Жанр: Боевик
Завет Холкрофта
...се объясню тебе при встрече, - ответила Хелден.
И вот Холкрофт ждал ее на мосту. На часах было всего четверть шестого, но над
Парижем уже опускалась зимняя ночь, и с реки повеяло пронизывающей стужей.
Холкрофт поднял воротник поношенного пальто и еще раз взглянул на часы: стрелки
не сдвинулись. И немудрено. Ведь прошло не более десяти секунд.
Ноэль вдруг поймал себя на том, что похож на юношу, поджидающего в летнюю
ночь подружку, с которой познакомился на вечеринке в сельском клубе. Он смущенно
улыбнулся своим мыслям, но слегка при этом встревожился: нельзя, чтобы Хелден
заметила его возбуждение. Как-никак он не в деревне, и вокруг не теплая лунная ночь.
Он мерзнет на парижском мосту, на нем поношенное пальто, а в кармане этого пальто
- пистолет.
На дальнем конце моста показалась Хелден. Она была одета в черный плащ;
светлые волосы спрятаны под темно-красным шарфом. Хелден шла неторопливой
походкой одинокой женщины, возвращающейся с работы, но даже среди тысяч
парижанок, спешащих домой, она выделялась редкой красотой.
Холкрофт двинулся навстречу. Хелден, заметив его, замахала рукой, показывая,
чтобы Ноэль оставался на месте, но он, забыв о предосторожностях, помчался к
Хелден и, не обращая внимания на ее жесты, сжал свою любимую в объятиях.
Холкрофт был счастлив. Она снова рядом, и ему с ней тепло, уютно и спокойно.
Чуточку отстранившись, Хелден взглянула Холкрофту в лицо:
- Не надо бегать по мостам. - Она попыталась казаться строгой, но глаза ее
улыбались. - Человек, бегущий по мосту, вызывает подозрение. По мосту надо
гулять, а не бегать.
- Я так соскучился, что забыл про все на свете. А, наплевать!
- Впредь не забывай. Ну, как тебе Берлин? Ноэль обнял ее за плечи, и они пошли
в сторону набережной Сен-Бернар.
- Новостей у меня много, - сказал Холкрофт. - И хороших и плохих. Впрочем,
если считать новые знания прогрессом, то мы сделали пару гигантских шагов вперед.
Тебе брат звонил?
- Да, сегодня днем, через час после тебя. У него изменились планы, и он будет в
Париже уже завтра.
- О, это самое приятное из всего, что ты могла сообщить мне. Мне так кажется,
по крайней мере. Завтра узнаем, не ошибаюсь ли я.
Они свернули с моста налево и пошли вдоль набережной.
- Соскучилась по мне? - спросил Холкрофт.
- Ноэль, ты сумасшедший. Мы же расстались только вчера. Я всего-то успела
прийти домой, принять ванну, выспаться, наконец, как следует и утром вернуться на
службу.
- Ты ночевала дома? В своей квартире?
- Нет, я... - Хелден остановилась и посмотрела на него с улыбкой: - Отлично,
новобранец Ноэль Холкрофт! Непреднамеренный допрос?
- Преднамеренный.
- Но ты же обещал об этом не спрашивать.
- Вовсе нет. Я спрашивал, замужем ли ты, и получил отрицательный ответ; тогда
я спросил, живешь ли ты с кем-нибудь, ты ответила весьма уклончиво. Но я вовсе не
обещал тебе, что не буду пытаться разузнать, где ты живешь.
- Это как бы подразумевалось, дорогой. Когда-нибудь я тебе все расскажу, и ты
поймешь, какой ты был глупенький.
- Расскажи сейчас. Я влюблен и хочу знать, где живет моя девушка.
Улыбка исчезла с лица Хелден. Но потом она взглянула на Холкрофта и
улыбнулась снова:
- Ты похож на маленького мальчишку, который научился новому слову и
повторяет его на все лады. Ты еще недостаточно хорошо знаком со мной, чтобы
любить меня. Я ведь уже говорила тебе?
- Я забыл, что тебе нравятся женщины.
-Да, они среди моих лучших друзей.
- Но выходить замуж за одну из них ты не собираешься?
- Я ни за кого не собираюсь замуж.
- Уже легче! Тогда давай ближайшие десять лет быть вместе, оставив за каждой
стороной право выбора.
- Ты так славно говоришь...
Они остановились на перекрестке. Холкрофт притянул к себе Хелден и положил
ей руки на плечи:
- Я за свои слова отвечаю.
- Я верю, - ответила она и посмотрела на него с любопытством, к которому
примешивался страх. Холкрофт заметил это и слегка встревожился.
- Любишь меня хоть немножко? - спросил он с улыбкой.
- Кажется, даже больше, чем немножко, - серьезно ответила Хелден, - а мне
бы этого очень не хотелось. Боюсь, с этой бедой я не справлюсь.
- Тем лучше! - рассмеялся Ноэль и, взяв ее под руку, повел через улицу. -
Приятно сознавать, что даже у тебя нет ответов на все вопросы.
- А ты думал, что у меня они есть?
- Мне казалось, что тебе так кажется.
- Вовсе нет.
- Я знаю.
Ресторан был полупустой. Хелден попросила метрдотеля устроить столик в
глубине зала - так, чтобы не было видно с улицы. Метрдотель кивнул и повел их
между столиков. Ясно было, что он никак не может понять, почему эта прелестная
дама появилась в его заведении с таким засаленным кавалером. "Трудные деньки
наступили для парижских девочек. Вернее, ночки" - вот что читалось в его взгляде.
- А он меня не одобрил, - заметил Холкрофт, когда метрдотель, приняв заказ,
удалился.
- Еще не все потеряно. Ты поднялся в его глазах, заказав дорогое виски. Он даже
улыбнулся. Ты не заметил?
- Это он увидел мой пиджак. Кажется, его сняли с другой вешалки, нежели
пальто.
Хелден рассмеялась:
- Да, пальто явно не из коллекции высокой моды. Ты носил его в Берлине?
- Конечно. Мне даже удалось в нем заарканить проститутку. Ты не ревнуешь?
- К тем, кто соблазнился тобой в этом пальто, - нет.
- Она была само очарование.
- Повезло тебе. Наверняка она из "Одессы", и ты подцепил то, что ими
планировалось. Сходишь к врачу, прежде чем домогаться моей любви.
Ноэль взял ее за руку. Он был очень серьезен, когда заговорил снова:
- Об "Одессе" можно забыть. И о "Возмездии" тоже. Это как раз одна из тех
новостей, о которых мне стало известно в Берлине. Ни одна из этих организаций знать
не знает про Женеву.
Хелден была ошеломлена.
- А как же... Бомонт? Ты говорил, что он агент "Одессы", что он шпионил за
тобой в Рио...
- Я и сейчас считаю его агентом "Одессы", и он действительно за мной шпионил.
Но не из-за Женевы. Бомонт связан с Граффом. Каким-то образом он пронюхал про
то, что я ищу Иоганна фон Тибольта, и именно поэтому стал за мной следить. Женева
тут ни при чем. Завтра, во время разговора с твоим братом, я надеюсь разузнать все
подробности. Но, как бы там ни обернулись события, Бомонт выйдет из игры через
пару дней. Об этом позаботится Кесслер. Он обещал позвонить в Бонн кому-то из
правительства.
- Это так просто?
- Во всяком случае, не так сложно, как кажется на первый взгляд. Стоит лишь
намекнуть на причастность Бомонта к "Одессе", как мигом поднимется волна
расследований. Его сразу загребут.
- Но если ни "Одесса", ни "Возмездие" не знают про Женеву, то кто же пытается
помешать нам?
- Я как раз собирался об этом рассказать. И еще про то, почему мне пришлось
избавиться от пальто и шляпы.
- О Господи! - Хелден никак не могла уловить связи в словах Ноэля.
Холкрофт рассказал о своих берлинских приключениях, опустив эпизод в темном
переулке. Потом он сообщил о своей беседе с Кесслером и, уже завершая рассказ,
вдруг понял, что скрыть от Хелден убийство незнакомца в кожаной куртке не удастся.
Завтра он в любом случае должен рассказать об этом ее брату, так что держать Хелден
в неведении нет смысла. Когда Ноэль закончил свое повествование, Хелден аж
вздрогнула и сжала пальцы в кулаки.
- Какой ужас! А что об этом думает Кесслер? Есть у него какие-то
предположения?
- Практически никаких. Мы с ним проанализировали весь эпизод раз десять,
пытаясь ухватиться за какую-либо ниточку, но, увы... По мнению Кесслера, этот
молодчик принадлежал к одной из неонацистских группировок - Эрих назвал их
"потомками НСДАП" и "занозами в теле "Одессы".
- А каким образом они могли узнать про Женеву?
- Я и об этом спросил у Кесслера. Он ответил, что денежные манипуляции такого
масштаба очень трудно сохранить в тайне. Кто-то где-то вполне мог разнюхать про
Женеву.
- Но ведь вся суть Женевы в секретности. Если о тайне кто-то узнает, то
неминуем крах.
- Значит, все дело в степени секретности. Когда тайна становится тайной? И в
чем различие между информацией секретной и совершенно секретной? Горстка
людей, разузнав про Женеву, хочет помешать нам получить деньги и использовать их
по назначению. Деньги нужны им самим, а значит, рассекречивать Женеву нашим
конкурентам нет смысла.
- Но если они узнали про Женеву, то должны знать и то, что денег получить не
смогут.
- Совсем не обязательно.
- Тогда им надо об этом сказать!
- Именно так я и поступил в том темном переулке. Но убедить незнакомца не
сумел. Впрочем, даже если я его и убедил, то теперь это уже не имеет никакого
значения.
- Но... как ты не понимаешь?! Надо разыскать этих людей - кто бы они ни были
- и сказать им, что они ничего не добьются, остановив тебя, моего брата и Кесслера.
Холкрофт пригубил виски.
- Не думаю, что нам следует поступать таким образом. Кесслер сказал мне вчера
одну фразу, которая не дает мне покоя до сих пор. "Вы, - заявил он, очевидно,
подразумевая под местоимением "вы" тех, кто не занимался изучением вопроса
специально, - никогда не понимали нацистских ультра". Оказывается, для наци в
равной степени важны как собственный успех, так и чужой провал. Кесслер назвал это
"неотъемлемой деструктивностью наци". Хелден вновь нахмурила брови:
- Значит, если им все рассказать, то они начнут за вами охотиться. И
постараются убить вас троих, потому что без вас нет и Женевы.
- Ее не будет для нашего поколения, но не для следующего. Это очень мощный
аргумент в нашу пользу. Если нас убьют, то деньги еще на тридцать лет вернутся в
подвалы банка.
Хелден в ужасе прикрыла рот рукой:
- Погоди минутку... Тут что-то не так. Они хотели убить тебя. Тебя! С самого
начала... тебя! Холкрофт покачал головой:
- В этом нельзя быть уверенным...
- Нельзя?!- взвилась Хелден. - Господи Боже мой, что же тебе еще нужно?!
Нож, которым тебя пырнули в толпе. Стрихнин в самолете, выстрелы в Рио... Что тебе
еще нужно?!
- Мне нужно знать, кто за всем этим стоит. Именно поэтому я хочу завтра
встретиться с твоим братом.
- Но о чем тебе может рассказать Иоганн?
- О том, кого он убил в Рио.
Хелден принялась было протестовать, но Холкрофт взял ее за руку:
- Позволь мне все объяснить. Я полагаю, что мы оказались - вернее, я оказался
- в гуще двух схваток, никоим образом не связанных друг с другом. То, что
случилось в Рио с твоим братом, не имело никакого отношения к Женеве. В этом моя
ошибка: я все происшествия привязывал к Женеве. А это не так. Здесь две разные
игры.
- Я уже пыталась тебя в этом убедить, - напомнила Хелден.
- Я плохо соображал. Но тогда в меня еще не стреляли, не пытались отравить, не
пыряли ножом в живот. А такие шуточки чертовски развивают мыслительный
процесс. Мой, во всяком случае.
- Должна предупредить тебя, Ноэль, что Иоганн очень противоречивый человек,
- сказала Хелден. - Он может быть обаятельным, элегантным, но в то же время
скрытным. Такова его натура. Брат живет очень странной жизнью. Иногда он кажется
мне похожим на овода: так же порхает с места на место, постоянно меняет
пристрастия, сверкает, повсюду оставляет свою метку, но не всегда желает, чтобы эту
метку опознавали.
- "Он здесь, он там, он повсюду!" - передразнил ее Холкрофт. - Прямо Фигаро
какой-то.
- Именно. Иоганн может не сказать тебе о том, что произошло в Рио.
- Он обязан. Мне это нужно знать.
- Если происшествие не имеет отношения к Женеве, то Иоганн может отказаться
что-либо рассказывать.
- Тогда я попытаюсь убедить его. Мы должны знать, насколько уязвима его
позиция.
- Допустим, она уязвима. Что тогда?
- Тогда он будет отстранен от участия в Женеве; мы знаем, что он убил кого-то.
Ты сама слышала, как тот человек - ты еще подумала тогда, что он, должно быть,
богач и большая шишка, - как он говорил, что мечтал бы увидеть твоего брата
вздернутым на виселице за убийство. Я знаю, что Иоганн якшался с Граффом, а это
значит - с "Одессой". Ему пришлось бежать, чтобы спасти свою шкуру. Хоть он и
взял с собою тебя и Гретхен, но спасал он только себя. Твой брат замешан во
множестве подозрительных дел; за ним постоянно следят, и у меня есть основания
предполагать, что его могут шантажировать. Тогда Женева даст трещину, и все пойдет
насмарку.
- Должны ли об этом знать банкиры? - спросила она. Ноэль прикоснулся к щеке
Хелден и повернул ее лицо к себе.
- Мне придется рассказать им. Речь идет о семистах восьмидесяти миллионах
долларов - о благородном жесте, который три выдающихся человека сделали для
самой Истории. Если твой брат хочет сорвать Женеву или рассчитывает использовать
деньги не по назначению, то пусть лучше эти миллионы покоятся в земле, пока не
подрастет следующее поколение. Впрочем, такой исход дела маловероятен. Согласно
завету, душеприказчицей фон Тибольта можешь стать и ты.
Хелден пристально посмотрела на Холкрофта:
- Я не могу этого принять, Ноэль. Душеприказчиком должен быть Иоганн. Не
только потому, что он больше меня подходит для Женевы, но и потому, что Иоганн
этого заслуживает больше, чем я. Я не могу отнять у него право участвовать в Женеве.
- А я не могу дать ему это право, если он хоть в самой малой степени способен
причинить вред договору. Давай поговорим об этом завтра, после того как я с ним
встречусь.
Хелден внимательно изучала лицо Холкрофта. Он смутился. Она сняла ладонь
Ноэля со своей щеки и крепко-крепко сжала ее в своих ладонях.
- Ты человек высоких моральных принципов, да?
- Совсем не обязательно. Я просто рассерженный человек. Меня уже мутит от
коррупции, процветающей в политической и финансовой системах. Таких деляг
полным-полно в моей стране.
- В политической и финансовой системах?
- Это выражение из письма отца.
- Как странно, - заметила Хелден.
- Что именно?
- Ты всегда называл его либо Клаузеном, либо Генрихом Клаузеном. Официально
так, отстраненно... Холкрофт кивнул. Хелден верно подметила.
- Действительно, забавно, - сказал он. - Ведь я знаю о нем не больше, чем знал
прежде. Правда, мне его описали. Рассказали, как он выглядел, как говорил, как люди
завороженно слушали его.
- Значит, теперь ты все-таки знаешь его лучше.
- Вряд ли. Это были всего лишь чужие впечатления. Притом детские. Хотя, надо
признать, знаний об отце у меня чуточку прибавилось.
- Когда родители рассказали тебе о нем?
- Не родители... Вернее, не отчим. Только Альтина. Это случилось примерно
через две недели после моего двадцатипятилетия. Я тогда работал, был
дипломированным специалистом.
- Специалистом?
- Я архитектор, помнишь? Впрочем, я уж и сам почти забыл об этом.
- И мама специально ждала, пока тебе исполнится двадцать пять лет?
- Она поступила правильно. Не думаю, что сумел бы пережить это известие,
узнай я о нем раньше. Святой Боже! Ноэль Холкрофт, американский парнишка.
Гамбургеры с жареной картошкой, стадион "Шиэ" и "Мете", Гарден и "Нике";
приятели по колледжу, чьи отцы сражались на полях Второй мировой войны,
выигрывая ее каждый по-своему. Да сказать тому Холкрофту, что его отец - один из
тех щелкающих каблуками садистов в фильмах про войну... Господи, мальчишка бы
свихнулся.
- Почему же она тогда вообще стала об этом рассказывать?
- Потому что я мог когда-нибудь узнать об этом сам, а она этого не хотела. Хотя
и была уверена, что самому мне правду не узнать никогда. Они с Диком замели все
следы - даже в свидетельстве о рождении моими родителями значатся Альтина и
Ричард. Однако существовала еще одна метрика. В Берлине. "Клаузен. Пол мужской.
Мать - Альтина. Отец - Генрих". И были живы люди, знавшие о том, что Альтина
бросила мужа и сбежала с ребенком из Германии. Мама хотела, чтобы меня не могли
застать врасплох: если вдруг по какой-то причине кто-нибудь вспомнит ту историю и
попытается меня шантажировать, то я должен буду отвергнуть "клевету", утверждая,
что речь идет о другом человеке, который еще ребенком умер в Англии.
- Значит, существует и свидетельство о смерти?
- Да. Зарегистрированное надлежащим образом в какой-то лондонской конторе.
Хелден прислонилась к стене:
- А у нас с тобой, оказывается, много общего. Наши судьбы полны фальшивых
бумаг. Какая, наверное, роскошь - честная жизнь...
- Для меня бумаги не слишком много значат. Я не нанимал шпионов, чтобы
выкрасть их, не стрелял в людей, которые мне эти бумаги добывали... - Ноэль допил
виски. - Предпочитаю спрашивать сам. И собираюсь задать твоему брату несколько
очень жестких вопросов. Молю Бога, чтобы его ответы оказались именно такими,
каких я ожидаю.
- Я молюсь вместе с тобой.
Холкрофт вплотную приблизился к Хелден - так, что плечи их соприкоснулись.
- Любишь меня хоть немножко? - спросил он.
- Гораздо больше, чем немножко.
- Останься сегодня со мной.
- Как раз это я и собиралась сделать. Поедем в твой отель?
- Но не в тот, что на улице Шеваль. Выдуманный нами мистер Фреска вчера
переехал в более комфортабельные апартаменты. Видишь ли, у меня тоже есть друзья
в Париже. Один из них - заместитель управляющего отелем "Георг V".
- Ой, к чему такая расточительность?
- Это вполне позволительно, потому что ты - непредсказуемая женщина: когда
я с тобой, я не знаю, что с нами приключится на следующий день. Кстати, почему нам
нельзя ехать в Аржантей? Ты обещала сказать мне.
- Нас там видели.
- Кто?
- За тобой следил какой-то человек. Мы не знаем его имени, но он из Интерпола.
У нас там есть свои люди. Они и сообщили, что из Парижа пришла оперативка с
твоими приметами. А в Париж нитка протянулась из Нью-Йорка. Тебя разыскивает
полицейский чин по фамилии Майлз.
Глава 28
Джон Теннисон вышел из людного зала прилета лондонского аэропорта Хитроу и
направился к припаркованному у обочины черному "ягуару". Водитель, увидев
приближающегося светловолосого господина, отложил книгу, потушил сигарету и
вышел из машины.
- Добрый день, мистер Теннисон, - произнес он с гортанным валлийским
акцентом, приветствуя блондина.
- Давно ждешь? - равнодушно спросил шофера Теннисон.
- Не очень, - ответил валлиец, принимая у Теннисона портфель и небольшой
чемодан. - Вы, наверное, хотите сами сесть за руль?
- Да. Высажу тебя по дороге у какой-нибудь стоянки такси.
- Я могу поймать такси и здесь, в аэропорту.
- Нет. Мне по дороге нужно немного поговорить с тобой, - объяснил Теннисон
и сел за руль. Валлиец уложил багаж на заднее сиденье и тоже сел в машину. Через
несколько минут они уже миновали ворота аэропорта и выехали на лондонскую
автостраду.
- Как прошла поездка - удачно? - поинтересовался валлиец.
- Очень много было дел.
- Читал вашу статью про Бахрейн. Презабавная.
- Страна презабавная. Единственные экономисты на всем архипелаге - это
индусы-лавочники.
- Но вы весьма благосклонно отозвались о шейхах.
- Потому что они были благосклонны ко мне. Какие новости со
Средиземноморья? Что передают с корабля Бомонта? Ты поддерживал связь с братом?
- Постоянно. Мы используем радиотелефон на мысе Камарат. Пока все идет по
плану. На пристани пущен слух, будто капитана видели в Сен-Тропе двое суток тому
назад. Он якобы вышел в море на небольшом катере с какой-то женщиной. С тех пор
ни о парочке, ни о катере нет никаких известий. Очевидно, попали в бушевавший на
море шторм и погибли. Брат завтра сообщит о трагедии и примет командование на
себя.
- Естественно. Что ж, значит, все идет хорошо. Причина смерти Бомонта будет
предельно ясной. Несчастный случай во время шторма. Никому не придет в голову
задавать еще какие-то вопросы.
- Вы не посвятите меня в то, что произошло на самом деле?
- Только в общих чертах. Детали будут для тебя лишним бременем, - ответил
Теннисон. - Говоря коротко, Бомонт зарвался. Его видели в подозрительных местах в
компании подозрительных личностей. Уже пошли разговоры о том, что наш
высокопоставленный чин связан с "Одессой".
Валлиец разгневался:
- Это же очень опасно! Проклятый идиот!
- Я должен сказать тебе еще кое-что, - сказал Теннисон. - Время пришло.
Валлийцем овладел благоговейный трепет:
- Значит, это случилось?
- Я полагаю, это произойдет в ближайшие две недели.
- Поверить не могу!
- Почему? - спокойно спросил Теннисон. - Все идет по плану. Пора начинать
рассылку шифровок. По всем адресам.
- По всем адресам, - зачарованно повторил валлиец.
- Код "Вольфшанце".
- "Вольфшанце"?.. О Господи, значит, действительно началось!
- Слушай внимательно. Составишь сводный список региональных лидеров - в
одном экземпляре, естественно. Соберешь всю картотеку - по всем странам, городам,
политическим связям - и запечатаешь микрофильмы в стальной кейс. Принесешь
этот кейс вместе со списком лично мне. Ровно через неделю, в среду, мы с тобой
встречаемся возле моего дома в Кенсингтоне, на улице, в восемь часов вечера.
- Через неделю, в среду, в восемь часов, с кейсом.
- И со списком лидеров.
- Конечно. - Валлиец прикусил указательный палец. - Свершилось... - сказал
он шепотом.
- Есть, правда, одно маленькое препятствие, но мы его преодолеем.
- Могу я чем-то помочь? Я сделаю все, что угодно.
- Знаю, Ян. Ты один из лучших. Я тебе скажу через неделю.
- Все, что угодно.
- Конечно. - Теннисон сбавил скорость. Беседа подходила к концу. - Я бы
подбросил тебя до Лондона, но мне нужно ехать в Маргейт. Крайне важно, чтобы я
попал туда как можно быстрее.
- Обо мне не беспокойтесь. Господи, сколько всего вам приходится держать в
голове! - Ян взглянул на мужественное, словно высеченное из мрамора лицо
Теннисона, в котором было столько власти и которое сулило столько надежд. - Быть
сейчас здесь, удостоиться чести присутствовать при самом начале... При
возрождении... Нет такой жертвы, на которую бы я не пошел ради этого!
Светловолосый господин улыбнулся:
- Спасибо!
- Высаживайте меня, где вам удобно. Поймаю такси... Я и не знал, что у нас есть
свои люди в Маргейте.
- Наши люди повсюду, - ответил Теннисон, останавливая машину.
Теннисон мчал по знакомому шоссе в Портси. Он все рассчитал правильно: он
приедет к Гретхен около восьми, а сестра ждет его только в девять. Будет время для
того, чтобы убедиться, что у Гретхен нет гостей - любвеобильных соседей мужского
пола, заглянувших пропустить рюмку-другую.
Теннисон улыбнулся про себя. Его сестра, которой уже за сорок, по-прежнему
манила мужиков, и те слетались к ней, словно мошкара на пламя свечи, рискуя
опалить себя страстью. Спасала их лишь неспособность проникнуть в самое сердце
пламени, ибо Гретхен никогда не выкладывалась до конца, хоть ее не раз об этом
просили. Сексуальность свою она использовала так, как и следует использовать все
виды потенциально смертоносного оружия, - с осторожностью.
Теннисону была неприятна предстоящая миссия, но он знал, что у него нет
выбора. Все нити, ведущие к Женеве, необходимо оборвать, а его сестра - как раз
одна из таких связующих нитей. Подобным же звеном в цепи был Энтони Бомонт.
Гретхен слишком много знает; а враги "Вольфшанце" могут запросто расколоть ее. И
непременно постараются это сделать.
Пока что "Нахрихтендинст" не имеет никакой информации касательно трех
вещей: им неизвестен временной распорядок операции, методы распространения
миллионных сумм и списки личного состава. Гретхен знает и расписание операции, и
методы распространения денег, и, поскольку деньги направляются определенным
адресатам, хорошо осведомлена насчет списков.
Поэтому его сестра должна умереть.
И водитель, столь благородно заявивший о своей готовности принести себя в
жертву, - тоже. Как только Ян передаст Теннисону картотеку и списки, миссия его
будет завершена, ибо он превратится в помеху: никто, кроме сыновей Эриха Кесслера
и Вильгельма фон Тибольта, ни одна живая душа не должна видеть эти списки.
Тысячи имен в каждой стране - наследники "Вольфшанце", совершенная раса, "дети
Солнца".
Впереди мелькнул указатель: "ПОРТСИ - 15 миль".
Теннисон нажал на акселератор, и "ягуар" полетел вперед.
- Значит, началось, - сказала Гретхен Бомонт. Она сидела рядом с Теннисоном
на мягком кожаном диване и гладила брату лицо. Пальцы ее то и дело скользили меж
его губ. Именно так Гретхен возбуждала брата с малых лет. - Ты такой красивый.
Никому не сравниться с тобой. Никогда.
Она потянулась к Теннисону, призывно выпростав груди из расстегнутой блузки, и
впилась в его губы долгим поцелуем. Ее страстные стоны всегда сводили Теннисона с
ума.
Но сейчас он не мог уступить. Это он сделает позднее, когда наступит последний
акт тайного ритуала, который позволял им с детских лет хранить чистоту кров",
прояснял сознание Теннисона и помогал ему в трудную минуту.
Он взял сестру за плечи и нежно отстранил от себя.
- Да, началось, - подтвердил он. - И мне нужно осмыслить все происшедшее
разумом, не замутненным страстью. У нас впереди уйма времени. Я поеду в Хитроу к
первому рейсу на Париж - в шесть утра. Так что вспомни пока, пожалуйста, - все ли
ты рассказала мне про американца? Ничего не упустила? Ты уверена, что он не провел
параллелей между тобой и Нью-Йорком?
- Абсолютно уверена. Женщина, умершая в Нью-Йорке в доме напротив его
апартаментов, была заядлой курильщицей. А я не курю, и особо подчеркнула это,
когда он был здесь. Еще я сказала, что никуда не выезжала в последние несколько
недель, и могла доказать это, если бы он стал подозревать меня во лжи. И наконец, не
забудь, что я жива, а та женщина мертва.
- Короче говоря, когда он уходил, ему и в голову не могло прийти, что
заманившая его в постель замужняя красотка, сбившаяся с пути истинного, и мертвая
женщина из Нью-Йорка, - одно и то же лицо.
- Конечно нет. И потом, он не ушел, - засмеялась Гретхен, - он спасся
бегством. Был в страшном замешательстве и, по-моему, даже запаниковал, посчитав
меня - как мы и планировали - неуравновешенной, взбалмошной особой. Вот как ты
стал претендентом на участие в Женеве от фон Тибольтов. - Гретхен перестала
смеяться. - Правда, он прихватил с собой фотографию Тони, что совсем не входило в
наши планы. Я полагаю, ты хочешь вернуть этот снимок?
- Да, - кивнул Теннисон.
- И что ты будешь говорить Холкрофту?
- Он думает, что Бо
...Закладка в соц.сетях
