Жанр: Боевик
Джек Райан 7.)Долг чести
...упили японские ценные бумаги, чтобы уравновесить скупку
европейских ценных бумаг японцами, теперь начали продавать их, сразу
конвертируя полученные иены в другие валюты. В Токио стали ощущаться первые
признаки беспокойства. Действия европейцев можно было истолковать как
простые попытки извлечь выгоду из подобных трансакций, однако среди валютных
спекулянтов поползли слухи, что курс иены может упасть, причем упасть резко,
а ведь в Токио был уже вечер пятницы и фондовые биржи закрылись, исключение
составляли валютные маклеры и те, кто работали с европейскими рынками.
- Сейчас они занервничали, наверно, - заметил Фидлер.
- Я бы на их месте занервничал, - послышался из Парижа голос Жан-Жака.
Пока никто еще не хотел говорить о том, что первая мировая экономическая
война развернулась всерьез. Атмосфера на финансовых рынках казалась
волнующей, словно перед грозой, хотя происходящее противоречило всему опыту
и инстинктам финансистов.
- Знаешь, у меня нет никакой компьютерной модели, которая могла бы
предсказать, чем все это кончится, - сказал Гант, они с Уинстоном сидели в
стороне от правительственных чиновников. Происходящее в Европе хотя и играло
на руку американцам, тем не менее противоречило всем компьютерным расчетам и
предсказаниям.
- Ну что ж, пилигрим, вот для этого нам и требуется ум, а также
инстинктивное чутье к возможному развитию событий, - ответил Джордж Уинстон
с непроницаемым выражением лица.
- Но как поведут себя наши рынки?
- Да уж можешь не сомневаться, что мы узнаем это через, ну, семь с
половиной часов, - ухмыльнулся Уинстон. - И тебе даже не понадобится
покупать входной билет, чтобы стать свидетелем столь интересного зрелища.
Куда делась твоя склонность к приключениям?
- Я рад, что кто-то получает удовольствие от происходящего.
Существуют международные правила торговли валютой. Сделки должны
прекращаться после того, как одна из валют упадет до определенного уровня.
Однако на этот раз торговля продолжалась. Все европейские правительства
отказались поддержать иену, торговля не остановилась, и японская валюта
продолжила падение.
- Они не имеют права так поступать! - сказала некая важная персона в
Токио. Однако они так поступили, и он протянул руку к телефону, уже зная,
какими будут его инструкции. Началось наступление на иену. Им нужно защитить
ее, и единственный выход - продать накопленные в Японии запасы иностранной
валюты, чтобы вернуть обратно накопления в иенах, лишив международных
спекулянтов всякой возможности оказывать давление на японскую валюту. Хуже
всего было то, что он не видел никаких оснований для таких действий. Курс
иены был прочнее, чем у американского доллара. Скоро йена заменит доллар в
качестве основной мировой валюты, особенно если американским финансистам
хватит ума через несколько часов пойти на открытие фондовых рынков.
Европейцы совершили чудовищную ошибку, рискнув такими колоссальными
деньгами, что это не поддавалось даже воображению. А поскольку их шаг
невозможно было логически объяснить, японским финансистам требовалось
положиться на собственный опыт, собственные знания и действовать
соответственно. Ирония происходящего была бы забавной, будь они в состоянии
оценить ее. Их действия были сугубо автоматическими. Франки - французские и
швейцарские, - английские фунты стерлингов, немецкие марки, голландские
гульдены и датские кроны в огромных количествах были затрачены на покупку
японских иен, относительная ценность которых - в этом в Токио никто не
сомневался - может только возрасти, особенно если европейцы устанавливали
курс своих валют на основе американского доллара.
Однако на японском рынке ценных бумаг ощущалась нервозность, и тем не
менее там выполнялись приказы финансовых воротил и торговля продолжалась.
Правда, и последние сейчас покидали дома и спешили на автомобилях или
поездах в свои финансовые центры. Торговля акциями продолжалась и в Европе,
где местные валюты конвертировали в иены. Все снова ожидали, что, когда
возобновится падение американского доллара, вместе с ним рухнут и
европейские валюты. Затем упадут цены на государственные облигации и
казначейские обязательства, после чего Япония вернет себе еще больше
европейских ценных бумаг. Сделки, совершенные европейскими банками, являлись
печальным примером неуместной преданности Америке или ошибочной уверенности
в ее мощи, а может быть, и чего-то еще, думали финансисты в Токио, однако,
печально это или нет, события развивались благоприятно для Японии, и было бы
грешно не воспользоваться этим. К полудню по лондонскому времени объем
совершенных сделок был колоссальным. Частные инвесторы и небольшие
финансовые компании заметили, как поступают все остальные, и присоединились
к общему течению - очередная глупость, решили японцы. Полдень в Лондоне -
это семь утра на Восточном побережье Америки.
- Я обращаюсь к вам, мои соотечественники, - произнес президент Дарлинг
ровно в пять минут восьмого, появившись на экранах всех основных
телевизионных компаний. - Вечером в среду я сказал, обращаясь к вам, что в
пятницу снова откроются все. американские финансовые рынки...
- Началось, - заметил Козо Мацуда, успев вернуться в свой кабинет и
глядя на экран телевизора, принимающего компанию Си-эн-эн. - Сейчас он
заявит, что они не могут сделать этого, и Европу охватит паника.
Великолепно. - Он посмотрел на своих помощников и снова повернулся к экрану.
Американский президент улыбался и казался уверенным в себе. Ну что ж,
политический деятель должен иметь талант актера, чтобы успешно обманывать
граждан своей страны.
- Трудности, с которыми столкнулся наш финансовый рынок на прошлой
неделе, имели своей причиной намеренную атаку на американскую экономику.
Никогда прежде такого не случалось, и я хочу объяснить вам, что произошло,
как это было подготовлено и почему. Мы потратили целую неделю на сбор этой
информации, и в настоящий момент министр финансов Фидлер и председатель
правления Федеральной резервной системы находятся в Нью-Йорке, работая рука
об руку с главами крупнейших финансовых корпораций Америки, чтобы исправить
положение.
Я также рад сообщить вам, что у нас было время на консультации с нашими
друзьями в Европе и что наши исторические союзники поддержали нас в эту
трудную минуту, как они не раз делали это раньше.
Так что же в действительности произошло в прошлую пятницу? - сам себе
задал риторический вопрос Роджер Дарлинг.
Когда на экране появилась первая схема, Мацуда поставил стакан на стол.
Джек наблюдал за речью президента. Как всегда, наибольшая трудность
заключалась в том, чтобы до предела упростить сложную проблему и в таком
виде донести ее до аудитории. Для этого потребовалась помощь двух
профессоров экономики, половины личных помощников министра финансов и
руководителя Комиссии по биржевым операциям и ценным бумагам, причем они
работали в тесном контакте с лучшим "спичрайтером" - составителем речей
президента. Но даже и в этом случае Дарлингу потребовалось двадцать пять
минут, шесть схем на слайдах и немалое число правительственных чиновников,
которые в этот момент беседовали с репортерами, разъясняя им суть
происходящего, причем брифинг начался в половине седьмого.
- Я сказал вам вечером среды - ничто, да, ничто не в силах подорвать
нашу экономическую мощь. Не пострадала ни одна фирма. Не было продано ни
одного предмета собственности. Каждый из вас остается тем же человеком,
которым он был неделю назад, с теми же возможностями, тем же домом, той же
работой, той же семьей и теми же друзьями. То, что произошло в прошлую
пятницу, было попыткой не разрушить нашу страну, а подорвать нашу
уверенность в себе. Наша уверенность в себе является более трудной и упрямой
целью, чем думают некоторые, и мы докажем это сегодня.
Большинство тех, кому предстояло вершить судьбы финансового рынка и
фондовых бирж, спешили сейчас на работу и не слышали речи президента, но их
служащие записали ее, и уже на каждом столе лежала распечатка, а на каждом
компьютерном терминале находился текст. Более того, рабочий день начнется
только в полдень, всюду будут проводиться заседания, где обсудят стратегию
предстоящего дня, хотя никто не имел детального представления о том, чем они
будут заниматься. Самая очевидная реакция на создавшееся положение была по
сути дела настолько очевидна, что никто не знал, стоит ли пытаться
осуществить ее на практике или нет.
- Они топят нас, - сказал Мацуда, не отрывая глаз от экранов. - Что
можем мы предпринять, чтобы остановить это?
- Все зависит от того, как отреагирует их фондовый рынок, - ответил его
старший эксперт по торговле ценными бумагами, сам не зная, что еще сказать
или что предпринять.
- Ты полагаешь, у нас получится, Джек? - спросил Дарлинг. В папках
перед ним лежали тексты двух речей, и он не знал, с какой из них ему
придется выступать вечером.
Советник по национальной безопасности пожал плечами.
- Не знаю. Вы даете им возможность выйти из игры, сохранив достоинство.
А вот примут они это предложение или нет - зависит от них.
- Значит, нам остается только сидеть и ждать?
- Пожалуй, дело обстоит именно так, господин президент.
Вторая встреча проводилась в Государственном департаменте. Госсекретарь
Хансон посоветовался у себя в кабинете со Скоттом Адлером. Тот в свою
очередь провел инструктаж американских участников переговоров и принялся
ждать. Японская делегация приехала В 9.45.
- Доброе утро, - приветливо улыбнулся Адлер.
- Приятно увидеть вас снова, - ответил посол, пожимая протянутую руку,
но уже не с такой уверенностью, как в прошлый раз. В этом не было ничего
удивительного, потому что он не успел получить подробные указания из Токио.
Адлер не исключал, что посол обратится с просьбой отложить переговоры,
однако это было бы слишком очевидным признанием слабости, и потому посол,
опытный и искусный дипломат, оказался в самой сложной из всех
дипломатических ситуаций - ему пришлось представлять свое правительство, не
получив новых инструкций, так что он был вынужден полагаться только на свой
ум и прошлый опыт. Адлер проводил посла к его креслу и затем вернулся на
свою сторону стола. Поскольку сегодня роль хозяина играла Америка, первое
слово предоставлялось Японии. Адлер заключил пари с госсекретарем
относительно содержания этого выступления.
- Прежде всего я хочу заявить самый серьезный протест от имени моего
правительства по поводу попытки подорвать нашу национальную валюту -
попытки, организованной при активном содействии и участии Соединенных
Штатов...
Вы должны мне десять баксов, господин государственный секретарь,
подумал Адлер, скрывая торжество за непроницаемой маской на лице.
- Господин посол, - ответил он, - мы тоже можем предъявить вам
аналогичные претензии. Более того, вот данные, собранные нами по поводу
событий, происшедших на прошлой неделе. - На столе появились папки, которые
передвинули на сторону японских дипломатов. - Я должен предупредить вас, что
мы ведем расследование, которое может привести к обвинению гражданина Японии
Райзо Яматы в мошенничестве с ценными бумагами по компьютерной сети.
По целому ряду причин это был рискованный шаг. Подобное заявление ясно
показывало, что американцам известно о попытке махинаций с ценными бумагами
на Уолл-стрите, и говорило о доказательствах, еще не полученных. Поэтому,
подобное заявление могло только подорвать обвинение Яматы и его союзников,
если оно попадет в суд. Однако сейчас это не имело значения. Адлеру нужно
было принять меры, чтобы предотвратить войну, - и как можно быстрее. Пусть
ребята в Министерстве юстиции позаботятся о юридических тонкостях.
- Разумеется, было бы намного лучше, если бы ваша страна сама
разобралась с незаконной деятельностью этого человека, - заявил далее Адлер,
предоставляя послу Японии и его правительству обширное пространство для
маневров. - Последствия его действий, как это становится очевидным сегодня,
поставят вашу страну в гораздо более трудное положение, чем нашу.
А теперь, если не возражаете, мне хотелось бы вернуться к вопросу о
Марианских островах.
Сокрушительный удар, нанесенный Адлером, явно потряс японскую
делегацию. Как часто происходит в таких случаях, почти все осталось
несказанным, но тем не менее понятным каждому. Мы знаем, что вы сделали. Мы
знаем, и как вы сделали это. Мы готовы заняться решением этой задачи. Этот
жесткий и прямой шаг был сделан для того, чтобы скрыть подлинную проблему,
возникшую перед американцами - их неспособность нанести немедленный военный
контрудар, - но одновременно предоставлял Японии возможность снять с себя
ответственность за действия некоторых ее граждан. Это, решили прошлым
вечером Райан и Адлер, является лучшим и самым простым методом покончить с
создавшейся ситуацией. Но для достижения этой цели требовалась еще более
привлекательная приманка.
- Соединенные Штаты стремятся всего лишь к восстановлению нормальных
отношений. Немедленная эвакуация вооруженных сил с Марианских островов
позволит нам более гибко толковать закон о реформе торговли. Мы готовы
рассмотреть и этот вопрос. - Пожалуй, не следовало оказывать на японскую
делегацию такого давления, подумал Адлер, однако альтернативой было
дальнейшее кровопролитие. К концу первого круга переговоров случилось нечто
поразительное - ни одна из сторон не повторяла формулировок исходной
позиции. Скорее шел, говоря дипломатическим языком, свободный обмен
мнениями, причем мало какие из них рассматривались в деталях.
- Крис, - прошептал Адлер, когда они встали из-за стола, - выясни,
какова их действительная точка зрения.
- Понял, - ответил Кук. Он взял чашку кофе и вышел на террасу, где,
глядя в сторону памятника Линкольну, стоял Нагумо.
- Послушай, Сейджи, это неплохой выход из положения, - произнес Кук.
- Вы слишком уж давите на нас, - заметил Нагумо, не оборачиваясь.
- Если вам нужен шанс уладить проблему без начала военных действий, то
это самая благоприятная возможность.
- Может быть, самая благоприятная для вас. А как относительно наших
интересов?
- Мы пойдем вам навстречу в вопросе торговли. - Кук не понимал всей
создавшейся ситуации. Он не разбирался в финансовых вопросах и еще не
отдавал себе отчета в том, что происходит на этом фронте. Восстановление
силы доллара и защита американской экономики казались ему изолированным
актом, никак не связанным с действиями японских вооруженных сил. Нагумо же
знал, что дело обстоит иначе. На удар, нанесенный его страной, можно
ответить только еще более мощным ответным ударом. В результате последует не
восстановление существовавшего раньше положения, а дальнейшее ухудшение
японской экономики - и это в дополнение к ущербу, причиненному уже
существующим законом о реформе торговли. К тому же Нагумо знал то, чего не
понимал Кук: если американцы не согласятся с требованиями Японии о
территориальных уступках, опасность войны станет вполне реальной.
- Нам нужно время, Кристофер.
- Сейджи, у нас нет времени. Вот посмотри: средства массовой информации
еще не успели это разнюхать. Но ситуация может измениться в любую минуту.
Если все это станет достоянием общественности, разразится грандиозный
скандал. - Поскольку Кук в данном случае был прав, у Нагумо появилась
козырная карта.
- Да, это вполне может произойти, Крис. Но меня защищает
дипломатическая неприкосновенность, а тебя - нет. - Ничего более конкретного
от него не требовалось.
- Но послушай, Сейджи...
- Моей стране нужно нечто большее, чем вы предлагаете, - произнес
Нагумо ледяным голосом.
- Мы предоставляем вам возможность спасти репутацию.
- Этого недостаточно. - Отступать было поздно. Интересно, знает ли об
этом посол? - подумал Нагумо. Судя по тому, как тот смотрит в его сторону,
вряд ли, решил он. Внезапно его словно осенило. Ямата со своей кликой
поставили его страну в такое положение, что отступать ей некуда, и Нагумо
так и не понял, было им это известно перед началом действий или нет. Однако
теперь это уже не имело значения. - Нам нужно что-то получить от вас, -
продолжил он, - чтобы оправдать свои действия.
Только теперь до Кука дошло то, чего он не понимал раньше. Глядя в
глаза Нагумы, он все понял. Они выражали не столько жестокость, сколько
решительность. Помощник заместителя государственного секретаря вспомнил о
деньгах на секретном номерном счете в банке, подумал о вопросах, которые
будут ему заданы, и о том, что он сможет сказать в качестве оправдания.
Когда цифры на электронных часах перескочили с 11-59-59 на 12.00.00,
прозвучало нечто похожее на старый школьный звонок.
- Спасибо тебе, Герберт Д. Уэллс, - выдохнул трейдер, сидевший за
столом на деревянном полу зала Нью-йоркской фондовой биржи. Машина времени
начала действовать. Впервые в его памяти в этот час дня в зале было все
спокойно. Нигде не было ни единого клочка бумаги. Трейдеры сидели по местам
и, оглядываясь по сторонам, отмечали признаки нормализации. Телетайп
действовал уже полчаса, и на экране были те же данные, что и ровно неделю
назад. Казалось, все и происходит неделю назад.
Пять часов назад президент сделал чертовски внушительное заявление.
Каждый, кто находился сейчас в зале биржи, слышал его по крайней мере один
раз, причем большинство прямо здесь. Затем к ним обратился с ободряющей
речью глава Нью-йоркской фондовой биржи. Его слова сообщили всем такую
уверенность, какой они никогда прежде не испытывали. Вам, сказал он,
предстоит сегодня выполнить задачу огромной важности, ее значение выходит
далеко за рамки вашего личного благосостояния. В случае успеха как вы сами,
так и ваша страна подниметесь на новую, более высокую ступень процветания,
закончил он. Все утро ушло на восстановление операций, проведенных в
предыдущую пятницу, и теперь каждый трейдер знал, каким количеством ценных
бумаг располагает. Некоторые даже припомнили, какие действия они планировали
предпринять, однако в большинстве своем эти действия заключались в том,
чтобы покупать, а не продавать.
С другой стороны, все прекрасно помнили панику, воцарившуюся после
обеда семь дней назад, и, зная теперь, что это произошло по чьему-то злому
умыслу, было создано намеренно, никто не хотел повторения. К тому же Европа
самым решительным образом продемонстрировала свою уверенность в силе
доллара. Рынок казначейских ценных бумаг был настолько устойчив, что казался
высеченным из гранита, и первыми сделками дня была покупка американских
государственных облигаций. Все стремились воспользоваться удивительно
щедрыми условиями, предложенными председателем Федеральной резервной
системы. Это еще больше укрепило уверенность биржевиков в силе американской
экономики.
В течение более полутора минут - по часам одного из трейдеров - не
произошло ровным счетом ничего. На дисплее просто не было никаких изменений.
Это вызвало у многих усмешку недоверия - все лихорадочно старались понять
происходящее. Мелкие инвесторы, еще не осознавшие, в каком направлении
развиваются события, почти не звонили своим брокерам, а те, что все-таки
связались с биржей, получали совет подождать. Так почти все и делали.
Совершались некоторые сделки по продаже ценных бумаг, оставшихся от прошлой
недели, однако крупные торговые дома бездействовали. Каждый из них ждал
действий других. Бездеятельность, продолжавшаяся всего полторы минуты,
показалась тем, кто привыкли к лихорадочной активности на бирже, вечностью.
Как и следовало ожидать, первая крупная сделка дня была совершена
инвестиционной корпорацией "Коламбус". Она на огромную сумму купила акции
"Ситибэнка". Несколько секунд спустя ее примеру последовала компания
"Меррилл Линч" и приобрела по аналогичной цене акции "Кемикэл бэнка".
- Да! - пронеслось по залу. Разумные сделки, правда? "Ситибэнк" был
уязвим при падении курса доллара, но европейцы приняли меры, и доллар начал
укрепляться, так что "Ферст нэшнл Сити-бэнк" стал привлекательным объектом
для вложения капитала. В результате первое движение индексов Доу-Джонса
произошло в сторону подъема, что опровергло все компьютерные предсказания.
- Значит, мы можем сделать это, - произнес еще один трейдер. - Покупаю
сотню "Мэнни-Хэнни" за шесть, - выкрикнул он. Это был следующий банк,
укреплявший свое положение за счет повышения курса доллара, и ему нужен был
портфель акций, которые он сможет затем продать за шесть с четвертью. Ценные
бумаги, которые в прошлую пятницу первыми подверглись нападению "медведей",
играющих на понижение, теперь стали расти в цене по той же причине, по
которой они рухнули неделю назад. Каким безумным это ни казалось,
присутствующие поняли, что то, что происходит сейчас, в высшей степени
разумно. Как только это поймут остальные, все они смогут получить выгоду.
По экрану на стене побежали краткие сообщения телеграфных агентств.
"Дженерал моторс" снова нанимал на работу двадцать тысяч человек для своих
заводов в Детройте, ожидая резкого увеличения продажи автомобилей. В
сообщении не говорилось, что на это потребуется девять месяцев и такое
решение правления
"ДМ" стало результатом телефонного разговора с министрами труда и
торговли, но этого было достаточно, чтобы пробудить интерес к акциям
автомобилестроительных корпораций, а также к акциям машиностроительных
компаний, производящих станки для них. К 12.05.30 индексы Доу-Джонса
поднялись на пять пунктов. Это был крошечный рост по сравнению с падением на
пятьсот пунктов на прошлой неделе, но сейчас здесь, на Нью-йоркской бирже,
он казался настоящим Эверестом в ясный безоблачный день.
- Я просто не верю глазам! - воскликнул Марк Гант. Он сидел перед
компьютером в федеральном здании Джавитса, что в нескольких кварталах от
Нью-йоркской фондовой биржи.
- А где записано, черт побери, что компьютеры всегда правы? - вымученно
улыбнулся Джордж Уинстон. Его проблемы еще не исчезли. Покупка акций
"Ситибэнка" была рискованным шагом, но это, увидел он, оказало благоприятное
действие на развитие событий. Когда курс акций поднялся на три пункта и
остальные менеджеры последовали его примеру, он распорядился начать
осторожную продажу, чтобы восстановить ликвидность компании. Ну что ж, разве
этого не следовало ожидать? Стаду всего лишь требовался вожак. Стоит
направить его в нужную сторону, подождать, когда оно последует за ним, а
тогда можно и отойти в сторону.
- Мое первое впечатление - все идет, как мы надеялись, - заметил
председатель Федеральной резервной системы, обращаясь к своим европейским
коллегам. Теоретически так и должно было произойти, но в такой момент теории
казались недостаточно надежными. Они с министром финансов Фидлером смотрели
сейчас на Уинстона. Тот, откинувшись на спинку кресла и пожевывая карандаш,
спокойно говорил что-то в телефонную трубку. Они не слышали, что именно, но
по крайней мере голос его был спокойным, хотя тело оставалось напряженным,
как у человека, участвующего в схватке. Но пять минут спустя они увидели,
что он расслабил напряженные мышцы, потянулся, а на лице его появилась
улыбка. Уинстон повернулся и что-то сказал Ганту, который в изумлении качал
головой, глядя на экран компьютера, где развивались удивительные события.
- Ну, что вы думаете о происходящем? - спросил Райан.
- Все идет хорошо? - отозвался президент Дарлинг.
- Я выразил бы свою точку зрения таким образом: на вашем месте я
подарил бы спичрайтеру букет из двенадцати алых роз и предложил ей работать
у меня по крайней мере еще четыре года.
- Об этом говорить еще слишком рано, Джек, - ответил президент не без
раздражения.
- Да, я знаю, сэр, - кивнул Райан. - Мне хотелось сказать вам, что вы
сумели добиться успеха. Финансовые рынки могут еще испытывать - нет, черт
побери, будут испытывать колебания до конца дня, но дальнейшего падения, как
мы опасались, не произойдет. Это говорит об уверенности, босс. Вам удалось
восстановить ее, и сомневаться в этом уже не приходится.
- А как насчет остального?
- Теперь им предоставилась возможность отступить. Узнаем о результатах
в конце дня.
- А если они откажутся?
Советник по национальной безопасности задумался.
- Тогда нам придется найти способ воевать с ними, но так, чтобы не
причинить им слишком серьезного ущерба. Нужно обнаружить ракеты с ядерными
боеголовками и урегулировать ситуацию до того, как она выйдет из-под
контроля.
- Это возможно?
- Мы ведь не думали, что и это возможно, правда? - Райан показал на
экран.
35. Последствия
Это случилось в штате Айдахо, в городке неподалеку от базы ВВС
Маунтин-Бейс. Старший сержант, служивший на базе, вылетел на базу ВВС
Андерсен на Гуаме, чтобы поработать с поисковыми радиолокационными
установками. Через неделю после отъезда сержанта его жена родила дочку и
вечером попыталась позвонить на Гуам, чтобы сообщить ему радостную н
...Закладка в соц.сетях
