Жанр: Боевик
Джек Райан 5. Реальная угроза
..., но...
- У меня есть список всех частот, - заметил Кларк.
- Это хорошо, но нам все равно нужно сначала разыскать, их. Даже при
поддержке воздушного танкера моя дальность полета недостаточна для серьезных
полетов. Там огромная территория, да и полеты на большой высоте пожирают
массу топлива. Что у нас за противник?
- Масса людей с автоматами Калашникова. Знакомо, должно быть.
- Знакомо. - По лицу Пи-Джи пробежала усмешка. - У меня три
шестиствольных. Но без воздушной поддержки...
- Точно. Вы и есть воздушная поддержка. Шестиствольные пулеметы - это
хорошо. Итак, места эвакуации были согласованы заранее? - спросил Кларк.
- Да. Для каждой группы одно основное и два запасных, всего двенадцать.
- Придется исходить из того, что их расположение Известно противнику.
Наша задача на сегодня - отыскать парней и перебросить их в какое-то другое
место, известное нам, но о котором не подозревает противник. Тогда завтра
вечером вы летите и забираете их.
- А после этого... Этот парень из ФБР хочет, чтобы мы совершили посадку
на маленькое судно. Меня беспокоит "Адель". В последнем метеопрогнозе - я
видел его в полдень - говорилось, что она перемещается на север в сторону
Кубы. Мне хотелось бы получить свежую информацию.
- Я только что получил ее, - произнес Ларсон, присоединившийся к
группе. "Адель" изменила направление и снова движется на запад. Час назад ее
переклассифицировали в ураган. Скорость ветра в центре составляет сейчас
семьдесят пять миль.
- Проклятье! - выругался полковник Джоунс. - Насколько быстро она
перемещается?
- Завтра вечером будет где-то рядом, но сегодняшнему полету не
помешает. О каком полете вы говорите?
- Мы с Ларсоном собираемся отправиться на юг и отыскать группы. - Кларк
достал портативную рацию из сумки, раньше принадлежавшей Мюррею. - Будем
летать взад и вперед по долине, вызывая их по этому радио. Если повезет,
установим контакт.
- Должно быть, сынок, ты действительно веришь в удачу, - заметил
Джоунс.
О'Дэй думал о том, что жизнь агента ФБР не всегда такая романтическая,
как считают многие. Дело в том, что в слежке принимало участие меньше
двадцати сотрудников, и он не мог поручить это пренеприятное задание агенту
помладше.
Однако и помимо этого при осуществлении расследования он сталкивался с
массой проблем. Агенты ФБР даже и не подумали о том, чтобы получить ордер на
обыск, а попытка проникнуть в дом Каттера без законного основания - не
говоря о том, что Бюро редко прибегало к подобной мере, - была теперь
неосуществима. Жена Каттера только что вернулась обратно и распоряжалась
прислугой, словно прирожденная аристократка. С другой стороны, несколько лет
назад Верховный суд постановил, что осмотр мусора не требует оформления
особого ордера. В результате Пэт О'Дэй получил возможность поупражнять свой
плечевой пояс так, как ему не доводилось уже несколько лет. Теперь, загрузив
тонны вонючих мешков с мусором и отбросами в кузов мусоровоза, окрашенного в
белый цвет, он с трудом поднимал руки. То, что искало ФБР, могло находиться
в любом из нескольких мусорных ящиков. Район Форт-Майера, где жили
высокопоставленные лица, все еще считался военным поселением; даже мусорные
ящики размещались в строго установленном порядке, и в данном случае на
каждые два дома приходилась общая точка сбора для мусоровоза, принадлежащего
подрядчику, исполнявшему свое дело с военной четкостью. О'Дэй пометил их, и
сейчас в одной из лабораторий ФБР находилось пятнадцать дурно пахнущих
мешков. Правда, эта лаборатория не принадлежала к числу тех, которые охотно
показывают туристам, поскольку ФБР предпочитало показывать гостям лишь самые
привлекательные стороны своей деятельности. Таким образом, группы туристов,
посещающие здание Гувера, видят только хорошо оборудованные, чистые,
антисептические лаборатории. Однако и у этой лаборатории были свои
достоинства; в частности, здесь превосходно работала вентиляция и имелось
несколько баллонов освежителя воздуха, скрадывающего запахи, проникающие
через хирургические маски. Инспектору казалось, что эскадрильи трупных мух
будут теперь преследовать его до конца жизни. На поиски потребовалось больше
часа - отбросы рассыпали на широкий белый стол с крышкой из искусственного
мрамора, и сотрудники методично просматривали четырехдневную коллекцию
кофейной гущи и недоеденных булочек, гниющих пирожных с кремом и грязных
пеленок - последние попали сюда случайно: к хозяину соседнего дома привезли
внучку.
- Вот! - произнес техник. Его рука в резиновой перчатке сжимала
компьютерный диск. Несмотря на перчатки, он держал его пальцами за края и
осторожно опустил в протянутый пластиковый пакет. О'Дэй тут же понес его
наверх для проявления скрытых отпечатков пальцев.
Сегодня два старших специалиста работали сверхурочно. В общем-то, они
немного смошенничали. У них уже были отпечатки пальцев адмирала Каттера,
полученные из центрального перечня отпечатков - при поступлении на воинскую
службу каждый обязан предоставить свои отпечатки пальцев, - и наготове
имелось самое хитроумное оборудование, включая лазер.
- Как он лежал? - спросил один из них.
- На пачке газет, - ответил О'Дэй.
- Ага! Никакой посторонней грязи и отлично изолирован от теплового
воздействия. Есть некоторые шансы. - Техник извлек диск из прозрачного
пластикового пакета и принялся за работу. Ему потребовалось десять минут, в
течение которых инспектор расхаживал по комнате.
- Я обнаружил отпечаток большого пальца с восемью точками сходства на
лицевой стороне и что-то похожее на размазанный отпечаток безымянного пальца
с одной точкой сходства и еще одной сомнительного качества. Кроме того, есть
и целый набор совершенно непохожих отпечатков, однако размазанных, их
опознать будет трудно. Впрочем, узор ничуть не похож и принадлежит, наверно,
другому человеку.
О'Дэй решил, что это лучше, чем можно было ожидать при таких
обстоятельствах. Для опознания человека по отпечаткам пальцев требуется
обычно десять независимых точек сходства - индивидуальных отклонений,
свойственных лишь одному лицу, что и составляет искусство опознания, - но
это число всегда является произвольным. Инспектор не сомневался, что Каттер
держал этот компьютерный диск в руках; правда, если дело дойдет до суда,
присяжные могут усомниться в этом. Теперь нужно выяснить, что записано на
диске, и он направился в другую лабораторию.
После того как персональные компьютеры поступили в продажу, их
применение в преступных целях явилось всего лишь вопросом времени. Для
расследований этой стороны использования компьютеров у Бюро имеется
собственный отдел, однако наибольшую пользу приносят частные консультанты,
занимающиеся "хакингом" доскональным изучением вычислительных систем с целью
расширения их возможностей. Для таких консультантов - или "хакеров", как
называют их на профессиональном жаргоне, - компьютеры представляют собой
увлекательные игрушки, а работа с ними является удивительно занимательной
игрой. Когда важный государственный департамент приглашает "хакеров" для
консультаций и платит за такие игры, это рассматривается ими как высокое
профессиональное признание, подобное приглашениям в профессиональном
футболе. Специалист, ожидавший О'Дэя, принадлежал к числу самых лучших. Ему
было двадцать пять лет, и он все еще учился в местном колледже, хотя на его
счету уже имелись пакеты программ более чем на двести часов работы, причем
самой низкой оценкой при их составлении была В+. У него были длинные рыжие
волосы и борода - и то, и другое нуждалось в воде и мыле. Инспектор передал
ему диск.
- Это совершенно секретное дело, - напомнил О'Дэй.
- Интересно, - заметил консультант. - Это "Сони", гибкий микродиск
MFD-200, двусторонний, с двойной записью информации, 135ТРI,
форматированный, по-видимому, для 800К. Что на нем может быть?
- - Мы не уверены, однако считаем, что здесь шифровальный алгоритм.
- Вот как! Русские системы связи? Советы овладевают сложной
технологией?
- Вам не нужно знать этого, - напомнил консультанту О'Дэй.
- С вами и пошутить нельзя, - проворчал парень и вложил диск в
дисковод, присоединенный к новому компьютеру "Эппл Макинтош IIx", в котором
каждое расширительное гнездо занимала специальная монтажная плата, две из
которых были сконструированы самим техником. Ходили слухи, что он согласится
работать на компьютере IВМ, только если к его виску приставят пистолет.
Для своей работы он использовал программы, составленные другими
"хакерами" для получения информации с поврежденных дисков. Первая программа
называлась "Рескьюдейта". Операция была весьма деликатной, Сначала
считывающие головки составляли схемы каждой магнитной зоны на диске,
перенося полученную информацию в восьмимегабайтовую память компьютера и
одновременно делая постоянную копию в накопителе на жестком магнитном диске
и копию на флоппи-диске. Это позволило ему выбросить оригинал из дисковода,
и О'Дэй тут же спрятал диск обратно в пластиковый пакет.
- Стерли, - произнес консультант.
- Что?
- Информацию стерли - не уничтожили, а просто стерли запись.
По-видимому, маленьким игрушечным магнитом.
- Проклятье, - пробормотал инспектор. Он достаточно разбирался в
компьютерах, чтобы понять, что под воздействием магнита накопленная
информация разрушается.
- Не переживайте.
- Почему?
- Если бы этот парень решил очистить диск, вот тогда бы все пропало, но
он всего лишь поводил над ним магнитом. Часть информации исчезла, но
кое-что, возможно, осталось. Дайте мне пару часов, и, может быть, удастся
восстановить ее - вот здесь есть немного. Но я незнаком с методами шифровки,
сэр. Выглядит довольно сложно. - Он огляделся по сторонам. - Мне нужно
время.
- Сколько?
- А сколько времени нужно, чтобы нарисовать Мону Лизу? Сколько - чтобы
построить собор? Сколько... - О'Дэй вышел из комнаты еще до того, как
послышалось третье сравнение. Он спрятал диск в сейф у себя в кабинете,
затем направился в гимнастический зал, чтобы принять душ и провести полчаса
в бассейне. Под душем он смыл пот и, пока вода в бассейне усмиряла боль в
теле, пришел к выводу, что расследование махинаций этого ублюдка
продвигается совсем неплохо.
- Сэр, на том конце никого нет.
Рамирес кивнул, вернул радисту наушники. Теперь сомнений не было. Он
посмотрел на Гуэрру, своего сержанта-оперативника.
- Думаю, о нас просто забыли.
- Это хорошая новость, капитан. И что же теперь нам делать?
- Наш следующий выход в эфир в ноль-один-ноль-ноль. Дадим им еще один
шанс. Если и тогда связи не будет - ну что ж, придется уходить.
- Куда, сэр?
- Спустимся с гор, постараемся найти транспорт и... Господи, дальше и
не знаю. У нас, наверно, хватит наличных, чтобы купить билеты на самолет и
вылететь отсюда...
- Но нет ни паспортов, ни других документов.
- Да. Направимся в посольство в Боготе?
- Это нарушает целую дюжину полученных нами приказов, сэр, - напомнил
Гуэрра.
- Все когда-нибудь случается в первый раз, - заметил капитан Рамирес.
Пусть все доедят пайки и постараются как можно лучше отдохнуть. Подъем через
два часа, и всю ночь не смыкаем глаз. Пусть Чавез и Леон патрулируют
местность вниз по склону, скажем, в двух километрах. - Рамиресу не
требовалось объяснять, что его беспокоит. Хотя рассудок убеждал их в
маловероятности атаки противника, они с Гуэррой мыслили одинаково и не
хотели рисковать. - Все в порядке, капитан, - заверил Рамиреса сержант. - К
тому времени, когда эти парни решатся напасть, мы будем наготове.
На инструктаж потребовалось пятнадцать минут. Боевики не могли
успокоиться от понесенных ими потерь. Они не осознавали опасность
предстоящей операции и думали только о том, чтобы отомстить за товарищей.
Какое бесстрашие, думал Кортес, сколько мужества. Дураки.
Одна из цепей находилась всего в тридцати километрах - по очевидным
причинам Кортесу хотелось в первую очередь покончить с той группой
противника, которая была ближе всего. Из этих тридцати километров двадцать
два можно было проехать на грузовиках. Им, разумеется, пришлось подождать
наступления темноты, и, когда стемнело, в направлении гор выехало
шестнадцать грузовиков, человек по пятнадцать в каждом. Кортес наблюдал, как
отъезжали грузовики, как переговаривались сидящие в них боевики. Наконец
последняя машина скрылась из виду. Собственно, его люди, конечно, остались с
ним. До настоящего времени Кортесу удалось завербовать десять человек,
преданных ему душой и телом.
Разумеется, он выбирал своих боевиков самым тщательным образом. Никаких
глупостей относительно того, кто их родители или откуда они взялись.
Единственным мерилом была подготовка. Многие из них когда-то были
членами М-19 или ФАРК и были по горло сыты пятилетней игрой в партизаны.
Некоторые прошли подготовку на Кубе или в Никарагуа и овладели начальными
навыками солдата вообще-то, террористическими навыками, но и этого было
достаточно, чтобы они заметно выделялись среди "солдат" картеля, не имевших
вообще никакой профессиональной подготовки. Боевики, набранные Кортесом,
были наемниками. С ним их связывали только деньги, которые он платил и
обещал платить еще больше.
Однако самое главное - им больше некуда было идти. Колумбийское
правительство отказывалось брать их на службу. Картель им не доверял. К тому
же они поклялись в верности двум марксистским группировкам, политически
настолько обанкротившимся, что они соглашались выполнять задания картеля.
Оставался лишь Кортес. Если он прикажет, они будут убивать. Кортес не
посвящал их в свои планы, потому что доверял только одно: убивать по его
приказу. Но все великие движения начинались с маленьких групп, их методы
действий были такими же туманными, как и их цели, а их члены оставались
верными одному человеку. По крайней мере, так учили Кортеса. Вообще-то, сам
он не слишком этому верил, но пока этого было достаточно. Кортес не
собирался руководить революцией. Он всего лишь осуществлял - как это
называется? - вооруженный переворот. Да, совершенно верно. Он усмехнулся и
пошел обратно в дом, где склонился над картами.
- Хорошо, что мы с тобой не курим, - заметил Ларсон, когда убрал шасси.
Позади них, прямо в кабине, находился запасной бак с горючим. Им
предстояло лететь два часа к долине и затем два часа обратно. Таким образом,
оставалось три часа летного времени, и в течение этих трех часов они будут
барражировать над долиной, стараясь установить радиосвязь с группами
американских солдат. Думаешь, у нас что-нибудь получится?
- Если не получится, то кому-то придется дорого заплатить за это,
ответил Кларк. - Как там с погодой?
- Мы успеем вернуться до прихода урагана. А вот на завтра лучше не
рассчитывать.
Чавез и Леон находились в двух километрах от ближайшего дозорного поста
своей группы. Оба были вооружены автоматами, снабженными глушителями. В
группе "Флаг" Леон не был разведчиком, но он умел ориентироваться в лесу, и
это нравилось Чавезу. Настроение у них было хорошее - пока ничего не
обнаружили.
Капитан Рамирес проинструктировал их, и они знали теперь, что его
беспокоит.
Сначала сержанты направились на север, затем начали описывать дугу в
несколько километров, постепенно двигаясь к югу. Они старались уловить
малейший шум присматривались к местности и уже было собирались повернуть и
направиться вверх по склону к расположению группы, как Чавез остановился и
прислушался.
Это был звук от удара металла о металл. Динг сделал, знак Леону, чтобы
тот замер, и начал поворачивать голову, надеясь... Надеясь на что, спросил
он себя.
Надеясь, что он действительно что-то услышал? Или что ему показалось?
Чавез включил очки ночного видения и принялся осматривать склон, уходящий
вниз.
Где-то там проходила дорога. Если придут незваные гости, то именно
оттуда.
Сначала было трудно что-нибудь разобрать. Густые облака нависали над
головой, и мрак заставил сержанта до максимума увеличить яркость очков. В
результате картинка стала расплывчатой подобно телевизионному сигналу из
отдаленного города еще до наступления эры кабельного телевидения, а Чавез
искал что-то, расположенное далеко от него, - по крайней мере, в пятистах
метрах, там, где лес был пореже. Напряжение обострило все его чувства, в
том-числе и воображение, и Динг опасался увидеть то, чего на самом деле не
существовало.
Однако что-то все-таки там было. Он почувствовал это еще до того, как
снова услышал шум. Металлических звуков больше не было, но снизу
доносился... слишком громкий шепот листвы. Затем все стихло, и под
прикрытием горы снова воцарилась спокойная ночь, Чавез взглянул на Леона,
который тоже надвинул и включил очки ночного видения, тоже смотрел в
сторону, откуда донесся звук.
Зеленое лицо Леона в выступающих вперед очках повернулось к Чавезу и
кивнуло. В этом движении не было эмоций, всего лишь профессиональное
подтверждение надвигающейся опасности. Чавез встал на колени и включил
рацию.
- "Шестой", говорит дозор, - произнесен.
- "Шестой" слушает.
- Мы на месте поворота. Заметили движение внизу по склону, примерно в
полукилометре. Собираемся подождать и посмотреть, кто это.
- Понял. Осторожнее, сержант, - сказал Рамирес. К нему подошел Леон.
- Что ты думаешь делать? - спросил он.
- Останемся на месте, постараемся не передвигаться, пока не увидим, что
они задумали.
- Правильно. Но лучше подняться вверх по склону метров на пятьдесят.
- Иди первым, я - за тобой. - Чавез последний раз взглянул вниз и
последовал за напарником к зарослям толстоствольных деревьев. На зеленом
экране он по-прежнему никого не видел. Две минуты спустя Чавез расположился
на новой позиции.
Альберто увидел их первым и указал рукой. Двигающиеся точки выглядели
крупнее, чем мелькающие фоновые искорки на экране. Головы. Метров четыреста
или пятьсот. Направляются прямо к вершине.
О'кей, подумал Чавез. Посчитаем. Теперь он чувствовал себя спокойно.
Это его профессия. Ему приходилось заниматься подобными делами И раньше.
Пугающая неизвестность осталась позади. Предстоит бой. Он знает, как
сражаться.
- "Шестой", докладывает дозор. Численность противника - около роты,
движется прямо к вам.
- Что еще?
- Идут как-то странно. Медленно. Словно чего-то боятся.
- Сколько времени можете оставаться на своей позиции?
- Несколько минут.
- Оставайтесь на позиции, не подвергая себя опасности, затем начинайте
движение. Постарайтесь двигаться с такой же скоростью, как противник, еще
километр. Нам нужно заманить их в ловушку как можно больше.
- Понятно.
- Мне не нравится, сколько их, приятель, - прошептал Леон.
- А мы их поубавим - перед тем как отступать, правда? - Чавез снова
посмотрел на приближавшегося противника. Никакой организации. Идут медленно
вверх по склону, не торопятся, теперь отчетливо слышен шум их движения, идут
группами по три-четыре человека. Наверно, друзья, подумал сержант, как в
уличных бандах. Там принято, чтобы сзади был друг.
Уличные хулиганы, решил Чавез. Даже маскировочных курток нет, только
эти проклятые АК-47. Никакого плана, нет разделения на огневые группы и
группы поддержки. Интересно, есть ли у них трансиверы для координации
наступления.
Вряд ли. И только сейчас, с опозданием, сержант понял, что они точно
знают, куда идут. Он не понимал, как это получилось, но сейчас это означает
одно - они направляются к засаде, в настоящий огневой мешок. И все-таки их
слишком много.
Очень много.
- Время, - прошептал Динг Леону.
Они устремились вверх по склону, беззвучно и незаметно, пользуясь своей
подготовкой, выбирая один наблюдательный пункт за другим, постоянно сообщая
командиру о своей позиции и передвижении врага. Там, на вершине горы, у
отделения было почти два часа для того, чтобы сняться с прежней позиции и
подготовить засаду. По трансиверам Чавез и Леон слышали команды Рамиреса.
Отделение двигалось вперед, чтобы встретить наступающего противника
задолго до его прихода к первой линии обороны. Солдаты расположились между
двумя особенно крутыми участками склона, нацеливая пулеметы на участок
шириной метров в триста, по которому ожидалось приближение вражеских групп.
Если противник настолько глуп, что готов пройти именно в этом месте, ну что
же, это его проблема, верно? До сих пор он двигался к району эвакуации
прямо, не отклоняясь в стороны. Может быть, противник каким-то образом
узнал, что группа "Кинжал" находится в этом месте, подумал Чавез, когда они
с Леоном выбрали позицию чуть вниз по склону от одного из пулеметных гнезд.
- "Шестой", говорит дозор, заняли позицию. Противник в трехстах метрах
от нас, поднимается вверх.
Двойной щелчок.
По радио одно за другим слышались донесения о том, что и остальные пары
увидели противника.
- Внимание всей группы "Кинжал", - раздался голос капитана Рамиреса.
Соблюдайте спокойствие. Похоже, они идут прямо через парадный вход. Помните
сигнал...
Потребовалось еще десять минут. Чавез выключил очки ночного-видения,
чтобы сберечь батареи и чтобы глаза привыкли к темноте. Он снова и снова
проигрывал в уме огневой план отделения. Им с Леоном были даны особые
задания. Каждый солдат вел огонь по ограниченной дую.
Все дуги совмещались одна с другой и даже перекрывались, но солдаты
все-таки должны были уничтожать противника в выделенном им участке, и не
поливать огнем все поле боя. Даже пулеметы - те два, что выдвинулись вперед,
будут простреливать свои участки. Третий пулемет находился далеко от
огневого рубежа с небольшой резервной группой - их задача заключалась в том,
чтобы прикрыть отделение во время отхода или прийти на помощь в случае
необходимости.
Первые группы противника приблизились на сто метров. В авангарде шла
цепь - восемнадцать или девятнадцать человек, следом старались не отставать
остальные. Боевики двигались осторожно, боясь оступиться, держа автоматы
поперек груди. Чавез насчитал в отведенном ему секторе троих. Он поднял свой
автомат. Лежавший рядом Леон смотрел вниз.
В прежние времена использовали стрельбу залпами. Пехота Наполеона
выстраивалась рядами плечом к плечу, глубиной в два или четыре ряда, по
команде опускала мушкеты и стреляла - ряд за рядом, - посылая в противника
смертоносный ураган пороха и пуль. Цель такой стрельбы - потрясти
неприятеля. Она не менялась и в настоящее время - потрясти противника,
вызвать у него шок. Шок у тех, кому повезло и кто не погиб в первые
мгновения, - шок, предупреждающий, что лучше всего побыстрее покинуть это
место, он мешает врагу должным образом реагировать на нападение, приводит в
замешательство. Теперь это делается не числом мушкетов. Современная тактика
требует, чтобы противник подошел как можно ближе, однако конечная цель
остается прежней - и психологически, и физически.
Чавез услышал в трансивере три щелчка. Это была команда Рамиреса
приготовиться. По всей линии огня солдаты прижали приклады к плечу и
прицелились. Пулеметы приподнялись на сошках. Предохранители сняты. Капитан,
находившийся в середине огневого рубежа, намотал на руку конец телефонного
провода. Он был пятидесяти ярдов длиной, и на другом его конце, уходящем
вниз по склону, была привязана пустая консервная банка с несколькими
камешками внутри.
Медленно, осторожно капитан потянул провод на себя, выбирая слабину.
Затем резко дернул.
Внезапный звук заставил время остановиться. Все замерло на мгновение,
казалось, растянувшееся на долгие часы. Боевики, шедшие в первом ряду,
инстинктивно повернулись к источнику звука, раздавшемуся где-то посреди них,
уже не глядя в сторону опасности, угрожающей как с фронта, так и с флангов,
не ведая, что пальцы уже начали нажимать на спусковые крючки.
Застывшее время снова пошло в тот момент, когда из стволов вырвались
белые всплески пламени. В следующее мгновение полтора десятка боевиков упали
на землю. Из тех, что шли следом, попадало еще несколько человек - убитых
или раненых, - прежде чем раздался ответный огонь. И тут же стрельба,
которая велась сверху, прекратилась. Наступающие отреагировали на это с
опозданием.
Многие из них опустошили целые магазины патронов, стреляя в сторону
вершины, но солдаты уже скрылись в подготовленных укрытиях.
- Кто стрелял? Что здесь происходит? - послышался голос сержанта
Оливеро, блестяще имитирующего колумбийский акцент.
Замешательство всегда является союзником тех, кто приготовился заранее.
Многие из боевиков, шедших сзади, бросились вперед, в зону поражения,
чтобы узнать, что случилось, не понимая, кто начал стрелять. Чавез насчитал
их до десятка, прежде чем снова открыть огонь. В тридцати метрах перед ним
стояли двое. Он выпустил очередь из трех патронов, убил одного и ранил
второго. Еще дюжина боевиков упала на землю.
- Всем отходить, - донесся из трансиверов голос капитана Рамиреса.
Порядок отхода соблюдался по всей линии. Один солдат каждой пары
мгновенно встал и бросился вверх по склону, остановившись через пятьдесят
метров
...Закладка в соц.сетях
