Жанр: Боевик
Шпион, выйди вон
...и.
- Как мы когда-то.
- Это точно.
Сэм был элегантным приветливым мужчиной с аккуратными черными усами, без
которых Смайли себе его уже и
представить не мог. Ему, пожалуй, было уже около пятидесяти. Он провел много
времени на Востоке, где они как-то раз
вместе отслеживали в эфире одного китайского радиста. Цвет его лица начал
понемногу терять былую свежесть, но он все еще
выглядел лет на тридцать пять. На лице у него появилась теплая улыбка, и весь
его вид говорил о доверчивости и
дружелюбии. Обе руки лежали на столе, как если бы они сейчас играли в карты, и
он смотрел на Смайли с нежностью,
похожей на отцовскую или сыновнюю, а может быть, на ту и на другую вместе.
- Если наш дружок наберет больше пяти, - сказал он, продолжая улыбаться, -
звякни мне, Гарри, если тебе не трудно. А
пока помалкивай, у меня беседа с нефтяным королем. - Он говорил в селектор у
себя на столе. - Сколько у него сейчас?
- Уже три, - раздался скрипучий голос. Смайли догадался, что он принадлежит
рябому мужчине, страдающему
гипертонией.
- Теперь он должен проиграть восемь, - мягко сказал Сэм. - Не дай ему уйти
из-за стола, только и всего. Сделай из него
героя дня. - Он отключил аппарат и усмехнулся. Смайли усмехнулся в ответ. - На
самом деле мне чертовски нравится такая
жизнь, - заверил его Сэм. - Это, по крайней мере, лучше, чем продавать
стиральные машины. Немного необычно, конечно,
надевать смокинг в десять утра. Сразу вспоминаешь дипломатическую "крышу". -
Смайли рассмеялся. - И все по-честному,
хочешь верь, хочешь нет, - добавил Сэм, не меняя выражения лица - Все, что нам
нужно, - точный расчет.
- Уверен, что так оно и есть, - сказал Смайли, снова придав как можно
больше любезности своим словам.
- Не против, если я включу музыку?
Это была магнитофонная запись; звук шел откуда-то с потолка. Сэм прибавил
громкость настолько, насколько они могли
выдержать.
- Ну, так чем я могу быть тебе полезен? - спросил Коллинз, и его улыбка
стала еще шире.
- Я бы хотел поговорить с тобой о той ночи, когда стреляли в Джима Придо.
Ты тогда дежурил.
Сэм курил коричневые сигареты, настолько ароматные, что они напоминали
сигары. Щелкнув зажигалкой, он окунул
кончик одной из них в пламя, затем посмотрел, как оно гаснет, превращаясь в
тлеющий уголек.
- Пишешь мемуары, а, старина? - спросил он.
- Мы решили пересмотреть это дело.
- Кто это "мы", а, старина?
- Я, мол персона и твой покорный слуга, да еще Лейкон с Министром наседают
с разных сторон.
- Всякая власть развращает; хотя кто-то же должен править, и в таком случае
братец Лейкон волей-неволей выкарабкается
на самую верхушку этой кучи, - Ничего не изменилось, - сказал Смайли. Сэм
задумчиво потягивал сигарету. Музыка
закончилась, и теперь шла запись пьесы Ноэля Коуарда.
- Это ведь моя давняя мечта, - произнес наконец Сэм Коллинз, не обращая
внимания на шум. - Представь себе: в один
прекрасный день Перси Аллелайн входит в эту дверь с потрепанным коричневым
чемоданом и просит сделать ставку. Он
ставит на красное все выделенные ему правительством ассигнования и проигрывает.
- Кто-то вырезал нужную запись из журнала дежурств, - вмешался Смайли.
- Из-за этого приходится обращаться к людям и просить их, чтобы они чтонибудь
вспомнили. В досье об этом деле почти
ничего нет.
- Ничего удивительного, - заключил Сэм. Он заказал сандвичей по телефону. -
Этим живу, - пояснил он. - Сандвичи и
тосты с икрой. Неплохой приработок, между прочим.
Он стал разливать кофе, и тут зажглась красная лампочка на столе.
- Наш дружок сравнял счет, - снова раздался скрипучий голос.
- Начинай теперь считать, - ответил Сэм и повернул выключатель.
Его рассказ звучал просто и вместе с тем довольно ясно - так хороший солдат
вспоминает прошедший бой, не делая
никаких оценок, а лишь перечисляя факты. Он тогда как раз вернулся из-за
границы, отбыв трехлетний срок во Вьентьяне. Он
отметился в отделе кадров и отчитался у Акулы; казалось, никто не имел на него
виды в ближайшее время, и он подумал о
том, что неплохо бы взять отпуск на месяц и укатить на юг Франции, как вдруг
Макфейдин, этот старый вахтер, который
фактически всегда был на побегушках у Хозяина, хватает его в коридоре в охапку и
препровождает к Хозяину в кабинет.
- В какой точно день это было?
- Девятнадцатого октября.
- В четверг, да?
- В четверг. Я собирался в понедельник улететь в Ниццу. Ты тогда был в
Берлине. Я еще хотел угостить тебя выпивкой, но
"мамочки" сказали, что ты занят, а пока я отмечался в Транспортном отделе, ты
уже успел уехать в Берлин.
- Да, правильно, - спокойно сказал Смайли. - Хозяин меня отправил туда.
Чтобы я ему не мозолил глаза, чуть не добавил он. Это чувство не давало ему
покоя едва ли не по сей день.
- Я порыскал в поисках Билла, но Билл тоже куда-то запропастился.
Хозяин услал его в какую-то глушь, - откликнулся Сэм, избегая взгляда
Смайли.
- За жар-птицей в тридевятое царство, - пробормотал Смайли. - А он возьми
да и вернись.
Сэм бросил на него колкий недоуменный взгляд, но Смайли не стал углубляться
в подробности путешествия Билла
Хейдона.
- Казалось, вокруг все повымерло. Чуть не вернулся в аэропорт и не улетел
первым же рейсом обратно во Вьентьян, к
чертям собачьим.
- Так оно и было, натурально все повымерло, - подтвердил Смайли и подумал:
за исключением всего, что касалось "Черной
магии".
- А Хозяин выглядел так, будто у него уже пятый день лихорадка, - продолжал
Сэм. - Он просто-таки утопал в куче папок,
кожа на лице вся желтая, и говорить подолгу не мог, все время вытирал лоб
носовым платком. Он почти не стал утруждать
себя принятыми после долгой разлуки церемониями, - сказал Коллинз. - Не
поздравил меня с возвращением после трех лет
удачной оперативной работы за рубежом, не стал с притворным участием
осведомляться о моей личной жизни, которая в то
время складывалась у меня довольно бурно. Он просто предложил мне заступить в
выходные на дежурство вместо Мэри
Мастерман: "Не слишком трудно тебе будет это сделать, Сэм?" "Разумеется нет, -
ответил я Хозяину. - Если нужно, чтобы я
подежурил, какие могут быть вопросы!"
Он сказал, что все остальное объяснит мне в субботу. А я тем временем не
должен никому ничего говорить. Не должен
даже намекать никому в этом здании, что он меня об этом попросил. Ему нужно,
чтобы за распределительным щитом
находился кто-нибудь надежный на тот случай, если произойдет ЧП. Но весь фокус
состоял в том, что этот человек должен
быть либо не из Цирка, либо кто-то вроде меня - кто долгое время был в отлучке.
И кроме того, он должен быть докой в своем
деле.
И вот Сэм идет к Мэри Мастерман и вкручивает ей, в какое неудобное
положение он попал, что не успевает за два дня
выселить арендатора из своей квартиры, а в понедельник, мол, все равно улетает в
отпуск; так не уступит ли она ему свое
дежурство, чтобы он сэкономил на гостинице? Итак, в девять утра в субботу он
заступил на вахту, притащив с собой зубную
щетку и шесть банок пива в портфеле, на котором до сих пор остались багажные
наклейки с пальмами. В воскресенье вечером
его по графику должен был сменить Джефф Эйгат.
Сэм еще раз поразился тому, каким вымершим казалось все вокруг. В старые
добрые времена субботы почти не отличались
от обычных рабочих дней. В большинстве региональных отделений на выходные
назначались ответственные; в некоторых из
них назначались даже ночные дежурные, и если бы сюда попал кто-нибудь
посторонний, у него появилось бы ощущение, что
здесь работает куча народу. Но в то субботнее утро всех будто эвакуировали из
здания, сказал Сэм, что, в известном смысле,
так и было - по приказу Хозяина Несколько "пастухов" на втором этаже трудились в
поте лица, да еще в шифровальных
комнатах и на узле связи кипела работа, но эти ребята всегда пашут круглые
сутки. А так - мертвая тишина. Сэм уселся на
свое место и стал ждать, когда позвонит Хозяин, но телефон молчал. Тогда он
решил выделить часок-другой на то, чтобы
погонять вахтеров, которых он всегда считал самыми наглыми бездельниками во всем
Цирке. Он проверил составленные ими
списки присутствующих и обнаружил, что две машинистки и один офицер, значащиеся
там, на самом деле отсутствовали;
после чего он записал старшего вахтера - новичка по имени Меллоуз - в свой
рапорт. В конце концов Коллинз не выдержал и
поднялся наверх, чтобы посмотреть, здесь ли Хозяин.
- Он сидел там совсем один, если не считать Макфейдина. Ни "мамочек", ни
тебя, лишь старый Мак топчется вокруг него с
жасминовым чаем и выражением сочувствия на физиономии. Я не слишком подробно?
- Нет-нет, продолжай, пожалуйста. Чем больше ты вспомнишь деталей, тем
лучше.
- Итак, Хозяин снял еще одну завесу. Вернее, приоткрыл. Он сказал, что один
человек в эти минуты выполняет его
специальное задание. Оно имеет величайшую важность для всей Службы. Он так и
сказал:для Службы. Не для Уайтхолла, не
для укрепления фунта стерлингов на мировой бирже, не для изменения цен на рыбу,
но исключительно для нас. Даже когда
это все кончится, я не должен проронить об этом ни слова. Даже тебе. Как,
впрочем, и Биллу, и Бланду - кому бы то ни было.
- Даже Аллелайну?
- Он ни разу не упоминал Перси.
- Это точно, - согласился Смайли. - Под конец он уже вряд ли был на это
способен.
- Он сказал, что на время моего дежурства я должен считать его начальником
Оперативного отдела. А свою роль видеть в
том, чтобы быть для него постоянным источником информации о том, что происходит
во всем здании.
Что бы ко мне ни поступило - радиосообщение, телефонный звонок, какими бы
банальными они ни казались, я должен
хорошенько посмотреть по сторонам, чтобы никто не видел, а затем со всех ног
примчаться наверх и доложить ему об этом. О
том, что за всем стоит Хозяин, не должна знать ни одна душа, ни сейчас, ни
потом. И ни в коем случае я не должен ему
звонить или передавать записки: даже внутренний телефон в этот вечер для меня -
табу. Я не преувеличиваю, Джордж, -
сказал Сэм, протянув руку за сандвичем.
- О да, я ничуть не сомневаюсь, - воскликнул Смайли.
Если нужно будет отправить телеграмму, Сэм опять-таки должен действовать с
ведома Хозяина. До вечера вряд ли чтонибудь
случится, да и потом, скорее всего, ничего особенного не произойдет. Что
касается вахтеров и прочего сброда, как
назвал их Хозяин, то Сэму следует из кожи вон лезть, но вести себя как можно
естественнее и изображать занятость.
На этом инструктаж был окончен. Коллинз вернулся в дежурную комнату, послал
за вечерней газетой, открыл банку пива,
переключил селектор на наружный телефон и принялся "болеть": по телевизору
показывали кемптонские скачки, которые он
не видел уже несколько лег. Ближе к вечеру он предпринял очередной "обход
территории" и проверил исправность щитков
для включения сирены на этаже общей канцелярии. Три из пятнадцати не работали. К
этому времени вахтеры уже тихо
ненавидели его. Затем он приготовил себе яичницу и, перекусив, прогулялся
наверх, чтобы содрать со старого Мака фунт и
угостить его пивом.
- Он перед этим попросил меня поставить на какую-нибудь клячонку с тремя
левыми ногами. Я поболтал с ним минут
десять, вернулся в свою берлогу, написал пару писем, посмотрел какой-то дрянной
фильмец по телику и завалился на
боковую. Первый звонок раздался, когда я уже засыпал. В одиннадцать двадцать,
как сейчас помню. И затем следующие
десять часов телефоны не замолкали. Мне казалось, что распределительный щиток
вот-вот разорвется у меня перед носом...
- У Аркадия минус пять, - раздался голос в переговорном устройстве.
- Прошу прощения, - сказал Сэм, усмехнувшись, по своему обыкновению, и,
оставив Смайли наедине с музыкой,
выскользнул за дверь, чтобы разобраться на месте.
Сидя в одиночестве, Смайли наблюдал, как в пепельнице медленно догорает
коричневая сигарета Сэма. Он ждал, а
Коллинз все не возвращался; он подумал, не загасить ли ему окурок. Не разрешают
здесь курить во время работы, подумал
он; такие правила, что поделать.
- Все в порядке, - появился Сэм.
Первый звонок был от постоянного секретаря МИД - по прямому проводу, сказал
Сэм. В негласном соперничестве с
другими министерствами МИД на сей раз переплюнул всех.
- Директор агентства Рейтер в Лондоне как раз перед этим позвонил ему и
рассказал об убийстве в Праге. Мол,
оперативниками русской Службы безопасности застрелен британский шпион, и сейчас
ведутся поиски его сообщников:
интересует ли МИД подобная информация? Дежурный секретарь перезвонил нам за
разъяснениями. Я сказал, что это похоже
на чепуху, и повесил трубку, но тут ко мне влетел Майк Микин из "пастухов" и
сообщил, что в чешском эфире началась
какая-то вакханалия: половина передач зашифрована, но остальные идут открытым
текстом. Он продолжает получать одно за
другим разноречивые сообщения о стрельбе в Брно. "В Праге или в Брно? - спросил
я.
- Или и там, и там?" - "Только в Брно". Я приказал ему продолжать
прослушивание, а тем временем уже все пять
аппаратов трезвонили наперебой. Я как раз выходил из комнаты, и тут снова звонит
секретарь МИДа по прямому проводу:
тот человек из Рейтера перезвонил и уточнил, что стреляли не в Праге, а в Брно.
Я закрыл дверь, и это было похоже на то, как
если бы оставить у себя в гостиной осиное гнездо. Когда я вошел к Хозяину, он
стоял у стола Он услышал, как я поднимался
но лестнице. Кстати, Аллелайн не постелил еще дорожку на тех ступеньках?
- Нет, - ответил Смайли. Он выглядел довольно безучастным.
"Джордж похож на стрижа, - сказала как-то Энн Хейдону в присутствии Смайли.
- Он способен понижать температуру
тела, пока она не сравняется с температурой окружающей среды. И после этого он
уже не тратит лишней энергии ни на что
постороннее".
- Ты знаешь, как быстро он умел окидывать человека взглядом, - продолжал
Сэм. - Тогда он посмотрел на мои руки: нет ли
в них телеграммы для него. В ту минуту мне хотелось, чтобы я хоть что-то держал
в руках, но они были пустыми. "Боюсь,
поднялась небольшая паника", - сказал я. Я вкратце передал ему суть
происходящего, и он взглянул на свои часы; полагаю, он
пытался вычислить, что должно было происходить в этот момент, если бы все шло
гладко. Я спросил: "Могу ли я получить
инструкции?" Он сел за стол. Я не мог как следует разглядеть его:на столе стояла
лишь эта его зеленая лампа с низким
абажуром. Я повторил: "Мне нужны инструкции. Вы хотите, чтобы я опроверг все
это? Почему я не должен никого
посвящать?" Никакой реакции.
Между прочим, никто потом и не интересовался, но я-то этого еще не знал. "Я
должен иметь инструкции, что мне делать и
говорить". Снизу были слышны шаги; я знал, что это радисты пытаются меня найти.
"Может, вы хотите спуститься вниз и
взять руководство на себя?" - спросил я. Я обошел стол с другой стороны,
переступая через папки; все они лежали
раскрытыми в разных местах; можно было подумать, что он составляет энциклопедию.
Некоторые из этих досье, должно
быть, относились еще к довоенным временам. Он сидел вот так.
Сэм собрал пальцы в пучок, уперся кончиками в лоб и уставился на стол.
Другая рука лежала на столе ладонью кверху, держа воображаемые карманные
часы Хозяина.
- "Скажи Макфейдину, пусть возьмет мне такси, потом найди Смайли". - А что
насчет операции?" - спрашиваю я. Ответа,
видимо, мне предстояло ждать всю ночь. "Можно опровергнуть, - говорит он. - У
обоих были иностранные документы. Никто
пока еще не может знать, что они англичане". - "Речь шла только об одном
человеке, - сказал я. Затем добавил:
- Смайли сейчас в Берлине". Да, именно так я и сказал. После этого он снова
на пару минут замолчал. "Сойдет кто угодно,
разницы нет", - выдал он наконец. Мне, пожалуй, стоило пожалеть его, но в тот
момент трудно было проявить великодушие.
Черт возьми, он свалил все на меня, так хоть бы рассказал, что происходит.
Макфейдина поблизости не было, и я решил, что
Хозяин сам найдет себе такси. К тому моменту, когда я спустился вниз, я,
наверное, был похож на Гордона в Хартуме. Эта
старая карга, что дежурила на радиоперехвате, замахала мне сводками, будто
сигнальными флажками, вахтеры заорали,
увидев меня, радист сжимал в руке целую кипу донесений, телефоны продолжали
звонить: не только мой, но и штук шесть по
всему четвертому этажу. Я прямиком направился в дежурную комнату и отсоединил
все провода, пытаясь собраться с
мыслями. Эта баба с радиоперехвата - как ее, черт побери, зовут?
- та, что все время играла в бридж с Акулой?
- Перселл. Молли Перселл.
- Да, точно. Ее рассказ меня, мягко говоря, слегка ошарашил. Пражское радио
обещало в течение получаса передать
чрезвычайное сообщение. Это было пятнадцать минут назад. В сообщении якобы
должны быть представлены подробности
акта грубой провокации со стороны западных властей, который является не чем
иным, кроме как посягательством на
суверенитет Чехословакии и оскорблением чувств свободолюбивых народов всего
мира. Если не считать этого, - продолжал
угрюмо Сэм, - вся история от начала до конца больше походила на какой-то
розыгрыш. Я, разумеется, позвонил на Байуотерстрит,
потом послал запрос в Берлин, передав им приказ разыскать тебя и
завтрашним же рейсом отправить домой. Я дал
Меллоузу основные номера телефонов и послал его, чтобы он нашел наружный телефон
и поймал кого-нибудь из начальства.
Перси на выходные уехал в Шотландию и был в это время у кого-то на званом
ужине. Его повар дал Меллоузу номер
телефона, он позвонил туда и переговорил с хозяином. Тот сказал, что Перси
только что ушел.
- Прошу прощения, - перебил Смайли. - Позвонил на Байуотер-стрит - для
чего? - Он схватил верхнюю губу большим и
указательным пальцами, оттянул ее вниз и отрешенно уставился в пространство
перед собой, сделавшись похожим на
редкостного урода.
- На всякий случай: вдруг ты уже вернулся из Берлина, - сказал Сэм.
- И что - вернулся я?
- Нет.
- И с кем же ты разговаривал?
- С Энн.
- Энн сейчас нет дома, - сказал Смайли. - Ты не мог бы вспомнить, как
происходила ваша беседа?
- Я спросил о тебе, и она сказала, что ты в Берлине.
- И это все?
- Момент был критический, Джордж, ты же понимаешь, - предостерегающим тоном
заметил Сэм.
- Ну и?..
- Я спросил ее, не знает ли она случайно, где сейчас может быть Билл
Хейдон. Это было крайне необходимо. Я
предположил, что хотя он и в отъезде, но, может быть, где-то недалеко. Мне ктото
однажды сказал, что они родственники. -
Он помолчал и добавил:
- Кроме того, я так понял, он друг вашей семьи.
- Да. Так и есть. И что она ответила?
- Бросила сердито "нет" и повесила трубку. Прости, Джордж. На войне как на
войне.
- Какой у нее был голос? - спросил Смайли после некоторого молчания, пока
он переваривал значение этого афоризма.
- Я же сказал: сердитый. Рой был в Лидсе, где занимался поиском талантов в
тамошнем университете, - сказал Сэм. -
Достать его было невозможно.
А в промежутках между звонками на Сэма сыпались шишки со всех сторон.
Можно подумать, что он, по крайней мере, оккупировал Кубу.
- Военные орали о передвижении чешских танковых колонн вдоль австрийской
границы, "пастухи" не слышали самих
себя, судя по интенсивности радиообмена в районе Брно, а что касается МИДа, то у
их постоянного секретаря, казалось,
началась истерика. Сначала Лейкон, а затем Министр вылили по ушату помоев. И в
половине первого мы наконец получили
долгожданное сообщение чешского радио; правда, минут на двадцать позже, чем было
обещано, но ожидания оказались не
напрасны. Британский шпион по имени Джим Эллис, путешествующий с фальшивыми
чешскими документами, с помощью
чешских контрреволюционеров пытался похитить в лесу неподалеку от Брно чешского
генерала, имя которого не называлось,
а затем тайно переправить его через австрийскую границу. В Эллиса стреляли, но
убит он или жив, они не сказали. В
ближайшее время будут произведены аресты. Я поискал имя "Эллис" в справочнике
оперативных псевдонимов и обнаружил,
что это Джим Придо. И я подумал, точно так же, как, наверное, подумал и Хозяин:
если Джима застрелили и нашли при нем
только чешские документы, то какой дьявол назвал им его имя и откуда они узнали,
что он англичанин? Потом приехал Билл
Хейдон, белый как полотно. Известие обо всей этой истории якобы пришло на
телетайп в его клубе. Он тут же сорвался и
приехал в Цирк.
- В котором часу точно это произошло? - спросил Смайли, едва заметно
нахмурив брови. - Ведь было уже, наверное,
довольно поздно.
Сэм посмотрел на него так, будто заранее просил прощения.
- В час пятнадцать, - сказал он.
- Довольно поздновато для чтения телетайпных лент, правда?
- Вопрос не ко мне, старина.
- Билл ведь состоит в клубе "Сэвил", если не ошибаюсь?
- Не знаю, - упрямо повторил Сэм. Он отпил немного кофе. - На него любодорого
было посмотреть, это все, что я могу
тебе сказать. Я привык думать, будто он дьявольски неуравновешенный тип. Но в ту
ночь это был совсем другой человек,
поверь мне. Да, конечно, поначалу он был потрясен. А кто бы не был на его месте?
Он приехал, зная только, что произошла
какая-то безобразно-скандальная заварушка со стрельбой, вот, пожалуй, и все. Но
когда я сказал ему, что стреляли не в когонибудь,
а в Джима, он уставился на меня, как сумасшедший. Я думал, он сейчас
набросится на меня с кулаками.
"Застрелили? Как застрелили? Насмерть?!" Я сунул ему в руку все сводки, и
он просмотрел их все одну за другой...
- А он разве еще не знал этого из телетайпного сообщения? - как бы про себя
спросил Смайли вполголоса. - Я думал, все
новости тогда с этого и начинались: "Эллис застрелен" - и так далее. Это ведь
чуть ли не во всех заголовках было, разве не
так?
- Ну, наверное, это зависит от того, какая из сводок первой попалась ему на
глаза, - отмахнулся Сэм. - Так или иначе, но он
принял дежурство на коммутаторе и к утру постарался собрать воедино всю
информацию на тот час, представляя собой чуть
ли не воплощение спокойствия. Он позвонил в МИД и сказал им, чтобы они твердо
стояли на своем и не поддавались на
провокации; он связался с Тоби Эстерхейзи и отправил его притащить парочку
чешских агентов, студентов Лондонской
школы экономики. До сих порон их не трогал и наблюдал, как они копошатся,
намереваясь когда-нибудь перевербовать их и
запустить обратно в Чехословакию. "Фонарщики" Тоби сцапали эту парочку и
упрятали под замок в Саррате. Затем Билл
позвонил главному чешскому резиденту в Лондоне и довольно грубо пригрозил, что
разденет его догола и выставит на
посмешище перед всем шпионским миром, если хотя бы один волос упал с головы
Джима Придо. Еще он посоветовал ему
передать все это своим хозяевам. У меня было такое чувство, будто я в толпе
зевак наблюдаю за аварией на улице, а Билл - это
доктор, единственный из всех, кто знает, что нужно делать. Он позвонил также
какому-то знакомому газетчику,
поставлявшему ему информацию, и передал строго конфиденциальную версию о том,
что Эллис чешский наемник,
работающий по контракту с американцами; Билл сказал, что при изложении этой
версии не стоит ни на кого официально
ссылаться.
Фактически эта история и была использована в вечерних выпусках газет. Как
только у Хейдона выдалась свободная
минута, он убежал к Джиму на квартиру, чтобы удостовериться, не осталось ли там
чего-нибудь, на что могут натолкнуться
журналисты, если вообще найдется такой умный журналист, который сможет
обнаружить связь между Эллисом и Придо. Я
подозреваю, что он проделал тщательную работу по заметанию следов. Подчиненные и
все такое прочее.
- У него не было подчиненных, - сказал Смайли. - Кроме, я полагаю, Билла, -
добавил он еле слышно.
Рассказ Сэма подходил к концу:
- В восемь часов появился Перси Аллелайн, он выклянчил у военных
специальный самолет. Все время ухмылялся. Не
думаю, что это выглядело очень умно с его стороны, если принять во внимание
чувства Билла, но - что было, то было. Он
принялся допытываться, почему я оказался на дежурстве, и я выдал ему ту же
историю, что и Мэри Мастсрман; негде, мол,
спать. Он позвонил с моего телефона Министру, чтобы договориться с ним о
встрече, и все еще продолжал беседовать, когда
пришел Рой Бланд, весь на взводе и с перепоя, пытаясь дознаться, кто посмел
совать свой нос на его территорию, и
фактически обвиняя меня. Я сказал: "Бог ты мой, парень, да ты знаешь, что со
стариной Джимом? Ты бы хоть пожалел его,
если уж на то пошло", но наш Рой - он ведь парень простой, живых он любит
больше, чем мертвых. Я с радостью уступил ему
свое место, спустился позавтракать в "Савой" и почитать воскресные газеты.
Большинство из них передали сообщения
Пражского радио и насквозь фальшивые опровержения нашего МИДа.
Под конец Смайли спросил;
- И после всего этого ты улетел на юг Франции?
- Да, и провел там два чудесных месяца.
- Кто-нибудь спрашивал тебя снова - например, о Хозяине?
- Пока я не вернулся - нет. Ты все время тогда был не в себе, Хозяин лежал
в больнице. - Сэм слегка понизил голос:
- Он ведь не наделал никаких глупостей, скажи честно?
- Он просто умер. А что было дальше?
- Перси исполнял обязанности начальника. Он позвал меня и снова стал
расспрашивать, почему это я дежурил вместо
Мастерман и что за разговор состоялся у меня с Хозяином. Я не отступал от своей
истории, и Перси назвал меня вруном.
- Так они что, за это тебя и выгнали - за вранье?
- За пьянство. Вахтеры-таки отыгрались на мне. Они насчитали в мусорной
корзине дежурной комнаты пять банок из-под
пива и доложили администрации.
Есть, оказывается, инструкция: никаких пьянок в помещении. Через некоторое
время дисциплинарная комиссия под
каким-то глупым предлогом признала меня виновным, так что пришлось податься в
букмекеры. А что произошло с тобой?
- Ах, да почти все то же самое. Я, кажется, таки не смог убедить их, что не
был во всем этом замешан.
- В общем, если тебе потребуется кому-нибудь перерезать глотку, - сказал
Сэм, тихонько выведя его через боковую дверь в
уютный внутренний дворик, - звякни мне. - Смайли погрузился в задумчивость. - А
если как-нибу
...Закладка в соц.сетях
