Жанр: Боевик
Русский клан
...д.
Александр тяжело вздохнул:
- Научитесь слушать...
- Это мой ребенок, и я буду бороться за него! Просто так я его вам не отдам. Придется
много заплатить!
Вязников почувствовал тошноту.
- Что-то я расслабился, - пробормотал Саша.
- Что? - Влад не расслышал.
Вместо ответа Вязников движением ладони швырнул ему в лицо какую-то абстрактную
статуэтку, стоявшую на тумбочке, как на постаменте. Владимир заслонился и не увидел, как
Катин отец оказался совсем рядом. Потом дыхание куда-то пропало. Кулак Вязникова крепко,
но не в полную силу впечатался в солнечное сплетение. Влад захрипел. Александр аккуратно
прихватил парня за кадык. Держал прочно, но осторожно.
- Научись слушать до конца, - прошипел Саша в лицо хрипящему телеведущему. -
Особенно людей, которые могут тебя искалечить. Мы пришли и вытерли о тебя ноги. Пришли
легко. И нашли тебя просто. Пойми, скудоумный, что с такой же легкостью я могу превратить
тебя в инвалида, который не то что детей иметь - ходить не сможет. Если только под себя!
Одно слово на тему "отсужу у тебя ребенка" кончится тем, что забирать твое заявление из суда
пойдут твои родители. Я понятно объясняю? Понятно?
Он заглянул в глаза Владу и обнаружил, что они стремятся закатиться.
- Милый, ты не даешь ему слова сказать, - сказала наблюдавшая за процессом
воспитания Вика.
- Да? - Вязников обернулся к жене, не выпуская Влада. - Видимо, я немного
перебрал?
- Я думаю, что перебрал. А то кончится все, как в прошлый раз. Опять "скорая",
реанимация...
Влад слышал то, что говорила Вика. Зрачки расширились, он что-то замычал.
Разговор про "прошлый раз" был чистой воды блефом. Но на запуганного "папашу"
оказал удивительное воздействие.
- Все понял, - прохрипел Владимир. - Все понял, отпустите.
- И хорошо, - мягко согласился Саша, отпуская парня и расправляя его костюм. -
Очень хорошо. Сейчас поедем, все сделаем. Быстро, просто. Никаких забот!
Вязников улыбался по-доброму. Его лицо лучилось радушием. Даже глаза, бывшие
секунду назад холодными и колкими.
"Фольксваген" плавно затормозил у главного входа в клинику. Мужчины покинули салон,
а Вика поехала на парковочную стоянку.
- Я скоро, - кивнула она Саше.
Полянский и Вязников молча сопроводили юношу через фойе, заставленное живыми
цветами. Поднялись на четвертый этаж. Тут пахло лекарствами, сновали люди в белых халатах.
Вязников, возглавляя процессию, уверенно открыл дверь в кабинет, пропуская Михаила и
Влада вперед.
В светлой комнате, где ничто не напоминало о медицине, сидел Игорь и что-то быстро
набирал на компьютере. На звук открываемой двери он поднял голову и благожелательно
поднял брови.
- Добрый день, - поздоровался Игорь, поднимаясь из-за стола. Он был одет в зеленую
робу хирурга, маска сдвинута вниз, на столе валялась шапочка.
- Владимир, - обратился к Владу Саша, - это Игорь Юрьевич. Он будет руководить
вашим обследованием.
- Мы тебя не отвлекаем? - поинтересовался Полянский у Морозова.
- Нет, все нормально. Все, что нужно было, я сделал, так что теперь я в вашем
распоряжении. Значит, так, Владимир, сейчас вы снимете верхнюю одежду и передадите ее
Михаилу. Он повесит ее в гардероб. А вы пойдете со мной.
- Когда все кончится, я отвезу вас домой, - добавил Вязников.
Парнишка снял пальто, натянул на ботинки специальные пакетики. Он делал все
медленно, апатично.
- Что теперь?
- Теперь прошу вас. - Игорь распахнул вторую дверь кабинета. Обернувшись к
Вязникову, пояснил: - Валера займется родителями.
Когда они вышли, Полянский поинтересовался:
- Что ты с ним сделал? Телеведущий больше напоминает снулую рыбку. А так
брыкался...
- Ничего, - дернул плечами Вязников. - Подержал за кадык.
- Боже мой, - покачал головой Миша. - Как непедагогично...
- Зато дешево, надежно и практично!
- Ха, в логике тебе не откажешь. Ладно. Давай подождем.
Когда они устроились на стульях у стены, вошла Вика.
- Ну что? - спросила она. - Сдали?
- Естественно, - ответил Александр, принимая у нее полушубок.
- Тогда Валерке позвони...
- Валера, привет, это я. - Вязников уже говорил в трубку. - В общем, записывай.
Савельев Иван Андреевич, тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, и Савельева Анна
Тимофеевна, тысяча девятьсот пятьдесят шестого года рождения. Оба живы, и оба уроженцы
Питера. Находятся на учете в центральной больнице. Информации об участковом враче нет.
Записал? Отлично. Жду.
- Как тебе перспективный родич? - спросил у Вики Полянский.
- Классический вариант обывателя. Ничего особенного: ни хорошего, ни плохого. Да ты
сам видел. Квартира - как контора, ничего живого. Никаких хобби, фотографий. Не говоря уж
о традициях. Никаких корней. Перекати-поле. Чему он может научить ребенка?
- Норма вещей, - согласился Михаил. - Живут, сами не знают для чего.
- Миша, - обратился к нему Вязников, - давай рассмотрим "черный" сценарий. При
каких условиях Савельев может отобрать у нас ребенка?
Полянский удивленно поднял брови:
- Ребенка он может отобрать только в том случае, если докажет, что мать не в состоянии
прокормить чадо либо своим поведением наносит ущерб воспитанию ребенка. Но это из
области юношеских фантазий. Доказать отцовство не так просто. То есть сам генетический тест
- штука элементарная, но очень дорогая. А он не произвел на меня впечатления богатого
человека. Это ему объяснит любой юрист. Среди адвокатов очень мало идиотов. А уж
доброхотов среди них нет совсем.
Вязников встал, подошел к окну. Выглянул.
- Знаете, - задумчиво сказал Саша, - там у него отличное место для снайпера.
- Где? - спросила Вика. - У кого?
- Там, где Влад живет. На крыше соседнего дома. Вся квартира как на ладони.
- Ой... - Полянский махнул рукой, но внутри него закралось сомнение. - Я тебя
уверяю. До этого не дойдет.
Александр не ответил.
Когда в кабинет вернулся Игорь, все были до предела озабочены.
- Ну что? - усмехнулся он, глядя на их ожидающие физиономии. - Рано еще. Я
вообще-то пришел сообщить, что некоторые анализы в силу своей специфичности будут готовы
только через неделю. Пока могу только сказать, что ничего тяжелее похмельных головных
болей я не нашел. Да и вообще вряд ли там будет что-то особенное. Генетический материал на
редкость качественный.
- Остается просветить его родителей, - сказал Вязников.
- Кстати, сейчас, - Морозов взялся за телефон. - Валера, ну как у тебя? Уже? Легкая у
тебя рука.
Некоторое время Морозов слушал.
- Спасибо, Валер, все тогда. Вечером увидимся. - Игорь повесил трубку. - Ну, надо
сказать, что нам до странного везет. Все в порядке. Сердце в норме. Сахарного диабета нет.
Даже аллергий нет. Никаких параличей и прочей дряни. У отца с возрастом возникли проблемы
с сосудами, но он всю свою сознательную жизнь, по словам участкового, курил. У матери была
операция - вырезали камни в почках. Неделю подождем результатов теста на генетику. И...
все.
- Очень хорошо, - облегченно вздохнул Вязников.
Игорь широко улыбнулся.
- Теперь Катерину к Лиде. Тесты, осмотры. Все как положено.
Вязников кивнул.
- Ну вот и замечательно, - хлопнул по столу Морозов. - Теперь я удаляюсь, ваш
пациент вернется минут через пятнадцать. Будете провожать?
- Да.
- Хорошо. А у меня дела.
Игорь махнул рукой и исчез за дверью.
- Знаешь, - тихо сказал Полянский, который все это время говорил по телефону.
Вообще мобильный у адвоката звонил не переставая. - Мне тут приятель из Инкомбанка
звякнул. Конечно, за эти данные его уволить могут в два счета, но дело не в этом. Наш
клиент...
- Кто? - нахмурился Вязников.
- Ну, Влад этот, - разъяснил Миша, - живет в кредит. Квартира в кредит, машина
тоже. Платит исправно. Но на ближайшие двадцать пять лет у него ни на что денег не будет.
Квартира родителей под залогом. Он себе не то что ребенка позволить не может, даже
филателия для него невозможное хобби. Его жизнь сейчас полностью в распоряжении банка.
Ну, может быть, лет через пять, когда основная часть будет погашена, парень сможет позволить
себе какое-нибудь безобидное увлечение. Типа коллекционирования пробок от бутылок с
пивом. Жена и ребенок сейчас для него - это финансовая смерть. Так что он может дергаться
сколько угодно, все это разговор в пользу бедных, не более того.
Саша поморщился:
- Тоскливое зрелище.
- А был ли у него выход? - спросила Вика.
- Выход есть всегда. Нужно только напрячься. Он мог жить с родителями и копить
деньги на более просторную квартиру, где уместились бы два поколения. Или искать землю,
подальше, но подешевле...
- Выход есть всегда. Но если кишка тонка, то... - Вязников развел руками. - Конечно,
проще всего взять кредит и не думать ни о чем. Жить в долг.
Когда вернулся Влад, они отвезли его домой.
По дороге никто не проронил ни слова.
Дом Морозовых
Лида вымыла руки и тщательно высушила их полотенцем. Время пять часов вечера. Вотвот
должна прийти старшая дочь Вязникова. Рабочий день заканчивался, и в кабинет то и дело
врывался свет автомобильных фар. На углу подмигивала зеленым светом реклама молодежного
клуба. Несмотря на напряженный день, Лида не испытывала усталости. Удивительная легкость
появилась в ее движениях. Ей казалось, что она не ходит, а летает. Ею целиком и полностью
овладело предвкушение. Дом. Свой дом. Эскизы, проекты, тяжелые балки, стены. Вся эта суета,
когда в каждом углу что-то происходит, изменяется.
Всю свою жизнь она прожила в отцовском доме, и даже после того, как вышла замуж,
Лида все равно ощущала свою принадлежность к отцу. Муж как бы становился на второе место,
а ей так хотелось видеть Валеру главой дома, настоящим хозяином, прислонившись к плечу
которого можно чувствовать себя такой защищенной.
Ее мысли были прерваны коротким стуком в дверь.
- Входите.
- Здравствуйте, - смущенно улыбнувшись, сказала Катя, заходя в кабинет.
- Привет, - ответила Лида. - Как себя чувствуешь?
Катерина пожала плечами и неуверенно ответила:
- Ничего. Только по утрам нехорошо бывает. Немного тошнит.
- Это ничего страшного, - улыбнулась Лида, - все в порядке вещей. Организм
подстраивается под новые условия. Идет перестройка биохимии, поэтому самые обычные
продукты и запахи могут быть отвратительными. Через некоторое время это пройдет.
- А может быть, таблеточку? - спросила Катя. - Чтобы не тошнило.
- К сожалению, не придумали еще такую хитрую таблеточку. Нет, конечно, есть разные
соединения, которые предотвращают, например, морскую болезнь, но травиться химией я бы не
стала. Это слишком тонкий и индивидуальный процесс, чтобы решать его просто таблетками.
Есть еще препараты растительного происхождения, основанные на генетически измененных
травках, но это добро я вообще стараюсь никому не прописывать. Больше тебя ничего не
беспокоит?
Катерина мотнула головой.
- Тогда раздевайся...
После осмотра Лида продолжила свой краткий инструктаж:
- Для того чтобы себе облегчить жизнь, постарайся быть внимательной к собственным
ощущениям. Отмечай изменения в самочувствии. Если стало плохо, старайся найти причину. И
каждый раз, когда мы с тобой будем встречаться, рассказывай мне о своих наблюдениях. Так
мы найдем оптимальный вариант для твоего здоровья и здоровья ребенка.
Катерина была в порядке. Ничего страшного и необратимого не происходило.
- У тебя все хорошо, - с улыбкой подвела итог Лида. - Сейчас около трех недель.
Позже, чтобы нам окончательно удостовериться, сделаем ультразвуковое обследование. И еще
пару тестов. Можно даже узнать пол ребенка.
В ответ на это Катерина упрямо замотала головой:
- Не хочу. Не хочу знать пол ребенка. Пусть будет все так, как должно быть.
- Так ведь тебя никто не заставляет, - рассмеялась Лида.
Уже находясь рядом с машиной на подземной стоянке, Лида спросила у Кати:
- А почему ты не хочешь знать пол?
Катерина, открыв дверь своей машины, обернулась. Нахмурилась, а потом замялась,
сомневаясь, что ее поймут:
- Потому что не хочу, чтобы ребенка уже сейчас воспитывали как мальчика или как
девочку, - и еще добавила: - Не хочу общаться со своим ребенком в утробе через
общепринятые клише.
Она скривила физиономию и дурным голосом проблеяла:
- Ну, ты же мальчик, ты должен вести себя сдержанно, или: ты же девочка, ты не должна
быть драчуньей. - Катя замолчала, словно рассматривая в своем воображении пересказанные
картины. - Я хочу воспитать сверхчеловека...
Она села в машину, привычно отключила вспыхнувший дисплейчик путеуказателя и через
мгновение растворилась в темном февральском вечере. А сказанное ею слово продолжало
звучать.
Мужа, как обычно, дома еще не было. Лида стремительно взмыла вверх по лестнице.
Она энергично стащила с себя выходную одежду и переоделась в коричневые брюки и
мягкий серый джемпер. Повязала черные волосы красной повязкой и стала похожа на цыганку.
Это сравнение ей не нравилось, но сейчас она нашла в этом определенный романтизм. Уже
выходя из спальни, Лида на минутку заглянула в зеркало. Покрутилась. Хитро улыбнулась и
спустилась на кухню, где уже была Полина.
- Привет! - воскликнула Лида.
В ответ Полина охнула и уронила уже почти вымытую кастрюлю в мойку.
- Ну ты меня и напугала, - выдохнула она, держась за сердце. - Я думала, что в доме,
кроме меня и Юрия Павловича, никого, а оказывается, ты уже тут. Как ты умудрилась так
незаметно?
- Да вроде и не старалась. Торопилась на кухню, думала, ужин готовить надо... - Лида
пожала плечами.
- Ты знаешь, я уже приготовила все. - Полина вытерла руки. - Сегодня на работе так
плова захотелось. Не поверишь, я даже его запах ощутила.
- Ну и замечательно. Значит, сегодня будем кушать плов, - легко согласилась Лида.
- А ты чего сегодня прям светишься? - подозрительно спросила Полина.
Лида было потянулась за тарелками, но остановилась:
- Свечусь? С чего ты взяла? - Она всегда ощущала странное неудобство, когда
приходилось отвечать на чьи-то расспросы. Нельзя сказать, что Огарева была скрытной, нет,
просто манера разговора Полины резко отличалась от всего, с чем Лиде приходилось
сталкиваться. И хотя Игорь привел Полину в отцовский дом уже почти восемь лет назад, Лида
всегда смущалась, когда жена брата интересовалась ее делами. - Не знаю, наверное день
удачно прошел.
Огарева и не подумала рассказать Полине о принятом ими с Валерой решении. Они не
были близкими подругами, хоть и жили под одной крышей.
Когда жена Игоря освоилась в новом доме и поняла, что ее муж наследник рода
Морозовых, ее поведение изменилось не в лучшую сторону. Хозяйка несколько
пренебрежительно смотрела на Лиду, которую поначалу это обижало. Только значительно
позже к ней пришло осознание того, что такое поведение - это всего лишь вовремя не
удаленный комплекс неполноценности Полины. Однако прозрачная стена между ними так
никуда и не исчезла.
- Сегодня Катерина приходила, - сменила тему Лида. - Я порадовалась за нее:
здоровая молодая мама, что в нынешнее время большая редкость.
- Да-да, мне Игорь говорил. Жалко ее. Кому она теперь нужна?
Лида нахмурилась:
- Нужна. Здоровая и способная нарожать еще кучу малышей, очень нужна. Обязательно
найдется мужчина, который возьмет ее замуж.
- Ну, дай-то бог, - немного равнодушно отозвалась Полина.
Стол они накрывали в молчании.
В половине седьмого вечера хлопнула входная дверь. Пришел Игорь. Полина тут же
сорвалась с места в прихожую.
- Привет, сестренка, - пробасил Игорь, заглядывая на кухню.
- Привет, - тепло отозвалась Лида и улыбнулась. Дверь снова хлопнула, Игорь
обернулся. - Вот и Валерка. Иди встречай.
В начале девятого начали собираться гости.
Первыми объявились Вязниковы. В дверях сразу же началось столпотворение.
Когда в гостиную спустились дети Игоря - Марина и Роман, - а потом сын Валеры
Сергей, галдеж накрыл весь дом.
Все говорили одновременно. Звенели стаканы, кружки, тарелки. Звучал смех.
Казалось, что в доме взорвался фейерверк, где вместо пороховых вспышек - голоса,
шутки, смех. Все это сконцентрировано вместе, блестит, звучит, грохочет. Живое. Настоящее.
Старший Морозов стоял чуть в стороне от общего балагана, рассматривая наполненную
взрослыми и детьми гостиную. По его губам бродила рассеянная улыбка.
- Жалко, Леха, ты не видишь этого...
Глаза защипало. Чтобы не показывать слез, Юрий Павлович отошел в сторону.
В его доме гомонил и смеялся результат всей его и Алексея жизни. На протяжении целых
пятидесяти лет они строили свои крепости и воспитывали детей, делая основной ценностью
сплоченность и силу.
Три поколения свободно поместились в его доме, сосуществуя словно единый организм.
Где-то лучше, где-то хуже, но самое главное - вместе! Где такое встретишь, когда сплошь и
рядом жена с мужем живут отдельными жизнями. И это считается нормой!
- Жаль, Леха, ты не видишь... - снова повторил Морозов-старший.
Его слова потерялись в поднявшемся шуме. В распахнувшуюся дверь вошли Лариса с
Михаилом.
- А вот и Полянские!
Старшее поколение, не сговариваясь, потянулось к камину. Мужчин там уже ждала
открытая бутылка коньяка, женщины довольствовались вином.
Вязников с улыбкой наблюдал, как вокруг Эллочки образовался круг из сверстников.
Дочь что-то с упоением рассказывала, шутила, стреляя глазками направо и налево. Катерина
сидела чуть поодаль, у нее был немного рассеянный вид. "Пожалуй, скоро надо будет вводить
ее во взрослую тусовку", - подумал Александр.
В это время Полянский, упиваясь возможностью поухаживать за таким количеством дам,
с удовольствием разливал вино по бокалам, одаривая каждую женщину загадочной улыбкой.
- Ну что? - как бы приглашая к беседе всех присутствующих, спросил Игорь.
"О господи, - подумала Лариса, - сейчас опять начнут про танки". В женском
коллективе словосочетание "про танки" было условным сигналом к пополнению запасов
терпения. Эта история имела глубокие корни. Года три назад, на очередном большом
празднике, кто-то из мужчин затронул тему о роли бронетехники в современной армии.
Экскурс в танкостроение длился весь вечер; женщины скучали, умело скрывая тоску под
фасадом вежливости. Особенности установки бронепластин, характеристики орудий,
параметры двигателей были настолько "увлекательной" темой, что не клевала носом только
Полина. Она просто заснула в самом начале беседы. Когда же споры коснулись новейшей
разработки, танка МТ-100 "Черепаха", стало ясно, что праздник испорчен окончательно. Через
некоторое время, аккурат на следующих клановых сборах, мужчины снова подняли
животрепещущую тему "снаряда и брони".
Женщины под различными предлогами начали покидать мужское общество. Кончилось
это тем, что кто-то из пострадавшей стороны высказал в приватной беседе свой протест самому
заядлому танкисту, Игорю. Специалисты по бронированному кулаку несколько подувяли, но
просьбу общественности были вынуждены удовлетворить.
- Я бы хотел сделать небольшое объявление, - перехватил инициативу Александр. -
Вы все уже наверняка знаете, что Катерина беременна. Так вот, она будет рожать, и в связи с
этим я бы хотел ее ввести в наш круг. Думаю, это пойдет на пользу не только ей, но и ребенку.
Пусть ума набирается. Возражения?
- Да какие могут быть возражения? - удивился Полянский.
Саша повернулся и посмотрел на шумную компанию молодежи в другом конце гостиной.
Судя по доносившимся обрывкам фраз, речь шла о новой экранизации "Хроник Амбера".
Это была первая крупная российская киноработа после серьезного кризиса в
кинопромышленности. Очередной скачок в развитии инфотехнологий на какой-то момент
превратил кино в кунсткамеру спецэффектов, начисто исключив актерскую игру, да и подчас
самих актеров тоже. Дорвавшись до сундучка с эффектными побрякушками, режиссеры
принялись клепать третьесортную продукцию на манер голливудской. Не миновала чаша сия и
такого эпического полотна, как "Хроники Амбера". Очередной виток повального увлечения
общечеловеческими ценностями сильно видоизменил произведение. Один из главных героев
превратился в гея, другой неожиданно почернел кожей. Шестидесятивосьмилетний режиссер,
снявший в свое время Толкиновскую сагу, растянул "Хроники" на пять серий, по четыре часа в
каждой.
После этого кино окончательно утратило смысловую нагрузку. Только недавно, в
последние три года, на экраны вышло несколько проектов, где ведущими стали живые актеры,
их чувства, эмоции. Критики снова заговорили о возрождении российского кинематографа.
И вот кто-то из режиссеров замахнулся на эпос.
- А слабо в кино сходить? - спросил Вязников у присутствующих.
- А почему бы и нет? - сказала Лариса. - Только на какой фильм?
- Да вот дети говорят, что вышли "Хроники Амбера"...
- Да-да, - подал голос Михаил, - я видел рекламу.
- А действительно, давайте сходим! - обрадовалась Виктория.
- Только вот гложут меня сомнения относительно качества... - сморщился Полянский.
- Ну, хуже Эммы Уотсон в роли Дары никого быть не может, - замахала руками
Лариса. - А вспомните Бренда!
- Том Фелтон? Ужас, ужас... Хотя старичок Элайжа Вуд был в роли Корвина недурен...
- А любовная линия Кейн - Джулиан? Помните, эти восторги в прессе?
"Олицетворение вечной любви двух стихий. Воды и земли. Бесконечного моря и бескрайних
лесов".
- Да, действительно, - согласился Вязников. - Пожалуй, стоит сходить. Надо дать
нашему кинематографу шанс.
Он повернулся к молодежи:
- Эллочка, а негры в списке актеров имеются?
- Нет, кажется. По крайней мере, если и есть, то с русскими именами. Про
гомосексуалистов ничего сказать не могу. Но в рекламке не заявлено таких... прорывов.
- А в главной роли кто? - поинтересовался Игорь.
- Кто-то совсем новый, неизвестный. Режиссерская работа Петра Кончаловского.
- Ну, слава богу, что не Степана Михалкова. Он бы на роль Оберона вытащил старикаотца.
Сколько раз уже было...
- Да, и сколько можно? - поддержал Вязников. - До сих пор с ужасом вспоминаю
сериал "Княжеский Пир". Никита Михалков в роли Владимира Красно Солнышко. Старику
уже на покой пора, бенефисы рубить и правнуков нянчить, а все туда же...
- В общем, - резюмировал Морозов, - надо сходить! Решено?
- Решено! - воскликнули все одновременно и подняли бокалы. Звон стекла и звук
входного гонга слились воедино.
Лида встрепенулась:
- Я открою, - и выскочила в прихожую. Толкнув плечом тяжелую дубовую дверь, Лида
отпрянула. На пороге стоял Иван Иванович, воротник его дорогого зимнего пальто был чуть
припорошен снегом. Он походил на дородного боярина, с зычным басом, лохматыми бровями,
пахнущий дорогим одеколоном. Синий татуированный перстень на пальце теперь прикрывался
настоящим золотым. Увидев ее, мужчина заворочался на месте и утробно заворчал:
- Привет, шкодница.
Лида с неприличным для взрослой женщины визгом бросилась к нему на шею. Иван
Иванович для нее был почти как крестный отец.
Юрий Морозов и Алексей Вязников были очень дружны с Иваном Ивановичем. Они
никогда не скрывали своего знакомства от детей, но и никогда не говорили, чем он занимается
и где работает. Однако в детстве среди взрослых Лида неоднократно слышала фразу, что если
припрет, то Иван Иванович поможет. А в бане дети часто тайком рассматривали
татуированную спину гостя.
- Проезжал мимо, подумал, дай заскочу, - пробасил Иван Иванович, входя в гостиную.
- Сколько лет, сколько зим! - Александр поднялся с кресла, протягивая руку.
"Ну-ну, - с усмешкой подумала Лида, ставя на стол дополнительную посуду. - Хитрый
лис! О том, что ты приедешь, знала вся округа".
Ивану Ивановичу налили рюмочку. Он сказал тост, сдвинули бокалы, выпили. Разговор
пошел по укатанной вежливостью дорожке. Лида, сидевшая рядом с мужем, рассеянно следила
за разговором. Ее взгляд остановился на тесном кругу молодежи.
Все о чем-то беседовали, кажется, они так и не ушли от темы "Хроник", и только
старшие, Сергей с Катериной, остались при своих интересах. Огарев молча поставил свою
бутылку с квасом на журнальный столик и подсел поближе к Катерине.
- Что-то ты сегодня неактивная.
- Я не в образе, - лениво усмехнулась Катя. У нее было странное настроение. Мелкие
детали настойчиво бросались в глаза. Вот и сейчас она с любопытством, граничащим с
невоспитанностью, разглядывала глаза Сергея.
"Надо же, - подумала она, - я ведь его знаю как облупленного. Вместе в одной
песочнице играли. А глаза словно только сейчас по-настоящему увидела".
- Хочу написать твой портрет, - неожиданно даже для себя сказала Катя.
Сергей очень спокойно спросил:
- Почему?
- Глаза у тебя особенные, - честно призналась Катерина.
- Только сейчас заметила?
Они смущенно замолчали. Каким-то особенным смущением наполнилась тишина между
ними.
- А что это ты сегодня такая щедрая? - Сергей прокашлялся. - Портрет предлагаешь
написать. Раньше за тобой таких грехов не водилось
- Все течет, все меняется. Вот и я тоже в силу обстоятельств меняюсь. - Катя спрятала
глаза за стаканом с соком.
- Это что же за обстоятельства, которые тебя так скрутили?
Она поколебалась минуту, но поняла, что шила в мешке не утаишь.
- Беременная я, вот и колбасит, - шутливо сказала Катя, понизив тон почти до шепота.
- Ну ты, мать, даешь! - сразу же приняв ее слова на веру, выдохнул от удивления
Сергей.
- В том-то все и дело, что мать...
Они помолчали. Сергей не задавал лишних вопросов, и Катя была ему за это благодарна.
- Потом я тебе как-нибудь расскажу. Что и как... Не сейчас. Хорошо? - прошептала
она.
- Договорились, - кивнул младший Огарев.
Они, не сговариваясь, одновременно приблизились к Эллочке, которая, чуть не
захлебываясь, расписывала какие-то свои особенные восемнадцатилетние новости.
Александр Вязников, сидящий к ним спиной, даже обернулся, когда сзади раздались
дружные взрывы хохота. От сердца отлегло. Старшая дочь смеется, значит, все будет хорошо...
У Саши было тревожно на душе. Иван Иванович сообщил довольно неприятные известия,
осмысливать которые следовало на свежую голову. К тому же в контексте разговора он
напомнил, как бы случайно, что финансово участвует в работе всех предприятий Клана. В том
числе и клиники Морозова. Это могло означать, что скор
...Закладка в соц.сетях
