Жанр: Боевик
Красный шторм поднимается
...акетами
"земля-воздух".
— Включить радар и осветить цель. Приготовиться к открытию огня!
Открыть огонь, как только он приблизится.
"Фаррис" круто накренился влево, меняя курс. Передняя башня с
пятидюймовым орудием поворачивалась по часовой стрелке, когда корма корабля
пересекла пеленг на цель. Ракетная установка поступила таким же образом. Как
только орудие вышло из-за надстройки, радиолокатор управления огнем ввел в
его автоматику расстояние до цели и направление. Длинный ствол орудия
поднялся на тридцать градусов.
— Высота цели тридцать тысяч футов, расстояние пятнадцать миль и
сокращается.
Командир конвоя все еще не давал команды на ракетный залп. Пусть Иван
сначала выпустит свои ракеты, прежде чем узнает, что за корабли перед ним.
Информация о происшедшей накануне битве между авианосцами и
бомбардировщиками противника уже стала известна флоту. Большие русские
ракеты класса "воздух-земля" уязвимы, поскольку они летят прямо к цели.
Правда, перехватывать их нужно как можно раньше — они развивают огромную
скорость. Он пришел к выводу, что "беар" по-прежнему осматривает конвой, все
еще не зная сил кораблей охранения. Чем дольше это удастся скрыть от него,
тем лучше, потому что "бэкфайеры" не смогут долго оставаться в воздухе на
таком отдалении от своих баз. А если "беар" приблизится еще немного...
— Открыть огонь! — последовала команда. Пятидюймовое орудие "Фарриса"
начало стрелять автоматически — каждые две секунды выстрел. "Беар"
находился на самой границе его досягаемости, и вероятность подбить русский
самолет была невелика, но наступило время заставить его забеспокоиться.
Первые пять снарядов не долетели до цели и взорвались, не причинив
никакого вреда русскому самолету, на расстоянии почти мили от него, однако
следующие три оказались ближе к цели — облачка разрывов появились в
двухстах ярдах от ее левого крыла. Советский летчик инстинктивно отвернул
вправо. Это было ошибкой. Он не знал, что на борту первого ряда "торговых
судов" находились ракетные установки "земля-воздух".
Через пару секунд с одного из них взвились две ракеты. "Беар"
немедленно спикировал, стараясь уклониться от них, и выпустил за собой
облако алюминиевых полос, направляясь прямо к "Фаррису". Это дало
артиллеристам последнего еще один шанс сбить русский самолет. По мере его
приближения они выпустили двадцать снарядов. Пара из них взорвалась
достаточно близко, чтобы причинить ущерб бомбардировщику, но без заметного
результата. Настала очередь ракет — крошечных белых стрел с серыми
полосками дыма позади. Одна прошла мимо цели и взорвалась в облаке
алюминиевых полосок, зато вторая детонировала в сотне ярдов от
бомбардировщика. Боеголовка развернулась, подобно часовой пружине,
расколовшись на тысячи осколков, и несколько из них врезались в левое крыло
"беара". Огромный турбореактивный бомбардировщик потерял один двигатель, и
его крыло изрядно пострадало, однако летчик сумел сохранить управление
самолетом как раз за пределами огня "Фарриса". "Беар" полетел на север,
волоча за собой шлейф дыма.
Второй "беар" благоразумно остался вдали. Руководитель воздушного рейда
усвоил урок, который передаст начальнику разведки своего полка.
— Вижу новые радиолокаторы, направленные вниз, — предупредил оператор
на фрегате. — Десять — количество увеличивается. Четырнадцать --
восемнадцать! — звучал голос оператора поискового радара.
— Радиолокационные контакты, пеленг ноль-три-четыре, расстояние
один-восемь-ноль миль. Я насчитал четыре цели, теперь пять, нет, шесть
целей. Курс два-один-ноль, скорость шестьсот узлов.
— Вот и "бэкфайеры", — произнес офицер, руководивший тактическими
действиями.
— Радиолокационный контакт! — послышался возглас. — "Вампиры"!
"Вампиры"! На нас летят ракеты.
Моррис весь сжался внутри. Корабли сопровождения включили свои
радиолокационные излучатели. Корабельные зенитные ракеты устремились
навстречу русским ракетам "воздух-земля". Однако "Фаррис" не принимал
участия в этой игре. Моррис отдал команду увеличить скорость и повернуть на
север, чтобы уйти из района возможного попадания ракет.
— "Бэкфайеры" поворачивают обратно. "Беар" остается на прежней
позиции. Мы слышим радиопереговоры. Видим двадцать три летящие сюда ракеты.
Пеленг меняется на всех контактах, — заметил офицер. — Все ракеты
направляются в сторону конвоя. Похоже, на нас не нацелена ни одна.
Моррис скорее почувствовал, чем услышал облегченный вздох всех, кто
находились в центре управления боевыми действиями. Теперь он смотрел на
экран радиолокатора с некоторым облегчением. Ракеты мчались к конвою с
северо-востока, и навстречу им летели зенитные ракеты "земля-воздух". Конвой
снова получил приказ рассредоточиться, и торговые суда развернулись, с
максимальной скоростью уходя от центра цели. То, что случилось дальше,
носило жуткое сходство с компьютерными играми. Из двадцати трех советских
ракет через завесу зенитных ракет прорвались девять и тут же спикировали на
конвой. Они попали в семь торговых судов.
Все семь транспортов погибли. Некоторые исчезли в мгновение ока под
сокрушительными ударами тысячекилограммовых боеголовок, некоторым удалось
продержаться на воде достаточно долго, чтобы команды успели перебраться на
спасательные средства. Конвой вышел из Делавара, насчитывая тридцать судов.
Теперь осталось только двадцать, и их отделяли от Европы полторы тысячи миль
открытого океанского пространства.
Графархольт, Исландия
Два "бэкфайера", испытывая недостаток топлива, решили совершить посадку
в Кефлавике. Позади них летел поврежденный "беар". Он описывал круги над
аэродромом, ожидая, пока бомбардировщики покинут посадочную полосу. Эдварде
доложил о нем, как о большом турбовинтовом самолете с одним поврежденным
двигателем. Солнце опускалось к северо-западному горизонту, и "беар" казался
желтым на фоне кобальтового неба.
— Не прерывайте связь, "Ищейка", — скомандовал "Конура". Через три
минуты Эдварде понял почему.
На этот раз попыток радиолокационного глушения, способных насторожить
русских, не последовало. Восемь "аардварков" FB-111 появились из-за скал, из
гористого центра острова. Они летели у самой земли вдоль долины Сельи
попарно. Серо-зеленая маскировочная окраска делала их почти невидимыми для
советских истребителей, барражирующих высоко в небе. Первая пара повернула
на запад, вторая в полумиле следовала за ней. Оставшаяся четверка
направилась на юг, огибая гору Хюс.
— Боже мой, — прошептал лейтенант. Сержант был первым, кто заметил
их, — два стремительно мчащихся к югу вертикальных киля. Едва Эдварде успел
рассмотреть истребители-бомбардировщики, как ведущий самолет начал резко
подниматься вверх и тут же сбросил две бомбы с телевизионной системой
наведения на цель. Ведомый сделал то же самое, и атаковавшие самолеты сразу
повернули на север. Четыре бомбы летели к трансформаторной подстанции под
горой, на вершине которой расположились четверо американцев, и все четыре
попали внутрь периметра подстанции. Создалось впечатление, что выключили
один гигантский рубильник, — все огни в пределах видимости внезапно
погасли. Вторая пара "аардварков" с ревом промчалась над шоссе номер один и
над самыми крышами домов Рейкьявика, направляясь к своей цели. Ведущий
самолет этой пары сбросил свои "умные" бомбы, а ведомый свернул налево к
хранилищам топлива на берегу залива. Через мгновение взорвалась вышка
управления полетами, взорвались вместе с ангаром, а кассетные бомбы "рокай"
разнесли хранилища горючего в аэропорту. Русские зенитные орудия и пусковые
ракетные установки, захваченные врасплох, открыли огонь слишком поздно.
Противовоздушная оборона Кефлавика тоже не была готова к внезапному
нападению. Сначала ее застало врасплох неожиданное отключение электричества,
а потом, через минуту, появление истребителей-бомбардировщиков. И здесь
главными целями были ангары и вышка управления полетами. Почти все они
рухнули под сокрушительными ударами тысячекилограммовых бомб. Вторая пара
выбрала своей целью два стоящих бомбардировщика "бэкфайер" и оставшуюся
пусковую ракетную установку "земля-воздух". Множество кассетных бомб осыпало
их, а также взлетно-посадочные и рулежные дорожки. И тут же "аардварки",
включив форсаж, повернули на запад. Их преследовал артиллерийский зенитный
огонь и ракетные снаряды — и истребители. Шесть "фалкрэмов" спикировали на
удаляющиеся "аардварки", чьи защитные глушители наполнили небо электронными
помехами.
Освободившись от тяжелого бомбового груза американские
истребители-бомбардировщики мчались прочь со скоростью семьсот узлов на
высоте,
едва превышающей сотню футов от гребней волн, но командир советской
истребительной эскадрильи не захотел отказаться от преследования. Он
видел, что
сделали американские самолеты с Кефлавиком, и был вне себя от ярости
из-за
того, что его захватили врасплох, несмотря на то что истребители
патрулировали
небо над авиабазой. У "фолкрэмов" было небольшое преимущество в
скорости, и они
постепенно догоняли "аардварки". Преследуемые и преследователи
находились на
расстоянии больше ста миль от береговой черты, когда радиолокационные
прицелы
истребителей сумели наконец пробиться сквозь электронные помехи. Два
истребителя тут же пустили ракеты, и американские самолеты начали резко
менять
высоту, стараясь увернуться от них. Один FB-111 не сумел ускользнуть от
советской ракеты и, перевернувшись, исчез в море. Советские истребители
приготовились ко второму залпу, когда на их экранах зажегся сигнал
опасности.
Четыре американских "фантома" ждали в засаде приближения советских
истребителей. В следующее мгновение восемь ракет "спэрроу" устремились
из-под их крыльев к советским "фалкрэмам". Теперь наступила их очередь
спасаться бегством. МиГи круто развернулись и, включив форсаж, бросились
обратно к Исландии. Один из них был сбит, а другой поврежден. Воздушный бой
продолжался меньше пяти минут.
— "Конура", докладывает "Ищейка". Трансформаторная подстанция
уничтожена! "Варки" сравняли ее с землей. Чертовски большое пламя в
юго-западной части аэропорта, похоже также, что вышка управления раскололась
надвое. Вроде, взорваны два ангара. Вижу два, может, три горящих самолета.
Истребители взлетели полчаса назад. Черт побери, хранилища топлива горят
так, что огонь поднимается в небеса! Внизу, под нами, бегает множество
людей. — На глазах Эдвардса дюжина машин с зажженными фарами промчалась по
шоссе у подножия горы. Две остановились в километре, из них выпрыгнули
солдаты. — "Конура", кажется, пришло время уносить отсюда ноги.
— Согласен с вами, "Ищейка". Направляйтесь на северо-восток к высоте
четыре-восемь-два. Будем ждать связи через десять часов. Уходите, парни!
Конец связи.
— Пора уходить, сэр. — Смит бросил лейтенанту его рюкзак и
скомандовал рядовым начать спуск. — Похоже, на этот раз счет в пользу наших
ребят.
Кефлавик, Исландия
МиГи совершили посадку на оставшуюся неповрежденной взлетно-посадочную
полосу один-восемь, самую длинную на авиабазе. Они едва успели остановиться,
как наземные команды начали разворачивать их и готовить к дальнейшим боевым
операциям. Полковник с удивлением увидел, что начальник авиабазы остался в
живых.
— Сколько американских самолетов удалось сбить, товарищ полковник?
— Только один, и они сбили один мой истребитель. Неужели вы не видели
их появления на экране радиолокатора? — резко бросил полковник.
— Не видели. Сначала они нанесли удар по Рейкьявику. Две группы
истребителей-бомбардировщиков скрытно приблизились с севера. Эти ублюдки
летели, видно, вдоль ущелья, — проворчал майор. Он указал на большой
передвижной радиолокатор, расположенный между двумя дорожками, на открытом
месте. — Им не удалось вывести его из строя. Поразительно.
— Надо поместить радиолокатор куда-то повыше, как можно выше. Нам не
пришлют самолет раннего радиолокационного оповещения, и если мы сами не
улучшим систему радарного обзора, эти налеты на малой высоте полностью
выведут нас из строя. Найдите хороший холм для него. Какой ущерб причинила
вам бомбардировка?
— Множественные воронки на взлетно-посадочных полосах от этих
маленьких бомбочек. Это мы исправим через пару часов. Уничтожена вышка
управления полетами, так что мы не сможем контролировать большое количество
самолетов. С утратой энергоснабжения мы потеряли способность перекачивать
топливо по трубопроводу, наверно, перестала действовать и местная телефонная
связь. — Он пожал плечами. — Мы сумеем приспособиться к новым условиям, но
происшедшее значительно затруднит нашу деятельность. Слишком много работы и
слишком мало людей. Необходимо рассредоточить истребители и перейти на
запасную систему заправки самолетов горючим. Кроме того, нужно иметь в виду,
что следующей целью американского налета будут емкости с топливом.
— А вы полагали, что все пройдет без сучка и задоринки, товарищ майор?
— Полковник посмотрел на пылающие костры, которые всего тридцать минут
назад были двумя бомбардировщиками Ту-22М. Поврежденный "беар" только что
произвел посадку. — Американцы совершили свой налет в удивительно удачный
момент. Они атаковали нас в то время, когда половина моих истребителей
сопровождала бомбардировщики далеко от северного берега Исландии. Возможно,"
им просто повезло, но я не верю в везение. Пошлите патрули на поиски
разведчиков противника вокруг всех аэропортов. И усильте охрану. Я.., что
это такое, черт возьми?
Маленькая бомба "рокай" размером чуть больше теннисного мяча лежала на
бетоне дорожки метрах в двадцати от них. Майор достал из джипа пластмассовый
флажок и поставил его рядом с бомбой.
— Американцы нередко сбрасывают эти бомбочки с взрывателями
замедленного действия. Мои люди уже обыскивают поле аэродрома. Но вы не
беспокойтесь, товарищ полковник, все ваши истребители приземлились
благополучно, а районы, выделенные для их рассредоточения, уже очищены.
Полковник инстинктивно отступил назад.
— Как вы поступаете с ними? — махнул он рукой в сторону бомбы.
— Мы уже разработали методику. Специальный бульдозер с бронированной
кабиной сталкивает их с дорожек на траву. Некоторые при этом взрываются,
некоторые — нет. Те, что не взрываются сами по себе, остаются лежать, и
снайпер взрывает их выстрелами из винтовки.
— Вышка управления полетами?
— Там дежурили три авиадиспетчера. Отличные специалисты. — Майор
пожал плечами снова. — А теперь извините меня. Столько работы.
Полковник последний раз посмотрел на маленькую бомбу и затем направился
к своим истребителям. Он явно недооценил майора.
Исландия
— Лейтенант, на вершине нашей высоты свет, — произнес Гарсиа. Все тут
же легли. Эдварде лежал рядом с сержантом.
— Какой-то подонок только что закурил сигарету, — мрачно заметил
Смит. Он сам выкурил последнюю несколько часов назад и теперь испытывал
симптомы абстиненции. — Теперь вы понимаете, почему мы уносим с собой весь
мусор?
— Вы считаете, нас ищут? — спросил Эдварде.
— Пожалуй. Этот налет был осуществлен очень успешно. Русские наверняка
заподозрят, что кто-то помогал авиации. Меня удивляет, что они не подумали
об этом раньше. Это потому, наверно, что были заняты другими делами.
— Думаете, они могут заметить нас? — В голосе Эдвардса слышалось
беспокойство.
— С расстояния в две мили? К тому же сейчас слишком темно, а если они
курят, то ведут себя очень небрежно. Не беспокойтесь, лейтенант. Не так
просто найти четырех человек среди массы скал и валунов в этих горах. Нужно
передвигаться с максимальной осторожностью, сэр. Не подниматься на вершины и
не идти по гребням скал, чтобы не выделяться на фоне неба. Даже если у
русских есть приборы ночного видения, нас будет трудно заметить, если мы
станем передвигаться вдоль долин. В путь, парни, и идите пригибаясь.
Фрегат ВМС США "Фаррис"
Последнее торговое судно горело. Команда покинула корабль два часа
назад, но пламя от него виднелось на западном горизонте. Сколько жертв,
подумал Моррис. С погибших судов удалось спасти лишь половину моряков, и не
было времени, чтобы организовать более тщательные поиски. Конвой вышел в
море без спасательного судна, как это положено. Вертолеты выудили из воды
немало моряков, но все-таки в большинстве своем они занимались поисками
подводных лодок. В руке капитан держал радиограмму, где говорилось, что
"орионы", базирующиеся на авиабазе Лагенс, преследовали и, по-видимому,
потопили подводный ракетоносец типа "эхо", находившийся недалеко от их
курса. Хорошая новость, но, судя по разведданным, поблизости были еще две
русские субмарины.
Потеря Исландии оказалась трагедией, размеры которой только сейчас
становились очевидными. Теперь советские бомбардировщики могли лететь по
свободному коридору и перекрывать морские пути. Их подводные лодки спешили
через Датский пролив, стараясь преодолеть его до того, как военно-морские
силы НАТО перебросят туда свои субмарины, чтобы восстановить утраченную ими
оборонительную преграду, от которой зависела безопасность конвоев. ВВС и ВМС
скоро попытаются переформировать свои истребители, чтобы наносить удары по
"бэкфайерам", Ту-22М, но все эти меры носили всего лишь временный характер.
До тех пор пока не удастся полностью нейтрализовать, а еще лучше снова
захватить Исландию, исход Третьей битвы за Атлантику останется нерешенным.
x x x
На базах Тихоокеанского флота в Сан-Диего и Перл-Харбор корабли с
выключенными ходовыми огнями выходили в море. Отойдя достаточно далеко от
берега, они все поворачивали на юг, к Панаме.
Глава 23
Первые результаты
Фрегат ВМС США "Фаррис"
Обстановка снова стала спокойней. Впрочем, "стала спокойней" лишь
относительно: "бэкфайеры" все еще проникали через коридор над Исландией, но
сегодня во второй половине дня они нанесли удар по другому конвою, потопив
одиннадцать торговых судов. Сейчас все конвои, направлявшиеся на восток,
уклонялись к югу, предпочитая более продолжительное плаванье в Европу угрозе
воздушного нападения. Поскольку на настоящий момент потери достигли почти
шестидесяти судов, плаванье в более южных широтах означало по крайней мере,
что советские бомбардировщики могли нести только одну ракету "воздух-земля"
вместо двух.
Напряжение нарастало, и его последствия сказывались на всех. Команда
Морриса находилась в состоянии постоянной готовности уже почти неделю --
четыре часа на вахте, четыре часа отдыха. Никто не высыпался. Команда не
могла нормально питаться. Если требовалось провести срочные работы по
обслуживанию механизмов, их осуществляли за счет сна. И помимо этого над
всеми как Дамоклов меч висела угроза нападения в любую минуту вражеской
подводной лодки или бомбардировщика. Члены команды по-прежнему справлялись с
работой, но Моррис заметил, что его люди становятся усталыми и
раздраженными. Они начали спотыкаться, переступая через комингсы, — верный
признак изнеможения. Скоро появятся серьезные ошибки. Взаимосвязь между
усталостью и ошибками была такой же несомненной, как сила земного
притяжения. Однако он надеялся, что через день-два установится привычный
режим и люди как-то приспособятся к происходящему. Уже были заметны первые
признаки этого, и старшины советовали ему не беспокоиться. А Моррис
беспокоился.
— Мостик, центр боевых действий. Акустический контакт, возможно,
подводная лодка, пеленг ноль-ноль-девять.
— Опять, — произнес вахтенный офицер. В двадцать четвертый раз за
время этого плаванья команда "Фарриса" заняла места в соответствии с боевым
расписанием.
На этот раз на обнаружение цели потребовалось три часа. Сейчас в их
распоряжении не было "орионов", и корабли сопровождения, руководимые
Моррисом и его центром боевых действий, сконцентрировали действия своих
вертолетов на поисках субмарины. Капитан этой подводной лодки знал свое
дело. При первом же подозрении, что его обнаружили — возможно, акустик
услышал шум винтов вертолетов или всплеск от падения акустического буя, --
он ушел на глубину и принялся за маневры уклонения: то ускорял, то стопорил
машины; то появлялся над слоем термоклина, то нырял под него, всеми силами
стараясь оторваться от преследователей, но все время стремясь в сторону
конвоя. Подводная лодка отнюдь не старалась скрыться вообще. Она появлялась
и исчезала на прокладочном планшете "Фарриса", постепенно сближаясь с
конвоем, но ни разу не обнаружила своего положения на достаточно длительное
время, чтобы можно было выпустить по ней торпеду.
— Снова исчезла, — раздраженно произнес офицер ПЛО. Акустический буй,
сброшенный десять минут назад, обнаружил слабый шум, установил контакт на
две минуты, затем потерял его. — Парень ведет себя просто мастерски.
— И слишком близко, — добавил Моррис. Если подлодка продолжит
смещаться на юг, она окажется на границе активной гидролокации фрегата. До
настоящего момента "Фаррис" не обнаруживал своего присутствия. Капитан
подводной лодки не мог не знать, что где-то поблизости находятся надводные
корабли из-за присутствия вертолетов, но он не подозревал, что американский
фрегат преследует его всего в десяти милях к югу.
Моррис посмотрел на офицера ПЛО:
— Давайте-ка проверим наш температурный профиль. Через тридцать секунд
они опустили за борт датчик батитермографа. Прибор измерял температуру воды
и передавал ее на дисплей в гидролокационном посту. Температура воды
являлась наиболее важным фактором, влияющим на эффективность гидролокации.
Надводные корабли измеряли ее время от времени, тогда как подводная лодка
могла делать это непрерывно, что было еще одним небольшим преимуществом
субмарины.
— Вот! — указал на экран Моррис. — Сейчас градиент намного сильнее,
и они пользуются этим. Они избегают этого глубинного канала, наверно,
ускоряясь над слоем термоклина, вместо того чтобы делать это под ним, как мы
рассчитывали. О'кей...
Вертолеты продолжали сбрасывать акустические буи, и непродолжительные
контакты, которые удавалось устанавливать, показывали, что цель движется к
югу, в сторону фрегата. Моррис подождал десять минут.
— Мостик, говорит центр боевых действий, лево руля, новый курс
ноль-один-один, — скомандовал Моррис, направляя свой корабль в сторону
предполагаемого местонахождения подводной лодки. Фрегат неслышно двигался по
гладкой морской поверхности со скоростью пять узлов. Команда центра боевых
действий следила за тем, как курс на кормовой переборке медленно меняется на
восток.
Пользоваться тактическим дисплеем не имело смысла. Компьютер, сбитый с
толку множеством непродолжительных контактов с акустическими буями — к тому
же большинство поступающих сигналов было ошибочным, — выдавал район
местонахождения субмарины площадью в сотню квадратных миль. Моррис подошел к
прокладочному столику в углу.
— Мне кажется, что он находится вот здесь. — Моррис указал на точку
на карте. — Замечания?
— Двигается на малой глубине? Это противоречит общепринятым правилам,
— возразил офицер ПЛО. В соответствии с положением, которого обычно
придерживались русские подводные лодки — так сообщали разведывательные
источники, — они старались оставаться на глубине.
— Проверим. Начинаем поиск по системе "янки". Офицер ПЛО немедленно
отдал соответствующую команду. Поиск подводной лодки по системе "янки"
означал включение активного гидролокатора и излучение мощных импульсов в
глубь моря. Моррис рисковал. Если субмарина находилась так близко, как он
надеялся, тем самым капитан раскрывал положение собственного корабля и
намного увеличивал опасность ответного удара, от которого его фрегат вряд ли
смог бы найти защиту. Акустик не сводил взгляда с гидролокационного дисплея.
Первые пять импульсов — гидролокатор вел свой луч с запада на восток --
ничего не обнаружили. После следующего на экране появилась яркая точка.
— Контакт — четкий акустический контакт, пеленг ноль-один-четыре,
расстояние до цели одиннадцать тысяч шестьсот ярдов. Считаю это подводной
лодкой.
— Берите его! — скомандовал Моррис.
Твердотопливный ускоритель воспламенился, и ракета взлетела с палубы
фрегата, описывая в небе дугу, видимую благодаря бледно-серому следу. Ракета
горела три секунды и пронеслась по воздуху подобно пуле. В тысяче футов от
морской поверхности торпеда отделилась от носителя и спустилась вниз на
парашюте.
— Он меняет курс, сэр, — сообщил акустик. — Цель поворачивает и
увеличивает скорость. А вот и рыба: наша торпеда в воде и посылает поисковые
акустические сигналы. Она опустилась совсем рядом с целью.
Офицер оперативной группы не обратил внимания на возглас акустика.
Сейчас к месту вероятного нахождения лодки летели три вертолета. Он понимал
— вполне возможно, что торпеда пройдет мимо цели и тогда окажется важным не
потерять ее, не дать ей уйти. Он скомандовал рулевому повернуть направо,
чтобы пассивные акустические датчики, тянущиеся за фрегатом,
...Закладка в соц.сетях
