Жанр: Боевик
Театр мертвецов
... Самодур, деспот, ничтожество, циник — все эти эпитеты она уже
давно присвоила Грановскому, но ему не откажешь в силе характера и воле. Он
всегда держался на уровне и не позволял себе расслабиться, а тут уже которую
ночь подряд она проводила рядом с ним, и каждый раз он надирался до чертиков и
требовал, чтобы она постоянно находилась рядом с ним.
Анне показалось, что он взял ее за руку, как маленькую слепую девочку, и
повел к пропасти, дна которой увидеть невозможно, и при этом гладил ее по
головке и рассказывал волшебные сказки. Вот только девочка понимала, что ее
ждет впереди, и всячески пыталась избежать трагической концовки.
После ужина они взяли такси и поехали напиваться в знаменитые хоромы
режиссера. Он даже не заметил, что большую часть шампанского Анна вылила на
ресторанный ковер под столом. Сегодня она не желала падать замертво рядом со
своим губителем. У нее возникли идеи поинтересней. И опять они заводили
пластинки, сидя голыми на ворсистом ковре, окруженные бутылками всевозможных
форм, цветов и пробок.
— Москва на ушах стоит! — гоготал Грановский.— Ко мне сегодня приперся
один бандит, лохотронщик или лотерейщик, черт их знает, как там они себя
называют. И ты знаешь, что он мне сказал? Со смеху сдохнешь! Он предложил мне
полмиллиона долларов, если я назову ему имя следующей жертвы. Представляю себе,
сколько он заработает на своей рулетке.
— И ты ему назвал?
Грановский засмеялся еще громче:
— Хочешь сделать ставку? А вдруг ты ее не получишь?
Анна вздрогнула:
— Это буду я?
— Извини, лапуля, но я никак не могу связаться с убийцей. Думаю, ему все
равно, кого убивать и в какой последовательности, а то мы смогли бы составить
список очередников и здорово заработать на беспроигрышной лотерее. Самое
смешное, что оперативники на лотерейщиков не обращают ни малейшего внимания,
будто их не существует. Им не до этого. Я рассказал эту историю брату, но он
сказал, что это не смешно.
— Почему же лохотронщик пришел к тебе?
— Интересно, а к кому он мог еще прийти? Они думают, что все убийства на
сцене — это часть спектакля, режиссерская задумка. И так думают многие.
— Так что же ты ответил ему на его предложение?
— Я сказал, что спектакль дойдет до конца без единой жертвы. Проиграют
все! У убийцы не хватит фантазии выдумать новый трюк. Предусмотрено все.
— Вчера менты так же считали. Как можно предположить, что артист
провалится сквозь землю?! А в следующий раз с колосников на сцену упадет топор?
— Колосники под контролем, об этом уже подумали. Все тросы проверены, и
декорация не обвалится, ее гвоздями к полу пришьют.
— А полмиллиона тебя не соблазнили?
— Меня? По мелочам не размениваюсь. Брат тратит на театр по пять миллионов
в год. Может давать и больше.
— По сравнению с этими деньгами нам ты платишь гроши.
— Большего не стоите. Подумай только, во сколько обходится каждая
тусовка?! А их по две в неделю. Сто четыре борделя в год для ублажения всякой
швали. Дешевки, возомнившие себя звездами! По пятаку за кучку в базарный день.
Самоварное золото, начищенное
Бленда-медом
и
Аквафрешем
.
Грановский скрипел зубами. Как же он всех ненавидел! Анна даже не
подозревала, что в нем столько желчи и презрения. Такой способен убить и забыть
смыть кровь с рук.
Как только Антон отполз ставить новую пластинку она вылила клофелин в его
фужер, заранее сунув пузырек под ковер.
— С кем же ты поедешь на гастроли? — спросила девушка, когда заиграла
новая мелодия.— Нас всех передушат и перетравят к весне. Тебе придется заново
ставить пять спектаклей.
— Вас истребят намного раньше. А к весне я успею новую труппу собрать и
спектакли восстановить.
— А ты убийца, Антон. Кровожадность у тебя в крови!
Он наотмашь ударил ее по лицу, сильно ударил. Но она не почувствовала
боли, Анна испугалась, что он уронит бокал с коктейлем, в который она вылила
клофелин. Коктейль не пролился, и она облегченно вздохнула. Щека горела, губа
треснула, и она почувствовала на языке приторный вкус крови. Ей захотелось
выпить, но она воздержалась, а Грановский выпил. Через пять минут он уже спал
мертвецким сном.
Анна встала, пнула его ногой и стала одеваться. Времени у нее имелось в
достатке, а главное — она знала, что делать. Кодовый замок сейфа, спрятанного
за книгами, ей был давно известен. Со своей дырявой памятью, Антон все заносил
в электронную записную книжку, а Анна часто в нее заглядывала, так, из женского
любопытства. Там она и нашла код замка.
Девушка сняла книги, и в полумраке сверкнула стальная дверца сейфа. Она
быстро справилась с кодом, и замок щелкнул. Добыча оказалась умеренной, но на
большее она и не рассчитывала. На нижней полке лежало три пачки стодолларовых
купюр, перетянутых банковской лентой — тридцать тысяч долларов. На первое время
ей хватит. Главное, не наделать глупостей и подстраховаться со всех сторон.
Если Антон обратится за помощью к брату, то ее из-под земли достанут.
Придуманный план давал ей гарантию на двое-трое суток, а этого вполне
достаточно, чтобы исчезнуть из страны.
На верхней полке лежал револьвер с накрученным на ствол глушителем. Она
его уже видела раньше. Антон имел разрешение на оружие, и оно было
зарегистрировано. С его связями всего добиться можно. Но револьвер Анну не
интересовал, она взяла только деньги и сунула их в сумочку, которая тут же
приняла округлую форму. Закрыв сейф, девушка достала из кармана пиджака
спавшего режиссера электронную записную книжку. Пусть он подумает, что забыл ее
на работе, и не сможет залезть в сейф, а значит, пропажа обнаружится не сразу.
А время для Анны имело решающее значение.
Криминальный талант — это не способ совершения преступления, а точный,
безошибочный расчет, выверенный до мелочей. Только все это позволяет
преступнику оставаться безнаказанным. При этом удача имеет определенное
значение. Даже гений не может предвидеть случайностей. Принцип падающего
кирпича с крыши — ни одна голова, в том числе и гения, от него не защищена.
Удача отвернулась от Анны с первых же минут совершения ею оригинальной
задумки с криминальным уклоном. Перед входной дверью сидела овчарка. И как
только девушка вышла в переднюю, огромный пес грозно зарычал. У Анны
подкосились ноги и похолодело все нутро. Она безумно боялась собак, а что из
себя представляло это чудовище, ей было хорошо известно. Собака не отойдет от
двери, если ее не отзовет хозяин. Другого выхода здесь нет. С двадцать второго
этажа не прыгнешь. Все надежды рушились как карточный домик. Нет, она не могла
с этим смириться. Речь шла о ее жизни. Анну парализовал страх. Она вернулась в
комнату и обесси-ленно рухнула в кресло.
Рядом на полу храпел голый отвратный мужичишко, загнавший ее в тупик. И
это ничтожество управляет жизнью красивой, молодой женщины, созданной для
счастья! Ублюдок! Ей самой захотелось его убить. Гнев вскипал в ее жилах вместе
с кровью. Ей хотелось треснуть его по голове чем-то тяжелым, она пробежалась
взглядом по комнате и увидела рассыпанные по полу книги. Как она ни старалась
оставаться холодной и методичной, а сейф прикрыть забыла и книги не поставила
на место. Он все понял бы, как только очнулся. Какая же она дура! Куда проще
играть заученную и отрепетированную роль, чем писать самой сценарии и идти на
эксперименты. Да, Агаты Кристи из нее не получится, придется оставаться
марионеткой в чужих руках.
Она подошла к книжному шкафу и начала собирать книги с пола. И в этот
самый момент в памяти всплыл револьвер, лежавший в сейфе. Пришлось все начать
сначала. Теперь она действовала под собственную диктовку, превратившись
одновременно и в суфлера, и в исполнителя. Получалось лучше, чем в первый раз.
Достав револьвер, она убрала его в карман плаща, закрыла сейф и поставила книги
на место. У нее будто открылось второе дыхание. Она вышла в переднюю и
улыбнулась.
— Хочешь сырокопченой колбаски, Ральф?
Анна бросила кусок прямо к морде пса, но он в ответ только рявкнул, что и
подстегнуло ее к действию. Анна вынула револьвер и выстрелила. Пес вскочил, но
тут же упал. Она выстрелила второй раз. Псина сдохла. В воздухе запахло гарью,
но звук был негромким, словно кто-то из зрителей пару раз хлопнул невпопад. Она
стояла не двигаясь. Ей требовались силы, чтобы собраться с духом и оттащить
лохматое животное от двери. И она это сделала. Свежий ветер и косой ливень
привели ее в чувство. Анна остановила машину и назвала свой домашний адрес.
Первая часть плана удалась. Не сразу, но удалась. Теперь ей предстояло
забрать из дома загранпаспорт, свои уцелевшие золотые побрякушки и билет на
поезд
Тверь — Санкт-Петербург
. Именно Тверь. Ехать из Москвы она боялась.
Вокзалы и аэропорты возьмут под контроль в первую очередь. К тому же найдутся
люди, которые ее узнают. Портреты всех актеров публикуют ежедневно во всех
газетах. Она часть сенсации, и тут никакой грим и парики не помогут. А Тверь —
не Москва. Поезд отходил в одиннадцать вечера, в запасе четыре часа. За хорошие
деньги она долетит на любой машине с ветерком. Утром ее встретит мрачный
туманный Питер, а потом первый же шоп-тур на автобусе до Финляндии. Никому и в
голову не придет, что Анна Железняк меньше чем через сутки будет за границей. А
там ее никто не достанет.
Она зашла домой, забрала все необходимое и, не снимая плаща, ушла. Сумочка
вздулась, пришлось переложить электронную записную книжку в плащ. Тут она и
напоролась на рукоятку револьвера. И от того, и от другого следовало
избавиться. Электронную игрушку Анна забросила в кусты, а от револьвера
избавиться испугалась. Совсем не нужно, чтобы его нашли возле ее дома. Выкинет
потом.
Машины останавливались-неохотно. В такую погоду никто не хотел кататься по
Москве, а когда речь заходила о Твери, то даже искрометное обаяние актрисы не
спасало. Пришлось отказаться от иномарок и останавливать всех подряд. Молодой
парень лет двадцати трех на
Ниве
спросил:
— Сколько платишь, красавица?
— Сто долларов до Твери и сто за скорость.
— Неплохие деньги, но сто пятьдесят верст в один конец и столько же
назад... Я вернусь под утро. А скорость по такой дороге стоит дороже.
— Ладно, философ, сколько хочешь?
— Триста. И деньги вперед, а то я вас, красоток, знаю. Попкой вильнешь и
пойдешь своей дорогой.
Анне надоело мокнуть, да и время поджимало. Она села в машину рядом с
водителем.
— Поехали.
— Деньги.
Пришлось надрывать пачку долларов, чтобы вынуть из нее три сотни.
— Вот это другое дело! Надеюсь, не фальшивые?
— А ты на зуб попробуй. Трогай, у меня мало времени.
Машина понеслась по Москве, обливая лужами пешеходов у светофоров. Только
бы вырваться из этой паутины! Как же она устала жить в бесконечном страхе!
Он даже не тормозил, а ударил ее по лицу локтем на полном ходу со всей
силы, а потом бил, бил, бил, пока она не потеряла сознание. На шестидесятом
километре он остановился, вытащил ее из машины и сбросил под откос дороги. О
такой добыче он и не мечтал. Когда она открыла сумочку, он подумал, что в ней
лежит толстая книжка, но когда странички этой книжки приобрели знакомый
сладостный рисунок, то тут уже думать было не о чем. Он развернулся и поехал
обратно, даже не пересчитывая деньги. А зачем?
Анна очнулась от холода. Ее трясло. Она лежала на мокрой пожухлой траве в
полной тишине. Нос, глаза, губы, зубы, кости будто находились под наркозом.
Голова казалась больше земного шара, а в ушах стоял глухой шум. Веки едва
приоткрылись. Черное небо изредка прорезали яркие фары мчавшихся автомобилей.
Да, Агаты Кристи из нее не получилось, придется переквалифицироваться в
покойницы.
Иногда человек бывает и весел и грустен одновременно. Именно таким сегодня
вечером наблюдали Дмитрия Кутепова. Наташа была испугана. Отца дома не было, и
они втроем пили чай с подгоревшими пирожками. Трифонов не стал упрекать девушку
и ел пироги с удовольствием.
— Так что у вас за проблема, молодые люди? — наконец спросил Трифонов.
— Проблема в глупости, дядя Саша, в Димкиной глупости. Грановский дал ему
роль мужа в
Тройном капкане
. И этот псих согласился.
Трифонов поставил чашку на место.
— Минуточку, но Дмитрию, как я помню, всего двадцать семь лет, а герою под
пятьдесят.
— А Грановскому плевать! Он перетасовал текст пьесы и сделал их молодыми,—
возмущалась Наташа.— А почему Анька Железняк может играть роль жены, а он не
может играть роль Германа?! Они ровесники, учились на одном курсе, та через
постель Грановского стала звездой, а Димка произносит только одну фразу:
Кушать подано!
.
— Не утрируй, Наталья. У меня есть роли. Не главные, но есть. И я считаю,
что все уже кончилось. Не может убийца поставить себе цель убить всех артистов.
Полная бредятина! А вы как думаете, Александр Иваныч? К театру уже не
подберешься. Там на каждом шагу охрана.
— Я бы не был уверенным на все сто процентов. Ты попал под прессинг
режиссера? Тебя он тоже шантажировал?
— Да вовсе нет! Как раз Анька мне и сказала, что он обзванивает театры в
поисках артистов. Я сам подошел к Антону Викторовичу и предложил ему
попробоваться на роль Германа. Он долго и оценивающе меня разглядывал, а потом
своей пищалкой произнес:
А почему бы и нет! В конце концов, Колодяжный еще не
Шекспир, и может подвергаться корректировкам
. На послезавтра назначена
репетиция.
— Ну что я говорила! — возмутилась девушка.— Сам напросился! Сумасшедший!
На роли Германа двое ведущих артистов голову себе свернули в полном смысле
этого слова. Он тоже решил записаться в покойнички.
— Нельзя жить с дрожью в коленях. Не могу я больше валять дурака в театре.
Либо работать, либо менять профессию. А тут прямая дорога в главную лигу и на
гастроли. На следующий год намечены Германия, Швеция и Швейцария. Да об этом
никто из нас и мечтать не мог! Одна только Анька попала в главную лигу, и ты
уже сказала почему.
— Постой, Дима,— перебил его Трифонов,— что-то я не понимаю. Ты театр
путаешь с футболом. О какой лиге идет речь?
— О гастрольной, дядя Саша! — нервничала Наталья.
— Ну да,— подтвердил молодой артист,— Грановский сторонник компактных и
мобильных гастролей. Реклама запускается за месяц до приезда театра в город. На
раскрутку бросаются большие деньги, а потом приезжает
Триумф
с двумя-тремя
спектаклями, где задействовано минимум действующих лиц и декораций. Сейчас в
театре три таких спектакля: Уильям Гибсон
Двое на качелях
, Теннесси Уильяме
Трамвай "Желание"
и Фридрих Дюрренматт
Играем Стриндберга
. Теперь для
разбавки он решил взять русский детектив. В
Тройном капкане
занято шесть
человек и действие происходит в одной комнате. Он умышленно использует
декорации из спектакля
Двое на качелях
, и актерский состав из гастрольной
лиги.
— Можно немного поподробней об этом составе? — заинтересовался Трифонов.
— Все наши звезды, девять человек. Все они и играют в этих спектаклях...
— Ты хочешь сказать, играли! — поправила Наташа.
— Да, конечно. Ольшанский, Хмельницкая, Костен-ко, Леско, Горобец,
Фартышева, Драгилев, Птицын и Анька Железняк.
— Шестерых уже нет,— напомнила девушка.
— Знаю, хватит меня за язык хватать. Вы понимаете, Александр Иваныч, если
мне дадут роль в
Тройном капкане
, то я автоматически получу роли в
Трамвае
"Желание"
и в
Двое на качелях
. Ведь больше девяти человек Грановский на
гастроли не возьмет. Арифметика очень простая. Существует так называемая
выездная бригада, где есть постоянный состав артистов, способных друг друга
подменять, все при деле и пьесы лучшие из мировой классики. Ну какой идиот
откажется от таких ролей! Плевать мне на маньяка. Такой шанс упустить нельзя. Я
всю жизнь себе этого не прощу. А тут еще такие страны в гастроли включены!
Швейцария! Лучший в мире климат. А публика?
Трифонов улыбнулся.
— А я-то удивлялся, как это Наташа определила, что вместо Фартышевой будет
играть Леско!
— Так у Грановского выбора не было. По мере убывания, извините за
бестактность, он заменял погибших актеров из выездной девятки. Никто и не
надеялся попасть в списки претендентов на какую-нибудь роль.
— Живых осталось трое. Значит, ему понадобится
ще шесть человек? —
спросил Трифонов.
— Если он меня утвердит, то пять. Я думаю, он их найдет- Но спектакль не
снимет. Министерство культуры уже утвердило репертуар гастролей за границей.
— Вот почему Грановский так настырен,— сделал заключение Трифонов.
— Во всяком случае, он выбывает из числа подозреваемых,— уверенно заявила
Наташа.— Кому нужно рубить сук, на котором сидишь, и репетировать целыми днями
впустую?! Работал, работал, а артистов взяли и придушили. И начинай все
сначала.
— Ну а чем интересны эти самые гастроли? — спросил Трифонов.— Вы и раньше
выезжали за границу?
— Один раз ездили в Данию с Трамваем "Желание"
. Три года назад. Потом
появились и другие спектакли. Побывали с ними в Питере, Сочи, Клеве,
Владивостоке и Тбилиси. Согласитесь, тоже ведь не какой-нибудь Перди-щенск —
города с большой буквы! Двойной оклад, и на всем готовом. Конечно, такие
поездки устраивает Грановский-старший. Уж он-то везде договориться сможет. И
все это за два года благодаря мобильности и изворотливости. Питер, Киев и
Владивосток — прошлым летом, Тбилиси, Сочи, Пятигорск — в позапрошлом году.
— Пожалуй, ты прав, Дмитрий. Я бы на твоем месте тоже не устоял перед
соблазном,— задумчиво протянул Трифонов.
— И вы, дядя Саша?! — возмутилась девушка.
Птицын решил окончательно и бесповоротно, что больше он порога театра не
переступит. Плевать он хотел на деньги и на карьеру! Ни то ни другое покойнику
не нужно. Всю ночь он думал и ни на минуту не сомкнул глаз. Впервые за
последние два года ему захотелось выпить, но он боялся. Никто в театре не знал,
что Птицын, приглашенный Грановским из калужского театра в Москву, был гиблым
алкоголиком. Возвращение в столицу, где жила его мать, значило для него
возвращение к жизни. Грановский не просто приглашал его в театр, а предлагал
роль Антония в Клеопатре
и зарплату, о которой он и мечтать не смел. Вот
тогда он вспомнил, что ему тридцать восемь лет и жизнь можно начать заново.
Вернувшись в Москву, первым делом Сергей Птицын закодировал ся от пьянства. Он
не очень верил в чудеса, но очень хотел бросить пить. У него получилось. То ли
врачи оказались волшебниками, то ли он сам сумел собрать силу воли в кулак, но
с выпивкой Сергей завязал.
В Театре Триумф
он чувствовал себя уверенно и как актер, и как человек.
В труппе отсутствовали громкие имена известных артистов. Грановский, приехавший
сам с периферии, боялся именитых мастеров. Он пошел собственным путем. Подобрал
таланты из других городов для основного состава, делая некоторые исключения, а
во вспомогательный состав приглашал выпускников театральных вузов. Первые его
лозунги гласили: Мы докажем Москве, что настоящие театры и артисты — это не
звезды, а духовность!
Надо сказать, Грановский сумел выйти со своим театром на
передовые рубежи, но благодаря брату-миллионеру и приглашенным режиссерам для
постановки очередных шедевров. Сам он ставил мало и больше времени уделял
хозяйственным и коммерческим делам.
За пять лет существования Триумф
создал свой репертуар из двадцати
спектаклей. Актеры работали на износ, но не жаловались. Ни один актер с громким
именем не получал столько, сколько обычный артист в Триумфе
. И это также
подчеркивалось при каждом удобном случае. Все шло как нельзя лучше, пока не
прогремел первый выстрел. Колокол возвестил о падении новой театральной
империи. Мечта не может существовать долго, мираж есть мираж, он недостижим и
неосязаем.
Два года назад мать Птицына умерла, и он остался жить один в небольшой, но
уютной квартирке. Под Москвой имелась небольшая дачка с печкой, но после смерти
матери он туда ни разу не ездил. Строил ее еще покойный отец, так и не
дослужившийся до генерала, но хозяйство вести умел и материалы доставать через
воинские ведомства тоже. Сруб получился добротным, но Сергей не любил отдых на
природе, предпочитая веселые вечеринки в компании молоденьких девушек, где
поднимал остроумные тосты с бокалом, наполненным безалкогольным шампанским.
Девочек он подбирал себе из периферийных абитуриенток, мечтавших стать звездами
сцены и пытавшихся пробиться в театральные вузы сквозь непробиваемый поток себе
подобных. Среди них он чувствовал себя мэтром и начинал флирт с приглашения в
свой театр на спектакли, где хорошо смотрелся из зрительного зала.
Сегодня ночью Сергей Птицын понял, что остался один, никому не нужный и
замученный до смерти, как зверек в капкане. Он вспоминал мать, плакал и курил
сигарету за сигаретой. От одной только мысли о выходе на сцену по телу
пробегала дрожь. Ему грезились лица мертвецов, лежавших на подмостках, и он в
ужасе отмахивался от них, словно они заходили к нему в дом и протягивали к нему
руки, зазывая его в черноту углов. Ночная гроза усиливала тревогу, и он
вздрагивал при каждой вспышке молнии.
Едва дождавшись рассвета, он вышел на улицу и бесцельно бродил под
проливным дождем, пока наконец не принял решения пойти к своему единственном
другу Кириллу Костенко и сказать ему о своем решении. Пусть Кирилл сам скажет
Грановскому, что артиста Птицына в его театре больше нет. У самого не хватало
храбрости встречаться с главным режиссером и выслушивать очередные оскорбления
в свой адрес. Ничего, он от голода не умрет. Сбережения, отложенные на новую
машину, придется потратить на еду, а там он подберет себе какую-нибудь
непыльную работенку. Пойдет директором клуба мясокомбината или офисной фабрики.
Не всем же купаться в роскоши, кому-то и работать надо. Найдет себе богатую
вдовушку и пригреется у нее под бочоком, как сделал это в Калуге. Жили, и
ничего. Она ему пивко по утрам покупала и пьянки терпела, а теперь он человек
непьющий и стоит намного дороже. Одиноких баб море, а молодой, красивый парень,
ведущий трезвый образ жизни, дороже любого золота.
Птицын поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Нет, старика так просто
не разбудишь. Он постучал по двери кулаком, и она шелохнулась. Птицын взялся за
ручку и потянул на себя. Дверь открылась.
— Эй, Константиныч, чего дверь нараспашку? При коммунизме живешь?
Птицын вошел в квартиру. Замок был защелкнут на
собачку
. Значит, он
специально не закрыл дверь.
Кирилл Константинович Костенко тоже жил один. Квартирка у него была
побольше, и друзья обычно собирались здесь. К тому же Костенко прекрасно
готовил, а Птицын, кроме яичницы, ничего делать не умел. Женщин Костенко не
любил, а если быть точным, то в свои шестьдесят с запущенным простатитом он не
мог завести хозяйку у себя в доме. Однако афишировать свои болячки не каждый
хочет, и Костенко разыгрывал роль женоненавистника. Актером он считался
неплохим, и роли у него получались.
— Эй, Кирилл, ты где?
Постель в спальне оставалась нетронутой со вчерашнего дня. Значит, мужик
тоже дергается и не спит. Только себя он не выдаст, будет хорохориться. На
кухне хозяина также не оказалось. На столе лежала пустая орденская коробка.
Что-то он уже говорил про какой-то дефицитный орден...Птицын вышел в коридор и
заметил свет, пробивавшийся из дверной щели ванной комнаты.
— Константиныч, ты моешься?
Костенко лежал в ванной голым в холодной воде с выпученными глазами и
искривленным посиневшим ртом. На бездыханной груди на атласной ленте висел
орден Белого Орла. Идеальный белый крест, искаженный водой в изломах тусклого
света.
Птицын вздрогнул. В течение нескольких минут он не мог сдвинуться с места.
Ноги налились свинцом, а челюсть свело. Внезапно сработал какой-то механизм, и
неподвижный манекен превратился в ракету. Птицын вылетел из квартиры и,
перепрыгивая через три ступени, помчался вниз. Бежал он долго и не понимал,
куда бежит, пока не уткнулся в подъезд собственного дома.
Сергей сел на ступени лестницы и обхватил голову руками. Вряд ли он
осознавал все происходившее. Он судорожно пытался вспомнить, где лежат ключи от
дачи. Там его не достанут. Никто о даче не знал, и он никогда о ней никому не
говорил. Самому бы найти ее в этой чертовой деревне...
Он встал и медленно поднялся наверх. В свою квартиру заходить побоялся.
Позвонил соседу и попросил его посмотреть электрический чайник. Другого повода
найти не смог. Голова отказывалась соображать. Пока сосед занимался чайником,
Птицын искал ключи. Ему повезло. Он их нашел. Кроме денег, ничего брать с собой
не стал..
...Закладка в соц.сетях
