Жанр: Боевик
Ракетчик 5. Молитва для ракетчика
...в лагере не было.
- Эй, что происходит? - громко спросил Конев, остановившись среди суетящихся
компаньонов, - в чем дело?
- Шмотки собираем, валить отсюда надо, вот в чем, - невозмутимо поведал ему Санька,
водружая на нарты очередной тюк с "добычей".
- Это ж чье такое решение? - усмехнулся Виктор.
- Народ решил, - Конев уверенно посмотрел в глаза "начальнику экспедиции", - А что
тут делать? Этим помогать? Они и сами справятся, ценного у них в самолете ничего нет, одно
железо, его отсюда не вывезешь. На металлолом его сдавать, что ли? Я уже их лайнер весь
облазил - ни груза, ни чего-либо интересного на борту нет. Это военный самолет. А раз так,
нужно держаться от него подальше.
- Кажется, деньги вам я плачу? - холодно спросил Виктор, - Или вы, как в колхозе, на
хозрасчет перешли?
- А мы нанимались добро, с "юнкерса" перевозить, вот мы тебе его и перевозим. Не
нравится, можешь тут сам оставаться...
- Не время ругаться, делаете вы все правильно, - вмешался поляк, - но старший у нас
один, и дисциплина нам нужна особенно сейчас. Пойду звонить. Где мой чемодан?
- Последний вагон, верхняя полка, - сообщил Кошкин, - Не бухтите, товарищи
командиры, подчиненные должны проявлять разумную инициативу. Мы же не смылись без вас,
а просто на всякий пожарный приготовились дать деру. Подсуетились, так сказать, пока наши
гости отсюда срыли. Кучкуются возле своей лайбы, небось что-нибудь гадостное замышляют.
- Ладно, - сменил гнев на милость Виктор, - грузитесь, так и быть.
Стас нашел свой дипломат, достал из него "мобильник" и пристегнул к нему аккумулятор
темного цвета. К его удивлению, на панели телефона высветилось обозначение того, что
аппарат находится в зоне доступа. Разведчик отошел, чтобы остальные не слышали, о чем
пойдет разговор, и набрал нужный номер. Через мгновение он услышал знакомый хрипловатый
голос полковника Вацлава Пенязя. Слышимость была отличной, как будто собеседник
находился где-то рядом, на удалении вытянутой руки, а не за тысячу километров отсюда.
Полковник выслушал доклад своего подчиненного, ни разу не перебив его. Потом уточнил:
- Вы говорите свободно? Вас никто не слушает, никто не мешает?
- Совершенно свободно, - подтвердил его молодой коллега.
- А ситуация под контролем?
- Что имеет в виду пан полковник? - уточнил Стас.
- Я про наше дело, вы все проверили?
- Точно так. Но здесь семьдесят сантиметров снега, найти невозможно. Есть признаки,
что кто-то побывал здесь перед нами. Один из моих помощников предлагал навести справки в
лесничестве, но, в связи с изменившимися обстоятельствами, это становится опасным.
- Хорошо, выбирайтесь оттуда, я доложу руководству обо всем, что случилось. На
всякий случай с этого момента держите телефон на приеме, - сказал полковник и отключился.
Стас спрятал трубку в карман и аккуратно закрыл его на молнию. Через минуту он
присоединился к остальным.
- Что сказал босс? - осведомился Виктор. Он сидел возле кострища и курил, воплощая
в жизнь принцип: хороший начальник никогда не мешает подчиненным выполнять свою
работу.
- Одобрил "решение народа", - улыбнулся Стас.
- Тогда вперед, труба зовет, - Конев выбросил сигарету в тлеющие угли прогоревшего
костра и поднялся на ноги. Поклажа была уже увязана, а "народ" нервно курил возле
снегоходов.
- По коням! - бодро скомандовал Виктор, но его подчиненные не успели и сдвинуться с
места, как прозвучала другая команда. Резкий властный женский голос с ужасным акцентом, но
по-русски отчеканил:
- Ни с места, руки вверх! Кто прикоснется к оружию, мы сразу убить!
- Ни хрена себе! - только и сказал Виктор, оглянувшись назад.
Вокруг них стояли члены экипажа норвежского самолета с пистолетами в руках. Санька
медленно потянулся к прикладу карабина. Он не успел его даже коснуться, грохнул выстрел, и
у его ног вздыбился фонтанчик снега.
- Больше не предупреждать!
- О-о-о, пани хорошо знает русский? - зло усмехнулся поляк.
- Зато остальные его не знают, - отрезала Сандра, - поэтому они будут не говорить, а
стрелять.
"Любители зимней охоты" медленно подняли руки вверх. Сандра нервно рассмеялась,
впервые с момента вынужденной посадки на ее лице играла торжествующая улыбка. Бен с
неприязнью сделал вывод: "А ведь сейчас она просто упивается своей властью над
оказавшимися под прицелом людьми". Через пять минут все русские были добросовестно
связаны, их усадили возле костра, в который подбросили свежих досок. А сами летчики
приступили к осмотру снегоходов. Охрану "арестантов" поручили Эриксону, вооруженному
отобранным у русских карабином. Остальные тем временем принялись сбрасывать с нарт
поклажу. К русским подошли девушка и Бен.
- Вы, - она пнула носком ботинка сидящего Виктора, - говорить быстрее, где горючее
и пища!
- Ищите, и обрящете, - мрачно процедил Виктор, не оборачиваясь в ее сторону.
- Мы не иметь время. Говорить быстро, или мы стрелять!
- Пошла ты!.. - отозвался на ее угрозу Кошкин. - Резвая больно, я бы с тобой
порезвился при других обстоятельствах!
Девушка перешла на английский и сказала Руану: "Лейтенант, ударьте прикладом
главного, они не хотят говорить, где у них горючее и продовольствие".
- Вы предлагаете мне бить пленного? - удивился Эриксон.
- Делайте, что я вам говорю, мы только зря теряем время.
- Руан, сделайте вид хотя бы, что собираетесь это сделать, - сказал Бен, - думаю, этого
будет достаточно, это обыкновенные туристы.
- Как скажете, - пробубнил Эриксон и, наклонившись над сидящим русским,
замахнулся прикладом.
Выстрел прогремел туго и надрывно, как удар бича. В ткани куртки Эриксона на спине
образовалась дыра, в стороны брызнули какие-то осколки. Он крутанулся волчком и рухнул в
снег, на его лице застыла гримаса удивления и боли. Никто не успел сдвинуться с места, в
голосе, отдавшем приказ, прозвучавший сразу после того, как стихло эхо выстрела, не было ни
капли сомнения:
- Everybody lie dawn! Who'll move - dead! (Всем лечь, кто пошевелится - покойник!)
В одно мгновение положение изменилось, летчики послушно опустились в снег.
- Arms on neck, legs on width of shoulders! (Руки на затылок, ноги на ширину плеч!)
Лежащие в снегу послушно выполнили приказ.
- Don't move! (He двигаться!) - скомандовал кто-то, все еще невидимый, из своего
укрытия.
- Наши подоспели, наверное, погранцы! - на небритой физиономии Кошкина расцвела
улыбка.
- Сиди спокойно! - приказал ему Виктор. - Макс, ты? - крикнул он, оборачиваясь к
лесу.
- Я, кто ж еще? - спокойно прозвучало в ответ, из-за елки появилась крепкая фигура в
белом маскхалате и заскользила к ним на коротких широких лыжах. Не выпуская из поля
зрения лежащих, Макс освободил Виктора, вручил ему винтовку с оптическим прицелом и
сказал:
- Игрушка вроде в твоем вкусе?
- В самый раз, - подтвердил Виктор и любовно погладил ложе оружия, - это Макс,
кореш мой питерский, - объяснил он оторопевшим членам своей команды. Виктор растер
затекшие руки и перехватил оружие удобнее.
- Ты вовремя, - сказал он приятелю. Потом занял позицию, так чтобы все члены
экипажа "Ориона" были у него под прицелом.
- Раньше смысла не было. Я еще вчера смекнул, чем все это может закончиться, когда
увидел приземление этих гуманоидов. Только решил до времени не высовываться.
- Правильно решил, - подтвердил Виктор. Теперь присутствующие поменялись ролями.
Летчиков обезоружили и связали. Их пистолеты раздали недавним пленникам.
- И что теперь? - спросил Игорь.
- Теперь придется сдать эту гвардию законным властям, - предложил Стас, - что же
еще?
- Думаю, с властями мы связываться не станем, - решительно сказал Максим.
- Вы предлагаете их всех того? - осведомился Стас.
- Зачем же того, пусть сидят здесь и ждут, пока их найдут.
- Но они же скажут, что мы убили их товарища! Сообщат наши приметы, нас будут
искать!
- Кого убили? - рассмеялся Максим, - Этого, что ли?
Он пнул ногой лежащего на земле Эриксона, тот застонал и пошевелился.
- Лежать, - Олейник придавил его ногой.
- Надо же, живой! - удивился Елкин.
- Конечно, живой, что ему сделается? - Максим достал из кармана патрон и протянул
ему. Игорь повертел его, разглядывая. Пуля у патрона была странной, пластмассовой и полой.
- Я про такую штуку в одной книжке прочитал. Там мужик хотел заполучить в виде
трофея оленьи рога, а саму зверюгу убивать не хотелось, вот он и сделал такие пули. Они
только оглушают. Кажется, фамилия писателя Хантер, а книжка называется "Снайпер". Мне
мужики сделали в одной мастерской по спецзаказу.
- Теперь понятно, - Елкин вернул патрон хозяину.
Тот убрал его в карман и обратился к сидящей на снегу Сандре, внимательно следящей за
его объяснениями:
- Ты у нас вроде бы по-русски говоришь, так вот скажи своим приятелям, что остальные
патроны боевые.
Сандра отвернулась. Макс взял ее за подбородок и повернул лицо девушки к своему:
- Переводи-ка, подруга, быстренько, что велено, или, может, тебе прикладом?
- This Russian tells, that remaining cartridges are battle (Этот русский говорит, что
остальные патроны боевые), - неохотно перевела девушка.
- Верно излагаешь, - кивнул Макс и спросил у арестантов:
- All have understood? (Все поняли?)
Летчики послушно закивали головами. Максим поднял все еще не пришедшего в себя
Эриксона за шиворот и подтолкнул к остальным.
- Саня, свяжи этого красавчика, - приказал он Кошкину и подошел к Стасу:
- Ну, так какие будут предложения? Мы здесь по вашей инициативе.
- Тогда можно валить отсюда, к ночи уйдем километров на пятнадцать, - предложил
поляк.
- Заводите технику, - распорядился Максим, - уходим. Игорь, Роман и Санька
принялись заводить снегоходы, два "включились" сразу, а движок третьего принялся чихать и
кашлять.
- Подвиньтесь, мужики, пустите меня, - склонился над ним Елкин, - это дело наше,
шоферское. Пока он возился с закапризничавшим движком, Максим взял Стаса под локоть и
отвел в сторону, подальше от остальных, так чтобы никто не мог слышать их беседу.
- Как будем решать с нашим делом?
- С каким?
- Ну как же? Ведь это вы вынудили господина Альперовича снарядить нашу
экспедицию?
- Будем считать, что возник форс-мажор.
- А издержки?
- Господин Альперович уже получил аванс, получит и остальное. А как он будет
рассчитываться с вами...
- Это вас никоим образом не касается, - успокоил собеседника Олейник, - это наши с
ним дела.
- Послушайте, а где я вас мог видеть? - насторожился вдруг поляк, - это не вы
попались мне возле автобусной остановки, той, что у дома пана Альперовича?
- Вы тогда очень ловко оставили меня с носом, - подтвердил Максим.
- То так, - улыбнулся Стас, - рад, что все хорошо закончилось.
- Я тоже, - подтвердил Макс. Но радость их оказалась преждевременной. Лежащий у
поляка в кармане телефон принялся наигрывать веселую мелодию.
- Прошу прощения, - Стас достал трубку и поднес ее к уху. Его шефа было слышно так
же прекрасно, как и во время первого разговора.
- Стас, вы уже далеко уехали? - спросил у него полковник.
- А что такое?
- Немедленно возвращайтесь, - категорично прозвучало из трубки.
- Мы пока еще здесь, никуда не уехали.
- Среди экипажа есть девушка?
- Точно так, очень вредная особа.
- С ней все в порядке? - в голосе начальства послышались нотки обеспокоенности.
- Жива, здорова, как и все остальные, - поспешил обрадовать начальника молодой
разведчик.
- Она и еще один член экипажа - американцы, их и находящиеся у нее материалы
нужно переправить через финскую границу.
- Не понял вас?
- Это приказ, дело большой политики! Что вам непонятно? Их нужно доставить в
Финляндию и сдать американскому консулу!
- А что у нее за материалы?
- Это компьютерная информация.
- Может быть, передать их при помощи моего оборудования?
- И людей, и материалы нужно переправить через границу, - отрезал шеф.
- Дело в том, пан полковник, что у нас тут случился маленький инцидент.
- Что еще такое там у вас приключилось? - голос начальника стал резким и
недовольным. Стас рассказал о попытке захвата летчиками снегоходов.
- Это ничего не меняет, - отрезал полковник.
- В экипаже самолета еще пятеро. Переправить через границу такое количество людей
будет не просто.
- Насчет остальных у меня нет никаких указаний. Только двое американцев и материалы,
это все, - шеф отключился. Озадаченный Стас засунул телефон в карман.
- Все меняется, - сообщил он Максиму.
- И что, пан шпион, сказал тебе твой полковник?
- Шпион? Полковник?
- Ты от волнения один раз назвал его чин. Раз у тебя начальник военный, - ты
работаешь на разведку или какую-нибудь "контору". Итак, в чем дело?
- Двое из этих летчиков американцы, их нужно переправить через границу.
- Э-э, нет! Так не пойдет, - покачал головой Максим, - Об этом и разговора быть не
может.
- Тебя смущает, что я работаю на польскую разведку?
- Меня смущает то, что это мероприятие пахнет серьезными последствиями. Даже в
наше гуманное время за пособничество экипажу вражеского самолета-разведчика, а другой
здесь просто не мог оказаться, всех нас упрячут далеко и надолго. И тебя, несмотря на то, что
ты иностранный гражданин.
- То, чем мы должны были заниматься по прежнему плану, если бы не свалился этот
самолет, пся крев, тоже не очень стыковалось с вашим законодательством! - возразил ему
Стас.
- Одно дело - попасться с ржавыми винтовками, может, мы их нашли и везем сдавать в
милицию, как положено честным гражданам, совсем другое - воевать с пограничным нарядом.
А граница после падения этого чертового самолета теперь наверняка усиленно охраняется.
- В таком случае вы с господином Альперовичем будете неприятно удивлены.
- Чтобы нас удивить, тебе нужно самому отсюда выбраться, а места здесь глухие, сам
понимаешь, - многозначительно нахмурился Максим.
- Ладно, валяйте! Ваши условия?
- Мне нужно связаться с Витольдом Самойловичем.
- Дать тебе трубку?
- Своя имеется! - усмехнулся бывший контрразведчик. Он отошел и принялся звонить
в Питер. Несколько минут он объяснял шефу суть сложившейся ситуации. Потом принялся
что-то записывать в блокнот. Сверил запись с абонентом, убрал трубку и подошел к поляку.
- Условия такие: если в течение часа на этот счет, - он вырвал лист и протянул его
Стасу, - не будет переведено "пол-лимона" американских долларов, мы бросаем все как есть и
убираемся отсюда. Хочешь - можешь ехать с нами, не хочешь - можешь оставаться тут.
Кроме того, если деньги будут переведены в течение двух часов с того момента, как мы начнем
движение, моему шефу должны быть переданы оригиналы тех документов, которыми вы его
стращали, и подтверждение подлинности Наполеоновской побрякушки.
- Так это форменный шантаж! - вскипел поляк.
- А то, чем вы занимаетесь, как называется? - возразил Максим, доставая пачку и
выщелкивая из нее сигарету. - Это, по-вашему, не шантаж? Короче - вот такие условия,
можешь своему полковнику так и передать.
Не прекращая ругаться, разведчик отошел в сторонку и принялся докладывать начальству.
- Скажи ему, если он не согласится, мы на это место еще и ФСБ наведем, - крикнул
Макс и закурил. Выпуская струйки дыма, он краем уха слушал беседу Стаса с его начальством.
Относительно "полковника" Олейник немного слукавил, польский входил в число языков,
которыми он владел вполне свободно. Учил еще в комитете, а пользоваться приходилось уже
при работе на антиквара. Были у них в свое время кое-какие интересы в Кракове и Лодзи.
Кроме того, профессиональные действия поляка, когда тот склонял антиквара к
"сотрудничеству", уже тогда навели Максима на мысль, что они имеют дело с какой-то
спецслужбой. Наконец поляк подошел и протянул ему свой телефон:
- Шеф хочет поговорить с тобой!
Максим поднес трубку к уху и невозмутимо сообщил:
- Слушаю вас.
- С кем имею честь? - сухо спросил полковник.
- Думаю, вы знаете.
- Можешь говорить открыто, здесь защита есть, - шепнул ему на ухо Стас, Максим
кивнул.
- Ладно, - проскрипела трубка, - вы беретесь доставить людей и груз через границу?
- Вам сообщили наши условия.
- Как вы должны получить подтверждение?
- Мне позвонят.
- Начинайте движение, подтверждение будет, но времени это займет чуть больше часа,
сами понимаете, сумма не маленькая.
- Два часа - и я разворачиваюсь обратно.
- Черт с вами, два часа, - подтвердил полковник и отключился.
- Работаем? - обрадованно спросил Стас.
- Работаем, - подтвердил Максим и затоптал в снегу окурок.
К шуму двух движков добавился третий. Максим и поляк пошли к остальным, навстречу к
ним прибежал Виктор.
- Мужики, ну вы что? Каждая минута дорога, пора сваливать.
- Иди, скажи всем, чтобы снова разбили лагерь.
- Не понял?!
- Планы изменились, мы остаемся.
- Да здесь с минуты на минуту будут все от участкового сержанта в Чупе до министра
обороны, еще и директора ФСБ с собой прихватят для комплекта.
- Никого здесь не будет, - Максим посмотрел на небо, - погода снова ухудшается,
время у нас еще есть!
- Как скажете, гражданин начальничек, - пожал плечами Виктор.
- В чем дело? Ты же обещал, что мы выступаем немедленно? - возмутился Стас.
- И как ты себе это представляешь? - бывший комитетский впился взглядом в лицо
собеседника, - перевезти их всех мы не сможем, не хватит посадочных мест. Даже если мы
выбросим продовольствие и весь груз, горючее все же придется взять с собой. Рассуждаем
дальше: мы с ними через границу, я так понимаю, не попремся? Тебе раскрываться нет резону,
и нам там медом не намазано. Финская кутузка, конечно, лучше российской, но это все-таки
кутузка. Следующий вопрос: из экипажа мы должны взять только двоих, пятерых бросить
здесь. И ты думаешь, остальные не покажут пальцем, в какую сторону мы отсюда поедем, когда
сюда доберутся вояки?
- Оставлять здесь никого нельзя, - подтвердил поляк, - вы должны остальных...
- Мы должны? - нехорошо усмехнулся бывший капитан КГБ.
- Вам хорошо платят!
- За перевозку двоих, а не за ликвидацию пятерых иностранных граждан.
- Что предлагаешь?
- Открыть карты!
- То есть.
- Ну, признавайся, ведь по вашему плану из этой экспедиции никто не должен был
вернуться. Так? - Максим пристально посмотрел поляку в глаза.
- То так, - тот хмуро отвернулся.
- Тебе должны были что-то дать. Я не ошибся, - усмехнулся Максим. "Колоть"
иностранца ему было приятно, даже в душе колыхнулось что-то из славного прошлого. "Хотя
времена тогда были другие, и страна была другая", - подумал капитан запаса с горечью.
- Держи, - достал Стас из кармана куртки разноцветные капсулы. Олейник их
осторожно взял и принялся рассматривать. Потом спросил:
- И как это работает?
Неудачливые летуны были удивлены поведением русских, те старательно оправдывали
статус самого загадочного народа в мире. Только что собирались уехать, бросив их на произвол
судьбы, а теперь разбили лагерь, развели костер и принялись готовить горячую пищу. Летчиков
разместили у отдельного костра и позволили обогреться. Их освободили от веревок, оставив
связанными только запястья, а Бена вообще не стали связывать.
- Ничего не пойму, - сказал Бену Юхан, - что у них на уме? Они собираются сдать нас
своим властям?
- Не знаю, - вяло ответил командир экипажа, ему становилось все хуже, рука онемела, а
все тело трясло в ознобе, голос товарища он слышал словно откуда-то издалека. От костра шло
тепло, хотелось упасть и забыться. Бен понимал, что спать нельзя, но сопротивляться у него не
было сил. Он ничком повалился на утоптанный снег. Если бы не Юхан, Йенсен рухнул бы
прямо в костер.
- Алмас, скажи русским, что майору нужна срочная медицинская помощь, - попросил
Сандру Форсайт. Девушка встала и пошла к русскому в маскировочном комбинезоне, он,
по-видимому, был здесь главным. Русские ели, до голодных летчиков доносился запах еды.
Сандра пошла прямо к их костру. Наперерез ей выдвинулся тот, которого остальные называли
"Саня", загородил ей дорогу стволом карабина и спросил:
- Куда это вы, дамочка, направляетесь?
- К ваш старший, наш человек ранен, ему нужен врач.
- Дома надо сидеть, беречь драгоценное здоровье.
- Что там, Саня? - спросил Максим.
- Мадам говорит, их раненому плохо.
- Пропусти ее сюда, - приказал Макс. Сандра подошла к костру русских, от запаха
съестного у нее рот наполнился слюной.
- Присаживайтесь, леди, - предложил ей Максим. Сандра опустилась возле костра на
корточки. Максим освободил ей связанные запястья и предложил:
- Угощайтесь, чем бог послал.
Девушка жадно принялась за еду.
- Остальные по-русски говорят?
Сандра помотала головой.
- А вы где так наблатыкались?
- Набла... что?
- Научились!
- Наша семья из эмигрантов, от большевиков убегали.
- Убегали, убегали, да не убегли. Значит, расклад такой, - Максим подсел к ней ближе и
стал говорить шепотом, - второй в такой же униформе, что на вас, тоже американец?
- Откуда вы знаете? - встрепенулась Сандра.
- На "лэйбле" прочитал, - Макс ткнул пальцем в шеврон на кармане ее летной
куртки, - я угадал?
- Да...
- Вас мы переправим через границу, остальные члены экипажа останутся здесь. Что
скажете?
- А как мне объяснить это остальным?
- Никак, мы сами решим эту проблему.
- А почему вы хотите нам помогать?
- Потом расскажу, вы согласны? - Сандра кивнула, продолжая поглощать русские
консервы.
- Тогда зовите сюда вашего товарища, - приказал ей русский.
Сандра крикнула Дика Доусона.
- Грейтесь и ешьте, - сказал ему Максим, поднялся и подошел к Виктору:
- Пора.
Тот молча кивнул и направился к снегоходам. Максим Олейник вернулся к костру. Конев
подошел к нартам с провизией, набросал в картонную коробку консервов и сухарей, положил
сверху бутылку водки.
- Студент, - обратился Виктор к Роману, - отнеси нашим пернатым гостям жратву,
пусть похавают. Консервы только здесь открой, ножик им не давай, не нужно. Они инструктаж
по технике безопасности не проходили. А ты, Игорек, пока нарежь лапника, пусть они своего
раненого устроят поудобнее.
Игорь и Роман отправились выполнять указания. Елкин притащил охапку мохнатых веток,
сделал из них мягкое ложе, уложил Бена на кучу лапника и прикрыл полотнищем палатки,
сложенным в несколько раз. Роман вскрыл банки, взял из упаковки с одноразовой посудой
пластиковые ложки и стаканы, аккуратно поставил все это в коробку и понес ее пленникам.
Виктор пошел рядом. По пути в коробку заглянул Кошкин.
- На этих кентов водяру тратить - только добро переводить. Лучше бы сами
выжрали, - неодобрительно покачал он головой.
- Тебе бы только водку жрать, - пресек его поползновения Виктор, - ты на посту,
часовому не положено.
- А вам бы только в солдатиков играть, - фыркнул в ответ Кошкин, - ты еще
разводящим кого-нибудь назначь, тоже мне, начкар выискался.
Ромка поставил коробку у костра, возле которого сидели летчики, и знаками показал им,
что они могут приступить к приему пищи. Те показали ему связанные руки, знаками поясняя,
что им неудобно. Ромка повернулся к Виктору, которого несмотря ни на что считал главным, и
спросил:
- Вить! Они руки, просят развязать!
- Тоже мне, интеллигенция! Так пускай жрут, помоги им, если сами управиться не
могут, - услышал он в ответ. Роман вздохнул, снял варежки, раздал сидящим у костра по
банке тушенки и по сухарю, выдал по ложке и пластиковому стакану. Летчики увидели
бутылку и многозначительно заулыбались. Роман усмехнулся в ответ. Он свернул колпачок,
который открылся неожиданно легко, без малейшего сопротивления, и разлил водку в
протянутые стаканы. Летчики закивали и предложили ему выпить с ними, показывая на
свободный пятый стакан. Ромка пожал плечами и набулькал себе граммов пятьдесят, Виктор
тут же отобрал у него водку:
- Молодой еще, тебе не положено. Ну, камрады, давайте за "френдшип" между
нациями! - Конев по очереди чокнулся с каждым из сидящих. Те что-то залопотали в ответ и
принялись пить. Следующие несколько минут остались в памяти Романа навсегда. В обычных
условиях яд подействовал бы мгновенно, но на морозе реакция пошла не так быстро. Четверо из
экипажа "Ориона" умирали медленно, захлебываясь пеной и дергаясь в судорогах. А Роман
смотрел на все это с ужасом, осознавая, что только что сам, собственноручно, разлил им по
стаканам порции яда. На стоны умирающих прибежали остальные. Дик Доусон бросился на
Конева и попытался ударить его связанными руками.
- Bastards, you have poisoned all of them! (Подонки, вы их всех отравили!) - закричал он.
Конев увернулся от удара, а перед лейтенантом оказался Макс. Он коротко, без замаха,
ударил американца кулаком в подбородок, тот как подкошенный свалился в снег. Стас встал
позади Сандры и намертво, в замок, обхватил ее руками, прижав руки девушки к туловищу, но
та и не думала сопротивляться, она с ужасом смотрела на распростертые перед ней тела людей,
с которыми еще совсем недавно шутила и смеялась. Макс навалился на Дика, достал пистолет
и, уткнув ему в переносицу ствол, прошипел:
- Be pleased, the pup, that you waren't caught with them! Thy skin simplly expensively costs!
(Радуйся, щенок, что ты не оказался вместе с ними! Твоя шкура просто слишком дорого стоит!)
- Макс оставил обмякшего американца и встал на ноги.
- Как же это? - осипшим от волнения голосом спросил Роман, - я же тоже мог...
- Не мог. Я с тобой зачем пошел? Оттого, что мне делать больше нечего? - Виктор
вылил содержимое своего стакана в костер. Аккуратно собрал в коробку все пластиковые
стаканчики, недопитую бутылку и провизию и приказал:
- Отнеси к нартам, студент!
На подгибающихся ногах юноша прошел мимо ошарашенного Кошкина, поставил
коробку возле нарт и принялся старательно тереть ладони снегом. Виктор хмуро склонился над
лежащим без сознания Беном и спросил:
- А с этим что будем делать?
Стас внимательно осмотрел летчика и, отвернув лицо в сторону, произнес:
- Его доконает холод.
Максим потряс, потом приобнял Сандру за плечи и отвел к другому костру. Усадил на
пустой ящик и налил спиртного. Та с испугом отшатнулась от предложенной выпивки.
- Ну и зря, - сказал Олейник, - а я, пожалуй, выпью...
- Я тоже, - сказал
...Закладка в соц.сетях
