Жанр: Боевик
Дирк Питт 1-6.
...ебя. И в
этом вы безумно преуспели.
Керсти медленно обошла диван и подошла к небольшой дорожной сумке,
лежавшей на краю стола. Она вытащила из нее небольшой кольт двадцать пятого
калибра, направив его в грудь Питта.
- Ваши обвинения совсем не так точны и убедительны, как вам
представляется, Дирк. Вы бродите вслепую.
Питт взглянул на пистолет и отвернулся с безразличным видом.
- Предположим, вы выстрелите в меня.
Она неуверенно взглянула на Питта, но пистолет был крепко зажат в руке.
- У меня и были намерения передать результаты подводного зондирования
вашей стране. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы, поместив моих
ученых и инженеров на борт "Лакс", отправить их в Вашингтон на презентацию.
Во время путешествия по Северной Атлантике Кристиан Фири должен был
исчезнуть с борта корабля.
- А вы тем временем отправились в Мексику на операцию?
- Да, - спокойно ответила Керсти. - Но совершенно неожиданное и
непредвиденное обстоятельство стало препятствием на пути к новой жизни, где
я все так точно рассчитала. Доктор Хесус Ибарра был членом "Хермит лимитед".
- И он передал информацию Рондхейму?
Керсти кивнула.
- Да. С этого момента я стала рабыней Оскара. Он угрожал раскрыть мою
тайну всему свету, если я не передам результаты исследований ему и Келли. У
меня не было выбора. Раскрытие тайны привело бы к скандалу, который
уничтожил бы "Фири лимитед" и подорвал экономику моей страны.
- А зачем вам нужен был маскарад с "Лакс"?
- Когда Оскар и Келли начали контролировать меня, они не собирались
выпускать из рук результаты морского зондирования. Они и сочинили фальшивку
об исчезновении "Лакс". Согласитесь, это был очень хитрый ход. Для всего
мира результаты морского зондирования оказались потерянными на дне океана.
- Как, впрочем, и Кристиан Фири?
- Да. Это отвечало и моим целям.
- Но это не объясняет причины переоборудования "Лакс", - настаивал Питт.
- Почему нельзя было просто перенести приборы для морского зондирования на
другой корабль и установить их там?
Она улыбнулась.
- Эти приборы являются очень сложной частью оборудования судна. И только
специальное судно подходит для морского зондирования. Снять все это с "Лакс"
и установить на любом неприспособленном рыболовецком траулере - на это ушли
бы месяцы. Пока же все были заняты поисками "Лакс", мы перегнали судно в
небольшую бухту на восточном побережье Гренландии.
- А доктор Ханневелл, какую роль он играл во всем этом?
- Он работал со мной над анализом результатов зондирования.
- Это я знаю. Но почему с вами? Почему не с кем-нибудь из собственной
страны?
Она посмотрела на него долгим изучающим взглядом.
- Я оплачивала все исследования и разработки, ничем его не связывая. А
технологические корпорации в Соединенных Штатах хотели иметь его работы и
результаты экспериментов в своем распоряжении. Доктор Ханневелл ненавидел
все, в чем искали коммерческую выгоду.
- И все-таки он стал сотрудничать с "Хермит лимитед"?
- Когда "Лакс" отправили к побережью Гренландии для исследования
прибрежного дна, зонд стал выдавать не правильные данные. Единственным, кто
мог разобраться в ситуации, был доктор Ханневелл. Келли уговорил его
перебраться туда из Калифорнии. Он умел убеждать, этот Ф. Джеймс Келли. Он
продал доктора Ханневелла "Хермит лимитед", чтобы, по его словам, спасти
мир. Против такого аргумента доктор не мог устоять. Он был из тех, о ком вы,
американцы, говорите, что они "творят добро".
Боль отразилась на лице Керсти.
- Он пожалел о принятом решении - и потому умер.
- Это объясняет пожар на судне, - задумчиво произнес Питт. - Но вы
недооценили доктора Ханневелла. Он не поверил увещеваниям Келли и разгадал
его замыслы. Он видел, что команда Рондхейма обращалась с учеными на "Лакс"
как с пленными. Может быть, ваши люди на судне и рассказали ему, чем была
вызвана смерть доктора Матаджика и его помощников. Тогда Ханневелл решил,
что он должен как-то остановить Келли и его сообщников. Он подвел к зонду
проводку, на конце установил часовой механизм, который должен был сработать,
когда Ханневелл будет уже в воздухе на обратном пути в Штаты. Но он допустил
ошибку в чем-то, касающемся реактивных элементов селтиния. Погиб не только
зонд, но и корабль со всей командой. Я был там, когда он снова попал на
"Лакс". Он был совершенно ошеломлен, когда осознал, что он натворил.
- Это моя вина, - с дрожью в голосе сказала Керсти. - Мне не следовало
даже упоминать имя доктора Ханневелла в присутствии Рондхейма и Келли.
- Келли догадался, что произошло, и приказал Рондхейму заставить
Ханневелла замолчать.
- Он был моим самым старым другом, - простонала Керсти. - А я подписала
ему смертный приговор.
- Он знал о вас?
- Нет. Оскар сказал ему, что я нахожусь в больнице, восстанавливаю силы
после болезни.
- Он был для вас даже больше чем другом. Он ложно идентифицировал труп на
"Лакс", чтобы Кристиан Фири, которого он знал, как порядочного человека, не
был бы замешан в деяниях "Хермит лимитед", о которых он, похоже, собирался
донести властям. К несчастью, зло торжествует над добром - Рондхейм добрался
до него раньше. - Питт печально покачал головой и вздохнул. - Затем на сцену
вступает Дирк Питт, но она оказывается пуста.
Керсти трясло.
- Вот поэтому я и настаивала на встрече с вами. Я хотела выразить вам
свою признательность за попытку спасти его жизнь.
- Слишком поздно. Это уже ничего не меняло.
- Для меня меняло. Именно поэтому я и спасла вас, когда Оскар был готов
разорвать вас на куски. - Ее голос дрожал. - Но я... я больше не смогу
спасти вас. Я должна защитить себя, Дирк. Простите. Пожалуйста, не
двигайтесь и не заставляйте меня стрелять. Вам придется дождаться прихода
Оскара.
Питт вновь отрицательно покачал головой.
- Не придется. Не ждите, что Оскар бросится освобождать вас. В данную
минуту ваш бывший хозяин-рабовладелец лежит без сознания на больничной
койке, обмотанный с головы до ног бинтами. И окруженный, надо добавить,
толпой сотрудников Агентства национальной безопасности. Возможно, они
довезут его до виселицы в инвалидном кресле, но ни пешком, ни верхом он,
конечно, не двинется.
- Что вы хотите сказать?
- Все уже кончено. Вы свободны."Хермит лимитед" и ее дело больше не
существуют.
Странно, но Керсти не сказала Питту, что он сошел с ума.
- Я хотела бы поверить вам, но как?
- Снимите трубку и позвоните Келли, Максу, фон Хаммелю или вашему другу
Рондхейму. А лучше, обыщите все комнаты шестого этажа.
- И что, вы полагаете, я там найду?
- Ничего. Абсолютно ничего. Все они уже арестованы, - Питт допил свое
виски и поставил стакан на стол. - Здесь остались только вы и я. Любезность
службы безопасности. Вы - моя награда, маленький подарок, выданный, как
вознаграждение за службу. Нравится вам это или нет, но ваша душа перешла
теперь от Рондхейма ко мне.
Когда смысл слов Питта дошел до Керсти, ей показалось, что над ней
закачался потолок. А она удивлялась, почему Келли не зашел к ней, как
обещал, почему совсем не звонит телефон и никто, вот уже в течение двух
часов, ни разу не постучал в дверь.
Она сумела взять себя в руки.
- А... что будет со мной? Меня не арестуют?
- Нет. АНБ известно об изменении вашего облика. Они сопоставили одни
факты с другими и пришли к выводу, что Рондхейм действительно вас
шантажировал. Они считали, что вас надо привлечь как соучастницу, но я
отговорил их.
Пистолет мягко лег на край стола. Воцарилось неловкое молчание. Наконец
Керсти взглянула на Питта и сказала:
- Какая цена? Всему всегда есть цена.
- Ну, она невысока, учитывая ваши прошлые ошибки... ошибки, от которых
вам никогда не откупиться, даже если очень повезет. Но вы можете
расквитаться и начать новую жизнь. Мне нужно только одно - гарантия того,
что "Фири лимитед" будет тесно сотрудничать с НСГИ.
- И?..
- И все. Банк данных компьютеров Келли достаточно полный, чтобы создать
новый зонд подводных исследований. Я говорю сейчас с вами от имени адмирала
Сандекера - он хотел бы, чтобы вы возглавили проект.
- Это все? И ничего больше? - недоверчиво спросила Керсти.
- Я же сказал, цена невысока.
Она посмотрела на него в упор.
- Завтра, на следующей неделе, в будущем году - могу ли я быть уверена,
что вы не захотите поднять цену?
Лицо Питта приняло холодное выражение.
- Не ставьте меня на одну доску с вашими бывшими друзьями. Массовые
убийства и вымогательства никогда не привлекали меня. Ваш секрет я не выдам.
Еще в большей безопасности он будет в АНБ - они проследят, чтобы Рондхейм,
Келли и Ибарра не приблизились к газетным репортерам ближе, чем на пятьдесят
футов.
Керсти колебалась.
- Я сожалею, я очень сожалею. Что я еще могу сказать?
Питт промолчал в ответ.
Она отвернулась и стала смотреть из окна в парк. Башни Волшебного Замка
были залиты светом, подобно именинному торту. Семьи с детьми уже разошлись.
Их сменили молодые пары, которые, взявшись за руки, разбрелись по дорожкам,
наслаждаясь романтической атмосферой парка.
- А вы куда теперь? - спросила она.
- После короткого отпуска я вернусь в штаб-квартиру НСГИ в Вашингтоне -
пора начинать работу над новым проектом.
Она обернулась, глядя на него.
- А если бы я попросила вас вернуться со мной в Исландию и стать членом
совета директоров моей компании?
- Я не гожусь для члена совета директоров.
- Тогда... Скажите, есть какой-нибудь другой способ выразить вам свою
благодарность?
Она подошла к Питту и остановилась прямо перед ним. Понимающая усмешка
пробежала по ее губам, фиалковые глаза стали мягкими, на лбу как будто
выступила испарина.
- Все будет так, как вы хотите, - произнесла она медленно, подняла руки,
и ее пальцы мягко коснулись его избитого лица. - Завтра я повидаюсь с
адмиралом Сандекером и смогу подтвердить, что мы пришли к договоренности.
Она колебалась и отступила от Питта на шаг.
- Однако я должна получить кое-что взамен.
- И что же?
Керсти развязала пояс, сбросила на пол кимоно и встала в свободной
классической позе обнаженной натуры. Освещенная светом лампы, она была
подобна бронзовой статуе, созданной терпеливыми руками прекрасного
скульптора. Полные мягкие губы были слегка приоткрыты, выражая желание и
нетерпение. Мягкие фиалковые глаза настойчиво приглашали. Ее черты лица и
фигуру можно было назвать одним словом - великолепные. Прекрасно вылепленное
чудо медицинской науки.
- Если это хоть какой-нибудь комплимент для вас, - сказала она глухим
голосом, - я не верила, когда вы выдавали себя за "голубого".
- Нужно время, чтобы узнать человека.
Она побледнела.
- Я уже стала совсем другим человеком.
- Вы стали холодной, хитрой, все учитывающей дрянью.
- Нет!
- Кристиан Фири был мягким, честным, он любил людей. Перемена физическая
повлекла за собой и духовную. Вы теперь только используете людей, а затем
бросаете их на произвол судьбы, когда они не нужны. Вы холодны и пресыщены.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет, нет! Верно, я изменилась, но я не холодная... не холодная. Дайте
мне доказать это.
Они стояли в центре комнаты, молча глядя друг на друга. Она вдруг
отчетливо увидела выражение лица Питта, и руки ее медленно опустились. Она
смотрела на него с удивлением, ее экзотические глаза сверкали - странная
застывшая настойчивость проглядывала в них. Но видели они только одно - его
кровоподтеки, рваные раны, порезы, соединившиеся вместе в одну маску
отвращения. Его глаза уже не замечали ее привлекательности. Они видели
сгоревшую головешку, которая была когда-то человеком. Они видели доктора
Ханневелла, умиравшего на безлюдном берегу. Питт вспомнил лицо командира
гидроплана перед тем, как он исчез в огне. Он вспомнил Лилли, Тиди и Сэма
Келли. Он знал, что Керсти Фири также несет ответственность и за страдания,
и за смерти.
Она побледнела и отступила еще на шаг.
- Дирк, в чем дело?
- Бог простит тебя, - сказал он, повернулся и открыл дверь. Самыми
трудными были первые шаги в сторону лифта. Потом стало легче. Когда он
спустился на первый этаж, вышел на тротуар и остановил такси, прежняя
уверенность и хладнокровие уже вернулись к нему.
Водитель открыл дверцу и опустил флажок.
- Куда, сэр?
Питт посидел минуту молча. Затем внезапно понял, куда ему следует ехать.
У него не было выбора. Он был тем, кем был.
- Гостиница в Ньюпорте.
"И сочувствующая, и все понимающая рыжая... Я надеюсь".
Клайв КАССЛЕР
ПОДНЯТЬ "ТИТАНИК"!
ДИРК ПИТТ 3.
OCR Denis
Перевод К. Новикова
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ
МОЕЙ ЖЕНЕ БАРБАРЕ, ЭРРОЛ БОШАМ,
ДЖЕНЕТ И РЭНДИ РИХТЕР И ДИКУ КЛАРКУ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Когда Дирк Питт спас "Титаник", - а произошло это на страницах
машинописной рукописи, в сыром углу недостроенного подвала, - легендарный
океанский лайнер отделяло ещё десять лет от того времени, когда он был обнаружен
в действительности. Это был 1975 год и "Поднятие "Титаника"" стало четвертой
книгой о подводных приключениях Питта. В то время никого не вдохновляла идея
организации поисковых работ, требующих огромных усилий, затрат времени и
денежных средств. Но после публикации романа и выхода снятого по нему фильма
новая волна интереса к проекту поднятия "Титаника" прокатилась по Америке и
Европе. В итоге пять экспедиций приступили к поискам затонувшего судна.
Мой изначальный энтузиазм основывался на фантазии и на желании увидеть,
как самый известный в мире корабль будет поднят со дна океана и отбуксирован в
гавань Нью-Йорка, завершив свой первый рейс, начавшийся три четверти века назад.
К счастью, эту фантазию разделяли миллионы энтузиастов.
Теперь, спустя семьдесят три года с тех пор, как лайнер был поглощен
безмолвной черной пучиной, телекамеры сумели наконец заглянуть в бездну.
Вымысел стал реальностью.
Описание затонувшего судна в книге Питта во многом соответствовало
картине, запечатленной телекамерами, после того, как "Титаник" был обнаружен при
помощи сканирующих сонаров.
Помимо отдельных механических повреждений, полученных судном за время
нахождения на глубине тринадцать тысяч футов, лайнер почти не пострадал от
морских водорослей и коррозии. Даже бутылки вина и серебряные приборы,
рассыпанные вокруг корпуса, прекрасно сохранились.
Будет ли когда-нибудь "Титаник" поднят со дна?
Едва ли. Все предприятие по спасению судна потребовало бы почти таких же
затрат, как осуществление проекта пилотируемого полета "Аполло" на Луну. Однако
уже в скором времени пространство вокруг "Титаника" начнут осваивать управляемые
субмарины, специальные команды которых будут разыскивать сокровища, до сих пор
находящиеся на борту лайнера, в то время как американским и английским
адвокатам, засучив рукава, предстоит выяснять действительных владельцев!
Питт всегда смотрел в будущее, считая, что оно полно увлекательных
приключений. В семидесятые годы он был человеком восьмидесятых. А сейчас он
человек девяностых. По своей скаутской привычке Питт заглядывает за горизонт и
говорит нам, что там. Он видит то, что бы нам всем хотелось увидеть в своем
воображении.
Поэтому никто не мог бы быть в большем восторге, чем я, когда было
объявлено, что "Титаник" обнаружен.
Я знал, что Питт увидел его первым.
ВСТУПЛЕНИЕ
Апрель 1912
На палубе "А", в каюте № 33, на узкой койке метался мужчина с потным
лицом. Его мучил кошмар.
Мужчина был невысокого роста, от силы пять футов и два дюйма, его светлые
негустые волосы спадали на безвольное лицо с темными кустистыми бровями. Руки
его были переплетены на груди, пальцы нервно подергивались. Мужчина выглядел на
все пятьдесят. Пористая кожа оттенка асфальта, глубокие морщины под глазами. И
тем не менее всего десять дней назад ему исполнилось тридцать четыре.
Физические перегрузки и нервное напряжение последних пяти месяцев
превратили его в полубезумного старика. В недолгие периоды бодрствования мысли
его блуждали по запутанным коридорам прошлого, и мужчина терял представление о
времени и реальности. Он вынужден был постоянно напоминать себе, где он и какой
был день. И все же медленно и неотвратимо мужчина скатывался в безумие, и самое
худшее в этом ужасе заключалось в том, что он знал, что сходит с ума.
Дрогнули веки, мужчина открыл глаза и уставился на бездействующий
вентилятор, прикрепленный к потолку каюты. Проведя ладонями по лицу, он
почувствовал двухнедельную щетину. На себя ему смотреть было незачем: одежда, он
и так знал, была мятой, жеваной и отвратительно пахла кислым потом. По прибытии
на корабль ему следовало бы вымыться, переменить белье, - но вместо этого он
завалился на койку и забылся липким кошмарным сном, который с небольшими
перерывами растянулся на трое суток.
Было воскресенье, поздний вечер. В Нью-Йорк корабль прибывал рано утром в
среду, следовательно, оставалось ещё более пятидесяти часов.
Мужчина попытался уверить себя, что теперь он в безопасности, но мозг
отказывался верить этому, несмотря на то, что поистине бесценный, стоивший жизни
столь многим людям груз теперь находился в надежном месте. В сотый раз мужчина
нащупал через ткань содержимое нагрудного кармана. Убедившись, что ключи на
месте, он вытер ладонью потный лоб и снова прикрыл глаза.
Он не представлял себе, сколько времени пролежал в полусне. Что-то его
разбудило. Не грохот, не встряска - какое-то мелкое подрагивание койки,
сопровождаемое странным скрежетом, доносившимся из нижних отсеков. Он рывком
уселся на койке, опустив ноги на пол. Прошло несколько мгновений, прежде чем он
осознал непривычное отсутствие вибрации. До его затуманенного сознания дошло:
двигатели встали! Он сидел, прислушиваясь, но различал только веселые голоса
обслуги, доносившиеся из коридора, да невнятный разговор в соседней каюте.
Ледяной ужас сковал его. Кто-нибудь другой на его месте повернулся бы на
другой бок и уснул; он же осознал опасность только потому, что, как у всякого,
кто медленно и неотвратимо сходит с ума, у него были предельно обострены все
пять чувств, включая чувство опасности. Проведя три дня взаперти в собственной
каюте, без пищи и воды, пытаясь освободиться от ужаса последних пяти месяцев, он
лишь усугубил прогрессирующее безумие.
Он открыл дверь каюты и на слабых ногах двинулся в сторону большого трапа.
Пассажиры, направлявшиеся из холла по своим каютам, весело болтали. Он взглянул
на красивые бронзовые часы в переходе: на поддерживаемом двумя бронзовыми
фигурами циферблате стрелки показывали 11:51.
Возле трапа, рядом с шикарным светильником, застыл стюард. Он презрительно
посмотрел на мужчину, изобразив легкое неудовольствие самим фактом, что
потрепанного вида пассажир топчет восточные ковры отделения первого класса.
- Двигатели... Они встали, - с трудом ворочая языком, проговорил мужчина.
- Вероятно, для небольшого ремонта, сэр, - ответил стюард. - Все-таки
первый рейс. Сейчас идет окончательная доводка всех механизмов. Смею вас
уверить, беспокоиться не о чем. Вы же знаете, лайнеры такого класса не тонут.
- Все, что сделано из железа, способно потонуть, - пассажир потер
покрасневшие глаза. - Пойду прогуляюсь.
Стюард покачал головой, не решаясь впрямую отговаривать:
- Не советовал бы, сэр. Там ужасно холодно.
Пассажир в мятом костюме пожал плечами. Он был привычен к низким
температурам. Повернувшись, он одолел ступени трапа и через дверь вышел на
открытую палубу. Дыхание перехватило, словно в легкие вонзились тысячи игл.
После затхлой атмосферы теплой каюты тридцать один градус мороза буквально
сковал его. В воздухе не чувствовалось даже малейшего ветра: один только
безмолвный неподвижный холод, сплошной пеленой висевший в безоблачном небе.
Мужчина поднял воротник и подошел к борту. Перегнувшись, он увидел только
темную воду, неподвижную, как в пруду в саду. Затем он окинул взглядом лайнер от
носа до кормы. Палуба, от курительной комнаты салона первого класса и до рулевой
кабины, примыкавшей к офицерским каютам, была безлюдна. Лишь по дыму, медленно
поднимавшемуся над тремя из четырех громадных черно-желтых труб, да по
освещенным иллюминаторам комнаты отдыха и читальни можно было догадаться, что
корабль обитаем.
Белая пена за кормой растворялась и исчезала в воде по мере того, как
потерявшее курс судно медленно дрейфовало под бескрайним звездным покрывалом.
Корабельный казначей, отужинавший за офицерским столом, вышел на палубу и
посмотрел на воду за кормой.
- Почему стоим?
- Корабль наткнулся на что-то, - ответил казначей, не оборачиваясь.
- Насколько это серьезно?
- Не беспокойтесь, сэр. Даже если возникнет течь, насосы откачают воду.
Внезапно раздался оглушительный грохот, словно одновременно сотня
паровозов "Денвер" мчались через туннель, - при этом все восемь выхлопных труб
едва не лопнули от звука. Даже заткнув уши, пассажир понял причину. Его
технических знаний оказалось достаточно, чтобы сообразить: это избыточный пар
поршневой машины выстреливался через запасные клапаны. Чудовищный рев заставил
пассажира воздержаться от дальнейшего разговора. Он обернулся и увидел, как
несколько членов команды появились на палубе. Спазмом свело желудок, когда он
увидел, как моряки принялись поспешно расчехлять шлюпки, готовить шлюпбалки.
Он стоял не меньше часа, пока гул выхлопных труб постепенно замирал в
ночи. Судорожно сжав руками поручень, не чувствуя холода, он едва ли обращал
внимание на группки пассажиров, которые расхаживали туда-сюда вдоль палубы,
исполненные какой-то тихой робости.
Мимо пассажира прошел один из младших судовых офицеров, совсем ещё
молодой, чуть старше двадцати, с типично британским бледным лицом, на котором
застыло типично британское выражение легкой брезгливости. Он подошел к мужчине и
похлопал его по плечу.
- Прошу прощения, сэр. Но вы должны надеть спасательный жилет.
Мужчина медленно обернулся.
- А ведь мы тонем, не так ли? - спросил он сдавленным голосом.
Офицер чуть поколебался, затем энергично и согласно кивнул.
- Вода прибывает скорее, чем насосы успевают откачивать её.
- И сколько нам осталось?
- Трудно сказать. Может, час или около того, если, конечно, прежде вода не
зальет котлы.
- Случилось-то что?! Ведь ни единого корабля не было поблизости! На что мы
наткнулись?
- Айсберг. Пробил нам корпус. Чертовски не повезло.
Мужчина с такой силой схватил офицера за руку, что тот от неожиданности
вздрогнул.
- Я должен пройти в багажный отсек, понимаете?!
- Ничем не смогу помочь, сэр. Вода заливает помещения на шестой палубе,
там уже вовсю багаж плавает.
- Слушай, ты! Проводи меня туда!
Офицер пытался высвободить руку, которую пассажир сжимал как клещами.
- Поймите, это невозможно. Мне приказано оставаться на палубе и
проследить, чтобы все надели спасательные жилеты.
- Есть другие офицеры, - безэмоционально возразил пассажир. - А ты
проведешь меня в багажный отсек.
Лишь тогда офицер обратил внимание на две вещи. Первая - сумасшедшее
выражение глаз пассажира; вторая - дуло револьвера, упиравшееся в пах молодого
человека.
- Делай, как говорю, - рявкнул мужчина, - если жизнь дорога!
Офицер тупо уставился на револьвер, затем поднял глаза. Внутри у молодого
человека что-то екнуло. Он даже не попытался спорить, а тем более оказать
сопротивление. Было такое чувство, что этими покрасневшими глазами на него
уставилось само безумие.
- Я могу только попробовать.
- Вот и прекрасно, - ответил пассажир. - И без глупостей. Помни, я все
время рядом. Чуть что, уложу на месте.
Осторожно засунув револьвер в карман пальто, он через ткань дулом толкнул
офицера в спину. Не привлекая к себе внимания, они прошли меж собравшимися на
палубе людьми. Корабль совершенно преобразился за последний час. Ни смеха, ни
разговоров пассажиров, - уже было не разобрать, кто каким классом плыл. Бедных и
богатых, всех уравнял общий ужас. Только стюарды позволяли себе улыбаться и
переговариваться, раздавая пассажирам жилеты.
Выпускаемые в небо сигнальные ракеты выглядели жалко на фоне темноты, их
мерцающий свет видели одни только моряки да пассажиры "Титаника". Он освещал
людей, суетливо прощающихся друг с другом, неестественное выражение надежды в
глазах мужчин, усаживающих женщин и детей в спасательные шлюпки. Впечатление
нереальности происходящего стало ещё сильнее, когда на палубе в белоснежных
спасательных жилетах с инструментами в руках появились восемь музыкантов
корабельного оркестра. Они начали играть "Александер Регтайм Бэнд" Ирвинга
Берлина.
Под дулом револьвера молодой офицер спускался по главной лестнице,
протискиваясь между пассажирами, которые спешили к шлюпкам. Крен судна
становился все более ощутимым, и потому спускаться по ступеням оказалось не так
просто. На второй палубе они зашли в элеватор и нажали кнопку четвертой палубы.
Молодой человек наконец обернулся и внимательно посмотрел в лицо
пассажира, чье безумие делало смерть ещё более близкой и ощутимой. Губы плотно
прижаты к зубам, остекленевшие глаза, отсутствующий взгляд. Пассажир поднял
голову и встретился взглядом с офицером. После долгой паузы он сказал:
- Не бойся...
- Меня зовут Бигалоу, сэр.
- Вот и не бойся, Бигалоу. Ты умрешь прежде, чем утонешь.
- Какая вам нужна секция?
- Трюм носовой части, седьмая палуба.
- Но седьмая наверняка уже под водой.
- Проберемся, тогда и узнаем. Не так ли?
Двери элеватора открылись, и пассажир движением револьвера приказал идти
дальше. Вновь пришлось пробираться против людского потока.
Бигалоу сорвал с себя спасательный жилет, швырнул его на пол, двинулся по
трапу, ведущему на пятую палубу. Он застыл на месте, глядя вниз: поднимаясь к
ступенькам, вода прибывала. В небе ещё разрывались сигнальн
...Закладка в соц.сетях
