу воспользоваться положением. Он мне сказал: "Если ты
выходишь замуж не по расчету, то тогда
тебе не о чем беспокоиться. Но если ты хочешь на мне заработать, то это, с моей
точки зрения, несправедливо. Захочешь
уйти - пожалуйста, но ни с чем". Я согласилась.
- Боишься остаться ни с чем?
- К роскоши быстро привыкаешь. Особенно если всю жизнь прожила в
нищете. Меня воспитывала бабушка, мать
вышла замуж вторично, когда мне едва стукнуло девять лет. Вышла и упорхнула.
Отца я вообще не помню. Окончив школу
в Минске, я приехала в Москву и поступила в историко-архивный институт на
дневной. Жила на стипендию в общежитии,
учила немецкий язык, чтобы читать документы в оригинале. А потом работала
секретарем у одного профессора-историка,
бывшего генерала КГБ, который вышел в отставку и стал писателем. У него и жила.
Секретарша, горничная, любовница и,
домработница. Трудно мне доставался кусок хлеба. Бабушка умерла, а ее дом под
Минском разграбили соседи. Мне и
деваться-то было некуда. И тут эта встреча с Хансом. Цветы, рестораны,
предложение руки и сердца. Я согласилась. Он
обещал мне золотые горы и держит свое слово.
- Так чего же ты боишься?
- Я боюсь Ханса, боюсь его прихвостня Крылова. Страшный тип. Он
способен на все. Для него человеческая жизнь
- пустой звук. Он подчиняется своему боссу беспрекословно. Боюсь секретаршу
Ханса Ингрид Иордан. Настоящая железная
леди. Один взгляд чего стоит. Ей бы в концлагере работать - самое место. Это с
ней Ханс был на неофашистском митинге в
Мюнхене. Теперь она работает здесь, в России. Без нее он не принимает ни одного
решения.
- Может быть, ты преувеличиваешь? У страха глаза велики.
- Помнишь, я тебе говорила про подружку в Германии? Так вот, она была
против моего брака и даже на свадьбу не
приехала. Когда я сказала ей, что выхожу замуж за Ханса, то они с мужем провели
свое расследование в Германии. Сделать
это непросто, и многого узнать им не удалось, но кое-что они выяснили. Ханс
носит фамилию матери. Магда Шефнер. А по
отцу он Груббер. Его отец Вальтер Груббер был не только фашистом, а
группенфюрером СС, что соответствует генераллейтенанту.
Эти подробности я узнала от Никанора.
- Кто такой Никанор?
- Тот самый военный историк и писатель. Мой бывший патрон и любовник.
Никанор Евдокимович Скворцов. У
него своя картотека на весь Третий рейх. Теперь он пишет книги. Когда-то он был
русским резидентом в Германии. Его
засветили, и он с трудом вернулся в Советский Союз. От разведывательной
деятельности его отстранили, и он двадцать лет
сидел в архиве. Защитил докторскую, стал профессором, а когда ушел в отставку,
занялся историческими очерками. Человек
незаурядный и очень сильная натура. Я жила с ним, как кролик в клетке с удавом.
Но когда я вырвалась из клетки, он мне
этого не простил.
- Значит, ты вышла замуж за неофашиста и сына бывшего генерала СС. Но
он же не собирается устраивать в
России революцию и возрождать национал-социалистскую партию во главе с фюрером в
собственном лице, а тебя взять на
роль Евы Браун.
- Я ничего не знаю о его планах. Этого человека не просветишь
рентгеновскими лучами. Он скрыт панцирем на
девяносто процентов. Его окружают очень опасные люди. А сколько на него работает
всякой нечисти, и представить трудно!
То к нему приезжают из Минска, то из Прибалтики, то с Украины. И все встречи
проходят тайком, как у настоящих
заговорщиков.
- Сейчас в Германии другие порядки. Это очень демократическая страна,
где фашисты, если они и есть, не влияют
на политическую погоду. Реванш невозможен.
- А я не говорю о Германии. Речь идет о масонах. Рыцари Черного ордена.
Они есть и влияют на жизнь не только в
Германии, но и на всей планете, даже на войны и террор. В их руках собраны
колоссальные капиталы. Заговоры, интриги,
диверсии. Я уверена, что и события в Чечне не обошлись без масонов.
- Похоже на навязчивую идею. Хорошо, давай попробуем во всем
разобраться. Во всяком случае, я тебя в обиду не
дам. Пусть будет по-твоему. Поверим во все твои страхи и подозрения. Я на твоей
стороне. Какие у тебя есть предложения?
Наташа взяла сигарету и закурила. Она долго смотрела в потолок, потом
сказала:
- Зло надо вырывать с корнем. Пока не поздно, нужно уничтожить всех
мне его не осилить.
Журавлев не удивился.
- Значит, вот какую роль ты мне уготовила?
- Ты можешь не согласиться. От этого наши отношения не пострадают. Но я
своего добьюсь. Бабушка мне много
рассказывала о войне. Мой дед погиб в концлагере. Он был председателем
сельсовета. Немцы его схватили в первый же
день войны. Деда выдал агроном. Потом выяснилось, что агроном был завербован еще
задолго до войны немецкой
разведкой. Он так и ушел вместе с немцами, когда партизаны начали выходить из
лесов. Мой муж мне очень напоминает
того агронома.
- Твоего мужа на свете не было, когда кончилась война.
- Остаются параллели. Есть история и уроки истории.
- Да, ты человек серьезный. Тебя не переубедишь. Но из меня мстителя не
получится. Я способен убить лишь
комара, который пьет мою кровь на шее.
- Я ведь тоже не террористка, а обычная женщина, пытающаяся защитить
себя. Если не упредить удар вовремя, то
останешься без головы. А я чувствую, как надо мной сгущаются тучи.
Они замолкли. Вадим был разочарован. Он ждал чего-то необычного,
соответствующего загадочности и
таинственности лежавшей рядом женщины. А она оказалась обычной сумасшедшей,
начитавшейся книжек про шпионов.
Дон Кихот в юбке, точнее, даже без нее.
Как и было обусловлено, Крылов приехал на дачу в Красково через три
дня.
- Мои прогнозы оправдались, - уверенно докладывал Крылов. - Я проверил
трех клиентов агентства "Сириус", и все
они подвергались специальной обработке.
Он выложил на стол стопку фотографий, видеокассеты, негативы и
аудиопленку.
- Что это?
- Это то, Ханс, что ждет и тебя, как только ты вернешься из Германии.
Наташа встречается с неким Вадимом
Журавлевым. Очень неординарная личность. Все, что мне удалось о нем узнать, так
это то, что он окончил юрфак и пять лет
работал следователем в московской прокуратуре. Чем он занимается последние пять
лет, никому не известно. Год назад
прошумел скандал с хищением алмазов из России. Там фигурирует имя этого
Журавлева, будто он сумел предотвратить
переправу крупной партии алмазов за границу. Шумные статьи об этом писал
небезызвестный тебе Метлицкий, который
теперь возглавляет агентство "Сириус". Так что связь между ними очевидна.
Журавлев завлекает женщин, а Метлицкий
фиксирует интим на пленки. Вот и весь бизнес.
Ханс закурил сигару, которая не очень гармонировала со стоявшим на
столе самоваром.
- Сколько женщин охмурил этот тип?
- Я знаю о двадцати восьми за последние три месяца. Троих из них я
проверил и убедился, что именно Журавлев их
обработал. Конечно, на женщин я не выходил, а имел дело с их мужьями.
- Бывший следователь и искатель кладов. Мне представляется, что он
может быть опасным для нас. А мы сейчас
находимся в той стадии работы, когда нам некогда отвлекаться на мелочи и помехи.
Надо повесить этих женщин ему на
шею, и пусть господином Журавлевым займется милиция. Только сделать это надо
ненавязчиво.
- Ты думаешь, Наташа была с ним очень откровенна?
- Наташа напуганный глупый зверек, который ничего не знает и не
понимает. Она должна исчезнуть. Сейчас она
только мешается под ногами. А этому типу нужно создать кучу проблем, чтобы он
забыл обо всем на свете. И отправь когонибудь
в Германию по Наташиному паспорту. Ее исчезновение должно быть полностью
оправданным.
- С этим проблем не будет, а с Журавлевым дело обстоит куда серьезней.
У него неплохие связи. Может быть, его
убрать?
- Слишком простое решение. Тогда придется убирать все агентство. Они
проворные ребята и могут взять след, а
нам надо, чтобы все следы вели к ним. Это внутреннее дело. Следствие должно идти
параллельно, в стороне от нас. Во всех
грехах должны быть виновны Журавлев и его окружение. Зачем же нам его убирать?
Пусть наслаждается жизнью, но так,
чтобы у них у всех хватало времени только на самих себя, как бы выпутаться из
передряги. Займи их делом. Через два дня я
должен вернуться в Москву из Берлина. Не забудь о штампах в моем паспорте и
таможенном контроле, но до моего
возвращения должны быть решены все проблемы, чтобы ко мне не приходили
следователи с глупыми вопросами.
- Я могу идти?
- Надеюсь на тебя, Юра.
Как только Крылов ушел, на террасу вышла Ингрид.
- Ты все правильно решил, Ханс.
- Хочешь сказать, что я впервые обошелся без твоей помощи?
- Я хочу сказать, что мне самой пора заняться господином Журавлевым.
Одному Крылову с этой задачей не
справиться.
- Что ты задумала?
- Пока не знаю, но аппетит приходит во время еды. Не исключено, что я
использую Крылова, но так, что он сам об
этом знать не будет.
- Только не вздумай подставить его. Крылов мне нужен. Он один десятка
стоит. Такими сторожевыми псами не
рискуют.
- Не беспокойся о своем дружке. Он останется в стороне, но я не
уверена, что у него все получится так, как того
требует желаемый результат. Просто я хочу поставить ситуацию под свой контроль.
- Не возражаю. Меня ваши интриги не интересуют. Наше дело подходит к
главному и решающему этапу, и я не
могу отвлекаться из-за глупых случайностей.
- Конечно, дорогой. Твоя миссия продиктована свыше.
Машина ехала по Садовому кольцу. За рулем сидел Метелкин, Журавлев
занимал место рядом.
- Упрямый ты мужик. Женя. После того что мне рассказала Наташа о своем
Хансе, ты в наглую прешься к нему и
даже не представляешь себе, какие могут быть последствия.
- Именно так и надо делать. Bo-первых, если ее бредовые идеи имеют под
собой хоть какие-то основания, то он
выложит деньги не задумываясь. Хотя бы ради того, чтобы избавиться от нас. Вовторых,
ты утверждаешь, что девчонка
пропала. Не исключено, что мне удастся что-нибудь выяснить.
- Меня этот вопрос больше всего беспокоит. Она третий день не подходит
к телефону. Мобильник Наташа таскает в
сумочке. Он всегда при ней. Допустим, она его потеряла, но и дома ее нет.
Телефон нигде не отвечает. Я уже на дачу ездил,
и там ее никто давно не видел.
- Зачем ты светишься?
- Я обещал помочь ей. Хотя бы тем, что не дам ее в обиду. Правда, я и
сам ее басням не очень поверил. Сказки
какие-то. Завербованные агрономы, папаша мужа эсэсовец, чуть ли не сам фюрер.
- Вот-вот. А тебе не приходило в голову, что красотка ищет себе лоха на
роль исполнителя? История стара как мир.
Даже нам приходилось сталкиваться с похожей ситуацией. Ты не должен забывать,
что все имущество записано на ее имя.
В случае смерти мужа она получит все до последнего гроша. Может быть, он решил
ее бросить и она об этом узнала. Ведь
мы уже натыкались на такую ситуацию, а брачные контракты в суде ничего не
значат. К ним никто серьезно не относится. У
нас есть кодекс о семье и браке, где черным по белому сказано, что в отсутствие
других наследников жене по праву
переходит все имущество умершего мужа. Даже если твоя неотразимая Наташа
изменяет мужу направо и налево, то визит к
Хансу все равно необходим. Это единственный источник информации. Других нет. И
ты можешь искать свою пассию еще
сто лет и не найдешь. А вдруг она в тебе разочаровалась и захотела найти себе
более решительного сообщника? Сменила
номер мобильника, а дома ей появляться необязательно, пока муж в Германии. Лежит
себе в постели с сигареткой с какимнибудь
Стасом и рассказывает ему страшилки про гестапо. Ты не забывай, что
дамочка окончила историко-архивный
институт, знает немецкий, была любовницей писателя и бывшего разведчика. Уж
кому, как не ей, знать историю Третьего
рейха и всех его фюреров. Достаточно иметь один грамм фантазии, чтобы придумать
страшилку про своего коварного
мужа-монстра.
- Так это или нет, но я успокоюсь тогда, когда мы все проверим сами.
Досконально. Ты займешься фирмой
Шефнера. Нам надо установить их финансовое положение, адреса всех филиалов.
Сколько человек на них работает - штатно
и внештатно. А для начала обрати внимание на сейф, стоящий в его кабинете.
- Хочешь взяться за старое? Ты же зарекся, что больше не подойдешь ни к
одному замку.
- Пока в этом нет необходимости, но жизнь, как ты знаешь, часто
преподносит сюрпризы. Как ты любишь
говорить, в каждом деле надо ставить точку.
- Скорей бы ее поставить. Во всем виноваты твои алые паруса. Ты в черта
готов поверить, лишь бы найти на свою
задницу новые приключения. Пора остепениться.
- Уже остепенился, но точку поставить придется. А пока на горизонте
только вопросительные знаки мелькают.
Машина остановилась возле современного здания, каких в Москве за
последние десятилетия выросло море.
Журавлев остался в машине, а Метелкин направился к подъезду.
Шефнер принял детектива вне очереди. Вид у босса был не очень
радостным. Впрочем, радоваться особо нечему. К
нему не Санта-Клаус заявился с мешком подарков за спиной.
- Садитесь, господин Метлицкий, и выкладывайте грязное белье на стол.
Детектив сел на уже знакомый стул.
- Прошу выдать мне деньги. Если материал вас не устроит, то деньги
останутся у вас. Но мы, как правило, не
торгуем требухой. Наша фирма держит марку. Кстати, если вам понадобится наша
помощь, всегда готовы. Не пожалеете.
Шефнер встал. Он и впрямь был очень высокого роста. Личность яркая и
незабываемая.
Хозяин кабинета подошел к сейфу, открыл его ключом и достал из него
деньги. От Метелкина не ускользнул тот
факт, что в сейфе ничего, кроме денег, не было. Полки пустовали.
Пачка стодолларовых купюр упала на стол. Метелкин открыл свой портфель
и выложил компромат перед
заказчиком.
Шефнер долго разглядывал каждую фотографию, просматривал негативы,
потом кивнул.
- Работа выполнена на совесть. Складывается впечатление, что моя жена
вам позировала, а снимки вы делали в
студии порножурнала для мужчин. Слишком гладко причесано.
- Качество гарантировано. Где это снималось, не имеет значения. Речь
идет о фактах, а они налицо.
Метелкин взял со стола деньги и достал расписку, сделанную на бланке
детективного агентства с печатью.
- При получении наличных мы оставляем расписки.
- Да, я помню. Вы говорили об этом.
- Вы уже видели свою жену после возвращения?
- Конечно, она меня встречала. А вчера я проводил ее в аэропорт. Она
уехала в Германию по делам фирмы, потом
полетит на юг Франции отдохнуть.
- Вы очень благодарный муж.
- Что делать... Надо было понимать, когда женился на женщине на
двадцать с лишним лет моложе себя.. Во всяком
случае, я ей этих снимков показывать не собираюсь.
- Дело хозяйское. Нас это не касается.
- Вот здесь я с вами абсолютно согласен. Постарайтесь как можно быстрее
забыть обо мне и моей жене.
Метелкин встал.
Журавлев давно уже вышел из машины и прошел вперед шагов на сто. Он это
сделал сразу, как только заметил
видеокамеры у центрального подъезда. Метелкин не удивился - они уже научились
друг друга понимать.
Когда они вновь оказались вместе, Метелкин сказал:
- Деньги он отдал без сожаления, что очень странно. С этой минуты я
перестал ему верить. Тут что-то нечисто. Они
пытаются отделаться от нас. Шефнер утверждает, что вчера проводил Наташу на
самолет и она улетела в Германию по
делам, а позавчера она его встречала в аэропорту. Тут три варианта. Либо она
нашла себе нового клиента, либо ее убрали, а
может быть, мы обычные психи и делаем из мухи слона. Живет баба в свое
удовольствие, трахается с мужиками, а от
безделья время от времени ей в голову взбредают всякие фантазии, что на научном
языке называется "вялотекущая
шизофрения". Это и тебя касается. Только у тебя возникают сезонные обострения,
когда в твою задницу втыкается шило, и
ты начинаешь метаться по клетке в поисках алых парусов.
- У меня есть старые связи в аэропорту, - не слушая приятеля, рассуждал
Журавлев. - Надо выяснить, улетала вчера
Наталья Шефнер в Германию или нет. Я уверен в одном: если все ее подозрения
верны хотя бы отчасти, то Шефнер нас в
покое не оставит. В его деле свидетелей быть не должно.
- И что? Он нас уберет? Никто даже не догадывается, сколько человек на
нас работают, кто подставной, а кто дело
делает. Всех не уберешь. Скорее мы его уберем.
- Не ерепенься. Наша задача выяснить, с кем мы имеем дело. Противника
нужно изучить, а потом искать метод
борьбы с ним. Какой смысл вешать липучку от мух, если у тебя водятся тараканы.
- Вот здесь он находится в более выгодном положении, чем мы, примерно
на полшага.
- Придется сократить расстояние, прибавим шагу и поиграем в активность.
Самое время. Ты видел его сейф?
- Твоя затея пуста, потому что пуст сейф. Он ничего в нем не хранит.
Машина выехала на Новый Арбат.
Квартира в высотном доме на Котельнической набережной выглядела посталински
старомодно. Громоздкая
мебель, полки с книгами, а кабинет хозяина забит шкафами с выдвижными ящиками.
Каждый такой ящик имел свой номер
и индекс.
Журавлев бегло осмотрелся и заметил на одном из ящиков цифру "1148".
Стало быть, их не меньше полутора
тысяч.
Хозяин встретил гостя приветливо. Пожилой, подтянутый мужчина в
бархатной куртке, подвязанной кушаком,
шелковый стеганый воротник шалькой и атласное кашне на шее, скрывавшее морщины.
На вид ему было более семидесяти,
но держался он очень бодро. Поредевшая седая шевелюра прекрасно выглядела на
фоне темно-синего бархата, удлиненный
фасон прически под каре ассоциировал этого человека с каким-нибудь престарелым
маэстро, но для музыкальных
инструментов в доме не нашлось места. Да и личных телохранителей музыканты не
имели. Дверь Журавлеву открыл
человек-бык гигантских размеров и, перед тем как провести гостя в кабинет,
скрупулезно ощупал его.
В кабинете пахло стариной и канцелярией, исключением был компьютер,
выглядевший на фоне темной резной
мебели как бельмо в глазу.
- Кажется, я обрел еще одного клиента в вашем лице, Вадим Сергеевич.
Генерал подошел к Вадиму и пожал ему руку. Это било крепкое
рукопожатие, доказывавшее лишний раз, что
Никанор Евдокимович Скворцов, несмотря на свой почтенный возраст, пребывает в
отличной форме.
- Перед тем как звонить вам, уважаемый профессор, я прочел пару ваших
книг по истории немецких войн и
разведки. Впечатляет.
- Значит, вас интересует история? Очень хорошо. Обычно мои клиенты
интересуются своими современниками.
Впрочем, диапазон моих знаний намного шире, чем это представляется со стороны.
Скворцов указал на кушетку, обтянутую плюшем, и пригласил гостя сесть.
Когда они устроились напротив друг друга, хозяин сложил длинные
ухоженные пальцы вместе и вопросительно
посмотрел на молодого человека.
- Я весь внимание.
- Может быть, мои вопросы как-то коснутся вашей личной жизни,
профессор, но только косвенно. Речь идет о
молодой женщине, моем друге, которую вы знали.
Взгляд отставного генерала потускнел.
- Моя личная жизнь не является достоянием истории. И здесь я справок не
даю.
- Речь идет о Наташе, в девичестве Куликовой, по мужу Шефнер. Когда я
видел ее в последний раз, она была очень
обеспокоена и опасалась за свою жизнь. По ее мнению, Ханс Шефнер что-то затевает
на территории России, а Наташа в
некоторой степени представляет собой помеху.
- Иностранцы ничего не могут затевать в России. Они находятся под
пристальным наблюдением. Это не реально.
- Я того же мнения. Но тем не менее Наташа исчезла. Со слов ее мужа,
она уехала в Германию по делам фирмы. В
Дюссельдорфе живет ее подруга, и я созванивался с ней. Но та ничего о ней не
слышала в течение последнего месяца. Я
убежден, что Наташа перед поездкой в Германию сообщила бы об этом подруге или
позвонила ей по прибытии в страну Но
этого не произошло. Я уверен, что с девушкой что-то случилось и ее опасения были
не напрасны.
- Мне семьдесят четыре года, уважаемый Вадим Сергеевич, и я более пяти
лет не выхожу из дому. Каким образом я
могу вам помочь?
- Мне кажется, чтобы добраться до истины, надо начать издалека. Я хочу
понять цель приезда Шефнера в Россию.
Свой бизнес он ведет здесь из ряда вон плохо, однако тратит крупные средства на
приобретение недвижимости. По
утверждению Наташи, их брак - простая формальность. Возникает вопрос: какие цели
преследует неофашист Шефнер, сын
группеифюрера СС Груббера, взявший фамилию матери на территории нашей страны?
- Любопытно. О том, что Наташа вышла замуж за неофашиста, я слышу
впервые. Что ж, давайте попробуем
копнуть поглубже. Группенфюрер Груббер - личность неординарная. Он неоднократно
появлялся в моих исследованиях, но
вплотную я им не занимался. Посмотрим, что у меня на него есть.
Скворцов встал, подошел к одному из ящиков и выдвинул его. Покопавшись
в сотне плотно прижатых друг к другу
карточек, он достал одну из них и просмотрел ее.
- На Груббера у меня, к сожалению, очень мало материалов. Что можно
сказать с уверенностью? Груббер
руководил пересылкой военнопленных из Белоруссии в Германию и был ответственным
за план поставок рабочей силы для
рейха, начиная с 1941 по 1943 год, когда наступил перелом в войне. По некоторым
данным, через руки Груббера прошло
более полутора миллионов человек, из которых четыреста тридцать тысяч женщин,
отобранных для работ в домах мирных
немцев. Семьсот тысяч мужчин для черной работы на производствах и триста тысяч
военнопленных отправлено в
концлагеря. Когда немцев потеснили, а они убегали на полных парах, бросая
пожитки, оружие и сжигая все на пути.
Груббер был переведен на работу в Главное имперское управление безопасности.
Гиммлер доверил ему надзор за
концлагерями, сделав его главным инспектором восточных территорий. Когда наши
вошли в Берлин, Груббер исчез. В
пятидесятых его след обнаружился в Соединенных Штатах, где он жил под именем
Вилли Солдера и работал консультантом
в ЦРУ. Его выявила комиссия по поиску военных преступников, но Грубберу вновь
удалось уйти. Спустя десять лет его
след появился в Анголе, потом в Южной Корее, и в последний раз его имя
упоминается среди инструкторов-сепаратистов в
Лаосе в семьдесят первом году. Тут, правда, есть одна сноска. Когда Груббер
бежал из Соединенных Штатов, его жена
Магда Шефнер вернулась в ФРГ с сыном, родившимся в сорок седьмом году. Это,
собственно говоря, все, что мы знаем. Но
тут есть еще одно имя - Герман Хоффман. Что касается этого фрукта, то на него у
меня есть досье с более подробными
данными.
Профессор поместил карточку на место, задвинул ящик и перешел к
застекленному шкафу, где рядами стояли
папки. Он нашел нужную и достал ее.
- Так-так-так... Что же представлял собой: штандартенфюрер Хоффман. В
первую очередь он был правой рукой
Груббера и, где бы ни работал Груббер, Хоффман всегда находился рядом. Полковник
Хоффман считался прирожденным
контрразведчиком и занимался тем, что отбирал из толпы пленных неблагонадежных
лиц, критически настроенных к
советскому строю, и перевербовывал их. Безграмотные головорезы, уголовники,
бывшие кулаки шли в полицаи, более
грамотные отправлялись в школы диверсантов Абвера и СД, после чего их вновь
засылали обратно в Россию. Одаренными
не рисковали, их готовили в спецшколах для важных заданий, но не возвращали в
Россию, а держали при себе, что
называется, на особый случай. Конечно, после войны Хоффман интересовал нашу
разведку гораздо больше, чем Груббер.
Но он также исчез. В то время когда Груббер курировал концлагеря, Хоффман и там
подбирал себе будущих агентов.
Некоторые свидетели, оставшиеся в живых, подтверждают это. Хоффман считался
отличным психологом и дипломатом. Он
не кричал, не требовал, не расстреливал. Но те, кто ему отказывал, отправлялись
в газовую камеру, - пролистав несколько
страниц, Скворцов продолжил: - После войны фигура Хоффмана всплывала несколько
раз и в тех же местах, где находился
Груббер. О его семье мало что известно, но его жена объявилась в Германии в
пятьдесят седьмом году с двухлетней
дочерью. Никаких обвинений против нее не выдвигалось, хотя известно, что она
работала с мужем на оккупированных
территориях в качестве переводчицы. Ее должность не подходит под статью военных
преступлений, хотя она имела чин
гауптштурмфюрера СС, что соответствует капитану армейской службы. В пятидесятые
годы след Хоффмана потерялся
окончательно.
Пролистав еще несколько страниц, профессор увлекся чтением и даже
вернулся к своему месту за столом.
Журавлев сидел тихо, затаив дыхание. Наконец Скворцов ожил и посмотрел на гостя.
- Тут есть две любопытные справочки. Одна относится к допросу бывшего
агента Хоффмана. В пятьдесят шестом
году он добровольно пришел в НКВД и рассказал, как его перевербовывал Хоффман.
Агент боялся за жизнь троих детей и
подписал договор о сотрудничестве, но вспомнил о нем только в пятьдесят шестом.
К нему пришел человек и начал его
шантажировать, угрожать, что договор с его подписью может попасть в руки
госбезопасности. Но он пришел сам и все
рассказал. Шантажиста арестовали. Им оказался агент западногерманской разведки,
но никакого договора у него не нашли.
Тот признался, что при засылке ему никаких компрометирующих документов не
давали, а назвали имя и фамилию
человека, и все. Ему даже его адреса не дали, пришлось искать самому. Это один
эпизод. А вот второй. На границе был
задержан нарушитель. Пятьдесят четвертый год. Русский. Завербован Хоффманом в
сорок втором году. Он работал в архиве
под руководством Хоффмана. Штандартенфюрер оставил его при себе из-за того, что
новичок неплохо знал немецкий язык.
Арестованный утверждал, что архив агентуры Хоффмана занимал три подвальных
помещения в селе Копытине в тридцати
километрах от Смоленска. Когда Красная Армия начала теснить немцев, то архив был
эвакуирован в спешном порядке. Его
вывозили на четырнадцати грузовиках. Что с ним стало дальше, он не знает. Агента
отправили поездом. По некоторым
слухам, грузовики разбомбили. Натиск советских войск был слишком сильным, но
арестованный в это не верил. Хоффман
сам лично сопровождал архив, и еще с ним были восемь офицеров СС. Все они
остались живы. По мнению агента, архив
был перепрятан, когда стало ясно, что до Германии его не довезут. Помимо архива
в грузовиках перевозилась документация
СС, много ценностей, награбленных во время оккупации, и какие-то особые
реликвии, связанные с Черным орденом
крестоносцев нового времени. Пойманный агент также рассказывал, будто во время
войны эсэсовцы устраивали какие-то
странные обряды по ночам в заброшенном костеле. Партизаны знали об этом и не раз
пытались взорвать костел во время
сборищ. Там собиралась вся элита вместе с группенфюрером Груббером. Но костел
был неприступен. Охрана выставлялась
такая, что мышь не прошмыгнет, и костел можно было разбомбить только с самолета,
и то, если очень повезет.
При засылке в пятьдесят четвертом задание агент получил очень странное.
Он должен был обследовать дорогу от
Смоленска до Орши в радиусе двадцати километров и составить подробную карту
местности со всеми строениями и
коммуникациями вплоть до линий электропередач, лесных тропинок и болот. Уже к
тому времени ландшафт изменился до
неузнаваемости. Шли полным ходом послевоенные стройки, и восстанавливались
разрушенные территории. Ну а на
сегодняшний момент этих мест вовсе не узнать.
- Вы немного отвлеклись от темы, Никанор Евдокимыч.
- Отнюдь. Давайте с вами пофантазируем, Вадим Сергеевич. Поймали одного
нарушителя, но скольких не
поймали. Кто-то прошел и составил такую карту. Теперь представим себе, что архив
с ценностями и документами Хоффман
не вывез в Германию и его не разбомбили. Не вывезли, потому что у немецкой
разведки нет компромата, и мы это видели в
первом случае. Шантаж с подписанным договором не прошел - нет предмета шантажа.
Бывшему предателю не предъявляли
договор с подписью. Бомбежка тоже не очень похожа на реальность. Никто из
сопровождавших архив не погиб. Теперь
представим себе, что Хоффман нашел подходящее место для хранения архива.
Надежный скрытый могильник - вполне
реально. Но у него не было времени зафиксировать точку и привязать ее к карте.
При паническом бегстве приходилось
петлять, и вряд ли они имели подробную карту, а скорее, ориентировались по
компасу. И засылка агентов с целью создания
карты определенного участка местности, соответствующей отходу Хоффмана из района
Смоленска, подтверждает это.
Теперь могу добавить от себя лично: "Если бы на данном отрезке после
освобождения территории от немцев нашими
войсками либо кем-нибудь еще был обнаружен подобный архив, я бы об этом знал.
Мне приходилось работать в этой
области. Я знаю обо всех немецких архивах, найденных на территории СССР после
освобождения от захватчиков. Ничего
похожего найдено не было. Такую документацию не скроешь. Никто не мог найти клад
тайком и перетащить к себе домой.
Полная чепуха".
- Теперь до меня начинает доходить смысл всего вами сказанного... -
задумчиво протянул Журавлев. - Ведь у
Шефнера в Смоленске есть свой филиал, и он выстроил за городом особняк.
Совпадение? Может быть. Но то, что Шефнер
сын Груббера, тоже совпадение? Уже натяжка. А то, что его бизнес в России не
приносит доходов, а жена ему безразлична,
вообще ни в какие ворота не лезет.
- У вас аналитический склад ума, молодой человек, - Улыбнулся Скворцов.
- Конечно, после того как вы все разжевали и положили мне в рот. Но
скажите, генерал, какую ценность может
сегодня представлять собой старый эсэсовский архив?
- Очень большую. Вот вам пример. Сегодняшние политики бьются за власть,
не жалея копий. Выборы строятся на
борьбе компроматов. Все обливают друг друга грязью. Кто остался чище других, тот
и выиграл. Случай с выборами
губернатора Тульской области. Одного кандидата завалили с треском - его отец
служил у немцев плотником во время
войны. Вы скажете, что дети за родителей не отвечают. Еще как отвечают! На
выборы молодежь не загонишь. Основной
электорат - это пенсионеры, а они знают, что такое война. У каждого из них
погибли отец, муж, мать, брат. Они все еще
ценят красное знамя и помнят День Победы. С ними не договоришься. Архив, если он
существует, имеет не только
историческую ценность, он все еще владеет силой шантажа. Скольких героев войны
можно упрятать за решетку, а скольких
псевдопреступников и предателей оправдать и реабилитировать! Тайник Хоффмана -
это психологическое, идеологическое
оружие, история, нравственность, правда, факты, для кого-то надежда, кому-то
позор. И еще о реликвиях. Эсэсовские
масонские ложи Черного орла. Черного креста, Рыцарей свастики и другие
объединились под одним крылом арийской
элиты СС. Каждая ложа имела свои капиталы, свои подразделения, филиалы во многих
странах. Обладатели реликвий
имели огромную власть, влияние... Впрочем, почему имели. Они и сейчас имеют и
живут. Без помощи масонов не смогли
бы уберечь свои головы ни Груббер ни Хоффман. Если среди архивов есть реликвии,
то они могут указывать на тайные
ритуалы, места сборищ, карты, секретные организации, вплоть до мест нахождения
захоронений тайников. Символы,
тайнопись и оккультизм Третьего рейха давно уже расшифрованы учеными. Сейчас все
эти хитрости может прочитать
ребенок, если он увлекается астрологией и тайнописью. Возможно, господина
Шефнера интересует именно эта сторона
потерянного архива. Тут можно только гадать. Вот вам общая картина. Выводы
делайте сами. Одно понятно: архив
Хоффмана бесценен для любой разведки мира, а реликвии бесценны для неонацистов.
В любом случае параллель между
мужем Наташи и тайной исчезновения архива существует.
- Но способен ли Шефнер вывезти этот архив, если найдет его?
- Тут ему помогут эксперты. А самое ценное переправят дипломатическим
багажом, что-то контрабандой, а что-то
уничтожат. Если он строит недвижимость, то ему есть где хранить архив, а
переправлять он будет только самое
необходимое. И потом: архив в своей основе составлялся на советских граждан.
Зачем же вывозить компромат из страны,
где ему и надлежит находиться?! Шефнер может стать таким же, как я, хранителем
компроматов. Приезжает из Германии
агент с особым заданием и ничего с собой не везет, а обращается к Шефнеру. Мол,
нужен материал на такое-то лицо.
Пожалуйста, получайте. Или: "Подберите мне пару помощников для грязной работы".
Пожалуйста. Вот вам один. Он
расстреливал односельчан в сорок первом. Правда, ему уже около восьмидесяти, но
он попросит внуков помочь вам, чтобы
у него не отняли ордена и славу, а внуков не вышибли из особых учреждений. Тут
всякое может быть. Так что архив может
оставаться здесь, но работать, как деньги в банке, - с оборотом, а не лежать
мертвым грузом в недрах земли.
- И Наташа хотела остановить этот процесс. Какая наивность! Мне
кажется, она была готова отомстить за деда,
которого предал немцам завербованный агроном.
Старик усмехнулся.
- Историю про агронома я слышал. Начнем с того, что немцы не вербовали
агрономов, да еще в довоенное время.
Это наивно. Про агронома я все выяснил. Личность незаурядная. Белый офицер из
карательной Капелевской дивизии.
Стопроцентный монархист, белоэмигрант. Связан с немецкой разведкой со времен
Веймарской республики. Григорий
Амодестович Антонов. В Первую мировую войну бил немцев без пощады. С приходом
советской власти бил большевиков с
тем же азартом. В Союз его забросили в тридцать девятом. Навредил он здесь
немало. Когда к нему подобрались наши
чекисты на расстояние вытянутой руки, он ускользнул. Осел в глухой деревушке,
там, где жили родичи Наталии. С
приходом немцев расправил крылья. Получил кличку Агроном от деревенских. Перешел
в освободительную армию Власова
и стал его правой рукой. В конце войны перебрался в Соединенные Штаты. Кадровый
разведчик. Жив ли он теперь - никто
не знает. Так что об истории с завербованным агрономом забудьте. Это был
идеологический противник, стойкий враг
Советов. Ну а что касается Наташи, то тут я бессилен. Но при необходимости
звоните мне. Попробую помочь. У меня
сохранились еще кое-какие связи.
Журавлев встал.
- Спасибо за помощь. Мне говорили, что все ваши услуги платные. Сколько
я вам должен?
- Ничего. Вы хотите помочь Наташе, это и есть ваша плата. Был бы я лет
на сорок помоложе, с удовольствием
подключился к вашей компании. Увы, стар! Эта девушка своей молодостью и энергией
продлила мне жизнь и заставила
работать и смотреть вперед, а не в могилу. Я ей очень обязан, и большой кусок
моего сердца принадлежит ей. Держите меня
в курсе дел. Если с ней действительно что-либо случилось, мне, старику, больно
будет.
Сейчас Вадим вспомнил "Войну и мир" Толстого, сцену, как старик
Болконский провожает Андрея на войну
Может быть, последняя фраза генерала натолкнула его на воспоминания. Возможно,
но Скворцов выглядел искренне
обеспокоенным человеком.
Они простились, и Журавлев ушел. После беседы с генералом ему
требовалось время, чтобы переварить
услышанное и расставить акценты. Если принять во внимание предположение
профессора, то все выглядело куда сложнее,
чем он полагал. Наташа лишь песчинка в огромной мясорубке событий. Вадим
устроился на скамейке Яузского бульвара и
задумался.
Без пятнадцати восемь Кира подошла к своему дому. Настроение было
паршивым. Она только что побывала в
кожно-венерологическом диспансере, где получила справку от врача о своем
состоянии здоровья, и ей казалось, будто ее
выпачкали в грязи, - такой ценой приходилось платить за свои женские слабости.
Она не первый раз изменяла своему мужу
и делала это с учетом опыта очень ловко. Саше и в голову не могло прийти, что
его любимая Кирочка, с которой они
прожили счастливо более пятнадцати лет, постоянно меняет любовников. Но как
гласит пословица: "Сколько с
кувшинчиком по воду ни ходи, а горлышко все равно отобьется". И оно отбилось.
Она и предположить не могла, что за ее
новым любовником кто-то наблюдает, какие-то частные детективы, а потом ее мужу
принесут кучу фотографий, где она
показывает высший пилотаж секса в чужой постели, о чем ее муж и помыслить не
мог. Саша был неплохим мужчиной, но
однообразным, без фантазии, и с ним, как она считала, приходилось выполнять
супружеские обязанности, а не получать
удовольствие. Не могла же Кира всю свою жизнь довольствоваться нудным треском
кровати два раза в неделю со своим
мужем и не видеть истинного блаженства, которое могут, не всегда, правда,
доставлять ей настоящие мужики.
Когда муж получил фотографии и видеокассету, то собрал вещи и ушел.
Через несколько дней она наконец поняла,
что, получив полную свободу, с ней нечего делать. Любовники - любовниками, а
семья - семьей. Нет, она ни в чем не
раскаивалась. Кира всегда находила для себя оправдание и быть в чем-то виноватой
не могла. Такова ее психология, и тут
уж ничего не поделаешь. Если она изменяет мужу, значит, муж в этом виноват. Но
это же не повод, чтобы бросать ее. Такое
и в голове не укладывалось. Она еще могла уйти, но чтобы от нее уходили, такого
быть не должно.
Сначала Кира требовала от мужа, чтобы тот немедленно вернулся, потом
плакала, затем умоляла и просила
прощения. Наконец он поставил перед ней условие, что она должна пойти в
вендиспансер, сдать все анализы и принести
справку о состоянии здоровья, только после этого он согласится с ней встретиться
для переговоров. Пришлось ходить по
врачам и унижаться.
Возле подъезда она встретила соседку по этажу, и они вместе поднимались
в лифте на пятый этаж.
- Что-то Александра Владимировича давно не видно? - спросила соседка. -
И машина его не будит нас по ночам.
- Уехал в подмосковный дом отдыха. Скоро вернется.
- А как же вы, Кирочка? Почему не поехали?
- По врачам хожу. Щитовидка замучила. Погода очень неустойчивая. Август
на октябрь похож. Люди в плащах
ходят.
- Да, с летом нам не повезло. То жара, то холод. Скучно ему там в такую
погоду одному.
- Недолго осталось. Сегодня вечером приедет.
Они вышли из лифта. Кира направилась к своей квартире, а соседка - к
своей.
- Всего хорошего, Кирочка.
- До свидания, Мария Степановна.
Женщина, стоявшая у окна выше на один лестничный пролет, тут же
отодвинулась в сторону, чтобы ее не
заметили.
Кира вошла в квартиру, сняла плащ и прошла в комнату. Включив свет, она
вздрогнула, но крикнуть не смогла.
Сильная рука в кожаной перчатке зажала ей рот. Он стоял сзади, и она его не
видела, но отчетливо чувствовала дыхание и
запах дезодоранта.
- Тихо, девочка! Не поднимай шума, иначе я прострелю тебе печень.
Что-то твердое уперлось ей в ребра. Кира попыталась вырваться, но
противник был слишком силен, и ей
показалось, что ее зажали стальные тиски.
- Не трепыхайся, детка. Ты выполнишь все мои указания и только в этом
случае останешься живой. Иначе тебе
больше не видеть белого света.
Тиски ослабли, и сильные руки развернули ее, как куклу, на сто
восемьдесят градусов. Теперь она оказалась с ним
лицом к лицу. Холодные глаза вызывали Дрожь. Кожа, изрытая оспинами, сухие
тонкие губы и Дурацкая шляпа на голове.
Думать о его внешности и оценивать ее Кира не могла, но в том, что этот тип
выполнит свои угрозы, не задумываясь, она не
сомневалась. В мужчинах она знала толк и, как ей казалось, видела их насквозь.
- Что вам надо? - прохрипела она, не узнавая собственного голоса.
Теперь твердый предмет упирался ей в живот. Она опустила глаза и
увидела черный пистолет.
- Сейчас ты позвонишь своему последнему любовнику и позовешь его сюда.
- Зачем?
- Я поговорить с ним хочу от имени твоего мужа. Твое дело - молчать.
- Но я даже телефона его не знаю. И зачем это нужно?
- Это мне решать, а телефон я тебе продиктую. Скажешь ему, что у тебя
проблемы с венерологическим
заболеванием и если он не приедет сейчас же, то ты заявишь на него в милицию.
- Хорошо, я позвоню, только отпустите меня.
Мужчина взял ее за локоть и подвел к телефону. Он сам набрал номер и
протянул ей трубку.
Вадим отсыпался после бурно проведенной ночи. Телефон трещал не
смолкая. Кто-то очень настырный не давал
ему покоя.
Не открывая глаз, он протянул руку к тумбочке и снял трубку.
- Какого черта?
- Дик, это Кира говорит.
- Какая еще Кира? Что за хохмы?
- Та, которую ты называл акробаткой в постели.
- Бог мой, я уж думал ты успела забыть обо мне.
- Рада бы, но не могу. Наследство мне от тебя осталось. Я только что
вернулась от венеролога. Результат
неутешительный.
- Чушь какая-то. И что у тебя нашли?
- Сейчас ты приедешь ко мне, и я тебе все расскажу. В противном случае
я за последствия не отвечаю.
- Ладно-ладно, не ершись. Куда ехать-то?
- Лобачевского, тринадцать, корпус два, квартира шестьдесят четыре.
- Минут через сорок буду. Жди.
В полусонном состоянии Журавлев накинул на себя одежду, сполоснул лицо,
забыв при этом причесаться, и
отправился во двор, где стояла его машина.
Кира положила трубку.
- Он будет здесь через сорок минут.
- Очень хорошо.
Мужчина достал из кармана пиджака пакет с фотографиями.
- Ваш муж уже ознакомил вас с этой коллекцией?
Женщина увидела знакомую пачку фотографий.
- Не могу поверить, чтобы Саша кому-нибудь их мог показать.
- И вы правы. Однако он их не порвал, а держал в письменном столе у
себя на работе. Это придавало ему духу,
чтобы не звонить вам. Сейчас он живет у своего друга, и они сегодня отмечают
день рождения его жены.
- Но он обещал приехать сегодня.
- Приедет, когда напьется. В трезвом виде он вас боится. Слабак.
Крутить такими делами - а перед женой
трепетать! Брать взятки, воровать, строить дачи ему не страшно, и все ради тебя,
тварь продажная. А когда-то был
порядочным человеком и мог стать крупным ученым. Твое бесконечное требование
денег его сгубило, но теперь, надеюсь,
он вернется к праведной жизни. О таких стервах, как ты, долго не сожалеют.
Похоронит, поплачет, отрезвеет и возьмется за
ум.
У Киры по телу пробежала дрожь. Она не в силах была пошевелиться, ноги
налились свинцом. Этот тип будто
гипнотизировал ее. А может, так и было.
Вместо пистолета в руке бандита появился нож.
- Что ты хочешь сделать?
- Проучить тебя.
Удар, как выпад шпаги, пришелся под левую грудь. Кира даже не успела
почувствовать боли. Лезвие достало до
сердца, и смерть наступила мгновенно. Ноги подкосились, и она упала на ковер,
тихо, бесшумно, словно у марионетки
оборвались ниточки.
Убийца достал из кармана целлофановый пакет, бросил в него
окровавленный нож и убрал пакет в карман. Теперь
его костюм не пострадает от пятен крови. Он взглянул на часы. Оставаться в
квартире уже не имело смысла. Главный герой
должен появиться здесь с мину на минуту. Последнее, что он сделал, подошел к
ночному столику и бросил в ящик стопку
фотографий.
Выходя из квартиры, он снял с ботинок целлофановые пакеты, завязанные
на щиколотках леской, сунул их в
карман, оставил замок на "собачке", чтобы дверь не захлопнулась. Лифт вызывать
он не стал. Усевшись в свою машину, он
не уехал сразу, а дождался, когда во двор въедут "жигули" Журавлева. На этом его
работа заканчивалась.
Журавлев вошел в подъезд и начал подниматься. Он не знал, на каком
этаже находится квартира. Голова все еще
гудела после обильного злоупотребления коньяка с шампанским и бессонной ночи.
При такой бурной жизни долго не
протянешь. Одышка, сердцебиение, тошнота и красные плавающие круги в глазах. А
что с ним будет в сорок? Тряпка. Если
он доживет и не сдохнет от спида или еще какой-нибудь заразы. Конечно, замужние
женщины не так опасны, как шлюхи,
но ведь и они не застрахованы от нежданчиков. Если они ложатся с ним в постель,
то, значит, и с другими тоже. Если баба
ходит на сторону, то это у нее в крови, и бороться с этим - пустое занятие.
Квартира шестьдесят четыре находилась на пятом этаже. Вадим позвонил,
но ему не ответили. Он постучал, и
дверь качнулась. Приоткрыв ее, он заглянул. Никого. Тогда он вошел.
Как только его фигура исчезла с лестничной клетки, женщина, наблюдавшая
за ним с верхнего этажа перегнувшись
через перила, тут же спустилась вниз и позвонила в соседнюю квартиру.
Ей открыли почти сразу.
- Добрый вечер. Я из собеса. Вы Мария Степановна?
- Совершенно верно.
Женщина достала блокнот из кармана.
- У меня к вам несколько вопросов о вашем семейном положении. Мы
готовим субсидии для малоимущих.
- Да вы заходите в квартиру. Сами все увидите.
- Нет-нет, лучше вы выйдете на площадку, у меня очень мало времени, а
обойти надо еще сорок квартир.
Мария Степановна вышла и начала отвечать на вопросы.
Журавлев стоял посреди комнаты и не мог оторвать глаз от лежавшего на
полу трупа. Лицо женщины исказилось
страхом и застыло в гримасе ужаса. Светлая блузка под левой грудью превратилась
в бурую. Рваная ткань говорила о том,
что ее убили острым режущим предметом, проще говоря - ножом. И, кроме мужа,
этого сделать никто не мог. Тут любой
сорвется, если узнает, что его жена принесла в дом сифилис, а то и того хуже.
Помочь ей он уже ничем не мог. Тут только можно выразить сочувствие.
Неожиданная мысль ударила ему в
голову, и он вздрогнул. Эта женщина обвинила его в том, что он ее заразил.
Значит, и он болен. И видимо, серьезно, а не
какой-нибудь гонореей. И что он здесь делает? Ждет последствий? Так они не
заставят себя ждать.
Кровь хлынула ему в голову Журавлев ринулся к выходу. Он чуть ли не
выбил ногой дверь и вылетел на площадку,
едва не сбив с ног двух разговаривавших женщин.
- Извините.
Это все, что он мог сказать, и помчался сломя голову вниз по лестнице.
- Наверняка поругались, - улыбнулась женщина из собеса.
- Но я этого молодого человека не знаю, - удивилась Мария Степановна. -
Тут живут Кира и Саша. Муж и жена.
Саша в отпуске, а Кира дома.
- Ну вот вы сами все и объяснили. Чего же удивляться.
- Кира? Вы думаете?
- А почему нет? Парень-то красивый, голубоглазый блондин, да еще с
ямочками на щеках. Высокий.
- Глаз и ямочек я не заметила, но парень видный.
- Вам семьдесят, Мария Степановна, а мне сорок, и я не замужем. Вот
поэтому я и замечаю больше мелочей, чем
вы. Только мужу говорить ничего не надо. Женщины натуры слабые, стоит ли из-за
этого семью рушить. Годам К
шестидесяти угомонится, и они прекрасно проведут вместе старость. Зато ей будет
что вспомнить. Мужчины ведь тоже не
святые.
- Понимаю-понимаю, но Кира мне всегда казалась...
- Извините, Мария Степановна, мне пора. Работы еще невпроворот.
Женщина вызвала лифт и поехала вниз.
Милицию вызвал муж убитой. Следственная бригада во главе с майором
Марецким прибыла на место
происшествия в двадцать три часа десять минут. Марецкий ознакомился с
обстановкой и уступил место экспертам.
Муж убитой Александр Каверин сидел в кухне и лил слезы. Майор и
дознаватель лейтенант Котова
присоединились к убитому горем мужу, но заливаться слезами не стали.
- Возьмите себя в руки, Александр Ильич. Соберитесь и расскажите, что
произошло.
- Откуда же я знаю, - раздраженно ответил Каверин. - Возвращаюсь домой,
а жена окровавленная лежит на полу.
- А где вы находились в течение всего вечера?
- На дне рождения у Гали, жены моего друга.
- А ваша жена не поехала с вами?
- Нет, она мне сказала, что у нее талон к врачу на семь вечера. Я
обещал вернуться к одиннадцати. Приехал чуть
раньше.
- А к какому врачу?
- Не вдавался в подробности.
- Кто, по-вашему, мог убить Киру Васильевну?
- Ума не приложу. У нас не было врагов.
- Чем она занималась?
- Хозяйством. Я достаточно зарабатываю, чтобы позволить своей жене не
работать.
- И чем же вы зарабатываете?
- Работаю экспертом в крупной фирме по закупкам оргтехники за рубежом.
- Хорошо. Продолжай, Нина, - обратился майор к дознавателю. - И заноси
все ответы господина Каверина в
протокол.
Марецкий вернулся в комнату, где трудились его коллеги.
- Ну что, Варвара Алексеевна? - обратился он к женщине в белом халате.
- Можно безошибочно сказать, что убита она от восьми сорока до девяти
часов вечера. Рана очень аккуратная.
Значит, нож был обоюдоострый, широкий, и удар Нанесли точно и быстро. Жертва не
успела увернуться или Просто
шелохнуться. Смерть наступила мгновенно. Крови очень мало, поражено сердце, и
произошло внутреннее кровоизлияние.
Ну а остальные подробности потом. Труп можно убирать, фотограф свою работу
закончил.
- Лады. Вызывайте перевозку.
- Уже вызвала, скоро должны приехать.
Марецкий подошел к капитану, который разглядывал книжные полки.
- Надо бы соседей опросить, пока спать не легли.
- Коршунов уже пошел.
- А у тебя что, Иван?
Майор, работавший кисточкой у дверной ручки, поднял голову и ответил:
- Следы на ковре есть. Сорок третий размер. Свежие. Еще не высохли,
ботинки на рифленой подошве. Пробы
взяли. Дождь на улице, следы пропечатались хорошо. Мужчина вошел в комнату прямо
от входной двери. Стоял долго на
одном месте. Примерно в полуметре от трупа, а потом ушел. По комнате не ходил.
Но хозяйка двигалась. Она также пришла
с улицы и туфли не снимала. Только как-то странно отпечатались ее следы, словно
она танцевала на одном месте, а потом
упала замертво.
- А вот Варвара Алексеевна утверждает, будто она ожидала удара и даже
не шелохнулась.
- Это ничего не значит, - вмешался капитан, отходя от книжного шкафа. -
Ты на ее лицо глянь. Она умерла в
страхе, маска ужаса так и отпечаталась на ее лице. Удара, может, жертва и не
ждала, но выхода у нее не было. А это тип
стоял на месте и перегораживал проход к двери.
- Обычно в таких случаях бегут к окну и зовут на помощь, - заявил
майор. - Но на подоконнике и на ковра возле
окон следов нет. На дверных ручках только женские пальчики, а на входной двери
целая коллекция отпечатков. С ними
будем разбираться.
- Разбирайся, Ваня. Тебе за это деньги платят. Но как ты мне объяснишь
такой факт, что на дверных ручках других
комнат и, как я понимаю, ванной, туалета только женские пальчики? Покойница не
одна в квартире жила, а с мужем, и у
него руки есть, сам видел.
- Жена, значит, очень услужливая, все двери перед мужем открывала:
"Милости просим, дорогой, постелька
постелена, извольте прилечь", - язвил капитан.
- Брось, Славик. В туалет она тоже его сопровождала? А потом стояла за
дверью и ждала, пока он подаст ей сигнал.
- А не проще ли спросить у мужа? - предложила Варвара Алексеевна.
- Мне кажется, тут есть еще один человек, которого можно опросить, -
сказал капитан, разглядывая фотографии,
найденные в тумбочке. - Если мы его найдем, конечно.
- А ну-ка, Славик, что у тебя там? - Марецкий протянул руку.
Капитан передал ему пачку фотографий.
- Вот, Степа, но ты особенно не перевозбуждайся.
Марецкий внимательно рассмотрел снимки. Убитую он узнал тут же, но и ее
партнера по сексу он тоже знал.
Хорошо знал. Они с Журавлевым учились в одном классе, вместе поступили в
юридический. Вадим, что называется, тащил
его за уши. По окончании института Журавлева пригласили в прокуратуру, а
Марецкий ушел в обычное отделение опером.
Блестящая карьера ожидала Вадима, а он в дурь попер. Бросил следственную работу
и переквалифицировался в афериста.
Вор-универсал, работающий в одиночку. Пять лет практики, и ни разу не попался.
Опытный следователь, сменивший
профиль и ставший преступником, во сто раз опасней любого авторитета. Однажды
Марецкому удалось прижать Вадима к
стене, но он не стал заводить на него дело. У Журавлева тогда погиб отец. Да и
Вадим вроде как осознал и пересмотрел
ценности. Решил начать все заново, чуть было не женился на хорошей девчонке, но
что-то там произошло, и Вадим исчез из
поля зрения. Не думал Степан Марецкий, что их следующая встреча начнется с такой
артподготовки. А встреча состоится,
майор в этом не сомневался. Но и в другом он не сомневался: каким бы проходимцем
Вадим ни был, но на убийство он не
пойдет. Он и воровство свое робингудством называл. Крал только у воров, кидал
только таких же кидал. Себя преступником
не считал, а настоящих ненавидел. А вот порнофото - это что-то новенькое, из
ряда вон выходящее.
- Ты хочешь сказать, Славик, что эти карточки валялись в ящике
тумбочки?
- Я даже утверждаю это.
- В таком случае муж не мог не видеть этих снимков. Только зачем они
хранили их? Для семейного альбома?
- И почему это, Степа, ты все вопросы задаешь мне? - удивился капитан.
- Пойди в кухню, там муж сидит, с
Ниночкой кокетничает, у него и спроси.
- Еще недостаточно вопросов накопилось. В него всю обойму надо
выпустить, чтобы, как вратарь, свои ворота
защищал. Серия пенальти. Хоть один мяч, но пропустит.
Эксперт, обрабатывавший сумочку потерпевшей и ее содержимое, сделал
новое открытие.
- Варвара Алексеевна, при вскрытии проверьте труп по линии гинекологии.
Любопытную справочку наша дамочка
получила сегодня от венеролога. Здесь говорится, что, согласно анализам и
проведенным исследованиям, Кира Васильевна
Каверина венерическими заболеваниями не страдает.
- Вот у какого врача она сегодня была, - усмехнулся Марецкий. - Кто
может потребовать подобную справку? Как вы
думаете. Варвара Алексеевна?
- Уникальный случай. Ну, скажем, если бы она устраивалась в пищеторг,
на мясокомбинат, но у них свои
медкомиссии существуют. Если бы она кого-нибудь заразила и на нее заявили, то
тогда делают официальный запрос или
подвергают проверке принудительно. Не знаю.
- Сходи-ка ты завтра, Славик, в диспансер и поговори с врачом, выдавшим
справочку, чем покойная мотивировала
свою просьбу о выдаче ей на руки подобного документа.
Капитан подошел к Ивану и забрал у него справку. В комнату заглянул
лейтенант Коршунов.
- Степан Яковлевич, тут интересные вещи соседка рассказывает. Зайдите в
соседнюю квартиру.
Пожилая женщина выглядела очень печальной и расстроенной.
- Но как же так?! Я же с ней сегодня вечером разговаривала. Вот совсем
недавно. И вдруг...
- Когда "недавно"? - переспросил Марецкий, садясь на скрипучий стул.
- В половине восьмого я забрала внучку из школы и отвела ее к дочери.
Они живут в соседнем доме. Ну, иду домой,
темнеть уже стало, значит, около восьми было, и у подъезда встречаю Киру. Вижу,
женщина чем-то расстроена. Мы вместе
в лифте поднимались. То да се, мол, муж в доме отдыха, сегодня возвращается, а
его и впрямь больше Двух недель не видно
было. Обычно его машина каждую ночь ревет. Он ее аккурат под нашими окнами
ставит. А тут хоть продохнули малость.
Ну, она к себе домой, я к себе. А где-то через час, может, чуть меньше, ко мне
из собеса пришли материальное состояние
проверять, из комиссии по субсидиям. Стою я на площадке, разговариваю, как вдруг
из квартиры Киры выскакивает парень
словно ошпаренный, и бегом вниз. Я до смерти напугалась. Чужой. Я же знаю, что
Кира живет с мужем вдвоем. Детей им
Бог не дал, а может, не хотят. Кто их знает...
- А вы запомнили этого парня?
- Запомнила. Высокий блондин с голубыми глазами и ямочками на щеках.
Майор почесал затылок. Внешность соответствовала Вадиму Журавлеву, но
Марецкий прекрасно знал, что ямочки
на щеках появляются у его дружка, когда он улыбается, а не когда вылетает из
квартиры как ошпаренный.
- Вы сказали, что очень напугались, и вместе с тем запомнили цвет глаз
промелькнувшего в долю секунды на
темной площадке мужчины. Вы ничего не путаете?
- Ну я-то, конечно, не такая глазастая, а вот дамочка из собеса его
успела разглядеть. Незамужняя.
- А ее вы запомнили?
- Очень видная женщина, даже красивая, лет сорока, одета хорошо,
мягкая, интеллигентная. Говорит только не
очень чисто. Слова правильные, но не по-московски. У нас жилец жил из
Прибалтики, он так же говорил. Обходительная.
Глаза огромные, карие. На какую-то артистку похожа.
- И что потом?
- Потом она ушла. Ей же не одну квартиру обойти надо. Пенсионеров у нас
много живет.
Марецкий взглянул на стоявшего в дверях Коршунова.
- Все понял, Витя? С утра займись этим вопросом.
Майор вернулся в квартиру Кавериных и сразу направился в кухню, где
Нина корпела над протоколом.
- Извините за вторжение, но у меня тут вопросики назрели, а ты,
Ниночка, их протоколируй вместе с ответами.
Вопрос первый, Александр Ильич. Сколько времени вы отсутствовали в этой
квартире?
Хозяин даже растерялся, будто не понял, о чем спрашивают.
- Только не лгите, вам же придется подписывать свои показания. Не
наводите тень на плетень, а то мы о вас плохо
подумаем.
- Десять дней.
- И вот что удивительно, - продолжал майор, - ушли вы ненадолго, а в
квартире ни одной мужской вещи не
осталось. Зубная щетка в ванной, и та в единственном числе. Неужели настойчивая
реклама о кариесе вас так и не убедила,
что зубы надо чистить? Что скажете?
- Мы с Кирой крупно поругались. Я хотел с ней развестись.
- Но передумали?
- Еще не решил.
- Она вам изменила?
- Это наше личное дело.
- Личные дела остались только у вас, а у Киры нет никаких дел. Как вы
узнали, что она вам изменяет?
- Поступил сигнал. Я решил проверить, нанял детектива, и тот
подтвердил, что Кира мне не верна.
- На словах? И вы поверили?
- Доказательства были убедительны.
- Эти?
Марецкий вынул стопку фотографий из кармана и бросил ее на стол. Увидев
пестрые картинки, Нина залилась
краской.
Каверин вскочил на ноги.
- Откуда вы их взяли? Они хранились в моем рабочем кабинете под замком
в столе.
- Вот оно как! И это мы выясним, не все сразу. Кто вам дал эти снимки?
- Детектив из агентства "Сириус". Я не помню его имени. Визитная
карточка осталась на работе.
- Откуда вы получили сигнал?
- От этого детектива. Он пришел ко мне на работу и сказал, что они
проводили расследование одного дела и там
промелькнуло имя моей жены. Она ни в чем не замешана, но у нее есть любовник.
Если меня этот факт интересует, то они
готовы представить доказательства за отдельное вознаграждение.
- И как оно исчислялось?
- Пять тысяч долларов.
- Круто. И вы согласились?
- А что, по-вашему, я сам должен за ней следить? Киру не выследишь. У
меня давно были подозрения, что она
водит меня за нос, но только она хитрее и умнее меня. Не могу же я привязать ее
к себе веревочкой. У меня работа, дела.
- С этим все ясно. Детектив принес вам фотографии. А имени любовника он
вам не называл?
- Нет, конечно. Какое это имеет значение! Он-то в чем виноват? Мужик,
он и есть мужик.
- Это вы заставили жену идти за справкой к венерологу?
- Но как-то я должен был ей отомстить?! Я уже понял, что не смогу без
нее жить, но должна быть у меня
собственная гордость. Она меня унизила, я отплатил ей тем же.
- Вы уверены, что не приносили в дом фотографий и не показывали их
Кире?
- Нет, и не собирался. Там еще видеокассета осталась и записи их
разговоров.
- С восьми до девяти вечера сегодняшнего дня где вы находились?
- Водку пил за столом. Я же говорил, что был на дне рождения. Уехал
домой ровно в десять, как только новости по
НТВ начались.
- Хорошо, на сегодня хватит.
Марецкий ушел из кухни. Санитары выносили труп на носилках.
Майора передернуло. Он не верил в виновность мужа. Этот человек не
годился на роль убийцы. Журавлева он знал
с детства и не мог себе представить Вадима с ножом в руках. Кому же понадобилась
жизнь обычной женщины,
домохозяйки, убийство которой очень хорошо спланировали и профессионально
выполнили? Версия с ограблением
исключалась. Из квартиры ничего не пропало. Зато каким-то чудом появились
фотографии из кабинета мужа и попали в
ящик столика в квартире. Даже если предположить, что Кира ухитрилась невероятным
способом отнять у мужа улики, о
которых она даже не знала, то почему не забрала пленки и зачем хранила их в
доме, когда знала, что муж в этот вечер явится
на мирные переговоры? Справочкой запаслась. Может быть, существовал второй
комплект снимков? Так она бы их
уничтожила, как только они попали бы к ней в руки.
Как все просто выглядело с первого взгляда! Дверь квартиры не заперта,
труп на полу, отпечатки пальцев. Ну что
еще нужно? Раздолье. Делаешь глубокомысленный вид - и вперед. Нет, обязательно
найдется какой-нибудь пакостник,
который смешает тебе все карты. Без лишних дурацких наворотов никогда не
обходится.
Марецкий сел на табуретку в передней и закурил. Вот допробуй тут брось
курить!
Шел десятый час. В черных лужах отражались уличные фонари. Моросил
мелкий дождь, похожий на водяную
пыль, с невероятной быстротой пропитывающий насквозь любую одежду Те, кто забыл
дома зонтик или дождевик, мокли
на автобусных остановках и проклинали графики движения наземного транспорта.
Полина всегда носила с собой зонт. От работы до остановки пятнадцать
минут ходу, и капризное лето не раз
застигало ее врасплох своим плаксивым характером, так что она с зонтом уже не
расставалась, даже если с утра стояла
хорошая погода.
В тот момент, когда до остановки оставалось не более сотни метров,
возле нее остановилась иномарка. Дверца
приоткрылась, и из машины выглянул мужчина в шляпе.
- Садитесь, Полина Сергеевна, я вас подвезу. Женщина немного
растерялась.
Этого мужчину она не помнила. Правда, на улице темно, и к тому же эта
странная шляпа. И потом: разве
упомнишь всех клиентов турагентства, которые проходят через ее кабинет. Во
всяком случае, в машине комфортней, чем
шлепать по лужам в изящных туфельках.
Полина приняла приглашение и села в машину. Когда автомобиль тронулся с
места, она спросила:
- Честно говоря, я вас не помню. Когда вы у нас были?
- Я у вас не был, и вы меня не знаете. А я вас знаю по долгу своей
службы.
- Что у вас за служба?
- Следователь из милиции. Мы занимаемся бандой шантажистов, от которой
пострадали несколько женщин. И вы
в том числе.
- Я? Каким образом?
- У вас все нормально в семье?
- Что вы имеете в виду?
- Ваши отношения с мужем. Он же бросил вас.
- Допустим, мы разошлись по обоюдному согласию. Никто никого не бросал.
Ну и в чем тут криминал?
- Понимаю. Вы независимая женщина, возглавляете солидное туристическое
бюро, сама себе хозяйка, но
супружеские отношения требуют определенных обязанностей и ответственности.
Скажем так: вы не совсем порядочно
повели себя по отношению к мужу и завели любовника. Мужу об этом сообщили и даже
предъявили фотографии. Он тоже
человек гордый и более чем самостоятельный. Он не захотел мириться с изменой и
ушел от вас. Теперь вас ждет судебный
процесс и раздел имущества. Думаю, суд будет на стороне мужа, если он предъявит
все доказательства вашей неверности в
полном объеме. А он может. Слишком зол. Да и дарить вам купленные им машины,
дачи, квартиры он не намерен.
- Ну хватит! Что вы от меня хотите?
- Доказать вам, вашему мужу и суду, что вас умышленно
скомпрометировали. Вашего любовника зовут Дик, не так
ли?
- Какое это имеет значение?
- Он пригласил вас на квартиру в районе Калужской площади. В тот
момент, когда вы занимались любовью,
сообщник Дика делал фотографии через специально оборудованные глазки в стене.
Потом за определенное вознаграждение
эти снимки были предложены вашему мужу. Так они зарабатывают деньги, используя
слабости женщин и природную
ревность мужчин с их честолюбием и непоколебимой верой в собственность. Мое
должно принадлежать мне, и жена в
первую очередь.
- Я что-то не пойму нашего беспредметного разговора. В лекциях я не
нуждаюсь. Вы правильно заметили, я
самостоятельная женщина и живу так, как считаю нужным. Постарайтесь быть
конкретней. Что вы предлагаете?
- Допросить Дика в вашем присутствии. У нас уже есть несколько
заявлений от женщин, но они не имеют вашей
твердости характера и достаточной силы воли. А вы способны сказать подлецу в
лицо, что он подлец.
- Допустим, вы правы. Я могла бы высказать этому подонку все, что я о
нем думаю.
- Так мы и сделаем. Сейчас мы подъедем к той самой квартире на
Калужской и подождем нашего альфонса в его
машине. Сегодня у него дежурство с очередной дамочкой. Но той нужно быть дома в
одиннадцать вечера, и Дик сегодня не
останется на ночь в своем притоне. Придется немного подождать. У меня в кармане
диктофон, и мы запишем все его
ответы на поставленные вопросы. Потом я отдам эту пленку вам и у вас будет свое
оружие на суде. Пора разорить это
грязное осиное гнездо.
- Хорошо, я согласна. Даже оплеуху с удовольствием ему отвешу.
- Не сомневался, что вы настоящая женщина.
Машина въехала в темный двор и остановилась возле заборчика детской
площадки.
- Вон стоит его авто. Темная "четверка".
- Да, это она.
- Как говорится, с Богом. Пересядем в его машину и подождем. Фактор
неожиданности должен сыграть важную
роль. Стоит вызвать его в управление - как он тут же взъерошится и придет с
десятком адвокатов. А тут другое дело. Ваше
присутствие его вовсе выбьет из колеи.
Они вышли из машины и направились к стоящим в сотне метров "жигулям".
Откуда у следователя оказались
ключи от чужой машины, Полину не интересовало. Она об этом даже не подумала. Они
устроились на заднем сиденье, и
следователь глянул на часы.
- Минут через двадцать, максимум через полчаса он выйдет. Давайте пока
обсудим вопросы, которые будем ему
задавать. У меня тут есть черновик с заготовками, я вам его зачитаю. Может быть,
у вас возникнут какие-нибудь идеи. Вы
женщина умная, проницательная.
Мужчина полез в пиджак, и перед глазами Полины мелькнуло сверкавшее
лезвие ножа. Она ничего не успела
понять, все произошло слишком быстро. Взмах руки, и острая боль в сердце.
Короткое мгновение, будто зуб удалили, а
потом ничего - пустота и никаких ощущений. Так наступает смерть. Ничего
страшного. И чего ее люди боятся? Нет, они не
смерти боятся, а вздрагивают от ужаса, когда теряют жизнь. Как же теперь мир
обойдется без них?
Голова Полины откинулась назад, и она осталась сидеть как сидела.
Взгляд застыл, а из уголка рта потекла узкая
струйка крови. Убийца достал из кармана целлофановый пакет, положил в него нож и
убрал его под пиджак. Во дворе
стояла тишина, и только макушки деревьев шелестели от ветра да продолжал
моросить мелкий дождик.
Убийца вышел из машины, захлопнул дверь и, дойдя до своего "опеля",
снял с ног пластиковые пакеты,
перетянутые на щиколотках леской. Происходи все это днем - Полина наверняка бы
заметила странные боты на ногах у
следователя. Но он шел чуть отставая и подвел ее к одной стороне машины, а сам
садился с другой. Но что теперь говорить о
том, чего не произошло? "Опель" выехал со двора, будто его здесь и не было.
Журавлев находился в одиночестве и вовсе не занимался женщинами. Он и
Метелкин собрали своих помощников
и решали внутренние проблемы. Сегодня пришел даже бывший подполковник Кузнецов,
герой войны в Чечне и
официальный директор сыскного агентства.
Обычно он приезжал в официальную контору раз в месяц, чтобы получать
свои проценты от сделок, но на этот раз
к нему обратились с просьбой, и он не мог отказать. Он и без того считал, что
ему незаслуженно платят большие деньги за
одну только фамилию. Пришло время и поработать.
- Ну так вот, мальчики. С ребятами из "Шереметьева" я договорился.
Старые кореша меня еще не забыли. Они
нашли видеозапись прохождения пассажиров через таможенный турникет на рейс
"Москва-Берлин" за двадцатое число.
Именно на этом рейсе по корешкам билетов улетела Наталья Шефнер в Германию.
Девяносто шесть пассажиров. Все
девяносто шесть прошли контроль, и все зафиксированы камерой. Но я очень
внимательно просмотрел пленку несколько
раз. Наташа через турникет не проходила, а по билетам и занятым местам все
пассажиры улетели, в том числе и она. Мне,
конечно, трудно было ориентироваться по фотографии Но у меня глаз наметанный.
Теперь смотрите сами. Да! Среди
провожавших, попавших в кадр, Шефнера не было. Уж такую личность не узнать
невозможно. Колоритная фигура.
Кузнецов положил на стол видеокассету.
- Спасибо, Валера. Извини, что потревожили. Большое дело сделал.
- Пустяки. Вы бы меня почаще дергали, а то от безделья меня все время в
магазин тянет. Так и цирроз заработать
недолго. Ладно, я пойду, а то моя благоверная небось уже все сточные канавы
обошла в поисках своего непутевого
инвалида.
Бывший подполковник встал, пожал всем руки, взял свою клюку и похромал
к выходу.
- Что у тебя, Леня? - спросил Метелкин у молодого человека, сидевшего
на валике дивана, - Какие новости?!
- Мы с Гришкой и Вовкой взяли под наблюдение троих - тех, кто ежедневно
бывает в офисе фирмы. Володька
приглядывает за Шефнером. Тот самый неподвижный. Другого ему не доверишь, спешка
не его профиль. Вот затаится в
кустах со снайперской винтовкой, тут ему равных нет. Шефнер статичен. В девять в
офисе, в шесть уходит домой. С
немецкой пунктуальностью. Но народу к нему ходит много. Приемная всегда забита
посетителями. Я так думаю, что слежка
за ним ничего не даст. Он все вопросы решает в кабинете. Лучше всего охомутать
его секретаршу. Зовут Катя, двадцать три
года. Рыжая, хорошенькая, с длиннющими ногами и ужасно глупая. Наверное, ему
такая и нужна. Но если ее обработать и
кое-чему научить, то она может сослужить неплохую службу. Приходит на работу за
полчаса до Шефнера, уходит на
полчаса позже.
- Ты думаешь, она в курсе его дел? - спросил Журавлев. - Так, витрина.
- И я, и Вовка, и Гришка - мы все об одном и том же подумали. Идея
проста. Поставить жучки на липучках в
кабинете Шефнера и быть в курсе его дел. Но хрен сработаешь. Поставить поставим,
но они исчезнут. У Шефнера в фирме
есть отдел безопасности. Командует им некий Юра Крылов, лет сорока пяти, темная
лошадка. Ничего о нем выяснить не
удалось. Вообще, в Москве такой не проживает. Нет, Крыловых полно, но этого нет.
Проследить его не удается. Я уже на
этом деле собаку съел. Всех Настиных клиентов веду без проблем, а этого не могу
Исчезает, как мираж в пустыне. Бамс - и
нету! Но дело не в этом. У Крылова в отделе шесть человек, все из бывших
чекистов. И где он их только навербовал! Короче
говоря, ежедневно за пятнадцать минут до появления Шефнера бригада из четырех
подопечных Крылова обследует кабинет
шефа. Каждую щель проверяют. Любой жучок будет обнаружен тут же. Сделав
проверку, они уходят. У секретарши
остается минут пять. Вполне хватит, чтобы налепить жучков. А главное, она же их
и снимет после ухода Шефнера из офиса.
- Идея принимается. Только сначала проверьте девчонку, стоит ли ее
клеить, если у нее есть свой дружок, - сказал
Метелкин деловым тоном.
- Завербуем дружка. Ведь нам не Катя нужна, а дело. Через дружка даже
спокойней будет.
- Вот что, Леня, - заговорил Журавлев, - секретарша секретаршей, но
сделайте упор на этом Крылове. Для начала
нам нужны его фотографии. Этим Женя займется. И если он уходит от слежки,
значит, не хочет, чтобы о нем знали больше
положенного, или ты работаешь грязно. Одно дело за Настиными лохами следить,
другое дело за профессионалами.
Налегайте втроем на работу, может, что-нибудь получится.
- Завтра же приступим.
- Свободен. Леня ушел.
- Ну что, Женя, как мне быть?
- Никак. Продолжаем работать. Ты что, думаешь тебя заложили те бабы на
площадке? Общий план. Под него
тысячи подойдут. Завтра мне Титов обещал позвонить. Он дежурит на Петровке. Я
просил его узнать об этом деле.
- Зачем волну поднимаешь?
- Титову доверять можно. Сколько он с нас бабок поимел за информацию!
Обычный мент на скромной зарплате.
Занимается статистикой и учетом. Взяток ему не дают, ведь не с жезлом на дороге
стоит, а в кабинете сохнет. Мы для него
единственный источник дохода.
- Ты его вербовал, ты за него в ответе. Но мы должны быть в курсе
следствия. Иначе мне крышка.
- Завтра утром мы получим подробную информацию о филиалах Шефнера.
Потом обсудим.
- Ладно, поеду спать. Ты остаешься?
- Я ведь каждый день работаю. В отличие от вас, - возмутился Метелкин.
- Жду нашу принцессу с клиентом. А она
небось в ресторане гуляет. Напоит мужика, а потом - что с него толку? Ни одного
стоящего кадра не получится. Ох уж мне
эта Настя!
- Ладно, трудись, а я поеду домой. Выпью соточку на ночь - и на
боковую.
- Так ты быстрее нашего подполковника цирроз заработаешь.
- Жизнь такая. Без водки не обойтись. Целыми днями только и думаю как
из очередной передряги выкрутиться.
Скоро в змею превращусь.
Журавлев вышел на улицу. Мерзкая погода только еще больше испортила ему
настроение.
Он добежал до машины и быстро запрыгнул на переднее сиденье. Выезжая за
ворота, он судорожно вспоминал, где
есть рядом ночной магазин, чтобы купить себе коньяку и немного согреться дома
перед телевизором. Разбитость и
усталость не лучшие спутники хорошего настроения. Проехав пару кварталов, он
свернул на Кутузовский проспект и
промахнув его, выскочил на Новый Арбат. В "Новоарбатском" есть хороший выбор и
не торгуют подделкой. Там и закуски
на любой вкус хватает.
Он остановился у магазина и в течение двадцати минут отоваривался.
Когда он вернулся к машине, то его поджидал гаишник с видом цербера.
Звон бутылок в сумке наводил на
определенные выводы.
- И даже не думай, капитан. Грамма во рту не было, только собираюсь.
Журавлев подошел вплотную к офицеру и дыхну на него.
- Сам не пьешь, так баб опаиваешь? Пока тебя ждала, окончательно
вырубилась. Стучу в окно, не слышит.
Вадим ничего не понимал из того, что говорил гаишник и решил, что тот
сам хватил лишку.
- Ты что, не знаешь, что на Арбате не разрешена стоянка?
- Ладно, командир, договоримся.
Журавлев открыл дверцу, бросил сумки на соседнее сиденье и достал
полсотни из кармана.
- Держи, все, что осталось.
Капитан взял деньги и сунул в карман.
- Давай отчаливай.
- Исчезаю.
Он сел в машину и краем зрения заметил что-то тело на заднем сиденье.
Повернув голову, он увидел женщину а
белым было ее лицо. Глаза открыты, а на губах запеклась кровь. За свою жизнь он
повидал немало трупов, и ему не
требовалось для выводов щупать пульс. Женщина была мертва.
По ветровому стеклу постучали жезлом.
- Не задерживай.
Трясущимися руками он едва вставил ключи в замок зажигания, запустил
двигатель и тронулся с места.
Вадим не знал, куда ехал, он мчался по полупустынным улицам и
поглядывал в зеркало заднего обзора на
лежавший за спиной труп. Покойница словно подгоняла его кнутом, как извозчик
кобылу.
Он не мог разглядеть ее как следует, но то, что эта женщина была ему
знакома, он не сомневался. Каким-то
образом он очутился на Волоколамском шоссе. Руки сами крутили руль. Не доезжая
поста ГИБДД, он свернул на Пехотную
улицу, крутился по переулкам, делая один вираж за другим и выскочил к зеленой
зоне, где неподалеку от дороги, под
склоном, скрываясь за кустарником, протекала Москва-река.
Что его привело сюда, никто бы не ответил. Инстинкт иди страх. Он даже
никогда не бывал в этом районе, а сейчас
попал сюда и остановился в тихом безлюдном месте.
Дорога не освещалась. Журавлев включил в салоне свет и обернулся.
Да, он ее вспомнил. Красотка из турагентства, жена какого-то крупного
чиновника и бизнесмена. Вот только как ее
зовут, он вспомнить не мог. И какое это теперь имело значение. Ее уже никак не
зовут. Она труп.
Он огляделся по сторонам. Ни души. Журавлев выключил свет в салоне и
фары. Выйдя из машины, он открыл
заднюю дверцу и вытащил мертвое тело наружу. Взвалив ее на плечо, он направился
к обочине. Склон был слишком
крутым, и, не сделав трех шагов, он уронил труп и сам покатился кубарем вниз.
Покойница не догнала его, а застряла
метров на десять выше в кустарнике. Другой бы оставил ее там, где она лежала, но
для этого надо было думать, а он
выполнял волю своей бредовой идеи, что труп надо утопить в реке. Зачем? Да кто
его знает, что может втемяшиться в
голову человеку - запуганному, усталому и растерянному. Он карабкался вверх,
скользил, скатывался и вновь взбирался,
пока не ухватил мертвую женщину за ногу. Платье на ней превратилось в лохмотья,
а волосы смешались с травой. Он
потянул ее на себя, ветки захрустели, карябая кожу и раздирая чулки, неохотно
выпуская труп из своих объятий.
К "жигулям", остановившимся на обочине, с потушенными фарами тихо
подкралась другая машина. Из нее вышла
женщина. Она осталась возле дверцы и всматриваюсь в темноту Минуты через тричетыре
сверкнули фары на дороге.
Женщина выскочила на середину улицы и замахала руками. "УАЗик" затормозил в
метре от нее. Шофер выскочил из
машины и обложил ее смачным трехэтажным матом. Она смиренно выслушала его и
быстро заговорила.
- Там, внизу, женщину убивают. Вон стоит "четверка", мужчина выволок из
нее женщину и понес к реке. Боюсь,
она уже мертва.
Мужик в спецовке обернулся к своей машине и крикнул:
- Федька, выходь. И монтировку прихвати.
Из машины вышел еще один работяга.
- Чего там еще?
- Идем глянем. Какой-то козел бабу в речке искупать решил.
Женщина подошла к главному горлопану и подала ему бумажку.
- Это номер машины того блондина, что женщину унес.
- Зачем он мне?
- А вдруг убежит.
- А ты на что?!
- Я же женщина, боюсь до смерти. Вы уж сами.
Он сунул бумажку в спецовку, и они направились к откосу. Простые
работяги не имели опыта группы захвата и
действовали шумно, нахрапом, стенка на стенку. Пока вниз спускались, всю рыбу
распугали.
Женщина тем временем открыла заднюю дверцу "жигулей" и заглянула
внутрь. На полу остались туфли-убитой.
Этого ей показалось мало. Она достала из сумочки целлофановый пакет и вытряхнула
из него окровавленный нож. Тот упал
рядом с обувью.
Она захлопнула дверцу, вонзила в заднее колесо гвоздь, но не проткнула
его, а оставила торчать. Стоило колесу
надавить на острие - и оно лопнуло бы. Закончив работу, она вернулась к своей
машине и уехала, оставив мужчин самим во
всем разбираться.
Особой разборки не получилось. Журавлев услышал приближение
бульдозеров, с шумом летевших вниз, бросил
труп у самой воды и, вооружившись приличной железкой, которыми был усеян весь
песчаный берег, затаился в кустах.
Первый клиент приехал на место предполагаемого преступления на заднице
с ревущим воплем. Он получил
достойный удар по холке, после чего тут же затих. Второй акробат едва успевал
передвигать конечности и выполнил
норматив чемпиона мира по бегу. Вадим даже не трогал его, а бросил на его пути
гнилое бревно. Бег закончился полетом
через препятствие, ударом головы о бочонок с мутной тиной и затишьем на
ближайшие полчаса. Спасатели остались
скучать на песочке и видеть сладкие сны, а Журавлев ринулся наверх к своей
машине. Пришлось затратить немало времени
и сил, пока наконец он не выбрался на дорогу.
Рядом с его машиной стоял "УАЗ", брошенный прямо посреди дороги с
открытыми дверцами. За ним уже
выстроилась вереница машин, и их владельцы давили на клаксоны.
Пришлось прийти беспомощным ротозеям на помощь, сесть в "УАЗ" и
проехать пять метров до обочины. Пробка
рассосалась.
Вадим вернулся к своей машине и погнал с места в карьер. Его едва не
выбросило в кювет. Лопнуло заднее колесо,
и машину повело в сторону. Пришлось снизить скорость. Заниматься ремонтом он и
не думал. С трудом добравшись до
широкой освещенной улицы, он загнал машину в какой-то двор, запер дверь и
отправился искать такси. Главное, что он не
забыл, так это сумку с коньяком.
В этот вечер он напился вдребезги и уснул в коридоре, рухнув на пол. До
постели оставалось шагов семь, но он их
так и не смог преодолеть.
По новым правилам в кабинетах запрещалось курить. Новый начальник
райотдела был человеком некурящим, и
это отразилось на всех сотрудниках милиции.
В кабинете майора Марецкого подводили итоги. Докладывал лейтенант
Коршунов:
- Собес не делал никаких опросов населения и субсидиями не занимается.
Сотрудницы с прибалтийским акцентом
у них нет. Медэксперт подтвердила, что рост преступника составляет примерно метр
семьдесят пять или семьдесят восемь
сантиметров. Нож вошел в тело по прямой. Это говорит о том, что они были одного
роста. Кира была в туфлях на каблуках,
что в совокупности составило метр семьдесят шесть сантиметров. Убийца действовал
ножом очень необычно. Удар
наносился не сверху, не снизу, не с боку, а по прямой, методом нанесения укола,
как это делают фехтовальщики. Нож
обоюдоострый, и, чтобы такой носить при себе, нужны ножны. Фактически это кинжал
с широким лезвием.
Теперь о ее посещении венеролога. Я разговаривал с врачом. Кира пришла
на обследование и уговорила его выдать
ей на руки справку о состоянии здоровья. Она заявила, что ее муж не в меру
ревнив, а она не хочет терять семью. Ей пошли
навстречу и дали справку. Анализы никаких заболеваний не показали.
Эксперт майор Лапин доложил, что установить отпечатки пальцев на
входной ручке не удалось. Они смазаны. На
остальных предметах зафиксированы только отпечатки хозяйки. Что касается следов
на ковре, то он представил фотографии
рифленой подошвы от ботинок сорок третьего размера. Никаких примесей на следе
нет, кроме дворовой грязи. Ботинки
хорошо вымылись в лужах. На левом ботинке есть дефект. От одного из рифленых
выступов отбит небольшой кусочек, -
возможно, владелец обуви наступил на какую-то острую железку. При нынешнем
изобилии обуви на рынке невозможно
определить фирму-изготовителя.
Марецкий выслушивал доклады и молчал. Он умышленно ничего не говорил о
найденных фотографиях. Не далее
как сегодня утром он побывал у мужа Киры на работе и забрал пленки и визитную
карточку детектива, предоставившего
компромат. Кто такой Евгений Метлицкий, он прекрасно знал и то, что они с
Журавлевым сошлись благодаря общим
интересам и любви к авантюрам, он тоже знал. Ребята с отчаянными головами, но
всю свою энергию затрачивают на
идиотские замыслы. Каждый из них был человеком незаурядным и талантливым, но
если бы они употребляли свое
превосходство в мирных целях, цены бы им не было. Однако жажда приключений и
безумный азарт вечно приводят их к
краю пропасти, где жизнь и смерть разделены узкой полосочкой между твердой
почвой и обрывом. Можно делать сотни
всевозможных предположений, но заподозрить ребят в убийстве Степан не мог.
Однако нашелся какой-то умник или
умники, которые сумели раскусить горе-авантюристов и очень грамотно их
подставить.
Дверь кабинета распахнулась, и вошел начальник райотдела полковник
Кухаренко. К нему относились очень
уважительно, но никто характеристик ему не давал. Полковник никогда не повышал
голоса, всегда внимательно
выслушивал своих сотрудников и очень редко высказывал собственное мнение по тому
или иному вопросу.
- Извините, что побеспокоил, - вежливо сказал Кухаренко, входя в
кабинет и забыв закрыть за собой дверь. - Тут
вот какая штука получается, Степан Яковлевич. Мне звонили с Петровки из
координационного отдела, где разбирают и
анализируют сводки происшествий. В Северном округе произошло убийство. Женщина с
ножевым проникающим
ранением в сердце. Похоже на наш случай. Думаю, вам есть смысл проехать к ним и
ознакомиться с делом.
- Хорошо, Петр Никитич, сейчас же выезжаю.
У Марецкого появилось предчувствие, что цепочка убийств вытянется очень
далеко и первые два только начало. Он
еще ничего не знал о происшествии в Северном округе, но уже предвидел ход
событий.
Встретили его в окружном Управлении как своего. Тамошний начальник УГРО
подполковник Самохин обрисовал
обстановку достаточно детально.
- Поначалу мы думали, что женщину убили на берегу. Но вскрытие
показало, что она умерла в девять тридцать, а
события у реки происходили в одиннадцать. То есть жертва к тому моменту уже
полтора часа как числилась среди трупов.
Ограбление исключается. На женщине остались дорогие золотые украшения. Сумочки
при ней не было, но в кармане
жакета нашли кошелек с деньгами, удостоверение и ключи. Правда, все это пришлось
собирать по склону. Убийца вытащил
труп из своей машины и понес к реке. Только склон там слишком крутой, и,
возможно, он не удержал жертву - вот все * * *
К возвращению майора подполковник Самохин подготовил несколько
сюрпризов.
- Вижу по твоему лицу, Николай, что ты зря времени не терял.
- Ты прав. Рабочие подтвердили главное: женщина говорила с каким-то
акцентом, и записку передала им она.
Сейчас над ее писулькой эксперты колдуют. К вечеру получим результаты. Но тут
вот какая интересная штука получается.
Когда в ГИБДД поступила заявка на угон, нашелся один инспектор, который видел
"четверку" в вечер убийства. Он
дежурил на Новом Арбате. Машина с указанным номером стояла возле
"Новоарбатского" гастронома. В ней находилась
женщина. По его мнению, она спала. Потом появился хозяин. Высокий парень, метр
восемьдесят пять, блондин. Сейчас на
него готовят фоторобот. Но вот незадача. Этот капитан не помнит его имени.
Документы проверил формально и отпустил.
Так что история с угоном машины не более чем миф. Если мы сегодня не найдем
Журавлева, то придется объявлять его в
федеральный розыск.
Спорить не приходилось. Чтобы ни сказал Марецкий, выглядело бы
неубедительно.
- Эксперты утверждают, что рост убийцы не выше метра семидесяти. А тот,
кто сидел за рулем "четверки", метр
восемьдесят пять. Неувязочка. И что это за гаишник, который номер записывает, а
имени нарушителя не помнит. Мы не
можем быть уверены, что владелец машины сам сидел за рулем.
В кабинет заглянул дежурный.
- Николай Гаврилович, патрульная машина обнаружила угнанную "четверку"
во дворе у перекрестка улицы
Толмачева с Галерной. Машину бросили. Переднее колесо разжевано в тряпки. Однако
она заперта.
- Ну что, Степан, поехали? Дело-то, кажется, продвигается. А?
- Поживем-увидим.
Точка, где нашли машину Журавлева, находилась в трех километрах от
места событий, происходивших вчерашней
ночью. С оперативниками приехали эксперты и в первую очередь занялись машиной, а
майор и подполковник стояли в
стороне и наблюдали за работой специалистов. Результаты были ошеломляющими,
когда их допустили к осмотру
"жигулей". Один из экспертов по ходу работы пояснял:
- Тут полный комплект улик, Николай Гаврилыч. Нет сомнений, что эта
машина участвовала во вчерашнем деле.
Туфельки наверняка принадлежат убитой. Ее размерчик, и под платье подобраны.
Соскочили они, когда труп вытаскивали с
заднего сиденья. На спинке обнаружены волоски, длинные, темные. Тоже
соответствуют волосам покойницы. А главное -
нож. Правда, тут есть одна странная деталь - на ручке нет никаких отпечатков.
Если убийца его выронил в то время, пока
возился с телом, то он не стал бы вытирать рукоятку. А если хотел бы его
выбросить, то нашел бы более подходящее место.
Ну хотя бы в реку его бросил или в кусты. Находка, прямо скажем, очень
необычная. И обратите внимание - это не простой
нож. Лезвие острое как бритва с обеих сторон, кончик - как иголка. Такой в
кармане не носят. Должны быть ножны, а из
ножен нож не выскочит. И еще: с набалдашника и эфеса, а также с защитной
перекладины спилена какая-то символика.
Сталь уникальная. У нас такие не делали. Мало того: таких ножей даже в музее МВД
нет. Это я гарантирую. Тут придется
обратиться к оружейникам и коллекционерам холодного оружия.
- Похоже, ножичек подбросили, - задумчиво произнес майор Марецкий.
- И кто же это сделал? - с удивлением спросил Самохин.
- Водитель вытащил труп и спустился к реке. Женщина-свидетель
остановила машину с рабочими, и они пошли
следом за страшным маньяком. Вопрос: "А кто остался в лодке?" Ответ: "Женщина,
которая впоследствии скрылась".
- Это все домыслы, Степан, но спорить я не буду.
- Странная красавица с акцентом появлялась дважды в тех местах, где
находили трупы женщин. Загадочно
появлялась, загадочно исчезала, оставляя вместо себя заместителей -
новоиспеченных, призванных со стороны свидетелей.
Подполковник недоверчиво покачал головой.
- Пусть так, но блондин в обоих случаях присутствовал. Убивал или не
убивал - вопрос скорее риторический. Факт
в том, что он, а не она занимался трупами. Ты клонишь к тому, что парня хотят
подставить, а какая-то мстительница желает
его потопить. Но если тебе в машину подбросят труп, что ты сделаешь? Поедешь в
ментуру, а он от них избавляется. Значит,
рыльце в пушку. Хочешь того или нет, но блондина придется объявить в розыск.
К следственной группе присоединился капитан, приехавший на своей
машине.
- Ну, что скажешь?
Капитан достал из кармана фотографию.
- Журавлев дома не появляется. Я заехал в паспортный стол и сканировал
его фотографию с учетной карточке.
Блондин с эффектной внешностью.
- Ну что скажешь, Степа? - обернувшись, спросил подполковник.
А что он мог сказать? То, что он не верит, будто однокашник и старый
друг - убийца? То, что Журавлев знал
жертвы раньше и спал с ними под объективами еще одного психа? То, что Журавлев -
бывший вор,
переквалифицировавшийся в проститутку? Нет, ответа у него не было.
В офис Журавлев так и не явился, на телефонные звонки не отвечал. Где
его носило, одному Богу известно.
Метелкин психовал. Он не знал, что и думать.
В конце концов пришел, но не тот, кого он ждал. В кабинет ввалился
майор Марецкий.
- Ба! Какие люди! Давненько не виделись. А я думал, ты уже в генералы
вышел. Каким ветром, месье майор, вас
занесло в конкурирующую фирму?
- Конкурирующую? Брось, Метелкин, мы сводничеством, сутенерством и
шантажом не занимаемся. Мы таких
конкурентов за решетку сажаем.
Марецкий прошел к столу и сел, не ожидая приглашения.
- Грубый ты мужик, Степа. Пришел и все опошлил. У нас лицензия. Мы -
официальное учреждение. Имеем
солидных клиентов и исправно платим налоги в государственную казну.
Майор вынул из кармана несколько фотографий и бросил на стол.
- Твоя работа, сыщик?
Метелкин бросил небрежный взгляд на снимки.
- И такая работа тоже встречается. Мы любое задание выполняем. И
заметь: только в соответствии с договорами, а
не по собственной инициативе. Мужья этих похотливых телок нас нанимают, а мы
вынуждены предоставлять им
доказательства.
- При помощи своих сотрудников?
- Вадим в нашем агентстве не работает.
- Зато телок, как ты выражаешься, с которыми он работает, режут как
кур. Журавлев объявлен в федеральный
розыск. И если он сам ко мне не явится, то его все равно найдут, и тогда уже ему
не отмазаться. Все улики против него.
Метелкин стал серьезным и задумчивым.
- Ты же его знаешь, Степан. Он к тебе не придет, пока сам во всем не
разберется.
- Слишком самонадеянный. Пока он будет дурака валять, еще десяток
женщин уложат. Если его решили
подставить, то не успокоятся, пока он не сядет за решетку. Лишь так можно
остановить серию убийств, а она только
началась. Работают не простачки, а люди грамотные, скорее всего, кто-то из
обиженных мужей.
- Вряд ли. Мы их проверяем и отбираем тщательным образом. С
авторитетами и мафиози мы не связывались.
Только с чиновниками и хапугами, не имеющими "крыши", шакалами-одиночками.
- Где-то промахнулись. Сам мог бы уже догадаться. Пораскинь мозгами.
Как к убийце мог попасть список
женщин, с которыми Журавлев спал? Я, например, вместе со всеми операми Москвы не
вычислю, кого Дик затащил к себе
в постель два месяца назад. Вчера убили Полину Тучину, а ты подписывал договор с
ее мужем полтора месяца назад.
- Да, задачка. Но мы не держим никакой документации на прошлые дела.
Оригиналы отдаются клиентам.
- Придется тебе напрячь мозги и вспомнить всех женщин, прошедших через
вашу мясорубку. Только если я
установлю за ними наблюдение, то хоть как-то смогу помешать убийце. Но лучше
будет, если Дик сам ко мне придет.
- Дик не придет, и ты это знаешь, а установить слежку за бывшими
клиентами - у тебя столько сыскарей не
найдется. А потом: опытный убийца всегда улучит момент.
- В этом все и дело. Но чтобы вычислить убийцу, для начала надо знать,
кому Дик наступил на хвост, кому он
может мешать. И еще один аспект из этой мешанины мне непонятен: убийца очень не
хочет светиться. Ему нужен
подставной, иначе все выглядело бы намного проще. Зачем убивать женщин? Гораздо
проще уничтожить Журавлева, если
он мешает. Но в этом случае будут искать другого человека, а зачем подвергать
себя риску. Пусть ищут Журавлева.
- Погоди минутку!
Метелкина осенило. Он встал и вышел в приемную. Молоденькая секретарша
трепалась по телефону. Заметив
своего строгого начальника, она тут же бросила трубку.
- Вот что, Верунчик, скажи-ка мне, когда у нас проходил Прохоров? Его
жену звали Ангелина.
- Одну минуточку, Евгений Виталич.
Она открыла стол и достала из него блокнот.
- Стоп! - рявкнул Метелкин. - Положи его на стол. А теперь очень
внимательно осмотри ящик. Мог кто-нибудь
лазить в твой стол?
- Лазили, я это давно заметила.
- Как ты это узнала?
- У меня все блокноты и тетрадки лежат лицевой стороной кверху. Так
удобнее, чтобы не искать и не копаться. А
дней десять назад я пришла и увидела, что они лежат как попало. Я подумала, что
вы искали ключи.
Метелкин взял блокнот и пролистал его.
- И скажи мне, милая дурочка, кто тебе позволил вести отчетность по
нашей клиентуре?
Девушка хлопала огромными ресницами и не могла понять, чего от нее
хотят.
- Но как же! Вы мне платите проценты с каждой сделки. Я же должна
знать, сколько получу в конце месяца.
- Дура! Я даже в сейфе не держу никаких бумаг, а ты в открытом столе
всю нашу подноготную копишь! Ладно,
потом с тобой разберемся.
Девушка заплакала, а Метелкин вернулся в своей кабинет.
- Теперь я знаю, как убийца находит свои жертвы. Моя секретарша у себя
в столе блокнот с клиентами держит.
Одно утешение: записи сохранились только за последние три месяца, а это двадцать
восемь женщин.
- Двадцать шесть. Двух уже нет. Все равно немало. Всех под надзор не
поставишь.
- Послушай, Степа, каша заварилась после последней клиентки. Зовут ее
Наташа Шефнер, жена немецкого
фирмача. Насчет его "крыши" мне ничего не известно, но у него есть своя служба
безопасности, и ее возглавляет некий
Юрий Крылов. Очень странный тип. В Москве не прописан. В базах данных его нет.
Мои ребята пытались его вычислить,
но он слишком ловок для таких оболтусов. Что касается Наташи, то она хотела
своего муженька пришить. Вербовала Дика.
Причина мифическая: якобы Ханс Шефнер - фашист и приехал в Россию с особой
миссией, а она слишком много знает и
скоро ее уберут. Я склонялся к мысли о том, что бабенка решила чужими руками
убрать мужа и получить солидное
состояние в свои руки. И вдруг Наташа исчезает. Шефнер уверяет, что она уехала в
Германию по делам. Мы проверили.
Билет куплен на ее имя, регистрацию прошла, но ее в аэропорту никто не видел. Мы
просматривали видеопленку с
турникета таможни. Кто-то улетел под ее именем с ее паспортом. Дик начал ее
искать, рыцарь хренов. Дал ей слово, что
защитит ее от посягательств мужа, а оно и впрямь так получилось. После этого и
произошло первое убийство. Но ты же
понимаешь, что никто всерьез не поверит этим сказкам. Нет смысла идти к вам с
заявлением. Дик решил сам разобраться.
А они поняли, в чем дело, и прищемили ему нос. Других версий у меня нет. Дик
ушел вчера вечером и пропал. Как в воду
канул.
- В котором часу?
- В начале десятого. Уже темно было.
- Машина его здесь стояла?
- Как обычно, во дворе.
- Где он может быть?
- Сам знаешь, у него квартир в Москве штук пять. Когда-то он снимал их
для складов у людей, уезжавших за
границу на длительные сроки. С воровством он завязал, склады не нужны, но он же
оплатил жилье вперед за несколько лет.
Жил дома, но ключи-то никуда не делись. А адресов я не знаю.
- Если объявится, поговори с ним. Пока он разгуливает по городу,
убийства не прекратятся. Не сомневаюсь в этом.
Из него хотят сделать маньяка, и они близки к цели. Я знаю наших ребят. Клеймо
ему быстро навесят и штамп на лоб
поставят, потом не отмоется. - Марецкий встал. - А блокнотик я возьму с собой.
- Бери. Мы тоже подключимся к поискам.
- К тебе он сам придет, а я его не дождусь. Упрямый мужик. Если что
втемяшит себе в голову, уже не вытравишь.
Марецкий ушел.
Телефон зазвонил в десять утра. Майор снял трубку.
- Марецкий слушает.
- Привет, Степа. Метелкин на проводе. Дик объявился.
- Где он?
- Неохота мне быть стукачом, но, зная ситуацию, я тебе скажу. Все же
сначала ответь мне на один вопрос: его
объявили в федеральный розыск?
- Если в течение трех суток не найдут, то объявят.
- А теперь дай мне слово, что ты его отпустишь через три дня, если
возьмешь сегодня. Твое дело, как ты будешь
доказывать его невиновность, но я тебе его сдам, только если ты дашь мне слово,
что выпустишь его. Думаю, за это время
они устроят еще одно покушение на жизнь очередной женщины. Если Дик будет сидеть
у тебя, то это и станет
доказательством его невиновности.
- Идея мне твоя понятна. Ты печешься о приятеле, а как быть с жертвой?
Пусть подыхает?
- Вот что, майор. Из нас двоих мент ты, а не я. Тебе в руки список всех
баб дали. Вот ты и думай, как их уберечь, а я
думаю о том, как грязь смыть с невиновного. Вы небось уже пять томов на него
настрочили.
- Ладно, я что-нибудь придумаю.
- Могу продать тебе еще одну идейку: убийца должен быть уверен, что
Журавлев на свободе и все его старания ни к
чему не приводят. Тогда он пойдет на следующее убийство.
- Ты в этом уверен?
- У меня детективное агентство, а не магазин игрушек. Мы тут тоже
времени зря не теряли. Короче говоря, я с
Диком встречаюсь в ресторане "Пекин" в два часа дня. Возьмите его после того,
как мы расстанемся. Только по-умному и
без фейерверков.
В трубке раздались короткие гудки.
Марецкий нажал на рычаг и тут же набрал нужный номер. Зычный бас
рявкнул:
- Подполковник Самохин у аппарата.
- Привет, Коля. Степан беспокоит. Какие новости?
- Эксперты подтвердили, что волосы с сиденья машины принадлежат Полине
Тучиной. Туфельки тоже. На руле
остались отпечатки пальцев. Все принадлежат одному человеку. По картотеке не
проходит. С запиской все еще работают.
Определили духи, "Афродита", производство Франции. Но самое интересное, что
удалось выяснить, так это происхождение
кинжала. Нашелся в Москве коллекционер, у которого такой есть, но только без
спилов, а в первозданном состоянии. И что
ты думаешь убийца спилил с рукоятки? Свастику и эмблему СС. Такими кинжалами
награждались только эсэсовцы за
особые заслуги лично Гиммлером. Своего рода кортик черной элиты. Ценился больше,
чем железный крест первой степени.
В России таких кинжалов единицы. Эсэсовцы надевали их только на парады и просто
так с собой не таскали. Кинжал
представлял собой реликвию, талисман. А еще высшим чинам, входившим в рыцарский
орден СС, так называемым
магистрам, вручался перстень. В случае смерти героя перстень и кинжал хоронили в
замке, где ставили плиту с именем
владельца, погибшего в бою. Вот почему они не попадаются на каждом шагу. А
перстней и вовсе ни у кого из собирателей и
фанатов нет. Такой перстенек можно обменять на трехкомнатную квартиру.
- Ты сам скоро экспертом станешь. Вот что, Коля, у меня есть одна
задумка. Встретимся, поделюсь с тобой. А для
начала мне нужна машина Журавлева. Ее надо помыть, почистить, поставить колесо и
отогнать к его дому. Пусть стоит во
дворе у всех на виду. Вроде как ему ее вернули, и никто ни в чем его не
подозревает.
- Можно, конечно. Она нам не нужна. Все, что могла, машина уже
рассказала. Тебе это срочно?
- Чем быстрее, тем лучше. И второй вопрос: у тебя есть толковые ребята,
которых можно освободить дня на три от
основной работы и посадить на хвост нескольким женщинам?
- А это что за идея?
- У меня есть список возможных будущих жертв. Их двадцать шесть. Это
женщины, на которых могут совершить
нападения. Но у меня только шесть человек. Сам понимаешь, я их не прикрою.
- Могу выделить четверых. Остальные заняты под гребенку.
- А шестнадцать останутся без контроля?
- Можно отправить их в отпуск или выдать им бюллетень, запереть дома, и
пусть носа на улицу не высовывают,
дверь никому не открывают и к телефону не подходят.
- Интересная мысль. Успеть бы их обработать. Придется подключить
участковых по их месту жительства. Бери
своих ребят, и часов в шесть вечера приезжайте ко мне. Устроим совещание и
распределение ролей. И не забудь машину
поставить на место. Тот капитан, что ездил к Журавлеву, знает его адрес, ему и
доверь перегон тачки.
- Добро. Договорились.
Марецкий положил трубку и вышел из кабинета. Перед тем как с
опергруппой отправиться в "Пекин", он дал
задание лейтенанту Коршунову попасть в квартиру Журавлева и сидеть там
безвылазно. Отвечать на все телефонные звонки
и разыгрывать из себя простуженного Журавлева, разговаривая со всеми, зажав нос
прищепкой.
К двум часам на трех машинах оперативники выехали к месту встречи
Метелкина с Журавлевым.
Выпив рюмку коньяка, Вадим закусил лимоном и глянул на приятеля.
- Конечно, Степан прав. Пока я разгуливаю на свободе, Шефнер не
успокоится. Они и так не могут понять, почему
меня до сих пор не арестовали.
- Ленька с Гришкой провели классную операцию. Гриша подцепил на крючок
секретаршу Шефнера. Девочка очень
любит деньги и дорогие подарки, как и моя дура, которую пора гнать в три шеи. Ну
ладно, это так, к слову. Главное в
другом: длинноногая бестия согласилась на нас работать. Вчера поставила жучки.
Гриша сидел в машине под окнами и
записывал разговоры. Ничего толкового. Был у Шефнера в кабинете и Крылов. Для
посторонних ушей разговор ничего не
значил, а для нас он многое дал. Крылов доложил: "Объект пропал из поля зрения.
Но если учесть, что люди в форме его
ищут, то вывод простой: его не взяли. Проделайте еще одну вертушку. Но сначала
убедитесь, что он в Москве. Глупо
работать впустую, если он уехал и имеет железное алиби. Поезжай в Красково и
согласуй действия с куклой. У нее хорошо
работает голова".
Метелкин выпил свою рюмку.
- Это все, что нам удалось услышать. Не густо. Но ясно главное:
останавливаться они не намерены. Следить за
Крыловым - дело пустое. Хитер, как мешок гадюк. Но мы решили сделать по-другому
- подловить его в Краскове. Поселок
небольшой, из Москвы к нему можно подобраться только с двух сторон. Ленька,
Вовчик и Гриша отправились туда. Надо
уточнить, где расположено их гнездышко и о какой кукле идет речь.
- Как бы наоборот не получилось. Ребята не имеют опыта, а Крылов -
профессионал. В Красково надо ехать мне.
Может быть, они там и Наташу держат.
- О себе подумай, а не о Наташе. С их жестокостью они ее давно уже
похоронили. Человеческая жизнь для этих
отщепенцев ничего не значит. Если Наташа мешала Шефнеру, то ее убрали. Тут и
думать нечего.
Вадим покачал головой.
- Нет, глупо Шефнеру рано сливать воду. Он осел здесь крепко и надолго.
Знать бы зачем. Исчезнувшая жена ему
может сослужить плохую службу, а он не хочет привлекать к себе внимание. Рубить
головы хорошо, когда за это кто-то
другой отвечать будет. Иначе они меня давно уже закопали бы вместе с Наташкой.
Но меня не трогают, а значит, и ее
держат где-то в клетке.
Метелкин вздохнул.
- Мне все понятно, Дик. Но пока ты будешь заниматься розыском и
выяснением, будут гибнуть наши бывшие
клиентки. Хочешь ты того или нет, но в их судьбах и мы замешаны. Я чувствую
себя, по меньшей мере, преступником или
соучастником.
Вадим усмехнулся.
- Предлагаешь мне сдаться Степану? Лет тридцать впаяют, а то и
пожизненное. Он же ничего не сможет сделать.
Слишком узкий обзор и ограничены возможности. С Шефнером ему не сладить, и у
него на немца ничего нет, как и у нас,
кроме собственной убежденности. Закон к нему не применить так же как, и к
Крылову. Они обвешаны алиби, как ветераны
медалями. А против меня у Ментов целый портфель доказательств. И что Марецкий
сможет сделать? Ничего. У него
начальство есть, и он подчиняется приказам.
- Какой же выход ты предлагаешь?
- Похоронить меня, всенародно, с помпой. Умер Журавлев. На машине
разбился. И труп в гроб положить можно.
Помнишь, мы с тобой ездили на "Мосфильм", обрабатывали одного режиссера? Пока мы
его искали, то зашли к гримерам.
Видел там гипсовые маски актеров - наших суперзвезд? Делают слепок с лица, а
потом примеряют к ним грим, чтобы над
живым человеком не издеваться. Изгаляйся над гипсовой головой, сколько душе
угодно. Не капризничает, не ноет, не
торопится. А если сделать маску из воска, то покойничек получится очень
натуральным. Напяль на него блондинистый
парик, наклей брови и намажь гримом. Останется только приделать голову к
манекену, накинуть костюмчик и в гробик по
размерчику подогнать. Убийства тут же прекратятся, а я смогу работать дальше с
развязанными руками.
Метелкин слушал приятеля с открытым ртом.
- Ты гений. Дик. Надо эту идею обсосать как следует.
- Договорись с гримерами. Они люди небогатые, от халтуры не откажутся.
Денег у нас на похороны хватит. Ты их
небось не успеваешь считать.
- Не в деньгах дело. Как нам донести информацию о твоей смерти до
Шефнера?
- Марецкий донесет, но об этом мы потом поговорим. Сначала надо решить
вопросы с подготовкой и мелочами.
Займись этим, а у меня своих дел хватает.
- Хочешь поехать в Красково?
- Обязательно. Нельзя ребят подвергать такому риску.
Метелкин промолчал. Он уже жалел, что позвонил Степану, но он знал о
готовящемся убийстве, и только
Марецкий мог предоставить Дику настоящее алиби.
Они расстались возле ресторана. Женя пошел к метро, а Вадим остановил
машину. Все произошло быстро и очень
неожиданно. Двое крепких парней взяли его под руки, а третий встал позади.
Оставалось только сесть в машину. Так они и
сделали. Вадим посредине, двое по бокам и третий впереди с водителем. На его
вопросы не отвечали, ехали молча, тихо, и
Журавлев понял, что разговаривать с ним будут не здесь и не эти быки.
Его доставили в знакомое отделение милиции и, минуя дежурного,
отправили в камеру. Никто его протестов не
слышал и на его выпады не реагировал. Когда его запирали, в дежурной части
появился майор Марецкий. Капитан с
повязкой дежурного вопросительно глянул на майора.
- Как будем оформлять, Степа?
- Как бомжа. Нарисуй ему мелкое хулиганство.
- И сколько с этой липой мы сможем его держать? Сутки?
- Тридцать шесть часов.
- Рискуем, Степа. Нас за это по головке не погладят.
- Найди какую-нибудь бабенку, пусть на него заявление напишет,
требующее особого разбирательства, а потом
заберет свое заявление, но не раньше чем через два дня. А с начальником я
договорюсь. К Журавлеву никого не
подсаживай. В полемику не вступать. Придет время, я сам с ним разберусь, а
бумаги составлять - твоя забота, ты у нас спец
по этим делам. Я буду у себя. Ко мне ребята должны приехать из Северного округа.
Пусть их проводят.
К вечеру все собрались. Десять оперативников получили адреса женщин и
разъехались по местам. Несколько
сотрудников, в том числе Марецкий и Самохин, поделили между собой остальных
женщин с единственной целью - убедить
их не выходить из дому в течение нескольких дней. Большего они сделать не могли.
Белая "волга" перескочила через железнодорожный переезд и поехала вдоль
полотна к поселку Гриша сидел в
своих "жигулях" у поворота с выключенными фарами. Он заметил машину и разглядел
силуэт водителя. По нынешним
временам никто уже не носил шляпы, контур которой очень хорошо выделялся на
светлом фоне заднего окна машины.
"Волга" свернула на проселочную улочку, и Григорий включил двигатель. Он не стал
зажигать фары, а ориентировался по
габаритным огням шедшей, впереди машины.
Поселок утопал в соснах вековой посадки, а проселочные дороги делили
его на квадраты, словно шахматную доску.
Их отличало только название, которое в темноте не прочтешь, поэтому Гриша считал
перекрестки, чтобы потом можно
было ориентироваться в лабиринтах лесных участков. Наконец идущая впереди машина
свернула в проулок с левой
стороны. Гриша доехал до перекрестка и притормозил. "Волга" стояла метрах в
двадцати с погашенными огнями возле
высокого забора. Он припарковал свою "пятерку" к обочине, вышел из машины и
решил прогуляться по улочкам, чтобы
запомнить адрес.
В узких переулках столбы с освещением были разбросаны на расстоянии
полусотни метров друг от друга, и
приходилось напрягать зрение, чтобы не угодить в какую-нибудь яму. Дойдя до
машины, Григорий запомнил адрес. На
калитке краской значился дом номер двенадцать, а название улицы можно найти
только на углах перекрестков. Эта была 7-я
Вокзальная.
Гриша подошел к калитке и попытался найти щель, чтобы глянуть на
территорию участка. Тут все и началось. Его
правую руку какая-то силища заломила за спину, а к уху прижался холодный металл,
очень похожий на ствол пистолета.
- Вы чрезмерно любопытны, молодой человек.
- Отпусти, больно. Я здесь живу рядом. Гуляю.
- И что при этом удивительно - твоя машина тоже гулять любит. Вчера она
целый день простояла возле одного из
зданий на Садовом кольце. А ты даже про обед с ужином забыл. И что ты там делал?
- Вы меня с кем-то путаете. Руку больно.
- Тебя одного сюда послали или с дружками?
- Никто никого не посылал...
- Не ври мне, гаденыш. Я тебя насквозь вижу. Значит, ты стерег меня со
стороны переезда, а кто-то пасет въезд в
Красково со стороны шоссе. Так?
- Никто никого не пасет. Что вам от меня надо?
- А это мы сейчас увидим. Шагай к своей машине, если не хочешь пулю в
затылок получить.
Пришлось идти, пока руку окончательно не сломали. Гришу вывели к
перекрестку, и возле двери его машины
человек в шляпе резко развернул его к себе лицом. Правда, Гриша ничего не успел
увидеть. Он получил мощный удар в
челюсть, и из глаз посыпались искры, а потом все куда-то исчезло и наступила
темнота.
Его бросили на заднее сиденье, и он рухнул, как мешок с песком. Крылов
сел за руль "жигулей" и поехал в сторону
Рязанского шоссе. Прозорливый холоп Шефнера не ошибся. На дороге, ведущей к
основной магистрали, одиноко стояла
"восьмерка". Крылов посигналил фарами и проскочил мимо на высокой скорости.
- Ты что-нибудь понял, Леня? - спросил сидевший за рулем парень.
- Ничего. Куда это он рванул? - Сейчас спросим.
"Восьмерка" развернулась и поехала в ту же сторону, что и пропавшая в
темноте машина Гриши.
- Смотри, вон он стоит у обочины. Видишь?
- Не слепой, вижу. Кроме нее, и машин-то на дороге нет. За пять часов
три машины проехало.
- Будний день, да еще погода. Какой псих поедет на дачу?
Они остановились позади Гришиной машины и вышли.
- Он что, заснул или напился до чертиков? - задумчиво произнес Вовчик.
Его уже никто не слышал. Шедший позади приятель получил крепкий удар по
голове рукояткой пистолета и был
пойман сильными руками при падении. Его просто уложили рядом с передней дверцей
со стороны обочины, чтобы не
светился на дороге.
Гриша сидел за рулем, и складывалось впечатление, что он действительно
спит.
Вовчик хотел открыть дверцу, но не успел. Его сбил с ног обрушившийся
на голову метеорит. Что-то очень тяжелое
и сильное. Из ноздрей хлынула кровь.
Бессознательное тело Крылов усадил рядом с Гришей, потом выкатил
"жигули" на середину дороги и включил
фары, чтобы случайный лихач не врезался на полном ходу в непредвиденное
препятствие. Затем он вернулся к "восьмерке",
поднял с земли еще одного нерадивого следопыта и усадил его за руль. Сам
устроился на коленях бесчувственного водителя
"восьмерки" и в таком скрюченном положении ухитрился завести двигатель и тронуть
машину с места. Он проехал три
сотни метров вперед, развернулся, приоткрыл дверцу и вдавил педаль газа в пол.
Машина взревела и рванулась вперед.
Скорость нарастала с каждой секундой. Фары выхватили из темноты стоявший посреди
дороги "жигуленок".
Крылов направил машину прямо в лоб застывшему железному коню и, когда
расстояние сократилось до
критической точки, выскочил из машины на полном ходу. Трюк удался, если не
считать мелких ссадин. "Восьмерка"
врезалась во вторую машину с такой силой, что "пятерка" подпрыгнула, отлетела на
встречную полосу и, несколько раз
перевернувшись, упала на крышу, выбивая искры из асфальта, затем протаранила
шоссе еще несколько десятков метров.
Моторный отсек "восьмерки" ушел в салон, сделав машину безносой. На
дорогу полился бензин, и оставалось
бросить спичку, что Крылов и сделал. Когда вспыхнул факел, он уже спрыгнул с
обочины в овраг и скрылся за деревьями.
До Краскова пришлось идти лесом, натыкаясь на деревья, и терпеть удары веток
кустарника по лицу. Но что это в сравнении
с тем, что произошло на шоссе?!
Когда Ингрид поинтересовалась странным видом Крылова, то он отмахнулся,
ответив, что это издержки его
работы.
- Меня другое интересует: что и где мы делаем не так? Журавлев
разгуливает на свободе. Его машина стоит во
дворе. Позвонил ему домой по телефону. Парень простудился и лечится водочкой.
- Ты с ним успел подружиться?
- Нет, передал привет от его друга из Питера Кирилла Матвеева. Они
учились вместе. Сказал, что проездом в
Москве и выполняю просьбу Кирилла. Тот принял мой звонок как должное.
- Странно. По идее, он должен был бросить машину. Неужели колесо не
прокололось?! Невероятно!
Ингрид ходила по террасе и курила длинную коричневую сигарету, сверкая
отражениями от бриллиантовой броши.
Даже оставаясь сама с собой, она не забывала о красивой одежде, макияже и о
бриллиантах. Все стены в этом доме были
увешаны зеркалами.
Крылов ее терпеть не мог, но вынужден был с ней работать рука об руку -
таков приказ хозяина.
- У меня на примете есть еще одна пассия Журавлева, - внезапно
заговорила Ингрид. - Я думала с нее начать, но не
получилось, ты уже зацепил другую. Антонина Зайцева. Бывшая жена владельцаавтосервиса
"Рено". После того как ее
мужу вручили доказательства неверности супруги, он избил ее до полусмерти и
вышвырнул на улицу. Тут Журавлев
промахнулся. Зайцевы жили гражданским браком и не были зарегистрированы.
Пришлось Антонине возвращаться в свою
клетушку в старой "хрущевке". Я выбрала ее потому, что она легкодоступна.
Работает на дому, шьет женские тряпки на
заказ и на продажу. Я к ней ходила. Обговаривали фасон платья. Остановились на
том, что, как только мне удастся купить
подходящий материал, она меня ждет. Выкройка уже готова. У нее не дом, а
проходной двор. Сработать можно без
проблем, но как мы притянем к этому делу Журавлева... Он уже обжегся пару раз и
на телефонный звонок не клюнет.
- А нам он не нужен. Пусть сидит дома и пьет водку. Вчера, пока он
ходил ловить простуду, я побывал у него дома
и кое-что прихватил с собой. Оставить улику рядом с трупом равноценно визитной
карточке.
Ингрид загасила сигарету и взяла новую.
- Не слишком ли у нас все напыщенно? Журавлев - бывший следователь -
при каждом убийстве разбрасывает
улики? Это с его-то опытом! Тут надо придумать что-нибудь более весомое. Нужна
причина, по которой он убивает этих
женщин. А пойдет он на такое, если ему будут угрожать. Кто? Почему и как?
Причина одна: он спал с женами солидных
бизнесменов. А если предположить, что несколько женщин, брошенных мужьями,
решили объединиться, отомстить
донжуану? Журавлев раскрыл замысел и решил упредить удар и убрать их с дороги.
- Звучит как дешевый триллер с лотка. Но если эту мысль развить,
обосновать, просчитать, то может кое-что
получиться, похожее на правду. Но заговорщиц надо найти, объединить и накрыть
всех одним махом, а не щелкать по
одной, как лесные орешки. Задачка не из легких.
- Попробуем упростить.
- Думай, Ингрид, ты у нас мастер интриг. Любого можешь втянуть в
болото. Твой ход. Рассуждай вслух, а я буду
смотреть на твои козни со стороны, как следователь. То, что будет походить на
правду, мы одобрим, а что начнет смахивать
на заоблачные фантазии, отбросим в сторону. Я человек трезвомыслящий, реалист, и
женские фантазии для меня выглядят
достаточно примитивно. У меня кое-что есть, от чего можно оттолкнуться, - Крылов
достал из кармана пиджака стопку
фотографий и бросил на стол. - Наш бабник слишком беспечен и тщеславен. Он
отбирал для себя по одной фотографии с
каждой женщиной, проходившей через его руки. Неплохая коллекция. Ее можно
использовать. Вот такие оплошности и
губят аферистов. Он даже не соизволил их спрятать как следует. Одну фотографию
из этой кучи я убрал - ту, где жена
нашего шефа проявляет свою страсть непотребным образом. Впрочем, и остальные
девочки достаточно темпераментны.
- Мы хорошо дополняем друг друга. В каждом деле нужен оптимист и
пессимист, плюс и минус.
Ингрид достала из старинного буфета хрустальный графин с ликером и
налила себе наперсточную рюмочку тягучей
жидкости.
- Итак, начнем. Вариант первый...
До последнего варианта они дошли к четырем часам утра.
Следователь из областного УВД появился в девять тридцать утра, и ему
пришлось ждать Метелкина в коридоре.
Руководитель детективного агентства "Сириус" явился на работу на полчаса позже
заявленного на дверной табличке
графика.
Увидев человека, мало похожего на клиента, Метелкин догадался, что с
ребятами что-то случилось. Они так ему и
не позвонили. Ни один.
- Пройдите в мой кабинет.
Следователь мог бы позавидовать современным частным сыщикам. Такого
кабинета не имел даже начальник УВД.
Он предъявил свое удостоверение и сел на предложенный стул.
- Слушаю вас, Виктор Андреевич, - рассматривая красную книжечку, сказал
Метелкин.
- Новость у меня для вас не очень приятная. Вчера поздно вечером
произошло ДТП на отрезке между Рязанским
шоссе и поселком Красково. Одна машина взорвалась и выгорела до основания,
вторая не подлежит восстановлению. За
жизнь водителя борются реаниматологи центральной больницы города Жуковского.
Выживет или нет, сказать трудно.
Травмы очень серьезные. Пассажир, сидевший рядом, погиб.
Следователь выложил на стол визитные карточки Владимира Лямкина и
Григория Карпова.
- Здесь указано, что они сотрудники вашего агентства. Вы это можете
подтвердить?
- Конечно. Расскажите подробней, кто с кем столкнулся?
- Подробностями один Господь ведает. Если бы не огненное зарево, туда
могли бы и до утра не приехать. Дорога
чистая, широкая, прямая, асфальтированная. Столкнуться двум машинам лоб в лоб
очень трудно, даже в темное время
суток. Алкоголь в крови водителей отсутствует, но тем не менее факт остается
фактом. Григорий Карпов сидел за рулем
пятой модели "жигулей". Очевидно, как предполагают эксперты из группы разбора,
его машина по каким-то причинам
остановилась посреди дороги, капотом в сторону Рязанки. "Восьмерка" шла в
сторону Краскова на скорости около ста
километров. Причем водитель даже не пытался свернуть в сторону, а не видеть
помеху на пути мог только слепой. Удар был
слишком сильным. "Пятерку" отбросило на двадцать шесть метров, после чего она
перевернулась и еще несколько десятков
метров протащилась на крыше.
- А что с "восьмеркой"?
- Тело не подлежит опознанию. Обгоревшая, изуродованная головешка.
Пытаются исследовать кровь. Это
единственная возможность установить личность. Номер двигателя мы определили.
Машина принадлежит Владимиру
Лямкину, который погиб, находясь в пятой модели "жигулей" рядом с Григорием
Карповым.
- С ними мог быть Леонид Кузнецов. Он также являлся нашим сотрудником.
Очевидно, он и сидел за рулем
"восьмерки". Я не знаю причин, по которым они оказались в тех местах, но могу
сказать с уверенностью, что обе машины
могли ехать одна за другой, но никак не навстречу друг другу. Водители с большим
стажем и опытом. Все трое дружили и
работали рука об руку. Боюсь, столкновение было спровоцировано. Другого
объяснения у меня нет.
- В чем заключалась их работа?
- Следили за неверными женами. Богатые старики не доверяют своим
молоденьким подружкам. В целом работа
безопасная. И я уверен, что ни один объект не мог заметить слежку.
Следователь провел ладонью по волосам, словно хотел удостовериться, что
все на своем месте.
- Мне эта авария сразу не понравилась. На этой дороге вообще аварий не
бывает, если только колесо не отвалится
на полной скорости. Но все колеса на месте. В пятой модели не обнаружено никаких
особых поломок, по причине которых
машина могла бы остановиться посреди дороги и не дотянуть до обочины. Я не желаю
вам досаждать своими выводами, но
хочу, чтобы вы все как следует обдумали и приехали ко мне в Управление для
повторной беседы. Нам все равно не избежать
обстоятельного разговора, так что сделайте одолжение. Повесток я вам слать не
буду, вы сами приезжайте тогда, когда
созреете.
Следователь взял со стола свою папку и вышел из кабинета. Метелкин
долго сидел в задумчивости, потом собрался
и покинул свое рабочее место. Секретаршу он предупредил, что его сегодня не
будет.
Весь город оживал, все офисы, цеха, торговые залы рынки начинали
гудеть. Шефнер снял трубку и попросил к себе
Крылова, но ответ был на удивление странным.
- Извини, Ханс, но будет лучше, если ты сам ко мне зайдешь.
Другой начальник рассвирепел бы от такой наглости, но только не Шефнер.
Он знал, что его главный охранник
ничего так просто не делает. Надо, значит, надо.
Крылов положил трубку и глянул на парней, стоявших перед ним. Красавцы
- как на подбор. Они стоили тех денег,
которые им платила фирма.
- Он сейчас придет ко мне. Идите и проверьте еще раз его кабинет.
Быстро и четко. Когда ставят времянки, они
должны быть легкодоступны.
Молодые люди вышли из кабинета начальника, а Шефнер в него вошел.
- Вы меня вызывали, сэр?
Крылов не среагировал на саркастическую издевку.
- У кого, кроме тебя, есть ключи от твоего кабинета?
- У тебя.
- Это я знаю.
- У секретарши. Она приходит раньше. Кладет мне документы на стол для
ознакомления, вытирает пыль, ставит
минеральную воду из холодильника на стол...
- Все понятно. А теперь скажи мне, по какому вопросу ты хотел меня
видеть?
Шефнер все еще стоял в дверях, растерянный от неожиданных вопросов.
- Хотел узнать о твоем визите в Красково.
- Мы обсудили несколько вариантов и пришли к общему соглашению. После
завершения операции я тебе Доложу о
результатах.
- Не тяните. Я хотел, чтобы вы с Ингрид отправились в Смоленск. Пора
произвести инспекцию и определить
готовность объекта. Работы слишком затянулись. Сегодняшняя обстановка требует
ускорения темпов.
- Согласен, но не уверен в том, что мне надо уезжать сейчас, когда, как
ты говоришь, обстановка неблагоприятная.
Здесь неблагоприятная, а не в Смоленске. Там с делами сможет справиться Ингрид
сама, без моей помощи.
В кабинет вошел один из помощников Крылова, отправленных ранее на
проверку, и положил на стол три черных
кругляшка размером с наручные часы.
- Спасибо, Жорж.
Мужчина тут же вышел.
- Подойди к столу и глянь на это. Так называемые жучки минипередатчики,
действующие в радиусе одного
километра. Их принесли из твоего кабинета.
- Но твои люди проверяют кабинет каждое утро.
- После того как они уходят и появляешься ты, у твоей секретарши
хватает времени их установить.
- Ты думаешь, что Катя...
- Я не думаю. Мои мысли всегда при мне. А излагаю я только факты либо
результаты своих анализов. Вчера
видеокамеры зафиксировали постороннюю машину рядом с нашим зданием. Мы говорили
о Краскове, Вечером эта машина
поджидала меня в Краскове. Я позаботился, чтобы те трое больше не смогли ни с
кем делиться своими знаниями. Но это
ничего не значит. Красково нужно законсервировать и перебраться в резервное
место. Сделать это надо сегодня же. Этим
займется Жорж и Счастливчик.
- А как быть с Катей?
- Ее наняли те, кого уже нет. Но в любом случае мы имеем дело с
агентством "Сириус", и поэтому никакого шума.
Вызови ее ближе к вечеру и отправь в месячный отпуск. Скажи, что ты надолго
уезжаешь в Германию и она тебе не нужна.
Выплати ей жалованье вперед. Нам не нужно расстраиваться по мелочам. А
минеральную воду из холодильника ты сам
достать можешь. Сегодня в полночь я тебе позвоню. Не исключено, что нам
понадобится встретиться, если дело
осложнится.
- Ты меня озадачил.
- Это должно быть твоим постоянным состоянием, так как решение всех
задач возложено на твои плечи.
Шефнер и сам это понимал, для того на него и работали тысячи людей,
чтобы он мог не отвлекаться по мелочам.
И еще один кабинет - самый скромный из тех, о которых говорилось выше.
Его занимал начальник УГРО
райотдела Западного округа Степан Марецкий. Метелкин ворвался в кабинет в начале
третьего.
- Извини, фельдмаршал, но дело серьезное.
- Ответный визит? Я вчера сидел в приемной и ждал, а ты так, посвойски,
без лишних церемоний.
- Ты прав. Я жалею, что сдал тебе Дика. Вчера Дик собирался ехать в
Красково, где должен был появиться
неуловимый Крылов.
- Откуда сведения?
- Сорока на хвосте принесла. Суть не в этом. Вадим мне еще в "Пекине"
сказал, что ребят одних туда пускать
нельзя. И как в воду глядел: один в реанимации, а двое в морге. Автокатастрофа.
Вот тебе и Крылов! Милый мальчик.
- Дойдет очередь и до него. Кое-что я уже предпринял. Посмотрим.
- Посмотришь ты на очередной труп. Отпусти Дика - только он один сможет
сладить с этим гадом, пока ты будешь
бегать по Москве и размахивать наручниками.
- Отпущу. Через сутки. У меня капканы уже расставлены. Ждем-с! Вот-вот
- и зверь объявится.
- Наивный ты мужик, Степа.
- Дик на воле - гарантия нового убийства.
- А мы его похороним. Тут надо устроить все с помпой. Я только что
приехал с "Мосфильма". Они сделают
восковую голову Журавлева не хуже живой. Попробуй договориться с крематорием.
Сожжем куклу - и прекратятся все
убийства. Главное, чтобы настоящий зверь понял, что враг повергнут. Я сумею
пустить утку среди газетчиков, будто
маньяк-убийца погиб, и назову время и место похорон. Остальное репортеры сделают
сами. Похороны станут сенсацией.
Фейерверк обеспечен. Убийца не сможет не узнать о смерти Журавлева.
- Слишком много формальностей. Человека не так просто списать. Порой
обычный телефонный аппарат не
спишешь. Проще Дика арестовать на публике с шумом, потом выпустить.
- Если ты ему предъявишь обвинение, то обязан послать в Бутырку. А там
они легко проверят, что такой к ним не
поступал. Не только у тебя связи. Нельзя недооценивать врага. Ты уже и сам
понял, что мы не с мелюзгой дело имеем.
- Ладно, я подумаю. В чем-то ты прав, но один я ничего не решаю.
- Началось!! - завопил Метелкин. - Ну копайтесь пока всю Москву не
перерезали.
Метелкин вышел, хлопнув дверью.
Три платья Тоня сдала на реализацию продавцам Черкизовского оптового
рынка и возвращалась домой. Платили
ей гроши, но лучше иметь дело с китайцами, чем армянами и азербайджанцами. Те
могут ничего не заплатать, и защиты не
найдешь. Приходилось сводить концы с концами, перебиваясь с хлеба на воду.
В старом дворике на Плющихе стояли две развалюхи м два восьмиэтажных
кирпичных дома. Ей повезло, что ее
квартира находилась в хорошей постройке. По центру дворика был разбит скромный,
но уже разросшийся скверик, где
любили отдыхать старушки и выгуливали своих щавок и псов местные собачники.
Ингрид стояла в подъезде дома напротив, и ей пришлось подняться на
площадку пятого этажа, чтобы иметь
полный обзор двора. Она видела, как в подворотню вошла Антонина и направилась к
своему подъезду. Буквально через
несколько секунд следом за ней во двор вошел рослый парень с газетой в руках. Он
шел следом за женщиной. Как только
Тоня Зайцева зашла в подъезд, молодой человек свернул в скверик и уселся на
лавочку напротив ее окон.
Ингрид достала из сумочки сотовый телефон и набрала номер.
- Это я. Она уже дома, но мне кажется, что ее ведут. Что будем делать?
- То, что наметили. Я и не сомневался, что их возьмут под контроль.
Теперь мне понятно, почему его не трогают.
Хотят взять с поличным. Резонно, будь внимательна.
- Хорошо. Тогда я пошла. Она убрала телефон в сумочку и вызвала лифт.
В подъезд Зайцевой Ингрид вошла уверенной походкой, как в свой
собственный. Поднявшись на второй этаж, она
позвонила в сорок первую квартиру. Дверь открыли тут же, будто стояли за ней и
ждали.
- Здравствуй, Тоня. Помнишь меня?
- Магда? Куда же ты запропастилась? Выкройка давно готова. Нашла ткань?
Женщины прошли в комнату, заваленную тканями, Дошитыми платьями и
блузками. Швейная машинка стояла в
центре, с потолка свисала лампочка без абажура.
- Секундочку. Сейчас я тебя усажу.
Хозяйка начала сгребать выкройки с дивана и перетаскивать их на стол.
- И если нетрудно, Тонечка, закрой окно, а то я простужена, боюсь, еще
больше надует.
- Ради Бога, сейчас закрою.
"Интересная женщина, - подумала гостья. - Прекрасная фигура, точеные
черты лица, опрятная. Немного угловата и
грубовата, но это небольшая помеха. Такая может найти себе стоящего мужчину и
жить, как королева, а она тряпьем
занимается. Ведь такие соблазнительные штучки долго в девках не засиживаются. Ей
еще и тридцати нет. И вероятно, уже
не будет".
Ингрид села на освобожденный от посторонних предметов диван и
предложила Тоне сесть рядом.
- О платье мы потом поговорим. Я пришла к тебе по другому поводу.
Видишь ли, всех нас объединяет общее
несчастье: мы остались без мужей по собственной слабости. Позволили себе
расслабиться один раз - и нас тут же засветили.
И сделано это было специально.
Антонина непонимающе хлопала длиннющими ресницами.
- Что значит "специально"? Как это?
- Тебе твой муж показывал фотографии?
Хозяйка стиснула зубы.
- Нет, он поставил видеокассету, включил телевизор, заставил меня
смотреть и при этом избивал. Бил до тех пор,
пока я сознание не потеряла. Сволочь!
- Сволочь не он, а тот, с кем ты ему изменяла. Вот он - сволочь и
подонок. Ведь его Дик зовут?
- Да, но он-то тут при чем?
- А ты наивная дурочка. Не подумала, как это вас ухитрились заснять в
такой момент, когда в комнате никого не
было. Все это Дик устраивал со своим напарником, а потом продавал компромат
нашим мужьям. Он на нас деньги
зарабатывал, а мы после этого на улице оказались.
Ингрид достала из сумочки фотографии и подала Зайцевой.
- Вот, полюбуйся.
Тоня разглядывала снимки, и ее черные глаза сверкали красными искрами.
- Ублюдок! Вот скотина!
- И только одной из всех муж простил ее слабость. Причина простая: он
импотент. Пришлось смириться.
Тоня отбросила фотографии в сторону.
- А где ты их взяла?
- Наняла сыщика и адвоката. Мы решили засадить этого самца за решетку.
В зоне из него "петуха" живо сделают,
как узнают, за что он туда попал. Зэки за нас отомстят, сделают его своей
девочкой. Там он быстро поймет цену нашим
страданиям. Сыщик, которого я наняла, выследил Дика и побывал у него дома. Там
он и нашел эту коллекцию.
- Ну а что я могу сделать?
- Нам надо собрать несколько таких же, как мы, дурех. Адреса и телефоны
я уже выяснила. Хорошо, если бы
женщины приехали сюда, тогда я позвала бы своего адвоката, и мы составим общее
заявление. А он уж сумеет дать ему ход.
И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Нечего тянуть. Мне не терпится увидеть
этого паршивца в зале суда за решеткой.
- И за что его будут судить? За то, что мы к нему в постель ныряли?
- За шантаж и вымогательство. Пять лет минимум.
- Давай попробуем.
Антонина собрала фотографии в кучу и вновь их просмотрела. Выбрав одну
из них, она сказала:
- Эту телку я знаю. Мир тесен. Она живет недалеко, на площади
Восстания, у метро "Баррикадная". Зовут ее Галя
Ростоцкая. Была у меня одна подруга, впрочем, она никуда не делась. А эта Галка
живет в квартире напротив.
Воображалистая девица. Ее муж бензоколонкой командует.
- Теперь у нее нет мужа так же, как и у нас.
- Сейчас мы это выясним.
Тоня подошла к телефону и набрала номер.
- Але, Марина? Привет. Антонина... Ужала? Отлично. У меня к тебе один
дурацкий вопросик есть. Ты давно не
видела свою соседку? Я имею в виду Галю. Вот как? Сегодня утром... А скажи мне,
она что, развелась со своим бензиновым
королем? Ушел от нее? Вот как... Ты можешь сделать для меня одно одолжение?
Попроси ее, пусть она мне сейчас
перезвонит, у меня есть новости о ее муже... Как - не можешь? Хорошо, я подожду.
Перезвони тогда.
Тоня положила трубку.
- Галя сидит дома. Замуровалась на все замки, к телефону не подходит,
двери никому не открывает. У нее был
участковый и попросил не выходить на улицу в течение нескольких дней, а Маринку
она сама к себе позвала. Со скуки
подыхает. Звонить ей бесполезно. Видимо, ее здорово напутали. С чем это связано,
не знаю. Сейчас Марина спустится во
двор и покричит ей в окно - иначе она ее не впустит.
Красавица, называющая себя Магдой, щелкнула пальцами.
- Значит, этот хмырь уже обжегся. Кто-то из женщин, на него настучал.
Теперь он хочет всех нас застращать.
Видимо, милиция уже насторожилась, и наше заявление попадет к ним вовремя.
Зазвонил телефон, и хозяйка сняла трубку.
- Кто? А, Галочка! Очень хорошо, что ты сама мне позвонила. Мне не
хотелось твоей соседке выкладывать
некоторые подробности из твоей личной жизни. Но дело в том, что то же самое
несчастье и меня постигло, и еще
нескольких женщин. Всех нас оставили мужья. Виной тому один и тот же тип. Дика
помнишь?.. Я так и думала. Передо
мной лежит фотокарточка, где ты сидишь на нем верхом и балдеешь от удовольствия.
А потом наш очаровашка раздаривал
эти снимки нашим мужьям за определенную мзду. Тут у меня сидит одна из его
жертв. Есть неплохая идейка, как
кастрировать нашего общего котика. Хотелось бы, чтобы ты сейчас приехала ко мне.
Что значит - не можешь уйти? Не будь
дурой! Нечего тебе бояться среди бела дня в центре Москвы. Скоро тебя бояться
будут. Бери такси и приезжай. Ради такого
дела можно чем угодно рискнуть... Правильно. Мы тебя ждем.
Тоня бросила трубку на рычаг.
- Она приедет.
- Надо бы еще кого-нибудь позвать. Ты очень убедительна. Сделаем так: я
буду диктовать тебе телефоны и имена, а
ты звони.
- Давай попробуем.
Ответ они услышали лишь на пятую попытку, остальные номера не отвечали.
Вероника Уварова с готовностью согласилась приехать. Тоня Зайцева
разошлась не на шутку. Она с таким азартом
разговаривала с подругами по несчастью, что и мертвую могла разбудить и вселить
в нее чувство ненависти и жажду мести.
- Для первого раза хватит, - остановила ее Магда, когда хозяйка вновь
взялась за трубку. - Бог любит троицу. Трех
свидетельских показаний вполне достаточно. Сейчас я позвоню адвокату и попрошу
его приехать.
Магда не стала пользоваться хозяйским телефоном, а достала из сумочки
мобильный. Набрав номер, она сказала:
- Добрый день, Олег Александрович, вас Магда беспокоит. Девушки готовы
написать заявление. Только вы
заготовьте их, а мы поставим свои подписи... Что вы говорите?.. Ах да. Заявление
от меня, Антонины Зайцевой, Галины
Ростоцкой и Вероники Уваровой. Где-то через час мы соберемся по адресу: Плющиха,
дом девятнадцать, квартира сорок
один... Хорошо, спасибо, мы вас ждем.
Магда улыбнулась.
- Он обязательно приедет.
Старший лейтенант Копылов продолжал сидеть в дворовом скверике и, читая
газеты, то и дело поглядывал на
подъезд. Он запоминал всех, кто входил и выходил из дома. Если в подъезд входил
молодой мужчина или кто-либо,
вызывающий определенное подозрение, то Копылов заходил следом и прислушивался.
Любой человек, задержавшийся на
втором этаже, мог стать объектом внимания. Акустика была прекрасной, и даже
внизу можно услышать, как звонят в дверь
на пятом этаже. Пока все шло нормально и ничего примечательного не происходило.
Одно печалило беспечный рабочий
день - после двух часов начал накрапывать дождик. Пришлось достать зонт. Стоять
в подъезде не рекомендовалось, чтобы
не привлекать к себе внимания.
В начале третьего во двор вошла хорошенькая красотка, а следом -
Глущко. Копылов служил в Северном округе, а
капитан Глушко в Западном. Не далее, как вчера, они познакомились на совещании,
где им распределили женщин,
находившихся в зоне особого внимания, и каждого из десяти офицеров закрепили за
одной из потенциальных жертв.
Красотка зашла в подъезд, где жила Зайцева, а капитан остался во дворе.
Копылов тихонько свистнул. Глушко
оглянулся и увидел коллегу. Осмотревшись по сторонам, капитан прошел к
палисаднику и сел на скамейку рядом.
- Привет.
- Здорово. Хорошо схлестнулись. Ты кого ведешь?
- Тонечку Зайцеву. Ходить за ней - одно удовольствие. Фигурка
божественная. Боюсь, теперь по ночам будет
сниться, а по утрам с мокрыми трусами просыпаться стану. У тебя тоже телочка
фигуристая. Кто?
- Вероника Уварова. Только она не ходит, а носится на "форде" как
угорелая. Дважды из поля зрения
выскальзывала. Едва нагнал. Так что мне не до ее ножек было. Хорошо еще в аварию
не угодил. Боевая девка.
- Не думал, что они знакомы между собой. Нам об этом ничего не
говорили.
- А нам вообще что-нибудь говорили? - возмутился капитан, - Нашли
мальчиков! Мы им не курсанты. Даешь
работу - так введи в курс дела. А то так... Сняли с дела и отправили баб пасти.
- А мне нравится. Хоть воздухом подышим.
- Ага. Сейчас как ливанет, и будем мы с тобой, как общипанные петухи
крылышками махать... Где ее окна-то?
- Второй этаж, первые два окна от подъезда. Кухня и комната. Пришла и
тут же фрамуги закрыла. На улице
двадцать градусов, а она закупорилась.
- Так многие делают, кто живет на нижних этажах. Слышимость во дворах
хорошая, как в колодце. Не все любят,
чтобы об их жизни посторонние знали.
- Какая там жизнь, если она одна живет. Правда, левачит на швейной
машинке, но кого это сейчас трогает. Дождь
начал усиливаться.
Крылов вошел во двор через противоположные ворота. В первую очередь он
проверил обстановку. Два типа,
сидевшие в скверике под зонтиками к нему спиной, не внушали особого доверия. Он
обошел зеленую зону с другой
стороны и вошел в последний подъезд дома так, чтобы не попадаться подозрительным
типам на глаза. Сегодня Крылов
выглядел необычно. Вместо шляпы - бейсболка, вместо пиджака - ветровка, на ногах
кроссовки. Смена костюма
происходила быстро, прямо в подъезде. Все, что нужно, лежало в наплечной
спортивной сумке. Спортивная одежда
перекочевала в сумку, а пиджак и ботинки на рифленой подошве сменили наряд.
Теперь он выглядел вполне
респектабельно.
На последний этаж он поднимался пешком. Чердачный замок его не смутил,
а о замке в подъезде Зайцевой он
позаботился заранее. Никакой запор для Крылова не мог стать преградой. Обычно он
любил поджидать хозяев в их
собственных квартирах, а там встречались и более хитрые приспособления. Надев
перчатки, Крылов в считанные секунды
справился с проржавевшим "сторожем" и бросил его на пол.
На чердаке было темно и пыльно. Слуховые окна забиты досками. Он прошел
мимо трех люков и остановился у
нужного. Крышка скрипнула и открылась. На секунду он замер и прислушался. Тихо.
Он спустился по железной лестнице
вниз и оказался на площадке последнего этажа. Все необходимое он взял с собой, а
сумку оставил на чердаке. Стряхнув с
себя пыль, он поправил поредевшие волосы и начал спускаться вниз.
Никто из жильцов дома ему на пути не попался. Мелочь, разумеется, но,
по мнению Крылова, в его работе не
могло быть мелочей.
Квартира сорок один. Он коротко позвонил и изобразил на лице улыбку.
Хозяйка тоже улыбнулась, увидев
мужчину на пороге.
- Добрый день. Я по приглашению Магды.
- Олег Александрович? Проходите, мы уже ждем вас. В комнате стоял
устойчивый столб сигаретного дыма, чашки
с кофе на столе, полная пепельница окурков с помадой на фильтрах и четыре
женщины. Каждая из них была по-своему
хороша. Никому определенно предпочтения не отдашь. Тут дело вкуса.
- Приятно очутиться в такой очаровательной компании, милые дамы. Ваши
мужья еще долго будут жалеть, что
расстались с вами, вы достойны лучшего. А тот, кто повинен в этом, скоро поймет,
что значит женский гнев. Он будет
испытывать его на себе в течение ближайших пяти лет. Достойный урок для
смазливого сладострастного шантажиста и
подлеца.
- Мы уже в зале суда? - спросила Вероника Уварова. - Не растрачивайте
энергию, она вам еще пригодится для
господ судей.
- Энергии у меня на всех хватит.
- Хотите кофе? - предложила хозяйка.
- Не откажусь.
- Я тебе помогу, - с готовностью вызвалась Магда и отправилась вслед за
Тоней на кухню.
Теперь в комнате остались только две женщины, что упрощало задачу. Они
сидели лицом к двери и спиной к окну.
- Извините, здесь слишком душно. Я приоткрою окно.
- Магда простужена, - возразила Галя.
- Мы на минутку, пока они варят кофе.
Он обошел стол и, как только оказался у них за спиной, выдернул из-за
пояса пистолет с глушителем и дважды
выстрелил. Раздались слабые хлопки. Гораздо громче было падение Галины, которая
зацепила браслетом скатерть и
потащила ее за собой вместе с чашками недопитого кофе. Обе пули легли в цель.
Первая попала Веронике в голову чуть
ниже затылка, а вторая угодила Гале под левую лопатку. Вряд ли они успели
почувствовать боль. На полу лежали
женщины, скатерть и разбитые вдребезги чашки. Кофе смешался с кровью.
На шум прибежала хозяйка. Крылов уже ждал ее и, оставаясь на месте
вытянул руку с пистолетом вперед. Она
ничего не успела понять. Еще один хлопок - и в переносице женщины образовалась
черная ровная дырочка. Тоня
покачнулась и упала навзничь.
Крылов взял сумочку Ингрид с дивана и вышел в коридор. Она уже стояла
возле входной двери.
- Возьми из комнаты мою чашку там остались следы пальцев и помады.
- Забудь об этом, посуда превратилась в тысячу осколков.
Крылов достал из кармана платок, обмотал им руку, открыл дверь и
выглянул наружу.
- Все. Иди. Через час встретимся. Где фотографии?
- Я отнесла их в кухню и положила на холодильник.
- Пусть там и лежат. До встречи.
Ингрид направилась по лестнице вниз, а ее напарник, захлопнув дверь,
пошел наверх.
Он поднялся на чердак, вынул пистолет из-за пояса, вытер его платком и
бросил на пыльный пол. Его обратный
путь был таким же, каким он сюда пришел. Спустившись на первый этаж, и, перед
тем как выйти из подъезда, Крылов
переоделся. На мокрый асфальт он вышел уже в кроссовках.
Похоже, дождь зарядил надолго. Небо затянуло тучами. Он посмотрел на
часы. Без четверти четыре. Все прошло
так, как и задумывалось.
Убийца вышел из тех же ворот, через которые пришел, бросив напоследок
взгляд на сидевших под зонтиком
мужчин в безлюдном скверике. А они так и сидели, не ведая, что происходит в
нескольких метрах от них. Беспокойство
появилось после семи вечера, когда в окнах зажглись огни, а в квартире Антонины
Зайцевой все еще царил мрак. К восьми
часам оперативники забеспокоились всерьез и решили проверить обстановку. Дверь
откроет хозяйка, которая не должна
видеть своего провожатого, поэтому они приняли решение, что в квартиру позвонит
капитан Глушко, наблюдавший за
Вероникой.
Копылов поднялся на один пролет выше, а Глушко нажал кнопку звонка. Ему
пришлось нажимать ее не один раз,
но ответа не последовало. Вот тут ребята созрели до нужной стадии и поняли, что
пора действовать.
Три разбега и три удара плечом в дверь - столько понадобилось силы,
чтобы выбить замок. Копылов влетел в
квартиру вместе с дверью, пролетел еще пару метров и, споткнувшись о тело
хозяйки, распластался на полу. Приподняв
голову, он увидел перед собой страшную картину: в метре от него лежали женщины и
смотрели ему в глаза. Он даже не
сразу понял, что они его не видят. По коже побежали мурашки.
- Лежи, не вставай, - приказал капитан. - Тут ничего нельзя трогать. Я
иду к соседям звонить нашим. Местные
менты только все испортят.
- А мне так и лежать, что ли?
- Ладно, вставай, только осторожно, и ничего не цапай. Занимай вахту в
дверях квартиры и ни одной души через
порог не пропускай, пока не приедут Марецкий и Самохин.
- Провалили дело! - с тоской пробормотал лейтенант. Он все еще лежал и
не решался встать.
На место происшествия прибыла бригада экспертов, подполковник Самохин и
майор Марецкий. После беглого
осмотра Самохин сказал:
- Придется подключать Петровку, Степан, а они уже свяжутся с
прокуратурой. Через час здесь будет народу
больше, чем на оптовом рынке.
- За час мы успеем многое выяснить, хотя тут и так все понятно.
И словно в подтверждение сказанному эксперт Лапин принес из кухни
фотографии.
- Вот, гляньте. На холодильнике лежали. Разглядывая фотографии, Самохин
покачал головой.
- Все здесь. Вот и Полина Тучина, найденная на берегу, и Кира Каверина,
которую прирезали на квартире, и
сегодняшние красотки.
- Слава! - окликнул Марецкий капитана. - Звони дежурному по городу и
доложи обстановку. И не забудь местных
ребят вызвать, а то как-то не очень солидно получается: вторглись на чужую
территорию и даже не проинформировали.
- Сейчас позвоню. В кухне параллельный телефон.
Из комнаты в коридор вышла женщина в белом халате.
- Ну что, Варвара Алексеевна?
- Смерть наступила от трех до четырех. Огнестрельные ранения, калибр 7,
62, но с уверенностью сказать не могу.
Самохин глянул на часы.
- Время девять. Это они здесь уже около шести часов лежат?
- Выходит, так, - ответила женщина и направилась в ванную мыть руки.
В комнате работал фотограф и эксперт.
- А где наши оболтусы? - спросил Самохин.
- На лестничной клетке курят.
- Пойдем разбираться.
Старший лейтенант Копылов и капитан Глушко выглядели побитыми псами.
- Докладывайте: как дело было? - строго спросил Самохин.
Говорить стал Копылов.
- В восемь утра Зайцева ходила на рынок, в двенадцать вернулась домой и
больше никуда не выходила. Я помню
всех людей, кто заходил и выходил из подъезда. Если в дом заходили мужчины, то
проверял, на какой этаж едут. Их всего
шесть человек за все время зашло. Причем я ждал, пока дверь хлопнет, а то
поднимется на пятый, а потом пешком вниз. На
женщинах я свое внимание не останавливал. Тут ведь вот какое дело. Зайцева
подрабатывала шитьем. Портниха. Так что
женщин к ней много ходило. Всех не прощупаешь.
- А ну-ка глянь в свой блокнот и посмотри, кто из мужчин входил в дом
до шестнадцати часов? - потребовал
Самохин.
Копылов полез за блокнотом.
- А ты что скажешь? - подполковник глянул на Глушко.
- Я вел Уварову Она среди трупов. Утром посетила салон красоты, потом
магазины, сидела дома, а в половине
второго как с цепи сорвалась, села на машину и - сюда. Довел ее до подъезда, а
тут уже Копылов в скверике скучает. Ждали
вместе. Не стоять же возле дверей. Следили за окнами, все выглядело пристойно.
Когда стемнело, они свет не зажгли, вот
тут мы и забеспокоились.
- А третья подружка - кто? На фотокарточках ее попка сверкает, -
спросил Марецкий, показывая снимок.
- Значит, осталась без контроля. Из тех, кого участковые предупреждали.
Мне так думается: они собрались здесь,
чтобы составить план мести своему общему хахалю. Все они без мужей остались.
- Похоже на то. Вот только где они полную коллекцию снимков собрали?
Свои могли иметь, а чужие? - удивился
Марецкий.
- Сложный вопрос, - пожал плечами Глушко. В разговор вмешался Копылов.
- Вот что у меня записано. После возвращения Зайцевой с рынка до
шестнадцати часов входили в дом четверо
мужчин и двое пацанов лет по тринадцать. Они здесь во дворе играли. В двенадцать
сорок вошел старик с палочкой и
авоськой. Очевидно, из магазина возвращался. В тринадцать сорок три приехал тип
на машине. Она так и стоит возле дома.
"Семерка" номер Е 435 МА 77. Поднялся на лифте на шестой этаж. В четырнадцать
восемнадцать зашел мужик в спецовке с
инструментами. Похож на слесаря из РЭУ. Поднялся на четвертый этаж. Мне он
показался подозрительным, но он ушел
через шестнадцать минут. Без пяти три появился парень лет тридцати. В руках у
него ничего не было. Кавказская
внешность. Поднялся на пятый этаж. Вот и все. Остальные приходили позже. Только
одного понять не могу: а почему
женщина не могла быть убийцей? Тут одна бабенка вышла из дома около четырех. По
виду сразу можно сказать, что
нездешняя...
- Бабенка тут ни при чем, - заявил появившийся на площадке майор, - В
комнате обнаружены знакомые следы. Та
же рифленая подошва и тот же сорок третий размер. Следы четкие, пыльные. Какоето
время этот тип стоял за столом
лицом к двери, откуда предположительно и прогремели выстрелы.
- Выстрелы не гремели. Мы бы их услышали, - с обидой возразил Копылов.
- Что еще, Ваня? - спросил майора Марецкий.
- На столе стояли четыре чашки, а трупов только три. Осколков много, но
вот ручки от чашек не побились, а их
четыре. На окурках три цвета помады, сорт сигарет разный. А у Зайцевой губы не
накрашены. Значит, отсутствует женщина,
у которой губы накрашены перламутровой помадой темно-вишневого цвета. Курит
коричневые сигареты "Море".
- Я же говорил! - оживился Копылов. - Помню я ее. Когда входила, не
знаю, возможно, сразу после прихода
Зайцевой. Прошмыгнула какая-то дамочка. Не успел засечь, отвлекся. Но без
четверти четыре такая выходила. Очень
эффектная дама, лет сорока, шляпкой пол-лица загорожено. Одета необычно. Шарф
через плечо перекинут, платье тоже
темно-вишневое. Ткань такая облегающая. В общем, одно могу сказать: в метро
такую не встретишь. Но лица я не
запомнил - она слегка склонила голову, прикрывшись полями шляпы.
- Похоже на сладкую парочку, - усмехнулся подполковник. - Один
работает, а баба на подхвате. Но она обычно к
делу свидетелей привлекает, а тут ушла.
- Свидетели ей нужны, чтобы Журавлева подставить, а его здесь не было.
В этом вся штука.
- А ботиночки, Степа? Что скажешь? Марецкий приоткрыл дверь квартиры и
крикнул:
- Слава, войди сюда! - Повернувшись к Самохину, он добавил: - Странная
история, Коля. На улице дождь идет, а на
ботинках пыль. Он что, их специально на пороге переодевает вместо тапочек?
- Дождик с двух часов начался, - подтвердил Копылов.
- Может быть, он их в подъезде поджидал? - спросил Самохин. - А когда
они собрались, то и нагрянул.
- Светиться он не станет.
На площадку вышел капитан.
- Вот что, Славик, возьми фонарь и Коршунова с собой, и осмотрите
подъезд и чердак. Там пыли должно быть
больше, чем где-либо.
- И я с вами пойду, - сказал эксперт. - Фотографа тоже не мешает
позвать, а то вы там все мне затопчете.
- Правильно, Ваня, действуй.
Группа из четырех человек отправилась наверх.
- Вот что я добавить забыл, - мялся Копылов. - После того как Зайцева
вернулась с рынка, буквально минут через
десять она плотно закрыла окно комнаты.
- После того, как дамочка прошмыгнула?
- Пожалуй, так.
- То-то я смотрю, что в комнате так душно, - заметил подполковник. - В
такую погоду устраивать в квартире
курилку, да еще окна прикрыть. Странно.
- Значит, ее попросили это сделать.
- И что ты за человек, Степа? - удивился Самохин. - Ну тут же все
черным по белому написано. Ботинки
принадлежат Журавлеву, бабы тоже. Ну кого бы они впустили, кроме него? Вызвали к
себе, чтобы кастрировать, а он с ними
не согласился и пристрелил свидетелей. Кому еще нужно убивать женщин, с которыми
спал только один мужик? Ты же
видел фотографии.
- А их, по-твоему, тоже Журавлев принес? Похвастаться. Мол, вас много,
а я один. Давайте жить дружно одной
семьей. Убийца очень ловко использует Журавлева с единственной целью: заставить
нас поверить в то, что, кроме
Журавлева, никто этого сделать не может. Ладно, давай остановимся на том, что
убийца Журавлев. Убедил. Но почему бы
не прокрутить другие версии, чтобы потом не оказаться в тупике. И прошу тебя: не
пори горячку. Сейчас приедут с
Петровки и из прокуратуры. Не козыряй фотографиями. Если они так же, как и ты,
вцепятся в Журавлева, уже других
версий не останется. Мы сами его найдем, а высокое начальство пусть другие
варианты разрабатывает. У них возможностей
во сто крат больше, чем у нас. Им и карты в руки. А сдашь ты им Журавлева - они
и искать-то никого не станут.
- А завтра еще пару баб пришьют, - обозлился подполковник. Глянув на
лейтенанта, он рявкнул: - А вы чего тут
болтаетесь без дела? Живо обойдите все квартиры и проверьте, все ли дома из тех,
кто входил в подъезд, - пенсионеры,
кавказцы, дети. Кого видели из чужих. Может, он в подъезде баб караулил? Живо,
вперед!
Копылова и Глушко как ветром сдуло.
- Ты чего-то мудришь, Степан. Зачем ты потребовал, чтобы я машину
Журавлева к его дому поставил? Или ты
знаешь, где он скрывается?
- Знаю, Коля.
- Тебе мало трупов? Ты чего выжидаешь? Журавлева надо брать.
- Мы его похороним, а потом найдем убийцу. Слежка за женщинами ничего
не даст. Они непредсказуемы. Захочет
- уйдет, захочет - послушает. Их даже страх не берет. И убийца знает, как их
выманивать.
- Ты чего, парень, остаканился уже? Кого похороним?
Их беседу прервали. Лейтенант Коршунов спускался вниз.
- Несу вам рождественские подарки, господа начальники.
В одном целлофановом пакете лежало оружие с глушителем, а во втором,
поменьше, - листок бумаги.
- На чердаке нашли? - спросил Марецкий.
- Да, ребята там потеют. Света побольше просят. Следы от рифленых
подошв в обе стороны ведут. Убийца
проходил через пятый подъезд, поэтому его никто не видел.
Он подал пакеты майору.
- Именной, с обратным адресом. Револьвер системы "наган", четыре пули
выпущены, гильзы в барабане. Следов
нет. Майор просил не вскрывать. Глушитель самопальный, нарезка на стволе свежая.
А главное, гравировка: "Сергею
Журавлеву за отличную службу от Бурденко".
- Кто такой Сергей? - спросил Самохин.
- Отец Вадима Журавлева, известный прокурор, потом судья, а Бурденко
был когда-то генеральным прокурором
Советского Союза. На Нюрнбергском процессе выступал. Год назад отец Вадима
погиб.
- Тебе и этого доказательства мало? - возмутился Самохин.
- Наоборот, только подтверждает мою теорию. Убийца крутит нас за нос
как хочет. А с другой стороны, оставляет
свои следы и оружие убийства. Окровавленный нож бросил в собственной машине.
Отпечатки стер, а кровь оставил. Теперь
теряет револьвер своего отца, но не забывает вытереть отпечатки.
- Погоди, Степан. Отпечатков и быть не должно, если он работал в
перчатках.
- А как, по-твоему, должны среагировать женщины на присутствие своего
любовника в перчатках? Руки замерзли в
квартире? А потом: ты ведь видел точность попадания пуль. В Зайцеву он стрелял с
трех метров и попал в переносицу,
другой - в сердце, третьей - в мозжечок. Ювелирная работа, а Журавлев с одного
метра в баобаб не попадет. Это тебе любой
из его бывших коллег в московской прокуратуре подтвердит.
- Что там в записке? - раздраженно спросил подполковник.
- Распечатка на компьютере - пять женских имен. - Коршунов начал
читать: - Кира Каверина. Дальше идут все
данные, адрес, место работы, телефоны. Потом Полина Тучина. Против этих двух
стоят галочки. И еще три имени:
Антонина Зайцева, Галина Ростоцкая и Вероника Уварова. И опять со всеми данными.
- Понятно. Значит, третью женщину зовут Галина Ростоцкая. Иди-ка,
лейтенант, за Славой и езжайте с капитаном
по адресам. Ты - домой к Уваровой, а он - к Ростоцкой. Может быть, кто-то знает,
как они попали сюда. Опросите соседей.
- Понял.
- А улики верни Ивану.
- Понял.
- Действуй.
Самохин закурил. Перемещая беломорину из одного угла рта в другой, он
продолжил:
- Что-то ты знаешь, Степа, и скрываешь. В одном могу с тобой
согласиться: слишком наш преступник рассеянный.
И все-то он теряет и оставляет нам стрелки и указатели, а сами преступления
выполняет виртуозно. Но почему мы должны
проходить мимо фактов? Наша задача в первую очередь остановить маньяка,
прекратить серию убийств, а потом копаться в
деталях. А для этого Журавлева надо найти и посадить.
- А он уже сидит.
Подполковник открыл рот, но ничего не сказал.
- Я арестовал его вчера днем. Кстати, на нем модные мокасины на гладкой
кожаной подошве. А теперь, Коля, нам
придется думать, что предпринять, чтобы поймать настоящего убийцу. Хочешь того
или нет, а Журавлева придется
отпустить.
- Его отпускать, а тебя сажать. Вот зачем тебе понадобилась его машина!
Мол, Журавлев на свободе - и тем самым
ты подстрекал убийцу к действиям.
- Но мы же поставили все возможные жертвы на контроль. Я рассчитывал
загнать головореза в ловушку.
- Плохо мы женщин знаем! Ты бы взял у Журавлева платную консультацию.
Мол, так и так: что делать? А убийцуто
мы вовсе не знаем. Непростой тип. Знает толк в своем деле.
Затвор щелкнул, и дверь камеры со скрипом открылась. Свет из коридора
ударил Вадиму в глаза. Он сбросил ноги
со скамейки и встал.
- Выходи.
Он вышел в коридор. Ему уже не хотелось качать свои права и бить себя в
грудь. Пара дней в темной клетке
размером с деревенский сортир быстро приводят к смирению и покою. От яркого
света приходилось щуриться. Его провели
мимо дежурной части и сопроводили на второй этаж, где располагались кабинеты
начальства. Иначе и быть не могло.
Дежурный разбирается только со шпаной, а ему предстоит серьезный процесс,
изолятор, следователи и адвокаты. И никто
из них ему не поверит. Эту партию он проиграл, а помог ему в этом Женечка
Метелкин. Без его усердия сыскари не смогли
бы вычислить Журавлева. Он знал методы их работы и мог бы водить за нос ментов
столько, сколько ему надо, пока сам не
поставил бы в этом деле точку.
- Стой.
Конвоир постучал в кабинет с табличкой "Начальник отделения". Заглянув
внутрь кабинета, он спросил:
- Можно заводить?
- Давай.
Журавлев вошел в кабинет, и дверь за ним закрылась. За длинным столом,
накрытым зеленым сукном, сидели трое
мужчин. Все в форме. Он знал только одного. Майор Марецкий сидел слева,
подполковник справа, а полковник в центре.
- Присаживайтесь, Вадим Сергеевич. Будем совместно решать наши
проблемы, - предложил полковник.
Журавлев взял стул, поставил посреди комнаты спинкой вперед и оседлал
его, будто коня.
- Слушаю вас, - раздался хрип из его горла, и он сам не узнал
собственного голоса.
- Я из главного управления внутренних дел, заместитель начальника по
оперативной работе. Моя фамилия
Скороходов, зовут Валерий Игнатьевич. Для начала я введу вас в курс дела. Вы
подозревались в убийстве двух женщин. Все
улики говорили о вашей причастности к этим преступлениям. Однако среди нас
нашелся сотрудник, который не верил даже
прямым доказательствам. Майор Марецкий знаком с вами с детства и был убежден в
том, что вы невиновны. Ему удалось
это доказать, создав вам алиби. Пусть он действовал незаконным путем и не теми
методами, но, надеюсь, вы его извините.
Вы были задержаны и помещены в камеру временного содержания. В то же время в
вашей квартире появился наш
сотрудник, а машина, принадлежащая вам, поставлена во дворе под окнами. Несмотря
на то что мы имеем дело с очень
опытным преступником, он все же клюнул на приманку и сделал вывод, что вы на
свободе. Вчера он совершил новое
убийство, дерзкое, изощренное и наглое, чуть ли не на глазах у оперативников.
Действует он вместе с сообщницей. Теперь у
нас есть ее отпечатки пальцев.
Им удалось собрать в квартире Антонины Зайцевой еще двух женщин -
Веронику Уварову и Галину Ростоцкую.
Все женщины застрелены из нагана вашего отца. Убийца успел побывать у вас дома и
взять все необходимое для того,
чтобы очередной раз ввести следствие в заблуждение. На месте происшествия
найдено оружие с самодельным глушителем,
следы от ваших ботинок и фотографии. Преступникам удалось скрыться. Если бы в
это время вы оставались на свободе, то
вопрос о вашей причастности к очередному преступлению ни у кого не вызвал бы
сомнений. Боюсь, в этом случае отвести
от вас подозрение было бы очень сложно или даже невозможно. Проблему решил майор
Марецкий. Разумеется, он получит
взыскание за произвол, однако не дал увести расследование по ложному следу.
Теперь перед нами стоит новая задача: как и каким образом остановить
серию убийств, после того как мы вас
освободим. Я не уверен в том, что мы поймаем преступника в считанные дни. У него
широкий выбор для маневра. Двадцать
три потенциальные жертвы с неуправляемым характером. Ко всем подхода не найдешь,
а сказать им правду мы не имеем
права. Информация может дойти до убийцы или его сообщницы. Какие будут
предложения?
Журавлев откашлялся.
- Я так думаю, что некий господин Метелкин уже высказал мое предложение
майору Марецкому. Необходимо
устроить мои похороны. Кто-то из сообщников убийцы обязательно придет убедиться
в моей гибели. Прощание с телом
нужно организовать в зале крематория, где установить видеокамеры. Появление
чужого лица будет подтверждением.
Необходимо заранее известить только самых близких, а их у меня нет. Значит, роль
родственников сыграют ваши люди,
одетые в штатское. Волокиты много, но цель оправдывает средства. Убийства
прекратятся. А потом действуйте по своему
усмотрению. Что касается меня, то я умею менять внешность до неузнаваемости и
просто уеду из Москвы на то время, пока
вы будете заниматься розыском. Полковник немного помолчал.
- Вы правы. Я уже слышал о вашем предложении. Очень неординарный ход.
Пожалуй, стоит рискнуть. Надеюсь,
руководство примет это предложение.
- А вы возьмите мою голову для убедительности. Через день она будет
лежать у вас на столе в шляпной коробке.
Макияж я тоже возьму на себя. А вы позаботьтесь о документах и об организации
похорон.
- Хорошо, вы свободны. Извините за доставленные неудобства.
Постарайтесь не появляться в тех местах, где вас
знают и где может вас увидеть убийца. Его надо ввести в некоторое
замешательство. Он не должен знать, что вы на свободе.
То ли спрятались, то ли уехали из города, а может быть, специально проводите
время на людях, чтобы иметь твердое алиби.
А мы будем делать вид, что ведем активные поиски Вадима Журавлева.
- Согласен. Задачи поставлены, будем выполнять.
Вадим встал.
После долгого молчания Марецкий подал голос:
- Твоя машина стоит во дворе. Ключи в зажигании. Номер мы тебе поменяли
на всякий случай.
- Спасибо за очередную заботу, товарищ майор.
Разговор проходил на даче в Салтыковке - той, что Крылов называл
резервным объектом. Все дачи в Подмосковье
покупались на подложные имена. Престарелых отставных офицеров обеспечивали
временными доплатами к пенсии, и они
соглашались проводить торговые сделки и покупать на свои имена недвижимость.
Таких дач имелось шесть, пользовались,
как правило, двумя, остальные стояли на консервации. Никто там не жил, кроме
Ингрид, которая никогда не появлялась на
фирме и в Москву выезжала только по мере необходимости.
Сегодня сюда приехал Шефнер. В последнее время по настоянию Крылова
принимались самые серьезные меры
предосторожности, так что шефу фирмы пришлось добираться до места больше часа, в
то время как хватило бы и сорока
минут. Он садился в одну машину и после нескольких хитроумных петель по
московским переулкам пересаживался в
другую, в результате до дачи он добрался а на пятой. Все машины имели
тонированные стекла, кроме последней. Приезжать
в деревню на "мерседесе" - значит привлекать к себе внимание. Так что к калитке
он подъезжал на запыленном сером
"москвиче".
Шефа ждали к обеду, стол был уже накрыт. Учитывая занятость хозяина,
разговор намечалось провести во время
трапезы. Посторонних не было. Когда приезжал Шефнер, Ингрид отпускала свою
экономку и повариху домой к внукам и
хозяйничала сама. Впрочем, предосторожность излишняя, так как пожилая прислуга
была глухонемой, а они разговаривали
по-немецки, в том числе и Крылов. В Москве, и тем более на фирме, он себе этого
позволить не мог.
Как правило, разговор начинал начальник службы безопасности.
Сегодняшний день не отличался от остальных.
- Все, что мы можем делать, мы делаем. Результаты не заставят себя
ждать. Как сообщают мои люди, возле дома
Журавлева дежурят мальчики в штатском. Вряд ли Журавлев рискнет вернуться домой.
Безусловно, он человек ловкий и не
даст взять себя голыми руками среди беда дня. Но милиция уже доведена до
состояния кипения, и арест Журавлева вопрос
не дней, а часов. На детективное агентство у нас собралось достаточно
материалов, и мы сумеем его прикрыть с помощью
той же милиции. Но существует одно очень важное "но". Расследование серии
убийств в Москве приобретает
соответствующие масштабы. Я думаю, помимо прокуратуры к работе подключены все
подразделения милиции. В руках
следственных органов имеются фотографии всех женщин, и если у них не найдется
снимка Наташи, то они найдут ее имя в
каких-нибудь списках, как нашел имена я. А это значит, что все женщины будут
найдены и опрошены, а также не оставят
без внимания их мужей. К такому обороту и мы должны подготовиться. Тебе, Ханс,
ничего не надо скрывать от следствия.
Они знают схему, и не стоит выглядеть белой вороной. Ты обманутый муж, ты об
этом знаешь, но, в отличие от русских
мастодонтов-собственников, принял известие с достоинством и жене ничего об этом
даже не сказал. Ее простил и обошелся
без скандалов. Она съездила в Германию, вернулась, а сейчас отправилась отдыхать
на Черноморское побережье под
присмотром одной супружеской пары. И не в определенное место, а на машине вдоль
побережья в поисках уютного дикого
уголка природы. Так что точнее ее местонахождение ты узнаешь только из
присланных открыток. Подходящую семейную
пару я уже подобрал. Надежные люди - из тех, кто соответствует нашим критериям.
- А Наташа? А открытки? - спросил Шефнер, оторвавшись от еды.
- Она приведена в должное состояние. Психотропные уколы сделали свое
дело. У нее прослеживается некоторая
заторможенность, вялость и даже безразличие. Она плохо понимает, где находится,
абсолютно послушна и выполняет
команды. Содержание открыток ей продиктует Ингрид, и она напишет их собственной
рукой, так что ты будешь получать
их регулярно, если не ежедневно: сегодня из Геленджика, завтра из Лазаревского.
Думаю, скоро к тебе придут из
следственных органов. А посему нам нужно доказательство того, что с твоей женой
все в порядке и она действительно
прощена за свою неверность. Завтра в Москве День города. Это отличный фон для
фотографий. Я вывезу Наташу в центр,
где ты будешь нас поджидать. Пять-шесть кадров на фоне плакатов и иллюминации
будут отличным доказательством того,
что вы с женой счастливы и никаких размолвок между вами нет.
- Не возражаю, - кивнул Шефнер. - Ее действительно надо вывезти из
Москвы. Пришло время нам перебираться в
Смоленск. Теперь там будет наша основная база. Работы идут полным ходом. На
следующей неделе Ингрид должна выехать
на базу. Пусть она и возьмет с собой Наташу, а ты им дашь пару человек для
охраны. Как толь ко все вопросы по Москве
будут решены, ты отправишься следом. В Смоленске у нас на данный момент де.
больше, чем в столице. Вскоре и я к вам
присоединюсь Нам необходимо готовить резервные базы в районе Смоленска, покупать
землю, расширять строительство,
открывать действующие фирмы, а не заниматься пустой показухой.
- Теперь послушайте меня, уважаемые джентльмены, - подала голос Ингрид.
Она говорила долго и интересно. Но мы оставим на время их компанию, а о
том, что предлагала женщина, мы
узнаем чуть позже, когда наступит подходящий момент.
Ему надели резиновую шапочку, в ноздри вставили трубочки, чтобы он мог
дышать, а потом весь череп обмазали
гипсом. Так он должен был просидеть до тех пор, пока гипс не затвердеет.
Впоследствии слепки будут разрезаны, сняты,
опять склеены и залиты специальным воском. Так в гримерной одной из самых лучших
киностудий делалась посмертная
маска обычного смертного, а вовсе не звезды или просто популярной личности.
Метелкин сидел рядом, наблюдал за работой и не закрывал рта. Его не
смущали посторонние уши, и вряд ли
гримерам была интересна его сбивчивая болтовня.
- Гришка в сознание все еще не пришел. Врачи опасаются, что он впадет в
кому - тогда ему уже не выкарабкаться.
Ребят разрешили похоронить. Я был у следователя. У обгоревшего трупа все же
взяли кровь и провели анализы для
идентификации. За рулем "восьмерки" сидел Лёньчик. Я ничего не сказал, что он не
умеет водить машину и никогда за руль
бы не сел, даже под пистолетом. Авария подстроена. Крылов раскусил ребят и
уничтожил. К сожалению, ты оказался прав.
Одно мне непонятно: почему Степан ничего не делает по отношению к Крылову и
Шефнеру? Он будто не слышит ничего, о
чем я ему говорю.
Метелкин замолк, словно ждал ответа, но гипсовая голова не могла ничего
сказать. Пришлось разговаривать с
самим собой.
- Нам удалось купить сведения о недвижимости, которой владеет фирма
Шефнера. Как это ни странно, но в
Подмосковье у Шефнера есть только особняк, записанный на Наташу, о котором мы
все знаем и где состоялось наше
знакомство. А под Смоленском несколько участков земли. Их еще найти надо.
Сведения скупые, есть только
регистрационные номера. А почему бы нам не обратиться к Виноградову? Помнишь
того майора из ФСБ? Ну да, мы как-то
ему помогли. Помнишь дело с алмазной мафией? Ну да, он должен быть нам
благодарен. По идее, иностранцами должно
заниматься их ведомство...
Метелкин еще очень долго рассуждал, но, когда с головы Журавлева сняли
гипс, получил на все свои идеи
отрицательную реакцию. У Вадима вырос слишком большой зуб на банду Шефнера, как
он выразился, и решил, что они
сами, без посторонней помощи справятся с ними. Так, как те того заслуживают.
Появление оперативника в офисе ничуть не удивило Шефнера. Он встретил
майора Марецкого у себя в кабинете и
любезно предложил сесть. Марецкий сел и положил папку на колени.
- Слушаю вас, Степан Яковлевич. Чем могла заинтересовать моя персона?
- Не совсем так, господин Шефнер. Меня интересует ваша жена. Но, перед
тем как с ней встретиться, я решил
поговорить с вами. Речь идет об очень деликатных вещах.
- Это очень любезно с вашей стороны. Слушаю.
- Вы в курсе того, что ваша супруга позволила себе слабость и завела
любовника?
- Мне об этом известно. Но почему такие вещи интересуют милицию, я не
понимаю.
- Идет следствие, и подробности я вам изложить не смогу, но обстановку
в целом разъяснить в состоянии. В
Москве совершена серия убийств молодых женщин. Судя по почерку, действовала одна
и та же рука. В ходе расследования
выяснилось, что все жертвы в недавнем времени были разведены с мужьями либо
оставлены ими. В дальнейшем мы
установили, что причиной разрыва являлась супружеская неверность. Мало того: все
женщины изменяли мужьям с одним
и тем же человеком, который впоследствии через некое детективное агентство
шантажировал мужей. Вам, очевидно,
пришлось с этим столкнуться?
- Вы правы, но я не назвал бы это шантажом. Агентство не занималось
вымогательством. Они предлагали свои
услуги - я их нанял и заключил договор. Все отношения строились на добровольных
началах. У меня нет претензий к
агентству. Правда, я не настолько импульсивен и разводиться с женой не стал.
Ошибки молодости. Я даже ничего ей не
сказал о том, что мне известно. Просто я постарался сделать так, чтобы она не
встречалась со своим любовником, и отправил
ее по делам фирмы в Германию.
- Не все мужчины способны на такое благородство. В России по-другому
смотрят на измену жен и приравнивают
такие поступки к предательству. Женщины легче переносят измену мужей. Но не
будем отвлекаться. С определенного
момента бывшие любовницы некоего донжуана начали погибать. Их зверски убивали.
Тут трудно объяснить причины.
Возможно, женщины объединились в общий кулак и решили отомстить шантажисту,
который поломал им жизнь. Другое
объяснение трудно найти, если он решился защищаться таким варварским методом.
- Я надеюсь, моя жена не входила в эту коалицию. Ее Две недели не было
в России. Она вернулась два дня назад,
пробыла в Москве ровно сутки, мы погуляли по красочной столице в День города, а
вчера она уехала отдыхать... Кстати, -
Шефнер выдвинул ящик стола и выложил перед оперативником несколько фотографий, -
Утром принесли мне из
фотолаборатории. Как видите, у меня с женой вполне хорошие отношения.
- Хотите вы того или нет, но мне придется с ней поговорить. Дело в том,
что именно в День города небезызвестный
донжуан был убит. Ему подлили яд в бокал с вином. Труп найден в его квартире. На
столе стояли два бокала. Во втором яда
не оказалось, но остались отпечатки женских пальцев. Теперь мы вынуждены взять
отпечатки для экспертизы у всех
женщин, которые так или иначе проходили по спискам отравленного.
- Вы можете снять их с посуды в моем доме.
- Речь вдет об убийстве, серии убийств. Я вас понимаю, но прокуратура
ни на какие поблажки не пойдет. Если
Наталья Шефнер сама не явится к следователю для дачи показаний и
дактилоскопической экспертизы, то ее приведут под
конвоем.
- Вряд ли я смогу вам помочь. Наташа уехала вчера на юг в отпуск с
семейной парой на машине. Они собираются
путешествовать вдоль морского побережья Кавказа от Адлера до Тамани. У меня нет
ее адреса. Вся надежда на то, что она
мне позвонит из Сочи или какого-нибудь другого крупного города. Но я даже не
могу себе представить что ей сказать.
Вернись: тебя вызывают в прокуратуру по делу об убийстве. Так?
- Следствие есть следствие. Ваши взаимоотношения с супругой тут ни при
чем. В конце концов, если бы она была
более осмотрительна и целомудренна, я в вашем кабинете не появился бы. За свои
ошибки приходится платить. Вашей жене
повезло. Она осталась жива и даже мужа не потеряла. Другие пять женщин лишились
и мужа: жизни. Теперь и главного
героя придется хоронить. Может быть, он убийца и подлец, но родственники готовя
ему пышные похороны, а мы в
настоящее время вынуждены искать ту, которая стала виновницей этих похорон. К
сожалению, нам не удалось взять его
вовремя, и сейчас вместо одного подозреваемого их стало двадцать три.
Двадцать три женщины составляют список донжуана. Пятеро погибли. Но и
мужей этих женщин нельзя не брать
под подозрение. Одно дело - если ты бросил свою жену. Другое - если ее убили и
ты можешь предположить, кто это сделал.
Земля быстро слухами полнится. Об убийствах в Москве не писала только самая
ленивая пресса, целиком поглощенная
политическими сплетнями. А "МК" уже известил публику о похоронах знаменитого
бабника. Похороны могут
превратиться в манифестацию.
- Чует мое сердце, что неприятностей не избежать.
- Для вашей жены эта история кончится небольшим испугом, и не более
того. Вы сказали, что она уехала на юг с
супружеской парой. Кто они?
- Мои старые знакомые - Алексей Лучников и его жена Валерия. Они каждый
год путешествуют по югу, и я
подумал, что Наташе будет с ними интересно. Мне не хотелось, чтобы она
оставалась в Москве. К тому же наступил
бархатный сезон. Ей лучше отвлечься.
- Хорошо, не буду вас больше задерживать, но прошу проявить инициативу,
и если Наталья Шефнер позвонит, то
попросите ее вернуться в Москву. Если она откажется, то у следователя ее
сопротивление вызовет определенные выводы. А
вам это ни к чему.
После ухода майора Шефнер отправился в кабинет Крылова. В последние дни
он уже не вызывал к себе начальника
службы безопасности, а ходил к нему сам, даже несмотря на то, что секретаршу
отправили в месячный отпуск.
Как ни старались родственники скрыть от общественности тайну похорон
Вадима Журавлева, но любопытных и
пронырливых зевак все равно набралось немало.
Из морга судмедэкспертизы тело покойного решили не завозить домой, а
отправили сразу в крематорий. Три
автобуса и вереница машин длиной в четверть километра вытянулась вдоль дороги к
последнему пристанищу бывшего
виновника шумных убийств в Москве. К провожатым примкнули репортеры и даже
телевизионщики. Пришлось
подключиться автоинспекции и милиции. По просьбе родственников использовать
видео - и фотокамеры запретили, а в зал
прощания прессу вовсе не допустили. Нашлись недовольные крикуны, кто-то встретил
похоронную процессию с
транспарантами: "Убийцу в костер!", "Туда тебе и дорога!" - и прочими
нелицеприятными лозунгами.
Никто не ожидал такого резонанса. Милиции пришлось поработать. Но у
протестующих нашлись мегафоны, и
покой на кладбище был нарушен злобными выкриками. Манифестантов пришлось
оттеснить к воротам. Больше всех
вопили женщины из общества "Равноправие всем".
Автобус подогнали прямо к дверям зала, и гроб с телом перенесли на
каталку. Крышку сняли только после
установки гроба на лифт. Народу набился полный зал. Кто родственник, кто друг, а
кто враг - разобрать было невозможно.
Процедуру прощания сократили до минимума. Короткое выступление Одного из друзей
длилось две минуты. К гробу
подпустили только шесть человек, после чего крышка была забита, и гроб под
печальную музыку начал опускаться в шахту.
Шторки из черного бархата задернулись, и входные двери раскрылись.
Толпа повалила на улицу. Никто не знал, что из стоявшего рядом с
автобусом "РАФика" с опущенными
занавесками шла съемка, и каждый выходивший попадал в объектив видеокамеры.
Велась также и фотосъемка.
В основном люди шли молча, но иногда слышалось: "Лежит в гробу как
живой" или: "Повезло мужику - уж лучше
на тот свет, чем на пожизненное заключение". Шумные похороны, как смерч,
пронеслись над кладбищем. Налетел вихрь,
покружился с полчаса и прекратился. Всего этого можно было бы избежать, если бы
организаторы спектакля не вложили
столько усилий в рекламу. Но в каждом представлении имелись свои плюсы и минусы.
Об этом речь шла уже на совещании
в райотделе, где присутствовал виновник торжества.
Просматривая видеоматериалы, покойничек рассуждал вслух:
- Вы, ребята, перегнули палку. Завтра вся Москва будет знать, что Вадим
Журавлев умер. А если я и на самом деле
умру? Кого хоронить будете? Бомжа в общей могиле? И что делать мне? Остановит
меня гаишник, покажу я ему права, а
меня тут же заметут за использование подложных документов, подделку, угон чужой
машины. Но ведь и не выпустят, пока
не выяснят личность. А личность установить невозможно. Я умер. Меня нет. Мне
легче доказать, что я Борис Ельцин, чем
Вадим Журавлев. А как жить дальше?
- Да, малость переборщили, - согласился Марецкий. - Придется
уговаривать высокое начальство выдать тебе новые
документы на новое имя. Будешь ты у нас залегендированным агентом.
- Агенты работают на чужой территории, а когда возвращаются домой, то
становятся самими собой. А я в
собственном доме превратился в агента. Вернись я в свою квартиру - соседи
милицию вызовут. Вон они, - Журавлев указал
пальцем на экран. - Весь дом пришел на похороны. Люди меня знали, уважали, а тут
убийца, маньяк...
- Но это же была твоя идея, Дик, - спокойно заметил Метелкин. - Мне она
сразу не понравилась. Что теперь
кулаками махать? Родственники обменяют твою квартиру в другой район, где ты
будешь жить под именем Феди Тапочкина
или Кости Забодайкина. Все замолчали.
- Стоп! - крикнул Метелкин. Сидевший у видеомагнитофона подполковник
Самохин нажал на кнопку. На экране
застыл кадр.
- Чуть-чуть назад, - попросил Метелкин. - Стоп. Вот они. Смотрите. Двое
высоких парней. Одного зовут Жорж,
второго не знаю. Они есть в нашей картотеке. Мы фотографировали всех, кто
работает на фирме Шефнера. Трое суток я
щелкал фотоаппаратом с крыши дома напротив, используя мощный телеобъектив. Эти
ребятки работают службе
безопасности под начальством Юрия Крылова.
- Они сами тебе представились?
- Нет, мы переманили на свою сторону секретаря Шефнера, но ее быстро
раскусили и выгнали в отпуск Я разложил
перед ней все отснятые мною фотографии. Те, на которых она опознала знакомых, я
подписал. А второго типа все называют
просто Счастливчик. Правда, думаю, что и Жоржа зовут иначе и Крылов вовсе не
Крылов. Но дело не в этом. Важно то, что
люди Шефнера при шли на похороны, чтобы убедиться в смерти Журавлева что и
требовалось доказать. Так что не зря
старались ребята. Главная цель достигнута, и убийства женщин в Москве
прекратятся.
- Что подтверждает мое прямое участие в этом деле, - добавил Вадим.
- Искусство требует жертв. Когда мы выведем банду Шефнера на чистую
воду, я напишу о твоем подвиге
огромную статью. И ты вынырнешь из чана с кипятком облике Ивана-царевича. Из
грязи в князи. Сенсация обеспечена,
тебя пригласят на телевидение в передачу "Герой дня". Пока походи в роли Феди
Тапочкина. Лаврового венка еще не
заслужил...
- Ладно, хватит, - оборвал Метелкина Марецкий. - Жена Шефнера жива и
здорова. Она с ним по Москве
разгуливала в День города, и тому есть доказательства. Что касается Юрия
Крылова, то подкопаться не к чему. Он носит
фамилию жены. Путаница хорошая, но документально все подтверждено. А ситуация
выглядит следующим образом. Некая
Лариса Бронштейн десять лет назад вышла замуж за некоего Александра Крылова и
уехала с мужем на постоянное место
жительства в Израиль, не теряя российского гражданства. Там она развелась с
мужем, а через год вышла второй раз замуж.
Ее новый супруг взял фамилию жены от первого мужа, и на свет появился новый
Крылов, но только Юрий. Два года назад
Лариса Крылова-Бронштейн вернулась в Россию с новым мужем. Она сейчас занимается
бизнесом, а ее муж служит в
фирме Шефнера главным охранником. Чтобы выяснить подноготную Крылова, мы
направили запрос в Израиль. Но,
учитывая наши неровные отношения с этой страной, очень трудно ожидать быстрый и
исчерпывающий ответ. Сам Крылов
может наплести что угодно. Бабушка с дедушкой уехали в Израиль еще до революции,
когда такой страны на карте мира не
существовало. Там и родился, учился, женился и вернулся на родину предков. В
этом деле нам и ФСБ не поможет, если у
них нет корней. И заниматься Крыловым всерьез никто не станет, пока мы не
предъявим серьезных оснований. А у нас
ничего на него нет. Мужик живет в стране два года, и ни одного столкновения с
законом. Чист, как распустившийся
листочек.
- Основания есть, и очень серьезные; Профессиональная подготовка
Крылова говорит сама за себя.
- А чем это подтверждается? - усмехнулся майор. - Наблюдениями
детективного агентства "Сириус", у которого
рыльце в пушку, и МВД отзывает выданную вам лицензию. Чья бы корова мычала!
- У нас отзывают лицензию?! - удивился Метелкин.
- А ты как думал? Благодаря кому каша заварилась? Вы еще через вертеп
прокуратуры пройдете. Следствие только
еще набирает обороты. В твоей коллекции фотографий, детектив, наверняка
завалялась фотокарточка Юрия Крылова. Не
подаришь на память?
Метелкин достал из своего дипломата черный конверт с фотографиями и
протянул Марецкому.
- Тут вся их команда. Давно мечтаю тебе передать их. Пользуйся, пока я
добрый.
Марецкий начал рассматривать снимки.
- Что ты знаешь о Наташе? - спросил Журавлев у Марецого.
- Уехала на Кавказ отдыхать с семьей знакомых. Я уже дал наводку по
всем трассам, ведущим к югу. Некий
Алексей Лучников с женой Валерией взяли Наташу с собой. По данным ГИБДЦ, у
Лучникова две машины - "фольксвагенгольф"
и "шкода-фелиция" у жены. Обе машины поставлены на контроль в южных
направлениях. Если одна из них не
успела еще проскочить к морю, то мы узнаем все подробности о пассажирах. Ребята
получили определенную установку и
сумеют выяснить все, что нужно. Но я думаю, что никуда Наташа не уезжала. Она в
Москве, и Шефнер ее прячет.
Возможно, насильно. Судя по фотографиям, показанным мне Шефнером, женщина не
испытывает радости от праздника.
Она либо больна, либо слишком устала, но ей плевать, что творится вокруг нее.
Главное - она жива.
- Шефнер не будет держать ее в Москве, - твердо заявил Журавлев. -
Слишком опасно. Он постарается ее куданибудь
сбагрить, но не на море, конечно, а под особый контроль. Сейчас надо
взять под наблюдение аэропорты и вокзалы
западного направления. Сможешь? - Вадим взглянул на Марецкого.
- Уже наблюдаем. Тебе тоже надо сваливать из Москвы. Кино закончилось.
Делать тебе здесь нечего.
- Согласен, но и я на юг не поеду. Меня интересует бизнес Шефнера в
Смоленске. Думаю, основные события будут
разворачиваться там. Завтра пойду к своим друзьям на "Мосфильм". Они поколдуют
над моим образом, обеспечат меня
гримом и дадут несколько уроков, хорошо бы и паричок какой-нибудь. Они уже
колдуют над моим новым образом.
Гипсовый слепок для экспериментов у них остался.
- Тебя и без грима если кто и признает, то не поверит своим глазам.
Скажут: "Померещилось. Чур меня, чур меня,
сатана пришел!" - рассмеялся подполковник.
- Я с тобой поеду, - заявил Метелкин. - Мне здесь делать нечего.
- Нет, дружок, дел у тебя много. Без московских новостей мне не
обойтись, - охладил пыл Метелкина Вадим. - А
чем занимается Настя?
- Сидит дома с ребенком. А зачем она тебе?
- Боевая девчонка. Вот от такой помощницы я не откажусь. С ее ребенком
теперь ты сидеть будешь, а Настя поедет
со мной. Только ей тоже надо разноцветных париков набрать и всякой прочей
атрибутики. Если она согласится, конечно.
- Господи! У нее же шило в заднице сидит. Она там у себя на стенку
лезет от безделья. Денег-то у нее хватает. Мы
ее не обижали, но само понятие "покой" для нее хуже смерти. - Метелкин говорил о
своей бывшей служащей с особым
восторгом.
- Не завидую я смоленским ментам, - с грустью сказал Степан. - Если к
ним едет Журавлев, да еще с подружкой,
кончилась их сладкая жизнь. Не пройдет и недели - к Смоленск встанет на дыбы!
Сегодня у майора Марецкого был день визитов. Он выполнял ту работу,
которую уже давно надо было выполнить.
Просто не всегда знаешь, с чего нужно начинать. Визиты хорошо наносить тогда,
когда тебя ждут и твоему приходу рады,
но если ты хочешь увидеть делового человека, крупного начальника, бизнесмена в
разгар рабочего дня, то любой
незапланированный приход становится проблематичным.
В одной шикарной конторе ему удалось достаточно быстро добиться встречи
с ее руководителем. Правда,
грубоватые телохранители не церемонились с майором уголовного розыска и обыскали
его на предмет оружия и только
после этого сопроводили в кабинет своего шефа. Марецкого не смутил тот факт, что
двое головорезов остались в кабинете.
В конце концов, ему плевать на репутацию какого-то воротилы.
Киселев очень удивился появлению представителя милиции. Налоговая
полиция - куда ни шло, но уголовный
розыск?
- Итак, чем обязан?
- Речь пойдет о вашей жене, Григорий Валентинович.
- Опять? У меня уже нет жены. Я разведен. Разбирайтесь с этой сучкой
сами, а с меня хватит.
- Что значит "опять"? Насколько мне известно, мы вас беспокоим впервые.
- В таком случае наведите порядок в собственном ведомстве. Все, что у
меня было, я уже отдал. Все подробности
вам известны. Чего же вам еще от меня надо?
- Для начала давайте уточним, кому и что вы отдавали. Нет смысла
пререкаться и раздражаться. Давайте работать и
не отбирать попусту друг у друга время.
Киселев кивнул на дверь, и охранники вышли.
- Приходил ко мне один из ваших недели две назад. Наглый тип. Мало
того, что он проник в мою квартиру
незаконным путем, он еще и пистолетом угрожал.
Марецкий поднял руку.
- Минуточку-минуточку. Давайте по порядку. Как? Что? И где? Наши
сотрудники законов не нарушают. Вы хотите
сказать, что кто-то проник в ваш дом и выдал себя за оперативника? Вы видели его
документы - имя, звание?
- Не до того было. Он меня напугал до смерти. Сами подумайте: входите к
себе в квартиру, включаете свет - а в
кресле сидит мужик в плаще, шляпе и с пистолетом. Он сказал, что из органов, но
не уточнял. Будто они занимаются
бандой шантажистов и потребовал от меня компромат на мою жену, выданный мне
частным сыщиком. Его интересовала
личность любовника. Мол, он только взглянет на фотографии и уйдет. Я, как дурак,
поверил. Открыл сейф, а он на меня
ствол наставил, забрал фотографии и ушел. Все забрал.
- Значит, вы ему на слово поверили, что он из органов?
- Поверил. В сейфе лежали деньги, сумма немалая, но он ничего, кроме
фотографий, не взял.
- Вы очень доверчивы, Григорий Валентиныч.
- Ну да, особенно если тебе пушкой угрожают...
- Понятно. Вы сказали, что этот тип был в плаще и шляпе. Вы хорошо его
запомнили?
- Не очень, но, увидев, узнал бы. Марецкий достал несколько фотографий
из кармана и разложил их на столе перед
хозяином кабинета.
- Среди этих мужчин его нет?
Киселев ткнул пальцем в снимок Крылова.
- Этот.
- Вы его по шляпе узнали?
- Похоже, он в ней спит. Сейчас в дерольках только немцы ходят, и то
только на охоту с фазаньим перышком за
ленточкой. Мне доводилось бывать в Баварии и ходить на охоту. Так они там все
поголовно в дерольках, как наши пацаны в
бейсболках. У каждого народа свои традиции. Но когда наш мент в таком виде
ходит, это смешно.
- Целиком и полностью согласен с вами.
Все, что нужно узнать, Марецкий узнал, а то, что хотел выяснить
Киселев, так и осталось невыясненным. Майор не
вдавался в полемику и быстро ретировался.
За сегодняшний день он успел обойти двенадцать точек, и в двух случаях
бывшие мужья признали Крылова,
причем их жены не подвергались нападениям. К концу рабочего дня майор заглянул в
офис мужа погибшей Киры
Кавериной.
Александр Ильич встретил гостя без особого энтузиазма.
- Мне не очень хочется вам досаждать, Александр Ильич, но следствие
продолжается.
- Удивительно. Убийца, как я знаю из газет, уже похоронен. Киру к жизни
не вернешь и тех женщин тоже.
Трагедия нашла свое завершение, и преступник отомщен.
- И тем не менее. Некоторые вопросы остались нерешенными. В частности,
если вы помните, то здесь из вашего
стола исчезли фотографии и потом каким-то чудом оказались в ящике тумбочки в
вашей квартире. Вы уверяли, будто
держите рабочий стол на замке. Значит, кто-то сумел проникнуть в ваш кабинет,
вскрыть стол, взять фотографии и
принести в ваш дом с определенной целью.
- С какой - интересно? Показать моей жене, чтобы убить ее?
- Показать нам. Ни вы, ни ваша жена понятия не имели о том, что
фотографии в доме. Я вас очень прошу,
позовите, пожалуйста, вашу секретаршу в кабинет. Может быть, она прольет свет на
странную историю с исчезновением
снимков.
- Вряд ли. Я из нее уже все жилы вытянул. Она клянется, что никто из
посторонних ко мне в офис не заходил.
- Попытка не пытка. Мы попробуем подойти к вопросу с другого боку.
- Сделайте милость.
Каверин нажал кнопку звонка, и в кабинете появилась солидная полная
дама лет пятидесяти. По нынешним
временам такие секретари выглядели древними ископаемыми. Вид у нее был
серьезным, неприступным и очень гордым.
- Вера Дмитриевна, у нас гость из уголовного розыска. Он хочет вас кое
о чем спросить. Постарайтесь ему помочь.
- Слушаю вас, - она переключила свое внимание на Марецкого.
Степан выложил на стол несколько снимков и пригласил женщину подойти к
столу.
- Посмотрите, пожалуйста, на этих мужчин. Может быть, вы кого-то из них
знаете.
Она долго вглядывалась в фотографии и с некоторым сомнением указала на
Крылова.
- Вот если бы ему шляпу снять, он очень похож на нашего монтера по
телефонной связи.
- А когда вы его видели в последний раз?
- Недели две назад. Он приходил менять какие-то мембраны в телефонных
трубках.
- А по каким признакам вы определили, что он телефонист?
- Очень просто. У нас весь технический персонал ходит в голубых
комбинезонах с логотипом фирмы на переднем
нагрудном кармане.
- Он менял мембраны в телефонах Александра Ильича?
- Да. Сначала поменял у меня, потом я ему открыла кабинет Александра
Ильича. Но я стояла в дверях и наблюдала
за ним.
- От начала до конца?
- А к чему все эти вопросы?
- Отвечайте! - рявкнул Каверин.
- Позвонила междугородняя, и я отвлеклась на пару минут. Не могла же я
здесь снять трубку, когда все они были
раскурочены.
- Значит, телефонист оставался вне поля вашего зрения несколько минут?
- Да, но дверь кабинета оставалась открытой.
- Спасибо, вы нам очень помогли.
Ее начальник так не думал, но при посторонних не стал выяснять
отношения. После того как секретарша вышла,
Марецкий сказал:
- Позвоните в бюро обслуживания для очистки совести. Узнайте, высылали
они монтеров с подобным заданием
или нет.
В бюро обслуживания ответили, что у них контракт с телефонным узлом и
они своих мастеров не держат, но за
последний месяц к телефонистам не обращались.
- Значит, у него был сообщник? - с деловым видом спросил Каверин.
- Вот видите, а вы говорите дело пора закрывать. Тут еще копать и
копать...
Каверин понимающе кивнул.
И вновь Журавлева встретил двухметровый амбал. Может быть, генерал
Скворцов и прав. Он не за жизнь свою
опасается, а за сохранность бесценных архивов печется.
У Никанора Евдокимыча сидел еще один гость. Журавлеву уже приходилось с
ним встречаться по одному делу, и
они хорошо помнили друг друга. Но при хозяине сделали вид, будто не знакомы.
Пришлось представляться друг другу вторично.
- Прошу познакомиться, господа. Мой коллега, действующий подполковник
ФСБ Олег Петрович Виноградов. Я
могу ему доверять, он отличный оперативник и хороший сыщик. А это ныне
похороненный, псевдоубийца и последователь
Джека-потрошителя господин Журавлев Вадим Сергеевич. В прошлом следователь, а
ныне в опале. Человек, жаждущий
восстановить справедливость и найти Наташу. Я обещал оказать ему посильную
помощь. Полагаю, ваше знакомство будет
полезным. Что касается прошлого, я и моя документация к вашим услугам. Ну а если
говорить о сегодняшнем дне, то тут
Олег Петрович будет незаменим. Вам же, Вадим Сергеевич, как птице свободного
полета, предоставляется возможность
действовать согласно сделанным выводам. Честно скажу: история с появлением
эсэсовского кинжала меня серьезно
насторожила. Такие сувениры можно было найти в первые послевоенные годы, и то с
великим трудом. Они и тогда
представляли собой огромную ценность и попадали в руки как трофей только к
генералитету высшего порядка... Да, но что
же мы стоим? Присаживайтесь.
Каждый нашел для себя удобное место.
- Вы меня извините, старика. Начинаю говорить - и уже не остановишь.
Давайте сначала послушаем, что нам
скажет Олег Петрович.
Виноградов казался человеком, лишенным эмоций. Он говорил тихо,
монотонно и доходчиво.
- К Шефнеру в нашем ведомстве интереса никто не проявлял. О том, что он
неофашист, мы ничего не знаем. Могу
понять почему. Шефнер в действительности окончил военную академию в Москве. Но
он приехал учиться по направлению
из ГДР. Члены НАТО к нам учиться не приезжали, а ФРГ состоит в альянсе со дня
его основания. Мы всегда доверяли
восточным немцам и знали, как сложно их офицерам попасть в Россию на учебу, тем
более в те годы, а Шефнер учился с
1972 по 1978 год. Причем окончил академию на отлично и оставил самые лучшие
отзывы о себе. Докопаться до сути сейчас
невозможно. Все архивы и документы госбезопасности ГДР уничтожены вместе с
Берлинской стеной. Так что мы ничего не
знаем о том, как Шефнер попал к нам и чем занимался до приезда на учебу и после.
На данный момент мне удалось выяснить, что Шефнер хочет наладить
производство комплектующих к немецкой
электронике, пользующейся спросом и поставляющейся в нашу страну из Германии. Он
арендовал пять участков земли в
пригороде Смоленска, где намерен выстроить мини-заводы - мастерские. Причем
власти с большим удовольствием отдали
ему эти участки. В основном это заболоченные места, куда не забредают даже
местные жители. Отдать мусорную яму под
аренду, да еще за твердую валюту, - не что иное, как получать доход с воздуха.
Работы идут полным ходом.
Привязать Шефнера к группенфюреру Грубберу мы не можем. Нет никаких
данных. Если Шефнера к нам заслала
западногерманская разведка, то надо снять перед ними шляпу. Кандидатура
подобрана безукоризненно. Тем интереснее
будет работать. Только вся работа ляжет на плечи тех, кто находится в Германии,
а в тех условиях широкого следствия не
проведешь. По крохам собирать придется. Да и то только в том случае, если для
этого найдутся серьезные основания.
С Юрием Крыловым дело обстоит еще хуже. Все, что мы сумели узнать, так
это то, что в Израиль он попал из
Испании как русский эмигрант, который выехал из России в начале семидесятых и
мотался по странам с места на место,
пока не женился на гражданке Израиля. Потом развелся, будучи уже гражданином
земли обетованной, и следующий свой
брак заключил с нынешней женой, которая приняла решение вернуться в Россию.
Проследить его путь невероятно сложно.
И опять же для этого потребуются очень веские основания. На сегодняшний день он
имеет двойное гражданство и в любой
момент может сесть на самолет и покинуть пределы России. Стоит ему почувствовать
опасность - он так и сделает. Этого
человека можно поймать только с поличным во время совершения преступления, чтобы
запереть его в клетке. С него
нельзя взять подписку о невыезде, его можно только выслать. Но что это даст? На
его место приедет другой. Важно понять
их цель, а не выставлять пугало на поле. На официальное следствие у нас нет
оснований. Будем разбираться частным
порядком. Пара толковых ребят у меня есть. Попробуем покопать.
- Утешительного мало, - заключил Журавлев. - Но я верю в интуицию
Никанора Евдокимыча. Ваш рассказ об
архиве СС не дает мне покоя. Может быть, потому, что я романтик, а может,
потому, что в деле фигурирует эсэсовки
кинжал. К тому же для меня очевидно, что Юрий Крылов не зря приехал в Россию. Он
не просто гражданин Израиля, а
опытный, обученный агент. Он действует безукоризненно, профессионально и вовсе
не беспокоится о том, что его могут
взять с поличным. Наша милиция ему не соперник. Он выдержит удар и покрепче. К
стенке такого не прижмешь, и язык
ему не развяжешь. Не тот случай. Но хочу вернуться к начато теме. Меня выгоняют
из Москвы. Правильно делают. Я тут
только мешаю. Хочу поехать в Смоленск и посмотреть на эти самые объекты Шефнера
и на его недвижимость. Там меня,
слава Богу, никто не знает. Можно будет дышать полной грудью. Но мне хотелось бы
взять с собой довоенные карты
Смоленской области. Может быть, в этом вы мне сможете помочь?
- Попытаюсь, - ответил Виноградов. - Попробую сделать запрос в
картографическое общество. Конечно, простому
смертному такие карты не дадут, а нам пойдут навстречу. Это я для вас сделаю.
Журавлев перевел взгляд на генерала.
- Могли бы вы, Никанор Евдокимыч, составить по старой карте
приблизительный план отхода штандартенфюрера
Хоффмана из-под Смоленска к Орше?
- Только из собственных логических умозаключений. Тут придется
покопаться в военных архивах и понять, где в
момент бегства Хоффмана дислоцировались наши войска. Хоффман мог уходить только
по определенному коридору. Его
поджимали со всех сторон и наступали с тыла. Однако, как мы знаем, он прошел и
сохранил всех своих людей, что мне до
сих пор кажется самым невероятным. Но задание принято. Мне и самому будет
интересно окунуться в те времена.
- И еще. Мне хотелось бы иметь список немецких разведчиков, пойманных
на территории, прилегающей к
Смоленску в радиусе двухсот километров, вплоть до сегодняшних дней. Точнее, меня
их имена не интересуют. Гораздо
важнее время, год и место, где были задержаны лазутчики. Наверняка если архив
остался на нашей территории, то кого-то
засылали, и не раз и не два. Либо с инспекцией, либо на поиски.
- Пожалуй, и в этом мы сумеем вам помочь, - улыбнулся Скворцов и глянул
на Виноградова. - А? Как, Олег
Петрович, поможем?
Виноградов кивнул.
- Конечно, все это мне напоминает какую-то очень интересную детскую
игру, - рассуждал умудренный опытом
генерал. - Но одно то, что есть такой человек, способный в наше сумасшедшее
время затрачивать свои силы на поиски
военных реликвий, уже радует.
- Может быть, и так, - улыбнулся Журавлев. - Но не совсем. Просто стало
очевидным, что мы не можем
подобраться к Шефнеру и Крылову со стороны сегодняшнего дня. Надо идти к истокам
и начинать поиски с другой
стороны. Ведь речь идет об убийце пяти женщин, а не только об истории. Причем
эти убийства до сих пор в глазах
общественности лежат на мне - на человеке, не совершавшем их и потерявшем свое
собственное лицо, честь и даже жизнь.
Редко кто сегодня может похвастаться тем, что способен навестить собственную
могилу и положить скромный букетик к
изголовью. Мне хотелось бы вернуть себе собственное имя и жизнь.
- Живой труп. Почти по Толстому, - заметил генерал.
- Вот тут и думайте, чего больше в моем рвении: романтики или
самозащиты. Я не верю, что нашей доблестной
милиции удастся доказать вину Крылова, арестовать его и осудить. А у ФСБ нет
оснований даже на проведение проверки
этих людей. Так и живем. Хочешь жить - умей защищаться сам, а не жди помощи со
стороны.
- К сожалению, вы правы, Вадим Сергеич, - с грустью подтвердил
Скворцов. - Тяжелые времена. Порядка нигде
нет. Каждый выживает как может.
- Я обещал Наташе, что не дам ее в обиду. Жаль, что тогда я ничего еще
толком не знал и мало доверял ей. Теперь
мне понятны ее опасения. Одно успокаивает: пока милиция ею интересуется, Шефнер
не решится ее убрать, а значит, она
будет жива. Но путь к ее поискам лежит неблизкий. Мне нужно иметь в руках оружие
против Шефнера. Такое, что заставит
его содрогнуться. А пока он хозяин положения, любые попытки найти девушку -
пустые хлопоты.
- Когда вы собираетесь уезжать? - спросил Виноградов.
- Максимум через пару дней.
- То, что не успею для вас сделать, вышлю с курьером, но два дня тоже
срок. Постараюсь приложить как можно
больше усилий.
Журавлев улыбнулся.
- Приятно, черт подери, когда тебя понимают!
Часть II
КРИКИ НА БОЛОТЕ
1. Путь в Смоленск
Многого ему добиться не удалось. Довоенная карта Смоленской области
оказалась слишком малого масштаба, без
особых подробностей. Правда, в картографическом институте Смоленска обещали
поднять архивы и найти более подробную
карту, но уверенности и оптимизма никто не испытывал. Во время наступления
немцев такие карты уничтожались.
Рассчитывать приходилось только на военные архивы историков Министерства
обороны. Возможность реальная, но
долговременная. Генерал Скворцов лично занимался этим вопросом. В итоге можно
сказать, что Журавлев отправился в
Смоленск с пустыми руками. Он даже не представлял себе, чем будет там
заниматься. Списки объектов Шефнера не
вызывали особого доверия и требовали проверки на местах. Роль инспектора Вадиму
не очень нравилась, а главное - он не
Понимал, какую пользу могут дать эти проверки.
Гораздо важнее остаться в Москве и заняться поисками Наташи.
Безусловно, она знала немало, что и послужило
причиной ее изоляции. К сожалению, он слишком недоверчиво и иронично отнесся к
ее рассказам и, соответственно, не
вызвал у девушки должного откровения, пока жареный петух его самого хорошенько
не клюнул. Теперь приходилось
убираться к чертовой матери в неизвестность после собственных похорон. Компанию
ему составила Настя. Отправив
ребенка к матери и оставшись без работы, Настя не знала, как применить свой
темперамент и энергию. Любая авантюра ее
устраивала, и над предложением Вадима она думала недолго.
Итак, из положительных результатов перед отъездом из Москвы набралось
только два: согласие Насти, жаждущей
острых ощущений, которых могло и не быть, и очень хороший грим, что эти два
момента вряд ли нужны где-то за
полтысячи километров от Москвы.
Гримеры постарались на славу. Отличная команда профессионаловхудожников,
прозябающих на скудном пайке, с
радостью ухватилась за хорошо оплачиваемую халтуру и показала все, на что
художники способны. Очевидно, вдохновение
возникает только на сытый желудок. Помимо краткого курса уроков грима Журавлеву
выдали кучу разных прибамбасов для
собственного творчества, парики, накладки, клей и все остальное. К тому же ему
создали новый имидж для повседневной
жизни, чтобы во время своих дел в Москве накануне отъезда никто не смог бы его
узнать.
Учитывая принцип, что "жизнь строится по закону бутерброда", который,
как известно, падает маслом вниз, и
принимая во внимание, как этот закон сочетается с бытием нашего героя, нетрудно
понять, что Вадим тут же встретил бы
кого-нибудь из знакомых, - стоило ему выйти на улицу в своем обычном виде. А как
бы вы себя чувствовали при встрече с
покойником, чья урна с прахом захоронена, а над холмиком торчит табличка с его
именем. Лучше не искушать судьбу и
пожалеть простых смертных. Из блондина Вадим превратился в брюнета. Темные линзы
сделали его глаза карими. Шарики
со сквозными дырочками расширили ему ноздри. Накладные зубы скрыли белозубую
улыбку и отяжелили челюсть. К
протезу наварили немного лишней пластмассы со стороны верхних боковых зубов, что
позволило избавиться от самой
назойливой особой приметы - ямочек на щеках. Теперь, улыбаясь, он больше походил
на хомяка с толстыми щечками. В
итоге от Вадима Журавлева ничего не осталось. Когда его собственное отражение
попадало в зеркало, он вздрагивал. Настя
посмеивалась над его новым образом и говорила: "В этом виде ты ничем не
отличаешься от моих бывших клиентов. Теперь
тебе самому придется искать такую дуру, которая согласится лечь с тобой в
постель".
Поезд на Смоленск отходил в десять вечера. Они занесли свои вещи в купе
и вышли на платформу покурить. Настя
старалась не смотреть на Журавлева, потому что его вид вызывал у нее смех. Она
никак не могла привыкнуть к его новому
облику, к тому же он начал шепелявить со вставной челюстью, с которой не мог
свыкнуться.
- До отхода осталось еще десять минут. Может, мне пойти журнальчиков
купить на дорожку? - предложила Настя.
- С кроссвордами.
Но Вадим ее не слушал. Он крепко сжал ей локоть и придвинул девушку к
себе поближе.
- Стой смирно. Сейчас они пройдут мимо нас.
- Кто?
- Молчи и не вертись.
И эти самые "они" проследовали мимо. Впереди шла женщина лет сорока в
оригинальной кокетливой шляпке.
Очень интересная, с хорошей фигурой и гордо поднятой головой. Она
держала под руку другую красотку, и
складывалось впечатление, будто ее молодая подруга была слепой и ничего перед
собой не видела. Отпусти ее на секунду - и
она тут же врежется в столб или, того хуже, свалится под колеса поезда. Их
сопровождали двое парней с атлетической
внешностью и чемоданами в руках.
- Иди за ними следом, Настя. Нам нужен номер вагона и купе. Объяснимся
потом.
Настя умела быть дисциплинированной, и ей не приходилось повторять
дважды. Не задумываясь, она последовала
за ними. Шли минуты, а ее все не было. Вадим уже пожалел, что не пошел сам.
Раздались свистки, состав дернулся и
медленно поплыл вдоль - перрона. Вадим запрыгнул на подножку и всматривался в
лица провожающих, посылавших
уходившему составу воздушные поцелуи. Насти среди них не оказалось. Платформа
освещалась слабо, а в некоторых местах
и вовсе проваливалась в темноту. Журавлев скрипел вставными челюстями, а поезд
тем временем набирал скорость.
Перрон кончился, проводник закрыл дверь, повернул ключ и пригласил
пассажиров из тамбура пройти в свои купе.
У этих самых проводников имелась странная привычка все запирать. Как будут
складываться обстоятельства, Вадим не знал
и воспользовался опытом бывшего щипача - универсальный вагонный ключ перекочевал
в его карман. Не Бог весть какая
хитрость, особенно если образуется толчея в узком коридоре.
Он отправился в свое купе, сел у окна и задумался.
Настя появилась минуты через три.
- Ну слава Богу! Я уже решил, что ты отстала, - скороговоркой
прошепелявил Журавлев.
- Старайся разговаривать медленно, а то тебе понадобится переводчик. Я
ничего не поняла из сказанного, но
догадываюсь, о чем ты хотел спросить. Мне пришлось сесть в их вагон. Они едут в
фирменном "СВ", там занавесочки
задернуты, а ты хотел знать номера купе. С платформы ничего не видно. Короче
говоря, так. Едут они в шестом вагоне.
Женщины заняли третье купе, мужчины четвертое. Я толкалась в коридоре и видела,
как девушку тут же уложили. Ее полка
левая, а дамочка устроилась справа. И еще. Престарелая красотка спросила у
проводника, до которого часа работает вагонресторан.
Важно это или нет, не знаю. Вы удовлетворены моей работой?
- В нашем деле, красотуля, все важно. Фортуна повернулась к нам лицом.
Та, что помоложе, не кто иная, как
Наталья Шефнер, жена Ханса. Я был уверен, что ее будут прятать в Москве, чтобы в
нужный момент она оказалась под
рукой. Но они решили иначе. В Смоленске ее никогда не найдут. Иголка в стоге
сена. Мы должны ее отбить. Другого шанса
нам не подвернется.
Настя села и открыла бутылку пепси.
- Ага, значит, ты считаешь, что сейчас у нас такой шанс есть? Я в
восторге от ваших взглядов на соотношение сил,
уважаемый Джеймс Бонд. Но и это еще не все. Ты же не сообщника спасаешь, а
хочешь украсть мешок с костями в
шестьдесят пять килограммов весом, да еще без ручки. Девка под кайфом. Поверь
мне: я когда-то мединститут заканчивала.
Ее наркотиками накачали либо психотропной дрянью, что ничуть не лучше. Глаза-то
стеклянные, ничего не видят.
- Что подтверждает все мои опасения. Сама она в Смоленск не поедет. Ее
перевозят как груз. Для того и охрана
потребовалась. Этих парней я знаю. Одного зовут Жорж, другого Счастливчик.
Клички, конечно. Работают они в фирме
Шефнера. Ребята не промах, на ринге я с ними выяснять отношения не стал бы. Тут
какой-то особый подход нужен.
Наглый, дерзкий и непонятный.
Настя покачала головой.
- В Смоленске их встретят. Я в этом не сомневаюсь. А что мы можем
сделать в поезде? Перевести ее в свое купе?
Допустим. А куда ты денешь ее потом? Тебе же не дадут с ней выйти из вагона, а
уж тем более увезти с вокзала.
- Все правильно. Решение должно быть неординарным - таким, к чему
противник не готов.
Дверь распахнулась, и на пороге появился проводник.
- Так, дорогие товарищи, вы у меня едете до Смоленска, - он держал в
руках билеты. - Поезд прибываете шесть
утра. Разбужу за полчаса, чтобы собрать белье.
- Значит, мы всю ночь будем в дороге?
- Конечно, очень удобно. Сел в поезд, лег спать, а проснулся в пункте
назначения.
- Вы правы, - улыбнулся Журавлев, показывая свои кошмарные зубы и дутые
щеки. - Принесите нам чайку.
- Без проблем.
Проводник исчез.
Поезд громко загудел и ворвался в тоннель. На секунду свет погас и
зажегся дежурный фонарь над окном. Сразу
стало темно и неуютно. Вадим выглянул в коридор - там тоже горели только
дежурные огни: три фонаря на целый коридор.
- Черт! Что за маразм? Въезжаем в кромешную тьму, а свет гасят.
Он сел на место и глянул на Настю, которую перемена иллюминации не
трогала, она продолжала пить пепси.
Тоннель пролетели в считанные секунды, и вновь зажегся свет.
Принесли чай. Журавлев смотрел на проводника с каким-то любопытством,
будто ему вместо чая подают коньяк.
- Скажите, любезный, почему свет гасят?
- Вы про тоннель? Дело в том, что обычный свет и дежурный вместе
работать не могут. Рубильник один. Либо туда,
либо сюда. Днем люди не пользуются светом, и машинист врубает всегда дежурный
при въезде в тоннель, а то поезд
погрузится во тьму. Привычка. Как тоннель - так он хлоп по тумблеру. Здесь еще
ничего, ночью люди спят, а дальше, перед
Смоленском, начнется карусель - семь длинных тоннелей, по полминуте, а то и
дольше. Машинисты привыкли в темноте
ездить. Они на дорогу смотрят, освещенную прожектором. Вот такая, брат, история.
- Чего удивляться, - улыбнулась Настя. - Вся страна так живет. То свет
то тьма, а просветов не видно. Проводник
вздохнул и пошел восвояси.
- Может быть, ресторанчик посетим? - предложила девушка.
- Непременно. Страсть как хочется посмотреть на эту компанию поближе.
Поближе не получилось - народу в ресторане хватало. Странная четверка
сидела от них за четыре столика, но все,
что нужно, Вадим видел. Наташа сидела лицом к ним, рядом с красоткой, мужчины
спиной. И надо сказать, эти спины
выглядели достаточно широкими, чтобы не дать своих попутчиц в обиду. Все ели
стряпню местного повара, кроме Наташи.
Взгляд у нее действительно был необычным. Полное отсутствие присутствия, как
выражаются шутники.
- Похоже на аминазин в большой дозе. Это не наркотик, но выбивает
человека из колеи тут же. Смотри на нее - чем
не Марья-искусница? "Что воля, что неволя, все равно!"
- А ты обратила внимание, что у вас волосы почти одного цвета и длина
такая же?
- О чем ты, Квазимодушка?
- Так, примеряюсь.
- А меня это как бы не касается? Выкладывай, что задумал?
- Всему свое время, Настена. Идея еще сыровата, а главное - требует
математически точного расчета.
Ужин подходил к концу. Четверо странных путешественников отправились в
свои купе. Они прошли мимо
столика, за которым сидели Вадим с Настей. Первым шел Жорж, следом Наташа, за
ней дамочка и заключал шествие
Счастливчик.
- Похоже на конвой, - сказал Журавлев, когда они вышли из вагона.
- Ты видел ее? - спросила Настя. - Девку здорово накачали. Живая кукла.
Она ничего не видит и ничего не
понимает. Полная прострация.
- К сожалению. Они на нас даже не взглянули. А у меня душа в пятки
ушла. Мне так и казалось, что один из этих
бугаев схватит меня за шкирку.
- Извини, Квазимодушка, но они оба видели тебя в гробу и белых
тапочках, причем в прямом смысле.
- Трудно привыкнуть к собственной смерти. Теперь так. Они едут в шестом
вагоне, мы в одиннадцатом. Нас
разделяет пять вагонов. Давай пройдем по поезду и проверим по времени это
расстояние.
Настя уже ничего не спрашивала. У Журавлева горели глаза, а если он
что-то задумал, то лучше к нему не
приставать, - парень ушел в себя и заваривает очередную кашу. В этом состоянии
от него ничего не добьешься. Созреет -
сам обо всем расскажет.
Они прошли пять вагонов, и Вадим глянул на часы.
- Две минуты сорок секунд.
- И что дальше?
- Ничего. В каком мы вагоне?
- Ты у меня спрашиваешь? Я у тебя, как пудель на доводке. Надеюсь, мы
еще увидим наше купе?
- Наверняка, если у пуделя есть нюх.
Они стояли в тамбуре. И опять Настин кавалер думал о чем-то
постороннем, разглядывая металлический щит на
стене.
Настя не могла понять, что в этой железке могло его заинтересовать.
- Читаешь по слогам? Я могу тебе помочь. Тут написано: "Осторожно!
Высокое напряжение". Буквы крупные,
печатные. Разобрал?
В ответ Вадим достал из кармана универсальный железнодорожный ключ и
открыл дверцу щита высокого
напряжения.
- И что там? - спросила девушка, не рассчитывая получить ответ.
- Рубильник. Проводник может отключить питание вагона, например, если
произошло короткое замыкание и
появилась угроза пожара. А это очень важно.
- Не сомневаюсь. Тебе еще не пришла в голову идея заглянуть под колеса
и изучить момент трения их с рельсами в
местах стыковки?
- Боюсь, и этот момент меня заинтересует в недалеком будущем.
Он запер дверцу и направился в вагон. Минуя третий по счету, он
заглянул в купе к проводникам. Вероятно, ему
приглянулась проводница, читавшая книжку, но оказалось иначе.
- Простите, милейшая стюардесса. У вас на столике лежит карта. Случаем,
это не наш маршрут?
- Вы правы. Я только третий раз на этой линии, и мне требуется
шпаргалка.
Вадим бесцеремонно ввалился в купе и сел на край нижней полки, где
храпел напарник очаровательной
проводницы. Настя осталась в коридоре.
"Вот осел, - думала она. - Ему нужно носить с собой зеркало. Он все еще
считает себя неотразимым, ходячая
страшилка".
Но Вадим продолжал начатое дело.
- Вы знаете, я человек суеверный. Есть одно колдовство, точнее, старый
обычай, но, говорят, действующий. Когда
поезд въезжает в тоннель, вы должны зажечь свечу, написать желание и сжечь
листок. Но он должен успеть сгореть до того,
как поезд выйдет из тоннеля. У меня не получается. Нескольких секунд не хватает.
Проводница рассмеялась.
- Вы верите в эти сказки?
- Это не сказки. Моя подружка успела и выиграла в лотерею машину.
Скажете, совпадение? Может быть, но я
никогда раньше не видел людей, выигравших что-нибудь по лотерейным билетам. А
почему бы не попробовать? Я знаю,
что у нас на пути много тоннелей. Вот если бы точно знать, в какое время въедешь
в шахту, то можно подготовиться
заранее. Нельзя же всю дорогу сидеть со спичками в руках и ждать.
- Я вас поняла. Что же, давайте попробуем прикинуть.
Она развернула карту и сняла со стенки деревянную рамку с расписанием.
- Так. И что мы имеем?.. Вот. Между Сафоновом и Ярцевом четыре длинных
тоннеля. Первый буквально через
пять минут после отхода поезда от Сафонова, а в Сафонове мы прибываем в четыре
утра десять минут. Пять минут стоянка
плюс еще пять. Значит, в тоннель мы войдем в четыре двадцать. Следующий тоннель,
если верить карте, через пять
километров. Это самый длинный, очередной через три километра, и еще один через
шесть километров. Тут время
предугадать трудно.
- С какой скоростью идет поезд?
- Считайте сами. От Сафонова до Ярцева сто километров, поезд идет час
тридцать минут без остановок. Примерно
семьдесят пять километров в час.
- Хорошая арифметика. Мне нравится. У вас отлично работает голова.
Студентка?
- Студентка. Заочный политех.
- Удачи вам. Советую гадать со мной вместе.
- В это время я буду спать, меня сменит напарник.
- Ну а я попытаю счастья. В каком мы вагоне, кстати?
- В девятом.
- Осталось чуть-чуть. Спокойной ночи.
Журавлев вышел в коридор.
- Увижу я наше купе? - возмутилась Настя.
- Конечно, но ненадолго. Идем.
Наконец они добрались до своего купе. Поезд уже погрузился в сон. Шел
третий час ночи.
Вадим сидел у окна и что-то черкал на листке бумаги, потом вглядывался
в темноту мелькавших пейзажей и следил
за секундомером часов. Настя хотела спать, но она уже поняла, что этой ночью ей
не удастся коснуться подушки. Она
ошибалась, но о том, что ее ждет, даже не догадывалась. В какой-то момент Вадим
обратил на нее внимание. Он долго
разглядывал ее, будто видел впервые, и после продолжительной паузы произнес:
- На семь минут ты должна перевоплотиться в Наталью Шефнер. А теперь
займись своими волосами. Твоя
прическа не должна отличаться от ее. Колдуй, подружка, у нас не так много
времени осталось, а я пойду к проводнику и
позаимствую у него фонарь.
Настя вылупила на него свои огромные глазищи.
- Боже милостивый! Кажется, началось.
Расчет шел на секунды. Риск мог стоить жизни. Их спасал азарт и вера в
успех. Но это скорее всего было
естественным состоянием Журавлева, чем необычным. Настя подходила под ту же
статью, но не имела столь богатого
опыта, как ее партнер. В конце концов, ее никто не заставлял совать голову в
пекло, и она поехала с Журавлевым по
собственному желанию. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Нет, она не
отказывалась, просто ей было немного
страшновато, однако девушка старалась не показывать своих слабостей.
В четыре пятнадцать, как и положено по расписанию, поезд тронулся со
станции Сафонове после пятиминутной
стоянки. В ту же минуту Журавлев и Настя вышли из своего купе и направились в
сторону шестого вагона. Через две с
половиной минуты они достигли цели.
- У нас не больше сорока секунд, крошка, - сказал Вадим, когда они
остановились в тамбуре. - Иди к купе и жди
меня возле двери.
Настя кивнула и вошла в вагон. Журавлев достал ключ и открыл дверцу
силового щита. Правую руку он положил
на ручку рубильника, в левой держал фонарь. Секунды казались годами. На лбу
выступили капельки пота.
- Три, два, один, ноль...
Поезд со свистом ворвался в черный коридор тоннеля. Вадим резко опустил
ручку рубильника вниз. Свет в вагоне
погас. Он включил фонарь и ворвался в коридор. Грохот стоял невозможный, тьма
кромешная. В считанные секунды он
оказался возле Насти. Вставив ключ в скважину, он погасил фонарь, сунул его в
карман и открыл дверцу купе. Первой
вошла Настя. Она тут же сорвала одеяло с человека, лежавшего на полке слева, и
прижала одеяло к груди. Вадим схватил на
руки спавшего и тут же вышел из купе. Настя закрыла за ним дверь и легла на
освободившееся место. Накрывшись
одеялом, девушка повернулась к стене и уткнулась лицом в подушку. Вадим вошел в
тамбур с девушкой на руках. Включив
фонарь, он прижимал ее тело к стене и поддерживал коленом, чтобы не выронить и
высвободить правую руку. Поезд вновь
дал длинный протяжный гудок, и состав вырвался из тоннеля на просторы русских
полей. Журавлев поднял рубильник
вверх. В вагоне вспыхнул свет. Ни секунды не медля, он перешел из шестого вагона
в седьмой. До купе надо пройти пять
вагонов со спящей женщиной на руках. Наташа ничего не чувствовала - безвольная,
мягкотелая кукла, утопающая в снах.
Только бы не наткнуться на проводников, молил Бога похититель.
Когда в купе зажегся свет, Ингрид открыла глаза. Она плохо переносила
поезда и скорее дремала, чем спала. Пока
поезд грохотал по тоннелю, ей казалось, что в купе что-то происходит. Увидеть
или услышать что-либо не представлялось
возможным, но ей почудилось, будто колышется воздух и что-то двигается.
Она приподняла голову и глянула на соседнюю постель. Наташа спала.
Ингрид села, скинув ноги на коврик и
налила себе в рюмку ликера. Плоская серебряная фляжка и любимая рюмочка всегда
путешествовали вместе с ней. Одной
рюмки ей показалось мало, и она выпила еще. Что-то нервишки начали сдавать после
московских приключений с женскими
трупами. Ингрид вновь легла. Может быть, теперь ей удастся заснуть. Ночник
почему-то не выключался, и она тоже
отвернулась лицом к стене.
До своего купе Журавлев добрался без приключений. Наташа здорово
похудела и превратилась в пушинку.
Бледная, синегубая - как покойница. Он положил ее на свое место и глянул на
часы. Пора возвращаться. Он вышел в
коридор и запер дверь. Теперь пора вторую птичку доставать из клетки.
В шестом вагоне он очутился за полминуты до въезда в следующий тоннель.
И вновь его рука легла на рычаг. Все
повторилось, но только теперь он не заходил в вагон, а лишь приоткрыл дверь и
пустил луч фонаря вдоль ковровой
дорожки.
Состав ворвался в черный коридор, издавая душераздирающий гудок. В ту
же секунду Настя соскочила с полки и
вышла в коридор. Дверь она закрыла тихо и повернула ключ, который так и остался
торчать снаружи. Она прихватила его с
собой, подняла фонарь с полу и по освещенной дорожке побежала в тамбур, где ее
поджидал напарник.
На этот раз Вадим не стал врубать свет, а оставил рубильник
выключенным. Настя передала ему ключ, и он запер
дверцу щита. Поезд еще не выехал из тоннеля, а они уже неслись по вагонам к
своему убежищу.
- И что будем делать дальше? - спросила Настя, глядя на спящую Наташу.
- Обмотай ей полотенцем голову, чтобы не разбилась.
- О чем ты?
- Через минут десять ее начнут искать, и если она останется в поезде,
то ее найдут. Я буду с ней прыгать на ходу.
Встретимся в Смоленске в гостинице, как договорились.
- Скорость семьдесят пять километров. Сам считал.
- Для меня пустяки, а ее надо упаковать, чтобы не покалечилась.
- Может, сорвать стоп-кран?
- И поднять панику, скинуть людей с полок? Нет, этим мы только
обозначим для всех точку, откуда следует
начинать поиски. А мне еще погони не хватает с живым манекеном под мышкой.
Делай, что говорю.
Наташу обмотали. Вадим вынес ее в тамбур, открыл дверь, и ему в лицо
ударил сырой холодный воздух.
Он откинул подножку, надел на спину свой рюкзак, взял девушку на руки и
опустился на самую нижнюю
ступеньку. Настя поддерживала его, чтобы Вадима не снесло ветром.
Журавлев склонился вниз, как только мог. До земли оставалось
сантиметров тридцать, и тут он отпустил Наташу,
немного толкнув ее в сторону от поезда. Падение не могло быть слишком опасным.
Еще мгновение - и он сам спрыгнул
следом. Несколько раз перевернувшись, он уперся в соседнюю колею и застыл.
Не прошло и минуты, как поезда и след простыл. Черные тучи скрывали
луну и выжимали из себя слезы, падавшие
на землю в виде мелкого дождя. Он встал, включил фонарь и зашагал назад. Скудный
пучок света выхватывал из темноты
отдельные крохотные островки шпал, рельсов и гравия.
Его поджидал неприятный сюрприз. Шум приближавшегося поезда нарастал.
Шел встречный, по той самой колее,
куда должна была упасть Наташа. Рельсы гудели громче и громче. Вадим уже бежал,
но Наташа словно растворилась.
Трагедия не произошла благодаря мощному прожектору приближавшегося состава.
Девушка лежала на шпалах между
рельсами. Пришлось устраивать гонки с поездом. Вадим бросился вперед что было
сил. Десяток метров отделяли его от
бесчувственной жертвы, а поезд буквально наступал ему на пятки.
Он успел, он добежал. Схватив девушку, Вадим отпрыгнул в сторону и
полетел под откос вместе с Наташей.
Гигантский локомотив занял его место. Длинная черная кишка товарного состава
грубо и нагло стучала по рельсам,
напоминая о величии хозяина железных путей. И вновь все стихло. А что теперь? Он
сидел в яме, весь поцарапанный, а
рядом лежала она и стонала. Главное - жива, а остальное пустяки. Где наша не
пропадала! Пожалуй, только здесь, в
Смоленской области. Пути Господни неисповедимы.
Журавлев вздохнул. Придется ждать рассвета. А Настену поезд нес в
Смоленск. Она осталась одна с врагами,
поиски Наташи уже начались.
2. Смоленск
Поезд прибыл в Смоленск точно по расписанию. Настя чувствовала себя
усталой и разбитой. За ночь ей не удалось
заснуть и на пять минут. Одно успокаивало - им удалось сделать важный шаг в ходе
намеченного следствия. А главное,
Вадим с Наташей вовремя покинули поезд. Все же у Вадима отлично развито чутье,
он словно в воду глядел. Не прошло и
получаса, как в поезде началась суета. Здоровяки, сопровождавшие Наташу, рыскали
по вагонам не стесняясь. С фонарями
проверяли каждый закуток, совали в лицо возмущенным пассажирам красные
удостоверения, в которых было непонятно
что написано. Ее купе тоже подверглось обыску. Нахалы потребовали от девушки
встать и показать багажное отделение. До
конечной станции оставалось совсем немного, и они не смогли дать встряску всем
проводникам. Тот, которого Вадим
называл Счастливчиком, начал с последнего вагона, а Жорж с первого. Они
требовали от проводников показывать им
билеты пассажиров и проверяли, все ли на местах. К счастью, до проводников ее
вагона они не успели добраться, времени
не хватило. Но радоваться не приходилось. Когда Настя вышла на привокзальную
площадь, к ней подошел один из тех
кошмарных мужиков.
- Простите, дамочка, а где ваш спутник?
Настя сделала гордый вид и осмотрела его с ног до головы. Ей очень
хотелось послать нахала куда подальше, но она
понимала, что ей не следует привлекать к себе внимание и застревать в памяти
этих людей.
- Кого вы имеете в виду? Я ехала одна. И вы это видели, когда врывались
в мое купе.
- Вчера вечером вы сидели в вагоне-ресторане с мужчиной. Только не
говорите мне, что вы его не знаете. У вас шла
достаточно оживленная беседа.
- Ах вот вы о чем! Сосед по купе. Это он пригласил меня на ужин. Очень
приятный интеллигентный мужчина, в
отличие от некоторых. Но все дело в том, что он сошел в Сафонове. Я в это время
спала. По-моему, он ехал к брату в отпуск.
Даже не запомнила, как его зовут.
- Мы это сами выясним, - рявкнул здоровяк и ретировался.
Настя пошла за ним следом. Зачем она это делала, вопрос сложный, отчета
она себе не давала. Просто надо было
что-то делать, а не сидеть в гостинице и ждать у моря погоды. Кто его знает,
когда Вадим доберется до Смоленска и приедет
ли он вообще. Теперь его планы не от него зависели. Такую обузу взвалил себе на
плечи.
Следить за Жоржем не составляло труда, потому что он и его напарник
имели рост под метр девяносто. Такие люди
в толпе не затеряются. Жорж привел ее к стоянке машин. Возле "мерседеса" стояла
та самая красотка, сопровождавшая
Наташу, еще один мужчина, очевидно тот, Сто приехал их встречать, и Счастливчик.
Они долго и живо что-то обсуждали, а
Настя поняла, что ей в любом случае потребуется машина.
Пришлось сбрызнуть духами за ушками и пустить в ход все свое обаяние.
Один из частников был сломлен чарами
девушки и согласился ехать с ней хоть на край света. По привычке Настя выбрала
себе неказистого мужичка на полголовы
ниже себя. От таких легче отбиваться, если того потребует ситуация, и они не
такие наглые, как молодые красавчики.
- Так вы согласны, Гоша? - спросила она, не сводя глаз с "мерседеса".
Новый кавалер сверкал, как гривенник, только что привезенный из
Гознака.
- Для вас, Настя, мне море по колено. "Волга" моя ничуть не хуже их
драндулета. От меня не оторвутся.
Гоша старался выпрямлять спину и приподниматься на цыпочки.
- Вот и отлично. Я на вас очень надеюсь.
Приятной неожиданностью стало то, что Счастливчик и Жорж сели совсем в
другую машину, а в "мерседес" -
только нянька Наташи с неизвестным мужчиной.
- Ну что же вы, Гоша, нам пора. Посмотрим, какой вы виртуоз. Только не
наступайте им на пятки, а то они нас
заметят.
Кавалер открыл даме дверцу и поспешил на свое место за рулем.
"Мерседес" ехал по городу неторопливо. Гоша мог расслабиться, что он и
сделал, больше внимания уделял ножкам
пассажирки, чем дороге. Рот он и вовсе не закрывал. У Насти была хорошая
привычка уметь делать вид, что она слушает,
при этом ничего не слышать, а думать о своем.
Не прошло и получаса, как "мерседес" припарковался у гостиницы
"Варшава" - прекрасного особняка с огромными
балконами.
- А твои подопечные богатые люди, - сказал Гоша. - В этой забегаловке
номера стоят недешево.
- А они тут есть?
- Для особо приближенных к императору. Впрочем, я могу устроить номер в
любом месте. Меня везде знают.
- Проверим. Иди за той красоткой из "мерседеса" и сделай мне номер
рядом с ее. Тогда я тебе поверю.
- А ты меня пригласишь на чашечку кофе?
- Видно будет. Не тяни время.
Гоша вышел из машины и направился к центральному входу. Настя видела,
как с ним поздоровался швейцар, чуть
ли не поклонившись в ноги. Он вернулся через пятнадцать минут с ключами.
- Держи, Настенька, двенадцатый номер, второй этаж. Паспорт потом
занесешь администратору. Он подождет.
Красотку твою зовут Магда Вяйле. Она остановилась в тринадцатом. Значит, не
суеверная.
- Ловкач, ничего не скажешь. Ладно, Гоша, приходи вечером на кофе. А
сейчас мне отдохнуть надо с дороги, а
потом кое-какие дела сделать.
- Не обманешь?
- Куда я денусь. Чао!
Настя взяла сумку с заднего сиденья и направилась в гостиницу.
Номера в отеле и впрямь были на уровне четырех звезд. Настины
апартаменты имели три комнаты. Тут даже
холодильник с выпивкой и фруктами имелся, но Настю больше всего интересовал
балкон. Окна выходили в парк с
противоположной стороны от входа. Настя выглянула на широкую площадку с
мраморными перилами, больше похожую на
веранду, чем на балкон, и осмотрелась. Тринадцатый номер находился слева.
Балконы разделяло чуть больше метра. Настя
переобула туфли на кроссовки, забралась на перила и перепрыгнула на соседний
балкон. Делала она все легко и не
напрягаясь, словно ребенок, которому ничего не грозит, кроме шлепка по попке.
Пригнувшись, она подошла к двери. Окно оказалось открытым, и Настя
присела на корточки и устроилась под ним.
Слышимость была неплохой. Всех слов она разобрать не могла, но большую часть
разговора слышала. Магда говорила с
акцентом и тихо, а хозяин "мерседеса" басил достаточно громко.
- Гюнтер тебя встретит в Ховрине. С ним вы объедете все точки. Осушение
завершено в Курнакове и Балаханове.
Грунт мягкий и тяжелую технику не держит. В этом вся проблема. Раскопки
приходилось вести вручную, но пока нашли
все, что угодно, но только не нужный объект. Работа проведена гигантская.
Людишки гибнут как мухи. Кто тонет в топях,
кого засасывает, а в Курнакове змеи. Ужас какой-то: что ни день - то два-три
трупа.
- Ладно, на месте разберусь. Почему о змеях не докладывали раньше? В
Москве о них ничего не знают, а это очень
важно.
- Прости, Ингрид, но я всего лишь исполнитель, прораб. Делами
заправляют ваши, немцы. С них и спрашивай.
Гюнтер, Герман, Гельмут Ведь на работу нанимала меня ты. Почему ты не поставила
меня начальником? Я здесь каждый
кустик знаю, а ваши умники землю с места на место перекладывают. Толку что?
- Я не командую. Шефнер руководит всем, а он тоже под контролем. Кто и
где должен копать, решают не в Москве,
а там. Я тебе доверяю, Коля. Ты самый надежный человек среди этой своры. Но
придет время - и мы свое слово скажем. Дай
срок. Нащупаем жилу и тогда вступим в игру по-настоящему.
- А Крылова не боишься?
- У меня есть противоядие от его укусов. Придет время - мы и о нем
подумаем. А теперь езжай. Заедешь за мной
завтра утром.
Наступила тишина. Потом вновь заговорил мужчина:
- А я надеялся, ты меня оставишь.
- Не сегодня, Николай. Я устала. Терпеть не могу поезда, да еще когда в
пути случаются неприятности.
- Ты думаешь, эти костоломы ее найдут?
- Не знаю, но Крылов найдет. От него никто не скроется. Если, конечно,
мешкать не будет. Впрочем, мне плевать. У
меня голова другим забита. Насчет змей никому ничего пока не говори. Я должна
все обдумать. А ты подготовь для меня
хорошую карту этой местности.
- Курнаково?
- Наверное, я плохо запоминаю русские названия. А теперь ступай. Я с
ног валюсь.
Настя прошмыгнула под окном и тем же способом вернулась назад. Она
ничего не поняла из услышанного, но
основные детали записала в блокнот. Приняв душ, она легла в постель и попыталась
понять, с кем же они связались, но
выводов так и не сделала. Потом она вспомнила о Вадиме, и ей стало его жалко.
Вот парень мучается, ищет на свою задницу
приключений! А ради чего?
Засыпая, она улыбнулась. А ради чего? А она? Ради чего... С этой мыслью
девушка провалилась в глубокий сон.
3. Москва, Петровка, 38
Положив папки в сейф, полковник Скороходов сел на свое место и,
закурив, посмотрел на сидевшего напротив
майора Марецкого.
- Выходит, версия Журавлева самая состоятельная?
- Журавлев проработал пять лет следователем. Он не обыватель со
стороны, он участник событий, - тихо рассуждал
Марецкий. - Определенная предвзятость имеет место, разумеется, но давайте
рассматривать только факты. Сначала - о
неизвестной женщине, говорящей с прибалтийским акцентом. Словесный портрет ее у
нас есть. Первое описание
незнакомки мы получили от соседки убитой Киры Кавериной. Тогда эта дама
представилась сотрудницей собеса. Проверка
показала, что таких работников в собесе нет. Запомним главное: незнакомка
отказалась входить в квартиру соседки, и
разговор шел на лестничной площадке, именно в это время Журавлев вышел из
квартиры убитой. Пожилая женщина не
запомнила его внешности, но псевдосотрудница собеса ей ее навязала, после чего
исчезла.
Второй раз след прибалтийской красавицы отпечатался на северной
набережной, где обнаружено тело Полины
Тучиной. Неизвестная остановила машину техпомощи и сказала рабочим, будто у реки
убивают женщину. И опять она
навязала внешность Журавлева вынужденным свидетелям. Правда, на сей раз она
оставила свой след в виде листка из
записной книжки. На нем она записала номер машины. Экспертам удалось установить
по продавленным ручкой линиям
два телефона, записанных на предыдущей страничке. Сейчас мы проверяем абонентов
этих телефонов. На листке,
переданном рабочим, остался четкий отпечаток большого пальца незнакомки. Забегая
вперед, могу сказать, что идентичный
отпечаток обнаружен на осколках разбитых чашек в квартире Антонины Зайцевой, где
произошла третья трагедия. Нам
удалось установить, что помимо убитых Зайцевой, Ростоцкой и Уваровой в доме
присутствовала четвертая женщина.
Отпечатки и описание внешности совпадают с той же прибалтийкой.
Рабочие техпомощи также подтвердили ее сходство с описаниями,
сделанными другими свидетелями. По картотеке
ее отпечатки нигде не проходили, но у нас есть еще анализы слюны и помады,
оставленных на окурках. В итоге мы
выяснили, что псевдосвидетельница присутствовала при всех убийствах. На вид ей
около сорока лет, рост метр шестьдесят
восемь - метр семьдесят. Пепельные волосы, яркая внешность, одевается элегантно,
пользуется духами "Афродита" и
дорогой французской помадой, курит сигареты "Моо" с ментолом. Пока немного, но
это уже хоть что-то.
Теперь поговорим о ее предполагаемом сообщнике, исполнителе. По мнению
Журавлева, им является Юрий
Крылов. Темная лошадка. Пока мы еще не добрались до его корней, но знаем, что он
имеет двойное гражданство и служит в
фирме Шефнера в должности начальника службы безопасности. Чист, как белый лист
бумаги - никаких правонарушений,
образцовый семьянин. Даже имеет разрешение на ношение огнестрельного оружия,
выданное год назад нашим
министерством. Улик против него нет. Связи с Прибалтикой никак не
прослеживаются.
Косвенные подтверждения таковы. Первое. Сотрудник турбюро, которым
руководила погибшая Полина Тучина,
видел мужчину, похожего на Крылова, за полтора часа до смерти Тучиной. Она села
к нему в машину. У нас есть
фотография Крылова, и сотрудник турбюро подтвердил сходство с тем мужчиной, с
которым уехала Тучина. Мало того: у
Крылова есть "BMW" с желтыми номерами. О них нам тоже говорил коллега Тучиной.
Второе. Имеется звукозапись,
сделанная агентством "Сириус", где Крылов разговаривает с Шефнером. Крылов
намеревался в тот вечер отправиться в
подмосковное Красково. Трое сотрудников "Сириуса" решили его проследить и
устроили засаду в Краскове. На следующий
день двое из них найдены мертвыми, а третий лежит в реанимации и до сих пор не
пришел в себя. Третье. Секретарша мужа
погибшей Кавериной опознала Крылова по фотографии как телефонного мастера. Что
нужно было Крылову в офисе
Каверина? Ответ: фотографии жены Каверина и Журавлева. Фотографии как раз и
исчезли из стола хозяина кабинета.
Также Крылова опознал некто Киселев. Крылов навестил его дома и, угрожая
пистолетом, забрал фотографии, полученные
им от агентства "Сириус". Очевидно, Киселева могла стать следующей жертвой, но с
их показаниями к Крылову не
подкатишься. Для нас эти факты лишь подтверждения версии Журавлева. Если
согласиться с его выводами, будто Крылов
исполнитель всех преступлений, то мы имеем дело с очень опасным человеком.
И наконец, о Шефнере и его жене. Тут и вовсе темный лес. Мы выяснили
главное - и тут Журавлев оказался прав
на сто процентов. Как только стало известно о смерти Журавлева, убийства
прекратились. На похоронах присутствовали
люди Шефнера, а точнее, ребята из отдела Крылова. По словам Журавлева, жена
Шефнера подозревает мужа чуть ли не в
шпионской деятельности и опасается за свою жизнь. Журавлев отнесся с недоверием
к ее словам, но женщина и впрямь
пропала. У ФСБ на Шефнера ничего нет. У нас тоже. Стандартный фирмач, исправно
платящий налоги в казну. Нас он
устраивает по экономическим аспектам. Что касается его жены, то она неуловима.
Этим и занимался Журавлев. Его поиски
кончились плачевно, как мы знаем. Однако факты таковы.
Шефнер отправляет свою жену в Германию, после того как ее встречи с
Журавлевым приняли постоянный
характер. Ребята из "Сириуса" проверяли факт отъезда Наталии Шефнер в Германию,
а также ее мнимое возвращение. Они
раздобыли видеопленки таможенного турникета и убедились, что жена фирмача никуда
не выезжала и не приезжала, а ее
паспортом пользовалось третье лицо. Я был у господина Шефнера. Он ведет себя
достаточно открыто и спокойно.
Показывал мне фотографии, где гуляет с женой по Москве в День города.
Убедительный аргумент. Наталия жива, и мы это
знаем, но Шефнер делает все возможное, чтобы мы с ней не встретились. Возможно,
Наталия знает то, чего не следует знать
другим. Ее держат под замком. Где? Мы этого не знаем, но нельзя же человека
вечно держать взаперти. Чем-то это должно
кончиться. И я не уверен, что финал истории будет оптимистичным.
Теперь Шефнер утверждает, что жена уехала в путешествие по Черному морю
со знакомой семейной парой.
Проверка этого не подтвердила, а, скорее, наоборот, только усилила подозрения.
Под Белгородом, по нашей наводке, была
задержана машина "шкода-фелиция", на которой ехали на юг муж и жена Лучниковы.
По словам Шефнера, именно с ними
Наталия уехала на юг. Но ее в машине не оказалось. Белгородские сыскари
сработали грамотно. Машина была остановлена
для досмотра. Искали супружескую пару, перевозившую героин, и все машины, где
ехали мужчина и женщина,
досматривались. Супругов сопроводили в отдельное помещение и тщательно проверили
их вещи. Улов оказался
неожиданным. В одном из чемоданов лежала стопка открыток с морскими пейзажами,
шестнадцать штук. Все адресованы
Хансу Шефнеру, написаны рукой его жены. Ребята сделали ксерокопии, открытки
положили на место и отпустили
семейную чету путешествовать дальше. Те приняли извинения и уехали. Копии
переслали нам.
Почерковеды подтвердили, что открытки написаны рукой Наталии, но все
они в один голос уверяют, будто человек,
писавший эти письма, находился в ненормальном состоянии - либо в состоянии
алкогольного или наркотического
опьянения, либо пребывал в лихорадке. Так это или нет, подтвердить некому.
Местонахождение Наталии Шефнер до сих
пор не установлено. У Шефнера есть месяц по меньшей мере, пока он сможет
козырнуть присланными с юга открытками.
Прижать его к стене - значит подвергнуть женщину опасности. Она и без того
находится в подвешенном состоянии. Им
ничего не стоит вывезти ее в Сочи и утопить в море. Вот, собственно, и все, что
мы имеем на сегодняшний день.
- Негусто, - помрачнел полковник. - Нужно установить постоянное
наблюдение за Шефнером и его ближайшим
окружением.
- Согласен, Валерий Игнатьевич, но хотел бы попросить у вас людей в
помощь. Слишком скудными резервами я
обладаю. Ребята толковые, но их очень мало.
- Хорошо, человек пять я для вас выбью, но только взамен потребую с вас
по полной программе.
- За нами не заржавеет, - улыбнулся Степан.
Метелкин много слышал от Журавлева о бывшем генерале Скворцове -
разведчике, историке и обладателе
уникальных архивов, но не предполагал, что ему самому придется встретиться с
легендарным стариком.
- Не удивляйтесь, Евгений Михалыч, - улыбнулся ухоженный старец. -
Вадим Сергеич оставил мне ваши
координаты перед отъездом в Смоленск. Он вам доверяет и решил, что лучше вас
никто не сможет переслать ему
необходимые данные. Вот я и решил вас побеспокоить по этому случаю.
Метелкин слушал и с любопытством оглядывал кабинет.
- Конечно, я все сделаю в лучшем виде.
Хозяин разложил на столе карту, проклеенную прозрачной лентой.
- Это копия уникального экземпляра штабной карты 1-го Белорусского
фронта. Здесь обозначено наступление
генерала Бахрова на Смоленск и продвижение линии войск на запад. Именно в это
время штандартенфюрер Хоффман ушел
с архивом от наступавшей Красной Армии. По карте отчетливо видны коридоры, по
которым Хоффман мог отступать. Их
три. Каким воспользовался эсэсовский полковник, мы не знаем. Но в одном я
убежден - Хоффман не пошел на Оршу. Ее
взяли в кольцо партизаны и выпихнули немцев еще до подхода Красной Армии. А это
значит, что выбери Хоффман
средний коридор, то он неминуемо попал бы в ловушку. Ведь мы знаем, что Хоффман
и его люди добрались до Германии
целыми и невредимыми. Значит, остается южный либо северный коридор, но на
проверку этих проходов может уйти уйма
времени.
И вот о чем я подумал. Вадиму Сергеичу я уже рассказывал историю о том,
как в пятьдесят шестом году был
задержан в районе Смоленска агент западной разведки. Русский, уроженец
Смоленской области. Цель его заброски -
вербовка неустойчивых граждан. Правда, я в этом сомневаюсь. В ходе расследования
выяснилось, что агент работал при
штабе Хоффмана и бежал из Союза вместе с шефом. Но он утверждал, будто не
сопровождал архив и уехал вместе с
военными, а с архивом уехал только Хоффман и дюжина офицеров СС - самых надежных
и храбрых. Вполне резонно. Но!
Никто из них не знал русского языка, а этот агент служил в штабе переводчиком.
Без такого человека в экстремальной
ситуации не обойтись.
Я навел кое-какие справки и наткнулся, можно сказать, на сенсацию. Этот
агент жив и находится в России. Моим
коллегам из Комитета пришлось немало потрудиться, чтобы отыскать этого человека.
Зовут его Зиновий Карлович Круглов.
Недавно ему стукнуло восемьдесят три года. Живет он далековато - поселок
Дегунино, что в шестидесяти километрах к
востоку от Норильска, у берегов Енисея и в двадцати километрах от Дудинки к югу.
В пятьдесят шестом он получил
двадцать пять лет лагерей. Вышка по тем временам. Амнистия на таких не
распространялась. Отсидел от звонка до звонка и
жив остался. Это после рудников-то! Перебрался в Сибирь на поселение. И вот уже
как пятнадцать лет обосновался в
Дегунине и с места не трогается. Его можно понять. А главное дело в том, что ни
одна карта и план ничего не стоят против
живого свидетеля. Не знаю, как вы отнесетесь к моему сообщению, но уверен, что
Вадим Сергеич отправился бы туда не
задумываясь.
- Я так и сделаю. Мы ведь друзья.
- И прихватите эту карту с собой. Может быть, старик еще не совсем из
ума выжил и вспомнит события почти
шестидесятилетней давности по карте. Ну не по карте, так по названиям населенных
пунктов, большинство из которых
переименовывались уже по нескольку раз. Могу привести пример. Поселок городского
типа - его освобождали в сорок
третьем - назывался Сталине. В пятьдесят пятом его назвали Первомайским, потом
он превратился в город Ворошилов,
затем стал Зареченск, а сейчас его именуют Верхний Постой - как деревушку двести
лет назад. Сменяются вожди, времена,
люди, меняются и названия.
- Я все понял. Постараюсь разговорить старика. Так вы убеждены, что
Шефнер приехал в Россию искать архивы?
- Я? Да! Но не все со мной согласны. Убеждать я никого не хочу, время
само расставит все по своим местам. Но я
же не один день ломал над этим голову, сверял, вычитал, складывал и прикидывал.
Все говорит о том, что миссия Шефнера
состоит в поисках архивов. Такая находка стоит того, чтобы за нее положить
жизнь.
- Уже немало жизней положено. Вадим, и тот своею имени лишился. Можно к
нему на кладбище сходить.
- Поверьте мне, молодой человек, Шефнер имеет очень важное и
ответственное задание. Он и его люди ни перед
чем не остановятся ради достижений своих целей. Тысячи жизней ничто по сравнению
с их целью, и они не будут вести
счет убитым. Тут, как нигде, нужна стопроцентная осторожность и внимательность.
Это как прогулка по минному полю в
поисках экзотических цветочков для школьного гербария.
- Я учту ваши замечания.
- Тогда с Богом. Удачи!
Метелкин вышел от генерала в возбужденном состоянии.
Беседа Шефнера и Крылова проходила в машине. Главный охранник лично
сменил шофера хозяина и подал
машину к подъезду в девять утра. Шефнер не очень удивился перемене водителя. Он
достаточно неплохо знал Крылова и
понимал, что тот ничего зря не делает.
- У нас неприятности, Ханс, - начал Крылов, отъезжая от дома. - Наташа
исчезла. Мне необходимо срочно сегодня
же выезжать на место.
- Что значит "исчезла"?
- То и значит. На подъезде к Смоленску между Сафоновом и Ярцевом. Она
ехала с Ингрид в одном купе. Долго
рассказывать, но в вагоне пропал свет. Когда его зажгли, то выяснилось, что
Наташи на месте нет. Ребята проверили весь
поезд, каждую щель. Исчезла.
- Милиция?
- Нет, те могли задержать ее официально. Она проходит по делу как
свидетель. Боюсь, нам мстят за смерть
Журавлева его дружки. Это не так страшно, если девчонка будет молчать, но если
она заговорит, то дело может иметь
непредсказуемые последствия. В состоянии транса, если ей не делать уколы, она
продержится не более суток, а потом начнет
соображать и реагировать на события.
- Ты хочешь найти ее за сутки и заставить молчать?
- Она замолчит навсегда. Хватит с ней цацкаться. Найти ее тоже не
составит труда. Вдоль железной дороги
проходит только одно шоссе. Если правильно взять направление, то я ее найду. Она
же обуза. С ней невозможно
передвигаться быстро. Понадобится машина, но без шофера. Лишний свидетель может
обратить внимание на странную
дамочку. А где взять машину? Угнать. Вот я и начну с поисков пострадавшего.
- А если у них имелась своя машина?
- Тогда нам не повезло. Я исхожу из тех вариантов, которые можно
реально просчитать, но на подъезде к Москве я
уже выставил своих людей. Они ее не пропустят. Поезда московского направления
также проверяются, а самолетом без
документов женщину не провезут. Москву мы блокировали, но мне необходимо самому
выехать на место. Вслепую я не
умею ориентироваться.
- Хорошо, выезжай. Делай так, как считаешь нужным, но потом отправляйся
в Смоленск. Там наша главная цель. Я
приеду через пару недель. Лучше тебе ехать через Германию. Пусть в Москве будут
на сто процентов уверены, что ты уехал
из страны. А вернешься каким-нибудь туркруизом в Смоленск.
- Пожалуй, ты прав.
- Я уеду днем на машине. Повожу хвостов по Москве, сменю пару машин и
ускользну. За меня будь спокоен. К
вечеру я уже доберусь до места. Мои ребята меня там встретят. Они уже работают.
Ингрид отправилась на первый объект
одна. Ее встретил Гюнтер на вокзале. С ней все в порядке. Ситуация в целом мне
не нравится. Из пяти объектов два
оказались пустышками. Время идет, дело стоит, а мы еще умудряемся попадать в
неприятности. В конце концов, за нашу
безопасность отвечаешь ты, а я не уверен, что мы можем работать без оглядки.
Соберись и наведи порядок. У тебя хватает
людей и ума, чтобы обеспечить спокойный ход дел, а не трястись в лихорадке.
Машина подкатила к офису Шефнер вышел, а Крылов, не мешкая, взял курс
на Смоленск. Ему хватило часа, чтобы
обрубить все концы и через юг направиться на запад. Этот человек умел
выстраивать комбинации, заводить противника в
тупик и выходить победителем.
4. Сафоново
Пришлось заплатить деньги, чтобы Наташу положили в отдельную палату и
разрешили Журавлеву остаться при
ней нянькой.
Врач пожал плечами.
- Ну в общем-то, что могли, мы сделали. Остается только ждать. Анализ
крови подтвердил, что ей кололи аминазин
в больших дозах. Ожидать, что организм быстро очистится, нельзя. Лекарство
сильное. Думаю, к вечеру она придет в себя, я
имею в виду - обретет вполне сознательное состояние. Появится реакция,
осмысление, восстановятся все функции
головного мозга, но организм наберет силы в полной мере не сегодня и не завтра.
Для этого понадобятся дни, а то и недели.
Будем колоть витамины, а главное - сон и покой. Организм отравлен.
- Понимаю, доктор, но мне нужно отвезти ее домой. Там уже с ума сходят.
К тому же опасность не миновала, -
Журавлев сделал глубокомысленный вид. - Похитители девушки не захотят смириться
с ее побегом. Они будут ее искать.
- История ваша мне не очень нравится. Но даже если я вам поверю, что вы
спасли свою подругу и выкрали ее из
лап похитителей, то они прекрасно понимают - женщина в таком состоянии не могла
самостоятельно убежать. Тот, кто
колол ей аминазин, в этом не сомневается. Без посторонней помощи она ничего
сделать не могла. Очевидный факт.
Журавлев подошел к окну и отодвинул занавеску.
- Скажите, доктор, сколько у вас больниц в городе?
- Всего лишь две. Наша - центральная, но, как видите, имеет только
четыре пятиэтажных корпуса. Еще есть
военный госпиталь и институт медэкспертизы. Туда вообще не попасть, он находится
за колючей проволокой. Дело в том,
что в ближайшем пригороде Сафонова находится несколько исправительно-трудовых
колоний - женская и четыре мужских,
все строгого режима. Больных зэков отправляют в этот институт.
- Значит, только две общедоступных? - спросил Вадим, разглядывая
больничный двор.
- Вы хотите сказать, что ее могут искать в больнице?
- И в больницах тоже. Это же логично.
Журавлев оглянулся и пристально посмотрел на врача. Лет сорок на вид,
но уже лысый, невысокий, невзрачный,
вряд ли такой имеет крепкую многодетную семью. Скорее всего, холостяк. Не очень
ухоженный, галстук с жирным пятном
на самом видном месте.
- Вы не женаты?
Доктор поднял брови, как бы не понимая вопроса. Журавлев решил пояснить
свою мысль.
- Если у вас дома есть нормальные условия, то я готов платить вам
пятьдесят долларов в сутки за приют и уход. Я
имею в виду уколы.
Врач замялся.
- Даже не знаю, что вам сказать. Деньги - вещь хорошая, но, боюсь, вам
у меня не понравится. Вы правы, я
холостяк, и те условия, которые я могу вам предложить, не очень комфортабельные.
- Надеюсь, не хуже больничных. - Вадим достал деньги и протянул врачу
стодолларовую купюру. - Давайте ключи
и адрес.
Доктор раскраснелся. Он откинул халат и достал из неглаженых брюк
ключи.
- Улица Александра Матросова, дом двенадцать, квартира девять на втором
этаже. Меня зовут Игорь
Владимирович Кошкин.
Журавлев отдал деньги и, взяв ключи, вновь отошел к окну.
- Оденьте ее, Игорь. Нам здесь лучше не задерживаться.
- Хорошо. Но, может быть, вы зря паникуете? Ведь в приемном покое
девушку не оформляли.
- Береженого Бог бережет.
Он оказался прав. Во двор въехала бежевая "девятка". Машина
остановилась на площадке перед корпусом. Из нее
вышли двое мужчин. Он их узнал. Оперативно работают мальчики. Сами вряд ли могли
догадаться, но, видимо, получили
четкие инструкции от Крылова. Тот умеет просчитывать ходы противников и делает
это безошибочно.
Сейчас Журавлев вспоминал, как под утро вывел Наташу на шоссе. Они были
в таком виде. Что ни один водитель
не рискнул бы их подобрать. Какой-то псих все же остановился. Вадим выбросил
шофера из машины, двинул ему в челюсть
и уложил парня в нокаут. Приходить в себя добродушного владельца "жигулей"
Журавлев отправил в кювет. Грубо,
конечно, ни бессонная ночь, блуждание по лесу с женщиной на руках и
бессмысленное ожидание на шоссе сделали свое
дело. Мужик обозлился и озверел. Тут уж не до тонкостей и такта. Грубо, просто и
доходчиво. Он усадил Наташу в машину
и добрался до ближайшего города. В центре он сменил транспорт. Бросил "жигули" и
угнал "москвич". Два угона в
масштабе пятидесятитысячного города - это ЧП. Другое дело, что он сделал ошибку:
приехал на "москвиче" в больницу и
оставил его во дворе. Но кто мог предположить, что он здесь задержится надолго,
а противник сработает слишком быстро и
точно?!
Теперь приходилось пожинать плоды собственного разгильдяйства и
торопливости. Он стоял у окна и наблюдал,
как Жорж и Счастливчик осматривают угнанный "москвич". При их оперативности они
окажутся здесь минут через семьвосемь.
Лучше не испытывать судьбу. Вадим оглянулся. Наташа стояла уже одетой,
но все же напоминала манекен. Правда,
в глазах появился некоторый блеск, а на щеках слабый румянец. Отрешенный взгляд,
смотрящий в никуда, и полное
безразличие. Вряд ли она понимала, что с ней происходит.
- Найдите способ выйти из здания другим способом, Игорь. Наши
преследователи уже здесь. Не пытайтесь им
врать, когда они придут. Да, была здесь похожая девушка с мужчиной, сделали
уколы, и они ушли сорок минут назад. А
главное, не пугайтесь их - иначе они сядут на шею. И постарайтесь сделать так,
чтобы возле вас было побольше народу. Они
не станут тратить драгоценное время на выяснение отношений.
- Зря я с вами связался. Мне только неприятностей не хватало.
- Неприятности у этой женщины. А мы с вами здоровые, нормальные мужики.
Не будьте слюнтяем. Идемте.
Доктор вывел их в коридор, они прошли к служебной лестнице и спустились
в подвал.
- Этот узкий коридор соединяет корпуса под землей, а также связан с
моргом, столовой и прачечной. Идите влево.
Попадете в первый корпус и выйдете на улицу возле морга. Там есть другие ворота,
через которые заезжают катафалки. Но в
любом случае к больнице идет только одна дорога от пригородного шоссе.
- Ладно, разберемся. Возвращайтесь и ждите гостей. Только держитесь как
подобает мужчине. До вечера.
Испуганный, не привыкший к конфликтным ситуациям, Игорь Кошкин вернулся
в свой кабинет и тут же вызвал к
себе чуть ли не весь медперсонал отделения. Жорж и Счастливчик выяснили
местонахождение странной дамочки через
вахтеров и санитаров, они и не думали обращаться в окно справок, а, поднявшись
на четвертый этаж, в первую очередь
обошли все помещения и палаты. Убедившись, что Наташи нигде нет, они направились
к заведующему отделением.
Толком поговорить с врачом не удалось. У него шло совещание. Жорж
бесцеремонно вломился в кабинет и,
подойдя к заведующему, помахал перед его носом красной книжечкой.
- Где женщина, доставленная к вам сегодня в стрессовом состоянии?
Кошкин сделал вид, что задумался, потом переспросил:
- Вы имеет в виду ту, что накачали аминазином?
- Ее самую.
- Мы сделали что могли, и ее забрали. Нет смысла держать в больнице
людей, которым наша помощь не нужна.
- Кто ее забрал?
Вид стоявшего в дверях напарника очень смущал трусливого врача, и он
немного заикался, чем вызывал некоторое
недоумение своих сотрудников, заполнивших и без того не очень обширный кабинет.
- Мужчина. Муж, наверное.
- Как он выглядел?
- Высокий брюнет с широким носом, карие глаза. Так, обычный человек.
- Когда они ушли?
- Чуть больше часа назад. Он сказал, что они торопятся на поезд.
Обронив эти слова, Кошкин сам удивился собственной фантазии. Очевидно,
ему так хотелось как можно дальше
послать страшных типов, что он решил отправить их на вокзал.
Жорж осмотрел присутствующих и больше вопросов не задавал. На их
появление взирали с явным недоумением.
Пришлось ретироваться. В то время как они спускались по лестнице вниз, Журавлев
с Наташей выбрались на свежий
воздух. Рядом находилась двухэтажная постройка морга, возле стоял катафалк и два
автобуса. Гроб с телом выносили из
ритуального зала прощания.
И опять смерть должна его выручать, подумал Журавлев. То его
собственная, то чья-то чужая. Не раздумывая,
Вадим повел Наташу к одному из автобусов. Родственников и друзей у покойника
оказалось немало. Автобусы забились
битком. Через несколько минут похоронная процессия выезжала из ворот больницы.
Автобусы выстроились в цепочку и на
малых скоростях поехали к пригородному шоссе.
Вадим видел в окно, как их кортеж обогнала бежевая "девятка". Кажется,
пронесло. Молодец Игорь, сумел отшить
шестерок Крылова. Небось теперь сидит с мокрыми штанами и боится выйти из своего
кабинета. Но ничего, деньги
приходится отрабатывать. Зазря в наше время не платят.
5. Прозрение
Она открыла глаза и увидела перед собой лицо. Он сидел рядом с ней на
кровати и смотрел на нее. Сознание к
Наташе приходило медленно, предметы выглядели искаженными и мутноватыми. Может,
все это еще сон? Тусклая, слабо
освещенная комната, серый потолок, невзрачная мебель - такую лет сорок уже не
выпускали. Сервант с чашечками и
рюмочками, платяной шкаф с зеркалом, рожковая люстра без одного плафона и
железная кровать, на которой она лежала.
Так уже не живут. Значит, это сон.
- Как ты себя чувствуешь?
Девушка вздрогнула. Мужской голос прозвучал эхом в ее сознании, и она
окончательно проснулась. Нет, она уже
не спит.
- Я жива?
- Божьей милостью.
Он улыбнулся, и его щеки надулись, как у хомяка. Какой отвратный тип,
но в его темных глазах она не увидела
злобы.
- Где я?
- Там, где тебе ничего не грозит. Ты под защитой.
- А ты кто?
- Человек, обещавший не давать тебя в обиду.
- Таких людей нет.
- Ты не забыла Дика? Вот он тебя и вырвал из когтей ястребов. Они
держали тебя под замком и кололи сильные
психотропные лекарства. Но скоро силы восстановятся и все будет в порядке.
- А где же Дик?
- Пока я буду за него. Ты можешь мне доверять. Шефнер решил переправить
тебя в Смоленск, потому что в
Москве тебя ищет милиция, но нам удалось обмануть прихвостней твоего мужа, и
теперь ты на свободе. Мы находимся в
Сафонове, совсем рядом со Смоленском. По всей вероятности, ты была права, когда
говорила Дику, что тебе грозит
опасность. А он подумал, что ты хочешь отделаться от мужа из-за наследства. Ведь
согласись - так тоже бывает. Но теперь
все встало на свои места.
- Он слишком откровенен с тобой. Вы большие друзья?
- Конечно, даже мыслим одними и теми же категориями. Теперь я буду
заботиться о тебе, пока не появится Дик.
- Трудно поверить, что кто-то решил оберегать меня от опасности просто
так, за здорово живешь. Он меня совсем
не знает. Пара ночей в постели еще не повод рисковать своей шкурой ради какой-то
смазливой телки.
- Может быть, но он привык держать данное им слово. А теперь и сам
погряз в это дело по уши. Слишком активно
взялся за твои поиски и этим насторожил Шефнера. Вот твой муженек и решил его
убрать с дороги, причем выбрал для
этого оригинальный способ - решил его подставить. Крылов убил знакомую женщину
Дика, подбросил ей в квартиру улики,
указывающие на причастность твоего спасителя к преступлению. Пришлось затратить
немало сил, чтобы выкрутиться. Так
что у Дика есть свои счеты с Шефнером и Крыловым. А еще с одной красоткой,
говорящей с прибалтийским акцентом.
- Она немка. Ее зовут Ингрид Иордан. По матери. А по отцу она Хоффман;
Дочь Вальтера Хоффмана.
- Aх вот оно что!.. Тогда не остается никаких сомнений в том, что
Шефнер приехал в Россию искать архивы СС,
спрятанные Хоффманом при бегстве. Для этого он и женился на тебе.
- Ты и впрямь слишком много знаешь.
- Не больше и не меньше, чем Дик. Мы были с ним у генерала Скворцова, о
котором ты ему рассказывала, и он нам
поведал историю Груббера и Хоффмана. Теперь дети эсэсовских бонз продолжают дело
отцов.
- Странно, не похоже на Никанора. Он не очень словоохотлив, особенно
если речь идет о его личной
заинтересованности. Очевидно, вы ему сказали о моем исчезновении?
- Ты права. Это и был главный повод для встречи с ним.
- Голос мне твой очень знаком. Где-то я его уже слышала.
- Не исключено.
- Ты знаешь, мне ужасно хочется есть.
- Отлично! Значит, дело идет на поправку. Ты можешь встать?
- Наверное, сейчас попробую. - Наташа села, потом спустила ноги с
кровати и увидела на себе полосатую пижаму
размеров на пять больше собственного.
- Боже, а это что такое?
- Думаю, хозяин квартиры спер ее из больницы. По бедности, разумеется.
С поезда мы отправили тебя в клинику.
Местный врач оказался толковым парнем, оказал тебе первую помощь, а потом дал
ключи от своей квартиры. Не бесплатно,
конечно, но в больнице оставаться небезопасно. Ищейки Шефнера уже рыщут по
городу.
Вадим помог девушке встать на ноги и повел ее в кухню.
- Тут не так просто найти чистое место, чтобы тебя усадить, а в
холодильнике нет ничего, кроме плесени. Боюсь,
хозяин завел подпольный заводик по производству пенициллина и лечит им здоровых
мужиков от гонореи. Пока ты спала,
я сбегал в магазин, купил курицу и сварил тебе бульон. Это то, что нужно для
ослабленного организма.
Наташа села за стол, и Дик поставил перед ней полную тарелку бульона с
куриной ногой.
- Ешь и набирайся сил. Они тебе скоро пригодятся. Вечно сидеть здесь мы
не можем. Встанешь на ноги - и поедем
в Москву.
- Нет, я поеду в Смоленск.
Журавлев оторопел и опустился на табуретку. Девушка ела с аппетитом, и
он не хотел ей мешать, ждал, пока она
объяснит свое странное пожелание.
Но Наташа ничего так и не сказала. После того как она поела, он решил
все же задать свой вопрос:
- А почему ты не хочешь возвращаться в Москву?
- Там нечего делать. Если они перебираются в Смоленск, значит, нащупали
место, где спрятан архив. Поначалу они
искали в шести местах, теперь осталось только три. В одном из трех должен
находиться тайник. Раз Шефнер решился меня
убрать, значит, он нащупал ту единственную правильную дорожку, которая приведет
его к заветной цели. Но это еще не все.
Никто не знает, кому архив достанется. Шефнер, Ингрид и Крылов объединились в
одну коалицию только на период
поисков. Каждый из них работает на себя. Правда, они об этом не говорят, но,
думаю, понимают, что найти архив - это еще
не все.
- Тяжелая задачка. Мало того что они находятся в чужой стране, ведут
полулегальные поиски на чужой территории,
так еще и с партнерами, от которых ничего хорошего ждать не приходится, кроме
как удара в спину. На что они
рассчитывают? О каком успехе может идти речь?
- А у них нет выбора.
- Хорошо, тогда объясни мне, зачем тебе все это нужно. Ради чего ты
лезешь в пекло? Тебя чудом удалось спасти, а
ты снова кладешь голову на плаху. Отрубят! Уж кому, как не тебе, знать, с кем ты
имеешь дело!
Наташа внимательно взглянула на собеседника.
- Знакомые интонации.
Журавлев не выдержал. Он вынул изо рта вставную челюсть, из ноздрей -
расширители и снял с глаз темные
линзы. Когда на его щеках появились ямочки, девушка уже не сомневалась в том,
кто перед ней сидит.
- Хорошая работа. Если бы не твой голос, то я бы тебя никогда не
узнала.
- К сожалению, и этого мало. Костоломы Крылова наверняка уже имеют
описание человека, которого видели с
тобой. Оперативно ребята работают. Они настигли нас в больнице, и мы с трудом
унесли ноги. Хочешь испытывать судьбу
дальше?
- Послушай меня. Дик. Послушай и постарайся понять. Я в этой истории
увязла по уши. Я же тебе рассказывала,
что работала у Скворцова. Он занимался поисками архива последние двадцать лет.
Никанор - фанатик. За старенький,
рваный, пожелтевший листок он может отдать что угодно. Большая часть секретных
документов перекочевала в его
квартиру из подвалов КГБ. Те пять лет, которые я прожила у него, я занималась
тем же. Это он заставил меня выучить
немецкий язык. Через мои руки прошла груда документов. Ему и до сих пор помогают
ребята из ФСБ. Он им платит
неплохие деньги, а сам зарабатывает тем, что дает платные консультации, причем
зачастую криминальным элементам
российской мафии. Человек, лишенный чистоплотности, но зараженный бациллой
собирательства, как и все
коллекционеры-фанатики.
Как только он узнал об архиве Хоффмана, оставленном на нашей
территории, он потерял покой. Двадцать лет
безуспешных поисков, расследований, анализов, изучения документов. Теперь он
знает то, что не известно никому, кроме
местонахождения архива. Исследование, сводки из Германии от наших резидентов,
работа бывшей разведки ГДР - все
попадало к нему в руки. За спиной начальства ему удавалось посылать запросы и
получать ответы. Так - капля за каплей -
он собирал свои данные. Вскоре ему удалось выяснить, что сын Груббера Ханс
Шефнер служит в разведке и многое знает об
архиве. Дочь Хоффмана, с которой он знаком с детства, также знает об архиве, и,
возможно, больше, чем Шефнер. Ее
интересует не архив, а золото. Цель одна, и спора при дележе быть не может.
Ингрид торгует своими секретами,
полученными от отца. За то время, что прошло после войны, в стокилометровом
радиусе от Смоленска поймано
шестнадцать агентов западногерманской разведки. Вероятно, этих людей интересовал
архив Хоффмана, так как особо
секретных объектов в этих районах, которые могли бы заинтересовать разведку
Запада, нет.
Скворцов ждал, когда же сам Шефнер заинтересуется архивом. Исключение
может составлять только Ингрид. Вот
Никанор и решил опередить события. Это он послал меня в Германию с единственной
целью: выйти на Шефнера, выяснить
его планы и включиться в игру на стороне противника, натолкнуть Шефнера на идею
жениться на русской. Никанор уже
знал, что Шефнер трижды бывал в России и пытался найти повод зацепиться здесь.
Но в те времена на его пути еще хватало
трудностей. Скворцов решил ему помочь через меня. И его план сработал. Шефнер
клюнул на приманку. Я облегчила ему
все задачи. Мы поженились.
Когда Шефнер купил шесть участков в Смоленской области, Никанор понял,
что не так уж много Шефнеру
известно. Тогда Скворцов начал заниматься людьми, которых привез с собой
бизнесмен. Это в первую очередь женщина,
всегда остающаяся в тени, немцы, работающие на участках под Смоленском, и еще
один странный тип по имени Юрий
Крылов. На него можно было бы не обратить внимания, если не учесть то
обстоятельство, что Крылов приехал в Россию в
один год с Шефнером и был принят на работу в его фирму, что называется, с улицы
на ответственный пост. С женщиной
удалось разобраться достаточно быстро. Она из Мюнхена, где имеет крупную сеть
антикварных магазинов и
специализируется на русском антиквариате. Когда-то наши несуны попались на
границе, и у них нашли краденые музейные
редкости, раритеты. Потом выяснилось, что они выполняли заказ некой Ингрид
Иордан. Правда, доказать этого не удалось.
Были еще интересные случаи на аукционах Лондона и Парижа, где
выставлялись лоты, украденные из Советского
Союза немецкими оккупантами. Дорожки опять вели к фрау Иордан, но на пути
оказалось слишком много посредников, и
следы затерялись. Впоследствии Скворцов выяснил, что Ингрид Иордан - дочь
штандартенфюрера Хоффмана. Ее появление
в России в компании Шефнера навело Никанора на мысль, что Ингрид интересует не
архив, а антиквариат. Ее связи с
разведкой так и не были подтверждены. Но у Ингрид в России есть серьезные связи.
Тот, кто хоть раз был вовлечен в
антикварную контрабанду, получал от нее хорошие проценты. Так что мы не можем
считать ее безобидной овечкой. На
Шефнера работает целая команда немцев на объектах, и он имеет поддержку
непосредственно из-за кордона.
Что касается Крылова, то тут Никанору пришлось попотеть. Его имя
выплыло случайно. Из Соединенных Штатов
пришли документы особой важности. Их переслал агент ЦРУ, работавший - на нас уже
более десяти лет. На микропленке
были снимки, сделанные на секретном совещании восточного отдела ЦРУ, и перечень
имен присутствующих. Одним из них
значился Юрий Григорьевич Антонов. Вот тут генерал и провел параллели с
Агрономом, бывшим белым офицером,
работавшим на немцев. Все совпало. Крылов - сын Григория Амодестовича Антонова и
американский разведчик. Никанору
удалось пройти его путем до того, как он попал в Израиль. Но об этом не знают в
ФСБ. У них есть снимок Крылова и его.
настоящее имя, но они не знают о том, что Крылов ходит у них под носом. Никанор
не хочет горячки. Арестуют Крылова -
все может пойти насмарку. Вот когда те найдут архив, тогда, пожалуйста,
забирайте. В итоге Скворцов сделал вывод, что в
деле участвуют и американцы. Но знает ли об этом Шефнер? В любом случае Крылова
надо считать третьей силой, ищущей
архивы Хоффмана.
- А тебя со Скворцовым четвертой?
- Наверное, так. Я слишком много отдала этому сил, энергии, лет и уже
не могу оставаться в стороне, даже если мне
грозит смертельная опасность.
- Понятно. Значит, своего старика ты не бросила, а продолжаешь на него
работать. Вот и объяснение того, что он
был с нами откровенен. Когда я ему сообщил, что ты исчезла, он понял, что
остался у разбитого корыта. С чекистами он не
может откровенничать - те все испортят, а если нет, то заберут архив себе.
Двадцать лет трудов кошке под хвост. Потеряв
тебя, он начал вербовать меня и быстро понял, что я тот самый парень, который
ему нужен. На такое дело пойдет только
отпетый авантюрист и неисправимый романтик типа меня. Что ж, он не ошибся. Я
заглотил его крючок.
- Значит, ты со мной? - Наташа слабо улыбнулась.
- Нам надо найти способ, как добраться до Смоленска. Крылов наверняка
уже контролирует все дороги в обе
стороны. Придется идти в обход. Кстати сказать, меня там мой агент поджидает.
- И тоже со вставными челюстями?
- Нет, но она уже успела перевоплотиться в тебя, когда я выкрадывал
твое тело из вагона. На десять минут Настя
стала Наташей и спала в купе с Ингрид.
- Смелая девушка. А ты любишь женщин-партнерш?
- Конечно, только перед ними можно показать свое превосходство и
почувствовать себя умным и сильным.
В квартире раздался звонок.
- О! Кажется, хозяин пришел. Иди сама ему открывай, а я - в ванную,
зубы и глаза вставлять на место. Это не так
просто и быстро делается.
Звонок повторился.
6. Смоленск
Путешествие длилось всю ночь. От Сафонова до Смоленска рукой подать, но
Вадим решил подстраховаться,
Спасибо доктору. Тот обратился к своему дальнему родственнику, работавшему на
стройке шофером. Самосвал тоже
транспорт, причем надежный и с хорошей проходимостью. Ехали объездными путями,
которые знают только местные
старожилы и шоферы, возящие песок с карьеров. В Смоленск попали лишь утром.
Вадим взял такси, и они с Наташей отправились в гостиницу, где его
должна была ждать Настя. Но девушки в
отеле не оказалось, у дежурного администратора для Вадима лежала записка, где
говорилось, что искать ее следует в
гостинице "Варшава", номер двенадцать. Нарушение инструкций означало изменение
ситуации. Работая в агентстве
"Сириус", все стратегические планы выстраивал Журавлев. Он подбирал клиентов,
выяснял все их слабости, вкусы, вплоть
до пристрастий к высоким каблукам, чулкам со швами, длине женской юбки, духам и
цвету волос. Все эти инструкции
получала Настя и четко их выполняла. Она знала своего клиента как облупленного
задолго до их знакомства, что
гарантировало пятьдесят процентов успеха. Остальные пятьдесят Настя брала на
себя - эффектная внешность, острый ум,
женственность, обаяние и находчивость. Все вместе гарантировало стопроцентный
успех мероприятия.
Журавлев понял, что исчезновение Наташи из поезда прошло не без
последствий. Настя осталась одна в клетке с
хищниками, и ему следовало поторопиться. Они остановили такси и попросили
отвезти их в гостиницу "Варшава".
В тот момент, когда они садились в машину, Крылов уже подъезжал к
гостинице. Жорж, сидевший за рулем
"джипа", остался в машине, а Крылов отправился в отель с видом постоянного
жильца и, не задерживаясь, направился к
лифтам.
Минуя их, он поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, прошел по
коридору и постучал в тринадцатый
номер. Через минуту дверь открыла Ингрид. Хорошо, что не через полчаса. Пока эта
женщина не приведет себя в порядок,
она даже пожарным дверь не откроет, хоть и будет задыхаться в дыму.
- Ранняя пташка. Проходи.
Крылов зашел в апартаменты и тут же рухнул в кресло от усталости, забыв
снять свою любимую шляпу.
Ингрид не обращала внимания на поведение и манеры своего партнера,
оценивая его как мужлана. Никто не
обращает внимания на вид водопроводчика, вызванного поменять кран в кухне.
- Задала ты мне задачку, подруга. Не хотел я отпускать девчонку с
тобой, так Шефнер настоял. Результат налицо.
- Не будь занудой. Тот, кто ее увел, и тебя вокруг пальца сумел бы
обвести. Операция проделана безукоризненно.
Вопрос в другом: кому она понадобилась?
- Агентству "Сириус". Недооценил я этих щенков. Надо было собрать досье
на всех, кто был хоть как-то с ними
связан. А теперь они разбежались в разные стороны и пытаются нам мстить.
Разорили осиное гнездо на свою голову.
Ингрид прошла к креслу и устроилась в нем, забросив ногу на ногу. Она
даже в домашней обстановке носила
элегантные туфли на высоком каблуке.
- А может быть, плюнуть на нее. Вряд ли девчонка сможет что-нибудь
изменить. Работы подошли к завершающей
стадии. Максимум неделя или две - и мы у цели.
- Мы не увидим никакой цели, пока девчонка жива.
- Ерунда, Шефнер выкрутится. Уж Ханса им голыми руками не взять. Ее
показания сочтут за бред.
- Дело не в показаниях. Есть причины куда серьезнее. Если она дойдет
своим умишком до сути, то все полетит
прахом. Я уверен, что Наташа не вернется в Москву. Мои люди отслеживают путь в
столицу и Смоленск. Пока результатов
нет. Но долго они в Сафонове сидеть не будут. Возможно, они уже в Смоленске,
нельзя исключить и такого варианта. А
если предположить, что ее окружают такие ловкие сообщники, то опасность
увеличивается во много раз. Ее нужно убрать
любым путем. Мы не можем рисковать операцией, готовившейся годами, громадными
средствами, многолетней работой -
скрупулезной, рискованной. Скольких людей мы потеряли! И так, вдруг, ни за что
ни про что загубить дело, стоящее
миллионы долларов!
- Я не понимаю, о чем ты говоришь. Вы меня не посвящаете в свои тайны,
забывая о том, что я не просто участник,
но состою в доле. Мы ищем то, что здесь оставил мой отец. Советую этого не
забывать. Только при моей помощи удалось
составить более точный план и привязку к местности. Ради этого я здесь, а вы
занимаетесь московскими шлюшками,
которые якобы способны разрушать возведенное из крупповской стали здание.
Мистика! Я в это не верю.
Крылов глянул на окно. Тюлевая занавеска колыхалась от ветерка,
сквозившего через открытую балконную дверь.
- У тебя есть балкон?
- Очень смахивающий на стадион, - ответила Ингрид.
Крылов встал.
В ту же минуту Настя услышала стук в дверь, и ей пришлось вернуться с
балкона в номер. Ей казалось, что к
соседке кто-то пришел, и она хотела проверить ее номер, а заодно и послушать, о
чем говорят.
Появление Вадима и Наташи ее не удивило, она давно ждала их.
- Живы и здоровы? Ну слава Богу!
- С тобой все в порядке? - встретил вопрос вопросом Вадим, заходя в
номер. - Что за передислокация?
Настя провела гостей в апартаменты и усадила на диван.
- Вот, Наташа, познакомься. Своей свободой ты во многом обязана нашей
скромной героине. Насте тебя
представлять не нужно. Она тебя отлично знает и даже успела побывать в твоей
шкуре.
Девушки кивнули друг другу и обошлись без дифирамбов. Настя тут же
перешла к делу.
- Ту самую красотку из поезда зовут Ингрид, живет она в соседнем
номере. Зарегистрирована под именем Магда
Вяйле. Вчера у нее был гость с объекта. Как я поняла, работает прорабом. Зовут
его Николай. Очевидно, Ингрид имеет свои
интересы на раскопках и на нее работают какие-то люди. Николай ее любовник.
Скорее всего, не он один. Шефнер и
Крылов, судя по всему, конкуренты Ингрид, а не партнеры. Каждый из них играет на
своем поле.
У Вадима отвисла челюсть.
- Ничего себе информация! Просто Мата Хари, а не Настя. Как накопала?
- У нас балконы рядом. Ходила к ней в гости.
- Кто помог?
- Тот, кто утром ушел за полчаса до вашего появления. У нас ничего
задаром не делается. И еще, пожалуй, самое
важное - работы ведутся на трех объектах. Я вчера купила карту Смоленской
области и изучила ее. Ховрино, Курнаково и
Балаханово. Все они разбросаны в западной части от Смоленска на расстоянии от
восьмидесяти до ста километров.
Ближайшее - Ховрино. Сегодня туда выезжает Ингрид, ее там будет встречать какойто
Гюнтер. Работами руководят
немцы. Кроме Понтера есть еще Герман и Гельмут. Но Ингрид заинтересовалась
поселком Курнаково, самым дальним. Я
толком ничего не поняла, но она сразу оживилась, услышав о каких-то змеях. Может
быть, это условный знак. Из разговора
стало понятно, что работы близятся к завершению.
- Отлично! - Журавлев не скрывал своего восторга. - Теперь мы знаем
точные координаты. Покажи-ка мне свой
балкончик.
Настя и Вадим направились к окну, а Наташа решила принять душ с дороги.
Она внимательно выслушала доклад
Насти, но оставила его без комментариев.
На улице светило солнце, все говорило о том, что день будет хорошим.
Как только они очутились на балконе и
девушка хотела показать пальцем на соседний и похвастаться своей ловкостью, как
ее движение руки оборвал приятный
мужской голос.
- Доброе утро.
Ее палец повис в воздухе. На соседнем балконе стоял Крылов и улыбался.
- Кажется, нас ждет чудесная погода.
- Согласна с вами, - выдавливая из себя улыбку, пролепетала Настя.
Вадим замер за ее спиной и не знал, что делать. Он бежал от этого
человека без оглядки, а тот его поджидает, сидя
на месте. Чертовщина какая-то! Крылов подошел к краю балкона и покачал головой.
- Между нами расстояние чуть больше метра, но я бы прыгать не рискнул.
Можно шею сломать.
- Интересно, а кому это надо? - удивилась Настя. - У каждого в своем
номере места хватает, а в гости ходят через
дверь.
Крылов даже не смотрел на Вадима, будто его не существовало. Он
продолжал улыбаться и не отрывал взгляда от
соседки.
- Тут вы правы, в гости ходят через дверь. Все, кроме жуликов и
искателей приключений, а может быть, просто изза
любопытства. И этому есть подтверждение. Посмотрите на свои белые мраморные
перила. На них отпечатался след от
кроссовок. Тридцать седьмой размер. Ну кому придет в голову вставать ногами на
перила?
- Четырнадцатилетнему мальчишке. В этом возрасте они носят примерно
такой размер. Могу судить по нашему
сыну, - Настя улыбнулась и оглянулась на Вадима.
У того был вид истукана с каменным лицом.
- Может быть, вы и правы, если бы я не видел такие следы на пыльном
полу своего балкона.
- Пройдите по всем номерам подряд. На следующем найдете еще что-нибудь.
Кто-то своеобразно веселится, прыгая
по жердочкам, пренебрегая коридором с ковровой дорожкой. Всего хорошего.
Настя буквально втолкнула Вадима в комнату.
- Ну и рожа у тебя! Ты чего его боишься? Мужик как мужик. Слова доброго
не стоит. Плюгаш!
- Пора уносить ноги, - очнувшись, буркнул Вадим.
- Забирай свою кралю из ванной, и уходим, а я позвоню своему ночному
придурку. У него машина, и он знает
местность.
Вадим ворвался в ванную и, схватив растерянную Наташу в охапку, втащил
ее в гостиную.
- Быстро одевайся. Уходим.
- Но я мокрая, с меня течет...
- Крылов в соседнем номере.
Аргумент оказался более чем убедительным.
- Тут должен быть запасной выход, - суетился Журавлев.
В дверь постучали. Все замерли на месте.
Крылов вернулся с балкона в комнату. Ингрид пила кофе.
- Скажи мне, любезная леди, ты знакома со своими соседями?
- Нет, разумеется. Я даже из номера не выходила.
- В таком случае расскажи мне, кто приходил к тебе и о чем вы
разговаривали?
- Что-то не так?
- Тебя могли слышать. Под окнами на полу балкона следы. Мысочки
отпечатались без пяток. Значит, кто-то сидел
на корточках, и довольно долго.
- Ты слишком мнительный, Юра. Приезжал прораб из Ховрина. Он должен
меня сегодня отвезти к Гюнтеру. Но о
чем мне с ним разговаривать? Обычный курьер.
- Разговор мог быть безобидным, но информативным. Вы упоминали в
разговоре какие-нибудь имена или
названия, адреса?
- Да, он доложил обстановку в Ховрине, Курнакове и Балаханове.
- Молодцы. Все точки на карте назвали. С вами не соскучишься. Хорошо.
Езжай на место как планировала, я
появлюсь там чуть позже, а пока мне надо здесь осмотреться.
Крылов встал и вышел из номера. Так просто он уходить не собирался. Ему
хотелось поближе познакомиться с
соседями. Подойдя к дверям их апартаментов, он постучал, но ему никто не
ответил. Он повернул ручку, и дверь открылась.
В номере никого не оказалось, а главное, и вещей жильцов на месте не
было. Уходили в спешке. В ванной текла
вода, на полу полотенце, мокрая мочалка. Пять минут назад он разговаривал с
соседями через балкон, а в это время кто-то
находился в ванной. Судя по резиновым шлепанцам на полу - женщина. Мокрая
дорожка вела в гостиную. В пепельнице
окурок от сигареты со следами помады. Свежий. А девушка с балкона еще не успела
сегодня сделать макияж и выглядела
вполне по-домашнему.
Следы от кроссовок были обнаружены на балконе и в тумбочке для обуви.
На этом осмотр номера был закончен.
Крылов не собирался устраивать погоню. Он знал главное: если это те люди, о
которых он думал, то они сами к нему
придут. Ингрид дала им точные адреса.
Спустившись вниз, он подошел к администратору и положил на стойку
пятидесятидолларовую купюру.
- Меня интересуют жильцы из двенадцатого номера. С подробностями,
пожалуйста.
Администратор смахнул бумажку, словно муху, и она оказалась в его книге
между страницами, которая тут же
захлопнулась. Оригинальная закладка.
- Анастасия Викторовна Ковальская из Москвы. Приехала вчера в десять
тридцать утра.
- Следом за клиенткой из тринадцатого номера?
- Одновременно, но только ее оформлял наш местный карточный шулер,
завсегдатай фешенебельных отелей,
который щиплет приезжих. Мы ему не отказываем в просьбе. Он попросил дать ему
номер по соседству. Мы решили, что
это его очередная жертва. А потом пришла девушка с паспортом на оформление.
- Как его зовут?
- Гоша. Фамилия неизвестна.
- Какая у него машина?
- Бежевая "волга". Номер не знаю.
- Сегодня видели девушку?
- Нет, ключи не сдавала. Должна быть на месте.
- Второй выход есть?
- Да, с того конца, по коридору до лифтов, во двор.
- Спасибо, квиты.
Крылов прошел по коридору и вышел через служебный выход во двор, где
разгружалась машина с бельем. Шофер
курил, сидя на подножке кабины, а грузчики таскали мешки.
- Скажи, приятель, здесь кто-нибудь выходил минут Десять назад?
Шофер кивнул.
- Две девчонки и два парня, побежали к воротам.
Крылов тоже направился к воротам. Значит, их не Двое, а четверо.
Немного рассеивает внимание, но суть дела не
меняет.
Он вышел на улицу и зашагал к ожидавшей его машине. За рулем был Жорж.
- А ну-ка, дружок, расскажи мне еще раз о парочке в вагоне-ресторане и
о том, как кавалер дамочки исчез в пути. И
не забудь описать их внешность.
- Хорошо, шеф, куда поедем?
- В Ховрино.
В том же направлении, но с отрывом в несколько километров мчалась
бежевая "волга".
Гоша считал себя кидалой высшего пилотажа и уважал людей смежных
профессий, но жить в таком темпе, как
Настя, ему не нравилось. То ей надо за кем-то следить, то от кого-то скрываться.
Ночь оказалась слишком короткой для
Гошиных аппетитов. Спозаранку ему пришлось убежать по срочным делам, и он едва
не проспал важную сделку. Покончив
с делами, он помчался назад к Насте, чтобы получить то, что не успел получить
из-за спешки. Он так к ней спешил и уже
предвкушал сладость свежих ощущений... но не тут-то было. Не успел он войти к
ней в номер, как его тут же вытолкнули в
коридор и потащили к черному входу, и вместо постели он вновь очутился за рулем.
Теперь он вез их к черту на кулички и должен был подыскать им жилье в
какой-то деревне. Гоша понял, что Настя
для него кусок уже отрезанный. Мотаться к ней на случки за сто километров
удовольствие не из приятных. Пусть она
женщина высшего класса, но можно и местными обойтись. Те под боком и не такие
шустрые. К тому же Гоше очень не
нравился ее приятель с дутыми щеками и ноздрями, как у лошади.
- Поедем в Курнаково, Гошенька, - сказала Настя. - Мне очень хочется
пожить на природе в какой-нибудь
заброшенной деревеньке.
Гоша промолчал. Куда угодно - только бы побыстрее от них избавиться.
Дорого приходится платить за одну ночь.
Бежевая "Волга" неслась в западном направлении от Смоленска. Дорогу
окружали леса и болота да стелющийся в
низинах туман.
7. Норильский округ
Старик выглядел бодро. По виду не подумаешь, что человеку перевалило за
восемьдесят. А тут, как он рубил дрова
огромным колуном, просто загляденье... Геракл, да и только! Больше всего
Метелкина поразило, что в такой дыре, куда он
добирался более суток, деревенские мужики не ходили в лаптях и обносках, а
носили фирменные джинсы. Завидев
незнакомца, старик вонзил топор в бревно и, выпрямившись, упер руки в бедра.
- Ищешь кого, сынок? - спросил он хриплым голосом. Обветренное,
загорелое, морщинистое лицо украшали яркоголубые
глаза и короткий белоснежный ежик густых, как щетка, волос. О прошлом
этого человека можно было судить по
наколкам. Руки и грудь пестрили татуировками. Сухопарый, жилистый и вовсе не
дряхлый. Свежий воздух и
изнурительный труд уберегли этого человека от беспомощной старости, закалили,
придали ему сил и воспитали в нем
презрение к смерти. Какие они разные, подумал Метелкин, сравнивая генерала
Скворцова - холеного интеллигента с
утонченными манерами и белой кожей, и прожившего половину своей жизни в лагерях
и ссылках волевого и несгибаемого
агента вражеской разведки. Кем же из них восхищаться?
- Я ищу вас, Зиновий Карлович. Приехал специально к вам из Москвы.
Разговор есть.
- Коли так, пойдем в избу. Гостей во дворе не держат.
Просторный, чистый дом, ничего лишнего, а все, что нужно, сделано
своими руками. Поднаторел агент в
плотницких делах, мастерски сработано. Да и не заходя в избу, по ее внешнему
виду можно было понять, что хозяин не
терпит халтуры. Добротно отстроено.
- Подыщи себе местечко почище и устраивайся, - предложил хозяин. -
Сначала о деле, а потом трапезничать будем.
Сголодался, поди, с дороги?
- Не очень, но лучше, конечно, начать с дела. Может, вы со мной и
говорить не захотите.
- Да уж чую, что за ветер тебя ко мне занес.
Они устроились на дубовых резных лавках, стоявших по обеим сторонам
огромного длинного стола с идеально
гладкой поверхностью. Метелкин почему-то боялся врать старику. Тот смотрел на
него спокойно, слегка улыбаясь, но ему
казалось, будто старик видит его насквозь и даже читает его мысли. Так это или
нет, судить трудно, и Метелкин решил
найти баланс между правдой и ложью. Главное, быть убедительным.
- Я бывший репортер, журналист. Писал очерки и статьи в газетах. Меня
зовут Женя Метелкин. Теперь решил
заняться литературой и написать приключенческий роман времен Великой
Отечественной войны. Мне попали в руки
материалы о некоем штандартенфюрере СС Хоффмане, который пытался вывезти с
территории Советского Союза
сверхсекретный архив. Получилось у него это или нет, я не знаю, но сама тема
могла бы стать неплохим сюжетом для
крутого боевика. Сейчас детективы в моде, и я надеюсь, что у меня может
получиться.
Старик рассмеялся.
- Считай, начало ты уже закрутил, парень! Ладно. На чекиста ты,
конечно, непохож, на репортера больше. Правда,
без помощи комитетчиков ты бы меня отродясь не нашел, но мне на это наплевать. Я
свое отсидел, мне бояться нечего.
Давай примем твою басню на веру и будем отталкиваться от сказанных тобой слов.
Книжка так книжка. Хоффмана я знал
очень хорошо. Могу рассказать много интересного. На пару томов моей болтовни
хватит. Но я практичный человек. Жизнь
здесь тяжелая. Зарабатываю себе охотой. Рыбой в этих краях много не заработаешь.
Однако возраст берет свое. Хочется еще
на белый свет полюбоваться годков с пяток. Ты ведь, поди, хорошие деньги за
книжку получишь. Вот и подумай сам, какой
резон мне тебе задарма идеи и факты отдавать.
- Сколько же вы хотите?
- Тысяч тридцать. С моей скромностью этих денег надолго хватит.
- Это почти тысяча долларов.
- Доллары у нас не в почете. Мы в них ничего не смыслим.
- Но у меня нет рублей, разве что на обратную дорогу.
- Возьму долларами. Как-нибудь обменяю.
- А вы уверены, что ваша история стоит того, чтобы за нее платить такие
деньги?
- Хозяин - барин. Я ведь не принуждаю.
- Хорошо.
Метелкин достал бумажник и отсчитал десять стодолларовых купюр. Положив
их на стол, он вопросительно
посмотрел на старика.
- Нормально, - кивнул хозяин. - Пусть лежат. Когда я тебе расскажу, что
помню, тогда и возьму деньги.
- Хорошо. В одном вы правы: ваш адрес мне раздобыли по линии ФСБ, но
сделали они это по просьбе отставного
генерала, бывшего резидента в Германии, а ныне историка. От него я и услышал про
архив СС и о том, как в послевоенное
время немцы засылали агентов в район Смоленска. О вас он тоже упоминал.
- Кто он?
- Скворцов Никанор Евдокимович.
- Может быть, вспомню. Шесть десятилетий прошло с тех пор. Мы так
сделаем. Все названия я буду упоминать
вымышленные, чтобы не напрягать память. А потом уточним, если понадобится.
Сейчас нет смысла отвлекаться от
главного.
- Как вам будет удобно.
Метелкин умолчал о том, что у него в сумке лежала карта местности того
самого времени, о котором пойдет речь.
- Отец мой был немцем, - начал рассказ старик. - Он попал в плен еще в
первую мировую, а потом так и остался в
России, женившись на русской девушке из дворянской семьи. После революции
примкнул к большевикам и стал
убежденным коммунистом. Жили мы в достатке, отец добился определенных высот в
партийной иерархии. От отца я
научился немецкому языку и владел им свободно. Мать знала несколько языков. Она
окончила Смольный институт
благородных девиц. Жили в Питере, а потом отца направили в Смоленск руководить
обкомом. Его арестовали перед
началом войны, когда я учился в Москве в университете. Следом арестовали мать, а
до меня не добрались. Мне тогда шел
двадцать второй годочек.
В начале июня после сдачи экзаменов я вернулся в Смоленск, где осталась
моя тетка. Она мне все и рассказала. А
тут началась война. На учете я состоял в Москве, и в Смоленске не знали, что я
вернулся. В городе творилась неразбериха и
хаос. Молодежь шла в военкоматы без повесток, а я не пошел. Слишком был обижен
на советскую власть за произвол и
несправедливость. А когда в город пришли немцы, то никакого сопротивления не
оказывал. Меня арестовали на третий
день. После выяснения подробностей комендатура передала меня в гестапо, а потом
со мной захотел познакомиться сам
Хоффман. Ему подчинялись все подразделения СС, включая гестапо, СД и разведку.
Услышав мою немецкую речь,
Хоффман оставил меня при себе личным переводчиком.
Был там еще один человек, хорошо знающий немецкий язык. Кличка его была
Агроном. Бывший белогвардейский
офицер, ярый враг советского строя, некий Григорий Амодестович Антонов,
руководил так называемым русским отделом.
Головорез высшего класса. Он никому не верил, а мне как сыну партийного
руководителя тем более. Будь его воля - он, не
задумываясь, поставил бы меня к стенке, но Хоффман мне доверял, очевидно потому,
что я ничем не интересовался и не
совал свой нос куда не следует. Переводил листовки, печатал приказы и указы для
русского населения, присутствовал на
допросах, которые вел сам Хоффман, а спустя год он перевел меня на работу в свой
архив. Там составлялись досье на всех
предателей не только Смоленска, но и всех западных территорий, включая Украину и
Белоруссию. Получился некий центр
по сбору информации.
Может быть, Хоффману и не доверили бы такую ответственную работу, но
его патронировал сам группен-фюрер
Груббер - человек, имевший неограниченную власть на западных территориях страны.
Ни одной стратегической задачи
Груббер не решал без Хоффмана. Так к архиву стали приобщаться документы по
разработке военных операций, засылке
агентов и контрразведки, куда попадали и немецкие офицеры. Вскоре Груббер
распорядился, чтобы под надзор Хоффмана
попадали и особо Ценные реквизированные и конфискованные вещи в виде золота
высокой пробы, драгоценные камни,
антиквариат, а также наградное оружие и ордена погибших эсэсовцев.
Нам уже требовались дополнительные помещения. Помимо архива был устроен
склад. Несмотря на то что я сам
лично занимался описью, я не смогу вам дать истинную оценку награбленного. К нам
привозили картины из музеев и
частных коллекций, а это Рембрандт, Гойя, Эль Греко. У Груббера была страсть к
произведениям искусства, в то время как
Хоффман все переводил на дойчмарки. Он только к оружию оставался неравнодушным и
мог часами разглядывать какуюнибудь
саблю украинского гетмана, где в большей степени его интересовал сам
клинок, чем украшенный алмазами и
сапфирами эфес.
Что же случилось дальше? Они так непоколебимо верили в свою победу, что
до последнего момента не осознавали
приближающегося краха. Вот и дотянули до критической точки, когда стекла
сыпались из окон от пушечной канонады
наступавшей русской армии.
Вот тут и началась горячка, срочная эвакуация. Хоффман лично отвечал
перед Груббером за сохранность архивов и
ценностей. Он понимал, что его ждет, если он упустит такой груз, еще хуже, если
груз попадет в руки противника. Бог с
ним, с золотом и картинами, но документы - все без исключения - носили гриф
"Совершенно секретно". Этот гриф и на
сегодняшний день не потерял своей актуальности. Правда, времена изменились, все
устаревает, кроме золота, и чаша весов
на сегодняшний день склонилась в сторону драгоценностей, но это дело вкуса. Кого
что интересует. Не могу не отдать
должного Хоффману в его хозяйственности, дальновидности и уму, Этот человек не
зря носил свой высокий чин.
Специальные кофры из нержавеющей стали с особыми замками были
заготовлены заранее. Так или иначе, но архив
в любом случае должен был найти свое постоянное место где-нибудь в Германии или
другом месте. Дюжина отборных
офицеров, я и Агроном упаковали архив за сутки. Ящики и впрямь были сделаны на
совесть с немецкой педантичностью.
Вовнутрь даже воздух не проникал - полностью герметичны и недоступны. Ночью мы
погрузили архив на грузовики и
тронулись к границе. Вооружили всех до зубов, и меня в том числе. Когда в
пятьдесят шестом меня взяли под Смоленском,
я сказал, что был отправлен отдельно, с войсками, но это не так. Передвигаться
по чужой вражеской территории, где
параллельно идут войска противника, а леса полны партизан, и с паршивыми картами
не так просто. А без знаний языка и
вовсе никуда не годится. Агронома можно не считать. Ему прострелило щеку, выбило
зубы и повредило язык. Бывшему
белогвардейцу пришлось играть в молчанку. У Хоффмана не оставалось выхода, как
только брать меня с собой.
Вокруг разрывались бомбы, дважды мы напарывались на партизанские засады
и ловушки, но эсэсовцы дрались
отчаянно, не жалея сил и жизни. И мы пробивались вперед. Хоффман проявил себя
отличным стратегом, все его приказы
были точны и понятны, в итоге мы не потеряли ни одного человека, оставив за
собой гору трупов. Передвигались мы
быстро, петляя по проселочным дорогам и захватывая в деревнях проводников. Один
нас провожал от деревни до села, его
убивали, в селе брали следующего. Так что свидетелей нашего маршрута не
оставалось. Одному Богу известно, куда бы мы
дошли, если бы не препятствие, которое с помощью стратегии и ума не преодолеть.
Мы уперлись в реку Широкая река и
взорванные партизанами мосты. Слева Красная Армия, справа партизаны. Так мы
оказались в тупике. Сами мы могли бы
уйти по плотине, но как быть с машинами? Хоффман и не думал бросать архив. Такой
вопрос просто не возникал.
Выход нашелся. В полукилометре от реки в болотистой низине стоял
особняк столетней давности. Добротная
постройка, принадлежавшая какому-то бывшему графу.
Там раскинулся небольшой госпиталь. За полчаса ни одного живого
человека в этом госпитале, не осталось.
Эсэсовцы перебили всех, даже собак. В подвале особняка находился склеп -
графская усыпальница - площадка метров
пятьдесят, может, чуть больше, вход через стальной герметичный люк. Во время
бомбежки туда спускались раненые и
врачи. Стены выложены гранитом, а пол черным мрамором. Никакая бомба не
достанет, там даже бомбежки не было
слышно. В этом склепе и решил Хоффман устроить свой склад. Я не мог понять его
тактики. Ведь красные все равно найдут
усыпальницу. Но Хоффман знал, что делает. Мы перегрузили все кофры в подвал.
Немцы его заминировали. Правда, я не
думаю, что хоть один ящик пострадал бы от взрыва. Взлетят на воздух
первопроходцы, но войдут другие.
Потом мы сожгли наши машины и отправились к реке. Вот тут мне стал
понятен план Хоффмана. Он все уже
рассчитал заранее. Плотина была взорвана. Вода хлынула в низину и уже через час
накрыла крышу особняка. Образовалось
озеро, река превратилась в ручей. Водная стихия бурлила с таким шумом, что мы не
слышали гула самолетов. Ни госпиталя
ни архива - все исчезло под водной гладью. Хоффман остался доволен. И опять нам
повезло. Какой-то военный катер сел на
мель. Вода в реке начала вновь прибывать, но эсэсовцам хватило времени, чтобы
уничтожить всю команду, состоявшую из
десяти человек. Трупы выбросили за борт, а немцы переоделись в русскую морскую
форму. Эсэсовские мундиры затопили,
оставив при себе только оружие и награды.
Когда река вошла в свои берега, мы тронулись на катере прямо в тыл к
русским. Дерзости Хоффмана не было
предела. Он, как разъяренный зверь, рвался из капкана на волю. Вскоре после
полутора часов пути мы заметили огни на
поле, что раскинулось по правому берегу. Это был небольшой аэродром. Военных
самолетов мы там не увидели, несколько
транспортников под десант и тройка истребителей, ни штурмовиков, ни
бомбардировщиков. Тут мы и причалили. Я бы не
назвал это боем. Ночь, рассвет едва задевал горизонт. Охрану сняли в считанные
минуты. Палатки со спавшими бойцами
расстреливались и поджигались. Истребители вывели из строя, закинув гранаты в
кабины. Двух летчиков оставили живыми
и усадили за штурвал транспортника. Обеспечили себя парашютами. Не прошло и
получаса, как самолет взлетел. Никто не
стал бы расстреливать собственный самолет. Летели на запад, пока хватило
керосина, и в общем-то нам удалось вырваться
из плотного окружения, мы десантировались на линии фронта - там, где проходили
леса. Я прыгал предпоследним, после
меня Хоффман. Перед прыжком он зашел в кабину к пилотам и застрелил их. Самолет
тут же потерял управление, и мы
едва успели спрыгнуть.
Когда взошло солнце, мы выбрались на шоссе, по которому отступала
немецкая армия. Б ходе операции погиб
только один офицер. Через три дня мы все собрались в Берлине. Груббер лично
надел каждому из нас железный крест. Так
наша эпопея и закончилась. Если вспоминать ее с подробностями, то вполне могла
бы получиться интересная книга. Но вы
же писатель, молодой человек, остальное дофантазируйте сами. Надеюсь, я
отработал свои деньги?
- Конечно. Так, значит, архив остался в Советском Союзе?
- Думаю, и сейчас ни один листок не пожелтел от времени. Архив хранится
в вакуумной оболочке.
- Вас засылали сюда в пятьдесят шестом году, чтобы вы его нашли?
- Угадали, но я не успел. Знаю только, что я не первый и не последний,
кто засылался с той же целью. Слишком
велик соблазн добраться до столь необычного клада. Пока я отбывал срок, мечта
найти сокровища помогала мне выжить. И
надо сказать, я сделал такую попытку после освобождения, примерно через год.
Поехал, осмотрелся и понял, что моей
жизни уже не хватит, чтобы найти то место. Озеро давно превратилось в болото,
старый особняк затянуло тиной, а чтобы
добраться до склепа, нужны фантастические условия и годы работы. В одиночку с
этим никто не справится.
Метелкин достал из сумки карту и разложил ее на столе.
- Можете указать место, где захоронен архив?
Старик долго изучал карту, потом сказал:
- Могу, но в радиусе пяти километров. Только по этой карте вы ничего не
найдете, а с современной она не имеет
ничего общего. Тут надо поэтапно собрать все карты с интервалом пять лет
максимум.
- И где эта точка?
Старик рассмеялся.
- Так ты писатель или кладоискатель?
- Мне очень хочется побывать в тех местах, где происходили события.
- Вопрос решается просто: клади на стол остальные деньги - и узнаешь,
где зарыт клад. Вряд ли ты сумеешь его
достать, но ты сможешь продать информацию, а она дорого стоит.
Метелкин достал бумажник и выпотрошил содержимое на стол. Там оказалось
еще тысяча триста долларов.
- Это все, больше у меня ничего нет.
- Верю.
Старик указал точку на карте.
- Здесь.
- А вам верить можно?
- Мне можно. Наивный Хоффман рассчитывал на реванш. Он верил, что скоро
они вернутся. Верил в это и
Агроном. Фанатики! Я уже тогда понимал, что фашизму настал конец. Мне просто
деваться было некуда, безвыходное
положение. Но всегда знал, что вернусь домой. И если найду архив, то немцам его
не отдам. Оставлю себе горсть
бриллиантов, остальное сдам в НКВД, авось простят. Ни Хоффман и никто это место
не найдет, а у меня свой секрет
имеется.
Когда мы кофры разгружали в склеп, я обратил внимание на особнячок. Там
герб из лепнины сохранился и вензель
"ВВ". Война кончилась, меня по свету долго мотало, потом преподавал в спецшколе
для диверсантов, учил их правильному
русскому языку Ну а по ходу дела увлекался историей Государства Российского.
Нашел я тот самый герб. Принадлежал он
графам Воронцовым. Изучил их генеалогическую ветвь и нашел нужного. У Василия
Воронцова было имение в
Смоленской губернии в селе Копытове. Его-то мне и надо искать. Это и был мой
ориентир, когда меня заслали в Союз в
пятьдесят шестом. Только обратно я возвращаться не собирался. Место я нашел
быстро - старожилы помогли. Кто-то
помнил имение Воронцово, кто-то старое название Копытово. Так я и вышел к озеру.
Даже место определил, где усадьба
находится. Только реки там уже не было. Ей новое русло определили, плотинами
застроили. Пусти сейчас по старому следу
тех, кто участвовал в операции - ни за что не найдут. В этом вся штука. Но ты
парень молодой - если полжизни на раскопки
затратишь, то пенсия тебе не понадобится. Твои правнуки за всю жизнь всего не
растратят.
- А кто-нибудь из живых остался?
- Вряд ли, я самым молодым был. Остальным уже за тридцать в те времена
перевалило, а теперь, стало быть, за
девяносто. Хоффмана видел. Это он меня в школу определил, потом в разведку взял.
Он и засылал меня в пятьдесят
шестом. Агронома в разведшколе тоже видел, за год до заброски сюда. С сынишкой
трехлетним приходил. "Вот, - говорит, -
я сдохну, а мой Юрка в свободной России жить будет!" Так и сдох фанатиком. Но
все это давно происходило. И еще:
запомни - на месте старого устья реки идет глубокий овраг. От оврага к востоку
пятьсот метров. Это я хорошо помню, но от
какой точки считать, не знаю. От плотины и следов не осталось. Озеро в болото
превратилось с аэродром величиной, а по
краям лесом поросло. Ломай теперь голову сам, парень. Все, что знал, рассказал.
Старик встал, забрал деньги и кинул их в ящик комода.
- Пора трапезничать. В печи щи застоялись. Ночь переночуешь, а утром я
тебя до реки провожу, на плотах до
Дудинки мужики тебя доставят, а там сам разберешься.
- Спасибо за радушный прием, Зиновий Карлович.
Метелкин с тоской посмотрел на опустевший бумажник, валявшийся на
столе.
8. Смоленская область
Крылов шаг за шагом приближался к своей цели. Проверка окрестностей
Ховрина показала, что беглецы выбрали
для себя другую точку. В сопровождении своих боевиков он отправился в Курнаково.
И вновь лакомый кусочек проскочил
под его носом, и он не смог его схватить своими острыми клыками. Крылов считался
одним из лучших оперативников в
спецслужбах, но даром ясновидения не обладал. В то время как его "джип" на
высокой скорости мчался на запад, в
обратном направлении на обычном рейсовом автобусе ехала Настя. На отметке "сто
восьмой километр" они сблизились на
расстоянии протянутой руки. Доля секунды - и они вновь начали удаляться друг от
друга. Настя ехала в Ховрино, а Крылов
по следам бежевой "волги".
Настя со своими спутниками остановилась в деревне Копытино. Хозяин
уступил им лучшую половину дома, а сам
с сыном перебрался на другую. Дачники осенью явление редкое. В этих местах и
летом особого наплыва нет, так что старик
был на седьмом небе от счастья. Тут привыкли считать каждую копейку.
Накануне изучали карту, ходили по деревням, расспрашивали людей,
пытаясь узнать, где и какие ведутся
строительные работы. Многого узнать не удалось, но кое-что выяснили. Полученные
сведения казались слишком
расплывчатыми, и стало ясно, что только собственными усилиями можно добиться
успеха. В итоге они приняли самое
простое решение: Настя отправляется на разведку в Ховрино, а Вадим с Наташей
обследуют местность в округе Курнакова.
Так и сделали. Из дому вышли рано утром и разошлись в разные стороны.
Ховрино больше походило на небольшой городок, чем на поселок. Каким
методом искать местных старожилов,
Настя определила просто. Она подошла к одному из винных магазинов и поговорила с
пьянчужками, вечно собиравшими
мелочь на выпивку.
- Ну что, соколики? Поди, неймется, вам бы по стакану пора принять, а
вы природой любуетесь.
Четверо помятых мужичков сразу оживились.
- А ты, сестренка, никак, угостить нас хочешь?
- Я денег на ветер не бросаю. Заработайте и получите.
- Мебель на этаж заносить? - спросил самый щуплый, - Так с похмелья
силов нет. Мотор не потянет. Нужна
заправка.
- Да уж, такому Илье Муромцу без заправки не обойтись. Нет, мебель мне
таскать не надо. Меня интересуют
старики, которые прожили в селе всю войну и помнят, что здесь происходило в годы
оккупации. Найдите мне таких - и
каждый получит по бутылке.
Тут начались споры, крики, битье себя в грудь и прочая неразбериха.
Успокоились минут через пять, пока не
пришли к общему знаменателю.
- Есть такой мужичок в нашем городишке, - выступил вперед самый боевой
из неопохмеленных. - Зовут его
Матвеем Захарычем, живет на Пушкинской. Во время войны он мальчишкой был,
связником у партизан. Заслуженный
человек, орденов и медалей целая шкатулка.
- Кто меня к нему проводит? - спросила Настя. И снова в разговор встрял
щуплый, окрещенный девушкой Ильей
Муромцем.
- Хорошо бы авансик... Одну бутылочку для поддержания равновесия. Мы ее
за минуту оприходуем, так что без
задержек.
Настя протянула ему полсотни, и он со скоростью пули влетел в магазин.
Еще минута - и бутылка упала на газон
без единой капли водки.
К старику отправились всем стадом. Надежды себя оправдали. Герой войны,
которого все звали уважительно
Захарыч, оказался не таким уж старым. Жил герой убого, в старом домишке
барачного типа, где занимал комнату размером
с грузовой лифт с низкими потолками и крошечным окошком. Здесь и одному
тесновато, а уж целой делегации и соваться
нечего.
Настя представилась как журналистка, сунула мужичкам деньги, и тех как
ветром сдуло.
- И что вам, милочка, от меня надо? - строго спросил хозяин, включая
электрический чайник.
Грозный вид - это напускное, решила Настя, чувствуя, что им придется
вместе чаевничать. Вот только не
догадалась она купить чего-нибудь к столу. Здесь больше подошла бы колбаса и
масло, чем торты да печенье.
- Вы хорошо помните годы оккупации, Матвей Захарыч?
- А почему нет? Память мне не отшибло. Я человек тверезый, не то что
эти водкохлебы. К вечеру уже не помнят, с
кем утром здоровались. Да ты садись к столу-то. Сушки с чаем похрумкаем.
Настя села. Над высокой железной кроватью с горкой подушек висели
фотографии в рамках. Полный иконостас
всех родных и близких, на дальних родственников стены не хватило.
- О партизанах писать хотите? - спросил Захарыч, разливая чай в чашки.
- Нет, об оккупантах. Меня интересует, что здесь делали немцы и куда
они ушли при наступлении наших, был ли у
них здесь штаб и кто им руководил.
- Штаб был. Здесь одно время квартировала эсэсовская дивизия "Мертвая
голова", элитные войска вермахта.
Частенько заезжал сам группенфюрер Груббер. Мы на него несколько раз готовили
покушение, да только впустую. Хитер
шакал! Это только в кино немцев дураками выставляют, а дисциплина у них была
идеальная. Мощный кулак
сосредоточился в наших местах. Когда наши подошли к селу, основные части фрицев
отступили, а здесь осталась рота
эсэсовцев - смертники. Шесть суток дивизия генерала Потемкина не могла взять
село, пока всех до единого не перебили.
Зверски воевали, грамотно, не щадя живота. А главное - своим дали уйти. За Шесть
дней можно до Берлина дойти на
хорошей технике. Наши понадеялись их силой взять и всех разом накрыть, но не
тут-то было - промахнулись. Немцев надо
было в кольцо брать, окружить со всех сторон и добивать, как бешеных псов, а мы
им коридор оставили. Вот они и ушли без
особых проблем и торопливости.
- А через какие районы проходил этот самый коридор?
Ветеран почесал затылок.
- Через районы болот, где наши осмелевшие ребята уже не хотели ноги
мочить, между двух огней - слева армия
шла на запад - справа партизаны, а немцы между ними. Только передвигались они
быстрее и привалов себе не устраивали.
Прошли Балаханово, потом Курнаково и вышли к Орше, там наши стояли, так они
через тыл их полукругом обошли, потом
соединились со своими и отступали уже общей группой, несколькими дивизиями.
- Скажите, Матвей Захарыч, а немецкий штаб нам удалось захватить?
- Немцы после себя ничего не оставляли. Все сжигали, а что могли -
вывозили. Кроме руин, нашим ничего не
досталось.
- А могли они что-нибудь спрятать? Закопать то, что нельзя увезти и
уничтожить?
- Слухи такие ходили, будто один из высоких чинов решил схоронить в
наших местах крупный архив с особо
важными документами. Здесь, неподалеку, у деревеньки Радищеве. Искали после
войны, но ничего не нашли. Правда, и не
особо старались, но если бы и пытались, то впустую. Там сейчас какое-то
строительство ведут, болото осушили, котлованы
роют, но ничего не откопали.
- Туда можно попасть?
Хозяин усмехнулся и покачал головой.
- Всё колючей проволокой обнесли. Вроде как частная собственность. Мне
не приходилось слышать, чтобы в
России землей торговали, но ведь законы законами, а деньги деньгами. Ходил я
как-то в военкомат за справкой и видел
одного из владельцев этих земель. Понял только, что он нерусский. А сопровождал
его сам начальник областного УВД.
Стелился перед иностранцем, двери в кабинеты открывал. Приходили за техникой.
Солдатам тоже деньги нужны. Что уж
там говорить, если они милицию и военных купили, а земли здесь навалом, и вся
она мертвая. Хоть задаром забирай.
Только кто возьмет-то?
- Однако взяли.
- Нам, здешним, невдомек. У них, видать, не так мозги повернуты.
- Тут напрашивается еще один вопрос, Матвей Захарыч. Работы иностранцы
ведут обширные, используют тяжелую
технику. Сельские угодья в ваших местах, скажем прямо, паршивые. Пара фабрик и
один заводишко всех желающих
работой не обеспечат. Наверняка кто-то из здешних пытался устроиться к
иностранцам на работу. Вы что-нибудь слышали
об этом?
- Конечно, но они отказали ребятам: мол, своих девать некуда.
- Дорого возить с собой рабочую силу. Их же жильем обеспечивать надо. К
тому же местные мужики дешевле
стоят.
Ответа Настя не услышала, ветеран лишь пожал плечами. Она заметила в
его глазах разочарование. Он-то небось
думал, речь пойдет о его подвигах, а журналистка интересовалась немцами и
сегодняшним положением местного
населения. Настя решила исправить положение и перевела разговор на военную тему,
расспрашивая о партизанском
движении. Тут Захарыч воспрял духом и сел на любимого конька. И куда нынешние
писатели смотрят! Самый страшный
момент попал на конец войны, когда немцы отступали. Тогда семнадцатилетний
Матвей лежал в госпитале с ранением в
ногу. Тут на лазарет напали эсэсовцы. Расстреляли всех живых. Матвею удалось
спрятаться на чердаке, и он единственный,
кто остался в живых. Через час немцы ушли. Матвей хотел найти хоть одного
живого, рыскал по госпиталю, как вдруг
раздался взрыв. Фашисты взорвали плотину, и в низину, где размещался госпиталь,
хлынула вода. Через полчаса на этом
месте образовалось озеро, и Матвей выбирался из ловушки вплавь, пока не достиг
суши. С годами озеро превратилось в
топкое болото, похоронившее под собой погибших солдат от зверской акции
взбесившихся эсэсовцев.
Визит к ветерану оставил у Насти неизгладимое впечатление. Она. думала
о нем всю дорогу, возвращаясь назад.
Впечатлений хватало, есть чем поделиться с ребятами. Интересно узнать, что им
удалось выяснить. Вряд ли поход в лес
оставит столько же впечатлений, сколько получила она. Но на этом ее приключения
не кончились. В деревне ее ждал
неприятный сюрприз.
9. Болота
К полудню они вышли к заданному квадрату. Небольшое поле, заросшее
бурьяном, а за ним черная полоса леса.
Над землей стелился туман, словно серое покрывало из пуха, в котором утопали
щиколотки ног. Сырой воздух и висевшие
над головой черные тучи. Малоприятное удовольствие гулять по такой погоде в
таких местах. До поселка рукой подать,
километра три, не больше, а здесь безлюдье и гробовая тишина, будто они
забрались на чужую планету в зону отчуждения.
- Похоже, мы заблудились, - сделал вывод Журавлев. Наташа достала из
рюкзака карту и компас. Она долго делала
свои сложные расчеты, потом покачала головой.
- Нет, мы идем правильно. Судя по всему, нам надо пересечь лес. Я не
думаю, что он глубокий. Километра полтора,
не больше, и мы попадем на объект.
- Ладно, пойдем. Ничего не поделаешь. Они вышли к опушке, вдоль которой
шла проселочная дорога с примятой
гусеницами тракторов почвой.
- Видишь? - спросила девушка, - Обычная машина здесь не пройдет,
завязнет, а тракторы ходят. Тут на несколько
верст ничего не высаживают. В такой почве, кроме репейника, ничего расти не
может. Тогда что здесь делать тракторам?
Ответ простой - за лесом идут какие-то строительные работы. Ты глянь на дорогу.
Она вся исполосована гусеничными
следами и вмятинами от большегрузных машин - "КамАЗов", самосвалов. Тут работа
вдет полным ходом.
- Значит, через лес есть дорога, ведущая к объекту. Она нас и выведет
куда надо.
- Ишь какой ты прыткий! Ты думаешь, эту дорожку не охраняют? Нам только
не хватает в лапы к Крылову
попасть. Надо понимать, что значит для Шефнера и его банды их объекты. Они ведь
не клюквой на зиму запасаются.
- Ты права, осторожность нам не повредит. Преследовать своих
преследователей дело рискованное, особенно таких,
как Крылов.
Они прошли вдоль опушки, подыскивая более удобное место, где можно
пройти, минуя колючий кустарник. Но как
только такое место было найдено, они наткнулись на столб с табличкой: "В лес не
заходить! Непроходимая топь! Змеи!"
- Хорошая страшилка, - усмехнулся Вадим.
- А кого они ею пугать будут? Местных? Так тех не напугаешь, они здесь
каждый куст знают.
- Однако мы ни одной живой души не встретили, а сейчас самое время
урожай грибов собирать и упомянутой
тобой клюквы. Местная публика живет подножным кормом.
- Ладно, не будем разводить философию. Идти в любом случае надо, -
решительно заявила Наташа и, перепрыгнув
через канаву, направилась к лесу.
Вадиму ничего не оставалось, как последовать за ней. Ноги проваливались
в мягкую, поросшую высокой травой
почву, под подошвами резиновых сапог хлюпала густая зеленая жижа.
- Держись ближе к деревьям, там суше! - крикнул девушке вслед Вадим. -
И не торопись так. Мы никуда не
опаздываем.
Они прошли еще полсотни метров, и тишину разорвал кошмарный вопль. Оба
застыли на месте.
- Что это? - испуганно спросила Наташа.
- Кто-то угодил в трясину. А ты говоришь, что мы здесь одни. Нашлись и
другие психи.
- Я даже не поняла, кто кричал - мужчина или женщина. А ты как думаешь?
- Я не думаю. Вопль страха не имеет пола. Надо обломать орешник и
сделать трости. С хорошей палкой идти
спокойней и легче. И почву прощупывай, прежде чем ступать.
- Он кричал где-то рядом.
- Так кажется. Эхо. Километра два отсюда. Вадим принялся обламывать
орешник. Наташа наблюдала за ним и
чувствовала, как сильно колотится ее сердце. Она старалась отгонять от себя
страх и не думать об опасности. Все будет
хорошо. С ними ничего не должно случиться. Это несправедливо.
Вадим подал ей двухметровую палку.
- Вооружайся, Натали. Теперь тебе и медведь не страшен. И не скачи по
кочкам, как коза. Идем тихо к спокойно.
И они пошли. Следующий сюрприз их ждал через три сотни метров, когда
лес сгустился, кустарник пропал, а трава
стала ниже. На сей раз вскрикнула Наташа. Пусть не так отчаянно и страшно, но
Вадим вздрогнул. Он глянул на девушку и
увидел ее бледное лицо и глаза, полные ужаса.
Он проследил за ее взглядом, и по его телу пробежала дрожь. Зрелище
было отвратительным. На земле,
прислонившись к дереву, сидел скелет в порванном ватнике. Рядом находилась
огромная муравьиная гора, и желтые
прожорливые твари ползали по обглоданным костям в поисках остатков былого
пиршества.
Наташа стояла не двигаясь, будто завороженная, и не могла оторвать
взгляда от страшной картины. Вадим взял ее
под руку и отвел в сторону. Он чувствовал, как девушку трясет, словно через нее
пропустили электрический ток.
Оказавшись в стороне, она уперлась рукой в дерево, и ее вырвало.
- Пойдем-ка домой, голуба, - сказал Вадим. - На первый раз хватит. Чует
мое сердце, дело кончится бедой. Чем
дальше в лес, тем больше дров.
Но Наташа выдернула руку.
- Мы пойдем до конца! - в ее голосе звучала твердость, - Второй раз
меня сюда на аркане не затащишь.
- Откровенное признание. А ты хочешь с первого захода выйти на место,
откопать архив, рассовать его по
карманам и под фанфары вернуться домой победительницей, так? В лучшем случае мы
увидим с тобой обычную
стройплощадку, охраняемую со всех сторон вооруженными людьми. Посмотришь ты на
все это в бинокль и сразу дашь
точный диагноз: "Тут будет город заложен!" Черта с два! Слишком мы торопимся.
Надо выработать четкий план действий,
просчитать все возможные варианты, а потом выносить решение. А мы, как слепцы,
гуляем по краю пропасти в поисках
счастья.
Наташа оставалась непоколебимой.
- Ничего мы не просчитаем и не составим, потому что мы ничего не знаем.
И не будем знать, пока гадаем на
кофейной гуще. Лучше один раз увидеть, чем сто раз строить предположения. Нам
нужны факты.
- Хорошо, уговорила. Только не ной и не ори на весь лес. Идем. Я готов.
И они вновь пошли, прощупывая шестами лужи, обходя камышовые участки и
небольшие озерца. Наташа следила
за компасом и поглядывала на часы.
- Мы идем уже сорок минут. С учетом остановок за полчаса мы могли
углубиться километра на полтора. Ты со
мной согласен?
Вдруг она почувствовала, как ее схватили за шиворот и отбросили назад.
Наташа отлетела на пару метров и, упав,
оказалась в луже. Вадим остался стоять на месте.
- Ты что, спятил? Я же не щенок и не котенок.
Вадим не отвечал. Он замер и не шевелился. Девушка приподнялась и
зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
На том месте, откуда ее отшвырнули, появилась голова змеи. Это была
огромная кобра. Она поднималась из травы,
издавая кошмарное шипение, дергая своим раздвоенным языком. Ее голова
поднималась все выше и выше. Вадим
находился от нее в полутора метрах. Выпад этой гигантской гадины вполне мог
достать его.
- Бей ее палкой! - крикнула Наташа.
- Не шевелись! - рявкнул Вадим. Соревноваться в реакции со змеей то же
самое, что увернуться от пули. Девушка
успела сообразить: спастись можно только одним способом. Кобру необходимо
отвлечь. Но как? Палку она выронила при
падении, и сама находилась за спиной Вадима. Вот если бы в стороне...
Раздался выстрел. Пуля снесла голову кобре, словно ее срубили. Кто?
Где? Как?
Спаситель стоял метрах в шести слева. Высокий, долговязый мужик в
телогрейке, рыбачьих сапогах, скрывавших
колени, серой кепке. В руках он держал обрез винтовки, из отпиленного ствола шел
черный дымок.
На вид ему было около шестидесяти, вроде деревенский, однако лицо
больше походило на городского
интеллигента.
- Хороший выстрел, - выдавливая улыбку, пробормотал Журавлев.
- Постреляй с мое - и сам научишься. Веселое местечко выбрали для
прогулок. Вижу, не с каторги бежите, а по
своей воле в дебри забрались.
Спаситель сунул обрез под телогрейку, поднял с земли мешок и палку и
подошел к путешественникам.
- Давайте знакомиться. Меня зовут Дмитрий.
- Спасибо, Дмитрий. Я Вадим, а моя подружка Наташа. Отпуск проводим в
здешних местах, да вот заблудились.
- Похоже на то, пойдем, я вас выведу Удивительно, как вы еще сумели
углубиться на такое расстояние. Тут змей
больше, чем червей.
- А вы как умудрились? - спросила Наташа, отряхивая промокшие джинсы.
Дмитрий потряс мешком.
- У меня тут есть экземплярчики пострашнее индийской кобры. Я змеелов.
Это моя работа. А вот для прогулок тут
место не подходящее. Идите за мной след в след и смотрите под ноги. Есть тут и
"дрофы". Так те нападают на свои жертвы с
деревьев. Обовьет вокруг шеи, задушит, а потом кровь высасывает. Так просто ее
не увидишь. Она на вид от сучка не
отличается. Замрет и ждет. Как правило, их жертвами становятся лисы и мелкое
зверье. Но есть особи крупного размера.
Такая и на человека нападет, и на оленя. Силища у них неимоверная. Чуть
замешкаешься - и хана, кости, позвонки
захрустят, и бывай здоров.
- Где же такие водятся?
- В Южной Америке, в джунглях Амазонки. Змеелов шел свободно и даже
беспечно, в то время как его спутники
пугливо поглядывали по сторонам.
- А как же все эти твари оказались в смоленских лесах? - удивилась
Наташа.
- Старая история. Произошло это в начале шестидесятых. Тогда я, еще
совсем молодой зоолог, проходил практику в
Средней Азии. Там и научился искусству змеелова. Мы вылавливали змей для опытов
и добычи яда для фармацевтических
лабораторий. Змея - это не просто ползающая тварь, я могу о змеях говорить
бесконечно, но для такой темы трудно найти
слушателя. Так вот, в те далекие шестидесятые то ли из Германии, то ли Швейцарии
к нам в Россию отправили змеиный
террариум с более чем двумястами особями особо ценных пород змеиного поголовья.
В основном для зоопарков и ученых.
Везли их на машинах. Удивительно, что не поездом. Самолеты змеи переносят плохо,
могут погибнуть от перепадов
давления. Но почему на машинах, мне непонятно. В результате где-то в этих местах
произошла крупная автокатастрофа.
Машины сильно побились, несколько человек погибли, а змеи уцелели и расползлись
по местности. Их везли под стеклом,
что неправильно. Для транспортировки ядовитых змей существуют специальные
корзины с крепкими защелками. Но и это
не самое удивительное. Все змеи разводились в Европе и были приспособлены к
среднему климату. Если вы сейчас
привезете из Индии кобру и бросите ее в лесу, то она не перезимует и погибнет. А
те были адаптированы к нашим
условиям. Вот почему они выжили и начали плодиться. Побывав тогда в Москве в
институте, я просмотрел списки тех
змей, которых мы с нетерпением ждали. Тридцать наименований уникальнейших,
редчайших экземпляров. У меня слезы
на глаза навернулись. Это сейчас мы можем махнуть в Южную Африку и посмотреть
там на живую катангу, а тогда никто
и мечтать об этом не мог.
На секунду Дмитрий остановился и проделал несколько странных движений
палкой. Когда он ее приподнял, то на
ней висела пятнистая змея, не менее полутора метра длинной и в руку шириной. Он
сделал резкое движение, и змея
отлетела в сторону метров на десять.
- Бог мой! - вздохнула Наташа. - Какая страшная мерзость.
- Это не мерзость, а южноазиатская эфа. От ее укуса спастись еще можно,
если успеешь высосать яд, а вот от
черной гюрзы - уже нет. От ее яда тут же кровь свертывается.
- Почему же, вы ее не убили?
- Я убиваю змей, если они грозят человеку. Она нам не мешала.
- А почему вы не бросили ее в мешок? - спросил Вадим.
- Этих особей у меня много, а места мало. Прошли те времена, когда я
хватал всех подряд. Теперь я беру только
уникальные экземпляры, но их найти непросто. За день встретишь пару сотен змей,
а домой возвращаешься пустым.
Приходится проводить тщательный отбор. У меня три сарая на участке, около тысячи
змей. Их же кормить надо, содержать,
ухаживать за ними. Вот и приходится делать тщательный отбор.
Пока они добрались до опушки, Дмитрий раскидал по сторонам еще
нескольких змей.
- Странно! - протянул Вадим. - В центре России в смоленских землях
существует змеиное царство, и власти не
предпринимают никаких мер. Ведь тут наверняка погибло немало людей.
Змеелов усмехнулся.
- Мы никогда свой народ особо не щадим. Человеческая жизнь для нас
ничего не значит. Нас приучили к этому.
Сталин, наша медицина и наш гуманный суд. Небрежное отношение к личности
впиталось нам в кровь. Подумаешь - взяли
и послали наших ребят подыхать в Афганистан. Подумаешь - устроили мясорубку в
Чечне. Воюем, умираем на
операционном столе при удалении аппендикса или сдыхаем от чахотки в лагерях и
тюрьмах. Таков порядок вещей. Кто же
станет змей вылавливать в лесах! Никому же не приходит в голову перестрелять
всех волков или уссурийских тигров, а они
не менее опасны. К тому же змей не так просто выловить. Они умнее человека. У
нас по городам бегают тысячи
зараженных бешенством собак, а вы говорите о лесе.
- Мы слышали крики в лесу. Почему бы не запретить людям ходить сюда? -
спросила Наташа, - И скелет человека
видели.
- Скелетов и черепов здесь хватает... Беглые каторжане. Они не заходят
в лес, а пытаются из него выбраться.
- Как это? - удивилась девушка.
- Вы в село? Идемте, я вас провожу и расскажу про один случай. - Они
выбрались на дорогу, и змеелов продолжил:
- Попался мне однажды парень в лесу, как и вы, но того успела ужалить гадюка. Не
такая уж страшная змея. Я распорол ему
ножом рану. Высосал яд и отволок к себе домой. Наложил повязку с мазью, сделал
укол сыворотки. За пару дней поставил
парня на ноги. Вот он мне и поведал о своих приключениях. А дело было так.
Сидел он в колонии строгого режима, что возле Сафонова. Срок немалый,
до свободы маяться на нарах пяток лет
оставалось. Вот один зэк ему и предложил: мол, есть выход, причем без риска, а с
ведома охраны и тюремных начальников.
Бывают в зоне вербовщики. Кто и откуда, никто не знает, только если ты согласен,
то тебя возьмут на работы, где год за три
идет. Даешь подписку - и вперед. Он согласился. Обещали через полтора года
выпустить подчистую и паспорт без пометок
выдать. О таком никто и мечтать не смел. Но вот приехал за ними воронок,
загрузили туда десяток добровольцев - и вперед.
Куда везли, никто не знал. Охранники в штатском и оружие у них иностранное.
Через полдня привезли на место. С машин
спрыгнули и прямо в болоте по уши погрязли. Машины там по деревянным помостам
ходят. Сараюшки, в которых они
жили, на сваях стояли - метра два над землей. Каждый такой сарайчик на четырех
человек рассчитан, а забираться на него
по веревочной лестнице приходилось. И таких скворечников вдоль всего болота не
счесть.
Собрали их всех в кучу, и пришел прораб. Имен не спрашивал, списки не
проверял. Сказал просто: "Будем осушать
болото, а потом рыть котлован. Вскоре здесь будет крупный комбинат построен.
Наше дело - подготовить площадку под
строительство. Работаем по двенадцать часов, жратва два раза в день до отвала.
Кто захочет бежать, скатертью дорожка.
Охрану мы не выставляем. Лесная полоса два с половиной километра. Живым ее еще
никто не пересекал. Змей здесь
больше, чем травы. Кто год с усердием проработает, того вывезем на волю и
отпустим на все четыре стороны. Дорога здесь
только одна, но там на всех стволов хватит. Желающим попытать счастье совет - уж
лучше от пули сдохнуть, чем от
ползучей твари".
С тем прораб и ушел. Наш зек верил в торжество справедливости и хотел
попасть на волю с чистым паспортом. Но
постепенно вера превратилась в отчаяние. Ему везло больше, чем другим. Он прожил
восемь месяцев. За это время в его
скворечнике сотня человек поменялась. Кого на болота только не возили! В
основном попадались шабашники из ближнего
зарубежья, охотники заработать деньгу в России. Приезжали нелегалы с Украины и
Молдавии. Им обещали златые горы, а
вместо денег они находили свою смерть. Если тебя не засосала трясина, значит, ты
сдохнешь от змеиного укуса. Никто из
беглых не возвращался и до свободы не добирался. Змеиную границу никому перейти
не удавалось. Случались и налеты на
охрану, но ни к чему хорошему это не приводило. Дорога проходит по мосту через
овраг. В овраге змеи, а через мост две
каменные башни с бойницами, а там пулеметы. На мосту не спрячешься. ТЫ весь как
на ладони. Очередь из трассирующих
пуль все равно тебя достанет. Гиблое дело. Оставалось только вкалывать и
надеяться. Но надежда сквозь пальцы как вода
просачивалась и вся вытекла. Никто живым еще не покинул треклятую каторгу.
Попавший туда человек исчезал навечно. А
главное - искать тебя некому. Нелегалов вербовали прямо на вокзалах. Их родня
понятия не имеет, куда они делись. Россия
велика. А родственникам зеков отписку делали. Мол, сбежал ваш родимый муженек
или сынок. Ищите сами.
Болота они осушили, начали котлован рыть, а тут змеи из лесов
повыползали, на солнышке погреться решили.
Вскоре в котловане от них проходу не стало. Резиновые сапоги от кобры не
спасали. Не выдержал наш зек каторжной жизни
и рванул наутек. Уж лучше смерть с надеждой, чем впустую. Ему повезло - на меня
нарвался. Что с ним теперь, не ведаю.
Но чистого паспорта он не дождался, и никто бы ему его не дал.
- Похоже на страшную сказку, - прошептала Наташа.
- Это не сказка. Ходил я на ту сторону леса, сам все своими глазами
видел.
- А куда же смотрят власти? - поразился Вадим. - Мы же живем в
цивилизованном государстве. Самая что ни на
есть каторга под носом у столицы.
- Насчет цивилизованного государства я ничего не слышал, и видеть мне
его не приходилось, а насчет властей
вопрос просто решается. Какая-то крупная фирма арендовала эти земли под
невероятное мифическое строительство. Места
здесь гиблые, безнадзорные, мертвая зона. Какая же власть откажется деньги
получать ни за что ни про что. Им сунули по
куску в зубы и сказали: "Теперь я тут хозяин, и нос свой в мои дела не суйте!"
Вот вам и вся власть. Их еще и техникой
обеспечили. Тут правду искать, что пальмы на болотах. Все кругом одной веревкой
повязаны. Только я в толк никак взять
не могу, какому дураку в голову втемяшилась мысль болота осушать? И что с этого
проку? А денег на это дело немало
ушло. Два года вкалывают каторжане без сна и отдыха. Что они ищут? Может, там
под землей изумрудный город расцвел и
сказочные персонажи живут? Ведь чтобы такую работу проделать, надо иметь цель.
Одержимую цель, а не просто так,
дурью маяться.
- Вы правы, Дмитрий, - поддержал змеелова Вадим. - Цель у них есть, и
очень серьезная. Готов с вами обсудить
этот вопрос, если вы согласитесь проводить нас на ту сторону леса.
Змеелов остановился и с удивлением глянул на своих спутников.
- Вы это серьезно, ребята?
- Вполне, причем мы вам готовы заплатить за путешествие. Вы же
нуждаетесь в деньгах?
На лице Дмитрия появилась кривая ухмылка.
- Я сразу понял, что вы неспроста отправились в лес. Случайные люди
сюда не захаживают, а охотники за грибами
имеют привычку ходить с тарой для грибов. Что скажете?
- А чтобы вы хотели услышать? - спросила Наташа.
- Тайна болота меня и самого давненько интересует. Баш на баш. Вы мне
раскрываете свои карты, а я вас проведу
на ту сторону.
- Хорошо, - не задумываясь, ответила девушка.
- Тогда милости просим ко мне в гости. Я вам покажу свою коллекцию змей
и потолкуем о предстоящем походе.
Дом змеелова находился на окраине деревни Симашки, цивилизация не
тронула забытый уголок земли. Местные
жители привыкли сами о себе заботиться. Электричество они провели от проходившей
в километре высоковольтной линии,
остальное их не интересовало. Пятнадцать дворов - не очень много, но люди здесь
жили разные. Старожилы - всего
несколько стариков, остальные пришлые. Не будем вдаваться в подробности. О ком
надо, змеелов сам нам расскажет, а пока
вернемся к нашей компании.
Во время чаепития Наташа вкратце рассказала историю с немецким архивом
и о том, что эти земли приобрела
немецкая фирма. Вывод напрашивался сам собой. Выслушав гостей, Дмитрий почесал
небритый подбородок и, подумав,
сказал:
- То, что немцы посылали своих агентов на поиски, вполне понятно. И
теперь, как мне кажется, я нашел
объяснение той самой истории с автокатастрофой, когда змеи расползлись по
здешним местам. Теперь мне понятно, что
авария была спланированным актом.
Вадим рассмеялся.
- Вы фантазер, Дмитрий! До такого и я бы не додумался. При чем здесь
змеи?!
- А при том. Они лучше любых сторожевых собак. Собака, волк, тигр -
враги открытые. Стоит вам взять в руки
ружье - и вы уже сильнее слона. А змея - враг невидимый, умный, непредсказуемый.
Идея сама по себе гениальна. Если
кто-то из немцев точно знал место захоронения архива, то лучший способ оградить
этот участок от посягательств извне -
это выставить надежную охрану, долговечную и смертоносную. Подумайте сами. В
начале шестидесятых, когда Хрущев
всех пугал кузькиной матерью, немцы уже не рассчитывали на скорый реванш. Но и
сдавать архив в руки врагу тоже не
собирались. В те времена были живы все те, кто значился в архивах, - предатели,
свидетели, агенты, секретные материалы,
тысячи имен. Может быть, для Московской области такой ход и не стал бы
актуальным, но Смоленская область никогда не
имела лакомых кусочков и не привлекала к себе внимания властей, государства, а
сегодня и бизнесменов. Достаточно
выставить пугало - и сюда еще сто лет никто носа не сунет.
А теперь посмотрим на некоторые факты с точки зрения предложенной мною
теории. Помните, я вам рассказывал
о том, что в Московском НИИ зоологии знакомился со списком, точнее, с каталогом
змей, который нам отправили из
Европы. Все мы с большим нетерпением ждали прихода автопоезда в Москву. Как вам
уже известно, он так и не пришел, а
сопровождавший груз известный зоолог профессор Вернер Грюнталь сгорел в кабине
одного из грузовиков, когда
несколько машин вспыхнули. Но об этом чуть позже.
Когда я попал в здешние места, то был крайне удивлен, поймав в свой
мешок гюрзу. Азиатских змей в каталоге не
было. Потом мне попалась дальневосточная гадюка и гремучая змея, которых также в
реестре не значилось. О чем это
говорило? О том, что сюда отправили весь ассортимент, имевшийся в наличии.
Многие пресмыкающиеся могли не
выдержать сурового климата, и, чтобы не рисковать, ассортимент расширили по всем
диапазонам. Они даже нашли
щитомордника. Эта красотка водится только на нашей территории. Я долго ходил в
догадках, но в конце концов смирился и
перестал об этом думать.
Теперь вспомним великолепного немецкого зоолога Вернера Грюнталя. В
автокатастрофе погибли три человека, в
том числе и он. Три машины врезались одна в другую, шофер четвертой, где ехал
профессор, успел увернуться, выкрутил
руль и съехал в кювет. А там их поджидал крепкий дуб. Удар - они потеряли
сознание, бензин вспыхнул, и все сгорело, но о
катастрофе мы подробностей не знали. Я краем уха слышал, что делом интересовался
КГБ. Оно понятно - погибли
иностранцы. Результаты аварии, и к чему она привела, мы знаем. Но тут есть одна
загадка, которая мне не по зубам.
Я достаточно серьезно отношусь к своей работе и отслеживаю все научные
открытия и исследования, выписывал
кучу журналов из-за рубежа и не один день просидел в читальных залах. В
семьдесят пятом году я наткнулся на очень
интересную статью о питонах и анакондах в одном из немецких журналов. Но больше
всего меня поразил тот факт, что
автором статьи был не кто иной, как Вернер Грюнталь. Двух исследователей такого
масштаба с одним именем не
существует. В такое совпадение поверить невозможно. Я написал письмо профессору
и, как ни странно, получил от него
ответ. Он никогда не бывал в Советском Союзе и об отправке уникальной коллекции
чешуйчатых пресмыкающихся ничего
не слышал. Вопрос на засыпку: кто остался на трубе? Кто погиб в аварии? Теперь,
по истечении стольких лет, мы об этом
уже не узнаем. Вот такая у нас вырисовывается картинка.
Некоторое время в комнате стояла тишина.
- Беру свои слова обратно, - промычал Вадим. - Вы не фантазер, а
прекрасный аналитик. Такой талант в глуши
погибает!
Дмитрий улыбнулся.
- Нет, я не погибаю. Я занимаюсь любимым делом и пишу научные статьи.
Но в нашей деревне есть люди, которые
действительно зарывают свой талант в землю. Тимоха Кулибин. Кулибиным мы его
прозвали за изобретательность. Часы
вручную собирает, солнечные батареи делает, на огороде полная автоматика - сам
себя поливает, птиц отпугивает и с
клещами борется. Есть и свой генерал. Это он мне обрез соорудил из выкопанной на
огороде трехлинейки времен войны. В
оружии спец. Страшный народ здесь живет, и каждого своя причина загнала в эту
глушь. У нас не принято лезть друг к
другу с расспросами. Мы живем сегодняшним днем, а на прошлое оглядываться не
любим.
Но хочу еще пару слов сказать о Тимохе. Сделал он для меня один аппарат
наподобие миноискателя - палка с
блинообразной антенной. Принес ко мне в террариум и продемонстрировал. Так мои
любимчики чуть с ума не сошли.
Хитрая штука получилась. Мне она без надобности, а в походе пригодится. Аппарат
издает ультразвук, который наши уши
не слышат, но змеи от него бегут. Стоит его включить - и на десяток метров
вокруг вас ни одной змеи не будет. Интересно,
кого тогда я ловить стану?! Конечно, я поблагодарил Тимофея за медвежью услугу и
закинул чудо-пугало в сарай. А теперь,
как видно, оно нам пригодится.
- Когда пойдем? - спросила Наташа.
- Хоть завтра. Приходите пораньше с утречка и двинем. Вы где обитаете?
- В деревне Копытово, целые хоромы сняли.
- Тут рядом, километра четыре, не более. Только оденьтесь не так
пестро. "Дрофы", живущие на деревьях, любят
яркие цвета. А сапоги я вам подберу. В ваших ботинках по болоту гулять опасно;
- Хорошо. Мы, пожалуй, пойдем, пока не стемнело, а то заблудимся.
Гости встали. Глядя на змеелова, Вадим не сомневался, что нашел
достойного партнера, он видел, как горят глаза у
Дмитрия. Впрочем, если человек занимается такой профессией, то наверняка не
равнодушен к приключениям. Главное -
человека зажечь идеей, а змеелов уже полыхал, как факел.
10. Ховрино
Никто и никогда не видел Ингрид без макияжа. Николай проснулся, когда
ее уже в постели не было. Он встал и
отправился в кухню готовить завтрак. Изнеженная дама не привыкла стоять у плиты.
К тому же для нее приходилось делать
особый завтрак, на обычную яичницу она и смотреть не станет. К приему своей
любовницы Николай готовился загодя и
продукты заказывал в ресторанах.
Ингрид вышла из ванной и направилась в гостиную. Выглядела она
безукоризненно. Такую дамочку не возьмешь в
охапку и не бросишь на постель. Простецкие мужицкие страсти приходилось
сдерживать, а ему очень хотелось порвать на
ней одежду и повалить на ковер.
Завтрак ждал ее на столе. Они сели, и строгая красавица завела
серьезный разговор, которого ему удалось избежать
вчерашним вечером.
- Ты уверен, что мы добрались до цели? - спросила Ингрид, намазывая
тост маслом.
- Да, здание не пострадало под толщей болотного ила. Меня смущает
фундамент. Мы уже добрались до подвала.
Замурован намертво. Уверен, что туда даже вода не просочилась. Вакуум. Но
вскрывать я его не решаюсь - ты говорила, что
вход заминирован. Если изнутри, то взрыва не избежать, если снаружи, то мина не
сработает. Пятьдесят лет под водой...
Впрочем, не знаю.
- Гюнтер видел подвал?
- Пока нет. Он приезжает нечасто, но со дня на день появится.
- Вот пусть он и вскрывает подвал. Если Гюнтер взлетит на воздух, то ты
станешь хозяином объекта.
- Гюнтер может приказать мне вскрывать двери. Он начальник.
- Откажись, найди причины. Он тебя не уволит и не уничтожит. От него
ничего не останется.
- А если бомба не сработает? Он вскроет подвал и увидит архив первым.
Через час об этом будет знать Шефнер.
- Сколько у тебя своих людей на объекте?
- Человек пять - надежные ребята. А у Гюнтера внешняя охрана, не меньше
полусотни бойцов, вооруженных до
зубов. Я могу дать своим мужикам оружие, но тогда они выйдут из-под моего
контроля, захотят на свободу. И где гарантия
того, как они среагируют на то, что увидят в подвалах?
- Там лежат обычные стальные ящики с номерами. Они очень тяжелые, и их
не так просто открыть. Вряд ли
полуголодных уголовников сможет заинтересовать такая находка. Хочешь ты того или
нет, но план у нас только один.
Гюнтера придется уничтожить, охрану снять, а вся банда работяг может бежать на
все четыре стороны.
- Твоя идея мне понятна. Однако, во-первых, объект останется без
охраны, во-вторых, на свободу вырвутся более
двухсот головорезов. По всей округе начнется резня. Последствия непредсказуемы.
А если десяток из них возьмут и
допросят, то наружу выплывет такое, что нам всем не поздоровится.
Ингрид ела икру, пила кофе и думала.
- Нужен бунт. Ближайший населенный пункт находится в восьми километрах
от зоны. Выстрелы никто не
услышит. Надо столкнуть лбами рабов и охранников. Четверо безоружных на одного
вооруженного - это примерно равные
шансы. Чем больше их подохнет, тем легче будет нам. Такой вариант тоже имеет
право на существование. Очистить объект
от скверны, а подвал мы сами вскроем. У меня есть в Смоленске надежные люди,
человек десять. Машины я тоже достану.
Это не проблема. Мы опустошаем объект, тут же грузим архив и вывозим в район
Орши. Там у меня заготовлено место под
хранение, небольшой особнячок в три этажа. Как пересылочный пункт вполне сойдет.
Теперь задумался Николай.
- План красивый, но не просчитанный. Слишком много дыр. Ты предлагаешь
устроить полигон с кровавой бойней,
где полягут три сотни человек, и при этом хочешь, чтобы об этом никто не узнал
хотя бы в течение суток, пока мы не
подгоним машины и не загрузим архив, а потом беспрепятственно переправим его в
Оршу. Выполнять такую операцию без
страховки глупо. Пятьдесят лет поисков, два года непрерывной работы, и в один
миг пустить все труды и годы кошке под
хвост. А милиция? А Шефнер? И наконец, Крылов.
- Милиция куплена, на нее есть кому надавить. Шефнер далеко. У него
сейчас появились новые проблемы, и скоро
он в них погрязнет с головой. Им интересуются органы в связи с исчезновением
жены. Эту проблему я ему навязала, и мой
план сработал. Шефнер уже не противник. Он выбыл из игры. Крылов? Да, это
серьезная проблема. Опасный конкурент. Но
у него здесь не больше шести боевиков. С Крылова и следует начать. Его надо
убрать первым. Сообрази, как это сделать
лучше. Используй уголовников. Дай им свободу в обмен на жизнь Крылова и его
охранников.
- Для этого я их должен выпустить на свободу, чтобы они нашли Крылова и
уничтожили. Но, оказавшись на воле,
они могут проигнорировать наш договор, и ищи ветра в поле.
- Мы их проконтролируем. В Смоленске живет один очень серьезный
авторитет. Я связана с ним через
антиквариат. Эстетствующий бандит. Своих людей под пули он подставлять не будет,
но проконтролировать других
согласится. Так что твои уголовнички будут под контролем и оставят их в покое
только после того, как они выполнят
задание. Думай, Николаша. Я предложила тебе тридцать процентов добычи. В этой
стране на такие деньги могут прожить
несколько поколений. Но такое состояние так просто в руки не дается, его
заработать надо. И не обычным трудом с киркой и
лопатой, а с риском и кровью.
- Только что я буду делать со своей долей? Ходить по рынкам и торговать
бриллиантами или оружием,
инкрустированным золотом и изумрудами?
- А я для чего? Постепенно я выкуплю у тебя каждую булавку. Но ты
слишком рано начал думать о том, чего у тебя
нет. Сейчас надо сконцентрировать все силы на главном. Пора форсировать события.
Мы уже у дверей, за которыми
будущее, цель достигнута, а мы оказались не готовыми и растерянными. Стоим и
пожимаем плечами, когда надо
предпринимать самые активные действия.
- Ты права, моя королева. Давай-ка обсудим детали и прикинем наши
возможности.
Завтрак закончился, они убрали со стола, разложили карту и принялись за
работу.
11. Деревенька с сюрпризом
Настя вздрогнула.
- Мир тесен, любезная Анастасия Викторовна. Рад видеть вас вновь.
За ее спиной закрылась дверь, и на пороге выросли двое рослых парней в
строгих черных костюмах. Она их узнала,
как только оглянулась назад. Это они сопровождали в поезде Наташу. А за столом
сидел их главный вожак, с которым она
разговаривала через балкон. Дик предупреждал ее, что Крылов очень опасный тип.
Такому в когти лучше не попадаться.
Однако Настя умела держать себя в руках.
- Пожаловали в гости? Чем вас угощать? Чаем?
- Спасибо, но лучше мы дождемся остальных и тогда уж подумаем, чем нам
заняться.
Настя скинула куртку, бросила ее на кровать, села на стул возле окна и
закурила.
- Зачем вам нужна Наташа? - спросил Крылов, перебирая четки в руках. -
Устроили похищение в поезде, привезли
ее в эту дыру, рискуете жизнью. Ради чего? Вас кто-то нанял? Кто? Ведь вы далеки
от профессионалов. Следите повсюду Ну
кто же приезжает на заметной машине в глухую деревню, снимает дачу в мертвый
сезон? Надо в палатках жить в лесу и
носа не высовывать. Или привычка к столичному комфорту вам не позволяет жить в
спартанских условиях?
- Но вы-то наверняка не пешком сюда пришли, и не на самосвале приехали.
- Вы правы. Однако моей машины вы не видели, а потом: в моем появлении
важную роль играет фактор
неожиданности. Вы же на сто процентов уверены, что вышли из-под нашего контроля.
Может быть, так и получилось бы,
но вы, Настенька, оставили следы от кроссовок, в которых сейчас сидите, под
окнами на балконе. А мне оставалось только
выяснить, что вы могли услышать, находясь в засаде. Женщина произнесла вслух три
названия поселков и этим определила
ваши последующие действия. Обычная ловушка.
- Мне очень трудно вам отвечать. Я абсолютно не понимаю, о чем идет
речь. И даже переубеждать вас не стану.
Человек с навязчивой идеей в глазах переубеждению не поддается. Считайте так,
как вам кажется, но к действительности
это не имеет никакого отношения. Я приехала сюда с мужем отдыхать.
- Почему же вы отпустили мужа с другой женщиной? Ведь мы уже пообщались
с хозяином. Они сейчас в сарае
отдыхают.
- Я приехала с сестрой. Они скоро вернутся, сами увидите. Вас ждет
разочарование. Вы попусту тратите время.
- Жизнь коротка, Настя. Я не из тех людей, которые разбрасываются своим
временем. В моей игре проигравших не
бывает.
Настя засмеялась.
- Как же так? Вы уже потеряли какую-то Наташу, а теперь тратите время
на ее поиски, да еще методом тыка - авось
повезет. Нет, вы делаете что-то не так. Слишком самонадеянны. С таким подходом
вы обречены на провал.
Настя просто болтала всякую чепуху, обдумывая варианты, как ей
предупредить Журавлева об опасности, не
подозревая, что в ее словах имелся здравый смысл.
Вадим почуял неладное за километр от деревни, когда они с Наташей вышли
на прямую дорогу - единственную,
ведущую к селению.
- Не торопись, дорогуша.
- Не могу больше. Меня уже ноги не держат. Я сейчас упаду.
Вадим присел на корточки и начал разглядывать пыльный грунт.
- В сторону деревни проехала машина. Утром этих следов не было. Скорее
всего "джип". Широкие протекторы,
глубокие. Машина большая, тяжелая. Либо "шевроле", либо "линкольн-навигатор" или
"тойота". Обратно машина не
уезжала. Нам лучше сойти с дороги и пойти лесом. Если машина стоит на виду в
деревне, это полбеды, но если ее нет, то это
плохо.
- Может быть, не рисковать, а вернуться к змеелову?
Вадим с удивлением посмотрел на девушку.
- Там Настя.
- И что из этого? Она их не интересует. Их интересую я.
- Конечно, но я не могу ее оставить на съедение волкам. Если они нас не
дождутся, то начнут давить на нее. А
Крылов умеет это делать.
- Мне это известно лучше, чем тебе.
- Согласен. Найдешь дорогу назад?
- Одна?
- Иди опушкой и не выходи на открытое пространство.
Наташа фыркнула, повернулась и пошла в обратом направлении. Дамочка с
характером, подумал Журавлев. Ее
интересует только собственная цель, а остальное подождет.
Он сошел с дороги и углубился в кустарник. Деревня лежала в степи как
на ладони и просматривалась со всех
сторон. Высматривать машину Журавлев не стал, он уже понял, что ее загнали в
лес. Так и оказалось. Он не ошибся, это
был "линкольн-навигатор", за рулем которого сидел один из приспешников Крылова и
читал журнал. В такой танк могут
вместиться человек семь. Одно место оставлено для Наташи, второе занимал
водитель, значит, в поселке их максимум
пятеро. Здесь следовало сделать сноску Крылов десятерых стоит, а это уже боевой
взвод. Вот тут и решай стратегические
задачки.
Журавлев осмотрелся. Местечко неплохое, вот только руки голые. Кроме
сигарет и спичек, в кармане ничего нет.
Приличную оглоблю он отыскал быстро и ползком подобрался к задней дверце машины.
Подобрав с земли камешек, он
перебросил его через машину, и тот брякнулся о капот. Реакция водителя была
предсказуема. Он вышел из машины и начал
оглядываться по сторонам. Ничего подозрительного не заметив, он хотел сесть на
место, но передумал и отправился к
березке избавиться от накопившейся в организме жидкости.
Дело серьезное - и Вадим позволил шоферу закончить важный процесс. Как
только парень обернулся, ему в лоб
врезалась увесистая оглобля. Лоб оказался крепким и не пострадал, дубина
треснула. Парень качнулся и повалился назад,
как срубленное дерево. Костюм был испорчен мочой. Журавлев обследовал машину.
Импортный пластичный трос его
вполне устроил. Не дожидаясь, пока громила очухается, Вадим надежно привязал его
к дереву, после чего проверил
карманы поверженного гладиатора. Коротковолновая рация, нож с откидывающимся
лезвием, блокнот, удостоверение
МВД, удостоверение помощника депутата, права, деньги и пистолет за поясом.
Пистолет и нож пришлось конфисковать, рацию Вадим тоже прихватил - вещь
полезная. Теперь ему предстоял
путь в деревню. Перед уходом он проколол у "джипа" оба задних колеса, чем
исключил погоню. Чтобы не нарваться на
случайности, он пошел задами. Отдельные открытые участки приходилось проползать
на брюхе, в Данном случае риск себя
не оправдывал.
На свой участок он проник через сад и по-пластунски добрался до сарая.
Развалюха загораживала дом, и тут он смог
встать в полный рост. Дверь сарая находилась с другой стороны и хорошо
просматривалась из окон дома. К счастью, с тыла
имелось окошко и ему удалось заглянуть вовнутрь. Увидев лежавших на полу двух
мужчин, он не удивился. Хозяин и его
сын были связаны бельевой веревкой по рукам и ногам. Чтобы не создавать лишнего
шума, Журавлев отогнул ножом
гвозди и вынул стекла, затем снял раму и протиснулся в окошко.
Предусмотрительные налетчики даже кляпы в рот своим
жертвам воткнули.
- Так, мужички, только тихо, ни звука.
Журавлев развязал хозяина и его двадцатилетнего сына. Наконец они
смогли принять нормальное положение и
начали растирать затекшие конечности.
- Сколько их, Василич?
Пожилой коренастый мужик скинул со лба прядь седых волос и,
осмотревшись по сторонам, тихо прошептал:
- В доме трое и один возле калитки пасется.
- И давно вы здесь обосновались?
- Минут через сорок после вашего ухода.
- Понятно, значит, они здесь целый день маются. Бдительность
притупилась. Как можно попасть в дом?
- Через крышу. Стремянка лежит за террасой. Люк в сени выходит.
- Жаль, что не в комнату.
- А в вашу комнату дверь есть с моей стороны.
- Я не видел там никакой двери.
- А мы ее ковриком с лебедями завесили и кровать придвинули. Но створка
открывается в мою сторону, а ключ на
комоде в шкатулке.
- Уже лучше. Мужиков на деревне много?
- С дюжину наберется, староваты только. Яшка один молодой. Из города
приехал мать хоронить, а она все никак не
умрет.
- Оружие есть?
- Тут все охотники, а оружие с войны еще осталось. При желании и
пулемет найти можно. А кто эти люди?
- Бандюки московские. По Наташкину душу приехали. Долгая история. Люди
они опасные и вооружены до зубов.
Ныряй, Василич, в окно и дуй в деревню народ собирать. Тут хитрость нужна. Их
нахрапом не возьмешь. Через дверь
пойдут четверо. Мол, ты им должен стулья дать для свадьбы, иначе их в комнату
вовсе не пустят. Самого смекалистого
направь в свою каморку. Пусть тихонько дверь в стене откроет и ждет сигнала за
ковром. Только сначала ему придется окна
закрыть, чтобы сквозняк ковер не трепал. Остальные будут ждать сигнала во дворе.
Того, что у калитки пасется, приласкайте
прикладом. А ты, Кешка, лезь на чердак. Открой люк в сени и запасись чем-нибудь
увесистым. У них заложница. Настя -
баба находчивая, но против силы ничего не сделаешь. - Вадим перевел взгляд на
хозяина. - Среди них есть тип в шляпе?
- Есть, он распоряжается.
- Серьезный товарищ. Предупреди людей, чтобы к нему ближе чем на три
шага не подходили. Ножом работает
виртуозно да и пистолет в руках держать умеет. Сигнал подам я. Брошу камень в
стекло. Окно я на себя возьму. Давай,
Василий, - полный вперед. И без спешки, каждому дай свою задачу.
Через минуту в сарае никого не осталось.
Настя продолжала сидеть у окна и с ужасом думала о том, что произойдет,
когда вернется Вадим. Ей так и не
удалось найти способ предупредить его. Окошко выглядело слишком маленьким, между
рамами не проскочишь, даже если
выбить стекло головой, нырнув в окно рыбкой, открыть раму она не успеет.
На секунду ей показалось, будто в правом нижнем углу окна появилась
веточка и тут же исчезла. Через несколько
секунд все повторилось, словно ветер качал кустарник, и ветка то появлялась то
исчезала. Но она-то знала, что под окнами
ничего не растет. Настя взглянула на своих гостей. Крылов сидел, как мумия,
словно крокодил в засаде, ожидавший
беспечную жертву-ротозейку, а его холуи сняли ведра с водой с лавки у дверей и
сидели, клевали носом.
Крылов понял, что он ничего не добьется от пленницы, и не тратил сил на
уговоры и запугивания. В конце концов,
она его не интересовала. Он ждал Наташу с уверенностью на сто процентов, что она
скоро появится.
В дверь постучали. Все встрепенулись. Охранники вскочили на ноги и
сунули руки под полы пиджаков. Дверь
распахнулась, и в комнату бесцеремонно ввалились четверо мужиков. Так, старая
рухлядь, а не серьезный противник.
- Доброго здоровьичка, люди добрые. А где Василич?
- Его нет, - холодно ответил Крылов. - На охоту с сыном ушел. Приходите
вечером.
- Ну да ладно. Мы ведь по договоренности. Вечера ждать не могем.
Свадьба у нас. Вот табуретки по деревне
собираем, гостей сажать не на что. Так что извини, любезный, но стульчаки мы
заберем, а вы уж на кровати посидите.
Крылов не хотел обострять ситуацию. Шум мог спугнуть Наташу Они должны
быть где-то рядом - уже темнело.
- Забирайте, раз надо. - Он встал.
Настя тоже встала и глянула в окно. Теперь она его увидела. Вадим лежал
на земле и манил ее пальцем, а потом
вдруг махнул рукой, и о стекло ударился камешек. Настя рванулась вперед, выбивая
плечом раму, и вылетела вместе с ней
во двор. Вадим резко оттолкнул ее в сторону и выхватил пистолет. Старики тоже не
мешкали, а выхватили из-под ватников
обрезы. Тут еще ковер со стены слетел, и в проеме появилась фигура парня с
немецким "шмайсером" в руках.
Крылов пригнулся, ударил головой в живот одного из пришельцев, сбил его
с ног, сам перевернулся через голову,
ударил ногами в дверь и выкатился в сени. Вся сцена длилась не больше полминуты.
Если напарники Крылова оцепенели от
прыти местных дедов, то те в свою очередь обалдели от феноменального трюка
Крылова, проделанного у них на глазах. Но,
как говорится в русской пословице "против лома - нет приема". Не успел Крылов
вскочить на ноги, как ему на голову
свалилось ведро, наполненное песком. Оно упало из открытого люка в потолке и
попало в цель. Шляпа потеряла свой
товарный вид, а голова под ней растеряла все мысли и выключила сознание.
Жорж успел воспользоваться неразберихой. Он быстро понял, что старики
стрелять по живым мишеням не станут,
и выскочил из комнаты следом за шефом, который прекратил движение и валялся на
полу. Перепрыгнув через Крылова,
Жорж выскочил на улицу, выхватывая на ходу пистолет.
Однако на этом его пыл сошел на нет. Во дворе стояли шестеро или семеро
мужиков с двустволками в руках, а
Красавчик, дежуривший у ворот, мирно сидел у яблони, обмотанный веревками. Та же
участь ожидала и Жоржа.
- Отлично сработано! - воскликнул Журавлев, подходя к своему хозяину.
- Народ у нас больно ленивый, но если надо, то за дело постоять может.
А что нам с этими-то делать?
- Отпусти их, Василич. Не сразу, а когда совсем стемнеет. Больше они
сюда не сунутся. А мне с Настей надо
уходить. Деньги оставь себе. Ты не виноват, что я не прожил у тебя весь отпуск.
Часа за два мы далеко уйдем. А им еще до
утра со своей машиной придется копошиться.
- Доброго вам пути. Но если где-нибудь в деревеньке остановитесь, то
вас все равно найдут. У нас народ
простецкий, секретов не любит и на любой вопрос отвечает правдой. Мы тут все так
живем.
- Учту, Василич.
- Да, тут еще одна новость. Чуть было не забыл.
Василич достал из кармана мятый листок бумаги.
- Это телеграмма. Утром почтальон принес.
Журавлев развернул листок. "Ждите с новостями. Выезжаю. Вечный раб
случая, Метелкин".
- Дружок приехать хочет.
- Такой же, как эти?
- Нет, мирный парень. Метелкиным зовут. Ты отошли его в Симашки. Скорее
всего, мы там на пару дней
задержимся.
- Договорились. Сын его проводит. Будьте осторожны, там места
болотистые, змеиные. В лес не ходите. Из него
еще никто живым не выбирался.
Они собрали вещи, простились с сельчанами, не забыв сказать слова
благодарности, и ушли. Настя даже
спрашивать не стала, куда подевалась Наташа. Она догадывалась. Та ей с первого
взгляда не понравилась. Глаза в сторону
отводит, будто украла что-то.
- А я и не сомневалась, Квазимодушка, что ты меня выручишь, - весело
сказала Настя.
- Иначе нельзя. Это же я тебя заманил в роковое путешествие.
- Только больше никого не заманивай, рыцарь. А то одной обещал защиту,
вторую вовлек в свою аферу, у тебя
времени не хватит всех из болота вытаскивать.
- Насчет болота ты права. Страшная штука.
12. Смоленский авторитет
Даму принимали на должном уровне. Встреча состоялась на дому. Лагорин
Марк Феоктистович слыл известным
коллекционером старины, отдавал предпочтение живописцам XIX века. Особую
слабость он питал к Айвазовскому. С него
начиналась его коллекция, и собирать мастера морского пейзажа было проще в связи
с плодовитостью гениального
мариниста. Среди коллекционеров Лагорин считался одним из самых преуспевающих в
Смоленске и пользовался
заслуженным авторитетом. Среди братвы его знали как Маркушу-всеядного и тоже
уважали. Свою галерею Марк
Феоктистович показывал не всем и не всю. Многие картины числились в розыске, но
для такой гостьи, как Ингрид, он
открыл свои запасники. Они оба сделали друг для друга немало. Марк выполнял
заказы Ингрид и переправлял антиквариат
в Германию, ворованный, конечно, а Ингрид щедро оплачивала работу известного
вора в законе. Бизнес есть бизнес, в
детали никто не углублялся. Главное в таком деле - взаимопонимание, доверие и
четкое соблюдение сроков и неписаных
правил.
Сегодня Ингрид пришла с необычным предложением, и Марк об этом
догадывался. После охов и ахов над
шедеврами старых мастеров они уселись пить чай из кузнецовского фарфора и
перешли к цели визита необычайной гостьи.
- Мне нужна твоя помощь, Марк. Надеюсь, ты мне не откажешь.
- Весь внимание, Ингрид. Все, чем располагаю, у твоих ног. Тут ведь что
важно: любое дело требует взаимного
интереса.
- О цене сговоримся. Сейчас речь пойдет о надежности. Разобьем мой план
на несколько частей. Часть первая. Мне
нужно убрать одного человека и его охрану, примерно шесть единиц. Исполнители у
меня есть, но они не надежны и
требуют контроля. Мне понадобятся человек пять опытных ребят с двумя машинами.
Пусть они возьмут киллеров в узду и
держат их на мушке, пока те не сделают свою работу. Потом их можно отпустить.
Мой клиент не политик и не крупная
шишка. Если киллеров возьмут, меня это не трогает.
- Кто клиент?
- Телохранитель моего компаньона из Германии. Он мешает моим интересам.
Его надо убрать вместе с его
прихвостнями. Не скрою: речь идет об очень опытном боевике, и мальчики, на него
работающие, тоже не лыком шиты. А
главное - они имеют особую подготовку и опыт. С крыши таких не постреляешь. Тут
нужно брать нахрапом, автоматной
очередью или бомбой.
- Хорошо, я тебе дам надежных людей. Они и подстраховать смогут в
случае провала. Что еще?
- Примерно через недельку мне необходим автопоезд из десяти бортовых
грузовиков с брезентом. Нужно перевезти
склад из района Курнакова в Оршу. Машины должны быть чистыми - с легальными
документами, путевками, а шоферы
надежными.
- Понятно. И это не проблема.
- Вот и все, Марк. Запрашивай цену.
- Три Айвазовского за первое дело и одного за второе, за неимением
оного согласен на замену в соответствующем
эквиваленте. Тебя устраивает такой расклад?
- Ты имеешь в виду раннего Айвазовского?
- Конечно, средней оценки. Авансов не прошу, твою надежность знаю. Со
временем тоже не тороплю. Мне на
подбор людей и инструкции понадобится один день. План у тебя есть?
- Очень приблизительный.
- Готов дать консультацию. Бесплатно, по дружбе. Мне не хотелось бы
подвергать своих людей риску и действовать
по сырому плану. Я не люблю недоработок и нежданчиков. В таких делах мелочей не
бывает.
- Ты прав. Нам надо обсудить мою задумку, а ты ее откорректируешь.
Приятно смотреть на людей, так хорошо понимающих друг друга. В зоне
люди не хотели ничего понимать, они
думали только об одном - как им выжить.
Николай стоял на каменных плитах вычищенного подвала и смотрел на
стальной кованый люк в полу. За его
спиной переминались с ноги на ногу еще трое мужчин - бывшие зеки, отборные
головорезы, убийцы, люди, не имеющие
понятия о чести и душе, прожившие свою жизнь по бандитским законам.
Николай Гаврилюк, главный прораб в Курнакове, решал внутренние вопросы
самостоятельно. Командовать оравой
уголовников, бомжей и заезжих шабашников дело непростое. Он поступил иначе:
окружил себя авторитетами из блатных и
создал для них приемлемые условия для существования, сделав их своими
помощниками и телохранителями, а те в свою
очередь следили за порядком, дисциплиной и выполнением необходимых работ.
- Жутко подумать! Высушили болото, откопали четырехэтажный особняк,
вычистили, вот только полы не помыли
и стекла в рамы не вставили.
- Ты чего, Микола, на люк косишься? - спросил самый рослый бугай,
стоявший по правую руку. - Кроме дохлых
крыс, там ничего нет.
- Хорошо сделано, на совесть. Вот люди строили в XIX веке! Полсотни лет
эти стены в воде простояли - и ничего.
Почисть, покрась и живи.
- Тут уже пожили, - усмехнулся крепыш с азиатской физиономией. -
Черепов нашли больше, чем кирпичей в
здании.
- Ладно, пойдем на воздух, тут задохнуться можно.
Николай в сопровождении свиты выбрался из подвала и вышел на крыльцо
фасадного входа, украшенного
колоннами.
Огромную рабочую площадку, изрытую котлованом, окружала черная,
затянутая туманом лесная полоса. На этом
месте вполне мог бы разместиться аэропорт со всеми службами. Как кресты на
кладбище, пространство левой стороны
котлована покрывали деревянные сараюшки, стоявшие на бревенчатых сваях в
полутора метрах над землей. Эту систему
безопасности придумал какой-то молдавский архитектор. Правда, эта его
предосторожность от нашествия змей не спасла, а
сам он утонул в болоте. Плененные шабашники соорудили пятьдесят таких, как их
здесь называли, скворечников, и
разместили их подальше от леса кучками по шесть штук в ряд. В каждой такой
каморке жили по четыре раба - так они
называли себя сами.
Работы велись с рассвета до заката летом, а зимой устанавливали
прожектора. Один раз в квартал привозили
пополнение из двадцати человек. Именно такое количество погибало за этот отрезок
времени. Чаще всего бежали. Погони
тут не устраивали. Все знали, что лес пройти невозможно. Змеи и по котловану
ползали в избытке, а про лес и говорить не
приходилось. Наиболее ловкие научились ловить змей, это их спасало от смерти и
давало прибавку к скудному пайку. Здесь
научились готовить из змей деликатесные блюда, вымачивая мясо в травяных настоях
и жаря его на самодельных
противнях. Существовали по законам джунглей - выживал сильнейший. Тут и
поножовщины хватало. Уголовники особо не
церемонились с теми, кто им не нравился, кодексов и законов никто не чтил и
лишнего срока не набавляли.
Болото до полной просушки тоже свое взяло. Не одну душу загубило и
всосало в свою ненасытную утробу.
Человеческая жизнь в зоне ничего не стоила. Во время просушки болот сюда
пригоняли солдат на тяжелой технике, и
ребята работали с автоматами наизготове, а целая рота стояла в охране, чтобы
никому неповадно было напасть на
экскаваторщика или бульдозериста с целью завладения оружием. Тут нож стоил
дороже золота. Единственной защитой
служили палки с гвоздями на обоих концах. Вот так и жили - ни на что не надеясь,
кроме милости Божьей и собственной
изворотливости. Любой преступник, получивший срок, знал, что этот срок кончится
и он обретет свободу. Тут сроков не
существовало и колючей проволоки тоже. Тут царствовали страх и отчаяние.
Николай прошел к бетонным сваям, сваленным возле котлована, присел на
одну из них и достал из сумки две
бутылочки водки, закуску и пластиковые стаканы, чем очень удивил своих сатрапов.
Никогда еще прораб не приносил водку
в зону. Правда, его об этом никто не просил. Тут люди не любили расслабляться.
Каждый шаг требовал особого внимания,
бдительности и осторожности. Пять-шесть часов сна могли немного снять
напряжение, но, открыв глаза, ты снова
собирался в кулак и жил, как канатоходец над пропастью.
- Выпьем по стаканчику, и я отправлю вас спать. Я уеду на целый день, и
вы мне не понадобитесь. На работы
можно наплевать. Сегодня инспекции не будет. Давай, Кореец, разливай.
Крепыш с азиатской физиономией принялся за дело.
- Пора нам о будущем подумать. Я к вам уже привык, и мне не наплевать,
что ждет вас в ближайшее время. Но
начнем все по порядку.
Взяв полный стакан, прораб выпил. То же сделали и остальные. Занюхав
рукавом кожаной куртки, Николай
продолжил:
- Мне нужно пятеро надежных мокрушников. Я их вывезу за зону, дам
оружие, и они уберут нескольких моих
недругов. Взамен получат свободу.
- А зачем далеко ходить? - подал голос рыжий мужик с лицом, похожим на
обтянутый кожей череп. - Или ты нам
не доверяешь?
- Доверяю и хочу сохранить вам жизнь. Мокрушники будут работать под
контролем. Сделают дело и сами
подохнут, а менты потом найдут пять неопознанных трупов. Такую пирамиду им не
разобрать, в тупик попадут, и дело
зависнет.
- Хорошо, Микола, - вступил в разговор самый грозный из команды, - мы
своих корешей подставим, а что ты нам
взамен дашь? Ведь ты мамой клялся, будто не можешь вытащить никого из зоны, а
теперь готов пятерых вывести.
- Мне это дорого стоить будет. Я ведь человек маленький, за выход коголибо
из зоны мне придется последние
штаны с себя снять. А с вами мы иначе сделаем. Мутите народ. Если всю ораву на
мост бросим, то прорвемся. Другого пути
нет. Слухи до меня дошли, что эту зону замораживают. Через неделю сюда армейские
части придут, усадят всех в воронки и
на новые разработки отправят, а там все с самого начала - непроходимые топи,
леса с капканами, овчарки да колючка. Но
меня туда не берут. Там своих прорабов хватает. Кому вы в руки попадете, никто
не знает.
- Бунт поднять хочешь? - спросил Кореец. - Мост простреливается, как
мишень в тире. Пятьдесят метров под огнем
никто не пробежит.
- Другого выхода не вижу. Тут только массой их задавить можно. Придется
рискнуть. Соберите стальные щиты от
заваленного крана. Клепки повыбивать нетрудно, но от дурной пули спасти смогут,
хоть грудь прикроют. Побег нужно
устраивать ночью, когда большая часть охраны спит. Важную роль сыграет фактор
неожиданности и натиск, резкий маршбросок.
А там и оружие, и свобода. Только бы на деревни кидаться не начали с
голодухи. А посему надо склад с
продуктовыми припасами вычистить. Он стоит следом за зданием охраны. Жратвы там
на неделю вперед припасено, всем
хватит. На волю выскочат - и врассыпную. До железки девять верст, а там ищи
ветра в поле.
Для вас троих я ксивы подготовлю. Пару недель в Смоленске
перекантуетесь, а потом ваше дело. Но пока мы не
уберем тех, кого надо, надежду на бунт можно похерить. Ведь я не за себя пекусь.
Тот самый тип, некоронованный барон
здешних болот, так просто уйти из зоны не даст - вы ему принадлежите со всеми
потрохами. Убрав его, можно и охраной
заняться. Тогда им некого будет на подмогу звать.
- Складно поешь, генерал, - проворчал рыжий. - Будь по-твоему. Людишек
мы тебе подберем. Тебе мы верим. Ты
нас вниманием не обделял.
- Вот и ладненько. Людишек мне к завтрашнему дню подготовьте и
собирайте шоблу. Самых оголтелых на первый
план выставляйте. Последними вы пойдете с надежными ребятами, чтобы не дать им
отступить. Дня два на подготовку Как
только барона уберут, в ту же ночь и жахнем по охране. Рабы к этому времени
должны быть готовы. Для вас троих я оружие
привезу. Охрана меня не проверяет, я у них давно в доверии.
Водку допили и проводили Николая до моста. Широкий, метров в десять,
деревянный мост проходил через
глубокий, поросший камышом овраг. Тот, кто рисковал в него спуститься, обратно
не возвращался. По другую сторону
моста по краям стояли две каменные будки с бойницами под пулеметы. Шесть человек
в униформе с автоматами дежурили
у шлагбаума, а чуть дальше - четырехэтажная кирпичная казарма с боевыми отрядами
общей численностью в полсотни
ружей. Народ сюда нанимали из дембелей внутренних войск, имевших опыт зонной
охраны, и отставных офицеров из
сокращенных, которым некуда было деваться. Служба необременительная, харчи
сносные, казарма оборудована всем
необходимым, жаловаться не приходилось.
Начальник охраны, бывший майор из зоны, некогда ходивший в кумах,
привык к тихой жизни, и его все
устраивало. Командовал объектом немец, человек сугубо штатский, деликатный, в
дела охраны не лез и баловал майора
сувенирами. Сидор Погорелов воспитывался в детском доме, потом армия, служил в
зоне, начиная с сержанта, а закончил
майором после офицерских курсов и, что такое свобода, знал только из телевизора,
но его на вольные хлеба не тянуло. Он
боялся городов, машин и людей. Там его. как муху, раздавят, а здесь он король,
сам себе хозяин.
Погорелов дремал у телевизора, когда к нему зашел Коля Гаврилюк. Они
нередко баловались водочкой и говорили
о политике, в которой ничего не смыслили. Плохой премьер или президент, значит,
ему одна дорога. "Пусть его ко мне
пришлют, я из него сделаю человека, он у меня поймет службу!" - так звучал самый
страшный приговор любому политику
из уст бывшего майора. Бабы и футбол занимали следующую нишу в разговорах.
Женщин Сидор любил, но постоянной не
имелось. Ни одна баба не захочет жить в лесу со змеями. В этом вопросе Коля шел
приятелю навстречу и пару раз в месяц
привозил из города девочек, не нуждавшихся в долгих уговорах. Тоже своего рода
свет в окошке. Много ли надо
одичавшему зоновскому куму, который учился разговаривать и понимать остальных у
телевизионных дикторов и
журналистов.
- Ты чего, Коля? Раненько еще ханку жрать. Гюнтер приехать может, а он
запах за версту чует.
- Сегодня он не приедет, Обещался в пятницу.
- Точно знаешь?
- Вчера его видел. Гостей ждет из Москвы. Не до зоны ему.
Сидор встал с кровати, открыл холодильник и достал закуску. Его
десятиметровая комната вмещала в себя все, что
нужно и не нужно, одних только плейеров валялось штук пять. Гюнтер забывал, что
дарил главному охраннику, и
дублировал подарки. А Сидор был человеком прижимистым и ничего никогда не
передаривал. Даже на день рождения к
своим заместителям приходил с пустыми руками, а когда приглашал на свой, то
развертывал каждый пакет и оценивал
размах души принесшего ту или иную безделушку.
Сели за стол, выпили по рюмке, и Николай заговорил на наболевшую тему.
- Я тут домик покосившийся прикупил неподалеку в деревушке. Поправить
бы надо, участок прополоть и
пропахать. Работенки хватит. Вот у меня идейка родилась. А почему бы мне с зоны
не взять мужичков? Штук пять.
Пропустишь?
Сидор с удивлением посмотрел на прораба.
- Хочешь меня работы лишить?
- Кроме нас с тобой, счет рабам никто не ведет. На змей спишем. А
потом: скоро новых привезут - вербовщики уже
отправились в зону и на вокзалы.
- И что ты с ними делать будешь? Они же тебе в первый день черепушку
расколют и в бега подадутся.
- На то у меня собаки есть. Четыре сторожевика ростом со слона. Ты
пропусти, остальное моя забота.
- Хитришь, парень. Туфту мелешь. Говори, что задумал?
- Давай так, Сидор. Деньги тебя не интересуют, но обмен я тебе все же
предложу. Получишь взамен молодую телку
со смачной попкой. Неделю с нее слезать не будешь. Качество гарантирую. В твоем
вкусе. Дней десять она здесь поживет.
Такой расклад тебя устраивает?
У Погорелова загорелись глаза.
- И сколько рабов ты хочешь забрать?
- Пять рыл. Я сам подберу тех, что попокладистее. И воронок свой
пригоню. Тебе только шлагбаум открыть и псов
своих отогнать подальше.
- Ладно, Коля, но телку вперед.
- Одновременно. Я ее привезу на воронке, а рабов вывезу. По рукам?
Они ударили по рукам.
13. Зона
Если Наташа не рискнула идти в деревню спасать Настю, то в поход через
лес она рвалась, как в бой. Рисковать
всем вместе не имело смысла, к тому же не было стопроцентной уверенности, что
данный объект тот самый, который они
ищут. Настя решила продолжить начатое дело и вновь отправилась в Ховрино, а
Вадим с Наташей в сопровождении
змеелова пошли по старому маршруту Теперь, когда они знали, что собой
представляет опасная зона, у путешественников
подрагивали колени, и захватывало дух. Им встретилась на дороге крытая машина,
так называемая зекоперевозка. Она шла
из зоны к шоссе. Вадим глянул ей в след и сказал:
- Неужели все, что рассказывал спасенный тобой раб, правда? И это в
наше время! В центре России!
Дмитрий пожал плечами.
- Какая разница где. Ты уже не удивляешься тому, что в смоленских лесах
водятся кобры и гремучие змеи. В
государстве, где каждый живет для себя, все возможно. Если нам вслух озвучивают,
что бывший премьер имеет состояние
больше миллиарда долларов и это воспринимается как должное, что же говорить о
населении.
Они двинулись дальше.
- Куда же их повезли, интересно? - спросила Наташа.
- Похоже, машина доставила им пополнение, - ответил змеелов. - Если
рабочую силу нанимали на вокзале из
шабашников с ближнего зарубежья, то их там сажают в автобус как полагается, а
потом завозят в лес, где их поджидает
вооруженный конвой вот с такой перевозкой, ну а зеков из зоны сразу запихивают в
воронок. С теми Церемониться не
станут.
Черная полоса леса приближалась и превращалась в высоченную стену
Жутковатое зрелище.
- Вот видите дорогу? Это тот самый единственный безопасный путь,
ведущий в мрачное государство с
первобытнообщинным строем. Они даже дорожный знак поставили: "Тупик". Очень
актуально. Из этого тупика нет
выхода. Мы пройдем еще метров триста вдоль опушки и зайдем в лес.
Вадим с надеждой посмотрел на чехол в руках Дмитрия, где находилось
устройство, отпугивавшее змей. С этой
штукой, похожей на штатив, они могли сойти за геодезистов. Вот только поворовски
бегавшие глаза Наташи выдавали в
ней беспокойство и нервозность. Моросил мелкий дождик. Первые метры, пройденные
по лесу, никакой опасности не
предвещали. Кто бы мог подумать, что здесь затаилась смерть, ждущая свою
очередную жертву!
Дмитрий собрал аппарат, похожий на миноискатель, и включил его. Работал
он бесшумно, ультразвук
человеческим ухом не слышен, но шелестение травы услышали все. Вокруг них
затряслись зеленые и уже пожелтевшие
побеги, словно ожила земля, и ветерок всколыхнул ее мохнатую голову.
- Боже! Сколько их! - воскликнула Наташа.
- Они не так опасны, как кажется, - улыбнулся Дмитрий. - В погоню не
пускаются, это не гепарды. Если вы змею не
тревожите, то, скорее всего, она сама отползет в сторону. Попадаются, конечно,
агрессивные особи, вот их стоит обходить
стороной. Я уже нарывался на таких и старался не связываться с ними. Это
означает, что вы приблизились к ее гнезду, где
отложены яйца.
- Я слышала, будто мангусты лихо справляются с этими тварями. Почему бы
их здесь не разводить?
- Мангусты не перенесут нашего климата. В природе много зверья,
способного истреблять змей. Но кто будет
устраивать у нас инкубаторы по их разведению? Сплошные убытки.
Они медленно углубились в лес.
- Обходите глубокие воронки. Тут их с войны осталось в немереном
количестве. На дне воронок сырость и
безветрие. Змеи обожают ямы. Не дай Бог завалиться в одну из них. И поглядывайте
на низкие ветви деревьев. "Дрофу"
ультразвук не спугнет. Она глухая, но имеет обостренное чутье на тепло,
излучаемое телом человека или животного.
Не успел он это сказать, как темно-коричневая ветка обрушилась на
голову Вадима. В долю секунды она обвила его
шею, превратившись в спираль. Журавлев упал на землю и сам начал извиваться,
подобно змее. Дмитрий бросился к нему,
выхватывая из ножен длинный, острый штык. Действовал он так быстро и ловко,
будто акробат в цирке, а не медлительный
пожилой человек, любивший размеренный шаг и монотонную, нудную болтовню. Первым
делом он схватил скользкую
голову твари и отмахнул ее ножом, будто ветку срубил, после чего протиснул руку
между кадыком терявшего сознание
Вадима и чешуйчатой лентой и начал ее разжимать. Из тела змеи пульсирующими
струйками вытекала почти черная
жидкость. Наконец змея потеряла свою силу и превратилась в переливавшуюся
темными пятнами веревку, легко
поддававшуюся раскрутке. Мерзкий узел был снят и отброшен в сторону. Дмитрий
разжал зубы потерпевшему и начал
делать искусственное дыхание.
- Возьми аппарат в руки и стой рядом! - крикнул он растерянной девушке,
с ужасом смотревшей на
происходившее.
Наташа очнулась от сковавшего ее страха и, схватив с земли аппарат,
подбежала к дереву, под которым все и
происходило. Вадим начал приходить в себя.
- Ничего, парень, не дрейфь. Ты у нас еще сто лет проживешь. Мы тебя в
обиду не дадим.
- Что со мной? - прохрипел Журавлев сдавленным голосом.
- Ничего страшного, поскользнулся и треснулся головой. Сейчас все
пройдет.
Змеелов снял с пояса флягу с водой и дал спасенному сделать несколько
глотков.
- Фу, горечь какая!
- Не горечь, а полезные травы. Сейчас тебе станет лучше.
Через несколько минут Вадим стоял на ногах.
- Лихой ты парень, Митя, - пробормотал Журавлев.
- Ладно, забудем. Наше дело смотреть вперед, а не оглядываться назад.
Как в песне поется, только смелым
покоряются моря. Вперед, ребята.
Наташа окончательно замкнулась в себе. Вадим старался держать себя в
руках, и только Дмитрий не умолкал. Змеи
по дороге не попадались, чудо-аппарат работал исправно, но скелетов и
разложившихся трупов они встретили немало. Ни
зверья ни птиц, только шелест листьев на макушках берез и лип и моросивший
дождь, пеленой закрывавший перспективу.
Им понадобилось два с половиной часа пути до того места, где лес стал
редеть и впереди появился просвет. Они
выбрались на опушку и осмотрелись. Перед ними расстилался гигантский котлован
глубиной в семьдесят метров.
Глинистое дно, покрытое трещинами, и бескрайний горизонт.
- Когда-то здесь было озеро, так говорят старики. Я застал только
болото, но теперь и его нет, - комментировал
змеелов, доставая из рюкзака бинокль.
Осмотрев территорию, он передал бинокль Вадиму.
- Смотри влево. Метрах в пятистах идут работы. Там шалаши на сваях.
Вадим направил окуляры в сторону стройки.
- Людишек немного, бульдозеры, тракторы, землечерпалки, какие-то
курятники на сваях, как избушки на курьих
ножках. Тут даже церковь есть... Что-то они откопали. Похоже на дворец...
Наташа вырвала у него бинокль и прильнула к стеклам.
- Где дворец?
- Ишь как оживилась! - воскликнул Вадим. - Неужто нашли? Вот так
просто, через несколько дней - и у цели?
- Я ничего не знаю, - пробурчала Наташа. - Надо подойти ближе и все
увидеть своими глазами.
- Не так это просто, - заявил Дмитрий. - Подумай сама, откуда там может
появиться женщина? Попадешься на
глаза охранников - полбеды, а если угодишь в лапы рабам? Они годами не видели
женщин. На клочья разорвут.
- Что же, по-вашему, мы зря перлись в такую даль, отдавливая змеям
хвосты? Я должна убедиться, что мы попали
туда, куда надо. А если нет, то нечего здесь торчать. Будем искать в другом
месте. Может быть, Настя права, и архив
находится в Ховрине. Или в Балаханове, где мы вовсе не были.
- В Ховрине ничего нет, там шли бои, - с уверенностью заявил Вадим. - А
вот те, кто из Ховрина ушел под
прикрытием эсэсовцев, тот имел время, чтобы притормозить в Балаханово или здесь.
Вспомни рассказ ветерана, у которого побывала Настя.
- Тогда зачем она туда поехала?
- Хочет пройти дорогой отступления от Ховрина до Балаханова. Двадцать
верст пути. Она девушка выносливая,
задумала - сделает.
- Я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь в результатах их раскопок. Еще
на одим поход у меня духу не хватит. И
что толку сюда ходить? Смотреть в бинокль? Ну посмотрели. А что это нам дало?
Нужно подойти ближе, прямо к отрытому
особняку. Больше здесь искать негде. Они все перекопали.
- Может быть, ты и права, - заявил Журавлев, - Ладно, на разведку пойду
я. В телогрейке и в кепочке сойду за
рабочего. Вряд ли они с таким потоком живой силы знают всех в лицо. Потопчусь
немного и вернусь.
Наташа приняла предложение партнера как должное, а Дмитрий
забеспокоился.
- Не позже чем в четыре часа мы должны уходить. Лес надо пройти до
темноты. Иначе я не гарантирую
безопасности. Иди и запомни это место. Твой ориентир - три сухие сосны. В
котлован спуститься нетрудно, но обратно не
взберешься. Тут либо лопата нужна ступени вырубать, либо веревка с якорем.
Веревкой я запасся. Вещь полезная, тонкий
прочный капрон. Троих выдержит, у Двадцать пять метров. Один конец я привяжу к
дереву за неимением якоря, второй
сброшу вниз. По ней спустишься, по ней и поднимешься.
Так они и сделали. Через десять минут Вадим очутился в котловане. Здесь
он понял, что без веревки на стену
десятиметровой высоты ему не взобраться, даже с его опытом альпиниста. Но
отчаянные головы взбирались. Это он понял,
двигаясь вперед вдоль стен. Не одному Мите пришла в голову идея делать ступени.
Их здесь хватало. Правда, они были
неровными и делали их не лопатой, а чем придется, может быть, и зубами.
К центру котлована Вадим не решался подходить - слишком открытое место.
Пусть он выглядел муравьем в
пустыне, но не один же змеелов имел при себе бинокль. Черная движущаяся точка
непременно привлечет к себе внимание,
если кто-то ее заметит.
И его заметили. Он и не предполагал, что по территории ездят открытые
"УАЗики" с охраной. Пятеро крепких
ребятишек в пятнистой униформе с автоматами наперевес ехали ему навстречу вдоль
той же стены. Бежать и прятаться тут
некуда и негде, со дна пропасти на вершину не запрыгнешь. Пришлось идти дальше
как ни в чем не бывало. Машина
остановилась у него перед носом.
- Заблудился, соколик? - хмыкнул один из охранников, соскакивая со
ступенек на землю. - Или сортир искал?
Садись, подвезем.
Его впихнули в машину и повезли назад. Одно радовало: пешком идти не
надо. С доставкой прямо к тому месту,
куда он шел. Возле особняка стояли человек восемь. Тут его и сгрузили. Охранник
крикнул:
- Заблудшая овца. Лазейку искал.
Все оглянулись. Один из главных, судя по цивильной одежде, глянул на
Журавлева и что-то шепнул коренастому
мужику с азиатской физиономией. Тот подошел к Вадиму и коротко сказал:
- Будь возле меня, не то перо в ребра.
Пришлось приклеиться к бугру, и Вадим присоединился к общей компании.
Шестеро в телогрейках стояли молча.
Только сейчас Журавлев заметил нашивки с номерами, налепленные на левой поле
ватников и на правом рукаве у каждого,
кто их носил. У него нашивок не имелось, и, очевидно, этим он и привлек к себе
внимание.
Разговаривали двое, и из их разговора можно было догадаться, что эти
люди здесь занимают не последнее место.
Один говорил чисто, второй с акцентом, похоже с немецким. Определить нетрудно,
зная, что объекты принадлежат им.
- Я хочу осмотреть все здание. В последний раз я видел только два
верхних этажа, а вы уже вычистили подвалы, -
говорил немец.
Русский ему возражал:
- Рискованно, Гюнтер, стены сгнили, перекрытия не держатся. Мы сделаем
опоры, тогда и посмотришь. Потерпи
пару дней.
- Не спорь со мной, Николай. Тут я решаю, что делать, чего не делать.
Эти стены пушкой не пробьешь. Иди и
показывай. Сегодня вечером я должен докладывать обстановку Москве. Он на днях
приезжает. Я должен знать все, что
здесь делается.
- Твоя воля.
Они направились в облезлое серое здание. Бригада работяг потянулась
следом. Журавлеву тоже пришлось идти.
Азиат изредка косился на него, но понятно было.
Что сейчас им не до него.
Толпа во главе с русским начальником ходила сквозь анфилады дворца и в
конце концов спустилась на самый
нижний этаж, ниже уровня окон. Потолок поддерживали сводчатые колонны, между
которыми уцелели каменные
гробницы, изъеденные водой и временем.
- Дальше копать не имеет смысла, - суетился Николай. - Это усыпальница,
склеп.
- Тут должен быть люк, - твердо заявил Гюнтер.
- Есть люк, но мы его вскрывать не стали. Замурован намертво. Вот он.
В центре подвала среди каменных плит выделялся стальной кованый люк с
огромными заклепками, но без ручек.
- Вскрывайте! - приказал Гюнтер.
- Чем? Его же не подцепишь. Даже лом не просунешь.
- Вскрывайте! - повторил немец.
- Как скажешь.
Николай подошел к рабочим, среди которых находился и Журавлев.
- Гусь! Отправь мужиков за инструментом, пусть начинают. А ты. Кореец и
Дылда, отойдите подальше, в случае
чего - разом на землю и за колонну. И этого мне сохраните, - он кивнул на
Журавлева. - Чует моя печенка - у нас найдется
тема для разговора.
Гусь, самый здоровенный среди всех, лишних вопросов не задавал. Он
отдал приказ, и четверо человек отправились
за инструментом. Сам он остался на месте, а с ним Кореец, опекавший чужака, и
долговязый, сутуловатый, рыжий тип с
колючими глазками. Журавлев понял, что попал с корабля на бал. Тут начиналось
самое интересное. Только сумеет ли он
кому-нибудь рассказать о том, что видел, вызывало у него сомнение. Наташа бы за
такое зрелище полжизни не пожалела.
Рабочие вернулись со сварочным аппаратом и отбойными молотками, тянули
кабели, закатывали баллоны с газом и
кислородом, притащили компрессор. Подготовка заняла полчаса. Наконец техника
заработала, взвилась пыль поднялся и
шум. Гусь отвел своих людей назад, и они встали за огромную колонну. Николай
также отошел подальше. Гюнтер даже не
обратил на него внимания, он с нетерпением следил за продвижением работы.
У люка не было петель и замков. С какого боку начинать, никто не знал.
Долбили как придется. Работы продлились
не больше десяти минут, после чего грянул мощный взрыв. Тот, кто был
предупрежден, упал на землю, остальных
разорвало в клочья. От Гюнтера осталась толь, ко щиколотка ноги в ботинке, от
остальных только кровь на стенах и
потолке.
Когда пыль улеглась и дым рассеялся, оставшиеся в живых поднялись на
ноги. В ушах стоял такой звон, что
разговаривать не имело смысла - никто ничего не слышал. Медленно ступая по
осколкам, со всех сторон к центру сходились
счастливчики. В том месте, где находился люк, образовалась черная дыра диаметром
метра в два. Николай поднял руку,
останавливая движение, и указал на выход.
Приблизиться к люку так никому и не удалось. Даже свет тусклого
дождливого дня показался после подвала
слишком ярким, а воздух слишком чистым. Звон в ушах затих.
- За что боролся, но то и напоролся, - многозначительно сказал
начальник. Взглянув на Гуся, он отдал
распоражение: - К люку не подходить. За столько лет там скопились ядовитые газы.
Сунешь нос - и тут же отравишься.
Возьми десяток рыл, и пусть они спустят вниз бетонную плиту. Прикройте люк, но
оставьте щель сантиметров в двадцать,
так чтобы голова не пролезала. Пусть из ямы газы выветриваются. Что делать с
ней, потом решать будем. Ну а ты, Кореец,
веди нашего гостя ко мне в контору. Пора бы узнать нам, с чем он пожаловал в
зону и как ухитрился пройти через змеиное
царство. Кореец толкнул Вадима в спину.
- Шевелись.
Его доставили под конвоем в отдаленный барак, прикрытый со всех сторон
частоколом высотой в три метра.
Калитка находилась на уровне четырех ступеней, обсыпанных каким-то едким
порошком. Видимо, таким образом местный
начальник спасался от змеиного нашествия и недоброжелателей из числа рабочих.
Журавлева привели в комнату с идеально гладкими стенами, полом и
потолком. Кроме стола, сейфа и пяти стульев,
тут ничего не было. Попади сюда ядовитая тварь - она и спрятаться не сможет.
Николай выпроводил своих телохранителей во двор и остался с гостем один
на одни. Разумеется, его перед этим
обыскали, но, кроме фонаря и сигарет, ничего не нашли.
- Садись, парень. Как тебя кличут?
- Называй как хочешь.
- Ладно, чужак, ты сам все расскажешь или тебя подвергнуть первичной
обработке? Мои молодцы умеют это
делать.
- Толку что? Змеи меня не трогают. Как пришел, так и уйду, если ты меня
не придушишь. Я для тебя интереса не
представляю. Ты для меня тоже. Слух прошел в Сафонове, будто моего кореша сюда
завербовали, вот я его и решил
навестить. Хотел вывести из твоих клещей.
- Стало быть, ты с сафоновского изолятора? Морда у тебя подходящая. А
как кореша звали?
- Данила Фокин.
- Когда завербован?
- Полтора года назад.
Гаврилюк залез в свой сейф, в котором даже ключей не было, достал из
кучи общую тетрадь и пролистал ее.
Остановившись на одной странице, он просмотрел ее и сказал:
- Был у нас такой. Полгода назад ушел в змеиную зону. Царствие ему
небесное. Долго он у нас продержался, восемь
месяцев. Припоминаю я его. У меня ведь память на ваши фотки хорошая. Тебя увидел
и сразу понял, что чужой и нашивок
нет. - Начальник бросил тетрадку обратно в сейф. - Пальчики у тебя музыкальные.
Из щипачей будешь?
- Угадал. Карманник от Бога.
- Однако сел.
- Дружка выручал.
- Ладно, душить я тебя не буду, а новое лицо мне на днях понадобится.
Пока твою рожу конвой еще не видел, то ты
мне службу сослужишь. Взамен свободу получишь. Ну а если не хочешь, то милости
просим: я тебя в отряд сдам, нам
лишние руки не помешают. Лопат у нас на всех хватит.
- И взрывчатки тоже?
- Вон ты о чем... Со взрывами здесь покончено. Это мы поначалу топь
рвали и тину сгоняли, а теперь здесь все
чисто.
- Ты меня за лоха не держи. Хочешь меня использовать - говори, что
делать. Я нахрапом не работаю. Я думать
привык и каждый шаг свой размерять. Это ты своим блатным лапшу вешай, а со мной
совет держать надо.
- А ты, браток, наглец. Стоит мне пальцем щелкнуть - и от тебя перышка
не останется. Не понял еще, куда попал?
- И понимать не хочу. Только вижу, что ты задумку имеешь, а как ее
выполнить, мозгов не хватает. Твои холуи на
голову туговаты будут, вот и маешься. Прав я или нет?
Гаврилюк долго и внимательно разглядывал пленника, и в его глазах
читалось какое-то смятение.
- Чую, неспроста ты здесь появился, парень. Ну да ладно. Раньше времени
тебе отсюда не выйти, а посему ты мне
вреда не доставишь, а вот насчет пользы мы еще подумаем. Может быть, и впрямь у
тебя голова кумекает. А сейчас я тебя в
хоромы свои направлю. Денек посидишь, подумаешь, а понадобишься - вызову. Мне не
резон тебя людям показывать.
Николай подошел к двери, открыл ее и крикнул:
- Гусь, иди сюда.
В избу ввалился детина с лунообразной мордой.
- Отправь нашего гостя на чердак, пусть отдыхает. И замок повесить не
забудь. Может случиться - он для нашего
дела сгодится. Шустро мыслит и в штаны не кладет, а потом видно будет.
Надежда на возвращение растаяла, как лед на сковородке. Не дождутся его
сегодня змеелов с Наташей.
Да, они не дождались. Перед уходом Дмитрий сбросил веревку в котлован,
а на конец привязал свой штык и
записку: мол, сам в лес не ступай, я за тобой приду. Наверху оставили флягу с
водой, сухари и спички. Большего они
сделать не могли.
Наташа никаких угрызений совести не испытывала настояв на разведке,
подвела Дика к рискованному решению, а
Дмитрий жалел, что согласился вести их через лес. Однажды он одну душу спас, а
теперь другую погубил. Из таких
капканов сами не выбираются.
По лесу шли молча. Наташа прижималась к спутнику и думала о своем. Как
же ей теперь установить: в какой из
трех точек находится архив?
14. Охотники
Совещание длилось недолго. Поначалу Крылов хотел выслушать всех своих
помощников, но этого не
потребовалось. Оказалось достаточно доклада Кота - так звали одного из
охранников фирмы. Крылов не любил русских
имен и фамилий, он предпочитал присваивать своим сотрудникам клички. Самыми
надежными в его бригаде считались
Жорж и Красавчик. Кот, Филон, Акробат и Додж работали на подхвате. Все ребята
прошли хорошую выучку и промахов в
работе не допускали, но Крылов, как и все начальники, всегда выделял лучших и
допускал их к себе на шаг ближе. В народе
таких людей принято называть любимчиками либо правой рукой. Сегодня отличился
тот, кто не числился среди особо
приближенных.
- Я допустил одну ошибку, - докладывал Кот. - В этих местах нет никаких
дорожных указателей, щитов, а на домах
даже номеров не ставят. Название деревни можно узнать только у местных.
Деревенька пустовала, словно вымерла, а потом
мне уже не до того было. Я их увидел. И опять с ними был тот самый брюнет с
дутыми щеками и лошадиными зубами. Они
вышли из крайней избы втроем - Наташа, брюнет и, вероятно, хозяин, крепкий мужик
лет шестидесяти. За плечами он нес
чехол. Похоже на ружье. Все с рюкзаками и в телогрейках. Местность там открытая,
мне пришлось держать большую
дистанцию, чтобы оставаться незамеченным. Они прошли километра три или четыре и
зашли в лес. Дальше идти не имело
смысла, но деревню я найду.
- Так или иначе, но их интересует район Курнакова. Ни Ховрино ни
Балаханово, а именно Курнаково. Сбежав из
одной деревни, они далеко уходить не стали, а устроились поблизости. Зная, что
на них идет охота, они тем не менее
продолжают играть с нами в кошки-мышки. Значит, игра стоит свеч, и риск себя
оправдывает.
- Во всяком случае, брать в деревне их нельзя. Мы уже научены горьким
опытом, - заметил Красавчик.
- Нет, конечно, - согласился Крылов. - Нам нужна Наташа, а остальных
придется убрать. Я бы и ее не пощадил, но у
меня есть предчувствие, что она знает больше, чем Шефнер мог себе представить.
То, что она игнорирует остальные зоны и
делает ставку на Курнаково, о чем-то говорит. Ее надо взять живой, вытряхнуть из
нее все сведения, а потом стереть с лица
земли. Облаву на них надо устраивать на дороге. Одной разведкой им не обойтись.
В лес они будут ходить не один день.
Мы их перехватим на обратном пути.
- Лучше наоборот, - предложил Кот. - Мы не знаем точно, из какого места
в лесу они выйдут, а потом дорога идет
через степь, открытое место. Гораздо проще ждать их со стороны леса, когда они
туда направляются. Метров за триста их
уже будет видно, и мы сумеем занять удобные позиции. И машину можно загнать в
кустарник.
- Резонно. - Крылов глянул на часы. - Четверть первого ночи. Если мы
сейчас поедем, то с учетом поисков к
четырем будем на месте. Светает около шести.
- В это время они и выходят, - добавил Кот. - Я их встретил в четверть
седьмого. Ночь переночевал в машине.
Хорошо, что оставил ее в лесу и пошел в деревню пешком: все как полагается - в
ватнике, сапогах, корзиной с грибами,
которую купил на рынке. Вид у меня был соответствующий, но в любом случае я мог
пустить пыль в глаза только заезжим
гастролерам. Местные друг друга знают по всей округе. Чужака тут же заприметят.
Увидев с ними деревенского, я не стал
приближаться. К тому же я не имел инструкций от вас, шеф. Мне ничего не стоило
перестрелять всех и схватить жену
Шефнера в охапку.
Крылов криво усмехнулся.
- Вот пока мы будем такими самонадеянными, у нас ничего не получится.
Этот брюнет уже научил нас
оглядываться. Ловок, как покойный Журавлев. Таких силой взять невозможно. Этих
людей бьют из-за угла, а не в лоб, либо
хитростью, но в этом ему равных нет.
Тут подал голос сидевший у окна Жорж.
- Извините, шеф, но вам не кажется, что мы очень долго занимаемся женой
Шефнера? Пора с этим кончать и
заняться объектами. В конечном счете именно они являются главной стратегической
задачей.
- Я держу связь с Гюнтером, Гельмутом и Германом. Работы ведутся под их
руководством. И если хоть на одном
из них будет что-то обнаружено, сообщение тут же уйдет в Москву. Шефнер
моментально среагирует на сигнал и вылетит в
Смоленск. Вот тогда мы и примемся за работу вплотную.
- А Шефнер? - спросил Счастливчик.
- Он нам не помеха. Весь его расчет строится на МВД, другой силы он не
имеет. Однако МВД мною давно
перекуплено. Полковник Чепурин ждет своей доли. От Шефнера он ничего не получит
- он не верит немцам, - а мне верит.
Я сумел найти с ним общий язык.
- Это еще не все, - продолжил Жорж. - Нельзя забывать об Ингрид. Вы
почему-то не уделяете ей должного
внимания, шеф. А вам известно, что она пропала? Ее нет в Смоленске, она не
появлялась в Ховрине, и ни один из
ставленников Шефнера ее так и не видел. Я разговаривал с Гюнтером, Германом и
Гельмутом. Они в курсе, что мы
приехали, и ждут с нами встречи, но о появлении в Смоленске Ингрид им ничего не
известно.
Крылов с удивлением глянул на своего любимчика.
- Неизвестно? Но к ней в гостиницу приезжал курьер от Гюнтера, и она
намеревалась ехать к нему в Ховрино.
- Понтер не посылал никакого курьера в Смоленск. А что за курьер был у
Ингрид, никто не знает. Думаю, Ингрид
имеет свои интересы. Не стоит забывать о том, что Шефнер ей всегда доверял
больше, чем кому-либо из своих сотрудников,
и на протяжении двух лет она неоднократно выезжала на объекты одна. К тому же
Ингрид непосредственно занималась
строительством четырех особняков в районе Орши. Мы до сих пор не знаем, где они
расположены. Документация попадала
непосредственно в руки Шефнеру.
- Особняки нас не интересуют. Груз никогда туда не попадет. Мы его
возьмем первыми, и у нас для него
зафрахтован железнодорожный состав и свои склады. Этот вопрос решен. Что ж,
исчезновение Ингрид для меня новость не
из приятных. Она достойный противник, не чета Шефнеру. Гораздо спокойнее мы
сможем себя чувствовать, если эта
дамочка будет у нас на виду. Закончим с женой Шефнера и займемся Ингрид. При
нынешней ситуации такие вещи в долгий
ящик откладывать не следует.
Крылов посмотрел на часы.
- Пора. Все документы и лишние предметы - вон из карманов. Берем с
собой только оружие. За руль сядет Кот.
Найдешь дорогу ночью?
- Найду. Мне ведь пришлось возвращаться за машиной в лес, а потом еще
восемь километров проехать до шоссе,
так что дорога мне стала как родная.
- Хорошо, проверим.
Через пять минут снятая под штаб квартира в одном из тихих районов
Смоленска опустела. Ночь стояла светлая,
звездная. Яркая луна освещала двор, похожий на колодец, превращая мокрый асфальт
в серое зеркало. Посреди двора стояло
несколько металлических гаражей, пара "ракушек" и машин пять ночевало под
открытым небом.
"Линкольн-навигатор" стоял в десяти метрах от подъезда. Все началось,
когда все шестеро вышли из дому и
прошли вперед метров пять. Теперь они оказались между подъездом и машиной на
открытой площадке. Двое выскочили из
"жигулей", стоявших у тротуара за их спинами. Еще двое вышли из-за гаражей, один
прятался за "линкольном", к которому
направлялась группа Крылова. Возле ворот в темном углу стояла иномарка,
сливавшаяся с темнотой. Неожиданно ее фары
вспыхнули. Люди Крылова попали под яркое освещение. Вспыхнувший свет стал
сигналом для действий. В руках
налетчиков появились автоматы "Калашников", и тут же по мишеням открылся
шквальный огонь с трех сторон.
Кота и Доджа убили сразу, прошив их десятками пуль. Один из них шел
первым, другой последним. Остальные
успели упасть на землю раньше, чем их задело. На первом этаже здания посыпались
стекла. Град пуль выбивал бетонные
осколки из панелей. Обложенные со всех сторон люди Крылова открыли ответный
огонь. Крылов сориентировался
мгновенно. Первым же выстрелом он уложил одиночного стрелка у "линкольна" и тем
освободил тыл от натиска огня.
Перескочив через тело Кота, он прикрылся им, как щитом. Жорж спрятался за телом
Доджа и стрелял в тех, кто прятался за
"жигулями". Крылов палил по гаражам. Он сделал три выстрела, и одна горевшая
точка погасла. У гаража остался еще один.
Жорж снял стрелка у "жигулей". Вскрикнул Акробат. Пуля оторвала ему ухо. Он
выронил оружие, и тут же град свинца
превратил его череп в расколотое яйцо с разлившимся желтком.
Филон подбил второго стрелка у "жигулей", и тот рухнул на капот, но в
эту секунду Филона задела очередь,
выпущенная от гаража, и ему оторвало левую руку. Следующую очередь стрелку
сделать не удалось - его настигла пуля
Крылова, который стрелял прицельно и не тратил впустую патроны. Пальба
прекратилась, налетчики были уничтожены.
Иномарка выключила фары и, сорвавшись, выскочила со двора, покорябав крыло о
каменный выступ арки.
- Лежать, не вставать! - приказал Крылов.
- Мы с тобой вдвоем остались, шеф, - ответил Жорж. - Филону руку
отрубило, истекает кровью.
- Добей его и отползай к стене дома, чтобы никто не понял, что есть
живые.
Раздался одиночный выстрел, и голова Филона дернулась, как мячик. Стон
прекратился. Оба оставшихся в живых
проползли по газону и прижались к стене дома. Где-то неподалеку выли сирены.
- Уйти мы не сможем. Возвращаемся в квартиру. Незаметно. Сейчас сотни
глаз следят из окон за двором. Они
должны понять, что живых нет.
Им удалось вернуться к подъезду незамеченными. Они скрылись за дверью в
тот самый момент, когда во двор
вбегал отряд ОМОНа в касках и со щитами. Спустя несколько минут они, как сотни
других любопытных, следили за
событиями из окна квартиры. Свет решили не включать и на звонки не отвечать.
- Долго мы здесь находиться не сможем. Такой скандал не замнешь, -
рассуждал Жорж. - Все равно они опросят
всех жильцов. Кто-то опознает Красавчика. Это он снимал квартиру, и хозяин знает
его в лицо.
- Мелочи жизни. Мы оставим их документы здесь на видном месте. Нас с
тобой сегодня здесь не было. Я сам
завтра же пойду в Управление прямо к Чепурину и заявлю, что на моих людей
совершено бандитское нападение. А заодно
выясню, кто это сделал.
- Исполнители ничего не значат. Заказчик сидел в иномарке, которая
освещала нас фарами.
- Параллели всегда провести можно.
- Агентство "Сириус"?
- Исключено. Если бы они хотели нас уничтожить, то могли сделать это в
деревне, где мы попались в капкан, как
простачки. Устроили им ловушку и сами в ней оказались. Тут работает кто-то
покруче.
Они наблюдали, как во дворе собиралась толпа зевак. Милиционеров не
хватало оттеснять всех любопытных.
Маленький двор окружало четыре шестиэтажных дома. Если это количество умножить
на количество квартир и
проживающих в них жильцов, то двор будет тесноват и всех не вместит.
- Наших четверо и их пятеро. Девять трупов. Хороший урожай. Шуму будет
немало.
Жорж глянул на Крылова.
. - Может быть, не стоит, шеф, идти к ментам? Мы привлечем к себе
внимание, а нам сейчас это ни к чему.
- Возможно, ты и прав, но во дворе осталась наша машина. Она
зарегистрирована на фирму, и у нее московские
номера.
- Об этом можно подумать потом, а сейчас самый удобный момент тихо и
незаметно уйти. Гляньте, что там
творится! Настоящая демонстрация. Смешаемся с толпой и тихо выскользнем.
- Ладно, попробуем. Собери все документы в доме и уходим. Если не идти
в милицию, значит, придется навестить
хозяина квартиры. Свидетели нам не нужны.
Они спустились во двор. К подъезду с трудом подъехали две машины
"скорой помощи". Жертв оказалось
значительно больше, чем они насчитали. Трое самых любопытных из жильцов первого
этажа, услышав стрельбу, подбежали
к окнам и были убиты шальными пулями - старик, женщина, ждавшая загулявшего
мужа, и мальчик десяти лет. Еще
четверо получили ранения разной степени тяжести.
Милиция не справлялась с объемом работ, а вновь прибывавшее пополнение
только мешалось под ногами.
Никто еще не взял управление операцией в свои руки. Ждали следователя
прокуратуры и начальство из главка.
Даже место происшествия не успели оцепить.
Крылов и Жорж благополучно покинули дом. Теперь их осталось двое, а к
существующим проблемам прибавилась
еще одна - неизвестные охотники.
15. Затишье
Приезд Метелкина ничего изменить не мог. Бывший репортер, а ныне
опальный сыщик и порнофотограф появился
с радостной улыбкой на лице. Радость его длилась недолго. Встретила Евгения
только Настя.
- Черт! А как выяснилось, я привязчивая натура и даже умею скучать.
Зрелость преломляется в старость, и меня
обуревают всплески сентиментальности.
Он осмотрел светлую огромную комнату с русской печью посредине,
деревянную самодельную мебель и оценил
чистоту и порядок.
- Сразу чувствуется, что есть женщины в доме. Вполне сносное жилье.
Экзотика! Но признайся, Настя, тебе здесь
не хватает джакузи, биде и роскошной квадратной кровати.
- Мне здесь всего хватает. А чего тебе в Москве не хватало? На природу
потянуло?
- Я привез хорошие новости, но только сначала покорми меня, я умираю с
голоду. Шесть часов добирался до вас от
Смоленска на перекладных, а попал в итоге не в ту деревню. Хорошо, там хозяйский
сын взялся меня проводить до вас.
Историю с Крыловым я уже слышал. Лихо вы ему нос натерли!
- Это только так кажется. Если Крылов что-то задумал - он не
отступится. Садись к столу, в печи свежие щи
томятся.
Метелкин бросил рюкзак на скамью у дверей и прошел к огромному столу.
- А где же Дик? Где Наташа?
- С этого и надо было начинать. Дик в ловушке, и, как его из нее
вытаскивать, мы не знаем. У нас нет с ним связи и
наладить ее невозможно. А что касается фрау Шефнер, то эта кошка гуляет сама по
себе. После того как Дика взяли, она
решила, что ей здесь делать нечего. Украла одну хитрую штуковину, способную
отпугивать змей, и ночью смылась. Мне на
нее наплевать, это Дик носился с ней как с писаной торбой. Долго на свободе не
погуляет, длинная клешня Крылова ее
быстро накроет и обласкает.
- Хреново. Трудно поверить, что Дик попал в капкан. Он парень
осторожный, с обостренным чутьем. Как это
случилось? Где?
Настя рассказала все, что знала.
- Есть карта местности? - спросил Метелкин. Девушка взяла карту и
расстелила на столе. Женя достал свою и
положил рядом.
- Как называется эта деревня?
- Симашки. На карте деревень нет, они слишком маленькие. Мы сами
обозначили их точками. Мы находимся
здесь.
Настя указала на красную точку.
- В том-то и дело, что на современных картах деревень нет, а на старой
военной они есть. Могу уверить тебя: чутье
вас не подвело.
Он взял карандаш и начал показывать точки на старой карте.
- Вот Симашки, вот лес, здесь когда-то протекала река. За лесом
находилось имение Воронцовых. Во время войны
там был госпиталь. При отступлении немцы расстреляли всех раненых и медперсонал.
В живых никого не осталось...
- Остался один. Я была у него. Он прятался на чердаке и уцелел. Потом
немцы взорвали плотину, и усадьбу
затопило. Парню все же удалось спастись, и он вплавь добрался до леса.
- И больше он ничего не видел?
- С чердака? Да он нос боялся высунуть. А тем временем в подвал
госпиталя сгружали архив. Подвал
заминировали. И судя по всему. Дик попал туда, куда надо. Они видели в бинокль
отрытый особняк. Это мне Митя
рассказывал.
- Кто такой Митя?
- Наш хозяин, змеелов, он сейчас у Кулибина, они делают новый аппарат.
Через лес пройти невозможно, там
царствуют змеи, гадюки, кобры, гремучки.
- Кобры? Здесь?
- Чего тут только нет! Жирафов не хватает. Но об этом ты лучше его
спроси, он скоро вернется.
- Если особняк откопали, значит, основные события начнутся со дня на
день. Тот, кто первым сунет нос в подвал,
взлетит на воздух. Архив при этом не пострадает. Его заберут те, кто останется в
живых.
- Но это будем не мы.
- А нам он и не нужен. Важно его захватить и сдать кому следует, а за
находку клада тебе полагается двадцать пять
процентов его стоимости.
- Чего могут стоить старые пожелтевшие бумажки?
- Там не только бумажки, там золото, алмазы, оружие, антиквариат. Одних
картин хватит на новую Третьяковскую
галерею. Ты думаешь, Шефнер и его хозяева тратили бешеные деньги от безделья? В
этом склепе каждый найдет то, что ему
надо, но Шефнер должен иметь план вывоза архива из зоны.
- А как же Дик?
- Я найду его там.
- Хочешь сунуть голову в тот же капкан?
- Вдвоем веселей.
- Мы подготовили ему все для отхода, но он же об этом не знает. Сейчас
местный Самоделкин делает два
устройства против змей. Одно мы хотим оставить на другой стороне леса. Если он
будет об этом знать, то найдет способ
добраться до нужного места. Ориентиры он знает, но лучше их поменять. Я не
доверяю жене Шефнера. К тому же теперь
она может сама пройти через змеиный поток. У нее есть аппарат. Одному Богу
известно, что у этой бабы на уме.
- Она такая же охотница, как и все остальные, а сколько их, этих
охотников, мы пока не знаем. Нам нужно
составить свой план действий. С нашими силами мы не способны противостоять таким
мощным монстрам, как Шефнер, а
он не один. Есть еще и скрытые фигуры. Так что мы должны исходить от обратного.
Груз надо взять в пути, а не
вытаскивать его из склепа и перевозить ящики на "жигулях".
- Ты сумасшедший, Метелкин. Все вы с ума посходили. Тебе денег не
хватает?!
- Хватает. Меня Дик заразил своими алыми парусами.
- Заговариваешься. Боюсь, он заразил тебя шизофренией. Вы одержимы
навязчивой идеей.
- Вот это как раз и есть нормальное состояние человека. Иначе зачем мы
живем?! Пить водку, смотреть футбол по
ящику, ходить на работу и приносить зарплату домой? Что там говорить: ты и сама
такая, а то бы не поехала с Диком в
смоленскую глушь.
Они еще долго спорили и рассуждали, забыв о щах в печи.
Гаврилюк включил фонарь и просунул его в щель. Для того чтобы имелась
возможность хоть что-то увидеть, ему
пришлось лечь на бетонный пол. Черное пространство пробил яркий луч света. Там,
внизу, на глубине пяти-шести метров,
стояли стальные ящики. Сталь сверкала в лучах света, будто ящики только что
сделали. Хватало одного взгляда, чтобы
понять, что такую махину человеку сдвинуть не под силу, а о том, чтобы поднять
ее наверх, и речи быть не могло. Каменная
лестница, ведущая от люка в склеп, превратилась в осколки с торчащей арматурой.
Считать стальные короба он не стал.
Какой смысл - все здесь и никуда не денутся.
Николай встал и отряхнулся.
- Ну что там, шеф? - спросил Кореец, стоявший рядом с плитой.
- Гробы. А что еще может быть в склепе? Но спуститься нам туда
придется. Взрывом оторвало лестницу. От нее
только осколки остались. Нужно набрать бригаду крепких мужиков и сделать в
потолке надежный кронштейн с лебедкой.
По типу подъемника с четырьмя тросами и крюками. Длина тросов метров по десять.
Лебедка должна быть достаточно
мощной.
- Идея понятна, хозяин, но для этого нам землечерпалку придется
разобрать, а тросы мы с подъемного крана
снимем. Щиты мы уже с него сняли.
Гаврилюк внимательно посмотрел на Корейца.
- Значит, подготовка идет полным ходом?
- Сто сорок рыл готовы к прорыву. Из стальных пластин сделали тридцать
панцирей. Пуля не прошибет. Это точно.
Наденем их на первые ряды. Весь мост они, конечно, не пройдут. Голова и ноги не
защищены, но они прикроют вторые и
третьи ряды и до половины дороги орава пройдет под прикрытием. А там как Бог на
душу положит.
Николай взял сигарету, закурил и сел на камень. Внезапно он напрягся.
- Тихо, Кореец. Подними лопату с полу и подай мне.
Тот все понял.
- Она сзади, метрах в трех.
Кореец осторожно пригнулся, поднял лопату и протянул начальнику.
- Резко не двигайся. Сделай шаг влево. Отвлеки ее. Потом развернись и
обойди ее полукругом.
Огромная кобра встала в стойку и раздула воротник. Кореец держался на
почтительном расстоянии и начал
медленно описывать круг. Голова змеи поворачивалась следом за ним. Когда Кореец
описал полукруг, Николай увидел
знаменитые "очки" чудовища. Сейчас кобра его не видела. Кореец дразнил ее и
отвлекал внимание на себя.
Гаврилюк перехватил ручку штыковой острой лопаты, превратив ее в копье.
Несколько секунд он примерялся,
затем метнул снаряд одним резким порывистым движением. Лопата просвистела в
воздухе и попала точно в цель, срезав
голову змее, как кусок мягкого масла ножом. Опасность миновала. Безголовое тело
упало, сложившись в спираль.
- Не меньше четырех метров, - облегченно вздохнув, сказал Кореец.
- Нигде от них покою нет.
- Тут сыровато, вот они ползут. К тому же змеи любят камень, а в лесу
их мало. У себя на родине они яйца под
камнями откладывают - так безопасней. Вот инстинкт и срабатывает.
- Ладно, черт с ними. Как там наш чужак себя чувствует?
- Нормально. Странный тип, ничего не просит, молчит. Валяется на
топчане и плюет в потолок.
- А что он, по-твоему, должен делать? Плясать от радости? Этот тип
трезво оценивает обстановку. Он знает, что
через частокол ему не перепрыгнуть. Ждет случая, и мы его ему дадим.
- Зачем он тебе, хозяин? У нас и без него забот хватает.
- Тебе скажу, а остальные узнают в последний момент. Этот парень прошел
через лес. Он знает лазейку. Тут
сомнений нет.
- В лесу нет лазеек! Не вешай мне лапшу на уши.
- Тогда как он сюда попал? И ведет он себя уверенно, слишком уверенно.
Он нас четверых отсюда и выведет. Тебя,
меня. Гуся и Дылду.
- Ты хочешь сказать, что мы не пойдем со всеми?
- Нет, и никто отсюда не уйдет. Нам нужно освободить зону от людей, а
потом мы вернемся сюда и воспользуемся
той лебедкой, которую ты сегодня сделаешь, а завтра ночью устроим побег. В
стычке половина поляжет. Остальные
захватят оружие, припасы и рванут на волю. Что из этого получится, ты сам
понимаешь. Половину Смоленской области
перережут. В район стянут войска, всю ментуру, ФСБ. Обложат весь округ. В воздух
поднимут вертолеты. Вот тогда мы уже
не сумеем пригнать сюда машины и забрать из склепа то, ради чего мы тут два года
маялись.
- Но ты их не остановишь!
- Дорога будет заминирована. Живыми через мост пройдут три-четыре
десятка рабов. Они не дойдут до конца. Три
километра дорог будут начинены взрывчаткой, а в лес они не свернут. Мы обойдем
их с помощью чужака и встретим
уцелевших с другой стороны плотным автоматным огнем. Ни одна сволочь не должна
выйти живой из зоны.
- И ты хочешь, чтобы о такой бойне никто не узнал?
- Я уже предупредил милицию, что мы следующей ночью будем взрывать
карьеры. Взрывчатку мы получили от
воинских частей по официальным бумагам и соответствующим ценам. Каждый маломальский
начальник получил мзду на
карман. Так что взрывы никого не удивят.
Кореец прищурил свои и без того узкие глазки.
- Что в склепе? Колись, Микола.
- На всех хватит. До конца жизни в шампанском купаться будешь. Только
сработать надо быстро, пока
начальнички с той стороны не поняли, что к чему.
Гаврилюк бросил сигарету и закурил новую.
- Ладно, допустим, я тебе поверил. Нас дурить у тебя резона нет, но как
ты сюда машины пригонишь за гробами,
если единственную дорогу на воздух пустишь? Рабов уничтожишь, но и дорогу не
пощадишь.
Николай усмехнулся.
- У нас в зоне пять тракторов. Машины мы сюда загонять не будем.
Оставим их по ту сторону леса. Ящики
волоком вытащим на тросах. Трактора вытянут. Пусть кувыркаются. С ними ничего не
сделается, они бронированные. Нас
пятеро, и тракторов пять, и машин будет пять.
- А пятым ты чужака посчитал?
- Под нашим присмотром он быстро своим станет, а участие в мокрухе
поставит его на свое место. Когда груз
вывезем в безопасное место, его уберем.
- Хитро задумано. А ты сам-то веришь своим куплетам? Такую кашу
заварить хочешь, что тут Чечня курортом
покажется. Двести рыл рабов, полсотни охранников, и нас пятеро...
- Не так страшен черт, как его малюют. А теперь проводи меня к чужаку.
Я хочу его пощупать.
Вадим встретил гостя равнодушно, словно муха залетела в окно.
- Жалобы есть? - спросил Гаврилюк, подставляя табуретку к топчану, на
котором валялся пленник. - Кормят
нормально?
- Плохо. Заказываю одно, приносят другое. Я привык к кухне из
"Националя", а мне из "Метрополя" тащат.
- Давай-ка, дружок, о деле поговорим. Ты ведь мне здесь не нужен. Проще
всего тебя в канаву под мостом
сбросить. Скажу прямо: если ты сможешь четверых человек из зоны через лес
вывести, то получишь свободу и сохранишь
жизнь. Если не можешь, то и говорить не о чем.
- Когда?
- Завтра ночью.
- Ночью опасно, но попробовать можно.
- Проба жизни стоит.
- А я тебя за собой не тащу.
- Как ты собираешься пересекать лес?
- Это мое дело, но для начала я должен провести разведку. Нужно
проверить места. У меня там кое-что припасено.
Ступеньки нарубить из котлована на опушку, фонарями запастись. Ты что думаешь:
все так просто? Взял и пошел? Тут
подготовка нужна, страховка.
- Не уговаривай, верю. Сам займусь с тобой приготовлениями. Завтра
утром и приступим. Будут тебе и ступени, и
веревки, и фонари. Но учти: мы тебя на мушке держать будем.
- Давай-давай, начальник, только памперсы подложи, а то штаны обгадишь.
Гаврилюк усмехнулся.
После визита к пленнику Николай решил навестить начальника охраны,
старого друга Сидора, который
наслаждался обществом Вальки-разбойницы. За выход пятерых зеков он получил
обещанную награду. Валька умеет
ублажать мужиков. Пусть парень порадуется перед смертью. Недолго ему осталось.
Планов на сегодня у Миколы Гаврилюка хватало. К вечеру он должен
приехать к Ингрид, доложить обстановку,
выяснить, как обстоят дела с машинами и ее конкурентами. Справились его
головорезы с заданием или нет? Но главный
вопрос касался транспорта: он должен быть на месте уже к вечеру завтрашнего дня.
Николай не прекращал думать о предстоящей операции ни на минуту Тут
каждый нюанс имел значение. Одна
заноза - и все планы могут рухнуть. Нервозность, страх и напряжение сойдут
только тогда, когда он один на один останется
с кладом в надежном месте. Вот только тогда он будет диктовать условия, и больше
никто. Есть ради чего идти на риск.
Почти шестьдесят лет жизни брошено кошке под хвост, хоть остатки надо прожить
достойно, в свое удовольствие. Николай
бросил сигарету и ступил на деревянный настил моста.
16. Пасьянсы
Встреча состоялась в скромном ресторанчике на окраине Смоленска.
Заместитель начальника областного УВД
полковник Чепурин приехал в штатском. Крылов уже сидел за столиком и сделал
заказ.
- Рад вас видеть, Родион Сергееич. - Крылов встал и пожал руку
полковнику - Давненько не виделись.
Без мундира Чепурин походил больше на скромного работягу из жилищной
конторы - слишком угловат и
невзрачен. Вот только начальственный взгляд и самоуверенный вид могли натолкнуть
человека на мысль, что этот тип
привык больше командовать, чем подчиняться.
Они сели за стол, и Крылов принялся разливать водку.
- Будете уходить, Родион Сергеич, не забудьте взять портфельчик из-под
стола. Там наши взаиморасчеты. Надеюсь,
вы останетесь довольны.
- Хорошо, что не забываете. Крыша для ваших объектов стоит недешево.
Порой прикрывать вас удается с большим
трудом. На днях пришлось добывать взрывчатку для курнаковской точки. Опять чтото
взрывать собираются. Население
волнуется.
- Три-четыре деревушки в радиусе двадцати километров по пять дворов в
каждой это еще не население. Не стоит
преувеличивать, господин полковник. Расскажите лучше, что вам удалось узнать в
Главном управлении города.
- Смоленская милиция на ушах стоит. Такой бойни в центре города давно
не помнят. На стрелку не похоже. Для
разборок существуют другие места. Тут явный заказ. Сыщики поработали неплохо,
ничего не скажешь, но уперлись в
тупик. И вряд ли они на этом успокоятся. Ниточек очень много осталось, и они их
будут отрабатывать. Скажу откровенно:
если у них хватит ума попросить помощи из Москвы, то дело может принять плохой
оборот.
- Вы не на коллегии МВД, Родион Сергеич. Давайте к делу. Меня
интересуют только факты.
- Проблема в том, что одного из ваших опознали. Визуально, конечно.
Жильцы дома указали на одного из убитых и
сказали, что, мол, этот молодой человек снимал квартиру номер девять в третьем
подъезде. Начали искать хозяина и нашли
его у дочери, которая уехала с мужем на отдых в Сочи. Старик висел на крюке
люстры в петле. Руки на себя наложил.
Повесился. Но только в самоубийство никто не поверил. Правда, следов
насильственной смерти обнаружить не удалось, но
и причин для самоубийства также не имелось. У него в столе нашли незаконченное
письмо дочери на курорт. Старик
пишет, что у него все в порядке, на здоровье не жалуется, а тут еще и деньжата
подвернулись. Сдал квартиру на месяц за
большие деньги и к их возвращению готовит шикарный прием. При обыске и деньги
нашли, и ценности дочери. Версия с
ограблением отпала. Старик ждал дочь и готовился к ее приезду, а вместо
шикарного приема взял и повесился на люстре в
ее квартире. Хорошенький сюрприз.
- Да, тут есть над чем голову поломать. Но если убит жилец квартиры и
хозяин, то есть другая зацепка. Ведь
сыщики уже догадались, что убийство жильца носило заказной характер. А если
сделать предположение, что киллеры
искали свою жертву и узнали адрес от хозяина квартиры, а потом его убрали как
ненужного свидетеля.
- Вы правы, Юрий Иваныч. Вам бы в следователи идти надо. Но только эта
версия очень быстро лопнула. И причин
тут несколько. Причина первая и главная. Медэксперты установили, что смерть
старика наступила на три часа позже, чем
гибель киллеров.
- И что из этого? Ведь никто не знает точного количества налетчиков.
Может, их было десять человек. В
перестрелке погибли не все. Выполнив задание, оставшиеся в живых могли поехать к
старику и отомстить ему за потери.
Порыв гнева!
Полковник взял рюмку, выпил водку, кинул в рот маслину и продолжил:
- И тут неувязочка получается - та самая, которая может далеко завести
следователей. Пятеро убитых налетчиков,
как вы их называете, опознаны. С них сняли отпечатки пальцев. Дактилоскопия
показала, что все они занесены, что
называется, в "красную книгу". Первостепенные головорезы, каждый из них имел не
по одной отсидке. Вот тут и
раскрылись самые невероятные подробности.
Все пятеро должны были находиться в сафоновском ИТК № 16. Все имели
длительные сроки заключения, и на
свободе ни один из них в ближайшие пять лет появиться не мог. Начали копать -
сплошные чудеса. Двое из них сбежали
год назад и находятся в федеральном розыске. Тут все как бы естественно. Правда,
непонятно, зачем им околачиваться
возле зоны. Россия велика, есть и более удобные места, где можно затеряться. Но
трое других числятся среди умерших.
Волки-одиночки, не имеющие родственников, каждый из них умер в зоне по разным
причинам и был кремирован. На сей
счет имеются все необходимые документы - подпись врача, копии, подпись
начальника колонии, акт о кремации,
свидетельство о смерти, причины и так далее. Все трое умерли в течение последних
восьми месяцев. Когда проверили всю
документацию колонии, то выяснилось, что за последние два года в ИТК-16 умерло
сто восемьдесят человек и тридцать
четыре сбежали.
И тут есть характерная черта: умирали те, у кого нет родственников, и
трупы не были востребованы. Бежали те, у
кого есть матери и жены. Но ни один не был пойман и никто из них не давал о себе
знать близким. Сейчас начальник ИТК и
врач сидят в предвариловке и из них выбивают показания. Если они заговорят, то
дело приобретет совсем другие масштабы,
но об этом позже. Вернемся к событиям сегодняшнего дня.
Убийство хозяина квартиры невозможно связать с киллерами-уголовниками.
Если бы они повесили старика, то
никаких ценностей в квартире дочери милиция не нашла бы. В серванте за стеклом
на видном месте стояла шкатулка с
золотыми изделиями. В шкафу под бельем найдено шесть тысяч рублей и двести
долларов США, а о мелочах и говорить не
приходится. Теплая одежда мужа хозяйки им могла пригодиться. На дворе осень, а у
него одних свитеров штук десять.
Семья жила не бедно. Однако все осталось на своих местах.
- Что думают в Управлении о жертвах налета? Удалось только установить,
что один из погибших снимал квартиру.
- Боюсь, они сделали правильный вывод. Четверо погибших вышли из
подъезда и свернули влево. Двор имеет
только одни ворота, выходящие на улицу, но арка находится справа. Слева ничего
нет, там дом. Однако кроме дома у
обочины стояла единственная машина "линкольн-навигатор" с московскими номерами,
принадлежащая фирме "Градиент",
которой руководит господин Шефнер из Германии. Я ему уже звонил и предупредил
его. Без подробностей, конечно.
Надеюсь, вы это сделаете сами. Господин Шефнер попросил меня, чтобы я поставил
машину на розыск, будто ее угнали у
фирмы. ГИБДД мою заявку приняла, но я обязан в трехдневный срок переслать им
заявление потерпевшего, а у меня его
нет. Причем этот человек должен быть сотрудником фирмы Шефнера.
- Хорошо, такое заявление у вас будет к завтрашнему утру. У вас есть
список погибших уголовников?
Полковник достал листок бумаги, свернутый вчетверо, и положил его под
тарелку с закуской.
- Что вам это даст?
- Я хочу знать, с какого объекта они бежали.
Полковник усмехнулся.
- Юрий Иванович, не держите меня за мальчика. Я в органах тридцать
четвертый год. У вас здесь три объекта,
руководят ими Гюнтер, Гельмут и Герман. Сбежать оттуда никто не может. Их могут
только выпустить на определенных
условиях. Например, для того, чтобы вас убрать с дороги. И уверяю вас, что такие
головорезы приказам какого-то там
Гельмута подчиняться не будут. Зачем им рисковать собственной шкурой? Очутившись
на свободе, они уйдут. А это
значит, что работали бандиты под серьезным контролем.
Эти списки ничего не дадут. Если вас решил убрать Герман, то он скажет,
что таких людей в его зоне нет и не было.
А если вы сунетесь в зону с проверкой, то там и останетесь. Вас решили убрать, и
они доведут дело до конца. Первая
попытка сорвалась. Второй промашки они не допустят. Только вы и без меня знаете,
что Гюнтер, Гельмут и Герман сами по
себе ничего не значат. Они пешки. Если кто-то из них пошел на такой шаг, то
делал это не по собственной прихоти, а по
приказу хозяина. Все они находятся на службе у Шефнера и преданы ему, как
сторожевые псы. А такие люди лишены
самостоятельной инициативы. Выводы делайте сами. Под топором ходите.
Крылов внимательно посмотрел на полковника, долго изучал его угреватое
лицо, будто хотел запомнить, потом
спросил:
- Мне кажется, у вас есть ко мне какое-то предложение.
- Возможно, я человек недалекий и необразованный, но у меня огромный
опыт за спиной. Я не верю в то, что
немцы будут вкладывать огромные средства в строительство заводов для
изготовления запчастей к швейным машинкам и
телевизорам. Осушение болот и два года работ никакие запчасти не окупят. К тому
же их надо везти в Москву. В Смоленске
народ бедный, покупает отечественную технику. Думаю, что и нефти, угля и золота
под Смоленском нет. Зачем же Шефнер
купил эти земли? Не арендовал, а купил, я это подчеркиваю. Точнее, купила его
фирма, пользуясь прорехами в законах.
Губернатор на этой сделке себе пятиэтажный особняк построил и в ваши дела носа
не сует. Вот и возникает вопрос: а что
господину Шефнеру надо на болотах? И что вам там надо?
Если Шефнер решил вас убрать, значит, он вас боится. Вы фигура
самостоятельная, сильная, и я не поверю, чтобы
такой человек, как вы, ходил у кого-то в холуях. Нет, у вас тут свой интерес, и
Шефнер вам не компаньон, а конкурент.
- Послушайте, полковник, вы получаете от нас хорошие деньги. Вполне
можете построить себе особняк не хуже
губернаторского. Чего вам еще надо?
- Мне скоро идти на пенсию. Ваши подношения меня устраивают, но подачек
надолго не хватит. Я хочу получить
долю. Обстановка такова, что Шефнер начал размахивать метлой, а это значит:
работы подходят к концу. Где-то рядом вбит
кол с победным флажком. Давайте обойдемся без Шефнера. Ведь вас лишили силы, вы
остались один, а в одиночку много
не сделаешь. Против вас армия. Шефнер все еще хозяин положения. Предлагаю вам
сотрудничество. У меня сил не меньше,
чем у Шефнера, и я здесь на родной земле. Допустим, меня не интересуют
подробности. В бизнесе я ничего не смыслю.
Мне нужно знать конкретно, какова будет моя доля и что я должен делать, какие
силы подряжать на операцию и каков
четкий план действий. Вы стратег, я исполнитель. А сил у меня хватит сломать
хребет всем, кто встанет у нас на пути.
Подумайте над моим предложением. Завтра утром принесете мне заявление для
гаишников об угоне "линкольна" и заодно
дадите конкретный ответ. Если мы сторгуемся, то хорошо бы иметь план действий.
Мое чутье редко меня подводит,
события могут начаться не сегодня, так завтра. Позвоните Шефнеру. Вам ответят,
что его в Москве нет. Я так думаю - он
уже на пути в Смоленск.
Полковник встал, достал из-под стола дипломат и, кивнув на прощанье,
ушел.
Молодой человек, сидевший через столик, встал со своего места и сел за
столик Крылова.
- Ну что, Жорж, какие новости? - холодно спросил Крылов.
- Ничего утешительного. "Линкольна" во дворе нет.
- Придется тебе составить заявление об угоне задним числом. Машину нам
вернут. Она у ментов.
- Ингрид я не нашел. Ее нет ни в одной точке, где она могла бы
находиться. Шефнер выехал в Смоленск. Никого из
охраны с собой не взял. Наши ребята его прослушивали. Гарри доложил Шефнеру, что
звонил Герман. Он сказал шефу, что
пропал Гюнтер. Они ищут его вторые сутки, но тот как сквозь землю провалился.
Они с Гельмутом ездили на объект
Гюнтера, но там им сказали, что Гюнтер не появлялся уже несколько дней.
- Вот оно в чем дело... Похоже, Ингрид перешла в атаку. Покушение на
нас - дело ее рук. Здесь только мы могли
помешать ее планам. На зоне Гюнтера у нее есть сообщники. Кого-то она там
купила. На нас устроили облаву беглые зеки,
выпущенные с этой целью с объекта. Работали под контролем. Помнишь ту иномарку,
умчавшуюся со двора? Они решили,
что полегли все. Если бы мы с тобой подали признаки жизни, нас добили бы
контролеры. Теперь Ингрид уверена, что нас не
существует. Шефнер для нее не соперник. С ним она церемониться не станет. Это
только полковник думает, что у Шефнера
есть сила, а он пустышка. И если провести некоторые параллели, то стоит
вспомнить, что Наташа со своей командой тоже
пасется везде объекта Гюнтера. А она знает больше, чем мы думаем. Нет сомнений:
в Курнакове нашли архив. Теперь вся
проблема заключается в том, как его вывезти. Охрана подчиняется только Гюнтеру
либо самому Шефнеру. Значит, Ингрид
нашла себе сообщника из числа охраны. Предположительно, начальника блокпоста.
Допустим. И что дальше? Ей нужен
транспорт. Машин пять как минимум. Она будет брать только товар, архив ей не
нужен.
- Не торопитесь, шеф. Всем известно, что ящики стандартные и маркировки
не имеют. Чтобы выяснить, где архив,
а где золото, надо их вскрыть, а при сообщниках Ингрид этого не сделает. Стоит
кому-нибудь увидеть содержимое - как от
Ингрид мокрого места не останется. Там попросту начнется бойня. Не стоит
забывать и о рабах. Двести или больше человек.
Отпетые убийцы в большинстве. Нет, Ингрид будет брать все.
- Возможно, ты прав. Ясно другое: нам в зону лучше не соваться. Мы
должны перехватить архив на выезде из
зоны.
- Вдвоем?
- Есть тут один помощничек... Сам напрашивается. Долю просит.
- Может быть, дать?
Крылов усмехнулся.
- Есть вещи, которые на доли не делятся. Они существуют только целиком.
Ты сейчас сам об этом говорил. Стоит
открыть один ящик - и блеск золота лишит человека разума. Это только фанатикиэсэсовцы
копили богатства для
процветания Третьего рейха. А в этой стране золотые сережки вместе с головой
отрывают.
- Так что же будем делать?
- Думать. У нас есть время до утра.
Ингрид тоже думала. Николай доложил ей обстановку и разложил все по
полочкам. План ей понравился, и она не
нашла в нем слабых мест. Но Ингрид ему не верила. Она вообще не верила в людскую
преданность и надежность. Человек
человеку волк. Эту чисто русскую поговорку женщина не забывала, однако других
вариантов у Нее не имелось. Кому-то
придется доверять - хочешь ты того или нет.
После ухода Николая, у которого забот было больше, чем она могла себе
представить, Ингрид собралась и поехала к
"антиквару в законе" Марку Лагорину. Антиквар ждал ее. Первым делом он доложил,
что операция по ликвидации
конкурента прошла удачно. Из своих источников в УВД Лагорин знал, что погибли
все пятеро зеков и четверо из команды
конкурента. Он также знал со слов Ингрид, что их было шестеро и двое уцелели. Но
об этом он решил умолчать, полагая,
что два человека погоды не сделают, а, скорее всего, уйдут с дороги сами, не
дожидаясь, пока их добьют.
- Не пора ли, голубушка, перейти к откровенному разговору. Я чувствую
себя болваном в старом добром
преферансе. Карты раздал и сижу смотрю, как играют другие.
- Хорошо, Марк, только ответь мне на несколько вопросов. Ты подготовил
машины?
- К сожалению, добыл только семь крытых бортовых "ЗИЛов". Шоферы - люди
надежные, но на всякий случай я к
каждому из них прикреплю по экспедитору с оружием. Так будет еще надежней.
- А экспедиторы? Им ты доверяешь? Марк вздохнул.
- Тебе, немке, этого не объяснишь. У нас свои законы. Если я посылаю
людей на дело, то они его выполняют. В
противном случае они уже не люди, а трупы. Мои приказы не обсуждаются.
- Хорошо, не спорю. К завтрашнему дню ты должен заготовить сорок
ящиков, обычных деревянных, в которых
перевозят мелкие станки, - полтора метра в длину, по метру в ширину и высоту.
Ящики погрузишь в машины и к десяти
вечера подашь их туда, куда я скажу Мы с тобой поедем вместе с автоколонной.
Груз придется упаковать в эти ящики.
- Для чего, голуба? До Орши рукой подать. Мы и так их довезем.
- Делай, как я говорю, - и ты получишь миллион долларов, хочешь в
долларах, хочешь картинами. Мы будем
перевозить военный архив немецкой армии, оставленный здесь более пятидесяти лет
назад. Груз специфический. Стальные
кофры со свастикой и знаками СС - не лучшее зрелище для случайных ротозеев или,
того хуже, дорожной полиции.
- Ты имеешь в виду ГИБДД? Но, черт подери, я никогда не думал, что ты
шпионка, я всегда считал тебя
антикварным бизнесменом!
- А это и есть бизнес. Есть люди, готовые заплатить за архив хорошие
деньги. Шпионы тут ни при чем. Покупая у
тебя любовную переписку императрицы Екатерины II, выкраденную тобой из спецхрана
в Питере, меня тоже можно было
бы обвинить в шпионаже. Старые архивы интересуют только коллекционеров. Я знаю
одного фанатика, купившего письмо
Гитлера Еве Браун за сто тысяч марок. А тут сорок ящиков - по триста килограммов
каждый - набиты подобной
макулатурой. У меня есть покупатели на этот хлам, иначе я не взялась бы за
подобное дело.
- И во сколько оценивается этот архив?
- Не углубляйся в детали, Марк. Твоя доля составляет большой куш, а
работа пустяковая. Только она может
осложниться. Архив будут вывозить из зоны с особым режимом. Те, кто его оттуда
вывезет, должны будут умереть.
- Вот даже как?
- Так. Миллионы за пустяковую работу не платят.
- Сколько их?
- Человек, может, двадцать, не знаю. Я не верю тому типу, который будет
вывозить ящики. Он может выкинуть
какой угодно фортель. Любые свидетели и следы нам ни к чему. К тому же к зоне
проявляют интерес разные люди. Нам не
нужны те, кто что-то знает об архиве или видел ящики своими глазами. Там и без
нас намечается бойня. Когда туда
доберутся органы правопорядка, они должны найти на месте только трупы, и ничего
больше.
- Да-а-а! Кровожадная ты дамочка. Провернуть такую операцию и не
оставить следов! Сказка! Надо смотреть на
вещи трезво. Раз уж я подписался на это дело, то не в моих правилах сворачивать
с полдороги. Но тебе придется набавить
еще тысчонок триста. Потому что и шоферов и экспедиторов также придется убрать.
А тут без особых хитростей не
обойтись. Придется мне нанимать для этого дела людей из другой группировки, а
такие приемы дорого стоят.
- Торговаться не буду. Меня интересует результат Сделаешь все чисто,
получишь полтора миллиона. этом ставлю
точку.
Часть III
ЗМЕИНАЯ ЯМА
1. Москва
Сегодня у старого генерала было отличное настроение. Он встретил
подполковника Виноградова с широкой
улыбкой.
- Ну вот, Олег Петрович, кажется, мы подошли к завершающей стадии
операции. Двадцать лет неукоснительного
труда не прошли даром.
Виноградов мило улыбнулся.
- Все так, Никанор Евдокимыч, но и мы не стояли в стороне. Как
говорится, чем могли... Я так понимаю, вы уже
имеете точные данные?
- Да, сегодня я получил от Наташи последний отчет с подтверждением. Но,
прежде чем докладывать обстановку,
хочу вам напомнить о нашей договоренности. Я лично знакомлюсь со всем архивом от
"А" до "Я" и Получаю копии тех
документов, которые меня заинтересуют, без каких-либо ограничений, купюр и
прочей волокиты.
- Этот вопрос мы с вами уже обсуждали. Мое руководство не ограничивает
ваш доступ к материалам. Вы кадровый
офицер разведки, многие годы работали со сверхсекретными материалами, автор
нескольких пособий и учебников для
высшей школы ФСБ, писатель, историк, исследователь и консультант отдела Западной
Европы. Разумеется, вы должны
понимать, что те документы, которые имеют актуальность в сегодняшнее время, не
могут быть опубликованы и не
подлежат разглашению.
- Об этом вы могли бы мне и не говорить. И второе. Оценка ценностей,
акты экспертов, опись содержимого
должны будут лечь ко мне на стол для ознакомления. По нашим законам, все еще
имеющим свою силу, Наташа должна
получить двадцать пять процентов. Я думаю, она заслужила это вознаграждение.
Одна только операция по выманиванию -
иначе и не скажешь - Шефнера в Россию достойна правительственной награды. Так
повелось с начала деятельности ВЧК,
когда в Россию выманили Савенкова и Сидни О'Релли. Артузов и Менжинский получили
ордена.
- Да, но и фигуры были другого масштаба.
- Дело не в фигурах. Это были политические трупы. Вопрос в том, какую
информацию получили чекисты, захватив
супертеррористов в свои руки. Уверяю вас: ни один человек в мире не может
содержать в своей голове столько сведений,
сколько хранится в архиве Хоффмана.
- Не сомневайтесь, Никанор Евдокимыч, Наташа обижена не будет.
- Я вам верю. Верю, потому что вы меня никогда не подводили. Верю
потому, что Комитет все еще нуждается в
моих консультациях, и верю слову офицера. А теперь, прошу подойти к моему столу.
На письменном столе была разложена карта Смоленской области, вся
исчерченная красным карандашом.
- Давайте сверим наши данные, - Скворцов указал шариковой ручкой на
отмеченную точку. - Это Курнаково.
Строго на запад в четырех километрах деревня Симашки. Еще два километра к югу, и
через степь лежит единственная
дорога к лесу. Глубина лесополосы три километра, и мы попадаем на объект номер
один, которым руководит Гюнтер
Краузе. Здесь обнаружен архив, и он будет вывезен с базы в ближайшие сутки.
Когда вы собираетесь туда выезжать?
- Вылетаю сегодня самолетом. К вечеру буду на месте. Мои люди держат
ситуацию под контролем. Просто теперь я
сумею сконцентрировать их на одном месте и снять наблюдение с других точек. А
это очень важно, потому что людей у
меня не очень много.
- В таком случае на объект вы не попадете. Там без силовых методов не
обойтись.
- А зачем нам нужно туда проникать? Мы дадим противнику возможность
доставить архив в нужную точку и там
его перехватим.
- Любопытно. Поделитесь своими планами, Олег Петрович. Может быть, я
смогу вам дать полезный совет.
- Обстановка складывается следующим образом. Сегодня Шефнер въшетел в
Смоленск, но он уже упустил
инициативу из своих рук. Вряд ли сейчас с ним будут считаться его ближайшие
компаньоны. Шефнер не имеет реальной
силы и не сможет взять ситуацию под контроль. Так что нас он как серьезный
противник не интересует. К тому же им
занимается МВД. Оставим его на попечение милиции. В любом случае им придется
рано или поздно передать Шефнера
нам.
Борьба за архив будет вестись двумя кланами. Это Крылов, он же Юрий
Антонов, и Ингрид Иордан, она же Ингрид
Хоффман. Мы в своей работе делали упор не на поиск места захоронения архива, а
на поиск места его дислокации или, если
хотите, перевалочного пункта, куда архив будет доставлен после того, как его
достанут из тайника. И здесь мы преуспели. В
случае, если госпожа Хоффман сумеет обойти своего конкурента и заполучить архив
в свои руки, она его отправит в
Гольяново. Это элитный поселок коттеджного типа, расположенный не доезжая
пятнадцати километров до Орши. Там
госпожа Хоффман отстроила четырехэтажный особняк. Почему мы решили, что она
отправит архив именно в эту точку?
Тут все просто.
Первое. Шефнер имеет три особняка в районе Орши, видимо, построенных с
той же целью. О том, что у Ингрид
есть свой дом, он не знает, и в списках собственности фирмы его нет. Второе. Она
наняла вооруженную охрану из восьми
человек, которые живут в доме безвылазно. Причем охрана не местная, а доставлена
из Москвы. Некий Кочарин, бывший
полковник милиции, открыл охранное бюро в Москве. Ингрид стала его спонсором и
дала деньги на обустройство,
регистрацию, аренду и найм людей. Пока бюро отбивает вложенные в него средства,
Ингрид воспользовалась моментом и
взяла восьмерых охранников. Как я догадываюсь, их задача охранять архив на
месте, и в дело она этих ребят пускать не
будет. Гвардия в бой вступает последней. Ну а для транспортировки женщина
воспользуется силами местных авторитетов,
мы даже знаем каких.
Ингрид давно уже имеет общие интересы с курьерами, работающими в сфере
антиквариата. У нее обширные связи
в Москве, Питере, Киеве, Одессе и других городах. Есть такой воротила и в
Смоленске - некий Марк Феоктистович
Лагорин. Скорее всего она обратится за помощью к нему У Маркуши, как его
называют в тесных криминальных кругах,
достаточно мощная группировка по масштабам Смоленска. И здесь она сумеет
получить крепкую и сильную поддержку.
Что касается ее противника Крылова, то он оборудовал свою базу на
железной дороге. На главной смоленской
развязке ему готовы предоставить состав в пять пульмановских вагонов. Куда он
хочет отправить поезд, пока неизвестно.
Но нам достаточно того, чтобы он загрузил ящики в вагоны, а мы уже разберемся,
как он распорядится поездом. Крылова
мы возьмем на месте, и у меня уже заготовлен ордер на его арест. У Крылова нет
тех сил, какими обладает Ингрид. Даже он
не мог предугадать, что его напарница по убийствам женщин в Москве так хорошо
подготовилась к завершающему этапу
операции. Шефнер и Крылов явно недооценили свою скромную компаньонку.
По сути, только один Шефнер четко выполняет задание разведцентра Запада
и преданно и бескорыстно
намеревается довести дело до конца. А главная его ошибка заключается в том, что
он все еще доверяет своим партнерам. В
противном случае он бы затребовал помощи из-за кордона и получил бы ее. Для
этого они использовали местные резервы, и
мы могли бы выйти на целую сеть работающих на Запад отщепенцев. Вот поэтому, я
думаю, нам не стоит торопиться с
арестом Шефнера, а с МВД мы сумеем договориться, если те ринутся на него с
наручниками.
- А вы не берете в расчет Журавлева и его команду?
- Это смешно, Никанор Евдокимыч. Журавлев отчаянный малый, но один в
поле не воин. Против такой мощной
машины ему не устоять.
- Но и у вас людей не слишком много.
- Мы официальные представители власти с правом использовать оружие и
привлекать на свою сторону
правоохранительные органы, местные власти и требовать содействия от организаций
и населения. Все это вы и без меня
знаете.
Генерал улыбнулся.
- Логично. Ну что же, игра ожидается интересная, на поле выходят
сильные команды. За кого вы болеете?
- Я бы поставил на Шефнера. Его победа дала бы нам больше пользы.
Вскрыть внутренние резервы западных
разведок на нашей территории - вещь немаловажная и серьезная. Но Шефнер упустил
свой шанс. Взять Крылова или
Ингрид - дело простое, на них есть достаточно материалов и имеются ордера на
арест. Но они нас никуда не приведут. Арест
агента давно уже не сенсация, а повседневная работа. Но из этих двоих я отдаю
предпочтение Крылову. И дело тут не в том,
что у него мало сил, дело в опыте, умении четко оценивать ситуацию, предвидеть
ход противника и опережать его на
крутых виражах. Ингрид опирается на местную шпану. Она окружила себя очень
сомнительными компаньонами. В
сердцевине ее клана могут возникнуть междусобойчики, а это чревато провалом.
Крылов не упустит такого шанса.
- Как же вы поймете, кто из них выиграл первый раунд?
Виноградов взял карандаш и указал место на карте.
- Вот здесь, в этом месте, все станет ясно. Судя по местности, от
Курнакова к шоссе идет только одна дорога и подругому
из объекта не выехать. На архив понадобятся не менее пяти машин. Мы
будем ждать их на развилке при выезде на
шоссе. Придется перевоплотиться в автоинспекторов. Задерживать автопоезд не
имеет смысла. Тут и так все станет ясно.
Если машины свернут в сторону Смоленска, значит, архив в руках Крылова, если они
направляются на Оршу, то
победительницей стала фрау Хоффман.
- Но остается еще дорога, а это тоже шанс.
- Мы возьмем дорогу под наблюдение. На это у меня сил хватит. Конечно,
проводить захват на шоссе мы не
станем. Чревато авариями и гибелью случайных людей. Мы ставим перед собой задачу
не дать другим перехватить груз.
- Что ж, у меня замечаний нет. Вы все спланировали грамотно. Желаю
удачи, Олег Петрович, и жду вас с победой в
ближайшие дни. Очень ответственный этап. Постарайтесь не споткнуться.
На прощанье они долго жали друг другу руки. После ухода Виноградова
Никанор Евдокимович подошел к
телефону и попросил соединить его со Смоленском.
На Петровке также пришли к выводу, что пора приступать к решительным
действиям.
Майор Марецкий докладывал полковнику:
- Полученная сводка из Смоленска подтверждает, что события из Москвы
перенеслись туда. Сегодня Шефнер
вылетел в Смоленск. Нам пора включаться в разработку - иначе мы опоздаем. То,
что в разборке с уголовниками,
исчезнувшими из ИТК-16, участвовали люди Крылова, нет никаких сомнений. Машина,
стоявшая во дворе дома, где
происходила перестрелка, принадлежит фирме Шефнера. Мы получили по электронной
почте фотографии убитых и
навестили Шефнера. Но, увы, опоздали, он уже улетел. В аэропорту нам
подтвердили, что Шефнер вылетел девятичасовым
рейсом. С помощью ОМОНа мы задержали пятерых сотрудников отдела безопасности
фирмы. У нас на них ничего нет, и
мы их выпустили, но сам факт задержания стал для Шефнера предупреждением, теперь
они начнут форсировать события и
наделают глупостей. Охранникам были предъявлены снимки убитых, и они их
опознали. Все - сотрудники отдела
безопасности. Крылову удалось уйти.
Скороходов постучал пальцами по столу.
- А что известно о бывших компаньонах Крылова?
- Начальник колонии арестован и дает показания. Заключенных он
продавал, как товар. Покупателем была некая
фирма "Гермес", которая нуждалась в дешевой рабочей силе. "Гермеса" в природе не
существует. Смоленским сыщикам
удалось установить, что эту фирму создал какой-то иностранец по имени Гюнтер
через подставных лиц. Тут есть некоторые
параллели. Шефнером закуплены земли в Смоленской области, где он ведет работы по
строительству своих филиалов.
Руководят работами немцы, и среди них есть некий Гюнтер, но сейчас это не имеет
большого значения. На месте все станет
ясно. Мне нужно срочно вылететь в Смоленск. Главной задачей на данный момент я
считаю арест Крылова и некой Ингрид
Иордан. Эти двое и являются убийцами пяти женщин в Москве. Только их арест
сможет закрыть дело, расставить все точки
и реабилитировать Журавлева как перед законом, так и перед общественностью. Мы
обязаны вернуть человеку его имя и
лицо, а Шефнером пусть занимается ФСБ.
- Вы что-то выяснили о женщине? Я впервые слышу от вас имя Ингрид
Иордан.
- Эта та самая свидетельница, падающая как снег на голову в момент
убийства. Эксперты установили по листку, из
ее телефонной книжки, что один номер принадлежит известному контрабандисту,
прославившемуся переброской русского
антиквариата на Запад. Сейчас он отбывает срок в колонии. Мы побывали у него в
гостях, и он отпираться не стал. Он
опознал женщину по фотороботу. Зовут ее Ингрид Иордан, владелица сети
антикварных магазинов в Мюнхене. Второй
телефон принадлежит московскому коллекционеру изобразительного искусства. Он
давно знаком с Ингрид, бывал у нее в
Мюнхене, а она бывала у него в Москве. Они обмениваются раритетами либо покупают
друг у друга полотна старых
мастеров. Интересный факт: будучи в Мюнхене на одном приеме, устраиваемом
Ингрид, наш коллекционер познакомился
там с неким Хансом Шефнером. Запомнил он его по одной простой причине: Шефнер
разговаривал по-русски без акцента.
Вот вам и связь. О темных делишках мадам Иордан с русским антиквариатом можно
написать книгу, но сейчас речь идет о
другом. Она замешана в убийстве, и мы обязаны ее арестовать.
- Хорошо, майор. Вижу, вы подготовились основательно к завершающей
операции по делу московского
потрошителя, и я готов вам оказать всяческое содействие.
- Сегодня же я должен вылететь в Смоленск. Главная моя просьба по
поводу содействия - свяжитесь с
Управлением Смоленска и потребуйте от них оказывать мне содействие. А лучше
всего, если они выделят мне отдельную
бригаду толковых ребят и помогут провести операцию по задержанию преступников.
- И вы уже знаете, где их искать?
- Знаю, Журавлев не зря поехал в Смоленск. Там же сейчас находится и
Метелкин. А главное, они нашли жену
Шефнера - Наталию, от которой до сих пор приходят открытки с юга.
- Хорошо, я свяжусь с Главным управлением Смоленска. Они примут вас как
родного. Езжай, Степан! И без
результатов не возвращайся. С такими данными грех сделать осечку.
Майор встал.
2. Туманный рассвет в зоне
Лебедка стояла надежно, механизм работал безукоризненно. Николай
Гаврилюк лично испробовал подъемник.
Кореец и Дылда подцепили плиту, загораживавшую лаз в подвал, и Гаврилюк с
помощью пульта поднял ее, а потом
установил на место.
- Главное, чтобы кронштейн из потолка не вырвало.
- Не вырвет, - твердо заявил Гусь.
- Ладно, поверим. А теперь, мужики, нас ждет самая ответственная
работа. Гусь, ты возьмешь бригаду рабов
человек в двадцать с носилками и лопатами и натаскаете сюда в подвал песок. Не
меньше четырех тонн. Свалите его возле
лаза. Ты, Кореец, возьмешь человек пять. За моим бараком стоит прицеп, накрытый
брезентом. Под ним мешки из
капроновой нити, выкрашенные под дерюгу. Перетащишь все мешки сюда. А ты. Дылда,
гони всю ораву рабов на дальний
участок, чтобы здесь поблизости никто не болтался. И не забудь напомнить
пушечному мясу, что сегодня в полночь
начинаем наступление. Пусть работают как обычно и не вызывают подозрений у
охраны. И без глупостей. Сегодня
промашки быть не должно.
Прораб повернулся и вышел из подвала. Сегодня он был собран, как
никогда, и точно понимал, что делает. Весь
день, расписанный по минутам, каждое действие продумано и просчитано. Ошибки
исключались, на карту поставлена
жизнь - или пан или пропал.
Николай вернулся в свою берлогу за частоколом, поднял половую доску под
кроватью и достал автомат
"Калашников". Вставив рожок с патронами, он поднялся на чердак, открыл засов и
вошел в помещение. Пленник сидел на
табуретке у окна и любовался однообразными просторами котлована.
- Ну что, путешественник, пойдем глянем на то местечко, что ты мне
показывал, - теперь мы сможем и наверх
подняться. Ступеньки тебе выдолбили царские, и перила не нужны.
- А автомат тебе зачем? - спросил Вадим.
- Мне так спокойнее. Кто тебя знает, что у тебя на уме.
- Значит, без охраны пойдем?
- А кого охранять-то? Тебя или меня? Так я один обоих охранять буду.
Ну, вставай и потопали. Времени у меня
немного.
Вадим встал и направился к двери. Они вышли за частокол и двинулись на
север к ближнему краю котлована, над
которым черной стеной стоял лес.
- Не пойму я вас, Николай, не знаю, как по батюшке, но вам-то зачем в
эти игры играть? Вы ведь здесь вроде кума,
открыто с оружием гуляете. Хочу уйду, хочу приду На что вам нужны лазейки в
лесу?
- Ты прав, я человек свободный, но других вывести не могу. Вот ты мне и
поможешь корешей вытащить из этой
ямы.
- И много вы с них с этого получите? Нож в спину?
- Чего ты понимаешь, щенок? Здесь один день за год идет. Людишки за
свободу жизни кладут не раздумывая, а ты
о какой-то мзде рассуждаешь. Ладно, топай вперед и под ноги смотри. Тут этой
ползучей твари больше, чем мух над
навозной кучей.
Они приближались к тем самым трем соснам, которые были ориентирами для
Вадима. Он был уверен, что Настя и
змеелов побывали там и оставили ему какой-нибудь знак. Автомат на плече прораба
его не пугал. С этим типом он в
момент разберется, а что дальше? Его блеф хорош до поры до времени, а в лес идти
- что живьем в могилу ложиться.
Журавлев не ошибся. И Настя, и Дмитрий не забыли о нем, мало того: к
ним присоединился Метелкин, и они все в
эту минуту находились у трех засохших сосен. Метелкин твердо решил идти в зону и
искать друга. Если он его найдет, то
они уж точно сообразят, как сбежать. рядом в кустарнике было спрятано все
необходимое снаряжение. Еще один
"змееотвод", сделанный золотыми руками местного Кулибина, фонари, веревки, ножи,
обрезы, патроны, противоядие от
змей в виде сыворотки, шприцы, бинты, фляги с водой и высокие рыбацкие резиновые
сапоги. Евгений был готов к спуску
в котлован.
- Постой, Женя, - отодвинул его в сторону змеелов. А ну-ка глянь. Тут
кто-то на славу поработал. В стене
вырублены ступени и боковой поручень сделали. Одному человеку такая работа не по
плечу. А уж поручень сделать с
крепежами - и того хлеще.
- Дик нигде не пропадет, он и здесь себе напарников нашел. Значит, он
готовит побег...
- Навряд ли, мы ведь ему в прошлый раз веревку вниз сбросили. Веревки
на месте нет. Стало быть, ее подобрали. А
если он ее нашел, то ему ступеньки не понадобились бы.
- Не стоит спорить, господа кавалеры, - прервала их разговор Настя,
отрываясь от бинокля. - Дик сам идет нам
навстречу.
Оба тут же повернули голову в сторону котлована.
- Идут двое. Как две мухи в тарелке с баландой.
- Что, не подобрал блюда соответствующего цвета, кроме баланды! -
рассмеялась Настя, - Дно котлована похоже на
жижу горохового супа.
Она вновь прильнула к биноклю.
- Ох, ребятки, рано мы обрадовались. Второй тип с автоматом. И радости
на лице Дика я не замечаю.
Метелкин подошел к Насте и взял из ее рук бинокль.
- Точно.
- А я его вспомнила. Этот тип приходил в номер Ингрид в Смоленске,
когда я сидела под окном балкона. Похоже,
между ними шел серьезный разговор, очень смахивавший на заговор. Зовут его, дай
Бог памяти, Николай. Он все от нее
полномочий требовал. Мол, Гюнтер тут командует, а он так, на побегушках.
- Значит, он Дику не партнер, а враг. Что делать будем? Они через
минуту здесь будут. Прямиком к лестнице идут.
- Включай аппарат, Настя, и ныряем в кусты. С ходу решения не примешь,
- распорядился Дмитрий. - Осторожно
возле дерева.
Настя включила "змееотвод", и они скрылись за кустарником. Машина
работала бесшумно, и Настя не хотела ее
выключать. Если они поднимутся наверх, то хоть на змей не наткнутся - все твари
разбежались. И они поднялись. Первым
появилась голова Николая, следом вылез из котлована Вадим. Дмитрий достал из-под
полы обрез и положил его к себе на
колени.
- Ну как? - спросил Гаврилюк. - Удобная лестница? Ребята постарались.
Теперь и тебе для них постараться
придется. Раз ты у нас такой волшебник, то и пойдешь первым, а мы следом.
- Это без разницы.
- Ну ладно, герой, колись. Какую хитрость ты придумал, что змеи тебя не
трогают?
- Да все проще пареной репы. Есть такие порошки, от запаха которого
змеи в сторону шарахаются. Шагов на пять
не подползают. Но только запах этот через три дня выветривается. Когда я сюда
шел, то тропинку этим дустом себе
просыпал. Килограмма три ушло на дорогу. А жаль. К завтрашнему утру запах
выветрится.
- А сегодня ночью?
- Можно, но не позже.
- Уходить будем в полночь. Найдешь тропинку?
- А я ее по запаху чую. У меня нюх - как у собаки. Журавлев стоял лицом
к лесу, а прораб лицом к котловану Настя
не выдержала и встала в полный рост. Вадим увидел ее не сразу. Он лишь скользнул
по ней взглядом, но сумел сдержать
эмоции и, чтобы скрыть возможные изменения в лице, пару раз чихнул. Настя вновь
скрылась за кустами. Метелкин
прикусил себе руку, чтобы не грохнуть со смеху. Фантазия Дика его всегда
поражала, но история с дустом превосходила все
пределы науки вешания лапши на уши. А когда речь пошла о собачьем чутье, то тут
Метелкин сам себе кивнул: что правда,
то правда.
- Ночью так ночью, - холодно продолжал Журавлев. - Только про фонари не
забудьте. Сколько человек пойдет?
- С тобой пятеро. И учти: без фокусов. У нас свинца хватит.
- А где гарантия, что вы меня не пришьете на том конце леса?
- Ты нам еще понадобишься. Физическая сила нужна. Хорошо поработаешь -
хорошо получишь.
- Никак стальные ящики таскать заставишь? Тут Вадим рисковал головой.
Шаг дерзкий и неразумный. Он хотел,
чтобы его услышала Настя и, возможно, Наташа, если она здесь. Отрезанный от
мира, он не знал о переменах в рядах своей
команды.
- О каких ящиках ты говоришь? - спросил прораб, уставившись на Вадима.
- Понятия не имею. Слышал краем уха разговор твоих холуев - Корейца и
Дылды, будто в подвале лежат ящики и
их придется доставать, а они неподъемные и их очень много.
- Вот оно как. Что ж, раз слышал, то я тебе и доверю эту работу. Моим
ребятам лишние руки не помешают. Ладно,
спускайся, хватит время терять на болтовню.
Первым спускался Журавлев, следом Гаврилюк. Когда они исчезли, команда
спасателей вышла из укрытия.
- Ну что делать будем? - спросил Метелкин.
- Тут и думать нечего, - сказал Дмитрий. - Настю надо отправить в
деревню, а нам нужна подмога. До полночи
времени хватит. Генерала позову, Кулибин подсобит. Они хоть и не молодые, но
калачи тертые, с оружием обращаться
умеют и с головой тоже. Мозги не зря в черепушке носят. Этот ублюдок живым
Вадима не оставит. Слишком много знает.
- Ты прав, Митя, - согласилась Настя. - Иди за подмогой, но только я в
деревню не вернусь. Мы с Женькой здесь
останемся. А вдруг Дик вернется? Обхитрит этого козла и вернется. Он же знает,
что мы здесь, а если мы уйдем, то как он
"змееотвод" найдет?
- Пожалуй, Настя права, - кивнул Метелкин.
- Хорошо, ребята, только сами нос не высовывайте. Дело принимает
серьезный оборот. Доставайте из мешка
прибор и включайте, а этот я для своих вояк прихвачу. На том и порешили.
Николай тоже принял решение, и его подсказал ему шедший рядом чужак.
То, что он знает или не знает, все равно
никому рассказать не успеет. Нечего пленнику баклуши бить. Так пусть попотеет
вместе с его подельниками. Работы на
всех хватит.
Гаврилюк привел Журавлева в подвал, куда рабы уже натаскали песка, а
другая бригада заваливала дальний угол
увязанными в брикеты мешками.
- Кореец! Принимай пополнение, и глаз не спускать с этого типа. Он
теперь вливается в наш коллектив.
3. Перевербовка
Наташа поднялась на четвертый этаж, прошла по коридору и остановилась
возле кабинета с табличкой
"Заместитель начальника Управления внутренних дел Смоленской области полковник
Чепурин Р. С.".
Она постучала и вошла. Полковника Наташа не увидела, она попала в
приемную, а у обитой кожей двери слева
стоял стол, за которым восседала грозная секретарша.
- Здравствуйте. Я хотела бы поговорить с Родионом Сергеевичем.
- Вы по повестке? - Секретарша тут же начала смотреть записи в
блокноте. - Как ваша фамилия?
- Я по личному вопросу.
Секретарша оторвалась от записей и строго сказала:
- Пятница и понедельник по предварительной записи.
- Меня он примет без записи. Сегодня. Доложите ему, что пришла Наталья
Шефнер.
Секретарша прищурила глаза, будто пыталась что-то вспомнить, потом
ответила:
- Присядьте. Сейчас он занят. Как освободится, я ему доложу.
Наташа взглянула на настенные часы. Стрелки показывали четверть
десятого утра. Она прошла к креслам для
посетителей и села.
Ждать пришлось недолго, полковник освободился через полчаса. Дверь
открылась, и из кабинета вышел Крылов.
Наступило некоторое замешательство. Они увидели друг друга. Секретарша тем
временем юркнула в открытую дверь и
скрылась в кабинете.
- Надеюсь, в здании милиции вы не будете меня убивать? - с ухмылкой
спросила девушка, чувствуя, как дрожат ее
колени.
- Я не собираюсь вас убивать, фрау Шефнер, но хочу вас предупредить:
если вы начнете предпринимать
необдуманные поступки, то вас ничто и никто не спасет. Просто вы должны
запомнить, что я всегда нахожусь за вашей
спиной. А это самое незащищенное место. Люди не черепахи, у них нет панциря.
Крылов открыл дверь и вышел из приемной. Появилась секретарша.
- Полковник примет вас. Заходите.
Наташа гордой походкой прошла в кабинет. Чепурин встал из-за стола и
вышел навстречу молодой, интересной
женщине.
- Рад познакомиться с вами, госпожа Шефнер. Как я понимаю, вы супруга
известного в наших краях немецкого
бизнесмена Ханса Шефнера?
- Не я его супруга, а он мой муж.
- Не вижу разницы в формулировках.
- Ничего, я вам их расшифрую. На это понадобится немного времени.
- Прошу, присаживайтесь.
Полковник изображал из себя саму галантность: выдвинул стул для дамы и,
после того как она устроилась,
вернулся на свое место.
- Чем могу быть полезен?
- Можете, вы два года приносите пользу. Пришло время познакомиться вам
с истинной хозяйкой положения и
продолжать приносить мне пользу дальше. На данный момент у моего адвоката
собралась огромная папка компромата на
вас, полковник. Только не считайте это угрозой, а обычным предостережением. У
вас только что был человек, который
представляет для моей фирмы определенную опасность. Если вы войдете с ним в
сговор, то это кончится для вас не только
потерей погон, но и длительным сроком заключения.
- Боюсь, я вас не совсем понимаю. Как мне известно, Крылов работает в
вашей фирме руководителем службы
безопасности. Он приходил с пустяковой просьбой о хищении машины, принадлежащей
вашей фирме.
Чепурин открыл ящик стола и достал заявление об угоне.
- Можете ознакомиться.
- Такие заявления подаются в другие службы и не таким крупным
руководителям.
- У нас давние связи, и он попросил меня проконтролировать ситуацию
именно с высоты моего кресла.
Закономерное желание и просьба, учитывая дороговизну похищенной машины.
- Хорошо. Начнем с того, что Крылов больше не работает в моей фирме. Я
его уволила.
Наташа достала из сумочки документы и разложила их на столе.
- Вот вам объяснение, почему я настаиваю на формулировке: "Шефнер - мой
муж". Он всего лишь навсего мой
муж, и не более того. Фирма принадлежит мне, а Шефнер в ней работает наемным
директором. Полагаю, и он будет в
ближайшие дни уволен. Объекты, постройки и земля в Смоленской области также
принадлежат мне.
Я единственная владелица всей недвижимости и всех зарегистрированных
фирмой дочерних предприятий. Все эти
годы вы работали на меня, а не на Шефнера. И деньги платила вам я, а не он.
- Очень приятный сюрприз, - разглядывая документы, ворчал себе под нос
полковник. Надо сказать, ему не
удавалось скрыть свою растерянность. - И как же будет строиться наша работа
дальше?
- Достаточно просто. Вы окажете мне содействие в вывозе из Курнакова
некоторого оборудования. Для этого
потребуется хорошая охрана - охрана от Крылова и прочих ястребов. Теперь я могу
посвятить вас в некоторые детали. Вам
будет полезно об этом знать, чтобы все ваши. эфемерные мечты на хороший, крепкий
паек улетучились.
На территории объекта в Курнакове обнаружен немецкий архив военного
времени, имеющий огромную важность
для нашей страны, государства и органов контрразведки. Этот архив в целости и
сохранности должен доехать до Москвы и
попасть в руки ФСБ. Такова моя воля. Я, как честный гражданин России, приняла
такое решение. Информацию о
готовящемся заговоре я получила из достоверных источников ФСБ.
Как выяснилось, мой муж Ханс Шефнер является агентом западногерманской
разведки и вскоре будет арестован.
Юрий Крылов отщепенец и бандит, находящийся в розыске. Вам это подтвердят
столичные сводки, если вы захотите с ними
ознакомиться. Он и Ингрид Иордан, которую вы также хорошо знаете, обвиняются в
серийных убийствах, совершенных в
столице в прошлом месяце. И тот и другая здесь. Один только что вышел из вашего
кабинета. Теперь они разбились на два
противоборствующих лагеря и поодиночке собираются завладеть архивом.
- Минуточку, минуточку, не торопитесь. Зачем, как вы говорите, бандиту
нужен архив военных лет? И зачем он
нужен этой самой Ингрид?
- Помимо архива в ящиках хранятся ценности - музейные картины,
антиквариат Я тому подобное. Никто сейчас не
берется оценивать содержимое ящиков, но речь идет о миллионах долларов. Все это
принадлежит государству, и я намерена
вернуть народу его ценности.
- Похвально, весьма похвально. Так, значит, описи ценностей нет? Их
может быть на пять миллионов, а может
быть на сто.
- Это не имеет значения.
- И вы не преследуете никакого личного интереса?
- Мне по закону полагается двадцать пять процентов от государства. И я
их получу.
- А почему не все? ФСБ получит архив - а вы деньги. Не проценты, а все.
- Не получится, уважаемый Родион Сергеич. В ФСБ знают о кладе. Кроме
того, что вы будете делать, если вам в
руки попадет брошь с бриллиантом в четыре карата работы Фаберже? На рынке
продадите? С такими вещами носа на улицу
не высунешь. Слух распространяется со скоростью вируса южноафриканской
лихорадки. Вы подарить ее никому не успеете,
как вас замочат в собственном подъезде. Антикварный рынок давно уже поделен и
тщательно контролируется. К
сожалению, крестными отцами, а не вами.
- Что ж, вы хозяйка, вам виднее. Конечно, я вам помогу. Попытаюсь
договориться с железной дорогой и выбить
для вас состав до Москвы. Охрану также выделю. Что еще?
- Мне нужен отряд ОМОНа сегодня ночью: боюсь, готовится попытка вывезти
архив с объекта без моего ведома.
Это сделает кто-то из троих - Шефнер, Крылов или Иордан. Пусть вывозят, наше
дело перехватить груз и отправить его на
вокзал. Надеюсь, вы серьезно говорили о вагонах?
- Конечно, этот вопрос мы решим в течение часа. Будет вам и ОМОН. Но,
как я понимаю, после вывоза архива вы
закроете свои объекты?
- Еще не решила. И вот что еще. Гонорар вы, конечно, получите, не будем
нарушать старые традиции, а в Москве я
о вас поговорю. У меня очень серьезные связи. Постараюсь сделать так, чтобы в
отставку вы ушли генералом. А теперь
вызовите для меня машину, и пусть меня отвезут в гостиницу. Во второй половине
дня я вам позвоню.
- Конечно, надо позаботиться о вашей безопасности.
Как только она ушла, Чепурин задумался. Такого количества информации в
один присест он не получал в течение
тридцати лет службы. Тут было над чем подумать.
Крылов не собирался далеко уезжать от Управления и ждал в машине,
наблюдая за входом. За рулем сидел Корж.
Когда Наташа вышла, он посмотрел на часы.
- Сорок минут. Немало.
- Гляньте, шеф, она садится в милицейскую машину. Неужели ей удалось
перевербовать Чепурина?
- Мы это от него узнаем. Вот почему мы вели за ней охоту Она наверняка
предъявила ему документы на
собственность. Теперь остается только один шанс - перевернуть все с ног на
голову.
- Поедем следом за ними.
- Уже поздно. Надо было раньше решать эти проблемы. Теперь меня больше
интересует полковник.
Крылов достал сотовый телефон и набрал номер.
- Родион Сергеич, Крылов еще раз беспокоит. Каковы ваши впечатления от
визита дамы?
- Нам стоит продолжить разговор, Юрий Иваныч. Требуются коррективы. Как
я понял, вы где-то рядом. Загляните
ко мне еще раз.
- Лучше, если вы выйдете на улицу Так будет спокойнее.
- Понимаю вас. Сейчас я спущусь. Ждите. Он положил трубу.
- Ну что? - спросил Жорж.
- Думаю, перевербовка не прошла. Наташа не очень умна. Она плохой
психолог и не сумела подобрать ключи к
опытному старому шакалу. Очевидно, пыталась его запугать, а такой трюк с
Чепуриным не пройдет.
Полковник вышел из Управления один и, желая показать, что не готовит
никаких ловушек, направился вдоль
улицы в сторону парка.
Машина нагнала его у ворот, и он подсел к Крылову заднее сиденье. Они
тут же сорвались с места и уехали.
Убедившись, что их не преследуют, Крылов спросил:
- Что в наших планах меняется?
- Сумма гонорара. Не триста тысяч, а миллион ж и архив будет у вас в
руках этой ночью.
- Согласен.
- Тогда готовьте свой железнодорожный состав. Я вам доставлю архив в
лучшем виде вместе с девчонкой. Ей я
сказал, что поезд в Москву я организую и дам соответствующую охрану. Все в ваших
руках. Только одно условие: никаких
эксцессов, пока не выедете за территорию Смоленской области. Там мои ребята
сойдут с поезда, и решайте остальные
вопросы сами.
- А транспорт? Кто вывезет архив и доставит его на вокзал?
- Ваши конкуренты. Но кто бы это ни был, я их упрячу за решетку, пока
как налетчиков на частную собственность.
Важно, чтобы вы успели уйти. И еще: я и пара моих помощников присоединятся к вам
в поезде. Где? Еще не знаю, но о
взаиморасчетах пора подумать уже сейчас! Вечером созвонимся.
Полковник вышел из машины. Крылов довольно ухмыльнулся.
- Придется нам контролировать все события. Езжай на вокзал, займись
составом, а я займусь полковником и
подумаю, как нас оградить от его назойливости.
4. Туман рассеивается
Часы бежали, как минуты. В начале второго Гаврилюк появился на
блокпосту и вошел в здание охраны. Сидор
Погорелов уже знал о гибели Гюнтера, и Николай сумел ему внушить, что до приезда
Шефнера и назначения нового
начальника объекта он остается за главного. Это позволило начальнику охраны
расслабиться. Как-никак, но он считал
Николая своим приятелем. Вместе водку пили, вместе телок ублажали, а тут еще и
пятерых рабов по просьбе Николая из
зоны выпустил. Так что Сидор почувствовал себя вольной птицей. К тому же он
очень прикипел к Валюшке, привезенной
ему в знак благодарности Николаем. Покладистая, мягкая, безотказная, живет и
ничего не просит. Обещала еще недельку
пожить. Вот и выясняется, что даже в зоне можно создать райские условия для
существования.
Гаврилюк постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Валентина
сидела за столом и раскладывала пасьянс, а
Сидор валялся на кровати и громко храпел. Николай молча подошел к шкафу и открыл
его. Все дно было заставлено
бутылками.
- Втянулся? - спросил Гаврилюк.
- Да, пару дней сдерживался, а потом сорвался. И сколько у него длятся
запои?
Девушка разговаривала с ним, не отрываясь от карт.
- Сегодня к полуночи прекратятся.
Он достал из кармана пузырек с прозрачной жидкостью и поставил на стол.
- Часов в девять вечера подольешь ему в стакан. Надолго отрубится. И
тут же уходи из зоны.
- А дальше что?
- Таракан будет ждать тебя в машине у опушки. Времени не теряйте и
мчитесь на базу. К одиннадцати вечера все
должно быть готово. Заваруха продлится полчаса, не больше. На подготовку мне
понадобится еще час. К половине второго
костры будут гореть. Точное время откорректирую по связи.
- Все будет сделано, начальничек. Хорошо держишься.
- О чем ты?
- Планы грандиозные строишь. Под силу маршалам решать, а смотришь на
вещи, будто на рынке семечки
покупаешь.
- Маршал не маршал, а полковником в свое время был. И дергаться мне
незачем. Когда операция готовится в
течение года, то в момент ее реализации думать уже не о чем. Инструкции
написаны, их надо только выполнять: четко,
безошибочно и уверенно.
Он посмотрел на спящего, криво усмехнулся и вышел за дверь. Спустившись
на этаж ниже, Гаврилюк зашел в
другую комнату. Здесь стояло шесть железных кроватей, а за столом сидели четверо
охранников в униформе, пили чай и
грызли сушки.
- Где остальные? - спросил Гаврилюк.
- Пошли на закладку мин, - ответил здоровяк, похожий на качка из клуба
культуристов.
- Знают, как делать?
- Не беспокойся, Николаич, все будет тип-топ. И сработают точно по
секундам, шесть штук вдоль дороги, и четыре
прямо по центру. Юсупов все рассчитал, как надо.
- Покажи план.
Здоровяк кивнул соседу, тот достал из-под подушки свернутый лист бумаги
и две трубки мобильных телефонов.
Все присутствующие боевики выглядели сошедшими с фотографий из журнала "Сила и
здоровье" - высокие, атлетически
сложенные, аккуратно подстриженные, чисто выбритые, да и в глазах проглядывался
интеллект.
Эту бригаду из шести человек Гаврилюк набирал из бывших офицеровдесантников,
каждого по отдельности с
предварительным собеседованием, проверками на прочность и преданность. Немало их
прошло через его руки, но он
оставил только этих. Вопрос устройства их на работу в охрану зоны решался
несложно. Он приводил ребят по одному и
давал свои рекомендации Сидору, которого тут многие не любили, и он платил тем
же. Штат раздувать ему не позволяли
скудные гроши, которые платил Гюнтер на содержание охраны. Надоевшего ему
охранника он выгонял, а нового, с подачи
Гаврилюка, брал на его место. Так подобранная прорабом бригада встала на вахту в
зоне. К мизерному окладу Николай
приплачивая из своих, так что ребята в обиде не были. Их дело служить верой и
правдой хозяину и четко выполнять
приказы.
- Вот дорога, - начал пояснения охранник, разложив листок бумаги на
столе. - Шесть мин с хорошей начинкой
разбиты на две части. Три штуки в километре от въезда в лес со стороны шоссе
закладываются непосредственно в дорожное
покрытие. Дорогу разворотит так, что и танк после этого не пройдет. Взрыв
произойдет по телефонному сигналу.
Расстояние не имеет значения. - Он положил на листок сотовый телефон. -
Набирается нужный телефон, в мине раздается
сигнал, и срабатывает детонатор. Сделать это можно в любую минуту, как только
ребята вернутся с закладки. Вторая серия
из трех мин заложена в километре от нашего блокпоста. Разрушения тех же
масштабов. Между двумя эпицентрами взрыва
расстояние составляет один километр.
- Все четко, Паша. Молодцы. - Гаврилюк взял сотовый телефон и положил в
карман. - Какие номера?
- Они записаны в памяти аппаратов. Нужно вызвать меню телефонной книжки
и нажать единицу, то есть букву
"А". Ближний к нам заряд сработает. А буква "Е" даст сигнал дальней закладке:
- Так, с этим вопрос решен. Но на посту вас останется четверо. Двое
других мне нужны в другом месте, и, я думаю,
к главным событиям они подоспеют. Сидор к ночи выйдет из строя, об этом я
позаботился. В отсутствии Сидора команду на
себя возьмет Фролов, как его единственный заместитель, а он мужик без царя в
голове. Большего нам и не надо. За полчаса
вы должны предупредить Фролова о волнениях в зоне, чтобы он усилил охрану моста.
Чем кончится бойня - никто не знает.
Теперь о вашей бригаде. Четверо залягут с пулеметами в тылу своих. Коблов в
кювете у дороги, метрах в ста от моста.
Юсупов на чердаке склада с продовольствием, Мамедов у окна этой комнаты, Лобзев
по другую сторону дороги, против
Коблова. Никаких команд вам поступать не будет, действуйте по обстановке. Вас
учить не надо, вы уже успели пороху
понюхать. Задача одна - уложить нужно всех до единого. Ни одна скотина не должна
пройти мимо вас. Раненых добьете.
Потом появлюсь я и станем решать дальнейшие задачи. У меня в руках будет фонарь
с зеленым огоньком, чтобы в темноте
вы и меня не шлепнули.
- Задачка не из легких, Николаич. Двести пятьдесят голов снять надо.
- Не бузи, капитан! - строго сказал Гаврилюк. - Рано паникуешь. В бой
вступайте последними. Рабы с
надзирателями будут грызться до конца. На вашу долю и половины не останется. А
теперь прикинь - вы занимаете самые
удобные позиции. Стадо баранов попадает под перекрестный пулеметный огонь.
Выскочить из котла нереально. Патронов у
вас на армию хватит, с оружием вы тоже не первый год в обнимку спите.
Проворонить ситуацию могут только новобранцы,
а не кадровые офицеры. Каждый получит столько, сколько заработает. На этом
точка. А сейчас Харченко и Толстиков
пойдут со мной. У них свое задание будет. И обеспечьте себя рациями, и для меня
заготовьте передатчик. Я еще зайду.
Он привел охранников к тем самым трем высохшим соснам, где собирался
уходить ночью из зоны.
- Гляньте с обрыва в котлован.
Толстиков подошел к краю опушки и посмотрел вниз.
- Тут ступени вырезаны в стене и поручень есть.
- Воткни туда какую-нибудь ветку, чтобы иметь ориентир. Я появлюсь
здесь от одиннадцати до двенадцати. В
течение этого часа держите выход с лестницы на прицеле. Хватит двух автоматов. Я
приведу сюда еще четверых. Они
поднимутся наверх первыми. Оружие у них будет с холостыми патронами, ответить
они вам не смогут. Как все четверо
окажутся наверху, выходите из тени и бейте по ним в упор. Я даже подниматься не
стану Потом возвращайтесь назад и
заходите рабам в тыл. Не дайте им возможности к отступлению. Думаю, к началу
операции вы успеете. Наша основная
задача заключается в том, чтобы к часу в зоне не осталось ни одной живой души,
кроме нас семерых. В час ночи мы должны
приступить к завершающей стадии операции. Но об этом потом, на данный момент
надо решить главную задачу, а не
засорять себе мозги новыми.
- Все ясно, товарищ полковник, - отчеканид Харченко. - Вопросов нет.
- Возвращайтесь в казарму, а я пошел в зону. Гаврилюк начал спускаться
в котлован, а охранники пошли верхом в
обратном направлении.
Кусты шевельнулись, и появилась голова Метелкина.
Следом вынырнула Настя.
- Этот тип сразу мне не понравился, - сказал Метелкин. - Морда хитрая,
змеиная. Ну неужели такой шакал мог
поверить Дику про какой-то там порошок, отпугивающий змей! Рискнуть ночью войти
в лес только сумасшедший может.
- Или лишенный страха, для которого жизнь стала в тягость. На этом он и
играет. Но сейчас о другом думать надо.
Как спасать Дика? Ты видел этих костоломов? Одной очереди хватит, чтобы всех
уложить, и они это сделают не
задумываясь.
- Придется их нейтрализовать. Вернется Митя, мы этот вопрос обсудим.
- Нейтрализуешь охранников, но Дик-то останется в руках беглецов. Хмырь
сказал, что их будет четверо. Значит,
Дика будут опекать трое смертников.
- Вот именно. Дик - их единственная надежда. Может, те трое и поверили
в чудо-порошок.
- И что из этого? Они и толкнут его в спину, мол, иди вперед.
- Тут есть проблема поважнее. Этот самый полковник внизу останется.
Наверняка у него с собой будет автомат и не
с холостыми патронами. О нем забывать нельзя. Если мы каким-то чудом
нейтрализуем охранников, то оставшийся внизу
полковник не услышит автоматных очередей и решит сам сделать грязную работу.
Получается так, что без войны не
обойтись. А кто из нас решится стрелять в живого человека? Ты? Я? Или старики,
которых приведет змеелов? Они народ
тихий, мирный, какие из них вояки...
- Ну хватит ныть. Тут думать надо. Старики тоже голову имеют: один
изобретатель, другой бывший генерал, да и
Дмитрий человек неглупый и многое в жизни повидал.
Метелкин посмотрел на часы.
- Скоро придут. Они уже на подходе.
- Скорей бы, а то опять придется возвращаться в деревню. Всего не
предусмотришь, мало ли что понадобится.
Кулибин мастер на выдумки.
5. Еще один охотник
Машина подъехала прямо к самолету. Сообразительные пассажиры сразу
поняли, что только комитетчики могли
себе позволить подгонять персональный транспорт к трапу самолета. Они не
ошибались. Виноградов ступил на смоленскую
землю, сделал по ней несколько шагов и нырнул в черную "волгу".
- Рад видеть вас, Олег Петрович.
- Здравствуй, капитан. Извини, я на "ты", дурацкая привычка еще с
Питера.
- Нормально, товарищ подполковник. Мы здесь все на "ты" ходим.
- Намек понял. Давай докладывай обстановку.
- Крылова мы все еще не нашли. Шефнер уже здесь. Мечется. Поехал в
Ховрино к Гельмуту, очевидно, хочет найти
опору и поддержку. На Ингрид мы вышли случайно. Думаю, главная зачинщица сегодня
она, остальные от нее отстали.
Когда мы получили от вас задание проверить всех наемников на объектах, то нас
заинтересовала только одна фигура. Мы ее
отрабатывали больше месяца. И думаю, не ошиблись. Именно он нас и вывел на
Ингрид, которая очень ловко умеет
теряться в толпе. Ингрид может неделями не выходить из норы. Поразительное
терпение.
- Не прыгай по кочкам, Андрей. Доберешься до Ингрид. Что за человек вас
вывел на нее?
- Некий Николай Николаевич Гаврилюк. Он числится прорабом на объекте
Гюнтера. Проверку мы начали с людей,
которых брал на работу сам Шефнер или по его прямому приказу. Гаврилюк был
принят на объект прорабом по записке от
Шефнера. Теперь, как я думаю, он выполнял просьбу Ингрид. Что значит прораб в их
понимании? Это главный смотритель
работ. Немцы ведь не проводят целые дни на объектах, а прорабы живут там вместе
с рабочими. На каждом объекте их по
три человека, всего девять. С них мы начали проверку. В Курнакове змеиное место.
Об аварии и распространении змей я
вам отсылал доклад.
- Да, я его читал и в курсе.
- Двое прорабов погибли от укусов, но Гюнтер почему-то не стал нанимать
новых. Гаврилюк остался один. Мало
того: теперь и Гюнтер пропал, и прораб превратился в своеобразного царька. Он
один хозяйничает на объекте. Там, как мы
думаем, и произойдут главные события...
- Опять поскакал по кочкам. Вернись к прорабу.
- Извините, недержание. Хочется рассказать обо всем сразу. Так чем нас
заинтересовал Гаврилюк? А тем, что он
полковник КГБ в отставке. Комиссовался по болезни два года назад именно в тот
момент, когда Шефнер приехал в
Смоленскую область покупать участки. Как только Шефнер оформил аренду, а потом и
купчую на болото в Курнакове,
заместитель начальника следственного отдела ФСБ полковник Гаврилюк лег в
госпиталь и через месяц подал рапорт об
отставке по состоянию здоровья. Его с почестями отправили на пенсию. Не прошло и
пяти месяцев, как его берут на работу
прорабом на объект Курнаково по личной записке Шефнера. Вот вам и больной. Решил
лечиться на болотах, где царствуют
змеи. Как уж он втерся к ним в доверие, мы не знаем, но теперь этот человек сам
стал хозяином Курнакова.
Мы подняли послужной список бывшего полковника и наткнулись на очень
интересный факт. Почти тридцать лет
назад, тогда молодой еще следователь, старший лейтенант Гаврилюк вел дело
предполагаемого агента западно-германской
разведки. Он его раскручивал в качестве дознавателя, чтобы решить, какому
следователю, а может быть, и ведомству
передать, если задержанный вовсе не агент, а обычный бандит. Этот человек был
задержан в связи со странными
обстоятельствами. Он сопровождал тот самый груз из Европы, а именно - змей. Его
задержала милиция.
Тут выяснилось, что он немец и был одним из сопровождавших автоколонны.
В милиции он сделал неожиданное
признание, будто профессора-зоолога Грюнталя, который якобы погиб в аварии, с
ними вообще не было, а в машине сгорел
подставной человек, предварительно оглушенный и находившийся без сознания. Также
задержанный утверждал, что авария
была специально подстроена, чтобы выпустить змей в определенном районе. Их вовсе
никто не собирался везти в Москву.
Эта акция была задумана разведслужбами Западной Германии. Милиция не стала
выслушивать бред сумасшедшего, его
передали в областное управление КГБ, и он попал в руки старшего лейтенанта
Гаврилюка. Со словоохотливым агентом
Гаврилюк проработал чуть больше недели и застрелил его.
- Как застрелил? - удивился Виноградов.
- А так, из своего пистолета прямо в лоб. Когда в кабинет вбежал
конвой, то Гаврилюк сказал, будто арестованный
набросился на него и хотел задушить. Дело спустили на тормозах. Молодого,
горячего лейтенанта простили, но самое
интересное в другом. Гаврилюк утверждал, что агент упорно молчал и он не смог
выбить из него ни единого слова. Никаких
показаний не осталось, кроме тех, что сохранились в архивах милиции, да и те-то
сохранились чудом. У архивариусов нет
средств на транспорт, чтобы вывезти старые бумаги и сжечь. Ведь тут еще волокита
с актами на списание.
- Значит, можно предположить, что Гаврилюк получил от агента
определенные сведения о болоте, змеях, задании
центра и многое другое, а затем решил его убрать, чтобы потом этими сведениями
воспользоваться.
- Так оно и получилось. Правда, ждать ему пришлось слишком долго. Но он
дождался своего часа. По последним
наблюдениям, Гаврилюк трижды встречался с Ингрид Йордан. Он нас к ней и привел.
Та в свою очередь дважды ездила к
Марку Лагорину - ценителю прекрасного, коллекционеру антиквариата и авторитету
одной из крупных преступных
группировок, где его называют Маркуша. Он проходил у нас по контрабанде
антиквариата. Правда, только как свидетель.
Человек с очень крупными связями. Так этот Маркуша заинтересовался грузовым
транспортом и заказал на одной из
автобаз семь грузовиков на сегодняшний день.
- Остальное мне известно, Андрей. Какие делаем выводы?
- Сегодня, как стемнеет, берем в кольцо район. Как вы приказали, всем
будет обеспечена форма сотрудников
ГИБДД, три оперативные машины их службы и три наши, без пестрой одежки.
- Отлично. А где этот Гаврилюк?
- Сегодня из зоны не отлучался.
- Надеюсь, нам удастся познакомиться с ним поближе. Любопытная
личность.
- Я думаю, человека с его опытом будет непросто обштопать.
- Мы же не собираемся никому мешать, капитан. Мы наблюдатели.
- До поры до времени.
- Конечно, но уйти мы им позволить не можем. Это надо зарубить себе на
носу.
- А Крылов?
- Он раньше нас на место прибудет. У этого волчары нюх лучше нашего.
. Машина подкатила к зданию ФСБ.
6. Яма
В подвале работы закончили. Рабов перегнали на дальние участки. Кучи
песка, тюки с мешками и готовая к работе
лебедка.
Гусь, Дылда, Кореец и Вадим сидели на плите и курили.
- Так что, фраерок, стало быть, ты тропу через лес знаешь?
- Тропок нет, их прокладывать надо, - тихо, с ухмылкой отвечал
Журавлев. - Я это умею делать, а вы нет. Для того
меня ваш бугор и держит.
- Увидим сегодня ночью, на что ты способен, - сквозь зубы процедил
Кореец. - А может быть, блефуешь, на
Фортуну надеешься? Учти: если хоть один из нас от змеи подохнет, ты следующим
будешь.
- Да не пугай ты меня, косоглазый, я ведь вас не борюсь. Это вам надо
бояться, и не змей, а бугра своего.
- Бугор без нас ничто, - заметил Гусь. - Он один, и ему нужна опора.
- Опора ему нужна здесь, а там, за лесом, у него найдутся друзья
ненадежнее вас - свободные, беззаботные,
сильные. - Журавлев говорил тихо, без эмоций, но слышали его хорошо. - А с вами
только морока одна. Любого мента на
улице обходить придется за версту. А человек вольный и сигарету у постового
попросить может.
- Только вольный на риск не пойдет, - оскалил зубы Дылда. - За шкуру
свою трястись будет, и что они могут? Кассу
взять? Перо в бок вставить?
- А кому это надо? Как только бугор ящики достанет из ямы, так ему ни
касса, ни перо, ни ваши услуги более не
понадобятся. Он в дамки выскочит, а короли живут не зная нужды.
- Им тоже опора нужна, - хмыкнул Гусь.
- Ты, что ли, опорой будешь? Как только свободы понюхаешь, сам королем
стать захочешь и долю свою
потребуешь.
- Мы свое получим, - твердо заявил Кореец. - Без нас из этой ямы никто
ничего не унесет...
Он замолк. В подвале появился Николай. Мужики встали.
- Командуй, Микола, что дальше делать, - хмуро гаркнул Гусь.
- Работать. В мыле и поту. Автоген и сварку принесли?
- Все здесь. Баллоны полные, компрессор готов.
- Тогда начали. Снимаем плиту и опускаем лебедку. Цеплять будем по
одному ящику и доставать наверх. С
замками нам не сладить. Будем резать автогеном и открывать. Те, что с бумагами,
опускаем обратно, те, что с ценностями,
перегружаем в мешки, а в ящики сыплем песок, завариваем и опускаем вниз. Задача
понятна?
- Ну ты махнул, Микола. Так и за неделю не управимся. Там их штук
сорок.
- Другого выхода нет. Нам нужно оставить приманку на месте. Мы будем
вывозить ценности в мешках, как
картошку на тракторах с прицепами. Но нам нужна гарантия, что за нами не пустят
псов. А если они будут знать, что ящики
остались в яме целыми и невредимыми, за нами погоню устраивать не станут. Не
забывайте: нас слишком мало, а
охотников за барахлишком слишком много. Действовать надо наверняка. Много пота и
крови мы здесь оставили, чтобы в
одну минуту все потерять. Возьмем, сколько сможем.
- Микола прав, - пробасил Гусь. Лебедка заработала. Плиту подцепили
четырьмя крюками и сдвинули в сторону.
- А теперь. Дылда, держи фонарь, вставай на крюк и спускайся на тросе в
яму. Будешь цеплять ящики. Поднимем
штук десять, разберемся, что к чему, а потом полезем за следующей партией.
Спорить с прорабом никто не собирался. Времени у них осталось не так
много. Дылда встал ногой на один из
крюков, уцепился за трос, и лебедка заработала, опуская его. Он спрыгнул прямо
на ящик.
- Тут все проще, Микола, - крикнул Дылда из черной пасти склепа. -
Ящики сделаны по типу сундуков. У каждого
только одна скоба сверху.
Все легли на землю и начали всматриваться вниз, где бегал узкий лучик
фонаря.
- Цепляй за скобу все крюки. Боюсь, один трос не выдержит, - приказал
Николай.
В ответ они услышали оглушительный душераздирающий вопль.
Все, как ужаленные, отпрянули от черной дыры.
- Пресвятая Богородица! - перекрестился Гусь. - Хана делу, братва!
- Тихо! Без паники. Где большой фонарь? - на лбу у прораба выступили
капельки пота.
Кореец принес железнодорожный фонарь, которым пользуются обходчики
путей. Яркий, мощный луч разрезал
черноту склепа. Дылда валялся на ящике с застывшими глазами и перекошенной от
страха физиономией. Вокруг рта
сгустилась розовая пена, а по телу ползали змеи. Множество черных шнурков
извивалось на фоне светлой холщовой
куртки.
- Расплодились, суки! - промычал Гусь. - Тут их не меньше тысячи.
Луч фонаря прошелся по всему склепу от угла до угла. Черный мраморный
пол сливался со спинами змей, и их
можно было различить, только если они начинали шевелиться.
- Оставили дыру на свою голову! - стукнул кулаком о ладонь Кореец. -
Что делать будем, Микола?
Прораб молчал. Впервые урки увидели в его глазах растерянность.
- А что? - заревел Гусь. - У нас тут есть один смельчак, и змеи ему
нипочем. Он с ними в корешах ходит. Пусть
прыгает в яму.
Гаврилюк глянул на Вадима.
- Что скажешь, чужак?
- Ящики стоят группами, по десять штук в каждом углу. Я так думаю, их
сортировали по принадлежности. Одни с
документами, другие с золотом, третьи еще с чем-нибудь. Поднять надо по одному
из каждого угла. Это к вопросу о потере
времени.
- А гадюк ты ногами потопчешь? - со злобой спросил Гаврилюк.
- Спускаться вниз надо троим с факелами, змеи на огонь не пойдут, их
травить надо, а факелы возле земли держать
и круги ими описывать, стоя спина к спине. Хорошо бы канистру с бензином,
опоясать кольцом из горючего один угол,
поджечь и, пока бензин горит, создавая круговую стену, можно успеть ящика три
подцепить.
- А может быть, их всех зажарить? - предложил Гусь.
- Солярки не хватит, - резко ответил прораб. - Беги с Корейцем к
тракторам, тащите сюда пару канистр с топливом,
ветошь и палки. Больше не берите. Трактора много солярки жрут, а нам путь
предстоит неближний.
Подручные кинулись выполнять приказ.
- А ты мужик с головой, - искоса глядя на Журавлева, сказал прораб. -
Соображаешь, что к чему.
- А я, вообще, человек очень полезный, а главное - не алчный. Мне много
не надо. Ты ведь тоже не дурак, Микола.
Сам знаешь, сегодня идеи стоят дороже жизни. Порой одна хорошая идейка миллионы
человеку принести может. Ты мне
лучше скажи, кого себе в партнеры взял. Ведь на ящики тебя не твой нос вывел, а
человек направил. А ты теперь своего же
хозяина в дураках оставить хочешь. Думаешь, фокус с мешками у тебя пройдет? Вряд
ли.
- Поживем - увидим, парень. А жить тебе или нет, один я решать буду.
Не успел он это сказать, как Журавлев схватил его за грудки, резко
оторвал от земли и поднес к яме. Хватка была
слишком крепкой. Гаврилюк и не предполагал, что в этом парне столько силы.
- Ну что, жучара? Кто чью судьбу решает? Мне недолго руки расцепить.
- Брось, парень, ты чего... я пошутил...
- Могу и бросить. Там с тобой черноголовки разберутся. Говори толком:
кто тебя нанял?
- Ингрид, немка. Это их участок. И земля им принадлежит.
- Она сюда приедет?
- Нет, будет ждать за лесом на машинах. Сегодня ночью.
Вадим поставил Гаврилюка на землю.
- Это ты только при своей шпане такой смелый. А сам по себе труха. Так
вот, прораб, Ингрид тоже не лыком шита и
ловушек везде сама понаставила. Но и на старуху бывает проруха. На нее, в свою
очередь, другие людишки капканов
понаставили. Тут, как в матрешке, одну открываешь, а там другая, и очень трудно
дожить до того момента, пока до
последней доберешься. Так что мой тебе совет: имей дело со мной - тогда, может,
выберешься живым на сушу.
- Я так и думал, что ты здесь не случайно оказался.
- И это мы с тобой обсудим, но для начала дело закончить надо. И не
мудри раньше времени. Один останешься - и
золото не спасет. Что с него проку в змеиной яме! А ты уже давно в ней сидишь и
не чуешь, как кобра к тебе подползает.
Разговор оборвался с появлением Гуся и Корейца. Они принесли все, что
требовалось.
- Лучше на лебедке оставить Гуся, - посоветовал Журавлев. - Он самый
неповоротливый, а со змеями нужно уметь
юлой крутиться.
- Пожалуй, чужак прав, - согласился, к удивлению урок, их хозяин, - Не
будем терять времени. Готовьте факелы.
На метровые палки намотали тряпки, хорошо вымоченные в солярке, взяли
фонари и приготовились к спуску.
- Для начала надо бросить в яму подожженные тряпки, штуки три. Змеи
расползутся в стороны, и мы приземлимся
на чистую поверхность.
Три горящих, вымоченных в горючем мешка упали на мраморный пол склепа.
Сверху им показалось, будто земля
зашевелилась и превратилась в водяные круги после упавшего в озеро камня.
Кореец, Вадим и Гаврилюк встали на крюки и
повисли над склепом, держась одной рукой за трос и выставляя другую руку с
факелом перед собой.
- Держите факелы ниже, от центра в разные стороны, - отдавал приказы
Журавлев. - Опускай.
Гусь нажал на кнопку пульта, и барабан с тросом закрутился. Они
медленно опускались вниз. Спрыгнув на землю,
все разом присели на корточки и выставили факелы вперед, прижимая пылающие
тряпки к полу.
- Опускай вниз канистры! - крикнул Журавлев и добавил: - Начнем с
левого угла. Смотрите, на ящиках есть
маркировки и номера. Номера в правом углу начинаются с нуля. Очевидно, это самые
важные ящики.
- Вот их и надо брать, - прохрипел дрожавшим басом Гусь.
- Для немцев самым важным грузом были документы. Они делились на три
категории. Особо секретные, очень
важные и картотеки. Ценности могли относиться только к четвертой категории, вот
мы и начнем с ящиков, начинающихся
на цифру четыре.
Канистры были спущены вниз. Огороженный огнем, Вадим разлил топливо
полукругом от стены до стены и
поджег солярку.
- Минут за пять сгорим - предположил Гусь.
- Надо опробовать вес ящиков. Они не такие уж большие, лебедка может
вытянуть семьсот килограммов, -
рассуждал прораб. - Попробуем зацепить по два крюка на каждый ящик, лебедка
выдержит пару сундуков, главное, чтобы
тросы не оборвались, и тогда дело пойдет вдвое быстрее.
- Помахайте факелами. Змеи могут забиться между кофрами.
Кореец залез на самый верх. Три гадюки тут же забились в щели.
- Их и здесь хватает. Лучше их не двигать, а только цеплять и
оттаскивать в сторону. Первая попытка удалась.
Лебедка выдержала два ящика, и они благополучно добрались до верха, где были
отведены в сторону и отцеплены.
- Давай лебедку вниз. Гусь! - кричал Гаврилюк. - Радуга еще горит
вокруг нас, успеем еще пару поднять.
Подняли еще два ящика. Огонь стал угасать, и в третий раз они поднялись
на лебедке сами.
Осмотр стальных сундуков ничего не дал.
- Петель не видно, замков нет, только щель по кругу.
Журавлев ухмыльнулся.
- Смешно смотреть на блатного, который не знает, с какого конца чемодан
открывается.
- А сам-то знаешь? - спросил прораб.
- По клепкам определить можно. Здесь они гладкие, а с этой стороны
выемки имеются под крестовую отвертку.
Выкручивать нечем и долго. Срезай их автогеном. Кореец. Начинай с середины.
Скорее всего, запор должен находиться в
этом месте.
Вспыхнула горелка, посыпались искры, и металл начал раскаляться. Клепки
отскакивали так, будто держались на
пружинах. Одна, вторая, третья, на седьмой что-то щелкнуло.
- Хватит! - скомандовал Гаврилюк.
Он поднял с полу лопату, просунул ее в щель и приподнял. Крышка
открылась. Ящик был забит рулонами бумаги,
будто они достали архив инженера-строителя с чертежами. Гусь развернул один
рулон, и на пол упал свернутый холст,
похожий на кусок мешка с жеваными углами. Кореец развернул его.
- Картина какая-то. Старый хлам тут, а не золото.
- За этот старый хлам тебе отвесят золота столько, сколько пожелаешь.
Автор этого хлама великий художник
Веласкес. Миниатюрный вариант картины, до войны висевшей в Пушкине под Питером.
Тысяч на триста долларов потянет,
если, конечно, знать, кому продать. Ингрид знает.
И Журавлев многозначительно взглянул на прораба, а его рабы тупо
разглядывали старое потрескавшееся полотно
гениального мастера.
7. Всплеск эмоций
"Мерседес" затормозил возле шлагбаума, преграждавшего дорогу. Гельмут,
сидевший за рулем, остался в машине,
а Шефнер вышел и направился к вооруженному охраннику.
- Мне нужно проехать на объект.
- На вас есть пропуск? - холодно спросил охранник.
- Какой еще пропуск? Я хозяин этого объекта. Это моя собственность.
Меня зовут Ханс Шефнер.
- У меня один хозяин - начальник охраны. Я стою на посту и выполняю
приказ. Сегодня никого пропускать не
ведено. Объект на спецрежиме.
- Никаких режимов я не объявлял. Соедините меня с вашим начальником.
Охранник провел Шефнера в будку, снял трубку со стены и нажал кнопку.
- Третий, я первый. К объекту подъехал "мерседес". Некий Шефнер
требует, чтобы его пропустили. Выслушав
третьего, он положил трубку.
- Ждите. Сейчас к вам выйдут. Шефнер вернулся в машину.
- Тут что-то не так! - возмутился он.
- Я уже давно это понял, как только Гюнтер не явился на совещание. Его
нет уже трое суток.
- Кто же здесь руководит работами?
- Прораб Гаврилюк. Странно, почему Гюнтер не нанял других. По
инструкции, положено три прораба - один
другого контролирует. У нас на объектах работает очень опасный контингент, и во
избежание сговора все, работающие
непосредственно с рабами, должны сами находиться под пристальным присмотром.
Прорабы меняются каждые сутки, а
здесь учинили свои правила. Очевидно, Гюнтер попал под влияние.
- Гаврилюк... Да, я его помню. Его рекомендовала Ингрид. Вроде он
руководил какими-то работами на Севере в
одном из лагерей. Имеет большой опыт в общении с заключенными. У меня к нему нет
претензий, и Гюнтер был им
доволен. Жестокий и сильный человек, отлично справлялся с работой, и этот объект
всегда опережал план, в отличие от
ваших. Если Гюнтер ему доверял, почему я должен в нем сомневаться?
- Давай подождем. Сейчас все прояснится.
- Подождем, только чего? Я не могу понять, что происходит. Куда делся
Крылов? Кто устроил на него налет в
центре Смоленска? Может быть, его тоже убили? Крылов всегда был главной моей
опорой. Я чувствовал себя с ним как за
каменной стеной. Два года безупречной службы, ни одного нарекания. Потеря
Крылова равноценна трагедии. Куда исчезла
Ингрид? Уж с ней-то ничего не могло случиться. Более осторожных людей я не знаю.
Если Крылов всегда был связан с
риском, то Ингрид шла на него только в самых крайних случаях, когда организации
что-то грозило извне. Я не могу себе
представить Ингрид растерянной, испуганной или застигнутой врасплох. Она умеет
просчитывать все ходы наперед.
- Сейчас, Ханс, тебе не об этом думать надо. Все они хороши были,
находясь в равных условиях. Но если архив в
действительности обнаружен и цель достигнута, многое, может стать
непредсказуемым.
- Эти вопросы были решены еще до начала операции. Ингрид получает
тридцать процентов от общего числа
найденных ценностей. Американцы довольствую копиями всех документов. Договора
подписаны, и ни ничего изменить не
может.
- Конечно, если бы мы находились в Германии, так оно и было бы. Но мы
на территории той страны, где нет
законов, а те, что есть, существуют только на бумаге. Прожив здесь два года,
Крылов и Ингрид это поняли и могли
пересмотреть свое отношение к договорам, заключенным в Берлине. С такими
деньгами совсем не обязательно
возвращаться на Запад. Им и здесь можно найти применение, пустить в оборот, и
через год-два появятся новые
Березовские, Абрамовичи, Гусинские в лице Крылова или какой-нибудь прибалтийки
Магды Вяйле.
- Я в это не верю. В них еще остался здравый смысл.
- Тебе виднее. Я высказал свое мнение, а ты решай, если, конечно, твои
решения будут для кого-нибудь иметь
значение.
Шефнер тяжело вздохнул.
Но если Шефнер и Гельмут занимались умственной работой, то Гаврилюк,
назначенный Шефнером на должность
прораба, взмок от физической нагрузки. В подвале работа шла полным ходом.
Выбившиеся из сил четыре человека
вскрывали пятнадцатый по счету ящик. Содержимое стальных кофров придавало им
силы и энергии. В углу стояло
тридцать мешков, набитых доверху бесценным грузом.
Вскрыли крышку очередного кофра. Теперь они делали это с легкостью,
поняв секреты запоров. Сверкавшие
кольца, колье и браслеты только поначалу слепили глаза. Теперь они уже не
вызывали особых эмоций, а перегружались в
мешки, как зерно при помощи лопаты. Каждый спуск в склеп сопрягался со
смертельной опасностью. Горючего в канистре
оставалось еще на один заход. Сожгли более десятка факелов. Силы были на исходе.
Освободив кофр от ценностей, они
загружали его песком, запирали кофры и опускали вниз.
- Так, - вытирая пот со лба, прохрипел Гаврилюк, - там осталось пять
ящиков. С нас и этого хватит силы еще
понадобятся. Все с этим согласны?
Никто не возражал.
- А куда мешки девать? - спросил Кореец.
- Нам хватит двух тракторов с прицепами. Подгоняйте их ко входу.
Загрузим мешки, накроем их брезентом и
отгоним груз за мой барак. Пусть до ночи стоят там. За частоколом их не видно,
да и кого заинтересует прицеп с мешками.
Главное, чтобы здесь все выглядело пристойно. Все ящики на месте, вес
подходящий, заперты, вот только стоят не так, как
надо, но кто может знать, как и кто и по какому принципу их укладывал. Так, ну
хватит болтать. Кореец и Гусь,
отправляйтесь за транспортом. Нам пора грузиться, отгонять груз и готовить людей
к ночной операции.
Урки побросали лопаты и направились к выходу.
- Да, Николай, боюсь, ты откусил кусок больше, чем в состоянии
проглотить. Может быть, на начальном этапе тебе
удастся обмануть Ингрид, а что дальше? Ведь с таким грузом по России не
побегаешь. Все равно тебя достанут.
- Это мы еще увидим. Так, значит, ты сам вышел на этот объект через
Ингрид? Уж слишком много ты о ней
знаешь.
- Она меня давно интересует, и я знаю, что ты с ней встречался,
приезжал к ней в гостиницу "Варшава". Я уже
тогда понял, что ты на нее работаешь, и не ошибался. Когда дело касается таких
денег, никто ни на кого не работает.
Каждый сам по себе.
- Я давно понял, что ты парень с головой, чужак. Меня не интересует
твое имя и твои цели. Ты мне нужен сейчас.
Навредить ты уже ничем не сможешь. Сделаешь свою работу, получишь долю - и
прощай. А там - как знаешь. Меня тебе не
достать, а с Ингрид разбирайся сам. В склепе осталось еще пять сундуков золота.
Вам этого хватит, если сумеете
договориться. А меня это не касается. Мое останется при мне. Я тридцать лет ждал
этого момента.
Из кармана бушлата прораба раздался зуммер. Он вынул рацию и нажал
кнопку.
- Слушаю.
- Говорит ноль седьмой. Николай Николаич, на подъезде к зоне у первого
поста гость объявился. Рвет на себе
рубаху.
- Кто?
- Сам Ханс Шефнер. Его, разумеется, не пустили, но он не уезжает. Ждет
объяснений. Как бы к Чепурину за
помощью не побежал.
- Плевать я хотел на Чепурина. Ладно, подготовьте мне машину, я к нему
сам выеду.
- Приказ понял.
Гаврилюк убрал рацию в карман.
- Что, еще один наследник объявился? - усмехнулся Журавлев.
- Пусть грызутся. Мое дело - сторона.
- Не хочешь поделиться планами?
- Всему свое время. Сам увидишь. Ладно, вывозите мешки на место. Я
скоро вернусь.
- Не боишься, что сбегу?
Прораб усмехнулся. Кивнув на мешки, он сказал:
- От такого не бегут. Даже если мешок прихватишь, то с ним тем более
далеко не уйдешь. Так что тяни свою лямку
до конца. Я не кровожадный, в обиде никто не останется.
С этими словами прораб ушел. Вскоре появились помощники.
- А где Микола? - спросил Гусь.
- Отправился на блокпост отшивать очередного прихлебателя. Задание
получено, надо выполнять. Тридцать шесть
мешков, по двенадцать на брата, давайте таскать.
Дело было не из легких. Работу подогревало содержимое невзрачных,
пыльных и грязных мешков с трафаретными
надписями "Сахар". Две повозки были забиты доверху и накрыты брезентом. Тракторы
оттащили прицепы за высокий
забор, окружавший барак прораба. Журавлев обратил внимание на огромную кучу
хвороста и дров, сложенных у частокола.
Он обошел кучу и присел на корточки. Под хворостом стояли две канистры, от
которых несло бензином. Вадим встал и
осмотрелся. Гладкая поверхность котлована простиралась километра на три.
- Зачем ему хворост? - спросил он у Гуся, заливавшего солярку в бак
трактора.
- Печь топить. Это в скворечниках зимой и летом живут как попало, а
бугор должен жить по-человечески.
- Я смотрю на котлован и удивляюсь: зачем надо было выравнивать
поверхность, будто по ней утюгом прогладили?
- А кто его знает? Площадка под строительство, а потом на ровном месте
змею заметить проще. Эти стервы любят
коряги, камни и ямы. Так что не зря корчевали. Но они теперь особнячок
облюбовали. Их оттуда не вытравишь. А если
весной травка пробьется, то тут жизни, окромя змеиной, не будет. Все захватят,
хуже саранчи.
- О какой весне можно говорить, когда здесь жизнь сегодня ночью
закончится!
- Нас это не касается, - уверенно заявил Кореец. Он ошибался. Гаврилюк
никого не забыл, и каждый должен был
получить то, что ему уготовили.
"УАЗик" проехал лесополосу и подкатил к шлагбауму первого поста, с
которого начиналась зона. Прораб вышел из
машины, миновал будку охраны и направился к "мерседесу". Шефнер вышел ему
навстречу.
- Что здесь происходит, черт побери?! Почему меня не пропускают? -
пошел в атаку хозяин объекта.
- Это я дал такое распоряжение, господин Шефнер. Мы готовим взрывные
работы, и в зоне находиться опасно.
Придется вам немного подождать. Приезжайте вечером вместе с госпожой Иордан, и
вас пропустят. Мы ей обещали, что к
одиннадцати вечера завалы будут разобраны.
- О каких завалах идет речь?
- А вы не знаете? Странно, я думал, госпожа Иордан вам доложила
обстановку.
- Оставьте ее в покое и доложите еще раз.
- Пожалуйста. На прошлой неделе мы вычистили откопанный нами старый
особняк. В подвале обнаружили
усыпальницу с гробницами и хорошо задраенный люк в склеп. Подручными средствами
попытались его открыть. При этом
присутствовал начальник участка Гюнтер Краузе. Люк вскрыли, а он оказался
заминированным. Гюнтер и еще шестеро
рабочих погибли. В склеп никто не спускался. Мы осмотрели его сверху при помощи
фонарей. В склепе лежат стальные
ящики, штук сорок, может, больше. Лестницу снесло взрывом, так что нужна
лебедка, чтобы туда спуститься и достать
ящики. Но вчера произошел обвал в подвальном помещении. Придется взрывать,
разгребать, ставить опоры и
устанавливать лебедку с подъемником. Работы идут полным ходом и к полуночи будут
закончены. Госпожа Иордан сказала,
что пригонит сюда грузовики и заберет ящики, поэтому к полуночи мы обязаны все
подготовить к их подъему, что мы и
делаем. Так что не сердитесь, но сейчас в зоне находиться очень опасно.
Приезжайте вечером вместе с госпожой Иордан, и
вы сможете увидеть все своими глазами и забрать ящики.
- Я вижу, вы толковый работник, Гаврилюк. Хорошо, продолжайте работать.
К полуночи я буду здесь. Но вы
должны отдавать себе отчет, что объект является моей собственностью, а Ингрид
Иордан всего лишь мой менеджер. На
территории объекта действуют только мои приказы.
- Никто с этим не спорит, господин Шефнер.
- Хорошо, не буду вас отвлекать от дел. Шефнер вернулся в машину
"Мерседес" развернулся и поехал в сторону
шоссе.
Гаврилюк смотрел ему вслед и усмехался.
8. Незаметный воробушек
Удовлетворенный Сидор слез с Валюхи и повалился набок.
- Ну и трахаться ты здорова, баба. От тебя оторваться невозможно.
- А почему нет, когда рядом такой мужик. Мне с тобой хорошо.
- Оставайся у меня жить. Валька. Все для тебя сделаю.
- Не получится, Сидорчик. У меня родители старенькие, им помогать надо,
кормить, лечить, ухаживать, деньги
зарабатывать.
- В гостиничных номерах?
- Там, где больше платят. А что с охранника возьмешь? Тебе меня на
халявину Колька дал на неделю, за что с меня
долги списал. Вот и все расчеты.
Она встала с кровати и накинула халатик.
- Да, о деньгах-то я никогда и не думал, - проворчал Сидор. - Всю жизнь
на всем готовом прожил. Но кто знал, что
встречу такую, как ты. Налей-ка мне стакан.
Стакан стоял на столе уже полный, и Валя не забыла вылить в него
пузырек с прозрачной жидкостью, оставленный
Николаем. Она подцепила грибок на вилку, взяла стакан и подала его любовнику.
Тот опрокинул содержимое в глотку, и
водка проскочила в желудок без глотков. Сунув в рот гриб, он его немного
пожевал, и выплюнул.
- Что за гадость!
Лицо его начало краснеть, он открыл рот, пытаясь вздохнуть,
приподнялся, но тут же упал на кровать и застыл.
Валя равнодушно взирала на происходившее. Когда клиент отключился, она
переоделась и вышла в коридор.
Спустившись на второй этаж, Валя заглянула в одну из комнат, где сидели
трое крепких парней.
- Кто меня вывезет из зоны, мальчики?
- Ты Валентина? - спросил один из них.
- Она самая. Можно подумать, у вас здесь гарем.
- Идем, я отвезу, - сказал один из парней и встал. Они сели в дежурный
"УАЗик", и девушку доставили к первому
посту. Там ее поджидала другая машина. Она пересела в "волгу" и глянула на часы
на приборной панели. Половина
девятого. Времени у нее хватало, она действовала с опережением графика.
- Все в порядке? - спросил шофер.
- А иначе и быть не может. Если ноты расписаны, то по ним и играть
следует, тогда и музыка звучать будет. А у
любителей импровизации только шум получается.
- Ну да, ты же у нас консерваторию окончила.
- Не то что некоторые. Поехали на базу, хватит травить.
Дорога до так называемой базы заняла около двух часов. Это была
огромная ферма, где в парниках выращивались
овощи, обеспечивающие всю Смоленскую область в течение зимы. За фермой
раскинулись орошаемые поля с привозной
землей, тут даже имелось несколько самолетов - два так называемых кукурузника
для орошения полей и "Ил-18", древняя,
по нашим временам, машина, выкрашенная в зеленый цвет, с красными звёздами на
крыльях и белым парашютом на
хвосте. Боковая дверь в самолете отсутствовала. Когда-то эта машина стояла в
боевом ряду на аэродроме в десантных
войсках и на ней отрабатывали технику прыжков с парашютами молодые бойцы. После
расформирования десантной
дивизии старую технику начали списывать и не потому, что вышла из строя, а стала
не по карману. Приватизация
докатилась и до армии, и нашелся один предприимчивый бизнесмен, который купил
старый "Ил" для своей фермы,
используя самолет для доставки овощей, фруктов, саженцев и прочего, сделав из
него летающий грузовик. И был этим
покупателем овощной король округа господин Князев Альберт Григорьевич. Кто он на
самом деле, понять было трудно. У
него и банк свой был, и торговые фирмы в области. Темная личность. Он привел
самолет в надлежащий вид,
зарегистрировал, нанял летчика и вошел со своим графиком полетов в навигационную
систему авиационных перевозок. Так
что зрелую продукцию господин Князев доставлял заказчикам воздушным путем, если,
конечно, у заказчиков имелись
условия для посадки и взлета.
Альберт Григорьевич лично встретил Валю у подъезда двухэтажного офиса.
Девушка вышла из машины и
чмокнула солидного мужчину в щеку.
- Привет, Альбертик. Будто сто лет тебя не видела. Какой же кошмар мне
пришлось пережить! Там не люди, а скот
безмозглый, и условия у них хуже, чем в коровниках. Только и мечтала о хорошей
ванне с душистой пеной.
- Ванна готова. Какие проблемы, можешь отдыхать.
Они вошли в здание и поднялись на второй этаж, где располагалась
квартира бизнесмена. Здесь имелось все для
комфортной, беззаботной жизни.
- Что там Николаша, весь в трудах, бедняга?
- Ему непросто, кругом враги, - девушка села в кресло и взяла сигарету.
- График может быть нарушен, Альбертик.
Николаша даст знать, когда вылетать. Кроме летчика просит только троих
грузчиков. Груз тяжелый, лишних людей в
воздух поднимать незачем.
- С оружием, надеюсь?
- Тут уж как водится. Пусть все сидят наготове, сигнал может поступить
в любую минуту, и машину тут же надо
поднимать в воздух.
- Лету тут двадцать минут. Баки полные. Он о посадке позаботился?
- Три костра на месте касания шасси с почвой, а дальше по лунной
дорожке. Потом рулежка и назад. Груз потянут
тракторы, а это - время, так что пилоту придется покататься по котловану в обе
стороны.
- А сигнал отбоя?
- При срыве он запалит четвертый костер, тогда самолет уходит на базу,
и включим запасной вариант.
- Надеюсь, срывов не будет.
- Один момент учесть надо - неизвестно, кто к нему примажется. Он сам
этого не может предугадать, так что
придется обеспечить достойную встречу здесь, на базе. Нужно выждать момент,
когда все тихо сойдут и начнут разгрузку.
- Об этом он мог бы меня не предупреждать.
- Тогда все. Я пошла в ванну смывать с себя нечистоты черных
сновидений.
Князев нажал кнопку селектора на столе и скомандовал:
- Готовность номер один. Снять с самолета бригаду и оставить троих.
Оружие убрать за подшивку. Пилота - в
кабину. Пойдет на малой высоте. Отбой.
9. Чем дальше в лес, тем больше дров
Ни Харченко ни Толстиков своей жизнью попусту рисковать не собирались.
Идти к трем соснам в конец карьера
верхней дорожкой вдоль опушки, да еще в темное время суток, было бы
непростительной глупостью. По котловану, и то
приходилось идти с оглядкой, хотя ровная поверхность песочного цвета хорошо
освещалась луной.
Вся надежда возлагалась на сапоги, под которыми поверх портянок были
прикреплены специальные обручи из
жести. Но кобра может ударить выше колена, а дрофа упасть на голову сверху.
Отделаться от страха не так просто, но они
привыкли выполнять приказы, а не обсуждать их. Добравшись до выдолбленных
ступеней, оба охранника поднялись из
котлована на опушку и осветили фонарем округу.
- И где здесь спрячешься? Деревья растут в полутора метрах от края, а
мне углубляться в эту черноту как-то не с
руки.
- Но здесь же тоже стоять, как овечки, нельзя, - ответил Толстиков.
- Уж лучше по рабам из пулемета строчить, чем выжидать хануриков на
змеиной куче.
- Давай отойдем в сторону, засядем на краю обрыва, чтобы хоть одна
сторона оставалась безопасной. Я возьму на
мушку лестницу, а ты шугай палкой по траве, отпугивай червяков. На этих лохов
мне одной очереди хватит. В крайнем
случае потом добьем, но хоть сами уцелеем.
Они подошли почти вплотную к тем кустам, где сидела засада, и присели
на корточки один за другим. Харченко,
устроившийся за спиной Толстикова, начал шуровать палкой по траве, а его
напарник следил за тем местом, где находилась
лестница.
И тут появилось видение. Растерянные мужики вскочили на ноги и
схватились за автоматы. Буквально в трех
шагах от них из кустов появилась она - высокая, молодая и совершенно голая. В
холодном свете луны ее тело казалось белее
молока.
- Господи! Смерть пришла! - прошептал Толстиков.
- Не бойтесь меня, смелые воины. Пока я рядом, никакие змеи вам не
страшны.
Ее голос звучал, будто она говорила в микрофон. Шутка была слишком
опасной. Кулибин и Дмитрий взяли их на
мушку и в любую секунду могли выстрелить. Метелкин держал руку на регуляторе
громкости стереофонического
магнитофона, из динамиков которого доносился таинственный голос Насти. Причем
звуковые колонки расставили по
сторонам от кустов для объемного звучания.
- Сложите оружие на землю и идите за мной. - Голос стал звучать еще
громче. Харченко перекрестился. - Кто
поднимет на меня оружие - тот падет на землю мертвым. Я царица этого леса. Змеи
- мои слуги. Моя воля - жить вам или
нет.
Голос стал звучать еще громче. Мужики готовы были бежать сломя голову,
но у них отнялись ноги. Обнаженная
красавица повернулась и направилась в глубь леса. Первым укол получил Харченко,
следом Толстиков. Одному шприц
вонзился в ногу, второму - в ребро. В глазах все помутилось. Харченко успел
нажать на спусковой крючок, но автомат стоял
на предохранителе, а привидение уже исчезло. Оба как подкошенные упали на землю.
Все разом вышли из засады., Настя очень долго смеялась.
- Дурочка! - изрек Метелкин. - Такие игры плохо кончаются.
- Ни один мужик не будет стрелять в обнаженную женщину! - гордо сказала
она, надевая джинсы. - Но какое-то
развлечение нам все же надо получать в этой тоске змеиной.
- Все развлечения еще впереди, - заметил генерал, вынимая шприцы из тел
поверженных гладиаторов. - Хорошее
снотворное, Митя.
- Это не снотворное. Такой затормаживающей сывороткой носорога можно
успокоить за секунду. Ею снабжают
зоологов в африканских саваннах, чтобы ловить крупных животных. Но только там
они пользуются специальными
пневматическими ружьями с оптическим прицелом, а не арбалетами твоей собственной
конструкции.
- Они ими пользуются потому, что у них нет моих арбалетов, - с
гордостью заявил генерал. - Могу спорить, что я
на сто метров прошью насквозь спичечный коробок...
- Ладно хвастать, - вмешался Кулибин. - Давайте-ка этих молодцов
привяжем покрепче к дереву и заклеим им рты
липкой лентой.
Боевиков оттащили к высохшей сосне и привязали. Рядом оставили
"змееотвод", чтобы к ним не подползали
ядовитые твари.
- Ну что, ребятки, ждем следующую партию искателей приключений. Тут ты,
Настя, ничем не рискуешь, можешь
плясать перед ними в чем мать родила. Оружие у них с холостыми патронами будет,
- смеялся Дмитрий.
- Хватит с вас одного концерта. Пора ставить капканы. Жизнью Дика мы
рисковать не можем.
Метелкин достал сотовый телефон и набрал номер.
- Это Управление? Скажите, майор Марецкий уже на месте? Отлично. Это
Метелкин, позовите его, он ждет моего
звонка.
Сняв с руки часы, Николай протянул их маленькому щуплому мужичонке и
сказал:
- Начнешь ровно в одиннадцать тридцать. Прыщ. Твоя группа идет на
прорыв первой и будет сигналом для
остальных. Только на твоих людей хватило стальных щитов, вы и пойдете на мост
грудью вперед. Главная задача -
захватить обе будки по краям моста, где установлены пулеметы. Этим можно спасти
жизни многим.
Перед прорабом стояли трое мужиков, истерзанных работой, голодом и
страхом. Они готовы были идти на
пулеметы, хотя и понимали, чем это может закончиться. Силы не равные, но жажда
свободы перекрывала все аргументы,
говорившие о безрассудности бунта.
- Ты, Резак, поведешь за собой вторую группу. Как только перейдете
мост, захватывайте казарму. Если вы не
перебьете всех охранников, то погони не избежать. Захватывайте оружие и косите
всех.
Гаврилюк подошел к третьему командиру.
- Твоя группа замыкающая. Фикса. И людей в ней останется больше, чем у
других. Прорветесь на ту сторону,
уничтожите охрану и берите приступом продовольственный склад. Каждый должен
получить паек на три дня. И помните:
все уцелевшие в бойне должны понять главное. Из Смоленской области надо уходить
сразу: ни одного налета, ни одного
грабежа и даже кражи. Ищите для своих дел новые места. Идите на запад. На
Украине и в Белоруссии вас не знают. Там и
начинайте новую жизнь. Удачи!
За спиной Гаврилюка стояли Гусь, Кореец и Вадим, которому дали прозвище
Мудрила за его сообразительность.
Гаврилюк махнул своим помощникам и сказал:
- Пошли в барак.
Он привел их в свою берлогу за частоколом, и они впервые попали в его
комнату, где он жил.
- Ну вот, орлы, пришел и наш черед.
Николай взял со стола гвоздодер и с его помощью вынул одну половую
доску, потом еще две. В тайнике лежало
оружие. Он доставал по одному автомату "Калашников", вставлял в него рожок и
передавал каждому по очереди.
Последний автомат он оставил себе и надел на плечо сумку с дополнительными
боеприпасами.
- Ну вот, кажется и все, пора нам уходить. Наша задача - пройти через
лес, обойти зону, убрать охрану с наружных
постов и встретить оставшихся беглецов плотным огнем. Только из чистой зоны мы
сможем вывезти тракторы и уйти
незамеченными. Вперед, хлопцы.
Получив в руки оружие, они почувствовали к себе доверие, и тот, кто еще
сомневался в искренности прораба, готов
был теперь идти за ним хоть на край света. Конечно, речь шла о Гусе и Корейце,
но не о Журавлеве.
Вадим прекрасно понимал, что у прораба есть свои планы и ни в какой лес
идти он не собирался, в чудо-порошки
не верил, а таким образом избавлялся от лишних нахлебников. Где-то должен ждать
их сюрприз - совсем близко, чтобы
Миколе не пришлось долго возвращаться к своей базе. Одного только не понимал
Вадим: что он будет делать с Ингрид,
которая приедет в полночь на машинах9 Не может же он всерьез рассчитывать на то,
что толпа голодранцев расправится с
пятьюдесятью вооруженными до зубов охранниками. Вывод напрашивался сам собой:
главные сообщники Миколы среди
охранников. Это и логично, и разумно.
Они шли по прямой через котлован и были хорошо видны в лунном свете.
Обычно прораб предпочитал ходить
краем, вдоль обрыва, а сейчас вышел на открытую площадку. В любой бинокль их
будет хорошо видно. Для снайпера и
вовсе благодать. Ни одного укрытия. Он может уложить всех поодиночке без особой
спешки. Вадим шел рядом с
Гаврилюком и, немного отстав, оказался у него за спиной. Тот не обратил на это
внимания. Значит, идея со снайпером
отпадает. Уж если кого и опасался прораб, то в первую очередь Журавлева, как
самого хитрого и находчивого, значит, и
стрелять должен в него, а уж потом в остальных. Просто Николай вывел их на
открытое место, чтобы показать кому-то
количество. Не стоит забывать, что за этот день их численность сократилась.
Дылда погиб в яме.
Логическая цепочка Журавлева была правильной с одной небольшой
погрешностью - в бинокль за ними в
действительности наблюдали, но не люди Гаврилюка, Метелкин.
- Их четверо, - сказал он, оглядываясь назад.
- Тем лучше, - ответил генерал, заряжая шприцем свой арбалет.
- С автоматами, - добавил Метелкин. - Только патроны там холостые. Как
только все, кроме главного, поднимутся
наверх, надо дать пару очередей в воздух или по кустам. Тогда их бугор уйдет с
уверенностью, что операция закончилась
успешно.
- Не сразу, Настенька, а после того, как генерал им укольчики сделает,
- поправил девушку Дмитрий.
- Они подходят, приготовьтесь.
Через несколько секунд на опушке никого не осталось.
- Ну вот, ребята, и добрались, - облегченно вздохнул Гаврилюк. -
Видите, какие нам ступени рабы сделали. По
окончании работы я их отпустил в лес. Царствие им небесное. Ну что ж, иди
первым. Мудрила. Ты у нас теперь за главного.
Твоя тропа нас проведет сквозь змеиные дебри.
- Уж будьте уверены.
- Постой! - возразил Гусь. - Он поднимется и даст ходу - только мы его
и видели. Нет, первым пойду я, а его
посылайте вторым.
- Как знаешь, Гусь, - согласился прораб. И здоровяк начал подниматься
из котлована к опушке. Как только он
ступил на твердую землю и сделал шаг вперед, ему в плечо впилась игла. И секунды
не прошло, как ему сдавило горло, руки
и ноги начали отниматься. Все закрутилось перед глазами, и он рухнул на землю.
- Ну а теперь ты, Мудрила. Журавлев подмигнул Гаврилюку.
- Классный ты мужик, Микола. Отлично придумано, но мы это еще обсудим.
- Несомненно. Вперед.
Вадим поднялся наверх. Огромную тушу Гуся, валявшегося под ногами, он
не мог не заметить. Мигнул свет
фонарика из кустов. Из тех самых, где утром он видел Настю. Значит, они здесь.
Не зря он надрывал глотку, чтобы они
слышали его разговор с прорабом. Вадим схватил за ноги Гуся и отволок его тушу в
сторону. В эту минуту на поверхность
вышел Кореец.
- Эй, мужики, вы где?
Больше ему ничего не удалось сказать. Игла со шприцем вонзилась ему в
шею. Он сделал шаг вперед и упал лицом
в траву Метелкин встал в полный рост и дал три короткие очереди по кустам.
Стоявший внизу Гаврилюк выждал еще
полминуты и отправился в обратный путь. Операция прошла гладко.
Теперь друзья встретились и долго обнимались. Бандитов привязали к
соседней сосне. Охранники уже пришли в
себя и с ужасом следили за происходившим. Но их так старательно примотали к
дереву, что они могли только головами
крутить.
- Ну что будем делать. Дик? - спросил Метелкин.
- Возвращаться в зону и вывозить золотой запас Третьего рейха.
- Как?
- Думаю, на самолете. Есть у меня такое подозрение. Я вижу, у нас здесь
отличная команда собралась, да еще с
оружием. Так просто нам товар не отдадут, но я уже прикинул план действий. Можно
обсудить. Только один вопрос меня
волнует: угоним мы самолет, а куда сажать будем? Ему же площадка нужна километра
в два-три.
- Эту задачу мы решим, если ты дашь ответ на другой вопрос: что думаешь
делать с золотом?
- Сдадим государству. Нашли, мол, в огороде у Дмитрия. Двадцать пять
процентов наши. Разделим на всю команду
и будем жить припеваючи.
Тут Кулибин вступил в разговор.
- Хорошая идейка. Мы тут нашли скрытое бомбоубежище в лесу у Симашек.
Там змей нет. Лес сухой, редкий, не
приглянулся он этим тварям. Так в этом бомбоубежище целый оружейный арсенал с
немецкими снарядами, пистолетами,
патронами. Полк вооружить можно, а почему бы там и золото не могло храниться?
- Отличная идея! - обрадовался Дик.
- Ты что, решил все сдать? - удивленно спросила Настя. - Белены
объелся, или у тебя крыша поехала после зоны?
- Ничего мы с этим золотом не сделаем. Уникальные вещи, с ними в
комиссионку или скупку не сунешься.
- Я сделаю. Среди моих клиентов-ювелиров и коллекционеров хватало. Уж
как-нибудь пристроим.
- Нет, Настя, забудь о золоте, без него спокойней спать будет.
- Хорошо, - согласился Метелкин, - сдадим так сдадим, тогда я подключаю
к делу Степана.
- Он здесь? - спросил Вадим.
- Ждет звонка с опергруппой наготове. Зачем ему сюда ехать? Тут делать
нечего. Пусть ищет площадку для посадки
самолета и встречает нас там. А с летчиком мы сумеем договориться.
- Самолет - это всего лишь мое предположение. Тут отличное поле для
посадки. Хворост и бензин заготовлен для
сигнала. А главное - идея Гаврилюка с вывозом ценностей на тракторах ни в какие
ворота не лезет. Бред сивой кобылы. А
ведь прораб далеко не дурак. Он тут такого наколбасил, что не каждый штаб такие
операции способен разработать. Вот я и
пришел к выводу о самолете, исходя из размаха фантазии и дерзости господина
Гаврилюка.
Где-то неподалеку послышались беспорядочные выстрелы, потом
застрекотали пулеметы.
- Что это? - спросил генерал.
- План господина Гаврилюка в действии. Рабы пошли в атаку на охрану.
Тут уж никто ничего сделать не сможет.
Нам остается только ждать, когда прозвучит последний выстрел.
И они ждали.
Зрелище было чудовищным. Мост прогибался под тяжестью бежавшей по
трупам толпы. Пулеметы не прекращали
огня. Охранники выскакивали из казармы в одних подштанниках, но с оружием. Те,
кому удалось перейти мост и кто
пытался захватить огневую точку, тут же погибали. Их косили пулеметы,
установленные в окне казармы и на крыше
продсклада. Четверо сообразительных зеков, успевших завладеть оружием, сумели
ворваться в казарму, выбив окно с
тыловой стороны здания. Они стреляли во всех, кто попадался им на пути. С
озверевшими лицами они прорвались на
третий этаж и врывались в каждую комнату. Тот, кто еще замешкался, был убит.
Наконец они напали на огневую точку, где
был установлен пулемет. Стрелявший из него Мамедов не ждал появления противника
с тыла и даже не запер дверь. В него
палили из четырех стволов. Не прошло и пяти секунд, как от Мамедова ничего не
осталось. Его тело разлетелось на куски.
Место у пулемета занял раб и тут же открыл огонь по охранникам.
Толпа начала теснить надзирателей к дороге. Группа из десяти человек
бросилась к складу, другая к дороге, но их
встретил плотный пулеметный огонь. Заработали новые точки. С двух сторон дороги
из укрытий в толпу полетели
трассирующие пули. Бежавшие впереди не могли отступить, их подпирали сзади. От
безвыходности многие бросились
врассыпную и бежали в лес, где их поджидала более коварная смерть. После десяти
минут боя живых не осталось.
Последних четверых зеков, захвативших пулемет в казарме, добили трое
пулеметчиков - они имели достаточно опыта по
захвату зданий и справились с задачей в течение десяти минут.
Когда они спустились вниз, то увидели одинокую фигуру, стоявшую на горе
трупов, с зеленым огоньком от
фонаря.
- Операция завершена, товарищ полковник, - доложил Паша Коблов. - Будем
добивать? С разных сторон
доносились стоны.
- Времени нет. Сбрасывайте всех в овраг, оттуда никто не выползет.
Через час здесь должно быть чисто, будто
ничего не происходило.
- Но кровь-то мы не смоем, - возразил Юсупов.
- Из машины ее не заметят. А где Мамедов?
- Рабы расстреляли.
- Жаль, крепкий был боец. Кто на первом посту?
- Фролов и Копытов. Они в курсе событий и ждут гостей.
- Подготовьте мне машину. За руль сядет Коблов, а Юсупов с Лобзевым
отправятся в подвал. Ждите меня там. -
Вдруг прораб что-то вспомнил и нахмурил брови. - А Харченко и Толстиков не
возвращались?
- Никак нет. Очевидно, пошли верхом и нарвались на змей.
Гаврилюк ничего не ответил.
10. Сведение счетов
Двое оперативников ФСБ, одетых в форму автоинспекторов, прохаживались
по шоссе чуть дальше поворота на
Курнаково. У обочины стояла припаркованная патрульная машина, где сидели
Виноградов и капитан. По шоссе
курсировали еще четыре автомобиля с частными номерами. Одна из них подкатила к
патрульной "волге" и, не выходя из
своих "жигулей", водитель открыл окошко. Капитан сделал то же самое.
- Андрей, приближается колонна. Впереди идет вишневая "Ауди-А8", в ней
двое - мужчина и женщина. Следом
тянутся семь "ЗИЛов", бортовые, с брезентовым верхом. В кабинах только шоферы,
что под брезентом - не знаю. Минут
через семь будут здесь.
- Кто хозяин "ауди"?
- Будешь удивлен - Маркуша.
- Тут удивляться нечему. Мы об этом догадывались. Ладно, катайся
поблизости.
Не успел отъехать один "жигуленок", как подкатил следующий, но с другой
стороны дороги. И опять разговор
проходил через открытые окна.
- Андрюша, тут к вам боевые ребята присоединились.
- Догадываюсь, говори - кто?
- Три автобуса, битком набитых ОМОНом, а впереди "волга". Я притормозил
и подошел к машине. Дорогу в
Ховрино решил выяснить. За рулем сидит сам полковник Чепурин при полном параде.
А рядом молодая женщина, судя по
фотографии, которую я видел, она очень смахивает на Наталью Шефнер. Метрах в
трехстах обосновались.
- Понял. Катайся дальше, но далеко не уезжай.
Андрей закрыл окно.
- Неужто Чепурин сменил окрас? Или мадам Шефнер обещала ему больше?
- Ты говорил, что к Чепурину утром приходил Крылов.
- Совершенно верно. Мало того: они встречались дважды. Я уверен, что
Чепурин отдаст предпочтение Крылову.
Девчонке он попросту не поверит.
- А зачем гадать? Мы все увидим сами. Но только у полковника ОМОН, и
если он почувствует свой крах, то может
отдать неразумный приказ. А нам только еще с омоновцами схлестнуться не хватает.
Придется нам побеспокоить
начальника УВД Смоленска. Все зависит от того, куда Чепурин поведет грузовики,
когда их перехватят.
- Вы хотите сказать, Олег Петрович, что мешать им не будем?
- Ни в коем случае. Пусть доведут дело до конца.
- У Чепурина должен быть человек возле зоны. Он засел слишком далеко.
Отсюда до леса больше восьми
километров.
- Человек есть наверняка, а перехватит он их на полпути, но тогда,
когда они пойдут с грузом обратно. Сейчас ему
дергаться нет резона. И нам тоже.
Появилась автоколонна, шедшая со стороны города. Машины включили
мигалки на поворот.
- Сворачивают на Курнаково! - воскликнул капитан.
- Вижу, Андрюша. Меня больше волнует вопрос: куда они свернут на
обратном пути - в Смоленск или на Оршу.
Свет мигалок и определит дальнейший ход нашей операции.
Колонна автомашин подошла к лесу и остановилась. Перед шлагбаумом стоял
серебристый "мерседес".
- А это кто? - спросил Маркуша, поворачиваясь к Ингрид.
- Мой дорогой шеф Ханс Шефнер. Успел-таки к разделу пирога.
- Но он же один. На что он рассчитывал?
- На свой авторитет. Будем действовать так, как задумали. Не надо с ним
ссориться. Он должен мне поверить, а
убрать его мы всегда успеем. Нужно сначала убедиться, что за ним никто не стоит.
К чему нам лишние неприятности и
заботы.
Шефнер, Ингрид и Маркуша вышли из машин одновременно. Они сошлись на
середине, где перехлестывались
лучи автомобильных фар.
- Я рада, что ты приехал вовремя, Ханс.
- Рада? Верится с трудом!
- А зря. Мне тут тяжко было воевать одной против Крылова. Ведь этот
подонок решил, что архив принадлежит ему
одному. Змею на груди грели. Пришлось преподать ему урок при помощи моих друзей.
Правда, это нам обойдется в
круглую сумму, но иначе я поступить не могла. Они же мне и машины достали, и
путь расчистили.
- Куда ты намеревалась вывезти архив?
- На нашу базу под Оршу. А куда же еще? Мне хотелось сделать тебе
сюрприз и позвонить в Москву, когда все
лежало бы на месте. Но сюрприза не получилось. Извини.
- Когда же мы поедем на объект?
- Сейчас за нами придет машина, тут ведь иномарки не проедут.
Там, где лес срастался, а дорога уходила в черноту, появились огни фар.
Они становились все больше и ярче, и
наконец к шлагбауму подъехал "УАЗик".
Гаврилюк вышел из машины и подошел к постовым.
- Автопоезд пропустить через десять минут после моего отъезда. Сами
сядете в первую машину и подгоните
колонну к особняку, но до моего появления никого туда не пропускать.
- Как на объекте, шеф? - спросил один из постовых.
- Чисто - как над облаками. В машины не садитесь. Оба поедете на
подножках с обеих сторон на головной машине.
- А шлагбаум?
- Он уже никого не интересует. Конец зоне.
Гаврилюк вышел на дорогу и приблизился к стоявшей в лучах фар троице.
- Рад видеть вас, господа, - он склонился и поцеловал даме руку - Прошу
убрать с дороги ваши шикарные
кабриолеты и перейти в мою скромную тележку. Троих я вполне могу с собой взять.
Грузовики пойдут следом, как только
им поступит команда от охраны. Сейчас мои люди сдадут пост сменщикам и
сопроводят колонну на место под погрузку.
Рабочей силы понадобится много. У меня ее нет. Все рабочие - в своих кроватях, и
вставать им с места запрещено. Впрочем,
они и не смогут этого сделать.
Гаврилюк повернулся и зашагал к "УАЗику". Марк подозвал к себе шофера
первой машины.
- Отгони наши легковушки в сторону. На место вас будут сопровождать
постовые, а мы поехали вперед. Без моего
приказа ничего не предпринимать.
- Все понял, Маркуша.
Марк догнал Ингрид и Шефнера и сел с ними в "УАЗ".
- А что случилось с рабочими? - спросил Шефнер.
- Эпидемия. Малярия. Охранников - тех, кто ее подцепил, мы отправили в
больницу, а рабочих нельзя. Причины
вы сами знаете.
- Почему вы мне утром ничего не сказали? - спросил Шефнер.
Ингрид удивленно посмотрела на Николая.
- Не хотел вас пугать. По этой причине я не пустил вас в зону.
Забирайте свои ящики - и, как говорится, закрываем
засов. Здесь находиться больше нельзя.
Машина неслась на огромной скорости. Дорога имела гладкую, ровную
поверхность, и, почему здесь нельзя ездить
иномаркам, было непонятно. Но сейчас у всех голова была забита другим. Они
рвались к цели - столь долгожданной и в то
же время призрачной, что им не терпелось потрогать все своими руками, взглянуть
и убедиться в существовании
несметных сокровищ.
Машина чуть ли не на крыльях взлетела на мост и, проскочив его,
помчалась по котловану. На освещенном луной
горизонте чернел контур мрачного особняка, гордо стоявшего в одиночестве среди
бескрайней равнины.
Шофер затормозил у крыльца с высокими колоннами. Гаврилюк достал из
багажника мощные фонари и дал по
одному каждому.
- Идите за мной.
Длинные черные анфилады, лестницы, высоченные своды потолков, и,
наконец, подвал. Вокруг люка были
выставлены фонари - десятка два, не меньше. Николай их зажег, и в подвале стало
светло как днем. Над люком висел
кронштейн с тросами, крюки которого были прикреплены к небольшой бетонной плите
размером метр на метр. Гаврилюк
опустил свой фонарь, и луч упал на груду ящиков в склепе.
- Вот ваше добро.
Все подошли к краю и посмотрели вниз.
- Отсюда ни черта не видно! - сказал Марк.
- А как нам взглянуть на них поближе? - спросил Шефнер. - Тут нет
лестницы.
- Зато есть лебедка. Если не терпится, я могу опустить вас туда на этой
плите.
- Отличная мысль! - воскликнул Шефнер. - Так давайте же не будем терять
времени.
Все трое встали на плиту и ухватились за канаты. Гаврилюк взял Ингрид
за руку.
- Там грязно, мадам. Вам лучше остаться здесь. Вы их увидите чуть
позже.
Ингрид почувствовала, как Николай с силой сжимает ее руку.
- Ну хорошо. Я терпеть не могу грязи на туфлях.
Она сошла с плиты.
Прораб нажал черную кнопку на огромном пульте, и плита оторвалась от
земли. Он подвел женщину к зияющей
дыре и начал опускать плиту вниз.
- Попрощайся с ними, Ингрид. Теперь у тебя нет конкурентов.
Она не сразу поняла, что он хотел сказать, но ужасный вопль,
раздавшийся из ямы, заставил ее вздрогнуть.
- Здесь змеи! - послышался голос Марка, и следом раздался крик.
- Я не советую тебе смотреть туда, - ухмыльнулся Николай. - А теперь
пойдем встречать машины. Сколько человек
приехало с колонной?
- Семь шоферов и семеро - в кузовах. Люди Марка. Они вооружены.
- Ясно. Без вожака волчья стая превращается в стадо баранов.
Они вышли из помещения на свежий воздух. Колонна машин уже выстроилась
в ряд, подав задом к зданию.
Шоферы стояли все вместе и курили.
Из-за колонн вышли люди Гаврилюка.
- В каждом кузове находится вооруженный человек! - встав посреди
ступеней, громко заговорил Николай. - Теперь
здесь командую только я. Так было и так будет впредь. Советую не дожидаться пули
в лоб, а спрыгнуть на землю и
отбросить оружие в сторону. У меня вооруженная бригада десантников, и лучше с
ними не связываться. Считаю до трех.
Братва испытывать судьбу не стала. Повыпрыгивали все. Ножи, пистолеты и
автоматы полетели под ноги к новому
пахану.
- А теперь всем построиться в одну шеренгу. Шоферов это тоже касается.
И эта команда была выполнена.
- В подвале сорок ящиков. Нам хватит четырех машин. Первая тройка слева
выгружает деревянные короба из
машины. Шесть человек снимают баки с бензином с трех автомобилей, стоящих слева.
В склепе змеи. Только что двое
нетерпеливых подохли от их укусов. В склеп надо вылить не меньше трехсот литров
горючего и поджечь. Другого способа
уничтожить змей нет. После этого при помощи лебедки мы достанем ящики, обошьем
их деревом и погрузим на машины.
Двое в склепе, двое на приемке, остальные десять таскают. На всю работу с
погрузкой вместе отпускается час времени. За
вами наблюдают мои десантники. Любое ослушание моей команды - смерть на месте. А
теперь живо за работу.
И работа закипела. Ингрид стояла рядом с Николаем и держала его за
руку.
- Я знала, что не ошибусь в тебе. Ты настоящий мужчина. Я думала, такие
бывают только в кино. Когда ты с ними
говорил, я чувствовала влажность в тех местах, которые ты так любишь. Я готова
была отдаться тебе прямо на ступенях.
- Я запомню твое предложение, и мы его еще успеем осуществить.
- Они грузят последнюю машину, - доложил Метелкин, отрываясь от
бинокля.
- Сколько охранников ты насчитал?
- Пятеро, твой Микола шестой.
- Справимся, - сказал генерал с видом стратега.
- Пора нам спускаться в карьер и продвигаться вперед. Мы успеем к тому
времени, как уйдут машины. Дмитрий
повернулся к Насте.
- Иди, девочка, к пленникам и поставь возле них второй "змееотвод". У
этого скоро аккумулятор сядет.
- Хорошо, Митя.
Настя взяла аппарат и отнесла его к соснам.
- Ну что, душегубы. Эта штука, которая отгоняла от вас змей, через
полчаса отрубится. А вторую я включать не
собираюсь. Сумеете выпутаться сами за эти минуты - ваше счастье, а на нет и суда
нет. Только не думаю, что Господь будет
на вашей стороне.
Настя ушла, а друзья спустились по ступеням в карьер;
- До моста пойдем вдоль стены, а потом перескочим к бараку прораба и
засядем за частоколом. Я все еще не уверен
в своей версии, и решение будем принимать на месте, - рассуждал Журавлев.
- Настя, веди меня под руку, я ничего не вижу, - сказал Метелкин, не
отрываясь от бинокля. - Там творится что-то
непонятное. Все машины уже погружены.
Все, что там творилось, соответствовало планам Гаврилюка, и для него
все было предельно ясно. Он вновь
выстроил команду в ряд и приступил к инструкциям.
- Три машины без бензобаков останутся здесь. Шоферы приедут с бензином
за ними завтра. Люди покойного
Маркуши поедут в кузове. С каждым шофером в кабине поедет мой человек.
Командовать маршрутом будет эта женщина, -
он выдвинул вперед Ингрид. - Она поедет в головной машине рядом с шофером и моим
десантником. Подчиняются ей все
беспрекословно. Когда колонна выйдет на шоссе, люди Марка сойдут с машин.
Скатертью дорожка. Ищите себе нового
пахана или разбредайтесь по другим группировкам. Трое шоферов оставленных здесь
машин поедут до конца и примут
участие в разгрузке, после чего все машины возвращаются на базу. Мои люди
останутся на месте и будут дожидаться меня.
А теперь по машинам.
- Ты не едешь? - удивилась Ингрид.
- У меня "УАЗик", я вас догоню, дорогая. Мне необходимо
законсервировать зону и подорвать подъездные пути.
Не можете же вы стоять и дожидаться меня с таким грузом!
- Но ты даже не знаешь, куда ехать!
- У моих ребят есть сотовые телефоны, и у меня тоже. Сегодня связь уже
не проблема. Они дадут мне точное
направление. Я ведь здешний, найду вас, не беспокойтесь.
- Ты хочешь отпустить шоферов? Они же свидетели.
- Мои ребята проинструктированы. Никто живым не уйдет. Важно, чтобы они
разгрузили и складировали ящики.
Остальное - дело техники. Езжай и жди меня. Главное - добраться до безопасного и
надежного места. Завтра здесь уже
будет работать вся милиция и ФСБ округа. Я не могу оставить следов и прочих
подарков для следствия.
- Ты настоящий мужчина. Я в восторге от тебя.
Она направилась к головной машине. Ингрид не очень беспокоили четверо
десантников Николая. У нее своя
армия. Люди уже сидят в засаде и ждут ее прибытия. Адрес особняка под Оршей
никто никогда не узнает. Это единственно
надежное место. Остальные особняки, числящиеся на балансе фирмы, использоваться
не могли. Фирме Шефнера конец, и
ею сейчас занимается прокуратура, а может быть, и все органы правопорядка
России. Она к этой фирме никакого
отношения не имеет. К тому же ее зовут Магда Вяйле, а Ингрид Иордан находится в
Мюнхене и в Россию не собирается.
Она единственная в этой афере осталась чистой. Ингрид была довольна результатом
своей работы.
К Гаврилюку подошел Паша Коблов, командир его отряда, и удивленно
спросил:
- Ты чего, Николай, серьезно хочешь всех нас отослать и остаться один?
Без охраны?
- Не будь глупцом, Паша. Я не могу оставить груз без охраны, а на мою
задницу покушаться некому. А вот за груз
ты отвечаешь головой. У этой бабы надежный бункер для хранения, им мы и
воспользуемся. Она нам не помеха, пустое
место. Ее даже искать никто не будет, потому что такой в России нет и не было.
Ингрид такая же нелегалка, как наши рабы
из Молдавии. Документы поддельные, да и сама она подделка, самоуверенная
индюшка. Ее раздеть, дать ей пинка под зад и
пустить на все четыре стороны. И уверяю тебя, защиты ей искать негде. Немка без
документов и денег может стать только
бомжихой. Ладно. Прибудете на место - дашь мне знать. А мне тут еще поработать
надо и все подходы к зоне уничтожить.
Вперед, Паша.
Колонна из четырех машин тронулась с места и направилась к мосту. Как
только машины скрылись из виду,
Николай достал телефон и набрал нужный номер.
- Альберт, я готов, запускай двигатели и пускай голубя. Я раскладываю
костры.
- У меня все готово, Николаша. Жди. Высылаю трех грузчиков, пилота тоже
можешь подрядить на работу.
- Справимся.
Николай осмотрелся. Зона вымерла в прямом и переносном смысле. Он один
на сотню гектаров пустыни. Он и его
сокровища!
11. Каждому - свое
Автоколонна уперлась в стоявший поперек дороги автобус. Не успели они
продвинуться и на два километра, как
выехали из леса, и тут на тебе - первый сюрприз. Дорога проходила через степь с
вязкой почвой и была слишком узкой,
чтобы можно было объехать препятствие.
Дальше все происходило как в кино. Со всех сторон к машинам бросились
омоновцы в касках, бронежилетах и с
автоматами. Они налетели на автоколонну, как саранча. О сопротивлении и речи
быть не могло. Из машин повыкидывали
всех и уложили на землю лицом вниз. Защелкали замки наручников. С Ингрид
обращались ничуть не лучше, чем с
остальными. Если Николай позаботился о ее туфлях и не пустил ее в склеп к змеям,
то среди омоновцев джентльменов не
нашлось. Дамочку так изваляли в грязи, что ее дорогостоящий наряд уже не
подлежал восстановлению.
На дороге появился полковник Чепурин, рядом с ним молодая особа очень
привлекательной внешности.
- Поставьте их на ноги.
Захваченных врасплох подняли с земли и уже в который раз выстроили в
общую шеренгу. И опять у них сменился
начальник. Только теперь он был одет в милицейскую форму.
- Перед вами владелец земель, частная собственница, хозяйка объекта, с
которого вы возвращаетесь. Зовут ее
Наталья Шефнер. У меня есть от нее заявление о том, что ее частная территория
подверглась разбойному нападению, о
покушении на ее жизнь, грабеже и погромах. И этот факт подтвержден. Вы задержаны
с поличным.
- Мы никого не грабили! - выкрикнул Паша Коблов. - Мы из охраны объекта
и были взяты в заложники.
- Я так сразу и подумал, - усмехнулся Чепурин. - Безоружные шофера
тебя, бедолагу, вооруженного до зубов,
скрутили по рукам и ногам и взяли в заложники. И при этом забыли забрать у тебя
автомат. Освобождены будут только
шоферы, после того как с них снимут показания. Четверо шоферов сейчас. Снимите
наручники с тех, кто управлял
машинами. Они поведут их дальше, но только уже другим маршрутом. Кто сидел за
рулем - шаг вперед.
С четверых человек сняли наручники.
- Остальных в автобус и в Управление. Пусть посидят в предвариловке. По
три омоновца в каждую машину. Один -
в кабину, по два - в кузов. Остальным сопровождать задержанных в Управление и
сдать майору Полетаеву.
Наташа подошла к Ингрид.
- Ну что, получила архив? Сидела бы в своем Мюнхене, прогнившая
селедка! Так нет - и она туда же.
К ним присоединился полковник.
- Да, мадам, с вами вопрос куда сложнее обстоит. Помимо всех выдвинутых
здесь обвинений вами еще
интересуется ФСБ. Вы ведь живете в России по поддельным документам на имя
гражданки Литвы Магды Вяйле. А также
вас ищет Московский уголовный розыск. Там на вас повесили пять убийств ни в чем
не повинных женщин. Вы просто
лакомый кусочек для следственных органов. За вами очередь выстроилась.
Чепурин поманил пальцем омоновца.
- А за этой кралей, лейтенант, нужен особый надзор. Поместите ее в
одиночку и выставите пост. Она ведь и в окно
выпорхнуть может.
Лейтенант грубо схватил Ингрид за локоть и повел к автобусу. Все
разбрелись по своим местам.
Полковник и Наташа вернулись в ждавшую их "волгу".
- Ну что, госпожа Шефнер, едем на вокзал?
- У вас все готово?
- Сейчас уточним.
Он взял мобильный телефон и набрал номер.
- Говорит первый. Груз готов к отправке. Что с составом?
Выслушав ответ, он сунул трубку в карман.
- Все в порядке. Состав в третьем тупике на товарной станции. Я знаю,
где это. Поехали.
Как только колонна выехала на шоссе, ее остановил патруль ГИБДЦ, что
крайне разозлило Чепурина. Пока он
выходил из машины и искал старшего патруля, несколько гаишников успели сунуть
свой нос в кузова машин и даже
осмотреть автобусы с ОМОНом. Правда, двери им не открыли, но водители коротко
пояснили ситуацию. Чепурин накричал
на капитана, помахал в воздухе кулаком, и колонна двинулась дальше. Капитан
вернулся в свою машину и доложил:
- В каждом грузовике по три омоновца, всего двенадцать. Остальные
возвращаются на базу. Чепурин арестовал всю
команду, в том числе и Ингрид Иордан. Он везет архив на железку.
- А что докладывают ребята с вокзала? - спросил Виноградов.
- Состав, зафрахтованный Крыловым, загнали в третий тупик Смоленскатоварного.
Там хорошая высокая
платформа. Крылов нашел двадцать человек рабочих, расплатился с ними наличными.
Они ждут прихода машин. Ящики
архива обшиты досками. Все выглядит безобидно.
- Как оборудован состав?
- Пять товарных вагонов под груз. Последним подцеплен почтовый, а
впереди два купейных. Тепловоз подадут в
три часа ночи. График Смоленск-Минск. Значит, Крылова кто-то будет встречать в
Минске, если он, конечно, не отгрузится
по пути и не пустит состав до Минска холостым ходом.
- Рискованно. Так мы его упустим. Будем брать Крылова на товарной.
- Почему упустим? Он архив не бросит.
- Вызывай людей на товарную. Будем оцеплять станцию.
- Понял, товарищ подполковник.
В воздухе послышался гул самолета. Костры, разложенные прорабом, уже
полыхали. "Ил-18" шел на малой высоте,
но с первого раза на посадку не пошел, а сделал еще один заход. Очевидно, летчик
хотел осмотреть всю площадку.
Сидевшие в засаде Журавлев и его команда научали заметно нервничать.
- Старенький десантный "илюшник", - прокомментировал генерал, - Боковой
двери нет. Предназначен для
тренировочных полетов парашютистов. Самолет не герметизируется. Там места хватит
для трех десятков десантников.
- В том-то и дело, что мы не знаем, сколько их на борту, - суетился
Метелкин. - Рисковать не имеет смысла. Надо
Миколу обезвредить сейчас. Потом будет поздно. Если их в самолете человек
десять, то мы с ними не справимся.
- Ему столько не понадобится. Он подгонит тракторы с прицепами прямо к
люку. А мешки закидать - минутное
дело.
Журавлев наблюдал в бинокль, как Гаврилюк достал из кармана сотовый
телефон и, набрав номер, не стал
прижимать трубку к уху. В лесу раздался оглушительный взрыв. Все вздрогнули.
Прораб повторил операцию, и последовал
еще один взрыв.
- Он взрывает дорогу. Теперь в зону на машине не проехать. Значит,
самолет - единственный способ вывезти груз
из зоны, - рассуждал Журавлев.
- Прораба надо вырубать, - сказал свое веское слово змеелов. - Упустим
момент - другого не будет.
- Ладно, согласен, - вздохнул Вадим.
- С Богом, Алексеич, - глянул на генерала змеелов. Генерал зарядил свой
арбалет и выполз из-за частокола. Он
сливался с землей, но подползти ближе к кострам не мог - от него появилась бы
тень, а чем ближе он подбирался к огню,
тем больше тень растягивалась по земле. Николай запрокинул голову и следил за
маневрированием самолета. Сейчас тот
опишет дугу и пойдет на посадку. Если прораб обернется в другую сторону, то
заметит пятно на земле, а у него на плече
автомат. Генерала отделяло от цели шагов тридцать. С такого расстояния можно
промахнуться, к тому же по котловану
гулял ветер, стрела могла отклониться.
Алексеич вскочил на ноги и бегом побежал навстречу прорабу. Самолет
прогремел над самой головой. Гаврилюк
оглянулся назад и увидел стоявшего в десяти шагах человека с каким-то странным
предметом в руках, и тот вроде как
целился в него. Прораб скинул с плеча автомат и передернул затвор. В ту же
секунду в его грудь впилось что-то острое.
Автомат тут же стал весить целую тонну, и он не смог удержать его в руках. В
голове промелькнула только одна мысль:
"Проиграл" - и он повалился на землю.
Из укрытия выскочили остальные и подбежали к бессознательному телу
великого стратега.
- Оттащите его за частокол, - приказал Вадим, - Настя, останься там же
в укрытии. Митя и Кулибин с обрезами
садятся на тракторы. Я и Метелкин встречаем гостей. Будьте готовы к худшему.
Самолет коснулся колесами земли рядом с кострами. Летчик, сидевший за
штурвалом, был асом, тут сомнений не
оставалось. "Ил" прокатился по карьеру и остановился километрах в двух, затем
развернулся и уже на автомобильной
скорости начал возвращаться назад. Возле костров он сделал новый разворот в
сторону разгонной полосы и заглушил
двигатели.
Через открытую боковую дверь на землю спрыгнули трое крепких парней.
Вскоре и летчик появился в проеме.
- С прибытием, господа, - улыбнулся Журавлев. - Виртуозно летаешь,
мастер.
- А где хозяин? - игнорируя комплимент, спросил пилот.
- Мост минирует. Там бомба не сработала. Сейчас придет, ну а нам ведено
грузить мешки. А ну-ка, подай мне руку.
Пилот немного растерялся, но руку подал. Вадим вскарабкался в машину и
дал сигнал тракторам. Те затарахтели и
потащили за собой два прицепа, крытые брезентом.
Вадим подал руку Метелкину, и тот тоже влез в самолет. Грузчики
остались на земле, не понимая, что им делать и
почему они поменялись местами.
- А вы, ребята, залезайте на прицепы и подавайте нам груз! - крикнул
Журавлев.
- А ты что здесь командуешь? - возмутился пилот.
- Заткнись, извозчик! Коля мне доверил погрузку, остальные молчат,
когда я говорю. Врубился, фраер?
Пилот проглотил слюну и ничего не ответил. Сначала разгрузили один
прицеп, затем второй. Летчик требовал,
чтобы мешки относили подальше от люка - может качнуть и груз снесет за борт.
Прилетевшая рабочая сила хотела перейти с опустевшего прицепа в
самолет, но трактор дернулся и отъехал на
несколько метров в сторону. На землю спрыгнули трактористы с обрезами в руках и
наставили оружие на рабочих.
Появился еще один, и тоже с обрезом. Метелкин вынул из сапога штык и прижал его
к спине летчика.
- Не трепыхайся, летун, - скомандовал Вадим и обшарил пилота. У него
под кожаной курткой в подвесной кобуре
лежал пистолет. Вадим его конфисковал. - Кто же так оружие носит, когда идет на
дело! Сто лет до него добираться. Ладно,
оно тебе больше не понадобится. Мы из уголовного розыска. На этом концерт
окончен, аплодисментов и цветов не надо.
Грузчики тащили к самолету тело Николая.
- А вот и последний мешок. Тело приняли на борт, а рабочих - нет.
- А вы, ребятки, здесь перетопчетесь. Идите к своему хозяину пешком и
передайте ему привет от Московского
уголовного розыска. Скоро и его очередь придет, пусть готовится. Дорога одна -
через мост и по шоссе. В лесу змеи, туда
заходить не стоит. А теперь кругом и шагом марш!
Так они и сделали. Их оружие осталось под обшивкой самолета, но на
всякий случай генерал все же проверил их
одежду.
- Ладно, вы летите, а мы вернемся в деревню. С нас на сегодня хватит
приключений, - сказал змеелов.
- Скоро увидимся, - улыбнулся Вадим. - Идея с бомбоубежищем остается в
силе.
Настя подошла к генералу.
- Алексеич, подари мне свой арбалет. Неравнодушна я к красивым вещам.
Старик улыбнулся и протянул ей оружие.
- Только осторожно, там ампула заряжена. Снимешь с пружины и вытащишь
ее.
- Я уже все знаю. Спасибо.
Она чмокнула его в щеку и подбежала к люку. Вадим взял ее за руку и
втащил в самолет.
- А это тебе зачем?
- Подарок. Память останется о путешествии в Смоленск.
Метелкин уже связался по телефону с Марецким и дал координаты.
- Военный аэродром на юге от Смоленска. Фелонино знаешь? - спросил он
летчика.
- Его все знают.
- Так вот, нам там шестую полосу очистили. Туда и полетим. Просили идти
на бреющей высоте. Специальный
воздушный коридор нам не дали, и на посадку заходи с севера. Понял?
- Он все понял, - сказал Вадим. - Я посижу с ним рядом в кабине, чтобы
парень ничего не перепутал.
Двигатели заработали. Генерал, Кулибин и змеелов махали вслед
разбегавшемуся по котловану самолету. Лайнер
оторвался от земли и начал набирать высоту.
Погрузка вагонов подходила к концу. Омоновцы, стоявшие в ряд вдоль
платформы, наблюдали за рабочими.
Чепурин и Наташа осмотрели купейный вагон и вышли на дощатый перрон, примыкавший
к зданию складов.
- Я отправляю с вами шестерых человек для охраны. Один поедет в кабине
машиниста. Прямого пути на Москву
нам не дали, так что придется немного поколбасить. Второй вагон мои ребята
запрут, чтобы туда бомжи и безбилетники в
дороге не набились - ведь проводники на рейсе не предусмотрены.
- И все же мне немного страшновато, - сказала Наташа.
Но тут ее настроение переменилось. Она увидела шедшего по перрону рядом
с каким-то важным генералом Олега
Виноградова - того самого, что приносил Никанору важные сведения из ФСБ и
помогал в разработке операции. Теперь ей
уже бояться нечего. Архив попадет туда, куда следует. Однако, когда военные
приблизились, ее приподнятый дух сошел на
отметку "ноль". Вместо приветствия генерал начал с вопроса, строго глядя на
вытянувшегося в струнку Чепурина.
- Что вы здесь делаете, полковник?
- Согласно заявлению гражданки Шефнер, товарищ генерал. Она перевозит
свою собственность с объекта,
принадлежащего ей по документам, в Москву. На нее готовился налет, который мне
удалось предотвратить с помощью
спецназа.
- Все так и было, - подтвердила Наташа.
- Могло бы быть, - строго сказал генерал и подозвал к себе старшего
группы ОМОНа. - Собирайте свой отряд,
капитан, садитесь в автобус и возвращайтесь на базу. На сегодня ваша задача
завершена. Выполняйте.
- Слушаюсь, товарищ генерал.
Омоновцы освободили платформу.
- Вот, полковник, познакомьтесь, подполковник главного управления ФСБ
Виноградов. Вы отстраняетесь от
занимаемой должности. Против вас заведено дело, которое будут вести следственные
органы ФСБ.
Чепурин хотел открыть рот, но Виноградов его опередил.
- Все, что вы скажете, полковник, я знаю, но вы не сможете объяснить
элементарные вещи. Откуда взялся этот
состав, в который вы грузите ящики?
- Госпожа Шефнер...
- Он врет! - выкрикнула Наташа.
- Мы об этом знаем. Этот состав зафрахтован Юрием Крыловым, особо
опасным преступником, и должен
направляться в Минск. О вашем предварительном сговоре нам известно. Рассказывать
мне о его заявлении в ГИБДД не
нужно. Вы имели неосторожность трижды за сегодняшний день с ним разговаривать по
телефону и дважды встречаться.
Доказательств вашей связи с Крыловым у нас достаточно. Подумайте о том, как вам
выкручиваться из этой ситуации, а на
сегодня вас никто не задерживает. Завтра к девяти утра явитесь в Управление ФСБ
Смоленска к следователю Никитину.
Полковник ничего не сказал. Он молча повернулся и направился к
сквозному выходу через склад к дороге.
Всю эту картину наблюдал Крылов из-за ящиков в конце перрона.
- Кажется, мы упустили свой шанс, Жорж. В дело вмещалась ФСБ. Состав
нам не перехватить.
- Я же говорил вам, что тут нечисто. Боюсь, нас обложили со всех
сторон. Иначе они не стали бы играть в
открытую. Зачем им себя выдавать, пока они нас не взяли?
- Они не виноваты, им всю песню генерал испортил.
- Что будем делать?
- Возвращаться в Вашингтон с пустыми руками.
- Но для начала надо отсюда выбраться.
- Это несложно. Каждые десять минут мимо проходит состав. Сядем на ходу
и уедем.
- И никто этого не заметит?
- Мы их отвлечем. Так или иначе, нам надо было избавиться от Чепурина.
Вот я и заготовил несколько вариантов.
Один из них ты сейчас услышишь. Как думаешь, он уже дошел до своей машины?
- Уверен.
Крылов достал небольшую черную коробочку и нажал на синюю кнопку.
Машина взорвалась в тот момент, когда
полковник сидел за рулем и тупо смотрел перед собой. У него не было сил уехать.
Так всем его страданиям пришел конец.
Мощный взрыв на оживленной дороге города сорвал всех оперативников с
места. Этого никто предусмотреть не
мог. А Крылов тем временем стоял на подножке поезда и смотрел на растворявшиеся
огни товарной станции. Почему-то
ему казалось, что он еще вернется в эту страну.
Самолет приземлился там, где ему положено. На взлетную полосу выехали
двенадцать машин. Правда, омоновцев
здесь не было. Бригада из оперативников, возглавляемая майором Марецким,
подъехала к самолету с оружием наготове.
Взяв люк на прицел, они засели за свои машины.
Первой в темном проеме появилась Настя и ввела в замешательство дюжину
крепких мужиков с пистолетами в
руках. Следом появились Журавлев и пилот.
Журавлев помахал рукой.
- Захват террористов отменяется. Их здесь нет!
Марецкий дал отбой команде. Ребятам помогли спуститься на землю. Майор
подскочил к Журавлеву и спросил:
- Что все это значит?
- Ты чего так разволновался-то, Степа? Ничего не случилось. Отличная
воздушная прогулка перед сном. Чтобы ты
не очень расстраивался, я тебе привез очень интересный экземпляр из особого
контингента преступников. Парень на
пожизненное тянет. Работать с ним будет - одно - удовольствие. Не показания, а
тысяча и одна ночь, сказки Шахразады, но
им придется поверить.
- И где же он?
- Спит на мешках с золотом. Усыпили при помощи выстрела из арбалета, в
который был заряжен шприц со
слоновой дозой снотворного.
- А Метелкин?
- То же самое, - Журавлев кивнул на Настю.
- Так получилось. Арбалет лежал у меня на коленях, заряженный шприцем.
Самолет качнуло, он выстрелил и попал
прямо в ногу Метелкину. Чистая случайность. К утру придет в себя.
- О каком еще золоте вы тут лопочете?! Я получаю сообщение за
сообщением. Что кругом творится? А вы меня
привязали к этому дурацкому аэродрому. Там на шоссе ОМОН накрывает Ингрид Иордан
с архивом, вывозящимся из
Курнакова. И почему-то это делает какой-то полковник Чепурин. Потом в Смоленске
архив перехватывает ФСБ, и
Чепурина тут же снимают с должности. И там же оказывается твоя Наташа, за
которой ты пустился в погоню. А мы?
- Ну вот видишь, Степа, все без нашей помощи решилось. Странный ты
парень. Радоваться надо. А вызвали мы
тебя совсем не за этим. У нас в самолете товара миллионов на сто долларов. И ты
знаешь, где мы его нашли? В лесу. В
заброшенном бомбоубежище. Там еще оружия осталось на целую роту. Подумай сам,
Степа: ну как мы такой груз без тебя
до Москвы довезем? Вот это я понимаю - важная задача, ответственность. Поступок,
если хочешь! А Ингрид Иордан
поймать - не велика честь. Она ни от кого не бегала, чтобы ее ловить. Вот у нас
действительно улов!
Пока Вадим разглагольствовал, Настя уже успела познакомиться с
оперативниками и весело с ними смеялась над
каким-то анекдотом.
- Боже, а машин-то сколько! У каждого своя? - спросила Настя.
- Есть и свои, но в основном казенные.
- А ну, мальчики, кто из вас настоящий кавалер и предоставит умирающей
от усталости даме свой автомобиль для
легкой прогулки в мою каморку?
- Давайте я вас отвезу.
- Нет-нет, я сижу за рулем только сама и езжу одна. Завтра утром
заберете свою машину у гостиницы "Варшава",
ну а перед этим сможете зайти в двенадцатый номер на чашечку кофе.
Три пары ключей полетели в ее сторону. Она поймала только одни.
- Чьи?
- Мои, - признался симпатичный парень с яркой улыбкой.
- Завтра жду.
- Крайняя белая "нива".
- Жаль прощаться с такими классными ребятами, но мои силы уже на
исходе.
Настя села в машину и уехала.
- Эй, галдежники! - крикнул майор. - Быстро под разгрузку. Забиваем
тачки мешками - и в Управление на опись. И
не забудьте: там еще два живых мешка лежат.
Работа шла весело. Золото разгружать проще, чем ловить бандитов.
Со дня бурных событий прошла неделя. Журавлев лежал на диване,
заваленный газетами. Метелкин чувствовал
себя на седьмом небе и расхаживал по комнате.
- И все же я гений! Ты-то хоть это признаешь? Одна статья лучше другой.
Никого не забыли: и Змеелова, и
Кулибина, и Генерала. А главное - ты теперь у нас опять в герои вышел. Полная
реабилитация! И квартиру менять не надо,
и фамилию вернули. Теперь и соседи на тебя как на памятник смотрят.
- Конечно, им тот, что на кладбище, уже порядком поднадоел.
- Мелочи жизни. Мы вернулись с победой. Ингрид раскололась, и мне
теперь разрешили писать об убийствах в
Москве. Больше это не является тайной следствия. Я думаю, и Крылова найдут, а
нет, так черт с ним. Главное - ты можешь
ходить без вставных челюстей и открыто смотреть в глаза людям. А Степана
пригласили работать на Петровку. Он у нас
скоро в генералы выскочит.
- Жаль только, что наши двадцать пять процентов пропали. На черта
писать было про операцию в зоне! -
возмутился Журавлев. - А какая классная идея была с бомбоубежищем! Нет, взял и
загубил песню.
- Я тут ни при чем. Гаврилюк все равно раскололся. Он все подробности
выложил, а свои проценты Наташенька
получит. Стерва. Даже спасибо тебе не сказала, а ты ее столько раз от смерти
спасал. Ей сейчас не до нас. Они с генералом
Скворцовым архив разбирают и ждут свои проценты. А мы так, ни при чем.
- Все бабы - стервы! А Настя? Взяла и свалила куда-то в Смоленске и до
сих пор носа не кажет.
- А может, она замуж вышла? Ей там один оперативничек приглянулся...
Зазвонил телефон. Вадим снял трубку и гордо произнес:
- Живой и здоровый Журавлев слушает.
Он некоторое время слушал, потом положил трубку.
- Кто это? - спросил Метелкин.
- Настя, легка на помине.
- А что ты трубку бросил?
- Это не я, это она. Крикнула: "Быстро приезжайте ко мне. Срочно
требуется ваша помощь!" - и бросила трубку.
- Что делать будем?
- Потрясающий вопрос. Ты адрес ее помнишь?
- Конечно.
- Тогда вперед!
Они неслись как на пожар. От центра до Ясенева добрались за полчаса.
Взмыленные влетели на пятый этаж и
начали давить на звонок.
Дверь открылась. Настя стояла спокойная и улыбчивая в очень красивом
платье.
- Что случилось? - задыхаясь, спросил Журавлев.
- Ничего, проверяла вашу оперативность. Показатели не самые высокие, но
сносные, если учитывать, на каких
драндулетах вы разъезжаете. Ладно, заходите. Стол уже накрыт.
Как загнанные лошади рыцари ввалились в квартиру. В комнате был накрыт
шикарный стол на три персоны. Но
больше всего их поразили стены. Они были увешаны картинами.
- Мать честная! - обалдел Вадим. - Левитан, Репин, Крамской,
Васнецов... Что это?
- Вы получили свои двадцать пять процентов? - вопросом на вопрос
спросила Настя.
- Какие проценты! Метелкин, правдист хренов, их на сенсацию обменял.
- А я знала, что имею дело с психами, у которых, кроме алых парусов, в
башке ничего нет. Пришлось самой обо
всем думать. Пальнула я из арбалета в Женьку, он и отрубился. Самолет шел низко
над землей. Вижу факел
нефтеперерабатывающего завода, а рядом деревня. Вот я и скинула на курятник
мешочек. Только мы приземлились, а тут
на тебе - транспорта сколь хочешь, и тебе его сами предлагают. Села на "ниву" и
поехала. Где находится
нефтеперерабатывающий завод, и спрашивать не пришлось, - факел за десять верст
виден, и деревеньку найти нетрудно
было. Груз мой крышу проломил и в навозе валялся в коровнике. Я его забрала и
вернулась в город. Остальное легко
дофантазировать.
- А зачем ты меня-то усыпила? - с глупым видом спросил Метелкин.
- Чтобы ты и об этом в газетах не написал. Идем в спальню.
Стены спальни также украшали картины великих русских живописцев. В углу
комнаты скромно стояли два серых
мешка.
- Там червонцы царской чеканки девяносто шестой пробы. Я ведь не один,
а три мешка скинула. А теперь я думаю,
что нам пора открыть настоящее детективное агентство. Надеюсь, вы не возражаете?
По глазам вижу, что нет. Работка
каждому из нас по душе. Так вот, мальчики, я вас нанимаю в свое агентство
частными сыщиками, ибо на сей раз агентством
буду руководить я!
Молодые люди стояли в оцепенении.
- По глазам вижу, что не возражаете. А теперь, как говорил Жванецкий,
прошу к столу, вскипело!
Закладка в соц.сетях
