Жанр: Боевик
Мороз по коже
...о-то случилось. Поехали.
Митрофан уже знал, где находится осиное гнездо. Так он выследил Дрозда, а
теперь охотился за Гусем. Все они ежедневно ездили по Рублево-Успенскому шоссе
до двадцать третьего километра и сворачивали на боковую дорогу без указателя.
Он однажды сунулся туда, но напоролся на шлагбаум с охраной. Пришлось
поворачивать оглобли. Впрочем, Митроха и не рвался в запретную зону. Достаточно
того, что все, кто его интересовал, туда въезжали, но так же и выезжали. Так он
выследил Дрозда, который со своими подручными поехал похищать Настю, так теперь
он сел на хвост Гусю. Следующим он наметил себе Фазана.
Митрофан не торопился, он знал: поспешишь — людей насмешишь. Удобный
момент сам по себе наступит. Не торопясь он уберет оперативное силовое звено,
так называемых валетов, а потом и за главарей примется. Сократ сам себя
подставил и сдох в незапланированный час, хотя мог еще и пожить
месячишко-другой. Сын священника прекрасно понимал, что у него нет никакой
поддержки, и если его убьют, то никто уже не завершит начатую им работу. Без
риска тут не обойтись, но и на рожон лезть глупо. Главная задача — не упустить
момент и не промахнуться.
Сегодня из зоны выехала машина Гуся. Он ждал ее уже третий день. В
ауди
сидели трое мужчин. Митрофан завел двигатель старенькой
копейки
и поехал
следом. Они направлялись в город. Митрофан уже догадывался, что Гусь со своими
людьми едет на очередную операцию. Это уже превратилось в определенный шаблон.
Если в машине трое, то предстоит какая-то акция мелкого масштаба, а это значит
одно — боевики сосредоточены на своем деле и не обращают внимания на мелочи.
Ауди
подъехала к трехэтажному дому на Цветном бульваре. Все трое
покинули машину и вошли в подъезд. Митрофан последовал за ними, он должен был
точно знать обстановку и сделать свои расчеты. На улице слишком многолюдно, к
тому же здесь нет большого выбора для маневра, два переулка с левой стороны и
не лучший вариант на перекрестке — Сретенка, Бульварное кольцо или Садовое
кольцо. Кругом пробки и полно милиции. Сработать можно только в доме.
Лифта в подъезде не оказалось. Старый дом с широкими лестницами и дверями
по три метра в высоту, почти под потолок. Просторно, удобно, есть где
развернуться.
Он слышал, как они поднимаются наверх. Митрофан тихо двинулся следом. Гусь
и сообщники достигли третьего этажа и позвонили в квартиру. Открыли им не
сразу. Митрофан услышал, как кто-то из них громко произнес:
— Мы из милиции, господин Шершнев. По поводу трагедии, разыгравшейся возле
вашей редакции. У нас к вам несколько вопросов. Вот мое удостоверение, вы
можете увидеть его в глазок.
Пауза, тишина, затем дверь открылась. Гости зашли, и дверь захлопнулась.
Митрофан все понял. Значит, Дрозд ничего не нашел в рабочем кабинете редактора
и они наведались к нему домой. Так или нет? Получил Дик статью или в портфеле
ничего важного не нашлось? Митрофан поднялся на последний этаж. На площадке
было три квартиры. Под звонком одной из них висела бронзовая пластинка
Шершнев
Я. Г.
. Митрофан подошел ближе и прижал ухо к щели.
Шершнев проводил мужчин в свою комнату. На кровати стоял открытый чемодан,
забитый вещами.
— Уезжаете, господин Шершнев? — спросил самый высокий.
— Да... В отпуск. Вы извините, но у меня очень мало времени, в обрез что
называется. Да и помочь я вам ничем не смогу. Меня же там не было. Я ничего не
видел...
— Сядьте, пожалуйста, и не суетитесь. Мы вас долго, не задержим, если вы
поведете себя правильно.
Хозяин сел на кровать, высокий на стул, а его помощники остались стоять в
дверях.
— Уважаемый Яков Григорьевич, вы же не ребенок и понимаете, что люди
просто так не стреляют друг в друга. Для этого нужны веские причины. Так
получилось, что убийц чем-то заинтересовал ваш кабинет, а точнее, то, что в нем
могло храниться. Вряд ли они искали у вас материалы, готовящиеся к публикации.
Нашлись люди, не желающие шума, скандала и тому подобного, что вызвал бы тот
самый материал. Люди, связанные с криминалом. Значит, ваша газета угрожает
криминалитету. А это не может нас не касаться. Идет следствие, и вам придется
показать нам этот материал.
— Я не понимаю, о чем идет речь. Вы сказали, что вы из милиции. Мне
звонили из прокуратуры и известили меня о начатом расследовании и открытии
уголовного дела. Я разговаривал по телефону со следователем.
— Все правильно. Дела, связанные с убийством, расследует прокуратура, а
розыском занимается милиция. Мы ищем убийц. Но для того, чтобы знать, где и
кого искать, нам нужен путеводитель, правильное направление. С вашей помощью мы
сможем выйти на след убийц, и не понимать таких элементарных вещей вы просто не
можете. Могу вас заверить, что ваша сенсация от вас не уплывет. Мы же не
конкуренты. Нам необходимо ознакомиться с оригиналом, снять с него копию, и он
останется у вас.
— Допустим, что у меня есть наброски одного журналиста, где речь идет о
всяких темных махинациях в определенных структурах. Но это всего лишь взгляд
репортера, не подтвержденный документами, а значит, не может считаться
доказательством. Это наше внутреннее дело. Мы не скрываем от вас документы или
очевидные свидетельства. Речь идет о предположениях одного из сотрудников
газеты. Вот и все. Не могу же я бежать в милицию с заявлением, если один из
моих репортеров принесет завтра очерк о коррупции среди высокопоставленных
чиновников. Пока мы не получили этому документальное подтверждение, никто его
работу публиковать не станет. А у нас нет никаких доказательств. Вот и все, что
я мог вам сказать.
Гость улыбнулся.
— Странный вы человек, Яков Григорьич! Мы только время теряем. Поймите
главное, без статьи мы отсюда не уйдем, а вы не улетите в отпуск. Я помогу вам
понять элементарные вещи. Речь идет о статье Аркадия Еремина. Это вы его
отправили искать доказательства. И что из этого вышло? Еремина убили. Это лишь
подтверждает правильность его пути и опасность его материалов. За ними
начинается охота, и вновь погибают люди, а вы мне морочите голову внутренними
делами редакции.
— Хорошо, я все понимаю. Ладно, статью Еремина я отдам следователю
прокуратуры. У меня ее сейчас нет.
— Дали почитать соседу? Понятно. Следователь розыском не занимается, я уже
говорил вам об этом. Он все равно передаст статью нам. Вы умышленно затягиваете
работу розыска, и я буду вынужден вас арестовать за пособничество преступникам,
и мы проведем у вас обыск.
— У вас нет санкции на арест и обыск, я пожалуюсь прокурору.
Очевидно, терпение гостей имело свой предел. Высокий достал из-под пиджака
пистолет с глушителем и выстрелил. Пуля пробила редактору ступню, и тот с ревом
повалился на пол. Схватившись за окровавленную ногу, он начал кататься по ковру
и скулить, как побитый пес.
Гусь встал и прижал ботинком горло раненого хозяина. Тот начал хрипеть и
задыхаться. Гусь взвел курок и направил ствол ему в лицо.
— Где статья, бумажный червь? Считаю до двух. Раз...
— Там... — прохрипел Шершнев, указывая пальцем на книжный стеллаж левой
стены.— Там... Гусь убрал ногу.
— Где там?
— Третья полка сверху. Подарочное издание Грибоедова, синий переплет,
Горе от ума
.
Один из мужчин оторвал плечо от дверного косяка и направился к стеллажам.
Рукопись лежала под обложкой указанной книги. Он ее достал и передал Гусю.
Убедивщись в том, что ему передали то, что он искал, Гусь сказал:
— Ты меня очень рассердил, Шершнев. Придется тебя наказать.
Он выстрелил, и между глаз редактора образовалась черная дыра. На ковре
начала растекаться густая лужа крови.
— Теперь он в отпуск не поедет и к следователю не пойдет,— обронил один из
присутствовавших.
— Пока в прокуратуре будут сидеть козлы, мы будем жить спокойно,—
усмехнулся Гусь.— Мало того, что они не взяли его под охрану, они еще позволили
ему смыться на курорт. Даже подписку о невыезде не соизволили взять. И чем они
там думают?!
Они направились к дверям. В отношении везения Гусь ошибался. Как только
они открыли входную дверь, их встретил шквал огня. Каждый получил по шесть-семь
дырок, не успев понять, что происходит. Лестничная площадка была усеяна
гильзами и покрылась дымкой. Прохожие на улицах слышали характерный шум, но
сегодня на всех телеканалах стреляют круглые сутки. К стрельбе привыкли, как к
ревущим автомобильным сигнализациям, не дающим никому покоя ни днем ни ночью.
Однако машины угоняют, а преступники скрываются. У Митрофана тоже не возникло
проблем с уходом.
На этот раз Маша вела себя очень странно. Она делала вид, что встретила
Дика и Настю случайно, о чем-то болтала, смеялась и оставила на столе огромный
торт, будто случайно забыла его. Появилась как ясно солнышко и вновь спряталась
за тучку.
— И что ты об этом думаешь? — спросила Настя, когда Маша умчалась на
крыльях.
— Выполняет инструкции Метелкина. Странно, что она не приземлилась возле
пивной на самолете. Как дети, изображает случайную встречу. И где? В пивнушке.
Будто она сюда каждый день ходит похмеляться.
— Может быть, за ней следят?
— Кто? Вокзальные бомжи?
— Нет, из Егорьевска.
— Ее тормознули бы в пути и уж, конечна, не дали бы довезти посылку. Давай
глянем, что там, в коробке из-под торта.
— Прямо здесь?
— Самое лучшее место. Туг никого ничем не удивишь, если только французский
коньяк из стаканов распивать не станешь. Здесь можно собрать и разобрать
пулемет, и никто на тебя внимания не обратит.
Он развернул коробку из-под торта, и на стол выпали три парика и плотный
конверт. Загадку париков решили отпечатанные фотографии. В приложенной записке
говорилось, что негативы и подробное письмо от Метелкина лежит в ячейке камеры
хранения на Курском вокзале.
— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Настя.
— Рождественские подарки в конце июля не дарят. Значит, это не для нас
предназначено, а для исследования. Но тут все достаточно понятно. Видишь этих
ребят на снимках?
— Да, двоих я узнала. Это они разъезжали на
джипе
и стреляли из
автоматов.
— Вот и подтверждение наших первичных выводов. Здесь они убийцы, а в
Кинской пустоши — монахи. Вопрос в другом — кто их убил? Ответ простой — они
себя засветили. Ты как свидетель их узнала. Монастырь сбрасывает концы в воду.
Теперь их за руку не схватишь. Правда, и раньше это сделать было невозможно.
Чего же они так боятся? Не содержат же они в своих кельях притоны! Мне это
очень не нравится.
— Монахи в париках с наклеенными бородами. И что, игумен тоже фальшивый? —
удивилась Настя, разглядывая парики.
— Навряд ли, среди стада всегда найдется паршивая овца. Только кто из них
ряженые, а кто истинные — узнать непросто.
— А мне кажется, что очень просто.
— Дергать каждого за бороду?
— Нет, можно проще. Парики сделаны из натуральных волос безукоризненно, а
любой уважающий себя мастер всегда ставит клеймо на своем изделии. Фирменный
лейбл. Вот он.
Настя вывернула парик наизнанку и показала пришитый к сетке кожаный
кругляшок размером с пятидесятикопеечную монету.
— Тут веточка с листочками и вензель из трех букв
ДМК
, очевидно,
инициалы. Но они посажены одна на другую, и какую читать первой, я не знаю.
Фамилия, имя, отчество. Фамилия может начинаться на любую букву. Вот и гадай...
— Гадать не надо. Не так много в Москве мастеров, изготавливающих парики.
По пальцам пересчитать можно. И работа у них ручная, штучная. Если такой мастер
получил заказ на десяток париков, то он этот день запомнит на всю жизнь. Каждый
такой паричок стоит не меньше трехсот-пятисот долларов, а то и дороже.
— И с чего мы начнем?
— Сначала получим сопроводительное письмо на вокзале, а потом найдем
фирму, где делают шиньоны, косы и парики, там должны знать кустарей-одиночек, а
может быть, и сами делали. В крайнем случае обратимся на киностудию. Мне там
уже делали однажды паричок. Короче говоря, найдем. Главное — искать, а не
гадать на пивной пене.
Они сложили свои пожитки в сумку и вышли на улицу, где их поджидал
БМВ
.
— Ты обратил внимание на татуировки, которые Женька снял отдельно?
—Да.
— А у Митрофана такая же на плече. Ты видел?
— Знаю-знаю, и еще кое у кого видел. У тех ребят, что за тобой охотились.
Но сейчас нам не об этом думать надо. Пусть над этим ломает голову Марецкий.
Глава 4.
Для продолжения разговора пришлось набраться терпения и подождать, пока
женщина выплачется. Видеть перед собой фотографию застреленного мужа и при этом
держать себя в руках невозможно.
Может быть, Мухотин и не стал бы так сразу вываливать снимки на стол, но
он вовсе не был уверен, что его интуиция сработала на сто процентов. Эти
фотографии он взял с собой для очистки совести, лишь для того, чтобы отбросить
в сторону одну из несостоятельных догадок. И уж никак не думал, что попадет в
точку. У него имелась единственная зацепка, труп с простреленной головой,
который дети нашли в подвале пятнадцатого июня, то есть на следующий день после
того, как инженера Хомутова сбила машина. Какая связь? За день до гибели
Хомутов трижды без сопровождения своей секретарши ходил к начальнику сбыта.
Вечером того же дня они встречались где-то на нейтральной почве. Это место
Мухотин сумел вычислить. Они ходили в ресторан
Якорь
. Официант опознал
Хомутова по фотографии. Он также описал еще двоих мужчин компании Хомутова.
Они ему оставили солидные чаевые, чему официант очень удивился. Он сказал
так:
Не сомневаюсь в том, что эти трое — солидные дельцы я совершали какую-то
сделку. Отдельные слова до меня доходили, у нас тут тесновато, зальчик
небольшой, слышимость хорошая, а они были возбуждены. Очень часто повторяли
слово компромисс
. Но, как я понял, они так и не нашли общего языка и
разошлись рано, оставив на столе всю выпивку и не дождавшись горячего. Оплатили
все я еще пятьсот рублей сверху. По столичным меркам, может, и нормально, но по
тульским перебор
.
На следующее утро в девять тридцать погибает инженер, а следом за ним в
десять тридцать начсбыта Фаталин уходит с работы и исчезает. С Хомутовым все
понятно, но Фатаяин работал в связке с теми; кто по подложным документам
вывозил оружие с завода. Логичней предположить, что у Фаталина сдали нервы и он
решил удрать. Правда, он мог сделать это без такой спешки и поставить в
известность семью. Это и смутило Мухотина. Он вновь поднял сводки происшествий
и наткнулся на неопознанный труп, найденный детьми в подвале. Ему с большими
трудностями удалось получить дело в архиве. Пришлось идти на всякие ухищрения и
увертки. Он знал, что ему нельзя привлекать к себе внимание, иначе все его
старания пойдут насмарку.
Копии фотографий убитого он сумел размножить, а из дела понял, что кому-то
из руководства прокуратуры вовсе не хотелось заниматься разбирательством. Труп
отправили на кремацию через сутки и оформили убитого как бомжа. На тот момент в
УВД лежало пять зарегистрированных заявлений об исчезновении людей. Никому труп
предъявлен не- был. Сплошные умышленные нарушения. Заявление о пропаже
принимается на третьи сутки, и люди имеют право осмотреть все трупы,
находящиеся в моргах. А если труп сжигается через сутки, то жена Фаталина никак
не могла его увидеть.
Понимая всю подоплеку дела, Мухотин все же рискнул сунуть свой нос куда не
следует. О последствиях он не думал. Нельзя всю жизнь прозябать и делать вид,
что ты чего-то стоишь. Если ты следователь, так будь им на деле, а не только на
бумаге под красной корочкой. Так он решил сам для себя, так он обещал
Метелкину. Обратного пути у Мухотина не было. Он сжигал за собой мосты. Еще
день-два активности, и его подцепят на крючок.
— Кто же мог его убить? — спросила женщина, вытирая слезы.
— Это я и пытаюсь выяснить. Но одному очень трудно, Таисия Степановна. Вы
должны мне помочь.
Они сидели в кухне, и, судя по обстановке, покойный начсбыта зарабатывал
не меньше министра. Мало кто может себе позволить вешать хрустальные люстры в
кухне.
— Как я вам помогу? Муж никогда не говорил мне о своей работе. Это же
секретное предприятие.
— Давайте по порядку. За день до исчезновения он пришел домой в девять
вечера. Так?
— Чуть позже. Точно не помню.
— А теперь вспомните, что происходило дальше. Он сказал, где был, с кем
разговаривал в этот день по телефону? Что вы слышали?
— Утром перед работой он позвонил в гостиницу
Московская
и спросил, не
приехал ли какой-то человек. Фамилию я не помню. Ему ответили положительно, так
я думаю, потому что он попросил оставить ему записку. Он обещал позвонить в три
часа дня прямо в номер.
Женщина встала, вышла в коридор и вернулась с большим черным блокнотом.
— Юра всегда разговаривал по телефону с карандашом в руках. Он что-то
записывал тогда.
Она пролистала блокнот и нашла запись.
— Вот, номер 326.
— А что еще там написано?
— Тут запись ночного звонка: Вечером он вернулся возбужденным, немного
выпил. Потом ему звонили из Егорьевска, я догадалась из разговора. Он сказал
такую фразу:
Не думаю, что вам из Егорьевска виднее, чем мне на месте. И
передайте... — тут он назвал какое-то не то арабское имя, не то индийское,— что
отгрузка назначена на десятое августа и сроки меняться не будут
. Минуточку,
вспомнила, его зовут Раджи, точнее Раджа. Он бросил трубку, и весь вечер ходил
злой, и ни с кем не разговаривал. А потом в два часа ночи позвонила
междугородняя. Такой длинный звонок. Вот тогда он сделал эти записи. На этот
раз он ничего не говорил, а только слушал и записывал.
Мухотин посмотрел запись. Сплошные цифры, и по ним стало ясно, что в
блокноте указан банковский счет, сумма и число. Деньги на этот счет должны
прийти седьмого августа.
— Вы можете мне дать этот блокнот на несколько дней? Я вам обязательно его
верну.
— Берите.
— И еще, мне нужна фотография вашего мужа и какое-нибудь письмо или
записка, чтобы иметь четкое представление о его почерке.
Ему дали все, что он просил.
— Вы меня извините, Таисия Степановна, что принес вам такую скорбную
весть.
— Не надо извинений. Я уже была готова к этому. Сам Юра из дома не сбежал
бы. Он любит детей и всегда делал для семьи все, что мог. Это в милиции мне
всяких гадостей наговорили, но я-то уже знала, что случилось непоправимое.
— Никому не рассказывайте о нашей встрече. Есть люди, которые не
заинтересованы в результатах расследования. У них достаточно влияния, чтобы не
дать нам закончить начатую работу.
— Хорошо. Только вы уж постарайтесь.
К половине четвертого Мухотин вернулся домой, где его ожидал сюрприз. В
саду под навесом чаевничали Евгений Метелкин и еще один молодой человек. Жена
хлопотала вокруг стола, угощая гостей.
— Молодец, Женя, вырвался из тисков Мягкова. Поздравляю!
— Одному не удалось бы. Вот, познакомьтесь, Пал Николаич, это опер из
Москвы Михаил Горелов, работает под кличкой Палыч. Толковый малый, хоть и
молод. Занимается тем же делом, заслан инкогнито Петровкой, 38, что ему и
позволило не попасть под надзор фельдмаршала Мягкова.
— Значит, не мы одни в этом мире воюем с преступностью.
Мухотин пожал Горелову руку и сел к столу. Гостеприимная хозяйка
заваливала стол пирогами, варениками и прочей снедью с ароматными, аппетитными
запахами.
— Тишь и благодать у вас тут, Пал Николаич. После Егорьевска словно в рай
попал. О какой преступности можно думать в таких условиях? — удивился Горелов.
— Вы правы, товарищ Палыч,— улыбнулся Мухотин.— Я так и жил до недавнего
времени, пока не увидел собственными глазами, что вокруг меня творится. А тут
заело, засвербило, и стал я на все смотреть иначе. Не очень лицеприятная
картина встала перед моими глазами.
— Вы что-то раскопали, Пал Николаич? — спросил Метелкин.
— Мне кажется, я понял, из-за чего погиб Аркадий Еремин. Речь идет об
оружии, вывозимом из арсеналов военных заводов полулегальным способом. Так
получилось, что один честный инженер совершенно случайным образом встретил на
территории завода получателей партия огнестрельного оружия и быстро понял, что
они не те, за кого себя выдают. Он попытался копнуть глубже и понял, что в этом
бизнесе заняты очень высокопоставленные чины Министерства обороны и бывшие
спецназовцы, воевавшие в Чечне. Фамилия инженера Хомутов. Умный, толковый
мужик, он очень быстро сообразил, что ему одному ничего не сделать. Тогда-то он
и подключил к делу заезжего журналиста Аркадия Еремина и снабдил его собранными
материалами. Идея сама по себе неплохая. Сегодня только через прессу можно
привлечь внимание властей к крупным правонарушениям, в противном случае они
зависнут в прокурорских кабинетах, и то, если дойдут туда.
Еремин пошел по следу дальше, а инженер, к сожалению, погиб. Погиб и тот,
кого инженер вывел на чистую воду — начальник сбыта. Им пожертвовали ради
целостности структуры. Значит, на заводе есть и более сильные фигуры и с
потерей начсбыта ничего не изменится. Что касается структур, выходящих за рамки
завода, то можно говорить о трех звеньях. Первое — это Егорьевск, а точнее,
Кинская пустошь, монастырь. Туда перевозят оружие, взятое с завода. В этом нет
сомнений. Командует монастырской гвардией некий Раджа.
Второе и третье звенья относятся к Москве. За день До гибели инженера и
начсбыта в Тулу приехали двое мужчин из Москвы. Они остановились в гостинице
Московская
. Одного зовут Гельфанд Зиновий Данилович, адвокат. Как мне удалось
установить, у него в Туле Филиал юридической фирмы. Скорее всего, прикрытие для
контролеров, следящих за делами завода. Второй человек — военный, начальник
инспекционной службы Министерства обороны. С ним за день до гибели и
встречались инженер Хомутов и начсбыта Фаталин. Встреча состоялась в ресторане,
где пытались переманить Хомутова на свою сторону или перекупить. Хомутова
сломать не удалось, и на следующий день он погиб, а заодно убрали и Фаталина
как засвеченного игрока. В день их гибели Гельфанд и генерал, фамилия которого
так и осталась неизвестной, покинули Тулу. Как они вышли на след Еремина, мне
пока не известно.
— Как же вы вычислили генерала, если не установили его имени?
— Я был в гостинице. Мне стало известно, кому звонил Фаталин утром. Он
соединялся с 326-м номером. Номер был снят Гельфанд ом, двухместный, но жил он
там не один, а с человеком, который в гостинице не регистрировался. Однако
администратор видел его уже не первый раз. Он приезжал и раньше с делегацией
военных. Генералы инспектировали военные предприятия. Подробности не известны,
но то, что на этом человеке был генеральский мундир, администратор запомнил. На
этот раз он был в штатском и старался не светиться. Они приехали вместе и
уехали вместе. Днем Гельфанд и генерал обедали в ресторане. Вечером генерал
встречался с Хомутовым и Фаталиным, и обслуживавший их официант дал те же
приметы, что и администратор гостиницы. Из этого я и сделал соответствующие
выводы.
— Но что мы теперь сможем сделать? — спросил Метелкин.— Вся эта история
уже покрылась пылью. Задним числом мы ничего доказать не сможем. Свидетели
сплыли, у нас нет ни одной зацепки. Проводить обыск в монастыре нам никто не
позволит.
— Вы правы. Пока все сидят по норам, мы их не выкурим. Сейчас важно не
выпустить из рук дичь, когда она выпорхнет из своих гнезд. И мы сможем это
сделать при очень серьезной поддержке из центра. Сегодня у нас второе августа.
Седьмого числа на банковский счет завода поступят деньги за заказ. За ним
приедут десятого числа из Кинской пустоши. Если устроить им западню, взять с
поличным, то одно звено выскочит из обоймы. У нас неделя на подготовку. Мы
сможем разом поставить точки на заводе и на монастыре. Главное звено находится
в Москве, самое сильное и хорошо прикрытое. С этим мы ничего сделать не сможем.
Тут нужно поиграть в активность Петровке и московской прокуратуре.
— Вечером я буду звонить на Петровку,— сказал Горелов.— Я думаю, они там
не ковыряли в носу все это время и сумели продвинуться вперед. Меня больше
всего беспокоит Кинская пустошь. Это неприступный бастион. Они там живут по
своим законам.
Горелов рассказал о расстреле в лесу, о наколках и париках. Мухотин
поведал им историю о налете на пост ГИБДД на Егорьевском шоссе и о солдатах из
Чечни. Чем больше они делились информацией, тем безнадежней им казалась их
сумасшедшая идея одним ударом покончить с мощной, всесильной преступной
организацией.
Капитан Сухоруков положил фотографии на стол и растерянно посмотрел на
Марецкого.
— И что ты обо всем этом думаешь?
— Девушка сказала, что Горелов и Метелкин сегодня будут в Тул
...Закладка в соц.сетях
