Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...то за змея такая? Никогда не
слышал об этом.
- Ладно, тогда послушайте сейчас, мистер Медуза. Кто-то раскопал все -
абсолютно все: даты, каналы, по которым доставляли снаряжение, банки в Женеве и
Цюрихе - все, даже имена полудюжины курьеров, отправлявшихся из Сайгона, и
даже кое-что похуже. Господи, самое плохое! Всплыли имена людей из военной
разведки, было точно установлено, что они никогда не участвовали в боевых
действиях... этим занялись восемь следователей из управления Генеральной
инспекции. Стало известно все.
- Что за чушь! Чепуха какая-то!
- Вы также в списке, господин председатель. Этот парень, должно быть,
пятнадцать лет потратил, сводя все воедино, и теперь хочет получить вознаграждение
за годы работы. В противном случае он все откроет: расскажет все и обо всех.
- Кто? Кто он такой, скажите, ради Бога?
- Мы сейчас уточняем это. Пока нам только известно, что в течение примерно
десяти лет он был под прикрытием, а в таких условиях трудно разбогатеть. Его,
вероятно, исключили из игры в Сайгоне, а теперь он хочет наверстать упущенное.
Держитесь! Мы с вами свяжемся. - Послышался щелчок, далее - молчание.
Несмотря на пар и духоту в ванной комнате, голый Альберт Армбрустер,
председатель Федеральной торговой комиссии, дрожал всем телом, а лицо его заливал
пот. Он повесил трубку и бросил взгляд на маленькую безобразную татуировку на
предплечье.
В вирджинской Вене Алекс Конклин смотрел на телефон.
Первое попадание.
Генерал Норман Суэйн, начальник службы материально-технического снабжения
Пентагона, отступил от черты, довольный прямым длинным ударом по мячу,
лежавшему на дорожке. Мяч должен был подкатиться на самую удобную позицию для
хорошей подачи пятой клюшкой с железным наконечником на семнадцатую лужайку
вокруг лунки.
- Я, наверное, обыграю его, - сказал он, поворачиваясь к своему партнеру по
гольфу.
- Наверняка, Норм, - ответил моложавый вице-президент компании "Калко
технолоджиз", ответственный за маркетинг. - Сегодня ты меня прикончил. Наверное,
в конце я буду должен тебе около трехсот штук. Мы договорились по двадцать за
лунку, а я пока попал только в четыре.
- Все от удара зависит, паренек. Надо над ним поработать.
- Правда твоя, Норм, - согласился руководитель "Калко", подходя к метке.
Внезапно послышался скрипучий звук клаксона машины для гольфа: трехколесный
автомобильчик появился на склоне холма рядом с шестнадцатой дорожкой, спускаясь
на максимальной скорости по шестнадцатому прогону. - Это ваш водитель, генерал,
- сказал торговец оружием, мгновенно пожалев, что использовал официальный титул
своего партнера.
- Да, это он. Странно, он никогда не отвлекает меня, когда я играю в гольф. -
Суэйн направился навстречу быстро приближающемуся автомобилю, поравнявшись с
ним в тридцати футах от метки. - В чем дело? - спросил он долговязого старшего
сержанта средних лет с нашивками на груди, который уже пятнадцать лет был у него
водителем.
- По-моему, дело - дрянь, - грубовато ответил сержант, крепко сжимая руль.
- Что за наглость...
- Так сказал тот сукин сын, который позвонил. Звонок был из автомата. Я сказал
ему, что не стану прерывать вашу игру, а он ответил, что мне лучше делать то, что он
говорит, если я не хочу неприятностей. Само собой, я спросил его, кто он такой, его
звание и прочую ерунду, но он перебил меня, и чувствовалось, что он сам перепуган
до смерти. "Скажите генералу, что я звоню по поводу Сайгона и что кое-какие
рептилии опять ползают по городу, как и двадцать лет назад", - вот так буквально и
сказал.
- Господи! - вскрикнув, перебил его Суэйн. - "Женщина"?..
- Он сказал, что перезвонит через полчаса, то есть осталось восемнадцать минут.
Давай, Норман, залезай. Не забудь: я ведь тоже там был... Растерянный генерал
пробормотал:
- Я... я должен извиниться. Я не могу вот так взять и уехать.
- Давай побыстрее. И вот еще что, Норман: на тебе рубашка с короткими
рукавами. Согни руку, чтобы не было видно.
Суэйн с ужасом посмотрел на маленькую татуировку, мгновенно согнул руку и
прижал ее к груди, точно английский бригадный генерал, а затем с напускным
безразличием неверной походкой направился к черте.
- Проклятие! Понимаешь ли, труба зовет...
- Что ж, чертовски жаль. Норм. За мной должок, и я хочу его отдать. Я настаиваю
на этом!
Генерал, словно в полусне, взял деньги, не считая и не понимая, что партнер дал
ему на несколько сотен долларов больше, чем нужно. Сконфуженно попрощавшись,
Суэйн быстро направился к автомобилю, похожему на те, что перевозят клюшки, и сел
рядом со старшим сержантом.
- Неплохой результат, не правда ли, вояка, - пробормотал себе под нос
специалист по поставкам оружия, направляясь к метке. Размахнувшись клюшкой, он
послал маленький белый мяч прямо по дорожке, отправив его значительно дальше
генеральского, да и положив его значительно лучше. - Это стоит четыреста
миллионов, понимаешь ты, увешанный медными погремушками ублюдок.
Второе попадание.
- О чем это вы, объясните, ради Бога? - со смехом спросил сенатор,
разговаривая по телефону. - Или мне стоит спросить, что еще затеял Ал Армбрустер?
Ему не требуется моя поддержка по новому законопроекту, да он и все равно бы ее не
получил. Как был ослом в Сайгоне, так им и остался, но ему обеспечено большинство
голосов.
- Мы говорим не о голосах, сенатор. Мы говорим о "Женщине-Змее".
- Единственные змеи, которые мне попадались в Сайгоне, - это такие же
подонки, как Алби, которые ползали по всему городу и притворялись, что знают все
ответы, хотя на самом деле это было не так... И все же: кто вы такой?
В Вене (Вирджиния) Алекс Конклин положил телефонную трубку.
Третий промах.
Филип Эткинсон, посол при Сент-Джеймском дворе в Лондоне, поднял
телефонную трубку и, подумав, что безымянный абонент под кодом "курьер из округа
Колумбия" передаст ему какое-то сверхсекретное сообщение из Госдепартамента,
автоматически щелкнул переключателем на редко используемом скремблере. Этот
прибор создавал статические помехи на подслушивающих устройствах английской
разведки, и Эткинсон уже предвкушал, как вскоре будет улыбаться своим хорошим
приятелям в баре "Коннот", когда они спросят его о новостях из Вашингтона, Уж онто
знает, что у одного из них есть "родственнички" в МИ-5...
- Слушаю.
- Господин посол, я полагаю, что наш разговор не могут подслушать, - произнес
низкий напряженный голос из Вашингтона.
- Совершенно исключено, если только они не сконструировали "Энигму" нового
типа, что вряд ли возможно.
- Хорошо... Я хочу, чтобы вы мысленно вернулись в Сайгон и вспомнили одну
операцию, о которой никто не любит говорить...
- Кто вы? - перебил Эткинсон, подаваясь вперед.
- Люди в том подразделении никогда не пользовались своими именами, господин
посол. Кроме того, мы ведь не афишировали свою деятельность, верно?
- Черт побери, кто вы такой? Я вас знаю?
- Не пытайся угадать, Фил, хотя я и удивлен, что ты не узнаешь мой голос.
Эткинсон, широко раскрыв глаза, стал оглядывать кабинет, ничего не видя перед
собой, только отчаянно стараясь вспомнить, кому принадлежит голос в трубке.
- Это ты, Джек? Поверь: я включил скремблер!
- Тепло, Фил...
- Шестой флот, Джек. Обычная азбука Морзе, только в обратном порядке. И
очень крупные дела - очень крупные. Это ты, верно?
- Вполне вероятно, но это не имеет значения. Дело в том, что мы попали в полосу
шторма - очень сильного шторма...
- Это - ты?
- Да замолчи ты, лучше послушай. Фрегат этого ублюдка сорвался с якоря и
рыщет теперь по морю. Может навредить многим мелким рыбешкам.
- Джек, я всегда ходил по земле, а не по морю. Я тебя не понимаю.
- Тогда в Сайгоне выкинули из дела одного плута. Мне удалось узнать, что по
каким-то причинам его держали под прикрытием, но теперь он собрал сайгонскую
историю по крупицам. Он раскопал все, Фил. Абсолютно все.
- Боже праведный!
- Он готов запустить двигатель...
- Останови его!
- В этом-то все и дело. Мы не знаем, кто он. Все держится в большом секрете в
Лэнгли.
- Боже правый, парень, в твоем положении ты можешь дать им приказ сдать
позиции. Скажи им, что это - мертвое досье министерства обороны, которое никогда
не было доведено до конца и предназначалось специально для дезинформации! Что
все это фальшивка!
- Это может вызвать взрыв...
- А ты Джимми Т. в Брюссель звонил? - прервал его посол. - У него есть ктото
в Лэнгли, в самом высшем эшелоне.
- Сейчас я не хочу больше ничего предпринимать, во всяком случае, пока не
закончу выполнять работу связного.
- Как скажешь, Джек. Ты ставишь этот спектакль.
- Смотри, чтобы твои фалы были крепко натянуты. Фил.
- Если ты имеешь в виду, чтобы я держал язык за зубами, можешь не
беспокоиться, - сказал Эткинсон, сгибая локоть и напряженно соображая, где в
Лондоне можно уничтожить эту безобразную татуировку.
В вирджинской Вене, по ту сторону Атлантического океана, Алекс Конклин
повесил трубку и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в душе поднимается
страх. Он подчинялся интуиции, как делал на протяжении более двадцати лет
оперативной работы; косвенные намеки, витающие в воздухе, подтверждали его
предположения и даже выводы. Это была шахматная блицпартия, в которой
необходимы мгновенная реакция и изобретательность, а Конклин был
профессионалом, иногда даже слишком. Есть такие вещи, которые не следует
ворошить, пусть они, как не обнаруженные вовремя раковые заболевания, исчезнут в
истории. То, что он обнаружил сегодня, как раз подпадало под эту категорию.
Третье, четвертое и пятое попадания.
Филип Эткинсон, посол в Великобритании. Джеймс Тигартен, верховный
главнокомандующий войск НАТО в Европе. Джонатан ("Джек") Бартон, в прошлом
адмирал Шестого флота, в настоящее время председатель Объединенного комитета
начальников штабов.
"Женщина-Змея". "Медуза". За этими словами тянулась целая сеть.
Глава 5
Словно бы ничего не изменилось за это время, подумал Джейсон Борн, чувствуя,
что его второе "я", называвшееся Дэвидом Уэббом, постепенно исчезает. Такси
привезло его в когда-то фешенебельный, но теперь заброшенный квартал в северовосточной
части Вашингтона, и так же, как пять лет назад, водитель наотрез отказался
его ждать. Борн прошел по дорожке из каменных плит, между которыми пробивалась
трава, к старому дому, отмечая про себя, как и в первый раз, что дом слишком старый,
слишком ветхий и его давно пора капитально отремонтировать. Он нажал на кнопку
звонка, подумав внезапно: а жив ли Кактус? Все о'кей: тощий старый негр с
приветливой улыбкой и ласковым взглядом появился в дверном проеме совершенно
так же, как и пять лет назад, щурясь из-под зеленого козырька. Даже слова, которыми
приветствовал его Кактус, были незначительной вариацией тех, которыми он
воспользовался пять лет назад.
- У тебя есть колпаки на колесах, Джейсон?
- Ни машины, ни такси нет - водитель отказался оставаться здесь. - Должно
быть, всему виной грязные слухи, которые распускает фашистская пресса. Что
касается меня, так я держу гаубицы у окон просто потому, что хочу заставить этих
болванов соседей поверить в мои дружественные намерения. Давай, заходи. Я часто о
тебе думал. Почему не звонил старику?
- Твой номер не зарегистрирован ни в одном справочнике, Кактус.
- Должно быть, по недосмотру. - Борн прошел в прихожую, пока старик
закрывал дверь. - У тебя появилась седина, братец Кролик, - прибавил Кактус,
изучая своего друга. - А в остальном ты не сильно изменился. Так, может, морщинадругая...
десятая, но это только подчеркивает твою мужественность.
- Я успел также обзавестись женой и двумя детьми, братец Лис. Мальчиком и
девочкой.
- Об этом я знаю: Мо Панов держит меня в курсе, хотя и не может сказать мне,
где искать тебя... Правда, мне это и ни к чему, Джейсон. Борн медленно покачал
головой.
- Я к тому же забываю кучу вещей, Кактус. Прости меня. Я забыл, что вы с Мо -
друзья.
- Эх, этот добрый доктор звонит мне по крайней мере раз в месяц и говорит:
"Кактус, негодяй ты этакий, надевай свой костюм от Пьера Кардена, ботинки от Гуччи
и давай пообедаем". Я ему отвечаю: "Откуда старому ниггеру взять такие шмотки?" А
он - мне: "Да у тебя небось супермаркет где-нибудь в самом дорогом районе
города"... Конечно, это преувеличение, но, слава Богу, у меня действительно есть коечто
из недвижимости в спокойном белом районе, да ведь я туда и близко не могу
подойти.
Пока оба смеялись, Джейсон внимательно всматривался в темное лицо и добрые
глаза Кактуса.
- Я припомнил сейчас вот еще что: тринадцать лет назад в том госпитале в
Вирджинии... ты ведь навещал меня. Кроме Мари и всяких правительственных
ублюдков, ты был единственным.
- Панов понял, в чем дело, братец Кролик. Когда я работал на тебя в Европе, я
сказал Моррису, что невозможно изучать лицо человека в лупу и не узнать кое-что об
этом лице и о его хозяине. Я хотел поговорить с тобой о том, что нельзя было
разглядеть в лупу, и Моррис решил, что в этом есть резон... Ну а теперь, когда час
исповеди закончился, я должен сказать, что действительно рад тебя видеть, Джейсон,
но, если начистоту, не так уж счастлив; ты понимаешь, что я имею в виду?
- Мне нужна твоя помощь, Кактус.
- В этом-то и состоит суть моего несчастья. Тебе и так пришлось достаточно
хлебнуть, и ты не пришел бы сюда, если бы не рвался к добавке, а по моему опыту,
который подкрепляется к тому же и моим пристальным изучением твоего лица, это
едва ли пойдет тебе на пользу.
- Ты должен помочь мне.
- Тогда у тебя есть чертовски убедительная причина, чтобы обратиться к
хорошему врачу. Видишь ли, я не хочу вляпываться в болото, которое затягивает тебя
еще глубже... В госпитале я встречался несколько раз с твоей очаровательной
подругой с золотисто-каштановыми волосами. В ней есть что-то особенное, братец.
Детишки тоже должны быть великолепны, поэтому, видишь ли, я не могу сделать
ничего, что повредит им. Извини, но вы все теперь для меня словно родные - с тех
самых времен, о которых мы не забываем, хотя и не говорим о них.
- Именно поэтому мне и нужна твоя помощь.
- В чем суть дела, Джейсон?
- Шакал затягивает петлю. Он напал на след в Гонконге и теперь кружит вокруг
меня и моей семьи. Пожалуйста, помоги мне!
Глаза старика расширились. В них отражалась бушевавшая внутри ярость.
- А дядя доктор знает об этом?
- Он принимает в этом участие. Он, может, и не одобряет мои поступки, но,
будучи честным с самим собой, знает, что в основе всего - схватка между Шакалом и
мной. Помоги мне, Кактус.
Старый негр внимательно изучал говорившего Борна, на лицо которого падали
полуденные тени.
- А ты в хорошей форме, братец Кролик? - спросил он. - Есть ли у тебя еще
порох в пороховницах?
- Каждое утро я пробегаю шесть миль, по крайней мере два раза в неделю
отжимаюсь в университетском гимнастическом зале...
- Я этого не слышал. Ничего не желаю знать ни о каких колледжах и
университетах.
- Не слышал, так не слышал.
- Конечно, не слышал. Я бы сказал, выглядишь ты нормально.
- Это не случайно, Кактус, - тихо сказал Джейсон. - Иногда это всего лишь
неожиданный телефонный звонок, или Мари где-то задерживается, или просто вышла
куда-то с детьми, а я не могу связаться с ней... или незнакомец останавливает меня на
улице, чтобы спросить, как пройти, - и сразу возвращается прошлое, и возвращается
он - Шакал. До тех пор, пока остается хоть один шанс, что он жив, я должен быть
готов схватиться с ним, потому что он не перестанет охотиться за мной. Чудовищная
ирония заключается в том, что охоту он строит на предположении, которое вполне
может оказаться ложным. Шакал думает, что я опознаю его, но я не уверен, что смогу
это сделать: его лицо как в тумане.
- А ты не пробовал дать ему это понять?
- Поместить, что ли, рекламное объявление в "Уолл-Стрит джорнэл"? "Дорогой
дружище Карлос, у меня для тебя новость..."?
- Не шути, Джейсон, это не так уж и невозможно. Твой старый Друг Алекс тебе
бы помог. То, что он хромает, еще не означает, что у него не работает голова. Помоему,
он мудр как змий.
- Раз он даже не пытался, значит, есть веские причины.
- Это точно... Тогда приступим, братец Кролик. Что ты задумал? - Кактус
направился впереди своего гостя сквозь широкую арку к дверям в дальнем углу
невзрачной гостиной, забитой старинной мебелью под пожелтевшими чехлами. -
Мой кабинет теперь не так изыскан, как был когда-то, но все оборудование на месте.
Видишь ли, как бы сказать... я лишь наполовину вышел на пенсию. Мои специалисты
по финансовому планированию выработали чертовски выгодную программу выхода на
пенсию, при которой можно добиться значительных налоговых льгот, поэтому работой
я сейчас не завален.
- Ты - уникальный тип, - сказал Борн.
- Думаю, кое-кто с этим согласился бы - из тех, кто сейчас не в тюрьме. Так что
ты задумал?
- Ну, сейчас не может быть и речи ни о Европе, ни о Гонконге. Мне нужны
только документы.
- Значит, Хамелеон меняет окраску. На свою собственную. Джейсон остановился
в дверях и сказал:
- Это я тоже забыл. Меня ведь называли так раньше, верно?
- Хамелеоном?.. Конечно. И не зря говорилось: шесть человек могут нос к носу
встретиться с нашим дружком Борном и дать шесть разных описаний его внешности.
Кстати, когда он без грима...
- Все возвращается на круги своя, Кактус.
- Я всей душой молюсь всемогущему Богу, чтобы этого не случилось, но если это
произойдет, тебе надо будет постараться вернуть свои таланты... Ладно, заходи в мою
волшебную комнату...
Через три часа двадцать минут волшебство свершилось: Дэвид Уэбб - профессор
востоковедения, а в течение трех лет неуловимый убийца Джейсон Борн - получил
еще два псевдонима, подтвержденные паспортами, водительскими удостоверениями и
регистрационными карточками избирателя. Поскольку ни один таксист, находящийся
в здравом уме, не решился бы выехать по вызову в то "болото", где жил Кактус, его
безработный сосед, на шее и запястьях которого болтались тяжелые золотые цепочки,
отвез Борна в центр Вашингтона на новом "кадиллаке-алланте".
Из телефона-автомата в универмаге "Гарфинкель" Джейсон позвонил в
Вирджинию Алексу, сообщил ему новые псевдонимы и назвал тот, под которым он
зарегистрируется в отеле "Мейфлауэр". Конклин по официальным каналам должен
забронировать номер в том случае, если из-за летнего наплыва гостей в отеле не будет
мест. Кроме того, люди из Лэнгли, задействовав гриф "четыре-ноль", должны были
доставить в номер Борна все необходимое. На это уйдет часа три как минимум, причем
нет никакой гарантии, что они уложатся в срок и привезут то, что нужно. Это не
страшно, подумал Джейсон, пока Алекс передавал данные по прямой линии в ЦРУ.
Только через два часа он сможет отправиться в отель: ему еще надо купить кое-какую
одежду. Хамелеон вновь становится самим собой.
- Стив Десоул обещал мне, что сразу же начнет прослушивать записи,
перепроверяя информацию с базами данных разведки армии и флота, - сказал
Конклин, вновь обращаясь к нему. - Питер Холланд поможет ему - ведь он
любимчик президента.
- Любимчик? Это слово странно звучит в твоих устах.
- Так же странно, как и то, что случаются назначения по дружбе.
- Да?.. Ладно, спасибо, Алекс. А как ты? Какие успехи? Конклин помолчал, а
когда заговорил вновь, в его голосе чувствовался страх - он старался себя
контролировать, но это удавалось ему с трудом.
- Вот что... Я был не готов к тому, что услышал. Я слишком долго находился
вдали от всего этого. Я боюсь, Джейсон, - о, прости, Дэвид.
- В первый раз ты прав. Ты говорил с?..
- Никаких имен, - резко перебил его отставной разведчик.
- Ясно.
- Ничего тебе не ясно, - возразил Алекс. - Так же, как и мне. Ладно, буду
держать с тобой связь. - После этих загадочных слов Конклин дал отбой.
Борн медленно положил трубку и нахмурился. В словах Алекса звучали
мелодраматические нотки, что было не похоже на него: он мыслил и действовал
совершенно по-другому. Самоконтроль был его второй натурой, а сдержанность
составляла суть его личности. То, что Алекс узнал, потрясло его настолько, что он дал
понять Борну, что не доверяет больше ни правилам, ни инструкциям, которые сам
установил, ни людям, с которыми работает. В ином случае он изъяснялся бы яснее,
был бы общительнее. Сейчас почему-то - Джейсон не мог этого понять - Александр
Конклин не желал говорить о "Медузе" или о чем-либо, что ему удалось раскопать,
снимая слой за слоем шелуху лжи двадцатилетней давности... В чем же дело?
Некогда! Бесполезно, да и не стоит сейчас ломать над этим голову, решил Борн,
разглядывая товары в универмаге. Алекс всегда стремился не только выполнять свои
обещания, он и жизни бы не пощадил ради этого; разумеется, если речь не шла о
противнике. Подавив усмешку, Джейсон вспомнил события в Париже
тринадцатилетней давности: ту сторону многогранной личности Алекса он также знал
превосходно. Если бы не могильные камни на кладбище Рамбуйе, ближайший друг без
колебания убил бы его. Но это было тогда, а сейчас все изменилось. Конклин обещал
"держать связь" - значит, так и будет. Но до сих пор Хамелеону надо создать
несколько защитных систем. Начиная с внешней - от нижнего белья и до верхней
одежды, - кончая внутренней. На одежде не должно быть меток прачечной или
химчистки, частиц стирального порошка или чистящего средства, продающегося в
определенном районе, которые можно выявить при химическом анализе. Словом,
никаких следов. Слишком многое поставлено на карту. Если ему придется кого-то
убить, защищая семью Дэвида... (О Боже! Это же - моя семья!) - он не будет
переживать из-за этого. В том мире, куда он собирался отправиться, не существует
правил: в нем и невинный может погибнуть в перестрелке. Значит, так и должно быть.
Дэвид Уэбб будет, конечно, яростно протестовать, но Джейсону Борну на это в высшей
степени наплевать - он уже побывал в том мире и хорошо знал статистику смерти.
Дэвид Уэбб не знал об этом ничего.
Мари, я остановлю его! Обещаю тебе, что вычеркну его из нашей жизни. Я
уничтожу Шакала, он будет трупом. Он никогда не сможет причинить тебе вреда - ты
будешь свободна!
О Боже, кто же я? Мо, помоги мне!.. Нет, Мо, не надо! Я - тот, кем должен быть.
Я холоден и буду еще холоднее. Вскоре я превращусь в лед... прозрачный кристалл
льда, такого холодного и чистого, что он везде остается незамеченным. Неужели ты не
можешь понять, Мо, и ты тоже, Мари: я должен! Дэвид должен исчезнуть. Я не могу
позволить, чтобы он оставался рядом со мной.
Прости меня, Мари. И ты, док. Я думаю и говорю правду - правду, от которой
нельзя отвернуться... Я не дурак и не хочу обманывать сам себя. Вы оба хотите, чтобы
Джейсон Борн исчез из моей жизни, испарился, но сейчас я должен проделать как раз
обратное: пусть уйдет Дэвид, по крайней мере, на какое-то время.
Хватит об этом! К делу!
Куда же, черт возьми, запропастился отдел мужской одежды? - недоумевал Борн.
Когда он покончит с покупками, расплачиваясь наличными и общаясь по возможности
с большим количеством продавцов, он найдет туалет и переоденется. Потом он пойдет
по вашингтонским улицам, найдет где-нибудь в укромном уголке решетку,
прикрывающую канализационный люк... Итак, Хамелеон вернулся.
Было 7.35 пополудни, когда Борн отложил в сторону лезвие бритвы. Он срезал все
ярлыки с новой одежды и повесил ее в стенном шкафу - все было готово, за
исключением рубашек, их надо подержать над паром, чтобы исчез запах новой
одежды. Он подошел к столу, где стояла бутылка шотландского виски, бутылка
содовой и ведерко со льдом. Проходя мимо телефона, он остановился: ему нестерпимо
захотелось позвонить Мари на остров, но он знал, что этого делать нельзя - тем более
из гостиничного номера. Он только хотел узнать, что она и дети благополучно
долетели. Это было единственное, что имело для него значение. Он позвонил Джону
Сен-Жаку из телефона-автомата в универмаге "Гарфинкель".
- Привет, Дэйви! Они здесь! Им пришлось кружить над большим островом почти
четыре часа, пока не установилась погода. Если хочешь, я разбужу сестричку... Она
покормила Элисон и буквально свалилась с ног.
- Не надо, Джонни. Я позвоню позже. Передай ей, что у меня все в порядке, и,
главное, позаботься о них.
- Заметано, парень. А теперь давай без дураков: у тебя действительно все в
порядке?
- Я же сказал.
- Конечно, ты это сказал, и она может сказать, но Мари не просто моя
единственная сестра, она - любимая сестра, и я кожей чувствую, когда с этой леди не
все в порядке.
- Поэтому я и прошу: позаботься о ней.
- Я собираюсь с ней серьезно потолковать.
- Сбавь обороты, Джонни...
Несколько мгновений я опять был Дэвидом Уэббом, подумалось Джейсону, когда
он наливал себе выпить. Ему это не понравилось; это плохо. Однако через час
Джейсон Борн снова вернулся. Он спросил портье в "Мейфлауэре" о забронированном
для него номере; тот пригласил администратора ночной смены.
- Да-да, мистер Саймон! - с энтузиазмом приветствовал его администратор. -
Мы решили, что вы приехали, чтобы покончить с этими ужасными налогами на
деловые поездки и развлечения. Бог в помощь, как говорится! Эти политики нас по
миру пустят!.. У нас не было свободных двойных номеров, поэтому мы взяли на себя
смелость предложить вам люкс - разумеется, никакой дополнительной платы...
Все это происходило больше двух часов назад. С тех пор он успел удалить ярлыки,
пропарить рубашки и подготовить ботинки на резиновом ходу, слегка потерев их о
подоконник. Теперь Борн со стаканом виски сидел в кресле и с отсутствующим видом
смотрел на стену: ничего не оставалось, как ждать и думать.
Ожидание закончилось через пару минут, когда послышался легкий стук в дверь.
Джейсон открыл дверь и впустил водителя, который встречал его в аэропорту.
Сотрудник ЦРУ вручил ему атташе-кейс.
- Здесь - все, включая пистолет и коробку патронов.
- Благодарю.
- Не будете проверять?
- Я займусь этим ночью.
- Сейчас почти восемь, - сказал шофер. - Ваш контролер выйдет на связь
около одиннадцати. У вас есть время, чтобы поработать.
-
...Закладка в соц.сетях
