Жанр: Боевик
Новый порядок
...вые гнезда, и тяжелыми воротами, которые были снабжены
бетонными укреплениями. Конечно, серьезный армейский штурм этот бастион не
выдержал бы, но на случай гражданских беспорядков здание учебки достаточно легко
становилось опорной базой.
- Кстати, ты видел наших соседей где-нибудь на тренировках? - неожиданно спросил
Сергей, когда друзья уже подходили к столовой.
- Ты которых имеешь в виду?
- Тех, что в комнате слева.
- В сто семнадцатой?
- Ага.
- Ну, нет. А что? - Платон встал в небольшую очередь.
- Просто странно, выходим мы с ними в одно и то же время.
- Может, они в другой группе.
- Может. - Сергей согласился. - Но все группы так или иначе пересекаются. Сам
знаешь.
- Знаю, - кивнул Платон и протянул кассиру персональную карточку. - Сто грамм
беленькой, пожалуйста.
- Так вот, с ними мы никогда не пересекались вообще. Я точно помню.
- Уверен? - Платон задумчиво поскреб стриженый затылок.
- Совершенно.
- А сегодня ты их видел?
- Ну, только на завтраке...
- Угу, - пробормотал Звонарев. - Тогда еще сто грамм...
Взяв два прозрачных бутылька, друзья направились обратно.
- Ну, что? Стучим? - Платон в нерешительности остановился перед комнатой с
номером сто семнадцать.
- Надо же, наконец, разобраться. - Сергей легонько толкнул дверь. Заперто. - Счастье -
вторая наглость.
Они постучали.
За дверью зашевелились, но дверь не открыли.
- Может, мы не вовремя? - чуть смущенно пробормотал Платон.
- Ты на что намекаешь?
- Мало ли, может, они... ну, того...
- Гадость, гадость, - замахал на него руками Сергей. - Вот заодно и проверим.
Он постучал снова.
Замок щелкнул, и дверь открылась. На пороге с исключительно задумчивым видом
стоял очкарик.
- Всем привет, - бодро начал Сергей.
- Добрый день в хату, - неожиданно выдал Платон и поднял бутылки. - А мы к вам в
гости.
Очкарик удивленно поднял брови и посторонился:
- Гости так гости.
В комнате сидело еще человек пять. Из-за тесноты все размещались кто где, чуть ли не
па головах друг у друга.
На столе, поставленном в центр комнатенки, располагались какие-то карты, графики,
фишки и картонные таблички с надписями очень мелким шрифтом.
- Не помешаем? - спросил Звонарев, ставя на краешек стола бутыльки со стаканчиками.
- Не помешаете, - грустно ответил впустивший их очкарик. Остальные печально
созерцали водку.
- Мы ваши соседи, - немного теряясь от всеобщей скорби, продолжил Иванов. - Я
Сергей, а вот мой друг и коллега, Платон Звонарев.
- Артем, - пожал протянутые руки очкарик. - Это Олег, Егор, Дмитрий, Гоша и Слава.
Повисла неловкая пауза.
Платон тихонько ткнул Иванова в бок. Ему было неуютно.
- У вас случилось чего? - невозмутимо спросил Сергей. - Вид у вас кислый, откровенно.
- Ничего, ничего. - Гоша тяжело вздохнул и принялся разливать водку по стаканчикам.
На всех разошлось буквально на донышко. - Работа у нас такая... Вы вот с какого
направления?
- А какие есть? - Сергей заглянул в центр карты, лежащей на столе. Очертания были
незнакомые. Какие-то реки, горы, несколько селений.
- Силовики, - в пространство сказал Дима.
- Чего?
- Силовики. То есть оперативники.
- А! Ну да, они самые, - ответил Платон. - А вы кто?
- А мы идем по аналитической линии.
- И такая есть?
- Есть, есть. - Дима вздохнул.
- И что, никаких физических нагрузок?
- Ну, почему же никаких? Правда, основной упор на огнестрельное оружие. И немного
рукопашки.
- Лафа, - сказал Платон мечтательно.
- Не совсем, - грустно протянул Гоша. - У всех, как видишь, выходной. А мы над этой,
елки-палки, банановой республикой потеем.
- Что за банановая республика? - Сергей придвинулся ближе к столу, чтобы
рассмотреть карту. Действительно, в центре были нарисованы несколько пальм с
огромными бананами.
- Про ролевые игры слышал? - спросил Дима.
- Ага. - Сергей кивнул. - Типа, "водитесь".
Аналитики посмотрели на Иванова уважительно.
- Типа, да. А ты сам водился когда-нибудь?
- Нет-нет-нет! - замахал руками Сергей. - Бог миловал. У меня в подъезде жили два
безумных парнишки. Я как-то раз их чуть в наркологический не сдал. Они как утром из
квартир повылезли... Мать моя! Я таких рож в жизни не видел. Мешки под глазами - как у
меня кулаки. Синие все. Глаза красные. Ужас! Что, спрашиваю, вдолбали? А они мне:
"Что вы, дядя Сережа, мы по вампирам водились..." Ну все, думаю, точно вмазали. Крыша
не на месте. Потом разобрался. Даже понял. В свое время секретарем комсомола был.
Преферанс, сигареты... Мы на съезд, наверное, с такими же рожами выползали.
- Это для развлечения, - сказал Гоша. - А у нас серьезно.
- А в чем, собственно, проблема?
- Тут... - Гоша с сомнением осмотрел Сергея. - Тут без бутылки...
- Момент, - сказал Платон и исчез за дверью.
- Задача, понимаешь, не простая. В некой банановой республике есть правительство...
- Так, погоди, погоди. - Иванов взял со стола лист картона. - Это вводные?
- Да.
- Тогда я лучше прочитаю, а то ты мне расскажешь как для умственно отсталого.
Гоша кашлянул и замолчал, а Сергей углубился в изучение задачи. На самом верху
картонки было написано:
"Задача: Смещение правительства".
Ниже шли вводные данные.
"- Диктатура.
- Железный занавес на все средства массовой информации.
- Цензура.
- В народной массе средний уровень жизни. Отсутствие ярко выраженного
недовольства политикой властей.
- Сильный полицейский аппарат".
И еще ряд пунктов, уже Иванову непонятных.
- А на вашей стороне что? - Сергей заинтересованно посмотрел на Гошу.
Тот передал ему другой листок:
- Это проект. На что-то надо потратить ряд пунктов. Вот что мы выбрали.
- Агенты влияния в среде рабочих, - прочитал Иванов. - Они-то вам зачем?
- Как зачем? - удивился до этого молчавший Артем. Было видно, что идея
принадлежала ему. - А кто же будет создавать революционную ситуацию?
- Хм, - глубокомысленно ответил Сергей. - Пошли дальше. Подкупленный чиновник в
полицейском аппарате. Почему там?
- А где? Что может быть хуже купленного мента?
Иванов задумался. Он, наверное, навскидку мог бы назвать сразу несколько вещей,
которые могут быть хуже продажного милиционера. Но тут в комнату ввалился Платон. С
несколькими бутылками.
- Как это у вас получается? - удивленно спросил Гоша.
- Ты о чем?
- О водке.
- А что такого? - пожал плечами Платон, расставляя бутылки прямо на банановую
республику, народ которой даже не подозревал о нависшей над ним опасности.
- Ну, нам не выдают, так легко.
- Это, брат, особенность оперативной работы. Ты бы видел одного нашего парня, -
начал свою любимую историю Звонарев. - Который занимался вскрытием замков. Ну,
когда надо подслушку установить или обыск по-быстрому сделать, без... В общем, у него
руки тряслись. Напряжение такое! Мастер своего дела был. За считанные секунды любой
"Аблой" вскрывал. Но потом - развалина развалиной. Без стакана никак. Иначе нервы
сдают. Вот так. А оперативникам всем положена небольшая доза. Государство о нас
заботится.
- Да уж... - Дима вздохнул. - И о нас заботится. Поэтому водки не дает.
- Почему это?
- Ну, чтобы не было возможности подсесть на допинг.
- С одного раза не подсядете. - Платон решительно свернул бутылке горлышко.
- Кстати, - вмешался Сергей. - Вот скажи мне, товарищ Звонарев, что может быть хуже
купленного мента?
- В каком смысле?
- В государственном
- Купленный журналист.
- А что, бывают некупленные журналисты? - удивленно спросил Сергей.
- А разве случаются некупленные менты? - хмуро отозвался Артем.
- Ладно. - Иванов снова углубился в бумажку. - И возможность... Какая возможность?
Тут неразборчиво...
- На возможность у нас мало пунктов, - ответил Гоша.
- То есть?
- То есть смотри... - Он разложил перед Сергеем таблицу со списком различных акций,
событий и возможностей. Б основном крайне неприятных для любого государства. На
самом верху стояло убийство лидера. Против него стояло максимальное число пунктов. -
Вот из этого списка мы можем выбрать на двадцать пунктов, то есть вот тут...
- Посылка дипломатической ноты протеста, - прочитал Иванов. - Не густо. А почему
так мало?
- Потому что подкупленный мент стоит дорого, - проворчал Артем.
Сергей покачал головой:
- Дайте-ка мне калькулятор и все списки...
Зашелестели бумаги. Платон поднял стаканчик:
- Давайте, ребята, примем допинг, за успех нашего дела.
Допинг обжег гортань и провалился в желудок.
То ли виной тому запретная для умников водка, то ли совместный с силовиками брейнштурм
дал свои результаты, но список приоритетов у борцов аналитического фронта
изменился.
Место подкупленного чиновника в МВД занял такой же продажный чин из
Министерства информации. А агенты влияния бросили заниматься рабочими и
крестьянами, взявшись за богему - художников, писателей, музыкантов. Зато у ребят
появилась возможность устраивать провокации.
- И что нам это даст? - спросил вредный Артем. Теперь он выглядел чуточку осоловело
и тяжело дышал.
- Тебе плохо не будет? - участливо поинтересовался Платон.
Артем только махнул рукой. Отвяжитесь, мол, не учите папу любить маму.
- Ну, как знаешь.
- А даст нам это вполне осязаемые результаты, - ораторствовал Сергей. Он
разгорячился, снял форменную куртку и сидел теперь в одной черно-белой тельняшке. -
Вы пошли но стандартному пути большевиков. То есть подрыв снизу. Рабочие и крестьяне
в массе своей поднимают восстание и вперед. Булыжник - оружие пролетариата и как с
ним бороться. Классическая схема, но неверная. Обстоятельства изменились.
Сергей нахмурился, припоминая фразу из розговской брошюрки:
- Революции не будет по причине абсолютной дискредитации любой, сколь-либо
серьезной революционной идеи. К тому же уровень жизни рабочих вполне приемлемый.
И ваши изменения им шли и ехали. А значит, надо внушить им, что они живут как скот.
Как быдло. И абсолютно несчастливы, в то время как их коллеги за рубежом катаются,
вполне заслуженно, как сыр в масле. Им, рабочим, это надо объяснить! А это делается с
помощью писателей,
художников, кинематографистов и прочих поэтов-бардов. Богема, творческие люди. Они
схавают вашу пропаганду, которую вы будете им скармливать через агентов влияния, как
манну небесную. И, соответственно, нести в массы. Государство откликнется усилением
цензуры и репрессиями. И тут вы создаете пару-тройку провокаций. Чтобы с митингами
на улицы вышли люди, конечно в большей степени оболваненные вашими
провокаторами...
- И их раскидает полиция, - не успокаивался Артем.
- Очень хорошо! - воскликнул Сергей. - Пусть! Пусть! Чем больше трупов ни в чем не
повинных людей, тем лучше. Для вас, конечно. По вы же стараетесь не для них. У всех
этих рабочих и так жизнь нехудая. Вы стараетесь для себя...
В комнате воцарилась неожиданная тишина.
Тяжело вздохнул Платон.
- Гадкое дело, конечно, - вдруг грустно подвел итог Сергей. - Гадкое. Мы через это все,
наверное, прошли.
Ребята заерзали. Кто-то опрокинул в себя остатки водки.
- Ну, может быть, те, кто будет защищать банановую республику, будут умнее, - робко
предположил Гоша. - Может быть, они наши ходы перекроют. У нас завтра защита
проекта. Кто-то обороняется, кто-то нападает.
Платон разлил оставшееся по стаканам:
- Ну, ребята, давайте пожелаем банановой республике удачи. Пусть их гэбэ окажется
умнее нас.
Расходились уже после отбоя. Артем висел на Сергее и почти плакал. Парень слишком
близко воспринял картину ближайшего будущего несчастной республики. Гоша пытался
его оттащить, но Артем сопротивлялся и все шептал:
- Это же подло...
- Ладно, ладно, - хлопнул его по спине Сергей. - Жизнь вообще подлая штука. Давай
спать. А то завтра...
Он остановился на пороге, обернулся:
- Кстати, раз уж вы тут все такие умные. У меня есть вопрос, из области теории
заговоров. Мы об него все зубы уже сточили...
- Да ну? - пьяно удивился Дима. - Валяй.
- А на фига всем нам сегодня выходной устроили? При такой бешеной загрузке...
- Ну, - немного разочарованно протянул Дима. - Ты даешь...
- Хочешь сказать, что знаешь ответ?
- Естественно! - воскликнул Дима. - С тебя бутылка.
- Идет... Но потом.
- У вас, силовиков, акция на днях. Вряд ли завтра, потому как вы проспаться должны.
Но послезавтра - влёгкую.
Глава 24
Из разных Интернет-ресурсов;
"Я отнюдь не считаю, что распад страны решит какие-то проблемы. Я только не
понимаю, почему этого все так боятся. Хуже тоже особо не будет".
Минуты две толстенький бородатый дядька расхаживал по узкой стороне
двухметрового бруса, установленного между двумя столами. Ходил легко. Чуть расставив
в стороны руки. Не раскачиваясь, не шатаясь. Просто ходил, как ходят по тротуару, как
прогуливаются в парке. Аудитория внимала.
Наконец мужичок соскочил с доски и обратился к слушателям:
- Я похож на акробата?
Между курсантами пробежал легкий шумок. Однако никто не ответил.
- Давайте, смелее. Похож я на акробата?
- Нет, - ответили с задних рядов.
- Правильно, - обрадовался мужичок. - А почему?
- Комплекция не та, - корректно ответил кто-то.
- Тоже верно! - Бородач словно обрадовался такой своей характеристике. - Но тем не
менее я ходил по этому брусу и никаких проблем не испытывал. Хотя должен был
свалиться оттуда через пару-тройку шагов. Почему?
- Фокусник Данилин, - громко пробормотал кто-то.
- А?! - Мужичок ткнул пальцем в говорившего, безошибочно угадав его среди
множества незнакомых лиц. - Как вы сказали? Встаньте, пожалуйста.
В середине зала поднялся высокий жилистый мужчина, смущенно приглаживающий
волосы:
- Пошутил.
- Нет-нет. - Лектор замахал руками. - Повторите, пожалуйста, вы очень точно сказали.
- Я сказал: "Фокусник Данилин". Фильм был такой...
- Совершенно верно, - развел руками бородач. - Садитесь, большое вам спасибо.
Именно что фокусник. Теперь можно и представиться: Данилин Евгений Алексеевич.
Конечно, не тот, который в кино, но похож. И, как видите, однофамилец. При этом у
кинематографического Данилина и у меня есть точки соприкосновения. Если помните, он
был гипнотизером. Что подразумевает хорошее знание психологии. Так вот, я буду вести у
вас небольшой курс лекций по психологии.
Он сел за стол, потом вскочил, убрал доску, по которой ходил.
- Итак, какое ключевое слово в этом нехитром фокусе? - задал Евгений вопрос залу. -
Ключевое слово тут "равновесие". Причем зависимость от психического равновесия тут
прямая. Человек, умеющий держать свои мысли в покое, сможет контролировать и
собственное тело. Полностью. Хотите удержать равновесие на доске, сначала наведите
порядок в голове. Как входить в нужное состояние, мы с вами выясним позднее. Это, на
самом деле, довольно просто. Достаточно одного-двух занятий. Потому что состояние
равновесия достаточно естественно для каждого условно здорового человека. Сегодня мы
поговорим с вами, как из этого положения выходить.
Евгений вскочил, сделал пару кругов по кафедре.
- Выходить из себя. Терять равновесие. Впадать в ярость. Все это синонимы одного и
того же процесса, которому свойственны определенные признаки. Например, отсутствие
страха за свою жизнь. Инстинкт самосохранения в этой ситуации угнетен, рассудочная
часть сознания отступает на второй план. А что же на первом?
Данилин резко развернулся к залу, раскинув руки в стороны. Жест получился
неожиданным. Аудитория вдруг ощутила себя внутри какого-то круга, едва обрисованного
руками Евгения.
- А на первом плане, дорогие друзья, стоит звериная суть человека. Поскольку человек
является частью мира животных, то и звериная сущность в нем присутствует. Насколько я
знаю, людей, сознательно угнетающих в себе хищника, вегетарианцев и прочих
последователей дзен-буддизма среди вас нет, а значит, с внутренним зверем все в
порядке. Зверем можно называть природную агрессию человека. Или определенную часть
инстинктов. Слово это очень емкое и очень понятное. Зверь. В каждом из вас. И этому
зверю присущи определенные качества.
Бородач резко свел руки на груди.
- Вы перестанете бояться. Вы не будете страдать. Маяться от комплексов и
неудовлетворенной агрессии. Все, что вам будет нужно, - это выполнить поставленную
задачу. И вы это сделаете.
Кто-то поднял руку.
- Пожалуйста.
- Простите, по как можно говорить об успешном исходе дела, если на его выполнение
брошена стая зверей?
- Хороший вопрос. И хорошая формулировка. Стая - это правильное слово. И как вы
знаете, стая всегда действует слаженно. Волки загоняют добычу не толпой. Скорее
наоборот, толпа, стадо является добычей волков, объединенных на более прогрессивном
уровне. Стая, команда всегда выигрывает перед толпой, несмотря ни на какое численное
преимущество. Из-за согласованности действий. И стоит отметить, что человеческая
природа не настолько слаба, как нас пытаются уверить разнообразные заокеанские
производители фильмов о многочисленных маньяках, серийных убийцах и прочем мусоре.
Человеческая составляющая нашего сознания всегда удерживает контроль над своей
животной природой. Именно этим своеобразным раздвоением мы и отличаемся от других
зверей. В какие бы глубины хищнической природы мы ни окунались, вы всегда будете
помнить о том, что вы команда.
Данилин сделал несколько шагов вперед и, снова раскинув руки, едва ли не крикнул:
- Вы стая!
И, отступив назад, продолжил уже более спокойным тоном:
- Стая, действующая сообща. Вместе. Во имя общих интересов. Такова вводная. Но
теперь мы поговорим более детально о том, как вам заглушить такую немаловажную
часть сознания, как инстинкт самосохранения. Или страх смерти.
Евгений сел, закинул ноги на стол и спросил:
- Что такое смерть? Прекращение жизни. А что такое жизнь? Вот это очень
интересный вопрос. Много это или мало? Я полагаю, все вы знаете эту песню...
Данилин ткнул кнопку проигрывателя, стоящего на крае стола.
"Призрачно все в этом мире бушующем.
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь..."
Лектор убрал звук до еле слышного шептания.
- Я хочу, чтобы все очень внимательно послушали меня сейчас. Ваша жизнь - только
миг. И все, чем вы рискуете, это миг. Ничего больше...
Он говорил еще долго.
Из интервью с политиком:
"...тот, кто убивает население и шантажирует, как Басаев, тот террорист. А
полевые командиры, которые воюют с федеральной армией за свои политические цели, -
военная оппозиция. Понятно, кого нужно преследовать, а с кем вести сегодня
переговоры".
- Слушай, а чего мы тут ждем? - спросил водитель у угрюмо сосущего сигарету майора.
- Вроде ж ничего еще не случилось, а?
- Приказано ждать, вот и ждем, - ответил майор, даже не обернувшись. Он втянул
жгучий дым, зло прищурился, выкинул окурок и повторил: - Приказано!
Водитель почесал в затылке, вздохнул и попытался разговорить начальника снова:
- А чего злой такой, Михалыч?
- Чего-чего! Ничего. - Майор сплюнул и вытащил еще одну сигарету.
- Курить - здоровью вредить, Михалыч. - Водитель сознательно провоцировал
начальство, зная, что командир откричится и успокоится, а где-нибудь нет-нет да и
проговорится.
Расчет оказался верным.
- Пошел ты! - гаркнул майор. Приблудная дворняга, что-то старательно ищущая в
мусорной куче, встрепенулась и отошла на другую сторону помойки - Сказано ждать -
значит ждать! Бля! Понаедут всякие чернозадые, сволота, твою мать, а ты потом
разбирайся! Насрут, дерьмо свое продают, тухлятину всякую, кишмиш-чебурек, твою
мать! А ты потом, бля, разгребай! Москва, твою мать, не резиновая! Сколько уже
говорено?! Не резиновая! Так нет же...
Он нервно выдернул сигарету из пачки. От неосторожного движения на асфальт
высыпалось еще несколько.
- Да что ж ты будешь делать?! - Майор взмахнул руками. Судорожно прикурил.
- Так что, - осторожно сунулся водитель после первой затяжки, - хачей, что ли, грузить
будем?
Майор горько усмехнулся:
- То-то и дело, что нет. Блин. И вообще, хватит языком трепать. Есть приказ, надо
выполнять! Разговорчики в строю... - И майор отошел от разговорчивого водителя.
Тот повздыхал, покрутил головой в поисках кого-нибудь, с кем можно зацепиться
языками, но, не обнаружив никого, кроме дворняги, с сосредоточенным пофыркиванием
расшвыривающей мусор в разные стороны, успокоился.
На улицах, параллельных рынку, аккуратными рядками стояли "обезьянники на
колесах". Водители скучали. Милиционеры нервно курили. Что-то было не так. Кто-то
там, наверху, опять выдумал нечто, которое, и это понимал каждый, придется
расхлебывать им, ментам.
Над крышами города-колосса вставало солнце.
- Старик, мне это совсем не по кайфу, - сказал Леха, закидывая ноги на стол.
Артуру очень не нравилась эта его привычка. Но одергивать старого друга ему не
хотелось. Тем более что берцы Томичева всегда были до блеска начищены, выскоблены и
отполированы.
- А чем плохо? - притворился удивленным Артур.
- Да как тебе сказать, ты с азером с глазу на глаз о чем-то базаришь. Он приходит.
Уходит. Как, елки, проходной двор тут у нас... Как, ты думаешь, это выглядит?
- Не понял?
- Да все ты понял, Артур, елки, я ж тебе говорю нормальным русским языком, без этих
всех "уважаемый джан-шман". Ты что, перестал человеческую речь понимать? И потом,
ты помнишь, когда мы рынок громили?
- Ну?
- Где был ОМОН?
- А тебе что, ментов не хватало? - удивился Артур. - И кстати, если ты не знал,
омоновцы приехали.
- Только на разбор шапок, - уточнил Томичев. - Па разбор шапок, Артур. Понимаешь?
Им до рынка ехать пять минут. Они, при желании, бегом могут добраться быстрее. А мы
успели все разгромить, елки, и слинять успели...
- А тебе не нравится? Ты бы предпочел на нарах париться? Или забыл, как кровью ссал
после дубинок ментовских?
- Не забыл, - покачал головой Леха.
- Так какого же тебе надо? Сделали дело, ушли целыми. Как люди отработали. И не в
накладе...
Томичев настороженно прищурился: Не в накладе?
- А что?
- Ты сказал, не в накладе.
- Ну и что? - Артур встал и прошелся по комнате. - Ну сказал...
- Я не понял, что это значит. - Тон Лехи был на редкость спокойным, и это не
предвещало ничего хорошего. - Ты, может быть, пояснишь мне...
- Да не время сейчас! Что за разговоры, блин?! Твои ребята, вообще, готовы? Или что,
будем языками чесать, пока азеры свою собачатину тухлую на прилавке разложат? Я чегото
не понял, Леха...
- А когда мои ребята были не готовы? - поинтересовался Томичев. - Когда? Ты мне
другое расскажи, раз уж о ребятах базар пошел...
- Ну...
- Не нукай, не запряг, - взорвался Леха. - Ты мне расскажи, как у черных "бабки" брал!
Ты мне расскажи, о чем ты тут с этими Ашотами базар ведешь? Что за дела творятся,
Артурчик?! Ты с кем корешишься?!
- Ладно орать! - гаркнул Литвинов.
Томичев убрал ноги со стола, встал, отошел к зарешеченному подвальному окошку.
Ухватился за перекладину. Подтянулся, коснувшись шеей холодного железа. Спрыгнул.
- В общем, так, Артур, ребята не понимают этих тем. И я не знаю, что им сказать.
Потому что я не понимаю тоже.
Литвинов подошел к другу, положил руку на плечо.
- Старик, ты же меня знаешь. Ты пойми, я же никогда не сделаю чего-то, что против
наших понятий. Что против Братства.
- Тогда объясни мне. Для начала. С ребятами я поговорю...
- Ладно, - кивнул Литвинов. - Пошли, кое-что покажу.
Он вернулся к столу, открыл ключом верхний ящик, выдвинул. И кинул на стол две
сверкнувшие зеленью пачки. С верхней купюры смотрел на Томичева какой-то
американский президент. Рядом легла еще одна, потоньше.
- Это, - Артур ткнул пальцем в две первые связки купюр, - за прошлый раз. А эта за
сегодня, авансом.
Томичев молчал.
- Мы на этом деле заработаем кучу "бабок", понимаешь? Зал арендуем для ребят. Пусть
качаются, как люди. Форму подновим. Тренера наймем, наконец. А то все своими
силами, все, блин, на колене делаем. Надо все-таки как люди. А дальше, может, чегонибудь
посерьезнее арматуры прикупим. Чуешь? Это совсем другой уровень, старик... А
азеры пусть между собой грызутся! Нам же лучше! Больше...
- Бабла? - прервал его Леха. Во взгляде Томичева появилось что-то неуловимо
брезгливое.
- Ты чего? - удивился Артур. - Нам же нужны деньги. Эти...
- Баксы, - договорил Томичев, прищуриваясь. - Артур, ты взял доллары у армянина.
- И что?
- Артур. Ты взял деньги, нет, хуже, ты взял доллары у черного. Ты хотя бы понимаешь,
на что это похоже?
- Блин, Леха. - Артур отвернулся, досадливо смахивая пачки банкнот в ящик. - Ты ни
хрена не рубишь. Все мозги, что ли, отбил? Я для себя, что ли, беру?
- Если бы ты для себя брал, я и слова не сказал бы. Хочешь американцев кормить, твое
дело. Хочешь с чернозадыми якшаться, твоя беда. Бросай Братство и иди на рынок
гнилыми яблоками торговать. Это твой личный выбор, Артур. Но ты взял деньги у армян
как Отец Братства. Ты всех ребят...
- Ну? - Литвинов обернулся. - Ну, давай! Гони пургу дальше, раз начал. Я всех ребят
запятнал. Бросил тень на всю белую расу! Ну, чего ты остановился? Тебе больше нравится,
когда мы с ребят по рублику берем, чтобы какой-нибудь сраный управдом на нас в
ментовку не капнул? Или когда они тут мешки с песком вместо штанг толкают? Что,
Леха? Что я сделал не так? Черные друг с другом дерутся. И нам отстегивают. Это их
разборки. И если есть возможность кому-нибудь из них насолить, то чем плохо? Эти
Кешищяны в Армении сидят. Сюда не лезут. С Бероевыми у них вражда. Чем плохо
нормальным людям помочь?
- Кешищяны, говоришь?
- Ну.
- А рынок мы на кой черт громим?
- Леха, ты меня удивляешь. Бероев уберется отсюда...
- А Кешищяны придут? И тебе еще станут "бабок" давать, по старой памяти, чтоб ты их
ларьки не трогал? Так что ли? Ты когда это нанялся чужие каштаны из огня таскать?
- Слушай, Леха, ну чего ты гонишь? - Литвинов пнул мешок с песком, висящий около
дверей. - Какие, блин, каштаны? Ну, чего ты гонишь? Мы азеров бьем? Бьем! Чего тебе
еще надо?
- Мне надо, чтобы на нас пальцем не показывали! Как на собачек прикормленных!
Кинули кусок баков и вперед. Братство, голос! Гав! Гав! Наша борьба - идейная. Мы
бел
...Закладка в соц.сетях
