Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...ранными наемниками.
- Они прошерстят все архивы, - добавил осторожный бюрократ. - КГБ
тщательно изучит обстоятельства этого дела и начнет искать эти "чрезвычайные
причины". - Бдительный чиновник взглянул на убийцу в облачении священника. -
И, может быть, они найдут вас... и ваши досье, сэр.
- Нет! - крикнул Шакал, чувствуя, как его лоб покрывается испариной. - Это
невозможно. Единственные экземпляры досье у меня, других просто не существует!
- Если вы в это верите, священник, - произнес толстяк из министерства
военного снабжения, - значит, вы не знаете КГБ.
- Не знаю?! - закричал Карлос, чувствуя, как начинает дрожать левая рука. -
Да я купил их со всеми потрохами! Для меня нет тайн, я - хранитель всех секретов! У
меня собраны тома компромата на правительства всех стран... Мои агенты работают
по всему миру!
- Родченко уже не с вами, - продолжал военный снабженец. - И вы даже не
слишком удивились этому известию...
- Что вы имеете в виду?
- Большинство из нас - может быть даже все - утром первым делом включают
радио. Конечно, это просто привычка, поскольку в течение дня обычно передают одну
и ту же информацию. Мы знали о смерти Родченко... а вы - нет. Но когда наша
телезвезда сообщила вам, вы не были ошеломлены, шокированы, вы даже не
удивились.
- Конечно, я был в ужасе! - возопил Шакал. - Но я умею держать себя в руках
- вот и все. Поэтому мне доверяют лидеры мирового марксизма! Я нужен им!
- Это уже не модно, - пробормотала пожилая женщина с пучком пепельнобелокурых
волос.
- Что вы сказали?! - свистящим шепотом произнес Карлос, не в силах
сдерживать раздражение. - Я - монсеньер из Парижа. Я сделал для вас больше
ваших ничтожных ожиданий, а теперь вы смеете сомневаться во мне? Как я мог узнать
то, что мне известно, как я мог платить вам, если бы я не был одним из наиболее
привилегированных людей в Москве?! Помните, кто я!
- Но мы ведь так и не знаем, кто вы такой, - сказал еще один мужчина,
поднимаясь с места. Как и у остальных присутствующих мужчин, его одежда была
опрятна, мрачновата, но великолепно отглажена; к тому же его костюм был модным,
по-видимому, его обладатель следил за тем, как он выглядит. Его лицо было более
бледным, чем у остальных, а глаза - более внимательные, поэтому и казалось, что он
тщательно взвешивает каждое слово. - Мы видим, что вы одеты как священник, -
больше мы ничего не знаем... Вы же, очевидно, не собираетесь больше ничего
сообщить. Вы действительно перечислили вопиющие недостатки министерств, в
которых мы работаем, но они характерны и для других. Вы, к сожалению, не
сообщили никакой уникальной информации...
- Как вы смеете?! - в негодовании проревел Карлос-Шакал; он тяжело дышал и
едва сдерживал ярость. - Кто вы такой, чтобы говорить мне такое... Я - монсеньер из
Парижа, настоящий сын революции!
- А я - советник в министерстве юстиции, товарищ монсеньер, и более молодое
творение той же самой революции. Я, конечно, незнаком с руководителями КГБ,
которые, если верить вам, служат вам верой и правдой... Но мне хорошо известно, что
будет, если мы сами возьмемся творить правосудие над своим начальством, а не
обратимся в контролирующие органы. Это такие наказания, что я не хотел бы
рисковать, не обладая более серьезными документами, а не какими-то там досье,
которые, вполне возможно, состряпаны недовольными чиновниками низкого ранга... Я
даже не хочу смотреть эти досье - тогда мне не придется давать свидетельские
показания, способные повредить моему продвижению по службе.
- Ты, глупый юрист! - прорычал Шакал; его глаза налились кровью, кулаки
непроизвольно сжимались. - Вы все вероотступники и приспособленцы!
- Прекрасно сказано, - заметил юрист улыбаясь. - Но это не ваши слова,
товарищ, вы украли их у англичанина Блэкстоуна.
- Я не потерплю такого нахальства!
- А вам и не придется, святой отец... Я ухожу и как юрист советую вам поступить
точно так же.
- Как вы смеете?!
- Безусловно смею, - ответил юрист, улыбаясь и оглядывая аудиторию. -
Может, мне придется выступить обвинителем по этому делу... А я, поверьте, хорошо
разбираюсь в процессуальных тонкостях.
- Деньги!! - закричал Шакал. - Я посылал вам тысячи!
- А где это зарегистрировано? - невинно спросил юрист. - Вы дали понять нам,
что следов не осталось. Пакет, опущенный в почтовый ящик или положенный на
рабочий стол, и записка с инструкцией "сжечь после прочтения"... Кто же из наших
граждан признается, что положил их туда? Здесь и Лубянке нечего делать... Будьте
здоровы, товарищ монсеньер, - произнес юрист, отодвигая стул и направляясь к
выходу.
Один за другим все потянулись за юристом, оборачиваясь и глядя на человека,
который так странно нарушил монотонное течение их жизни... Инстинктивно они
понимали, что если последуют за ним, то их ждут и позор и смерть. Смерть.
Но к тому, что последовало, они не были готовы. В мозгу убийцы в одежде
священника сверкали молнии, зажигавшие его сумасшествие. Его темные глаза
сверкали бешеным огнем, который могло погасить только успокаивающее его натуру
насилие - незамедлительная, жестокая, страшная месть за поругание святой цели...
Убить вероотступников! Шакал метнулся к кипе газет, выхватил из-под
рассыпавшихся страниц смертоносный автомат и проревел:
- Стоять!
Никто не выполнил его Приказ, и внешние импульсы психопатической энергии
захватили убийцу. Шакал несколько раз нажал на спуск, и все мужчины и женщины
упали, скошенные автоматной очередью. Еще не затихли стоны, а убийца уже
выскочил из помещения склада; он стрелял из автомата очередями, продолжая убивать
случайных прохожих, проклиная всех и грозя адскими муками всем вероотступникам.
- Предатели! Шваль! Мусор! - вопил обезумевший Шакал, перепрыгивая через
трупы. Он бежал к автомобилю, который позаимствовал у КГБ и его недостаточно
профессиональной группы наблюдения. Ночь закончилась, начиналось утро.
Телефон в номере "Метрополя" даже не зазвонил, а тревожно взорвался.
Обеспокоенный Алекс Конклин открыл глаза, мгновенно стряхивая с себя остатки сна,
и протянул руку к дребезжащему на ночном столике аппарату.
- Алексей, будь на месте! Никого не пускайте в номер и приготовьте оружие!
- Крупкин?.. О чем, черт побери, ты говоришь?
- Взбесившийся пес сорвался с цепи и носится по Москве.
- Карлос?
- Он сошел с ума. Застрелил Родченко и зверски умертвил двух наших агентов,
следивших за генералом... Их тела около четырех утра нашел крестьянин. Его
разбудили своим лаем собаки. По-видимому, ветер донес запах крови.
- Боже, он перешел грань разумного... Но почему ты думаешь...
- Одного из наших агентов, пытали, перед тем как убить, - прервал его офицер
КГБ, с полуслова понимая, что Алекс имеет в виду. - Он вел машину, которая везла
нас из аэропорта. Этот парень, был моим протеже - с его отцом мы жили в одной
комнате, когда учились в университете. Достойный молодой человек из хорошей
семьи... Он оказался совершенно не подготовлен к тем испытаниям, через которые ему
пришлось пройти.
- Ты думаешь, он мог рассказать Карлосу о нас?
- Да... И еще кое-что. Около часа назад на улице Вавилова из автомата были
расстреляны восемь человек. Это была настоящая бойня... Одна из них - диктор
телевидения, - умирая, сказала, что убийцей был священник из Парижа, называвший
себя монсеньером.
- Иисусе! - взорвался Конклин, перекидывая ноги через край постели и
разглядывая обрубок, когда-то бывший его ногой. - Это были его кадры.
- Именно, что "были", - сказал Крупкин. - Я ведь говорил тебе, что такие
рекруты покинут его при первом признаке опасности. Понимаешь?
- Я разбужу Джейсона...
- Алексей, послушай!
- Что? - Конклин зажал трубку подбородком и потянулся за протезом.
- Уже сформирована группа захвата, состоящая из мужчин и женщин в штатском:
сейчас они получают инструкции и вскоре появятся у вас.
- Отлично.
- Но мы намеренно не предупредили персонал гостиницы и милицию.
- И правильно сделали! Глупо было бы поступить иначе, - перебил его Алекс.
- Шакала обязательно надо взять здесь! Если кругом будут люди в форме, а
служащие начнут вопить в истерике, нам его никогда не поймать. У Шакала глаза
даже на коленях.
- Послушай, что я тебе скажу, - сказал советский офицер. - Никого не
впускайте, держитесь подальше от окон и будьте осторожны.
- Естественно... Что ты имеешь в виду, когда говоришь "держитесь подальше от
окон"? Шакалу нужно время, чтобы выяснить, в каком номере мы находимся... Он
должен опросить горничных и дежурных по этажам.
- Извини, дружище, - не дал ему договорить Крупкин, - как ты себе это
представляешь: благостный священник спрашивает администратора о двух
американцах? И все это происходит ранним утром, во время суеты в холле?
- Да... Даже для параноика это слишком.
- Вы живете на верхнем этаже, а напротив вас - крыша административного
здания.
- Должен признать, что ты быстро соображаешь.
- Во всяком случае быстрее, чем этот болван с площади Дзержинского. Я мог
связаться с вами давным-давно, но мой комиссар Картошкин позвонил мне всего две
минуты назад.
- Я разбужу Борна.
- Будь осторожен...
Конклин не выслушал последнего напутствия своего советского коллеги, потому
что положил телефонную трубку. Он приладил протез и осторожно завернул лямки
вокруг лодыжки. Открыв ящик столика, он вытащил автоматический пистолет модели
"буря" - специальное оружие для сотрудников КГБ - с тремя запасными обоймами.
Это был единственный автоматический пистолет, на котором можно было легко
установить глушитель. Глушитель откатился к передней стене ящика; Конклин
вытащил его и прикрутил к стволу пистолета. Натянув брюки, он сунул пистолет за
пояс и направился к двери. Открыв ее, он прохромал в гостиную, где его поджидал
Джейсон.
- Это, должно быть, Крупкин звонил, - сказал Борн.
- Да. Будь добр, отойди от окна...
- Неужели Карлос?! - Борн мгновенно отступил назад и, обернувшись к Алексу,
спросил: - Он знает, что мы в Москве? Он знает, где мы?!
- Все говорит в пользу положительных ответов. - Конклин передал Джейсону
информацию Крупкина. - Что ты думаешь по этому поводу? - спросил он.
- Шакал взбесился, - тихо ответил Джейсон. - Когда-то это должно было
случиться. Бомба с часовым механизмом, заложенная в его голове, наконец
взорвалась.
- Я тоже так думаю. Его московские кадры оказались иллюзией... Они, наверное,
послали его куда подальше - вот он и взбесился...
- Я сожалею, что погибли люди, мне искренне жаль, - сказал Борн. - Лучше
было бы, если бы это случилось как-то по-другому... Но расстраиваться из-за того, что
у него крыша поехала, я не могу. Он накликал на себя то, чего желал мне:
окончательно свихнулся.
- Круппи говорит то же самое, - добавил Конклин. - Шакал охвачен
психопатическим желанием вернуться и убить тех людей, которые первыми
обнаружили, что он маньяк. Так, если он знает, что ты здесь - ему наверняка известно
это, - значит, его страсть должна удовлетвориться: твоя смерть как-то заменяет его
собственную, дает ему какой-то символический триумф.
- Ты слишком много общался с Пановым... Интересно, как он себя чувствует?
- Не волнуйся. Я звонил сегодня утром в три часа, или в пять часов по
парижскому времени, в больницу. Возможно, у него будет частичный паралич -
левая рука и правая нога... Врачи считают, что он все-таки выкарабкается.
- Плевать я хотел на его руки и ноги. Как его голова?!
- По всей видимости, с ней все в порядке. Старшая медсестра сказала, что Мо -
ужасный пациент...
- Слава Богу!
- Я думал, что ты атеист.
- Это символическая фраза, можешь проконсультироваться с Пановым.
Борн заметил пистолет у Алекса за поясом и спросил:
- Тебе не кажется, что он бросится в глаза?
- Кому?
- Например, официанту, - ответил Джейсон. - Я заказал завтрак и большойпребольшой
кофейник.
- Надо отказаться. Крупкин приказал никого не пускать в номер... Я пообещал
ему.
- Слушай, это похоже на паранойю.
- Я сказал почти то же самое... Но пойми: это его территория, а не наша. Кстати,
об окнах тоже он сказал.
- Подожди-ка! - воскликнул Борн. - Предположим, что он прав?
- Маловероятно, но возможно, только вот... - Конклин не успел закончить, как
Джейсон выхватил свою "бурю" из-под пиджака и направился к дверям. - Что ты
делаешь?! - воскликнул Алекс.
- Вероятно, придаю словам твоего дружка Круппи больше значения, чем они
заслуживают, но попытка не пытка... Иди туда, - приказал Борн, указывая в дальний
левый угол комнаты. - Я оставлю дверь незапертой; когда придет официант, скажешь
по-русски, чтобы он входил.
- А ты?
- Дальше по коридору - сломанный холодильник. Он стоит в нише рядом с
автоматом для продажи пепси; он также не работает. Я спрячусь за ними.
- Слава Богу, что есть капиталисты, пусть и обманутые... Действуй!
Бывший "медузовец", известный когда-то под псевдонимом Дельта, открыл дверь,
выглянул наружу и осмотрел коридор. Выскочив из номера, он помчался к нише, в
которой стоял холодильник и торговый автомат, спрятался в ней и, присев на
корточки, стал ждать. Вскоре он почувствовал боль в коленях и подосадовал на нее, а
затем услышал нарастающий шум колес. Вскоре мимо Борна к дверям номера проехал
покрытый скатертью столик. Его катил официант - молодой человек чуть старше
двадцати, блондин-коротышка, всем своим видом выражающий лакейское
подобострастие. Нет, это не Карлос, подумал Борн, распрямляясь и чувствуя боль в
коленях. Из-за двери он услышал приглушенный голос Конклина, разрешившего
официанту войти; когда молодой человек вкатил столик в номер, Джейсон осторожно
сунул пистолет в потайное место, наклонился и стал массировать судорожно
сжавшуюся мышцу.
Все произошло с быстротой, с какой яростная волна ударяет о скалистый утес. Из
другой ниши в коридоре выскочила фигура в черном и вихрем пронеслась мимо
автоматов. Борн отпрянул назад и прижался к стене. Это был Шакал!!
Глава 38
Безумие!! Карлос резко двинул плечом официанта - молодой человек отлетел в
сторону, столик опрокинулся, тарелки разлетелись во все стороны, их содержимое
фейерверком выплеснулось на стены и ковровую дорожку. Официант откатился влево
и, кто бы мог предположить, выхватил из-за пояса пистолет. Шакал почувствовал, а
может быть, краем глаза уловил движение официанта. Он резко повернулся и открыл
бешеный огонь из автомата, буквально пригвоздив белокурого русского к стене: пули
прошили грудь и голову официанта. В этот длившийся, казалось, целую вечность миг
Борн пытался выхватить оружие, зацепившееся за пояс. Он яростно рванул рукоятку, и
в эту долю секунды взгляд Шакала встретился со взглядом Хамелеона: в глазах
убийцы полыхали бешеная ярость и предвкушение триумфа.
Джейсон высвободил "бурю" и вжался в нишу. Длинными очередями Шакал
вдребезги разнес автомат для продажи напитков и стоящий рядом холодильник. Борн
поднял "бурю" и открыл стрельбу, едва успевая нажимать на спусковой крючок. В это
мгновение он услышал звуки выстрелов, но уже не из автомата. Это Алекс открыл
огонь из своего номера, и Карлос попал под перекрестный огонь! Все могло
окончиться в коридоре московской гостиницы! Дай Бог, чтобы это наконец
произошло!
В паузе между выстрелами раздался крик Шакала: это был вопль раненого
животного. Борн метнулся в сторону; его внимание на какую-то долю секунды
расфокусировалось. Он присел на корточки и выглянул из своего укрытия: накал
перестрелки в коридоре достиг высшей точки, как это бывает в беспощадном
рукопашном бою. Раненый Карлос вел сумасшедшую стрельбу, словно пытаясь
пробить невидимые стены вокруг себя. Из дальнего конца коридора раздавались
душераздирающие крики. Это были предсмертные стенания раненных
рикошетившими пулями.
- Ложись! - крикнул Конклин. Джейсон бросился на пол. Он пытался найти
подходящее укрытие, инстинктивно стараясь защитить голову. В это мгновение
раздался взрыв, следом - еще один; на этот раз оглушительный и совсем рядом с
Борном.
Коридор наполнился дымом. Пол был усыпан кусками штукатурки и битым
стеклом. Послышались выстрелы. Это был автоматический пистолет Алекса!!
Джейсон выскочил из своего укрытия. Перед дверью в их номер стоял Конклин,
пытаясь перезарядить свой пистолет.
- Я все расстрелял! - крикнул Алекс. - Шакал ушел... А у меня как на грех
кончились патроны!
- У меня есть еще одна обойма, - сказал Джейсон. - Попытайся позвонить
администратору. Пусть они уберут всех из вестибюля.
- Крупкин говорит...
- Плевать мне на то, что говорит Крупкин! Пусть отключат лифты,
забаррикадируют все лестницы и держатся подальше от нашего этажа!
- Понял...
- Действуй! - Борн побежал по коридору и натолкнулся на двоих людей,
распластавшихся на полу: стоны свидетельствовали о том, что они живы. Джейсон
обернулся к Алексу и крикнул: - Пусть пришлют врача! Они еще живы! Скажи всем,
чтобы пользовались этим выходом, только этим!
Охота продолжалась. Весь десятый этаж "Метрополя" был в нервном напряжении.
Не требовалось особого воображения, чтобы представить себе, как в каждом номере
люди лихорадочно пытаются куда-то дозвониться, насмерть перепуганные
перестрелкой в коридоре. Идея Крупкина использовать группу захвата КГБ в
штатском провалилась после первой же автоматной очереди Шакала.
Но где же Карлос?! В дальнем конце коридора, по которому бежал Джейсон, была
еще одна дверь на лестницу. Карлос никогда не действовал примитивно, а раненый
Карлос использует все тактические приемы, усвоенные за годы карьеры в мире
насилия, чтобы выжить. Выжить хотя бы для того, чтобы убить другого человека. Это
для него важнее, чем сама жизнь... Борн знал, что его предположения верны,
поскольку и он действовал бы так же. Он вспомнил слова Фонтена, сказанные им,
когда они сидели в кладовке и следили за процессией священников на острове
Спокойствия, зная, что один из них человек Шакала. "...Два старых льва, борющиеся
друг с другом, не обращают внимания на тех, кто попадает под перекрестный огонь?"
- говорил старик Фонтен, который пожертвовал собой ради другого человека...
Джейсон бесшумно подкрался к первой двери слева. А смог бы я поступить, как
Фонтен? Он страстно хотел жить - с Мари и своими детьми, - но если она
погибнет... если они умрут... Что будет значить для него "жизнь"? Сможет ли он отдать
жизнь, почувствовав в другом человеке что-то похожее на него самого?
Сейчас не время размышлять... Ты слышишь, Дэвид Уэбб? Ты мне не нужен: ты,
жалкий сукин сын. Уйди от меня! Мне надо покончить с этим хищным зверем... Я
хотел этого долгие тринадцать лет. Он не знает жалости, и он убивал слишком часто и
слишком многих, а теперь хочет убить меня и тебя тоже. Покинь меня, Дэвид Уэбб!
Капли крови... На темно-коричневой дорожке свежие капли крови... Борн присел
на корточки и провел рукой по кровавому пунктиру. След тянулся мимо первой двери,
второй, потом пересек коридор...
Капли крови петляли, словно раненый человек приостановил кровотечение. След
шел мимо шестой двери справа и седьмой... и вдруг красные пятна исчезли - нет, не
совсем. Едва заметно влево через коридор след продолжался... Да, вот он! Смазанное
пятно над ручкой восьмой двери слева, расположенной в двадцати футах от выхода на
лестничную клетку. Карлос за этой дверью! Обитатели номера стали заложниками...
Теперь все зависело от точности действий Борна: его внимание должно быть
сфокусировано на Шакале. Борн перевел дыхание и заставил себя забыть о боли в
мышцах. Он отошел примерно на тридцать шагов от восьмой двери слева и обернулся;
разноголосые выкрики доносились из-за закрытых дверей номеров. Их обитатели
получили инструкцию Крупкина: оставаться на месте, никого не впускать. "Наши
люди проводят расследование!" Всегда эти "наши люди" и никогда - "полиция" или
"власти", поскольку в этих словах живет микроб паники. Паника! Именно об этом
думал сейчас Дельта-один из "Медузы". Отвлечь внимание - вот главное в этой охоте
на человека...
Он поднял пистолет и дважды выстрелил в одну из люстр; выстрелы
сопровождались аккомпанементом разлетевшегося вдребезги стекла, дождем
посыпавшегося с потолка. Борн заорал: "Вот он! В коричневом костюме!" Стараясь
топать как можно громче, он побежал по коридору к восьмой двери слева и, миновав
ее, крикнул: "Выход... выход!" Затем он выстрелил в еще одну люстру, чтобы грохот
разлетевшегося стекла усилил панику, отпрянул к стене напротив восьмой двери и,
оттолкнувшись от нее, всем телом врезался в дверь номера. Влетев внутрь, Борн
бросился на пол, взведя курок пистолета, готовый открыть огонь.
Он ошибся... Это сразу стало ясно: ловушка, которую он готовил для Шакала,
могла стать ловушкой для него самого! Он услышал, как где-то снаружи скрипнула
дверь. Услышал? А может, почувствовал? Борн рванулся вправо и несколько раз
перекатился. При этом он зацепил провод от торшера, который с грохотом повалился
на пол. Краем глаза он заметил в дальнем углу номера скорчившихся людей.
В эту минуту в дверях появился человек в белом одеянии и открыл огонь из
автомата. Борн дважды выстрелил и отпрянув к левой стене, чувствуя, что на долю
секунды он окажется в зоне, недосягаемой для убийцы. Это спасло его!
Борн ранил Шакала в плечо, правое плечо! Автомат выскользнул из рук Шакала,
когда он от боли инстинктивно разжал пальцы. Шакал резко повернулся, зажал рану
левой рукой, а ногой что есть силы двинул по торшеру, стараясь попасть в Джейсона;
окровавленное белое одеяние развернулось и затрепетало как парус.
Борн выстрелил еще раз, полуослепленный светом торшера. Пуля ушла вверх; он
вновь нажал на спуск, но услышал только резкий металлический щелчок - обойма
была пуста! Приподнявшись, Борн бросился к автомату, валявшемуся на полу. В это
мгновение Карлос выскочил в коридор. Джейсон попытался подняться, но ноги не
слушались его! О Боже! Он подполз к кровати и, цепляясь за простыни, дотянулся до
телефона... Аппарат был разбит: Шакал разнес его вдребезги!
До слуха Борна донесся резкий звук. Упал засов на двери, служившей выходом на
лестницу. Шакал намеревался спуститься по ней в вестибюль гостиницы. Если
администратор выполнил приказ Конклина, Карлос попался!!! Борн взглянул на
пожилых людей, скорчившихся в углу комнаты. Он отметил, что старик старался
прикрыть жену своим телом.
- Все позади, - сказал Борн, чтобы успокоить их. - Вы, наверное, не понимаете
меня, но, к сожалению, я не говорю по-русски...
- Мы тоже не говорим по-русски, - произнес старик по-английски. - Лет
тридцать назад я встретил бы вас с оружием в руках у этой двери! Я ведь был в Сахаре
с Монтгомери . Мы неплохо показали себя при Эль-Аламейне... Если
перефразировать известное выражение, с возрастом увядаешь, как говорится.
- Не будем об этом, генерал...
- Если быть точным, бригадный генерал...
- Прекрасно! - Борн перевалился через кровать и ощупал колено:
вроде все было нормально. - Мне нужен телефон!
- Больше всего меня взбесил этот маскарад! - продолжил ветеран ЭльАламейна.
- Позор, мать твою! Прости, дорогая...
- О чем вы?
- О платье, приятель! Белое платье Бинки - это пара, что живет напротив по
коридору; мы путешествуем вместе с ними. Пройдоха Бинки наверняка стянул его для
жены в этом прелестном "Бо-Риваж" в Лозанне. Воровство - достаточно гнусно, но
то, что он отдал его этому бандиту, - непростительно!
Через несколько секунд с автоматом Шакала в руках Джейсон вломился в номер
напротив и мгновенно осознал, что Бинки заслуживал больше уважения, чем
предполагал бригадный генерал. Он лежал на полу, истекая кровью; он был зверски
исполосован ножом.
- Я не могу дозвониться! - всхлипнула женщина, стоявшая на коленях рядом с
окровавленным мужем. - Бинки дрался как сумасшедший; он почему-то был уверен,
что священник его не тронет!
- Постарайтесь заклеить раны, - сказал Борн, высматривая телефон. Аппарат
был цел и невредим! Вместо того чтобы звонить администратору или телефонистке, он
набрал номер собственных апартаментов.
- Круппи! - раздался в трубке голос Алекса.
- Нет, это я! Первое: Карлос на лестнице, которая ведет в вестибюль. Второе: тут
человек с ножевыми ранениями, в седьмом номере справа! Поторопись!
- Конечно, как только смогу. У меня прямая связь с офисом.
- Где, черт подери, группа захвата?
- Они только что прибыли. Крупкин позвонил пару секунд назад из вестибюля -
вот почему я думал, что ты это...
- Я иду на лестницу!
- Бога ради...
- Он - мой!!!
Джейсон устремился к двери, не найдя слов утешения для бьющейся в истерике
женщины, - ему было не до этого. Он выскочил на лестничную клетку, держа
автомат наготове. Спускаясь по лестнице, он подумал, что звук шагов выдает его
присутствие, и сбросил обувь. Холодные каменные ступеньки каким-то образом
напомнили ему ощущения, испытанные в джунглях; эта неожиданная ассоциация
помогла ему пересилить чувство страха - джунгли всегда были другом Дельты-один.
Борн спускался с этажа на этаж по кровавому следу. След стал заметнее -
последняя рана была достаточно серьезна, ее непросто было перевязать и таким
образом остановить кровотечение. Вероятно, Шакал дважды пытался зажать рану -
один раз на пятом этаже и второй - на третьем, возле дверей, но кровотечение
возобновлялось...
Второй этаж, первый... Карлос в западне! Там внизу притаился убийца! Покончив с
ним, Борн наконец обретет свободу! Он достал коробок спичек и, прижавшись к
бетонной стене, запалил его целиком, затем бросил факел вниз, готовый открыть огонь
из автомата при малейшем признаке движения.
Внизу никого не было - абсолютно никого! Невероятно! Джейсон слетел по
лестнице вниз и забарабанил в дверь вестибюля.
- Шо це? - послышалось с другой стороны. - Хто там?
- Я американец! Работаю вместе с КГБ! Пропустите!
- Шо це?
- Понял вас, - вступил другой голос. - Учтите, что когда откроется дверь, вас
возьмут на прицел... Вы поняли меня? Без глупостей!
- Понял! - в ярости прокричал Борн и отшвырнул в сторону автомат Карлоса.
Дверь открылась.
- Проходите! - сказал милиционер, но, заметив у ног Джейсона автомат, заорал:
- Нет! - И в это
...Закладка в соц.сетях
