Жанр: Боевик
Шпион, выйди вон
...ь это подумал? В конце концов, ты ведь передал мне его с нарочным.
- Ценю твою порядочность, - пробормотал Джерри. - Спасибо. Не стоило
вообще-то его писать. Выносить сор из избы и все
такое.
- Чепуха, - сказал Смайли и заказал еще две порции. - Ты сделал это для
блага Службы.
Промолвив это, Смайли почувствовал, что стал выражаться, как Лейкон.
Хотя с Джерри только и можно было объясняться, что на языке его желтой
газеты: короткие предложения, свободные
суждения.
Джерри выдохнул вместе с воздухом целое облако сигаретного дыма.
- Последнее задание, да-да, год назад, - стал он вспоминать, снова придя в
беззаботно-веселое расположение духа. - Даже
больше. Доставка какого-то маленького пакета в Будапешт. Ничего особенного.
Телефонная будка.
Бортик по верхнему краю. Поднял руку. Оставил его там. Ребенок бы
справился.
Не думай, что я чего-нибудь напортачил или еще что-то в этом роде. Сделал
все, как по инструкции. Сигналы о
безопасности. "Ящик готов для опорожнения.
Можете забирать". Они ведь так нас учат, ты же знаешь. Ну что, мол, ребята,
вы все знаете лучше всех, да? Черта с два,
бараны. Делайте свою работу, и на этом все. Не вздумайте проявить
самодеятельность. Все это часть единого большого плана.
Большого замысла.
- Они скоро тебе порог обобьют. - утешил его Смайли. - Я думаю, они просто
дали тебе отдохнуть сезон-другой. Вот
увидишь.
- Будем надеяться, - сказал Джерри с неизменной застенчиво-неуверенной
улыбкой. Когда он пил, его стакан мелко
подрагивал.
- Это именно та поездка, в которой ты был перед тем, как написал мне? -
спросил Смайли.
- Да, конечно. Именно эта поездка. Будапешт, потом Прага.
- И именно в Праге ты услышал обо всей этой истории, о которой ты упоминал
в этом письме?
За стойкой бара какой-то мужчина в черном костюме с нездоровым румянцем на
щеках предсказывал скорый и
неминуемый крах всей нации. Он дает на все про все три месяца, не унимался
оратор, а затем - кранты.
- Чудной тип этот Тоби Эстерхейзи, - сказал Джерри.
- Но хорош, этого не отнимешь, - сказал Смайли.
- Бог ты мой, первый класс, кто же спорит. Блестящий, на мой взгляд. Но
чудной, знаешь ли. Твое здоровье - Они снова
выпили, и Джерри Уэстерби неуклюже приставил палец к затылку, имитируя перо на
голове индейца из племени апачей.
- Вся беда в том, - продолжал мужчина с нездоровым румянцем, едва не
уткнувшись носом в свой стакан, - что мы даже не
заметим, как это произойдет.
Они решили сейчас же пообедать, потому что Джерри должен был передать эту
историю для завтрашнего выпуска:
"Бомбардир "Вест Бромвича" разразился угрозами". Они пошли в закусочную,
специализирующуюся на карри,
администрация которой с удовольствием шла навстречу клиентам; там подавали пиво
во время послеполуденного чая. Они
договорились, что если наткнутся на кого-нибудь из знакомых Джерри, то он
представит Смайли управляющим своего банка
- эта идея не давала ему покоя на протяжении всего его обильного обеда. В этом
заведении играла негромкая музыка, которую
Джерри называл комариным брачным танцем, и временами она едва ли не заглушала
некоторые менее отчетливые нотки его
хрипловатого голоса, что было, пожалуй, даже хорошо. В то время как Смайли
отважно пытался изобразить восторг, который
ему якобы доставляли блюда с карри, Джерри, преодолев естественную
первоначальную неохоту, пустился в воспоминания о
довольно необычной истории, касающейся некоего Джима Эллиса, - истории, которую
досточтимый Тоби Эстерхейзи так и не
разрешил ему тогда опубликовать.
Джерри Уэстерби и явился в данном случае тем уникальным экземпляром,
который называется идеальным свидетелем. Он
не пытался что-нибудь приукрасить, не питал злобы, не имел собственного мнения.
Он говорил просто: что-то тут
подозрительно. Он не мог отделаться от этого своего чувства, а кроме того, он с
тех пор ни разу не говорил с Тоби, что, если
задуматься, немаловажно.
- Только эта открытка, понимаешь, "Веселого Рождества. Тоби", - вид
заснеженной Леденхолл-стрит. - С неописуемым
недоумением на лице Уэстерби уставился на электрический вентилятор. - Ничего
ведь особенного нет на Леденхолл-стрит,
или я чего-то не понимаю, а, старик? Никакой явочной квартиры, или места
встречи, или еще чего-нибудь в этом роде?
- Насколько я знаю, нет, - рассмеялся Смайли.
- Никак не мог взять в толк, почему он выбрал для рождественского послания
Леденхолл-стрит. Чертовски странно, ты не
находишь?
Возможно, ему просто нравятся виды заснеженного Лондона, предположил
Смайли; Тоби ведь, в конце концов, во многом
иностранец.
- Странный способ поддерживать связь, должен тебе сказать. Когда-то он все
посылал мне ящики с виски, регулярно, как
часы. - Джерри неодобрительно насупился и отхлебнул из своей кружки. - Я ничего
не имею против виски, - пояснил он все с
тем же замешательством, которое часто мешало ему шире посмотреть на жизнь, - я и
сам всегда покупаю себе виски. Просто
когда ты находишься на периферии, то начинаешь во всем искать особый смысл, так
что подарки - это очень важная штука,
понимаешь, о чем я?
Это случилось год назад, да, в декабре. Ресторан "Спорт" в Праге, продолжал
Джерри Уэстерби, не особенно известен среди
общей массы западных журналистов. Большинство из них обычно обретаются в "Космо"
или "Интернационале",
переговариваясь вполголоса и держась поближе друг к другу, потому как
побаиваются чего-то. Однако вотчиной Джерри был
именно "Спорт", а после того, как он привел туда вратаря Холотека, когда его
команда выиграла матч у "Неукротимых",
Джерри стал своим человеком для бармена по имени Станислав, или просто Стан.
- Стан - это прямо настоящий принц какой-то. Делает все, что только его
левая нога захочет. Посмотреть на него,
подумаешь, что Чехословакия свободная страна.
"Ресторан" там на самом деле означает бар, пояснил он. В то время как "бар"
в Чехии означает ночной клуб, что довольно
странно. Смайли согласился с ним, что действительно тут есть какая-то путаница.
Но как бы то ни было, Джерри всегда держал ухо востро, когда ходил туда;
все-таки это была Чехия, и пару раз он
ухитрялся принести Тоби оттуда какую-то интересную информацию или навести его на
чей-то след.
- Даже если это просто валютные махинации или подпольная торговля.
Любая крупица на что-нибудь сгодится, как говорит Тоб. Все эти обрывки
имеют свой смысл - так он считает.
Совершенно верно, подтвердил Смайли. На этом все держится.
- Тоб ведь баран на самом деле, разве нет?
- Конечно.
- Я привык работать непосредственно с Роем Бландом, видишь ли. Но потом Роя
двинули наверх, и Тоб прибрал меня к
рукам. На самом деле после таких перемен бываешь немного не в своей тарелке.
Твое здоровье.
- А как долго ты работал на Тоби до этой поездки?
- Пару лет, не больше.
Возникла небольшая пауза: принесли еду и заново наполнили кружки;
Джерри Уэстерби разломал своими огромными ручищами чечевичную лепешку,
покрошил ее сверху самого острого карри,
какое было в меню, а затем намазал все это сверху темно-красным соусом. Соус,
сказал он, придает неповторимый смак.
- Старый Хан специально для меня его готовит, - пояснил он как бы между
делом. - Хранит в потайном месте.
Так вот, продолжал он, в тот вечер в баре у Стана был этот парень со
стрижкой под горшок, а рядом с ним, взяв его под
руку, сидела симпатичная девушка.
- И я подумал: "Смотри-ка, Джерри, малыш, а ведь это армейская стрижка".
Верно?
- Верно, - эхом отозвался Смайли, подумав, что в некоторые моменты Джерри и
сам немного похож на барана.
Этот парень оказался племянником Стана. Он очень гордился своим английским.
- Просто поразительно, что люди могут иногда рассказать тебе, если только
это дает им возможность выпендриться своим
знанием иностранного языка.
Он приехал в краткосрочный армейский отпуск; он влюбился в эту девчонку, у
него в запасе еще целых восемь дней и весь
мир у него был сейчас в друзьях, в том числе Джерри. Джерри в особенности, если
разобраться, потому как он платил за
выпивку.
- И вот, значит, сидим мы все вперемежку за большим столом в углу:
студенты, красивые девушки, все такое. Старый Стан
вышел из-за стойки и подсел к нам, какой-то парнишка наяривает на гармошке. Всем
так хорошо, уютно, выпивки полно,
шумно, весело.
Шум был особенно важен, пояснил Джерри, потому как он давал возможность
спокойно болтать с этим парнем, не
привлекая лишнего внимания. Парень сидел рядом с Джерри, он с самого начала ему
понравился. Одной рукой обнимал
девушку, другой Джерри.
- Из тех ребят, знаешь, которые могут до тебя дотрагиваться и тебе от этого
не противно. Вообще, как правило, мне не
нравится, когда меня трогают.
Греки любят это делать. Лично я этого терпеть не могу.
Смайли сказал, что он тоже этого терпеть не может.
- Представь себе, эта девчонка была чем-то похожа на Энн, - вспоминал
Джерри. - Соблазнительная такая, ты понимаешь,
о чем я? Глаза, как у Гарбо, ножки, грудки...
Итак, пока все горланили песни, пели и играли в "поцелуй в кружочке", этот
парнишка спросил Джерри, интересно ли ему
узнать, как все было на самом деле в истории с Джимом Эллисом.
- Я притворился, что никогда не слышал о таком, - объяснил Джерри. -
"Интересно, - говорю. - А что из себя представляет
Джим Эллис, когда он играет на своем поле?" Мальчишка уставился на меня, как на
придурка, и говорит: "Это британский
шпион". Никто больше не слышал, о чем мы говорим, все орали и распевали
застольные песенки. Девчонка, правда, положила
голову ему на плечо, но она уже слегка окосела и была на седьмом небе от
счастья, так что он продолжал говорить со мной,
гордясь своим английским, улавливаешь?
- Да-да, продолжай, - сказал Смайли.
- "Британский шпион, - орет мне прямо в ухо. - Сражался во время войны с
чешскими партизанами. Приехал сюда под
именем Хайек, и его застрелила русская секретная полиция". Ну, я только пожал
плечами и говорю: "Это для меня новость,
старик". Стараюсь не нажимать на него, понимаешь? С ними нельзя быть назойливым.
Отпугнуть можно сразу.
- Ты абсолютно прав, - искренне воскликнул Смайли, и для разрядки они
поговорили немного об Энн - Джордж терпеливо
уклонялся от разговоров на тему, каково это всю жизнь по-настоящему любить
только одного человека.
"Я недавно призван, - по словам Джерри Уэстерби, так парень начал свой
рассказ. - Я должен сначала отслужить в армии, а
иначе не попаду в университет". В октябре у них проходили плановые маневры в
лесах неподалеку от Брно. Там вообще
всегда полно военных, а летом этот район даже на месяц закрывают для
гражданского населения. У них по плану намечались
скучные полевые учения, которые должны были продлиться две недели, но на третий
день без всяких объяснений их
отменили, и в войска поступил приказ возвращаться в город. Так и сообщалось:
немедленно собраться и вернуться в казармы.
Весь лес следовало очистить до наступления темноты.
- За эти несколько часов каких только дурацких слухов не родилось, -
продолжал Джерри. - Какой-то чудак сказал, что
взорвали исследовательский баллистический центр в Тишнове. Другой говорит, мол,
учебные батальоны подняли бунт и
перестреляли русских солдат. Новое восстание в Праге, русские сбросили
правительство, немцы снова напали, бог знает что
еще не случилось.
Ты ведь знаешь, что такое солдаты. Везде они одинаковые. Только бы и
делали, что языками чесали.
Упоминания об армии увели Джерри в сторону: он начал расспрашивать о своих
знакомых по бывшей воинской службе, о
людях, которых Смайли и раньше-то смутно знал, а теперь и вовсе забыл. В конце
концов они вернулись к теме.
- Они свернули лагерь, погрузились на машины и стали ждать, когда колонна
двинется. Но не успели проехать и
километра, как все остановилось и раздался приказ съехать с дороги. Пришлось
загнать грузовики прямо в лес.
Завязли в грязи, в канавах, в общем, хаос полный.
Оказалось, это все русские, сказал Уэстерби. Они появились со стороны Брно
и очень спешили. Все чешское должно было
убраться прочь с дороги, а иначе последствия могли быть непредсказуемы.
- Сначала пронеслась группа мотоциклистов с мигающими фарами, их водители
орали, чтобы все очистили дорогу. Затем
штабная машина с людьми в гражданском; всего парнишка насчитал шесть человек.
Затем два грузовика, битком набитые
вооруженными до зубов спецназовцами в камуфляже. И замыкал группу фургон со
служебными собаками. И все это с диким
ревом и шумом. Я тебе еще не наскучил, старина?
Уэстерби промокнул носовым платком пот со лба и поморгал, будто приходя в
себя. Пот проступил у него и на шелковой
рубашке, и вообще у него был такой вид, будто он только что вышел из-под душа.
Не будучи большим поклонником карри,
Смайли заказал еще две кружки, чтобы избавиться от довольно специфического
привкуса во рту.
- Итак, это первая часть всей истории. Чешские войска - побоку, русские
войска - вот они. Пока все понятно?
Смайли ответил утвердительно, он был уверен, что вполне в состоянии
удерживать свое внимание на рассказе Джерри.
Вернувшись в Брно, парень, однако, сразу понял, что испытания, выпавшие на
долю его подразделения, на этом отнюдь не
закончились. Их колонна присоединилась к другой, и всю следующую ночь они
носились восемь или десять часов подряд по
округе без всякой видимой цели. Сначала они поехали на запад, в Тршебич,
остановились там и ждали, пока связисты не
наладят длинноволновую связь, затем поехали назад на юго-восток почти до самого
Знойно рядом с австрийской границей,
сигналя всю дорогу, как сумасшедшие; никто не знал, кто приказал выбрать именно
этот маршрут, никто вообще ничего не
мог толком объяснить. В один из моментов им приказали примкнуть штыки, в другой
раз они разбили лагерь, затем снова
упаковали все снаряжение и снялись с места. То тут, то там им попадались Другие
воинские подразделения: около
сортировочной железнодорожной станции в районе Бржецлава кружили танки, один раз
они видели пару самоходных
пусковых установок на гусеничном ходу. И везде одно и то же; беспорядочная
бесцельная активность. Те, кто постарше и
поопытнее, уверяли, что все это - не иначе как наказание русских только за то,
что ты чех. Снова вернувшись в Брно, парень,
однако, услышал другое объяснение. Русские гонялись за британским шпионом,
который действовал под именем Хайек. Он
шпионил в районе исследовательского центра и пытался похитить какого-то
генерала, в результате чего его застрелили.
- И вот парень этот спрашивает, представляешь, - сказал Джерри, - этот
дерзкий чертенок спрашивает своего сержанта:
"Если Хайека уже застрелили, зачем мы носимся здесь по всей округе и поднимаем
столько шуму?" И сержант отвечает
ему:"Потому что это армия". Сержанты - они везде одинаковые, разве нет?
И тут Смайли спросил его очень тихо:
- Мы говорим о двух ночах, Джерри. В какую из них русские выдвинулись в
лес?
Лицо Джерри Уэстерби слегка перекосилось от замешательства:
- Так ведь об этом парнишка мне и хотел рассказать, понимаешь, Джордж?
Именно это он и пытался втолковать мне в баре у Стана. О чем и слухи-то все
были. Русские выступили в пятницу. А в
Хайека стреляли только в субботу. Те, кто посообразительнее, тут же и смекнули:
вот так так, а русские-то ведь ждали, что
Хайек объявится. Знали, что он уже в пути. Знали все от начала до конца.
Затаились и ждали. Скверная история, видишь ли.
Скверная для нашей репутации, понимаешь, что я имею ввиду? Скверная для всего
начальства.
Скверная для всей нашей братии. Твое здоровье - Твое, - отозвался Смайли,
уткнувшись в кружку с пивом.
- Это и Тоби сразу почувствовал, можешь не сомневаться. Мы оба смотрели на
все это одинаково, правда, реагировали поразному.
- Итак, ты все рассказал Тоби, - спокойно сказал Смайли, передавая Джерри
большое блюдо со своей едой. - Так или иначе,
ты обязан был с ним встретиться хотя бы для того, чтобы доложить, что
благополучно переправил его пакет в Будапеште, ну,
заодно и историю Хайека ему рассказал, так?
Да, именно так, подтвердил Джерри. Это-то его и беспокоило потом, потому
как что-то тут было неладно; потому он,
собственно, и написал тогда Смайли.
- Старина Тоб сказал, что все это вздор. Разорался, как ненормальный, не
суй, мол, нос не в свое дело. Поначалу-то он
оживился, стал похлопывать меня по спине, говорить, что доложит обо мне мэру.
Уехал к себе, а на следующее утро облил
меня дерьмом. Назначил срочную встречу, возил меня кругами по парку в своей
машине и орал так, что аж весь посинел.
Сказал, что я так надрался, что не смог отличить правду от вымысла. И все в
таком роде.
Ну и я, естественно, немного не сдержался.
- Подозреваю, что тебе интересно, с кем он успел поговорить в промежутке
между этими двумя встречами, - понимающе
кивнул Смайли. - Ты можешь точно вспомнить, что говорил Тоби? - спросил он без
всякого нажима, будто просто хотел
прояснить это для себя окончательно.
- Сказал, что это, скорее всего, хитроумно подстроенная ловушка. Парень тот
просто-напросто провокатор. Против нас
ведут подрывную работу, чтобы заставить Цирк бегать за собственным хвостом.
Готов был уши мне оборвать за
распространение всяких дурацких сплетен. Джордж, я сказал - "Старина, Тоб,
старина, я ведь только передаю. нужно так
выходить из себя. Еще вчера ты меня чуть ли не целовать лез. Какой смысл в том,
чтобы стрелять в парламентера? Если у вас
кто-то решил, что вам эта история не нравится - это ваше дело". Даже слушать
меня не захотел, представляешь? Это так
непоследовательно. Не понимаю я таких типов. Семь пятниц на неделе. Да, не самый
лучший из его поступков это был,
понимаешь, о чем я?
Джерри начал скрести в затылке левой рукой и стал похож на школьника,
притворяющегося, что он думает.
- "Ладненько, - сказал я, - забудем об этом. Напишу вот только заметку для
своей газетенки. Не про то, как русские
приехали туда первыми. Про другое. "Грязное дело в лесу", и всякую подобную
ерунду. - Я сказал ему. - Если для Цирка это
не очень хорошо, то для моей газетенки вполне сойдет".
Ну, тут он вообще чуть на стенку не полез от злости. Наследующий день
какой-то баран звонит нашему старику: пусть,
мол, этот ваш тупоголовый Уэстерби не смеет соваться в историю Эллиса. Пусть
зарубит себе на носу: это уведомление "D"
официальное предупреждение (Уведомление "D" - официальное письмо, рассылаемое
правительственными учреждениями
органам печати, в котором содержится перечень тем и вопросов, не подлежащих
распространению).
Впредь любые упоминания о Джиме Эллисе, он же Хайек, будут расценены как
идущие вразрез с национальными
интересами, так что лучше отправлять подобные вещи сразу в корзину. Вот так.
Пописывай, мол, свои статейки о женском
пинг-понге и не дергайся. Привет.
- Но к тому времени ты уже написал мне, - напомнил ему Смайли.
Джерри Уэстерби снова ужасно покраснел.
- Прости меня, - сказал он, - просто я стал каким-то подозрительным
ксенофобом. Все это от долгого пребывания за
границей: не доверяешь лучшим друзьям. Незнакомцам, черт возьми, и то больше
веры. - Он снова начал оправдываться:
- Просто я подумал, что старина Тоб слегка сбренднл. Мне не стоило этого
делать, да? Против правил это все. - Стараясь
перебороть смущение, он вымученно усмехнулся:
- А потом до меня дошли какие-то сплетни, что тебе дали коленом под зад, и
после этого я вообще почувствовал себя
полным идиотом. Ты ведь не в одиночку охотишься, а, старик? Не... - Он вдруг
передумал задавать этот вопрос, вероятно,
потому, что ответ ему был известен.
Когда они уже собирались расстаться, Смайли мягко взял его под руку.
- Если Тоби все-таки попытается наладить с тобой контакт, я думаю, лучше,
если ты не будешь говорить ему о нашей
сегодняшней встрече. Тоби хороший малый, но он почему-то склонен думать, будто
все сговорились против него.
- Даже и не подумаю, старина. Будь спокоен.
- А если вдруг он сделает это в ближайшие дни, - продолжал Смайли, всем
своим видом давая понять, что это
маловероятно, - то ты мог бы даже предупредить меня. Я подсказал бы тебе, как
нужно действовать. Только не звони мне,
имей в виду, звони по этому номеру.
Джерри Уэстерби вдруг заторопился: нужно было успеть с заметкой о
бомбардире "Вест Бромвича". Но когда Смайли
передал ему карточку, Джерри, бросив смущенно-недоверчивый взгляд куда-то в
сторону, спросил:
- Случайно, ничего неприятного не произошло, старина? Никуда больше не
вляпались? - Его усмешка стала ужасающезловещей.
- Контора не впала, надеюсь, в полный маразм?
Смайли рассмеялся и осторожно положил руку на огромное, слегка сгорбленное
плечо Джерри.
- В любое время, - сказал Уэстерби.
- Буду иметь в виду.
- Я ведь думал, что это ты, понимаешь, ты позвонил нашему старику.
- Нет, это не я.
- Может, это Аллелайн?
- Думаю, да.
- Ну, буду рад в любое время, - снова сказал Уэстерби. - Прости, не
обижайся. Привет Энн. - Он замялся.
- В чем дело, Джерри, а? Ну, выкладывай, - сказал Смайли.
- Тоби пытался рассказать мне что-то о ней. Я посоветовал ему оставить это
при себе. Ерунда это все, нет?
- Спасибо, Джерри. Пока. Твое здоровье.
- Я знал, что ерунда, - сказал Джерри, очень довольный, поднял палец, как
бы обозначив индейское перо, и медленно
побрел в свою "резервацию".
Глава 29
Лежа в одиночестве в кровати отеля "Айли" и не в состоянии заснуть, Смайли
решил не тратить время попусту и еще раз
взял папку, которую Лейкон отдал ему в доме у Мэндела. Материалы относились к
концу пятидесятых, когда Цирк, как и все
остальные подразделения Уайтхолла, был охвачен всеобщим стремлением ужесточить
критерии благонадежности среди своих
сотрудников.
Большинство записей оказались скучной рутиной: перехваты телефонных
разговоров, отчеты о наружных наблюдениях,
бесконечные собеседования с преподавателями, друзьями и специально подобранными
экспертами Лишь один документ, как
магнит, притягивал к себе Смайли так, что он не мог от него оторваться. Это было
письмо, совершенно открыто
зарегистрированное под названием: "Письмо Хейдона к Фаншоу от 3 февраля 1937
года". Если говорить более определенно,
это было написанное от руки послание студента Билла Хейдона своему
университетскому преподавателю Фаншоу,
вербовщику Цирка; и в этом письме молодой Джим Придо был представлен как
подходящий кандидат для вербовки в
британскую разведку. Письму предшествовало ироническое e x p l i c a t i o n d e
t e x t e . Неизвестный автор пояснял:
"Патриций" - клуб для представителей высшего сословия из колледжа "Крайст-Черч",
большей частью выпускников Итона".
Фаншоу (П.Р. де Т.Фаншоу, кавалер ордена Почетного легиона, ордена Британской
империи IV степени, личное дело такоето)
являлся его основателем, а Хейдон (многочисленные ссылки и пояснения) в тот
год служил своеобразным примером
образцово-показательного члена клуба.
Политическая ориентация "Патриция", к которому в свое время принадлежал еще
отец Хейдона, была нескрываемо
консервативной. Покойный Фаншоу отличался крайними имперскими убеждениями, и
таким образом "Патриций"
фактически являлся его частным предприятием по отбору кандидатов для Большой
игры", говорилось в предисловии. Как ни
странно, о самом Фаншоу у Смайли остались смутные воспоминания: тощий энергичный
мужчина в очках без оправы с
зонтиком а-ля Чемберлен и неестественным румянцем на щеках, будто у него до сих
пор резались зубы. Стид-Эспри называл
его не иначе как "наш крестный папочка".
"Д о р о г о й Ф о н , п р е д п о л а г а ю , в а м б у д е т л ю б о п ы
т н о о з н а к о м и т ь с я с н е к о т о р ы м и с в е д е н и
я м и о м о л о д о м д ж е н т л ь м е н е , ч ь е и м я п р и л а г а е т с я
н а к у с о ч к е ч е л о в е ч е с к о й к о ж и (пометка
следователя: " П р и д о " ) . В ы , в е р о я т н о , з н а е т е Д ж и м а л и
ш ь к а к л е г к о а т л е т а , д о б и в ш е г о с я н е к
о т о р ы х у с п е х о в - е с л и в ы в о о б щ е е г о з н а е т е . С к о р
е е в с е г о , в ы н е з н а е т е , х о т я и д о л ж н ы б ы , ч
т о о н е щ е и н е з а у р я д н ы й ф и л о л о г , д а к т о м у ж е д а л е
к о н е и д и о т..."
(Дальше шли биографические сведения, собранные с удивительной
тщательностью:
"... L y c e e L a k a n a l в П а р и ж е , э т о ч т о - т о в р о д е И
т о н а , в к о т о р о м е м у у ч и т ь с я н е д о в е л о с ь ,
и е з у и т с к а я д н е в н а я ш к о л а в П р а г е , д в а с е м е с т р а
в С т р а с б у р г е , р о д и т е л и - н е б о г а т ы е м е л к
и е а р и с т о к р а т ы , з а н я т ы в б а н к о в с к о м д е л е в Е в р о
п е , ж и в у т р а з д е л ь н о... ") " Э т и м о б ъ я с н я ю
т с я и о б ш и р н ы е п о з н а н и я н а ш е г о Д ж и м а в о б л а с т и ч
у ж е з е м н ы х о б ы ч а е в , и е г о д о в о л ь н о с и р
о т с к и й в и д , к о т о р ы й я н а х о ж у п р о с т о н е о т р а з и м ы
м . К с т а т и , н е с м о т р я н а т о , ч т о в н е м п е
р е м е ш а н ч у т ь л и н е д е с я т о к е в р о п е й с к и х к р о в е й ,
м о ж е т е н е с о м н е в а т ь с я : о к о н ч а т е л ь н ы й
п р о д у к т - н а ш р о д н о й д о м о з г а к о с т е й . В н а с т о я щ е
е в р е м я о н в н е к о т о р о м с м ы с л е п ы т а е т с я
р е ш и т ь г о л о в о л о м к у , п о с л е т о г о к а к о б н а р у ж и л ,
ч т о с у щ е с т в у е т н е к и й Н е п о с т и ж и м ы й М
и р в л и ц е в а ш е г о п о к о р н о г о с л у г и.
Н о с н а ч а л а в ы д о л ж н ы у з н а т ь , к а к я п о в с т р е ч а л
е г о.
К а к в а м и з в е с т н о , с н е к о т о р ы х п о р у м е н я в о ш л о
в п р и в ы ч к у ( с в а ш е й п о д а ч и ) п е р е о д е в а т ь
с я а р а б о м и х о д и т ь н а в о с т о ч н ы е б а з а р ы . Т а м я с а ж
у с ь с р е д и м е с т н ы х о б о р в а н ц е в и с л у ш а ю
п р о п о в е д и и х м у д р е ц о в , ч т о б ы , к о г д а п р и д е т в р е
м я , б ы т ь в с о с т о я н и и б и т ь и х и х ж е с о б с т в
е н н ы м о р у ж и е м . В т о т в е ч е р в ц е н т р е в н и м а н и я б ы л
...Закладка в соц.сетях
