Жанр: Боевик
Джек Райан 6. Все страхи мира
... Такой ответ журналистка должна была дать в случае
расследования, но на этот раз все обошлось, и она надеялась, что так будет и
дальше.
Час спустя, во время самого обычного утреннего брифинга, проводимого
пресс-секретарем президента для журналистов, аккредитованных в Белом доме,
репортер "Вашингтон пост" заявила, что, по "непроверенным данным", Фаулер
вылетает в Рим - значит ли это, что переговоры зашли в тупик или что они
закончились успешно? Пресс-секретаря этот вопрос застал врасплох. Всего
десять минут назад ему сообщили, что он летит в Рим, и, как всегда,
заставили поклясться в сохранении полной тайны. Такое требование было столь
же неожиданным, как солнечный свет в день, когда небо затянуто облаками. Он
заколебался, услышав неожиданный вопрос, чем удивил человека, которому было
поручено организовать "утечку" информации о вылете президента - но лишь
после обеда, во время вечерней пресс-конференции. Заявление пресс-секретаря:
"У меня нет информации" - прозвучало недостаточно убедительно, и
корреспонденты при Белом доме почувствовали неладное. У них были на руках
экземпляры расписания встреч и совещаний президента, а следовательно, там
значились имена, у которых можно навести справки.
Выяснилось, что сотрудники аппарата Белого дома уже принялись
обзванивать тех, кто значился в этом списке, чтобы отменить назначенные
ранее приемы и заседания. Даже президент не может позволить себе поставить в
трудное положение важных лиц, не предупредив их заранее. Разумеется, сами
эти лица умели хранить секреты, а вот их помощники и секретари далеко не все
обладали той же способностью. Короче говоря, это был классический пример
того, откуда получает сведения свободная пресса. Люди, которым доверяют
информацию, не в состоянии хранить ее - особенно если это секретная
информация. Уже через час были получены сведения из четырех самых разных
источников: президент Фаулер отменил встречи и совещания на ближайшие
несколько дней. Значит, он куда-то отправляется и уж точно не в Пеорию. Для
телевизионных компаний этого было достаточно, чтобы выпустить поспешно
написанные бюллетени, сразу за которыми вместо игр для зрителей последовала
реклама. В результате миллионы людей так и не поняли, что значит та или иная
фраза в бюллетенях, зато узнали, как лучше всего удалить пятна с одежды.
В Риме приближался вечер жаркого, влажного летнего дня, когда в
штаб-квартиру телевизионных компаний сообщили, что три - только три -
видеокамеры с операторами, но без корреспондентов будут допущены внутрь
здания, фасад которого был давным-давно изучен и заснят после многих недель
пребывания в вечном городе. В "зеленых комнатах" трейлеров телевизионные
комментаторы опустились в кресла, с нетерпением ожидая, когда гримеры
закончат свою работу, и затем поспешно бросились в будки, надели наушники и
принялись ждать команды от своих директоров.
Изображение появилось одновременно на экранах мониторов и миллионов
телевизоров во всех странах мира. Это был конференц-зал с большим столом,
вокруг которого все кресла были заняты. Во главе стола сидел папа римский, и
перед ним лежала папка большого формата в переплете из телячьей кожи -
телевизионщики так никогда и не узнают, какая паника охватила на мгновение
сотрудников Ватикана, когда кто-то понял, что им неизвестно, из какой кожи
она сделана. Пришлось спешно проверить у фирмы, изготовившей ее; к счастью,
ни у кого не возникло сомнений, что кожа была телячьей.
Участники конференции договорились, что здесь никакого заявления не
будет. Предварительные заявления будут сделаны в столице каждого
государства, чьи представители работали на конференции, а по-настоящему
цветистые речи принялись готовить для церемонии подписания соглашения.
Представитель Ватикана раздал письменный релиз всем корреспондентам
телевизионных компаний. В нем говорилось, что проект договора, касающегося
окончательного урегулирования ближневосточной проблемы, подвергся обсуждению
с участием всех заинтересованных сторон и сейчас произойдет парафирование
проекта договора участниками конференции. Окончательные документы будут
подписаны главами государств и министрами иностранных дел через несколько
дней. Текст договора телевизионщикам не сообщили, равно как и содержание
основных его статей. Это отнюдь не привело в восторг корреспондентов -
главным образом потому, что они поняли, что подробности будут оглашены
министерствами иностранных дел в столицах стран - участниц переговоров и
получат их другие корреспонденты;
Красную папку передавали от одного участника к другому. Порядок
парафирования соглашения пришлось решить жеребьевкой, и в результате
оказалось, что сначала папка попала к министру иностранных дел Израиля,
затем перешла в руки советского представителя, потом швейцарского,
американского, саудовского и, наконец, последним стал кардинал Д'Антонио.
Каждый из них пользовался автоматической ручкой, и священник, переносивший
папку от одного участника к другому, тут же прикладывал пресс-папье к
росчерку подписавшего. Церемония была непродолжительной и быстро
завершилась. После этого участники обменялись рукопожатиями, за которыми
последовали аплодисменты. Вот и все.
- Господи, - произнес Джек, который следил, как папка переходит от
одного представителя к другому. Он посмотрел на телефакс согласованного
текста и убедился, что он не очень отличался от первоначального. В него
внесли изменения саудовцы, израильтяне, советские дипломаты, швейцарцы и,
конечно, государственный департамент, однако первоначальная идея
принадлежала ему, Райану, - если не принимать во внимание то обстоятельство,
что он сам позаимствовал положения договора из множества уже высказанных
идей. В тексте было немного по-настоящему оригинальных мыслей. Заслуга
Райана заключалась в том, что он объединил их в одно целое и выбрал
исторически правильный момент, чтобы высказать свои соображения. Ничего
больше. И тем не менее это было мгновение в его жизни, которым он гордился
больше всего. Жаль, что никто не смог его поздравить.
В Белом доме лучшая составительница речей президента Фаулера уже
работала над первым черновиком его выступления. Американскому президенту
предоставят почетное право выступить первым, потому что, в конце концов, это
была его идея: они собрались в Риме после его выступления на Генеральной
Ассамблее ООН. Затем к миру обратится папа римский - черт побери, да все они
захотят что-нибудь сказать, подумала сотрудница, а это только осложняло ее
проблему, потому что каждая речь должна быть оригинальной и не повторять
другие. Она поняла, что ей придется, склонившись над своим портативным
компьютером, работать над речью президента уже во время перелета через
Атлантику на борту президентского Боинга-747. Но ведь именно за это ей и
платили - к тому же на борту ВВС-1 находился лазерный принтер.
У себя в Овальном кабинете президент знакомился со своим поспешно
пересмотренным расписанием. Комитет молодых скаутов будет, конечно,
разочарован, равно как и новая королева красоты из штата Висконсин. Впрочем,
та же судьба постигнет множество представителей делового мира, чья важность
и влиятельность в своих компаниях мгновенно исчезала, стоило им только войти
через боковую дверь в святая святых Белого дома. Его секретарь, который
занимался расписанием встреч и приемов, президента, уже сообщил об этом.
Некоторые, с кем президенту действительно было важно встретиться, будут
приняты им в оставшиеся тридцать шесть часов, для чего он воспользуется
каждой свободной минутой. Это сделает из ближайших полутора суток настоящий
ад, но и в этом часть его работы.
- Ну? - Фаулер поднял голову и увидел Элизабет Эллиот, которая
улыбнулась ему через открытую дверь приемной.
Ведь ты стремился именно к этому, правда? Твое пребывание на посту
президента навсегда запомнят из-за того, что в это время были решены
проблемы Ближнего Востока. Если - призналась себе Лиз в редкий для нее
момент объективности - это сбудется, что вовсе не гарантировано в подобных
ситуациях.
- Мы оказали услугу всему миру, Элизабет.
Говоря "мы", он, естественно, подразумевал "я", подумала Эллиот, но у
нее не было возражений. Именно Боб Фаулер вынес изнурительную предвыборную
кампанию, исполняя одновременно обязанности губернатора в Колумбусе, -
бесконечные выступления, рукопожатия, ситуации, когда приходилось целовать
младенцев и лизать задницы, не терять самообладания при встречах с
журналистами, чьи лица менялись куда чаще, чем жесткие, непрерывно
повторяющиеся вопросы. Требовалась колоссальная выносливость, чтобы
оказаться в этом небольшом кабинете, где концентрировалась вся
исполнительная власть. Те мужчины - к сожалению, одни лишь мужчины, подумала
Лиз, - которые выдерживали эту гонку, попадали сюда. Однако наградой за все
усилия, за напряженную работу было то, что хозяин Овального кабинета мог
приписывать себе все заслуги. В соответствии с простыми историческими
традициями люди считали, что именно президент управляет положением и
принимает решения. По этой причине на него сыпались похвалы и укоры. Он
отвечал за все, что проходило успешно или кончалось неудачей. Главным
образом это касалось вопросов внутренней политики - уровня безработицы,
процентных ставок, инфляции (как оптовой, так и розничной) и самого главного
- основных экономических индексов. Однако иногда - очень редко - происходило
что-то по-настоящему важное, меняющее судьбы мира, подумала Эллиот; история
запомнит Рейгана как человека, случайно оказавшегося на посту президента в
тот момент, когда русские решили покончить с марксизмом, но все заслуги
выпали на долю Буша. Никсон был человеком, установившим отношения с Китаем,
а Картер - президентом, которому едва не удалось осуществить то, что войдет
в историю под именем Фаулера. Американские избиратели могут голосовать за
своих политических лидеров на основе экономических соображений, однако
история исходит из гораздо более важных причин. Для того, чтобы чье-либо имя
завоевало несколько параграфов в учебниках истории и томах научных
монографий, необходимо внести коренные изменения в судьбы политического
мира. Именно это имело значение. Историки помнили тех, кто менял очертания
политических событий, - помнили Бисмарка, а не Эдисона - рассматривали
технические перемены в обществе, словно они происходили под влиянием
политических факторов, а не наоборот, что, по мнению Элизабет, было столь же
вероятным. Однако у историографии существовали свои правила и условия, мало
связанные с действительностью, поскольку действительность была понятием,
слишком сложным для оценки - даже для ученых, изучающих события много лет
спустя. Политические деятели функционировали в рамках этих правил, и это их
устраивало, потому что в этом случае они могли быть уверенными в том, что,
случись что-то важное, историки их не забудут.
- Оказали услугу миру? - отозвалась Эллиот после продолжительного
молчания. - Услуга миру... Мне нравится, как звучит эта фраза. Вильсона
назвали человеком, удержавшим нас от войны. Тебя запомнят как президента,
положившего конец войне.
Как Фаулер, так и Эллиот помнили, что всего через несколько месяцев
после того, как Вильсона снова избрали президентом на основе этой платформы,
он вверг Америку в ее первую по-настоящему крупную войну, ту, которая должна
была покончить с войнами раз и навсегда, как утверждали некоторые оптимисты,
за много лет до Холокоста и ядерных кошмаров. Однако на сей раз,
промелькнула мысль у обоих, это было чем-то более значительным, чем просто
оптимизм, и мечты Вильсона о том, каким следует быть миру, оказались наконец
в пределах досягаемости политиков, способных перекраивать мир по своему
желанию.
Мужчина был друзом, неверным, но, несмотря на все это, его уважали. На
его теле были шрамы, полученные в боях с сионистами. Он воевал и был
награжден за храбрость. Бесчеловечное оружие израильтян лишило его матери.
Наконец, всякий раз, когда к нему обращались за помощью, он поддерживал
движение. Куати был человеком, никогда не терявшим связи с простым народом.
Еще мальчишкой он прочел "Маленькую красную книгу" председателя Мао. Этот
Мао был, вне всякого сомнения, неверным худшего сорта - он даже отказывался
признать мысль о существовании Бога и преследовал верующих, - но это не
имело значения. Революционер, учил Мао, словно рыба плавает в крестьянском
море, а потому поддерживать хорошие отношения с крестьянами - или, как в
данном случае, с торговцем - было необходимо для достижения успеха. Этот
друз жертвовал деньги, если мог позволить себе такое, а один раз укрыл у
себя дома раненого борца за свободу. Такие услуги не забывают. Куати
поднялся из-за стола и приветствовал мужчину дружеским рукопожатием и
небрежным поцелуем.
- Добро пожаловать, друг мой.
- Спасибо, что вы согласились принять меня, командир. - Торговец
нервничал, и Куати подумал, что друз пришел к нему с просьбой.
- Садитесь, пожалуйста. Абдулла, - позвал он, - принеси кофе нашему
гостю.
- Вы очень любезны, командир.
- Глупости. Вы - наш товарищ. Сколько уже лет нашей прочной дружбе?
Торговец пожал плечами, однако внутренне улыбнулся - теперь он получит
сполна за оказанные им услуги. Он боялся Куати и его бойцов - именно поэтому
никогда не переходил им дорогу. Кроме того, он сообщал сирийским властям о
всех оказанных им услугах, потому что боялся и их. Чтобы выжить в этой части
мира, нужно было возвести борьбу за существование в ранг искусства, и даже в
этом случае жизнь оставалась азартной игрой.
- Я пришел к вам за советом, - сказал он, отпив глоток кофе.
- Буду только рад. - Куати наклонился вперед. - Для меня это большая
честь. Итак, в чем заключается проблема?
- Она касается моего отца.
- Сколько ему сейчас лет? - спросил Куати. Крестьянин тоже время от
времени жертвовал кое-что его людям - чаще всего это был ягненок. Всего лишь
крестьянин - и неверный к тому же, - но у него с Куати был общий враг.
- Шестьдесят шесть. Вы знаете, где находится его огород?
- Да, я был там однажды, несколько лет назад, вскоре после того, как
сионисты убили вашу мать, - напомнил Куати.
- У него в огороде - израильская бомба.
- Бомба? Вы хотите сказать - снаряд.
- Нет, командир, бомба. Она зарылась в землю, но по той части, что
видна, ее диаметр не меньше полуметра.
- Понятно, и если об этом узнают сирийцы...
- Да. Как вам известно, они взрывают такие штуки прямо на месте. При
этом дом моего отца будет уничтожен. - Гость вытянул обрубок левой руки. - Я
не могу оказать помощь отцу в строительстве нового дома, а сам он слишком
стар для такой работы. Я пришел к вам с просьбой забрать эту проклятую
бомбу.
- Вы пришли именно туда, куда следовало. Сколько времени она пролежала
в земле?
- Отец говорит, что она лежит там с того самого дня, когда со мной
случилось вот это. - Торговец снова поднял обрубок руки.
- Значит, в тот день на вашу семью снизошло благословение Аллаха.
Так уж и благословение, подумал торговец и кивнул.
- Вы всегда были нашим преданным другом. Конечно, мы придем к вам на
помощь. У меня есть специалист, отлично разбирающийся в деле обезвреживания
и изъятия израильских бомб, - затем он вынимает их содержимое и готовит
бомбы, которыми пользуемся мы сами. - Куати предостерегающе поднял палец. -
Но вы никогда не должны говорить об этом.
Гость выпрямился в своем кресле.
- Что касается меня, командир, я буду счастлив, если вы убьете как
можно больше. А если вам для этого понадобится бомба, которую эти свиньи
сбросили в огород отца, я буду молиться за ваш успех.
- Извините меня, мой друг. Я не хотел оскорбить вас. Но вы понимаете, я
был обязан предостеречь вас о необходимости хранить все в тайне. - Торговец
понял, что имел в виду Куати.
- Я никогда не предам вас, - решительно заявил он.
- Мне это известно. - Настало время поддержать свою популярность в
крестьянском мире. - Завтра я пошлю своего человека к дому вашего отца.
Иншалла, - добавил он, желая сказать "такова воля Бога".
- Я - ваш вечный должник, командир. - Пошлет, подумал торговец, еще до
Нового года.
Глава 8
Открывается ящик Пандоры
Переоборудованный "Боинг-747" взлетел с аэродрома военно-воздушной базы
Эндрюз перед самым закатом. У президента Фаулера было полтора трудных дня -
непрерывные инструктивные совещания и встречи, которые он не мог отменить.
Но предстояло двое суток еще более трудных - даже президенты вынуждены
подчиняться свойствам простой человеческой природы, а в данном случае
восьмичасовой перелет до Рима совпадал с шестичасовой разницей во времени.
Перелет из пояса в пояс, время между которыми отличается на шесть часов,
исключительно труден. Фаулер был опытным путешественником и знал это. Желая
смягчить воздействие смены поясов, он уже вчера и затем сегодня изменил
время своего сна, дабы в течение полета оказаться настолько усталым, чтобы
эти восемь часов проспать. Президентский самолет был снабжен всеми
устройствами, какие только могли придумать компания "Боинг" и
Военно-воздушные силы США. В этом тихом и плавно летящем самолете президент
размещался в самом носу. Его кровать - в действительности ее заменял
раскладной диван - была достаточно большой, а матрас выбрали по личному
вкусу президента. Самолет был велик, что позволило оборудовать отдельные
помещения для прессы и сотрудников аппарата президента. Если уж быть совсем
точным, их отделяло почти двести футов. Журналисты находились в хвостовом
отсеке, и пока пресс-секретарь Белого дома занимался ими, в президентскую
спальню незаметно пробралась советник по национальной безопасности. Пит
Коннор и Элен Д'Агустино обменялись при этом взглядом, который постороннему
человеку показался бы бесстрастным, но в тесном сообществе Секретной службы
был предельно красноречив. Сотрудник службы безопасности ВВС, приставленный
охранять дверь, ведущую в президентскую спальню, уставился на переборку,
стараясь удержать улыбку.
- Итак, Ибрагим, что ты думаешь о нашем госте? - спросил Куати.
- Он силен физически, бесстрашен и удивительно хитер, но я не знаю, где
мы сможем использовать его, - ответил Ибрагим Госн. Он рассказал, что
произошло с ними в Афинах.
- Сломал шею греческому полицейскому? - По крайней мере американец не
был подставным лицом - если полицейский действительно умер и все это не
оказалось хитроумной уловкой американцев, греков, израильтян или один Бог
знает кого.
- Да, как спичку.
- Его связи в Америке?
- Крайне немногочисленны. Американская полиция охотится за ним. По его
словам, группа, в которой он состоял, убила трех полицейских, а его брат
недавно попал в засаду и погиб от их пуль.
- Да, он умеет выбирать врагов. Образование?
- Формально - никакого, но он умен.
- Что умеет делать?
- Почти ничего - из того, что могло бы нам пригодиться.
- Зато он - американец, - напомнил ему Куати. - Сколько таких у нас в
отряде? Госн кивнул.
- Ты прав, командир.
- Какова вероятность того, что он подослан к нам?
- По моему мнению, очень невелика, но следует проявить осторожность.
- Хорошо. А теперь вот что тебе нужно сделать. - Куати объяснил
Ибрагиму ситуацию с израильской бомбой.
- Еще одна? - Он был экспертом в таком деле, но нельзя сказать, чтобы
поручение слишком уж ему понравилось. - Я знаю этого крестьянина - старый
дурак. Знаю-знаю - его сын воевал против израильтян и тебе самому почему-то
нравится этот калека.
- Этот калека спас жизнь нашего товарища. Фази истек бы кровью, если бы
торговец не укрыл его в своей лавке. Никто не принуждал его. Это произошло в
то время, когда у нас с сирийцами были натянутые отношения.
- Ладно. Все равно мне нечего делать до самого вечера. Понадобится
грузовик и несколько человек.
- Наш новый друг, судя по твоим словам, силен физически. Возьми его с
собой.
- Слушаюсь, командир.
- И не рискуй понапрасну.
- Иншалла. - Госн сумел почти закончить Американский университет в
Бейруте - почти, потому что одного из его преподавателей похитили, а два
других воспользовались этим как предлогом, чтобы покинуть Ливан. В
результате Госн не сдал последние экзамены и не получил диплом инженера.
Правда, он был ему и не нужен. Во время учебы Госн был лучшим учеником в
своем классе и узнал из учебников так много, что лекции преподавателей мало
ему помогали. Массу времени он проводил в лабораториях, которые делал сам. В
движении за освобождение Госн никогда не был активным бойцом и не участвовал
в боевых действиях. Он умел пользоваться стрелковым оружием, однако его
искусство в обращении с взрывчатыми веществами и электронными приборами было
слишком ценным, чтобы рисковать им. Кроме того, Госн выглядел молодо, был
привлекателен, кожа его казалась очень светлой, поэтому он много ездил, в
том числе и за границу. Обычно его задачей было провести разведку, изучить
место будущих операций, составить карту, в чем ему помогали инженерный опыт
и отличная память, он принимал решения относительно необходимого снаряжения
и обеспечивал техническую поддержку бойцов, которые относились к нему с
глубоким уважением - гораздо большим, чем это могло показаться со стороны.
Никто не сомневался в его храбрости. Госн доказал это не один раз,
обезвреживая невзорвавшиеся снаряды и бомбы, оставленные израильтянами в
Ливане, и затем используя полученную из них взрывчатку для изготовления
своих собственных бомб. Ибрагим Госн был классным специалистом, и его с
радостью приняли бы в любую из дюжины профессиональных террористических
организаций в разных странах мира. Он вышел из семьи палестинцев, покинувшей
Израиль с появлением еврейского государства в уверенности, что вернется
назад, как только арабские армии того времени быстро и легко расправятся с
захватчиками. Однако счастливое возвращение постоянно откладывалось, и
воспоминания его детства были связаны с переполненными, грязными лагерями
для беженцев, где ненависть к Израилю была не менее прочной, чем вера в
ислам. По-другому и быть не могло. Израильтяне не обращали на палестинцев
внимания потому, что те добровольно покинули свою страну, а другие арабские
нации делали вид, что не замечают их, хотя вполне могли бы облегчить жизнь
беженцев. Госн и ему подобные превратились в пешки в огромной игре,
участники которой никак не могли договориться друг с другом относительно
правил. Ненависть к Израилю и всем, кто поддерживает его, была для беженцев
таким же естественным актом жизни, как дыхание, а их целью стало изыскать
средства покончить с сионистами и их союзниками. Госну и в голову не
приходило задуматься о причинах.
Он взял ключи к грузовику "Газ-66", выпущенному в Чехословакии. Эта
машина была менее надежна, чем "мерседес", зато достать ее удалось намного
легче: несколько лет назад отряд Куати получил грузовик от сирийцев. В
кузове была установлена А-образная опора, которую они соорудили сами. Госн
сел вместе с американцем в кабину, а еще двое забрались в кузов. Водитель
включил двигатель, и грузовик выехал из лагеря.
Марвин Расселл осматривал окружающую местность с интересом охотника,
попавшего в новый район. Было жарко, но в общем-то не хуже, чем в бедлендах
особенно засушливым летом. Растительность - или скорее ее отсутствие -
напоминала ему резервации, где он жил в юности. То, что казалось унылым и
мрачным для других, для американца, выросшего в подобной местности, было
просто очередной пыльной пустыней. Правда, здесь не возникали такие ужасные
грозы и всесокрушающие торнадо, как на американских равнинах. Да и горы были
выше, чем плавные холмы дома. Расселлу еще никогда не доводилось бывать в
горах. Здесь он увидел их впервые: высокие, сухие и настолько раскаленные,
что при подъеме на них трудно дышать. Не всем, тут же подумал Марвин
Расселл. Он сумеет забраться на вершину, потому что сильнее и выносливее
этих арабов.
С другой стороны, арабы, по-видимому, полагались главным образом на
оружие. Тут было столько оружия - сначала он увидел лишь русские АК-47, но
вскоре заметил тяжелую зенитную артиллерию, батареи ракет "земля - воздух",
танки и самоходные артиллерийские установки, принадлежащие сирийской армии.
Госн заметил его интерес и начал объяснять.
- Все это для того, чтобы отразить нападение израильтян, - сказал он,
основывая объяснения на том, во что верил сам. - Твоя страна вооружает
израильтян, а русские вооружают нас. - Госн решил не говорить о том, сколь
ненадежной стала эта помощь.
- На вас нападали, Ибрагим?
- Не раз, Марвин. Они посылают сюда свои бомбардировщики, диверсионные
группы. Погибли тысячи моих соотечественников. Понимаешь, нас выгнали с
нашей родины. Мы вынуждены жить в лагерях и...
- Понятно, приятель. Там, откуда я приехал, их называют резервациями. -
Этого Госн не знал. - Белые вторглись на наши земли, земли наших предков,
истребили буйволов, затем
...Закладка в соц.сетях
